Глава 2

Аллегра с головой ушла в изучение документа, делая пометки маркером, когда услышала голос помощницы:

– Время десять, Аллегра.

– Что? – рассеянно переспросила она, все еще размышляя над тем, как убедить власти одной маленькой страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе принять закон о правах женщин. Опыт подсказывал, что одних дипломатических усилий будет недостаточно. Аллегра подумала, что надо будет связаться с братом Алессандро и попросить его заключить несколько бизнес-контрактов с деловой элитой этой страны, чтобы ее дипломатические усилия имели осязаемый результат. Она отдала слишком много сил борьбе за права женщин в этой стране, чтобы остановиться перед последним препятствием.

– Личный секретарь шейха Рахима Аль-Хади нашел в графике шейха пятнадцатиминутное окно для телефонного разговора, – напомнила ее помощница Зара. – Осталось четырнадцать минут, – продолжила она, посмотрев на часы.

Поморщившись, Аллегра отложила документ. После встречи с дедом она провела полчаса в сети и ознакомилась с информацией по королевству Дар-Аман и правящему шейху. Ей было интересно узнать, с кем придется иметь дело. Аллегра пришла в ужас от прочитанного. Шейх являлся ярым противником тех ценностей, поборником которых была Аллегра, особенно по части прав женщин.

Но перед ней поставлена задача. Она дала обещание.

Аллегра быстро набрала нужный номер, и, пока ждала соединения, в голове мелькали картинки из Интернета о разгульной жизни шейха, о шитых золотыми нитями простынях, украшенных бриллиантами зеркалах, роскошных интерьерах дворца, и все это за счет подданных королевства.

Рука Аллегры невольно сжала трубку, когда она подумала об их незавидной участи.

В трубке звучали завораживающие восточные мелодии. Аллегра расслабилась, прикрыла глаза и откинулась на спинку кожаного кресла. Музыка производила гипнотическое воздействие, унося все заботы и печали.

– Алло?

Аллегра вздрогнула, огорчившись, что не сразу отреагировала на голос в трубке.

– Э-э… Шейх Аль-Хади, благодарю вас, что согласились поговорить со мной.

– Вы можете выразить благодарность, сказав мне о цели вашего звонка. – От этого глубокого, чувственного голоса по спине Аллегры побежали мурашки.

Она поспешно начала:

– Меня зовут Аллегра Ди Сионе…

– Мне известно, кто вы, – прервал он ее, – но я по-прежнему не знаю, какова цель вашего звонка.

Аллегра прикусила язык, чтобы удержаться от едкого ответа. Должность исполнительного директора фонда Ди Сионе научила ее дипломатии.

Аллегра напомнила себе о поставленной цели и спокойно ответила:

– Мне нужно обсудить с вами одно очень важное дело и, если можно, не по телефону.

– Поскольку мы лично незнакомы, предположу, что вы хотели бы обсудить благотворительный проект фонда Ди Сионе?

Аллегра нахмурилась, обеспокоенная реакцией своего тела на этот бархатный голос. От ее ответа много зависело. Она дала деду слово, что выполнит его поручение, но ей не хотелось сейчас признавать, что встреча будет носить сугубо личный характер. Шейх Рахим Аль-Хади унаследовал титул и королевство после смерти отца, которому ее дед продал в свое время шкатулку. Аллегра даже не была уверена в том, что шкатулка по-прежнему во дворце.

Она осторожно сформулировала ответ, подавив настойчивое желание скрестить пальцы.

– Так или иначе я встречусь с вами как исполнительный директор нашего семейного фонда.

Она не верила в удачу, судьбу или божественное провидение и не понимала, как высшие силы допускают, что семеро сирот могут лишиться единственного любящего их деда, заменившего им родителей?

Такова жизнь. Аллегра давно смирилась со всеми достоинствами и недостатками принадлежности к семье Ди Сионе. Когда она доберется до Дар-Амана, то объяснит истинную причину своего приезда.

При условии, что она туда попадет.

– Я уезжаю из столицы в четверг утром. Назначим встречу после моего возвращения через месяц.

– Что? Нет. Мне необходимо встретиться с вами до вашего отъезда.

Вероятно, он собирается в Европу или на Карибские острова. Говорят, что у него есть виллы в Монако, Сан-Тропе и на Мальдивах. Ее собеседник не отвечал на вопрос. Тогда Аллегра продолжила:

– Вопрос, который я хотела бы обсудить займет несколько часов, максимум полдня.

– Хорошо. Мой личный самолет сейчас в аэропорту Тетерборо. Экипаж возвращается через два дня. Я дам указание, чтобы вас взяли на борт.

Аллегру передернуло.

– В этом нет необходимости. Я прекрасно доберусь коммерческим рейсом, – не сумев скрыть осуждения ответила она.

– Я сам должен сделать вывод, исходя из вашего тона, или вы потрудитесь объяснить мне, чем вас так обидело мое предложение о частном самолете? – ледяным тоном процедил он.

– Парниковый эффект и без того слишком велик, чтобы использовать самолет для одного пассажира. Так я борюсь с загрязнением окружающей среды. – Аллегра действительно была в этом убеждена, несмотря на то что ее братья подшучивали над ней и без зазрения совести пользовались частными самолетами.

– Отлично. Предоставляю вам возможность разработать логистику вашего перелета из Нью-Йорка в Дар-Аман. Вам придется сделать не одну пересадку. И время нашей встречи может сократиться буквально до минут, если вы припозднитесь. Если вдруг передумаете насчет моего предложения, свяжитесь с моим секретарем. А сейчас ваше время истекло. У меня много других важных дел. До свидания, мисс Ди Сионе.

– Подождите.

– Да?

Аллегра быстро просмотрела свой календарь на ближайшие дни. Если она хочет прибыть в Дар-Аман загодя, вылетать нужно сегодня. Но вечером у нее ужин с послом ООН, который нельзя отменить. Лететь предстоит с тремя пересадками. После такого перелета она не сможет быть убедительной в разговоре с шейхом, не говоря уже о попытке сделать адекватное предложение о покупке у него шкатулки работы Фаберже. Просьба деда слишком важна, чтобы действовать после утомительного перелета, не имея времени передохнуть и подготовиться к встрече.

– Я… я принимаю ваше предложение.

– Правильное решение, мисс Ди Сионе. С нетерпением буду ждать встречи с вами в Дар-Амане.

Шейх Рахим Аль-Хади тщательно изучил подробный доклад, подготовленный его секретарем Харуном. Отложив папку, Рахим откинулся в кресле, слегка расслабившись, за массивным, полированным, антикварным столом. Считалось, что стол был сделан из дуба, посаженного первым человеком, ступившим на землю Дар-Амана. Это был его предок, первый шейх Дар-Амана.

Каждый раз, работая за столом, Рахим чувствовал груз ответственности за принятые решения.

Было время, когда ему хотелось сжечь ненавистный стол, соорудив из него погребальный костер, и веселиться вокруг него всю ночь в компании подхалимов и красивых женщин.

Он потрогал шрам на левой части подбородка, который заработал, спускаясь на веревке с отвесной скалы в дни бесшабашной молодости.

Его разгульная жизнь закончилась полгода назад, когда умер его отец.

Рахим был вынужден вернуться домой и начать новую жизнь…

Прервав мысленное путешествие в прошлое, Рахим нажал на кнопку интеркома.

– Харун, распорядитесь подготовить парадные гостевые в восточном крыле и отложите мою поездку еще на три дня.

– Но… ваше высочество… вы уверены? – спросил пожилой помощник.

Рахим подавил недовольный вздох. Ему до смерти надоели пререкания с этим человеком. Он давно бы его уволил, если бы тот не был кладезем информации обо всем происходящем в Дар-Амане.

Рахиму было известно, что Харун не хотел его возвращения в Дар-Аман. Если бы он мог принять решение единолично, то заставил бы Рахима отречься от престола в пользу собственного сына, дальнего кузена Рахима. Но совет предоставил Рахиму право выбора – править или отречься. Предложение совета прозвучало для него как гром среди ясного неба. Он рассчитывал стать правителем лет в сорок – пятьдесят, но всегда был твердо уверен в том, что Дар-Аман его дом. Его предки воевали и многим жертвовали ради благополучия страны. Он обязан продолжить их дело и не идти на поводу у сантиментов, свойственных молодости. Все эти сказки о любви не для него.

Его главная забота сейчас – процветание Дар-Амана. Он не поддастся на интриги Харуна. Но в данный момент он нужен Рахиму. В управлении страной есть много подводных камней. Пока он не введет задуманные изменения, у него связаны руки. Нужно набраться терпения и действовать обдуманно.

– И еще: в пятницу я устраиваю званый ужин. Позаботьтесь пригласить министров с женами и других почетных гостей, – добавил Рахим.

– Все будет сделано по вашему желанию, – неохотно отозвался Харун. – Еще будут указания, ваше высочество?

– Пока это все.

– Благодарю вас.

Рахим отключился и подошел к окну. Перед его взором, насколько хватало глаз, простиралась изумрудная лужайка с великолепными мозаичными фонтанами, дарящими прохладу и свежесть. И королевский дворец, и каждая деталь ландшафта были созданы, чтобы получать удовольствие. Все это великолепие было предназначено шейхом для любимой жены. Его покойный отец хотел устроить жене волшебную жизнь в сказочном дворце.

Пока она была жива, она дарила любовь сыну и народу Дар-Амана. И действительно королевство процветало.

Но с тех пор, как мать умерла в родах, забрав с собой не рожденного брата, мир Рахима погрузился во тьму.

Рахим стиснул зубы. Незаживающие раны по-прежнему саднили. Боль обострилась с тех пор, как он вернулся во дворец. В восемнадцать лет он поклялся себе не возвращаться домой, но судьба распорядилась иначе. Ему врезалась в память последняя бурная ссора и жесткие обвинения, брошенные отцом в порыве гнева. Он удивился тогда, как быстро приятные и счастливые воспоминания сменились болью и отчаянием. Со смертью матери его жизнь приняла совсем иной оборот.

И подданные жестоко страдали с момента ухода их королевы.

По возвращении домой полгода назад Рахим испытал настоящий шок. Но ему некого было в этом винить. Покинув Дар-Аман пятнадцать лет назад, он порвал все связи с родиной. Его окружение знало, что он наследник и будущий шейх, но их предупредили никогда не упоминать об этом в присутствии Рахима. Поэтому наследный принц пребывал в абсолютном неведении относительно того, что происходило в королевстве Дар-Аман.

Сейчас он взирал на королевство с грустью и печалью.

Дворец по-прежнему поражал великолепием и богатством. Но за его пределами царило запустение и нищета. Страной правила коррумпированная и жадная кучка чиновников, приведшая страну к экономическому краху. Прогрессивное правительство, управлявшее страной при поддержке международного сообщества, сменило стратегию, поставив страну на грань финансовой катастрофы.

От размышлений о стоящих перед ним грандиозных задачах по восстановлению страны Рахим перешел к мыслям о предстоящем визите Аллегры Ди Сионе. Он был шапочно знаком с ее братьями-близнецами. Они несколько раз пересекались на вечеринках, когда учились в колледже. Про остальных членов этой династической семьи ему ничего не было известно. По окончании колледжа Рахим занялся выстраиванием своей карьеры, которая не предполагала его возвращение в Дар-Аман. Хотя в глубине души он знал, что когда-то ему придется вернуться домой и стать шейхом. Но пока он создал успешный хеджфонд с высокой доходностью и жил в свое удовольствие. Дар-Аман тем временем распадался и погружался в апатию. Он мог бы направить свои личные средства на восстановление королевства, но его моральный облик и некоторые выходки вызывали недоумение нынешних правителей.

Его фиглярство тинейджера можно было списать на переходный возраст.

Но дальнейший фривольный образ жизни в Европе явился главной причиной его неприятия в королевстве после возвращения.

Отвернувшись от окна, Рахим снова сел за стол.

Встреча с Аллегрой Ди Сионе очень своевременна. Работа ее фонда по расширению прав женщин в бедных странах – именно то, что нужно Рахиму для завоевания авторитета у населения.

Народ Дар-Амана должен поверить, что он готов инвестировать в будущее страны. Они должны поверить, что он не плейбой, который даст денег и снова исчезнет.

Конечно, он не может уничтожить многочисленные сообщения прессы о его разгульной жизни в последнее десятилетие, но он может продемонстрировать всем, что вернулся с благими намерениями и надолго. Когда доверие населения к нему будет восстановлено, он сможет заложить прочную основу для процветания своей страны.

И Аллегра Ди Сионе – ключевое звено в реализации этого плана.

Как только погасла надпись о ремнях безопасности, Аллегра вскочила с кресла и прошествовала к двери самолета. Ее буквально душил гнев. Ей было стыдно за свое поведение.

Она села в частный королевский самолет, вылетающий в Дар-Аман, не в лучшем настроении, заранее ненавидя и лайнер, и длинный перелет в четырнадцать часов. Но мягкое кожаное кресло было таким удобным, а обслуживающий персонал так приветлив и внимателен, что Аллегра расслабилась. В салоне царили тишина и уют. Современные средства связи позволяли напрямую связаться с офисом, она могла поработать. Аллегра поняла сейчас, почему ее братья предпочитали частные самолеты, где они работали и отдыхали, поскольку их международный бизнес требовал частых командировок.

Шейх Рахим Аль-Хади удостоился ее молчаливой похвалы, когда один из членов экипажа проговорился, что самолет при необходимости используют для доставки гуманитарной помощи в арабские страны.

Однако все это происходило до того, как Аллегра открыла глянцевый журнал, который ее помощница Зара положила в наспех собранное досье «Что нужно знать о Дар-Амане». На развороте журнала был помещен фоторепортаж со снимками с улиц и из жизни простых людей на одной странице и фотографиями о жизни правителей богатого нефтью королевства на другой.

Контраст был ошеломляющим.

Аллегра рассматривала фотографии. Абсолютная, порой тошнотворная роскошь представленного на снимках сверкающего золотом дворца, в гостевых апартаментах которого были небрежно расставлены антикварные шедевры типа шкатулок Фаберже, разительно контрастировал с разрушенной инфраструктурой и обнищавшим населением. В конце статьи была приведена оценочная стоимость дворца и расходы на его годичное содержание. Аллегра не поверила своим глазам. Цифры были заоблачными. В досье были данные о валовом внутреннем продукте, и Аллегра могла сравнить цифры. Она так сжала страницы журнала, что послышался треск рвущейся бумаги.

Недовольство Аллегры усилилось, когда, выйдя из салона самолета ранним утром, она увидела красную дорожку и направляющийся к самолету эскорт блестящих черных джипов, которые сопровождали шикарный «Роллс-ройс-фантом» последнего выпуска. На капоте автомобиля развевался миниатюрный государственный флаг Дар-Амана.

Один из ее братьев носился с идеей покупки такого автомобиля на прошлое Рождество. Аллегре была известна его цена. Она перевела взгляд с белоснежной с золотой отделкой машины на приближавшегося к ней человека в развевающихся белых одеждах.

У нее перехватило дыхание. Под свободной длинной одеждой угадывалась естественная грация тигриной походки. Когда он подошел ближе, Аллегра взглянула на его лицо.

Негодование сменилось более опасной эмоцией, которую она пока не могла определить. Взгляд золотисто-карих глаз, опушенных длинными черными ресницами пригвоздил ее к месту. Она беззастенчиво разглядывала высокие скулы, волевой подбородок с короткой ухоженной бородой и прямой аристократический нос.

Аллегра не зря вращалась в высшем свете и встречалась с государственными деятелями, чтобы сразу почувствовать в шейхе Дар-Амана породу и врожденный аристократизм. С другой стороны, он являл собой чистейший образец альфа-самца.

Она все еще пыталась разобраться в противоречивых чувствах, вызванных появлением шейха, когда он одарил ее такой чарующей и обезоруживающей улыбкой, что сердце ее затрепетало.

– Рад познакомиться с вами, мисс Ди Сионе. Добро пожаловать в Дар-Аман. Я шейх Рахим Аль-Хади. Прошу прощения за опоздание, но важные дела задержали меня во дворце, – глубоким, чувственным голосом произнес он.

Пытаясь устоять перед его чарами, Аллегра напомнила себе о цели визита и о досье, которое читала в самолете.

Шейх протянул ей руку. Природная вежливость и осознание того, что ее приветствует правитель страны в присутствии свиты не позволили Аллегре не ответить на рукопожатие.

Ее руку буквально обожгло огнем, а по телу побежали мурашки от его крепкого рукопожатия.

– Честно говоря, я никак не ожидала такого приема, – сказала она.

– Я пригласил вас в Дар-Аман. У нас принято встречать гостей с почестями. Позвольте представить вам моих советников.

Он отступил, и Аллегра заметила небольшую группу людей. От группы отделился человек средних лет. В его взгляде сквозило явное недовольство.

– Это Харун Садик, мой личный секретарь и советник.

Аллегра улыбнулась.

– Мы говорили с вами по телефону. Спасибо, что помогли мне приехать.

Советник вежливо кивнул и молча пожал ей руку. Обменявшись рукопожатиями с остальной свитой, она повернулась к шейху, ощутив на себе его пронзительный взгляд. Он повел ее к роскошному автомобилю.

Им навстречу выскочил водитель, но Рахим жестом остановил его, удивив Аллегру нарушением протокола.

– Вы в порядке? – поинтересовался он.

Аллегра удивилась его проницательности. Казалось, он чувствует, какое впечатление на нее произвел.

– Да, конечно. А в чем собственно дело?

Холеная соболиная бровь поползла вверх.

– Усталость и капризы вполне уместны после такого длительного перелета.

Я не капризничаю, – стараясь подавить раздражение в голосе, ответила она, напомнив себе о цели визита. – И вам было совсем не обязательно встречать меня. Я бы прекрасно добралась самостоятельно.

– Возможно, у меня есть скрытые мотивы относительно вашего визита, – ответил он с белоснежной улыбкой на порочно-красивом лице, от которой Аллегра снова затрепетала.

Прижав к себе портфель, она вспомнила о его репутации плейбоя, который в любой женщине видел потенциальную добычу.

– Жаль, что краткость моего визита не позволит в них разобраться, – ответила она, изобразив на лице улыбку и устраиваясь на заднем сиденье машины.

Дверца бесшумно захлопнулась, и Аллегра, помимо воли, наблюдала, как он обошел автомобиль и уселся рядом.

На открытом воздухе, под палящими лучами солнца Аллегра лишь визуально ощущала присутствие Рахима Аль-Хади. Сейчас, когда он сидел рядом, она остро чувствовала его мужское присутствие в терпком, экзотическом запахе его одеколона с нотками сандалового дерева.

Аллегра встречалась с молодыми людьми во время учебы в колледже и после, но это были мимолетные встречи или разовые свидания. Она даже завела короткую интрижку и переспала с парнем, чтобы понять, обделяет ли себя чем-то, отменяя личную жизнь ради работы.

Никто из мужчин не производил на нее такого впечатления, как Рахим Аль-Хади. Она исподтишка сделала еще один вдох, испытав те же незнакомые ощущения.

Пытаясь убедить себя, что она преувеличивает и все дело в недосыпе, она кашлянула и сказала:

– Ваше высочество, я весьма вам признательна, что вы согласились встретиться со мной так скоро. Я не отниму у вас много времени.

Он снова обезоруживающе ей улыбнулся. Аллегра поняла, что ее взбудораженное эмоциональное состояние никак не связано с недостатком сна. Шейх был абсолютным воплощением сексуальной харизмы. Она гипнотически смотрела на его белозубую, сияющую улыбку.

– Думаю, вам приятно будет узнать, что я перестроил свой график и на все время вашего пребывания здесь я и мой штат в вашем полном распоряжении. Готов исполнить любую вашу прихоть.

Эти слова отрезвили Аллегру. Напоминание о его невероятном богатстве разозлило ее.

– Благодарю вас, но приличный отель и чашка крепкого кофе – это все мои прихоти. Я забронировала обратный вылет на завтра. Надеюсь, вы не сочтете меня невежливой, если я буду настаивать на нашей встрече сегодня?

Он сердито нахмурился.

– Вы улетаете завтра? – неожиданно посуровев, спросил он сквозь сжатые губы.

– Но вы сами сказали, что у вас будет мало времени, ваше высочество.

– Рахим.

– Простите?

– Вы можете называть меня Рахим, когда мы одни. – На этот раз его улыбка не была столь обворожительной. Он будто обиделся на что-то. – Могу я называть вас Аллегра?

Она на секунду растерялась от того, как чувственно прозвучало ее имя в его устах. Он говорил с американским акцентом, не зря же прожил пятнадцать лет в Штатах, но иногда восточные интонации его родного языка прорывались наружу, оказывая гипнотическое воздействие на собеседника.

– Я… Да, конечно. – В глубине сознания она понимала, что пока встреча с шейхом проходит лучше, чем она надеялась.

– Аллегра, прошу прощения за наш телефонный разговор. Я должен был проявить к вам больше внимания. – Новая лучезарная улыбка пронзила ее до глубины души. – После нашего разговора сердце подсказало мне что делать. Я распорядился приготовить для вас гостевые апартаменты во дворце, отложил поездку до воскресенья, чтобы находиться в вашем полном распоряжении. А сегодня вечером будет прием в вашу честь.

Аллегра разинула рот от изумления.

– Прием? Но я приехала только для того, чтобы обсудить…

Он не дал ей договорить:

– Мы обсудим ваше дело после того, как вы отдохнете с дороги. А сейчас позвольте мне показать вам нашу прекрасную столицу Шар-эль-Аман.

Аллегра ничем не выдала своего удивления, хотя понимала, что шейх выказывает ей такое гостеприимство не просто так.

– По правде сказать, я не ожидала, что вы будете моим личным гидом, – начала она.

– Но вы не откажете мне в моей прихоти?

Не найдя веского аргумента для разубеждения, Аллегра кивнула.

– Если вы хотите…

– Да, хочу.

Довольная улыбка расцвела на его лице. Рахим был не только красавцем, он считался одним из самых заманчивых холостяков в мире. Вероятно, он думал, что своей улыбкой может завоевать симпатию любого мужчины, женщины и даже ребенка.

«И твое расположение уже завоевал, не так ли?» – подумала про себя Аллегра.

Подавив желание дать отпор его самодовольству, Аллегра проследила за его рукой, которой он указывал на группу зданий на холме.

– Это наш университет. Здесь читают лекции профессора с мировым именем. Университет Дар-Амана оснащен самым современным оборудованием.

В течение четверти часа он показал Аллегре еще несколько столичных достопримечательностей. Когда он указал на очередной памятник, она не выдержала:

– Фонтаны и статуи с золотыми табличками, безусловно, ласкают взор, но экономическая ситуация в стране оставляет желать лучшего, не так ли? – негодование снова охватило Аллегру.

Его рука, указывавшая на очередную скульптуру, слегка дрогнула.

– Моя мать любила красоту, и отец потакал ей в этом. Что касается экономической ситуации, она под моим контролем, Аллегра.

– Разве? А в мировой прессе другая информация, – невольно вырвалось у Аллегры.

Он заметно напрягся и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Вы верите всему, что читаете в прессе? – ледяным тоном поинтересовался он.

Аллегра вдруг подумала, что ее помощница собирала досье наспех и взяла первые попавшиеся под руку сообщения. Она прочистила горло и сказала:

Я не хотела вас обидеть.

– А мне показалось, что вы намеренно подняли эту тему. Хотите продолжить?

Какой-то момент они молча взирали друг на друга. Атмосфера накалялась. Аллегра сдалась первой.

– Обычно я не так прямолинейна, иначе я давно бы потеряла работу, – попыталась разрядить ситуацию она. Но Рахим хранил каменное молчание. Аллегра испугалась, что своим неосторожным высказыванием свела на нет шанс выполнить поручение деда. Она торопливо продолжила:

– Я просто хотела сказать, что не все так гладко и красиво в королевстве Дар-Аман, поэтому экскурсия не так уж необходима.

Он упрямо сжал губы.

– Оглянитесь вокруг, Аллегра. Моя страна переживает период возрождения, и все не так ужасно. Я не собирался пускать вам пыль в глаза. Я просто проявил гостеприимство. Если я не ошибаюсь, ваш президент тоже не показывает почетным гостям трущобы по дороге в Белый дом, а старается представить страну в наиболее выгодном свете.

Получив отповедь, Аллегра прокляла свою способность краснеть.

– Нет, не показывает. Но я сожалею, что когда-то сильное и процветающее королевство… – она прервала себя на полуслове, осознав, что это не ее дело.

Рахим Аль-Хади сам решает, как использовать ресурсы страны. Цель ее визита совсем иная. – Мне просто не хочется, чтобы вы тратили время на всю эту… болтовню. – Прикусив губу, она увидела, как его брови поползли вверх и на лице промелькнуло сердитое выражение. Затем он задумчиво кивнул и произнес несколько быстрых фраз по-арабски, нажав кнопку интеркома.

– Сейчас мы направляемся во дворец. Надеюсь, что после небольшого отдыха вы будете более благосклонны к тому, что может предложить мое королевство.

Аллегра нахмурилась.

– Я вас не совсем понимаю.

– Совершенно ясно, что у вас предвзятое мнение по поводу моего королевства и меня.

– Вы меня обвиняете?

Его челюсти слегка сжались, прежде чем он ответил:

– Нет. Вас можно понять. Но смею уверить, что и ситуацию, и человека можно исправить, если владеть ситуацией и расставить правильные акценты.

– Я полагаю, что все зависит от того, кто владеет ситуацией, – парировала она.

К ее удивлению, он с готовностью кивнул.

– Совершенно с вами согласен. Я предпочитаю думать, что теперешний трудный период необходим для строительства светлого будущего для моего народа.

Аллегра поджала губы.

– Настоящие перемены достигаются делами, а не словами.

– Тогда буду рад показать вам, что я имею в виду. Он снова превратился в очаровательного хозяина, чья улыбка лишала ее покоя. Тем не менее Аллегра заметила несколько оценивающих взглядов, брошенных им на ее фигуру.

К тому времени, как эскорт остановился у широких въездных ворот, охраняемых вооруженными солдатами, Аллегра поняла, почему женщины из кожи вон лезут, чтобы завоевать расположение шейха. Рахим Аль-Хади управлял своим телом, голосом и разумом также искусно, как дирижер управляет оркестром.

Если бы Аллегра давным-давно не дала себе зарок не вступать в отношения с мужчиной, она не устояла бы перед харизмой Рахима.

Она выработала стойкий иммунитет к ухаживаниям, считая, что не сумеет создать дом и семью. У нее перед глазами был пример родителей. Несмотря на все усилия ее матери, той не удалось изменить отца и создать уютный и безопасный дом. Аллегра не хотела такой участи.

Она с головой окунулась в работу. Мужчинам, даже таким харизматическим, как Рахим Аль-Хади, не было места в ее жизни.

Взбодрившись, Аллегра переключила внимание на дорогу из белого камня, обсаженную с обеих сторон пальмами. Слева и справа раскинулось Аравийское море, сияя и переливаясь синевой под ослепительными лучами солнца, словно россыпь драгоценных камней. Прямо перед ними на пологом холме возвышался великолепный белоснежный королевский дворец с тремя позолоченными куполами, будто сошедший со страниц арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

Даже снаружи дворец не шел ни в какое сравнение с фотографиями из глянцевого журнала. Аллегра пыталась напомнить себе, во что обходится дворец населению Дар-Амана, но не смогла сдержать восхищенного возгласа, когда «роллс-ройс» припарковался у главного входа:

– Боже мой, какая красота!

– Да, это бриллиант в короне моей любимой родины. Надеюсь, что он на короткое время станет и вашим домом.

Глава 3

Рахим подумал, не переиграл ли он, когда увидел расширившиеся от изумления глаза Аллегры. Он все еще был раздражен ее комментариями по поводу состояния дел в Дар-Амане. Ему бы очень хотелось отправить недовольную мисс Ди Сионе в аэропорт и посадить на ближайший рейс в США, но он был в ней заинтересован, поэтому продолжил играть роль гостеприимного хозяина.

– Благодарю вас, – пробормотала она в ответ на его предложение.

– Я ознакомился с деятельностью вашего фонда и должен отметить, что вы достигли поразительных результатов за столь короткий период времени.

Изученная информация лишний раз убедила его в том, что Аллегра и ее фонд именно то, что ему нужно. Но он не принял в расчет две вещи: ее острый язычок и ее красоту.

Его взгляд невольно остановился на ее безупречной коже, легком румянце и густых каштановых волосах, забранных в слишком тугой пучок.

Я и моя команда преданны своему делу. Но основная работа делается нашими партнерами. Если те, кому мы помогаем по-настоящему, хотят перемен, они случаются быстрее и надолго, чем в том случае, если власти занимаются риторикой и хотят сиюминутной выгоды или только политического результата. В ее словах прозвучала такая горячность, что он невольно перевел взгляд на ее пухлые губы, тронутые светлой помадой. Но особенно его привлекла маленькая родинка над верхней губой.

– Вы очень любите свою работу.

– Да, – подтвердила Аллегра, – и очень серьезно к ней отношусь.

– Как и я, Аллегра.

Их взгляды встретились. Несмотря на скептицизм, сквозивший в ее васильковых глазах, их цвет напомнил ему синеву моря на их загородном частном пляже, где он любил играть в детстве.

Вдруг из ниоткуда ему послышался голос матери, предупреждавший его быть осторожным на воде. Воспоминание было таким ярким и неожиданным, что он невольно нахмурился.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила Аллегра. – Я могу остановиться в отеле, если…

– Я человек слова, Аллегра. Я вас пригласил во дворец.

Рахим вышел из машины первым и протянул Аллегре руку, заметив ее секундное колебание, прежде чем она приняла помощь. Легкая улыбка тронула его губы.

Он тоже почувствовал возбуждение, когда обменялся с ней рукопожатием в аэропорту. Но тогда отнес это к игре воображения или к результату годичного полового воздержания. Ему было не до секса, когда он выяснил, что отец смертельно болен. Чувство вины убило его либидо. К вине добавилась горечь, когда он увидел, во что превратилась страна из-за полного безразличия отца к судьбе королевства.

Рука Аллегры нырнула в его ладонь. В животе вспыхнуло пламя, мгновенно переместившись в пах. Его сердце громко заколотилось при виде легкого румянца на ее шелковой коже.

У него не было намерения уложить Аллегру Ди Сионе в постель, хотя он прекрасно знал, какой эффект производит на женщин. Сексуальное влечение довольно мощный инструмент для достижения цели. И он воспользовался бы им без зазрения совести в случае необходимости.

Он поглаживал ее пальцы большим пальцем. Она задохнулась, попытавшись выдернуть руку.

Рахим не выпускал ее руку, чувствуя их взаимное притяжение. Но он контролировал себя и не собирался заходить слишком далеко. Он использует свою харизму для достижения поставленной цели. Муки совести были ему неведомы.

– Добро пожаловать в мой дворец, – пригласил Рахим.

Аллегра моргнула и огляделась вокруг, прежде чем перевести на него взгляд.

– Я… Благодарю вас.

Он легонько сжал напоследок ей руку и отпустил ее, заметив маячившего невдалеке Харуна и остальную свиту.

Они вошли через четырехстворчатые двери в огромное пространство, которое трудно было назвать холлом. Две дюжины колонн, расписанных золотыми и серебряными узорами, поддерживали сводчатый потолок.

Их шаги гулким эхом отдавались от мраморного пола, инкрустированного золотом, серебром и драгоценными камнями, пока они пересекали холл, направляясь в восточное крыло дворца.

Рахим слышал восторженные вздохи Аллегры от этого великолепного зрелища. Он впервые в жизни был вынужден взглянуть на свой дом глазами постороннего человека. Антикварные предметы искусства, картины известных мастеров, витрины с дорогими безделушками, к которым он привык с детства, обретали новое значение.

Он впервые ощутил неловкость от чрезмерной демонстрации богатства, граничащей с непристойностью. Рахим с облегчением вздохнул, когда, пройдя через очередную арку, добрались до нужных дверей.

Аллегра оглянулась.

– Мы одни, – констатировала она. Покраснев от смущения, она поспешно добавила: – Я имею в виду, что ваши советники не следуют за нами, чтобы обсуждать дела с вами.

– Обычно они так и делают, но сейчас мы на женской половине, куда всем, кроме меня, вход заказан.

Аллегра негодующе поджала губы. Глаза недобро сверкнули, прежде чем она опустила их вниз.

– Женское крыло? А вам, стало быть, как шейху доступно любое помещение дворца?

– Разумеется.

– А я-то думала, что вы современный мужчина, ваше высочество. Полагаю, вы понимаете, что некоторые сочтут вас ретроградом за сегрегацию ваших женщин?

– Я никогда и ни с кем не состязался в популярности. Кроме того, существует серьезная причина для того, чтобы женщины, живущие под моей крышей, имели спальни на своей половине.

Аллегра разевала рот, как выкинутая на берег рыба, пытаясь найти веский аргумент для отпора, но в этот момент распахнулись двери ее апартаментов.

Молодая девушка, едва взглянув на хозяина, рухнула на колени.

– Ваше высочество, все готово, как вы просили.

– Хорошо. Можешь встать с колен, Нура.

Девушка поднялась, но стояла опустив голову и глаза.

Он обратился к Аллегре:

– Нура будет вашей личной служанкой. Если вам будет что-то нужно…

– Мне не нужна служанка. – Аллегра натянуто улыбнулась девушке. Увидев ее удрученное лицо, она добавила: – Я привыкла сама за собой ухаживать и не хочу понапрасну отнимать у вас время.

Раздражение бурлило в душе Рахима, но внешне он старался оставаться цивилизованным хозяином.

– Нура останется здесь. У каждого служащего во дворце есть свои обязанности. Нура прислуживает вам на время визита.

Лицо Аллегры по-прежнему выражало несогласие. Рахим расстроенно вздохнул.

– Поймите, наконец, Аллегра, здесь немного другие порядки. Чем раньше вы с этим смиритесь, тем легче пройдет ваш визит. Уверен, что это наша общая заинтересованность.

– Да, – кратко подтвердила она.

– Хорошо. Значит, мы договорились.

Ее взгляд говорил обратное, но она ничего не ответила. Аллегра последовала за Нурой в апартаменты, более искренне улыбаясь рвению молодой прислужницы.

Рахим последовал за ней, несмотря на срочные вопросы, ожидающие его решения. Пока Аллегра рассматривала комнату, служившую девичьей его матери до замужества, и королевские спальные покои, он неотступно следовал за ней, любуясь прямой спиной, тонкой талией, полушариями ягодиц и стройными ногами, видневшимися в разрезе платья.

Его снова охватило возбуждение, напомнив, что он молодой мужчина в расцвете сил и что у него давно не было женщины. Он чересчур зациклился на прошлом. Аллегра могла бы ему помочь. Рахиму страстно захотелось обнять ее за талию, взглянуть в ее лазурные глаза, приласкать ее, чтобы обвинительное выражение ее лица сменилось на… более уступчивое.

Усилием воли он остановил опасный ход мыслей и оторвался от созерцания прелестей Аллегры. Он увидел, что девушка с интересом рассматривает одну из безделушек, которые так нравились его матери. Это была небольшая шкатулка работы русских мастеров. Почувствовав на себе его взгляд, Аллегра быстро поставила артефакт на место и повернулась к нему.

– Когда у нас будет возможность поговорить, ваше высочество?

– У меня назначено несколько важных встреч на утро, а после обеда дела вне дворца. Мы побеседуем после банкета. – Ему нужно было время, чтобы пригласить несколько ключевых фигур на встречу с ней во время приема. Рахим был уверен, что, как только он ознакомит Аллегру с ближайшими и перспективными планами развития Дар-Амана, она изменит предвзятое мнение о его стране.

– О, я думала, что мы сможем поговорить раньше. Рахим покачал головой.

– Днем я буду на встречах за чертой города. Места обитания местного населения не совсем подходящи для…

– Женщины? – вызывающе вдернув подбородок спросила она.

– Для любого, не привыкшего к жаркому климату. Помимо суровой местности, я поеду в самое пекло. Тепловой удар – не пустые слова.

– Ну… для меня это не проблема. Я подготовлена. – Аллегра отошла от витрины и приблизилась к нему. На каблуках она доставала ему до подбородка. Аллегра прямо и смело смотрела ему в глаза. – Я могла бы вас сопровождать. Мы воспользуемся временем в дороге для беседы. – Она слегка откинула голову, и Рахим уловил тонкий запах духов.

Он поборол желание наклониться к ней ближе и поцеловать в шею.

– Вы всегда так нетерпеливы, Аллегра? Или настолько рациональны, что готовы подвергнуть риску здоровье? – проворчал он.

Харун выразил опасение, что она приехала с секретной миссией, чтобы разведать, насколько Дар-Аман соответствует критериям о возможном партнерстве с фондом Ди Сионе. Тогда Рахим отмел его предположение. Но сейчас ему подумалось, что Харун мог быть прав. Аллегра ясно выразила мнение о положении дел в его королевстве.

Я не привыкла бездельничать. И я не такая хрупкая, как вы думаете, чтобы не вынести поездку по пустыне. Поэтому, если это возможно, я бы хотела отправиться с вами. – Решимость, с которой она говорила, свидетельствовала о сильном желании ехать с ним. Это не могло не заинтриговать Рахима. Не говоря уже о том, что он глаз не мог оторвать от ее очаровательного лица и обольстительной фигуры. – Пожалуйста, ваше высочество. Это очень важно для меня.

В ее голосе звучала мольба, которая отражалась во взгляде васильковых глаз. Если бы он не видел ее недовольства раньше, он бы подумал, что она его пытается соблазнить.

Однако его инстинкт предупреждал, что, несмотря на возникшее между ними влечение, Аллегра Ди Сионе, глава фонда Ди Сионе, прибыла с единственной целью – проинспектировать его королевство. Он внутренне улыбнулся. Что же, он принимает игру. Но их встреча не состоится до тех пор, пока он не убедит ее, что Дар-Аман соответствует всем критериям надежного партнера.

– Хорошо. Если вы отдохнете и будете готовы выехать в три часа дня, вы можете меня сопровождать.

Ее обворожительная улыбка застала его врасплох. Он даже немного пожалел о том, что его желанию переспать с Аллегрой не суждено воплотиться в жизнь.

– Благодарю вас, Рахим. – Она так соблазнительно произнесла его имя с чисто нью-йоркской интонацией, что ее голос еще долго эхом отдавался в его голове уже во время утренних встреч.

Три часа спустя Аллегра проснулась от звонка будильника. У нее было достаточно времени на сборы. Она не доставит Рахиму удовольствия уехать без нее.

Ей не нужен был магический кристалл, чтобы догадаться, почему он так неохотно согласился взять ее с собой в поездку. Он хотел скрыть от нее истинное положение дел в стране. Она не понимала, почему это беспокоит его именно теперь. Он долгое время был наследным принцем и полгода как шейх, и мог бы действовать активнее. То, что страна возрождается экономически, соответствует действительности, но изменения к лучшему только начались и пока очень незначительны, а время упущено. Аллегра подавила разочарование и сосредоточилась на цели своего визита.

Она хотела бы побыстрее провернуть дело с покупкой шкатулки и улететь в Нью-Йорк. Но не все зависит от нее.

Откинувшись на подушки, Аллегра вздохнула и позволила себе полюбоваться великолепием спальни. В изголовье кровати висело неземной красоты панно с золотой вышивкой по красно-охряному фону. Резная деревянная кровать, стоящая на возвышении, была застелена дорогими шелковыми простынями и накрыта покрывалом, расшитым в тех же тонах, что и панно.

Аллегра росла в состоятельной семье и привыкла к роскоши, тем не менее она не уставала восхищаться великолепием дворца Дар-Аман.

Ее взгляд переместился на резной столик у стены, и она увидела шесть изумительных пасхальных яиц работы Карла Фаберже из коллекции российских императоров.

В комнате было еще несколько застекленных поставцов с бесценными экспонатами от египетских монет до индийских головных свадебных украшений.

В статье говорилось, что Рахим и его родители были признанными коллекционерами. Но как же они могли наслаждаться искусством, когда население нищает и экономика разваливается?

Стук в дверь прервал ее размышления. Вошла Hypа:

– Госпожа, что вам угодно? Хотите чай и сэндвичи? Или я позову вашего личного повара и вы закажете ему ланч?

– Чай «Эрл Грей» с лимоном и бутерброды. Этого достаточно, спасибо.

Нура подняла трубку телефона и быстро передала заказ.

– Вы едете с его высочеством сегодня днем? – спросила она. Аллегра кивнула, и служанка продолжила: – Вы поедете в селение Hyp-Арам. Меня назвали в честь этой местности. – Она улыбнулась, но тут же на ее лице появилось беспокойство. – Туда не так просто добраться. Поездка будет трудной.

– Все нормально, – успокоила ее Аллегра. – Мне доводилось и не в таких местах бывать.

– Позвольте мне приготовить вам ванну, госпожа, – предложила Нура, видя, что Аллегра направляется в ту сторону.

– Пожалуйста, называй меня Аллегра.

Нура оторопела, ее карие глаза расширились от страха.

– Нет, я не могу.

– Почему? – удивилась Аллегра.

– Называть госпожу его высочества по имени – значит выказать ему неуважение.

Сердце Аллегры упало. Может, она неправильно поняла слова Нуры или служанка сделала такое заключение, потому что Аллегру поселили на женской половине?

– И много в этом крыле женщин? – выпалила она помимо воли.

Нура кивнула.

– В это время года все пятнадцать апартаментов заняты.

Аллегру затошнило. Она хотела прикусить язык, но следующий вопрос вырвался наружу:

– И что же, все пятнадцать особ состоят в родственных отношениях с шейхом Рахимом?

Нура выглядела озадаченной.

– Нет, они не родственницы его высочества, но очень для него важны.

Аллегра попыталась рассмеяться, но поперхнулась.

– Ну и ну, а теперь ты мне скажешь, что существует секретный проход с женской половины в опочивальню шейха, прямо как в кино, да?

Нура робко рассмеялась, укладывая банные полотенца рядом с ванной.

– Да, такой проход есть, но он совсем не секретный. Всем известно, что это последняя дверь по коридору.

Тошнота подступила к самому горлу Аллегры. Она посетила достаточно восточных стран по делам фонда. Ей было известно о существовании гаремов и наложниц в ряде стран, несмотря на то что на дворе двадцать первый век.

Она не хотела называть вещи своими именами и не могла придумать, как бы подипломатичнее выведать у Нури, есть ли наложницы у шейха, и потому подавила это желание. Любовные похождения шейха и его подвиги в постели – не ее ума дело. Нечего тратить на это ценное время и усилия.

– Спасибо за помощь, Нура. Дальше я справлюсь сама.

После секундного колебания девушка кивнула:

– Я разложу ваши вещи и туалетные принадлежности.

Аллегра подавила стон и продолжала улыбаться служанке, пока та не затворила за собой резные деревянные двери. Погрузившись в душистую пену, Аллегра пыталась обуздать взбунтовавшиеся эмоции.

Их взгляды и рукопожатия ярче всяких слов говорили об их непреодолимом влечении друг к другу.

Однако ей не следует забывать, что человек, чьим гостем она сейчас является, имеет репутацию плейбоя и его любовные похождения постоянно муссировались в средствах массовой информации.

Рахим Аль-Хади рассматривал женщину исключительно как любимую игрушку и менял ее, как только та надоедала.

Он поместил ее на женскую половину, где держал свой гарем. Поступив таким образом, он доказал истину, противоположную той, о которой рассуждал в автомобиле по дороге во дворец: он абсолютно неисправим.

Глава 4

Аллегра любовалась картиной Герхарда Рихтера, когда услышала позади себя глубокий голос: – Готовы отправиться в путь?

Обернувшись, она с удивлением отметила не только дружеский тон, но и неформальную одежду. Рахим облачился в черную хлопковую галабею, традиционную мужскую длинную рубаху, голову прикрывала черная куфия, опоясанная белым жгутом. Несмотря на свободный покрой, тонкий хлопок подчеркивал его атлетически сложенную фигуру.

Внешняя привлекательность спутника не обманула Аллегру, она прекрасно понимала, что перед ней могущественный правитель, который, по ее мнению, не очень-то желал делиться своим богатством с простым народом.

– Да, – чуть резче, чем хотела, ответила она.

Клятвенно пообещав себе держать свое мнение и эмоции при себе, Аллегра последовала на Рахимом через анфиладу роскошных покоев и залов для приемов. Она кашлянула и спросила:

– Как прошли сегодняшние встречи?

– Вам правда интересно?

Она заметила усмешку в его глазах, но не прореагировала на нее.

– Конечно, иначе зачем бы я спросила?

– Первая встреча прошла удачно, а остальные две не очень, как я и ожидал.

– Почему?

– Терпеть не могу, когда оппонент юлит и придумывает отговорки. Я предпочитаю прямой разговор, даже если он не в мою пользу, – ответил Рахим.

По спине Аллегры пробежал холодок. Она не сделала ничего плохого. Тем не менее чувствовала себя виноватой, потому что, пока Нури готовила ей чай, Аллегра тщательно обыскала апартаменты в попытке обнаружить дедушкину шкатулку. Она не собиралась уезжать без нее. Но правильнее было бы напрямую спросить у Рахима, за тем она и приехала, а не искать у него за спиной.

– Конечно, – пробормотала она в ответ.

– Отлично. Нам сюда. – Он провел ее через широкую позолоченную арку во внутренний двор размером с футбольное поле, в дальнем конце которого стояли вертолеты, окрашенные в королевские цвета Дар-Амана и поблескивающие на солнце гладкими боками.

– Мы полетим на вертолете? – спросила Аллегра, видя, что Рахим направляется к стоянке.

– Да. Но конец пути придется проделать на джипах. Уверены, что хотите поехать? – спросил он, пристально посмотрев на девушку.

Аллегра улыбнулась и утвердительно кивнула.

– Конечно.

Они подошли к вертолету. Охранник открыл дверь. Аллегра только собралась подняться в кабину, как сильные руки приподняли ее, и она остро ощутила мощную мужскую энергетику Рахима. Она на миг оцепенела.

– Вы не боитесь высоты? – спросил он, едва не коснувшись губами ее уха.

Аллегра подавила дрожь.

– Нет, не боюсь.

Его рука на мгновение сжала ее ладонь, прежде чем он усадил ее на переднее кресло. Затем он обошел вертолет и сел рядом.

– Отлично. Тогда вам понравится. Пристегните ремень безопасности, – попросил он, передавая ей звукоизолирующие наушники.

Аллегра выполнила просьбу. Она старалась не смотреть на его сильные руки, умело управляющиеся с рулем и рычагами управления. Вертолет поднялся в воздух. Несколько вертолетов с охраной поднялись следом.

– Вы всегда перемещаетесь с таким количеством охраны?

– За последние три месяца я сократил охрану наполовину. Больше нельзя.

– Почему?

– Не положено по протоколу. Закон есть закон.

– Но в законы можно вносить поправки, особенно если они в интересах народа, не так ли?

Он слегка посуровел.

– Да. Но это не делается за один день. Внесение поправок – долгий и трудный процесс.

– Ваше высочество…

– Рахим, – мягко поправил он.

Аллегра показала глазами на охранников, сидящих сзади.

– Все в порядке. Они не слышат нас, если только вы не станете кричать. Кроме того, мне нравится, как вы произносите мое имя.

Она ахнула, лицо начало заливаться краской, в то время как его взгляд скользил по ее фигуре и остановился на губах.

– Это неприлично, – вырвалось у Аллегры. Сардоническая усмешка тронула его губы.

– Тогда я пощажу ваши чувства и перейду к более нейтральной теме. Расскажите о себе.

– Зачем? – удивилась она, растеряв обычную дипломатичность.

– Полагаю, так мы скоротаем время в полете наилучшим образом. Другие темы могут вызвать взрывоопасную реакцию.

Аллегре совсем не понравилась проницательность Рахима.

– Если не возражаете, я хотела бы поговорить о цели моего визита, – настойчиво попросила она.

– Предпочитаю подождать более подходящего момента. Я хотел бы полностью сосредоточиться на нашем разговоре. Вы этого заслуживаете. А пока расскажите мне, как вы организовали фонд.

– После окончания школы я работала волонтером, путешествуя по миру. Думаю, что я искала тогда свой жизненный путь, – пожав плечами начала она, чувствуя неловкость, что приходится говорить о личном с малознакомым человеком. – Я скоро поняла, что само собой разумеющиеся вещи для меня, были роскошью или вовсе под запретом для женщин в некоторых странах. По возвращении домой я обсудила это с моим дедушкой. Он открыл фонд за год до моего окончания колледжа, а затем я подключилась и значительно расширила его деятельность. Рахим задумчиво кивнул.

– А заодно заработали фонду отличную репутацию. Вы должны гордиться своим детищем.

– А я и горжусь. – Ей была приятна похвала.

– Вы упомянули дедушку, а ваши родители тоже занимаются благотворительностью? – донесся из наушников вопрос Рахима.

При упоминании родителей у нее защемило сердце.

– Я думала, что мы закончили эту тему, – сказала она.

На губах Рахима появилась сочувственная улыбка.

– Если не хотите продолжать, уважаемая, я не буду настаивать.

Неожиданное понимание тронуло Аллегру.

– Мои родители умерли, когда мне было шесть лет. Он лишь молча кивнул, отказавшись от дальнейших расспросов.

– У нас с вами похожие судьбы.

Аллегра нахмурилась.

– Я думала… Ваш отец умер всего полгода назад, так?

Челюсти Рахима сжались, а безразличный взгляд был устремлен на горизонт.

– Да, это так. Но он был мертв задолго до того, как испустил последний вздох.

Аллегра хотела было продолжить разговор, но неожиданно поняла, что и без того слишком открылась этому человеку, ни на йоту не приблизившись к своей цели.

Она только собралась предпринять новую попытку, как они поднялись над высоким холмом и внизу появилась строительная площадка.

– Что это? – спросила Аллегра.

– Новый гоночный трек. Будет запущен в эксплуатацию к концу года. Первые международные гонки стартуют весной.

Аллегра боролась с поднимающимся в душе негодованием.

– Я где-то читала, что вы участвовали в гонках?

– Только на любительском уровне. Мой статус не позволяет заниматься спортом, сопряженным с риском для жизни, – с сожалением в голосе ответил он.

– Но у вас есть машины суперкласса? Он кивнул, слегка нахмурившись.

– Несколько. К чему вы клоните? И не говорите мне, что это простое любопытство. В вашем голосе море осуждения. Снова обвиняете меня в том, что я не забочусь о своих подданных?

– А вы заботитесь? – Она смотрела на него, удивляясь, почему ей так важен его ответ.

– Безусловно, – твердо ответил он. – Но я не стану тратить средства на решение проблемы, пока не разберусь в ее корне.

– С моей точки зрения, корень проблем вашей страны лежит на поверхности. Вы наверняка работаете сейчас, но возникает вопрос, почему никто из вашего окружения и пальцем не пошевелил раньше для улучшения ситуации? Сделай они хоть что-то, и ваше королевство не испытывало бы сейчас такие трудности.

В наушниках послышался сначала изумленный вздох, а затем повисло грозное молчание. Она быстро оглянулась и увидела ужас на лицах охранников, прежде чем они успели отвести взгляды.

«Боже, что я натворила?» – вихрем пронеслось в голове у Аллегры.

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Она явно перешла все границы.

– Ваше высочество…

– Прошу вас, мисс Ди Сионе, вы сказали достаточно. Не хочу утомлять вас нашими законами, но за публичное оскорбление главы государства вас могут подвергнуть аресту или того хуже. Лучше вам оставить свои замечания при себе.

Аллегра хотела предпринять новую попытку извиниться за несдержанность, но вертолет начал снижаться. Внизу простиралась пустыня и виднелся эскорт черных джипов.

Как только они приземлились и лопасти вертолета остановились, группа старейшин в берберских одеждах направилась к Рахиму. Один их них обнял его, расцеловал в обе щеки и прижал руку к сердцу. Это был восточный ритуал приветствия высокого гостя.

Несколько минут спустя Рахим посмотрел в ее сторону и, подозвав охранника, указал на Аллегру и на джип из эскорта.

Аллегра была сильно разочарована тем, что шейх не взял ее в свой автомобиль. Натянуто улыбаясь, она молча села в джип. Ее улыбка быстро угасла, стоило им тронуться по каменистой и ухабистой дороге. Джип трясло так, что она удивилась, как ее кости остались целыми, когда спустя полчаса они остановились возле темных шатров бедуинов. Селение было окружено скалистыми горами. Теперь Аллегра поняла, почему они проделали остаток пути на автомобилях.

Зрелище было великолепным, хотя все тело ныло. Она осторожно выбралась из машины и увидела прямо перед собой Рахима.

– Вы в порядке? – ледяным тоном поинтересовался он. Было видно, что он все еще не остыл после ее выходки в вертолете.

– Да, все хорошо. Послушайте…

– Мы обсудим все позже, – прервал он ее.

Рахим сделал несколько распоряжений по-арабски. Остались две женщины и старейшина. Последовал дальнейший приказ. Женщины бросились вперед и низко поклонились.

– Лейла и Шарифа помогут вам отдохнуть с дороги. Мы вернемся во дворец, как только я закончу встречу.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Ваше высочество…

Он резко обернулся.

– Похоже, вы слишком строго судите обо мне. Я действительно так уж неисправим?

Прямой вопрос застал ее врасплох, дипломатические увиливания были не к месту. Аллегра тоже спросила прямо:

– Почему вы так стремитесь мне понравиться?

Слегка напрягшись, он пожал плечами.

– А как еще можно преодолеть вашу предвзятость?

Я не реагирую предвзято на все, что вижу перед собой. – Она скорее подразумевала его самого, чем королевство, и ей стало стыдно.

Его брови угрюмо сошлись на переносице. Несколько секунд он не мигая смотрел на нее.

– Зря я все это затеял, – проворчал он. – Я вернусь через два часа. – Он кивнул стоящим на расстоянии женщинам и удалился, прежде чем она смогла что-либо ответить.

Женщины подошли к Аллегре и знаками показали следовать за ними. Аллегра вздохнула про себя и натянуто им улыбнулась.

Час спустя, после попытки прокатиться на недовольном верблюде и короткой прогулки по песчаным дюнам к тому месту, откуда открывался сказочный вид на закат, Аллегра вымыла руки и ноги и уселась по-турецки на мягкой, красиво вышитой подушке в прохладном, великолепно украшенном шатре.

Ей прислуживали шесть женщин, которые в разной степени говорили по-английски. Аллегра с изумлением узнала, что когда-то они делали академическую карьеру, но их образование резко оборвалось пятнадцать лет назад.

Ее осторожные попытки выяснить, почему так произошло, не увенчались успехом. Женщины лишь пожимали плечами, бросали беглые взгляды и что-то горячо обсуждали на местном диалекте.

Поняв, что затронула весьма деликатную тему, она попыталась ее сменить, как вдруг почувствовала, что за ней наблюдают.

Палец, который она хотела было облизать, застыл у рта, она вздернула голову и встретилась взглядом с Рахимом.

– Смею ли я предположить, что прошедшие два часа не были для вас пыткой?

Аллегра покраснела.

– Совсем наоборот, – ответила она.

– Пора возвращаться во дворец. Конечно, если вы можете оторваться от угощения.

Он стоял в задумчивом молчании, наблюдая, как она моет руки. Выражение его лица было сердитым и недоуменным одновременно.

Они вышли из шатра и направились к машинам. Аллегре подумалось, что молчаливый и угрюмый Рахим Аль-Хади ей совсем не по нраву.

Глава 5

Аллегра облегченно вздохнула, когда вертолет приземлился на изумрудную лужайку дворца. Всю обратную дорогу Рахим хранил молчание, односложно отвечая на ее вопросы.

– Зачем вы встречались со старейшинами? – Этот вопрос не давал ей покоя с момента из вылета из Нур-Амана.

Сначала ей показалось, что он не собирается отвечать. Но Рахим замедлил шаг и, взглянув на нее, спросил:

– Вы заметили заброшенные трубопроводы недалеко от поселения бедуинов?

– Да, – ответила она.

– У подножия этой горы мои предки обнаружили залежи малахита, которым славится наша страна, а в долине открыли первое месторождение сырой нефти. Трубы проложили лет двадцать назад. Разработка месторождения могла бы создать рабочие места и приносить хорошую прибыль стране.

– Но?

– Но все заглохло пятнадцать лет назад.

– Почему так случилось?

На лице Рахима отразились недовольство и горечь.

– Контракты были пересмотрены, а местные нефтедобывающие компании проданы неизвестным иностранным корпорациям.

– Разве у вас нет законов, запрещающих подобные сделки?

Он пожал плечами.

– Законы были во многом обойдены, но не нарушены.

Аллегра поджала губы.

– Я удивлена, что вы так спокойно это признаете.

– Мне нечего скрывать, Аллегра.

– Что вы намерены делать?

– У меня один выход – вернуть то, что принадлежит мне.

У Аллегры возникло странное ощущение, будто он имел в виду не только нефтяные контракты.

Они подошли к ее покоям, и Рахим распахнул двери. Нуры не было видно. Сердце Аллегры тревожно забилось, когда Рахим последовал за ней в гостиную.

– Спасибо, что взяли меня с собой. Это был полезный опыт, – сказала она, с трудом оторвав взгляд от его чувственного рта.

Приблизившись к ней, Рахим взял в руку выбившийся из конского хвоста локон и, не спеша пропустив его через пальцы, заправил за ухо. От его прикосновения Аллегру словно пронзило электрическим током. Горячая волна вожделения прокатилась по телу. Ей страстно хотелось, чтобы он продолжил ласку.

– Я рад, что у вас открылись глаза.

– П-правда? – заикаясь переспросила она все еще под впечатлением от его прикосновения.

Его рука снова поднялась, будто он читал ее мысли. Он погладил ее щеку, скулу, а когда коснулся уголка рта, Аллегра замерла, боясь нарушить очарование момента.

– Конечно. Буду счастлив, если ваши наблюдения принесут более ощутимый результат. Могу я на вас рассчитывать, Аллегра?

Она попыталась сконцентрироваться на словах, но теперь его палец скользил по ее нижней губе, лишая ее способности здраво мыслить.

Я не совсем уверена… что…

Он приложил палец к ее губам.

– У меня к вам предложение, Аллегра. Смею надеяться, что вы не откажетесь от него. – Его глаза горели.

Аллегра с трепетом ждала продолжения, но Рахим молчал. Не выдержав, она хрипло спросила:

– Какое же это предложение?

Его тигриные глаза потемнели, в них отразилось снедавшее ее желание.

– Такое, которое, надеюсь, объединит наши цели, теперь, когда мы познакомились немного ближе. – На этот раз его трепетные пальцы спустились вниз по шее, плечу и руке. Переплетя ее пальцы со своими, Рахим поднес ее руку к губам и поцеловал каждую косточку. Аллегра непроизвольно ахнула, и в уголках его рта заиграла улыбка.

– Мы продолжим разговор позже. Банкет начинается в восемь. Я зайду за вами. – С этими словами он удалился, оставив Аллегру в полном смятении чувств. Она ругала себя за то, как глупо угодила в явную ловушку, но не могла найти разумного объяснения, почему так бешено бьется в груди сердце.

Рахим шел в свои покои, размышляя о том, как сильно изменились его планы. Раньше он никогда не смешивал бизнес с удовольствием. Секс с Аллегрой может затруднить их соглашение о работе фонда Ди Сионе в Дар-Амане.

А ему очень хотелось уложить ее в постель с момента их первой встречи в аэропорту. Несмотря на ее оскорбительные выпады в адрес королевства и его лично, его все сильнее влекло к ней.

В какой-то момент днем ему показалось, что он ошибся, сделав ставку на ее фонд. Он хотел немедленно отослать ее домой. Но она начала задавать вопросы по дороге из Hyp-Амана во дворец. Она проявляла интерес, значит, поездка не прошла даром и с Аллегрой можно работать. Он знал, на какие рычаги нажимать, чтобы добиться успеха.

Что касается их взаимного влечения… Он застонал, чувствуя возбуждение.

Аллегра умна, и фонд ее успешен, но в частной жизни она очень избирательна. Под маской сдержанности угадывалась страстная натура, которая может вырваться наружу, если сделать неверный ход.

Рахим не собирался вступать с ней в эмоциональные отношения. У него был достаточный опыт общения с женщинами, требовавшими к себе повышенного внимания. Он замедлил шаг по мере приближения к своим личным покоям. Все здесь напоминало о матери: просторная беседка, выходящая в ее любимый сад, где обитали экзотические птицы, уютные гостиные, украшенные роскошными коврами, гобеленами и стеклянными поставцами с бесценными безделушками. Он видел ее лучезарную улыбку, с которой она благодарила отца за очередной подарок, привезенный из деловой поездки, или вспышку гнева, когда ее каприз не выполнялся.

Но к его матери невозможно было придираться. Он знал, что мать любила его с абсолютной преданностью. Иногда ему становилось страшно, что будет, если эту любовь у него отнимут. Ему пришлось это испытать на свой одиннадцатый день рождения.

В тот вечер он дал себе первую клятву не влюбляться и не любить. С той поры он избегал эмоциональных привязанностей. Секс – другое дело. Черт побери, он бросился во все тяжкие, чтобы привлечь к себе внимание отца.

Ему до сих пор было стыдно и горько признаваться себе в этом.

Еще одна правда, которую он отказывался признать, состояла в том, что, если Аллегра станет его спасительницей, секс с ней будет невозможен.

Рахим вышел на примыкающую к спальне небольшую террасу. Он взглянул налево, туда, где находилась женская половина. Его пальцы до сих пор покалывало от прикосновения к шелковой коже Аллегры и ее сексапильным губам. Ему страстно хотелось попробовать ее на вкус. Но он должен преодолеть эту слабость.

Возможно, в будущем, когда он поставит королевство на ноги и укрепит свою репутацию, они смогут встретиться в более непринужденной обстановке…

Круто развернувшись, он направился в западное крыло, где шли приготовления к банкету. Отогнав крамольные мысли об Аллегре, он решил, что благополучие его народа для него превыше всего.

С этим чувством долга он постучал в ее дверь полтора часа спустя.

У него перехватило дыхание при виде Аллегры в синем вечернем платье под цвет глаз.

– Добрый вечер, – тихо произнесла она.

– Вы изысканно красивы, – не скрывая восхищения сказал Рахим.

Щеки Аллегры слегка порозовели, и она мило улыбнулась. У Рахима снова закололо в пальцах от безудержного желания дотронуться до нее.

– Благодарю вас. Вы тоже неплохо выглядите.

Ее роскошные локоны, приподнятые с одной стороны бриллиантовой заколкой, каскадом струились по плечам. Ему нестерпимо захотелось запустить в них руку и ощутить их шелковистость, прежде чем притянуть ее ближе и накрыть поцелуем ее пухлые сочные губы, тронутые блеском персиковой помады.

Проклиная себя за столь несвоевременный приступ похоти, который не смог унять, Рахим натянуто улыбнулся, благодаря богов, что свободная одежда скрывает его возбуждение.

– У нас есть в запасе немного времени, мы пройдем в зал приемов через дворец.

Аллегра с готовностью кивнула.

– С удовольствием. Я немного читала про удивительную историю дворца и его уникальные интерьеры. Очень хотелось бы увидеть все собственными глазами, если вы не возражаете.

Ему бы радоваться, что гостья проявляет такой энтузиазм, но что-то его настораживало.

Отбросив неприятные предчувствия, он сказал:

– Конечно. Начнем с благотворительного зала. Он чаще всего мелькает на страницах периодических изданий.

Аллегра облегченно вздохнула.

– Спасибо. Я надеялась, что вы простите мою неуместную выходку в вертолете, – с искренней улыбкой поблагодарила она. Рахим внутренне приказал себе не поддаваться ее чарам.

– Было бы глупо с моей стороны не простить вас, особенно если я хочу изменить ваше впечатление обо мне в лучшую сторону.

– Вечер только начинается. Давайте не будем торопиться, – дипломатично ответила она.

Рахим театрально всплеснул руками.

– А я-то надеялся очаровать всех присутствующих к моменту подачи закусок.

Он наслаждался ее мелодичным смехом.

– Вы правы, торопиться нам некуда.

Он подал ей руку. После короткого колебания она продела свою изящную руку через его локоть и подстроилась к его шагу. Тонкий аромат ее духов щекотал его обоняние, пока они шли из западного крыла к благотворительному залу. Неожиданно Аллегра остановилась и воскликнула:

– Невероятно.

Проследив за ее взглядом, он улыбнулся реакции на скульптурную композицию в фонтане из белого мрамора, расположенную в центре атриума под золотым куполом.

Арабский скакун с летящей гривой был окружен дюжиной херувимов с флейтами, из которых лилась вода в фонтан. А жеребец гордо вздыбился над ними.

Аллегра направилась к фонтану.

– Это любимый конь моей матери, – признался Рахим. – Когда он погиб на скачках из-за роковой случайности, отец заказал эту статую.

Аллегра зачарованно обошла фонтан. Она погладила витиеватую арабскую вязь, выбитую на камне.

– Слово примерно переводится как «Незабвенному», – сказал Рахим.

Легкая улыбка тронула ее губы.

– Потрясающе, прямо как в сказке, – прошептала Аллегра.

Рахим ответил, стараясь скрыть горечь:

– Так было задумано. Моя мать хотела сказочный дворец. Отец постарался выполнить ее пожелание.

– Волшебное место. Ваш отец, должно быть, очень любил вашу мать. Готов был горы свернуть для нее.

– Можно и так сказать, – ответил Рахим, чувствуя, как в нем поднимается раздражение на отца.

Аллегра заметила, что его тон изменился.

– А вы разве не того же мнения?

Он пожал плечами.

– Полагаю, некоторые расценивают это как любовь. Другие могут видеть в этом разрушительную одержимость.

– Вы сторонник последнего?

Слова застряли у него в горле. Взяв ее за руку, он с трудом произнес:

– Пойдемте со мной.

Глаза ее расширились от удивления.

– Куда?

Рахим покачал головой.

– Это не займет много времени.

Они подошли к северному крылу, Рахим открыл массивные двери и зажег свет. В центре золотисто-пурпурного зала находилась широкая мраморная лестница, будто предназначенная для парадного выхода королевы.

– Вот это да, – восхищенно воскликнула Аллегра. – Сколько еще чудес мне предстоит увидеть?

Рахим и сам не понимал, зачем будит эти горестные воспоминания.

– Знаете, почему это крыло закрыто?

– Нет, в книге ничего не было про это сказано…

– Разумеется, книги пишут для тех, кто верит в сказки.

Она удивилась прозвучавшему в его голосе цинизму, но промолчала. Рахим быстро мерил шагами зал.

– Моя мать бегом спускалась по этой лестнице, желая показать отцу новое приобретение в коллекцию. Она споткнулась и упала. У нее было сотрясение мозга, перелом лодыжки, и она впала в короткую кому.

Рахим едва услышал горестный возглас Аллегры. Ужасные воспоминания вернули его в тот роковой день.

– За ночь отец из могущественного правителя превратился в жалкого мужчину, не замечавшего никого и ничего вокруг, включая собственного до смерти напуганного и ничего не понимавшего сына. Он дежурил у постели матери сутки напролет.

– Как долго она болела?

– Мать провела в больнице шесть дней. Мне разрешили навестить ее только раз на пять минут. Отец боялся инфекции, несмотря на уверения врачей, что такой опасности нет. Он практически отошел от государственных дел. Поползли слухи о его психическом здоровье.

– Но ваша мама выздоровела?

– Да, она вернулась во дворец. Отец распорядился закрыть это крыло, чтобы не видеть роковую лестницу. Со временем все наладилось, но никогда уже не было по-прежнему.

– Потому что вы видели эту глубокую любовь между родителями?

– Нет, я понял, что такое разрушительная одержимость. Но тогда я еще надеялся, что это временное явление. Ведь кроме любимой жены у него был сын и народ, которых ему тоже надлежало любить и проявлять о них заботу.

– Что было дальше?

– Моя мать умерла четыре года спустя, и наша жизнь превратилась в ад.

Аллегра взяла его руку и сочувственно пожала. Он удивился крепости пожатия и тому, что не хотел отпускать ее руку.

– Вероятно, вы оба были опустошены.

– Жизнь отца закончилась в тот день, когда он потерял жену и не родившегося сына. А я вскоре улетел в Вашингтон и забыл про родину и отца на пятнадцать лет. В тот момент я был бессилен что-либо изменить.

Рахим болезненно поморщился при мысли, что отправил себя в добровольную ссылку и наслаждался жизнью, пока его страна и народ постепенно погружались в нищету и страдания.

– Но было что-то еще между вашим отцом и вами? – попробовала спросить Аллегра.

Он посмотрел в ее бездонные васильковые глаза, мечтая утонуть в них.

– Всегда есть что-то еще, Аллегра. Но о мертвых либо хорошо, либо ничего. Я привык жить в реальности, какой бы тяжелой она ни была.

Разговор по душам был закончен.

– Вы правы, мы не в сказке живем. Продолжим нашу экскурсию? – попросила она.

Как настоящий дипломат, она восторженно охала и ахала, рассматривая великолепные фрески, картины и гобелены. Она восторгалась прекрасной библиотекой. И только в тронном зале в ее глазах зажегся неподдельный интерес.

– Здесь хранятся короны всех правителей Дар-Амана начиная с самого первого, – сообщил Рахим.

– Если я правильно помню, то в этом зале находится знаменитая коллекция антикварных шкатулок, собранная вашей матерью.

Он улыбнулся.

– Это правда, хотя есть еще одна небольшая личная коллекция.

Прежде чем Рахим продолжил, Аллегра прошла к первой витрине и стала внимательно рассматривать экспонаты, расспрашивая об их происхождении.

Казалось, Аллегра полностью погрузилась в изучение сокровищ за стеклом.

Послышалось деликатное покашливание. Рахим повернулся и увидел Харуна. Кивнув ему, Рахим обратился к Аллегре:

– Ваше присутствие на приеме в качестве почетного гостя обязательно.

Она умело скрыла разочарование, тем не менее Рахим его заметил.

– Мы сможем вернуться позже?

– Если хотите, – пробормотал он, пока еще не понимая, чем вызван ее интерес именно к этой коллекции. Она не взяла его под руку и с явной неохотой покинула тронный зал.

В благотворительном зале, носящем имя его бабушки Мариам, собрался весь цвет Дар-Амана. Рахим постарался представить Аллегру как можно большему количеству почетных гостей. Аллегра мило общалась со всеми, но Рахим заметил, что она рассеянна и мысли ее где-то витают.

Озадаченный, Рахим пытался втянуть ее в разговор, но только когда он заговорил о проблемах женщин Дар-Амана, она сфокусировала на нем свое внимание.

– Вы собираетесь ввести новую систему образования для женщин? – спросила она, наслаждаясь десертом из фиников.

– Да, это в моих планах на текущий год.

– Рада это слышать, – сказала Аллегра.

– Но не только для женщин, а и для детей тоже. Но прежде мне нужно поработать над собственным имиджем.

Аллегра непонимающе нахмурилась.

– Какое отношение имеет ваш имидж к проблеме образования?

Рахим помолчал, понимая, что подошел к самому деликатному моменту разговора.

– Огромное, как вы должны были уже понять.

Чайная ложечка звякнула о тарелку.

– Вы хотите поставить свои собственные интересы превыше интересов вашего народа? – резко воскликнула она. Несколько гостей повернулись в их сторону.

Рахим улыбнулся сквозь стиснутые зубы и поднялся из-за стола. Это был знак, что официальная часть банкета закончена. Гости тоже поднялись. Аллегра стояла с дежурной улыбкой на губах, ожидая окончания протокола. Простившись с гостями, Рахим подошел к ней и прошептал:

– Настало время поговорить.

Она коротко кивнула. Они вышли из зала, провожаемые любопытными взглядами, но им было все равно.

Рахим устал ходить вокруг да около. Ему нужна помощь Аллегры в восстановлении имиджа.

Они вошли в его офис. Закрыв дверь, он усадил ее на кожаный диван, а сам беспокойно заходил по кабинету, пытаясь найти подходящие слова. Прошло несколько минут.

– Рахим?

Он глубоко вздохнул и сказал:

– Я понимаю, что ваши мотивы приезда в Дар-Аман не совпадают с моими, но не вижу препятствий в объединении наших усилий.

Аллегра нахмурилась.

– Я… Что? Я не понимаю.

Подскочив к дивану, он сел так близко к ней, что слышал ее дыхание.

– Я знаю, что вы так обычно не делаете, но я готов заплатить за вашу работу.

– Извините, но я правда не понимаю, куда вы клоните, – спокойно ответила она.

Рахим скрипнул зубами.

– Не пойму, вы нарочно притворяетесь глупой или… – Он прервал фразу и, глубоко вздохнув, сказал: – Вы представляете здесь фонд Ди Сионе. Я знаю о строгих требованиях, предъявляемых фондом к потенциальным партнерам. Но можно добавить немного пиара. Если вас беспокоит оплата, я готов компенсировать ваши усилия.

Ее губы округлились в немом возгласе удивления. Она потрясенно молчала. Может быть, подыскивала нужные слова для отказа. В нем поднималась волна гнева, которую он пытался подавить. Его личные чувства не имели значения. Главное, чтобы она согласилась помочь ему и его народу.

Прежде чем он успел вымолвить слово, Аллегра выпалила:

– Я приехала в Дар-Аман, потому что в вашей коллекции есть шкатулка Фаберже. Я хотела бы ее приобрести. Это единственная цель моего визита. Назовите, пожалуйста, вашу цену, и я оплачу покупку до моего завтрашнего отъезда.

Глава 6

Аллегра наблюдала за сменой выражений на лице Рахима. Он не верил своим ушам. – Хм… шкатулка, говорите? Неужели вы проделали такой путь ради безделушки? – озадаченно спросил он.

– Совершенно верно. Но уверяю вас, это не просто шкатулка. Она очень много значит для близкого мне человека.

Рахим откинулся на спинку дивана, пытаясь переварить услышанное. Он все еще пребывал в шоке.

– Позвольте уточнить: я правильно понимаю, что ваш визит не имеет никакого отношения к деятельности фонда в Дар-Амане? – Его взгляд полыхал огнем.

Аллегра судорожно сглотнула, понимая, что идет по лезвию бритвы.

– Мой фонд, возможно, заинтересуется сотрудничеством с Дар-Аманом в будущем. Мы рассмотрим ваши предложения. Однако нынешняя цель моего визита – это шкатулка.

– Возможно… в будущем, – ледяным тоном передразнил ее он. – Значит, вы прибыли в мое королевство, чтобы заклеймить его позором ради собственного удовольствия?

– Все не так. Поймите, фонд не только работа для меня, это моя жизнь.

– Тогда докажите это.

Аллегра ощетинилась.

Я не собираюсь ничего вам доказывать… – Ее слова наткнулись на холодную стену молчания.

– Вы и не собирались начинать здесь работу по восстановлению репутации Дар-Амана в мире, так?

– Вы имеете в виду пиар кампании, но фонд Ди Сионе им не занимается. Вам лучше обратиться в специальное пиар-агентство. Могу порекомендовать агентство моей сестры Бьянки.

Кровь прихлынула к его лицу, а на скулах заходили желваки.

– Я прекрасно осведомлен о деятельности вашего фонда. Мне также известно, что мое предложение не ново для вас. Вы работали по такой схеме в прошлом.

Он привел два примера, и Аллегра поняла, что он действительно интересовался проектами фонда, хотя и в своеобразной манере.

– Вы правы, но тогда мы оказывали помощь в возрождении стран, оказавшихся в зоне стихийного бедствия, а не плейбою-миллиардеру, который вдруг захотел поиграть в роль правителя страны, стремящейся к статусу супердержавы после периода упадка.

Рахим превратился в соляной столп, хотя внутри все кипело от ярости. Аллегра на секунду прикрыла глаза, осознав, что только что разрушила все шансы на получение шкатулки для деда.

– Уверяю вас, я никогда не играл никаких ролей. Я унаследовал Дар-Аман в нынешнем состоянии, когда взошел на трон шесть месяцев назад…

– И тогда вы начали перемены, но вы ведь были наследным принцем с момента рождения.

Его улыбка была так же холодна, как и его взгляд.

– Вы плохо делаете уроки, мисс Ди Сионе. Иначе вы бы знали, что меня не было в стране пятнадцать лет. Я вернулся лишь полгода назад.

Эти слова шокировали ее, как и формальное обращение.

– Хотите сказать, что ваш отец нес ответственность за все происходившее в стране. И вам не приходило в голову, что наследный принц мог бы оказать своему народу помощь и проявить о нем заботу, зная, в каком состоянии пребывал ваш отец. Вы же предпочли вести беззаботную и веселую жизнь за океаном.

Его голова дернулась, будто она его ударила. Затем он взглянул на нее с ледяным презрением.

– Поосторожнее с оскорблениями. Я никогда не снимал с себя ответственности за страдания моего народа. Да, меня долго не было, и сейчас я пожинаю плоды своего отсутствия, пытаясь восстановить страну и помочь народу.

В его тоне Аллегра уловила нотки полной незащищенности, и сердце ее заныло при напоминании о скорой потере и в ее жизни. При мысли о дедушке она поспешно поднялась с дивана.

– Но я все еще правитель моей страны, и как гость, вы должны оказывать мне уважение.

Аллегре стало очень стыдно.

– Я прошу прощения.

Его глаза сузились.

– За что конкретно вы извиняетесь?

– Естественно, за страдания вашего народа. Но, Рахим…

Он застыл.

– Мы больше не друзья, прошу вас обращаться ко мне официально, – отрезал он.

У Аллегры перехватило дыхание.

– Я… Ваше высочество, мне хотелось бы поговорить о шкатулке, если…

Рахим выругался по-арабски.

– Потрясающе! Вы хотели смягчить меня, выразив фальшивое сочувствие моей стране, прежде чем назвать причину вашего визита.

Аллегра ахнула.

– Мой интерес был искренним!

Он нетерпеливо взмахнул рукой.

– Почему я должен вам верить? Вы прибыли сюда обманным путем.

– Что?

– Вы сказали мне по телефону, что прибываете в Дар-Аман в качестве главы фонда Ди Сионе, – скрипуче усмехнулся он. – Коварная уловка. Вы всегда к таким прибегаете для достижения своих целей?

Лицо Аллегры пылало от стыда. Он прав. В этот раз она именно так и поступила.

– Пожалуйста… это важно, – умоляющим тоном произнесла она.

Он нахмурился.

– А для меня важен мой народ, мисс Ди Сионе. А я тут теряю с вами время.

Отчаяние охватило Аллегру.

– Рахим, – начала она, но, увидев его сжатые губы, поправилась: – Ваше высочество, я готова предложить вам за шкатулку все, что захотите.

Он изумленно уставился на нее, не сводя глаз целую минуту. Затем, приблизившись почти вплотную, спросил с презрительной насмешкой:

– Вы проехали полмира из-за какой-то безделушки. Она действительно так важна для вас?

– Да.

– И вы думаете, что я брошу все, чтобы заниматься подобной ерундой?

Ну, я…

– Кажется, в этой истории мы оба проигравшие. У вас не было намерения предложить мне помощь фонда, а у меня есть гораздо более важные дела, чем охотиться за безделушками. Вы, надеюсь, согласны, что я мог бы использовать время с большей эффективностью. – Он взглянул на ее запястье и продолжил: – Уже поздно. Мне нужно работать, наверстывать потраченное впустую время. Мой помощник проводит вас до апартаментов. Утром водитель отвезет вас в аэропорт. Мы больше не увидимся.

Он направился к выходу. Аллегра не находила нужных слов. Рахим был уже почти у двери, когда она воскликнула:

– Вы отказываете умирающему в последнем желании?

Рука Рахима замерла на дверной ручке. Он медленно повернулся.

– Простите?

– Шкатулка… это для моего дедушки. Он владел ею в прошлом. Пожалуйста, он умирает, понимаете…

Если она надеялась на сочувствие, то достигла противоположного эффекта. Холеное лицо Рахима окаменело, а в глазах горело осуждение.

– Больше, чем уловки, я ненавижу игру на чувствах. Вы только что разрушили последний шанс получить желаемое. Если бы я и захотел заняться поиском вашей шкатулки среди тысяч подобных, а я не хотел, то сейчас вы получили окончательный отказ. Спокойной ночи.

Он вышел. В кабинете висела звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием поверженной Аллегры.

Она потерпела фиаско.

Аллегра рухнула на стул и закрыла лицо руками. Она не представляла, как посмотрит деду в глаза. От мысли, что она вернется с пустыми руками и расскажет деду, что не только не выполнила его просьбу, но и поссорилась с шейхом, она отчаянно разрыдалась.

Аллегра потеряла счет времени. Она сидела, уставившись в пространство. Она не знала, что за история стоит за шкатулкой, которую Джованни так хотел вернуть, но помнила взгляд деда, умолявшего сделать это для него. В глазах снова защипало, она смахнула слезы.

Аллегра отказывалась верить, что все потеряно. Может быть, следует подождать, пока Рахим остынет. Или нужно сделать ему более интересное предложение. Какое?

Аллегра нервно мерила шагами кабинет, покусывая губы. Рахим видит ее насквозь и пресечет любую уловку получить шкатулку теперь, когда уверен, что она обманом приехала в Дар-Аман. Она хотела было покинуть офис и подошла к дивану, чтобы забрать шаль, когда увидела каталог в глянцевой обложке, лежащий на кофейном столике. В глаза бросилось название «Сокровища Дар-Амана» и имя известного на весь мир фотографа, составившего каталог.

Аллегра села на диван и трясущимися руками открыла каталог. Просмотрев содержание, она с замиранием сердца увидела подзаголовок «С любовью к Фаберже».

Пролистав каталог до нужной страницы, Аллегра быстро просмотрела вступление. Мать Рахима питала слабость к шкатулкам, особенно работы знаменитых мастеров и с историей. Она очень любила ювелирные изделия Дома Фаберже и коллекционировала их практически всю жизнь. После свадьбы ее муж взял на себя миссию пополнения ее коллекции лучшими экземплярами.

Аллегра рассматривала фотографии. На третьей странице она увидела то, что искала. С замиранием сердца она рассматривала миниатюрную шкатулку из ляпис-лазурита с тонким золотым орнаментом. Дедушка точно описал ее. Шкатулка отлично сохранилась.

Оторвавшись от созерцания такой красоты, Аллегра прочла надпись под фото и похолодела. Понятно, почему она не обнаружила шкатулку раньше. Она находилась в спальне матери Рахима, которую он теперь занимал.

Аллегра захлопнула каталог. Все ее надежды рухнули. Она медленно вышла из кабинета.

Помощник ждал ее за дверью и проводил до апартаментов. Нура приветствовала госпожу с присущим ей желанием услужить. Извинившись, что задержала ее так поздно, Аллегра отпустила девушку. Надев пеньюар, она принялась расчесывать волосы, когда услышала сообщение голосовой почты. Аллегра отложила щетку и взяла мобильный. Увидев код Нью-Йорка, она набрала домашний номер.

– Мисс Аллегра, слава богу! – услышала она взволнованный голос Альмы.

Аллегра сжала трубку.

– Что случилось? Что-то с дедушкой? – испуганно спросила она.

– Ох, извините, что напугала вас. Ваш дедушка чувствует себя сегодня гораздо лучше. Он пытался до вас дозвониться, но не смог. Вы знаете, как он переживает, когда кто-то из внуков не выходит на связь.

Аллегра с облегчением опустилась на кровать, мысленно проклиная себя за то, что не взяла с собой телефон.

– Можно поговорить с ним?

– Да, конечно. Минуточку.

Аллегра зажмурилась, готовясь сообщить дедушке неприятное известие.

– Аллегра, девочка моя, – услышала она в трубке голос деда, звучавший гораздо бодрее, чем день назад.

– Я здесь дедушка, слушаю тебя.

– Где это здесь? Я тут с ума схожу от беспокойства, – проворчал он.

Я в Дар-Амане. Извини, я была на ужине и не захватила с собой телефон. Я… я собиралась позвонить тебе завтра по возвращении в Нью Йорк.

– С хорошими новостями, да? – с надеждой спросил Джованни.

Аллегра запнулась.

– Дедушка… – Она замолчала, не в силах произнести слова, которые разобьют ему сердце.

– Я говорил с Матео час назад. У него хорошие новости про ожерелье, которое я попросил найти.

Сердце Аллегры защемило.

– Я рада… Но боюсь, что не смогу привезти тебе шкатулку.

Повисло молчание, прерванное тяжелым вздохом деда.

– Ее там нет? – разочарованно спросил Джованни.

– Шкатулка здесь, во дворце. Но Рахим… шейх не хочет с ней расставаться.

Джованни снова вздохнул.

Я не удивлен. Это была любимая коллекция его матери, и он хочет сохранить ее нетронутой на память. Но для меня она важнее. Я в том возрасте, когда могу проявить немного эгоизма. – Такая исповедь давалась Джованни с трудом, он едва шептал. – Если ты видела шкатулку, милая, и можешь ее получить, не подведи меня, родная. Пожалуйста.

Слезы застилали глаза Аллегры.

– Это ведь нечто более важное для тебя, чем просто шкатулка, да?

– Да, – подтвердил дед, не вдаваясь в дальнейшие объяснения.

Аллегра вытерла слезы и спокойно сказала:

– Я привезу шкатулку, дедуля. Обещаю.

– Я люблю тебя, внучка, – выдохнул в трубку Джованни.

Аллегра отключилась. Она знала, что ей делать. Но о последствиях пока не хотела думать.

Она взяла со стула шаль, прикрыла плечи и быстро пошла к двери.

В коридоре было тихо и сумрачно. Половина светильников не горела. Подгоняемая адреналином и решимостью выполнить задуманное, она остановилась у последней двери, про которую говорила Нури. Потянув за позолоченную ручку, она переступила порог и оказалась в другом коридоре. Коридор утопал в полумраке, освещаемый единственным светильником от Тиффани, который стоял на антикварном столике у стены. Затаив дыхание, Аллегра бесшумно ступала по мягкому персидскому ковру. На следующем повороте она остановилась. Сердце молотом стучало в груди. Два марокканских фонаря освещали огромные, резные двери.

Ей не нужна была табличка, чтобы понять, что эти двери ведут в личные покои Рахима.

Дрожа от волнения, она тихонько постучала. Тишина. Она подождала немного и снова постучала. Затем приложила ухо к дверям. Никакого ответа. Поборов внутренний голос, призывавший ее ретироваться и не выполнять задуманное, она взялась за ручку двери. К ее удивлению, дверь оказалась незапертой. Аллегра вошла в огромную гостиную с великолепным интерьером, но сейчас ей было не до любования. Она пыталась не думать о том, что будет, если ее обнаружат. Аллегра быстро переходила от витрины к витрине, отчаянно надеясь, что шкатулка находится в гостиной, а не в спальне. Увы, шкатулки здесь не было. Она поспешно прошла через мавританскую арку и остановилась на пороге спальни Рахима. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Ее босые ноги утопали в мягчайшем ковре, ей на секунду показалось, что она попала в рай.

Аллегра предполагала, что покои шейха могут поразить воображение роскошью и богатством, но действительность превзошла все ее ожидания.

Она стояла, как завороженная, не в силах оторвать взгляда от тончайшей работы фресок, устремлявшихся вверх к потолку и освещенных хрустальной люстрой, антикварных зеркал в золотых оправах, картин всемирно известных мастеров живописи.

А при виде кровати шейха у Аллегры глаза полезли на лоб от изумления.

Укрепленная на четырех прочных ножках, королевского размера бело-золотая кровать в пене сливочного кружева шелкового покрывала и с горой атласных подушек, была подвешена в нескольких метрах от пола. С обеих сторон к ней крепились изящные витые лестницы. Изголовье украшало дивной красоты вышитое золотыми и серебряными нитями панно, от которого невозможно было оторвать взгляд.

Жаркая волна желания окатила Аллегру, когда она представила смуглое, мускулистое тело Рахима, распростертое на шелке простыней. Стараясь избавиться от наваждения, она оторвала взгляд от кровати и осмотрела комнату в поисках витрины из каталога. Наконец она нашла глазами застекленный шкафчик в стиле Луи XIV и устремилась к нему, крепко закутавшись в шаль.

Дедушкина шкатулка красовалась посередине верхнего ряда, поражая взгляд изяществом формы и ослепительным орнаментом. Настоящий шедевр. Теперь Аллегра поняла, почему дедушка так хотел вернуть ее.

С бешено колотящимся сердцем она подошла на шаг ближе к шкафчику, как вдруг услышала стук закрывающейся двери. Резко обернувшись, она увидела входящего Рахима. Каждая клеточка ее тела вопила. Сначала от страха, а затем от такого жаркого волнения, что она боялась сгореть заживо к тому моменту, когда мужчина, вытирающий волосы полотенцем и пока еще не подозревающий о ее присутствии, поймет, что она нарушила его личное пространство.

В следующий момент Рахим опустил полотенце и замер. Волевое, породистое лицо не дрогнуло. Его глаза потемнели и сузились. Пронзив Аллегру взглядом, будто лучом лазера, он медленно направился к ней.

Аллегра старалась не смотреть на его обнаженный торс. Она лихорадочно придумывала объяснение, почему оказалась в его спальне в столь неурочное время, да к тому же в неглиже.

Но по мере его приближения она растеряла всю свою решимость и пожирала взглядом его мускулистое, атлетическое тело. Смуглая кожа, оттененная белизной полотенца, небрежно обернутого вокруг бедер, была такой гладкой и блестящей, что ее хотелось погладить. Он был до неприличия красив. Рахим Аль-Хади являл собой пример абсолютного альфа-самца. Она поняла, что не сможет перед ним устоять.

– Аллегра, – хрипло произнес он, – даже не знаю, стоит ли мне аплодировать такому дерзкому поступку или отчитать вас на совершенную глупость.

От его глубокого, сексуального голоса возбуждение пронзило ее тело, словно разряд тока. Она почувствовала легкий спазм в том месте, о котором отказывалась думать.

– Мне не спалось. Я подумала, вы не будете возражать, если я зайду к вам… – Она не закончила фразу.

– Зайдете зачем? – твердая линия его рта изогнулась в усмешке.

«Боже, думай Аллегра!» – мысленно приказала она себе.

– Я… мне не понравилось, как мы расстались. Я пришла загладить вину.

Рахим подошел к ней почти вплотную. Она ощутила теплый чистый запах его кожи.

– И как же конкретно вы предполагаете заглаживать вину? – вкрадчиво спросил он.

Впервые в жизни Аллегра не могла понять чувство, охватившее ее при этих словах. Она дотронулась рукой до обнаженной груди Рахима, и все барьеры тут же рухнули. Прикосновение к живой и теплой плоти опьянило Аллегру. Она не могла оторваться от него, чувствуя необходимость касаться его и ласкать. Гладкие мускулы Рахима напряглись под пальцами Аллегры, и он шумно втянул в себя воздух. Оторвав взгляд от его груди, Аллегра посмотрела в его глаза, полыхающие ненасытным пламенем, и поняла, что он хочет ее так же неистово. Она перевела взгляд на его чувственные, чуть приоткрытые губы, явно жаждущие поцелуя, и прижалась к ним ртом. Рахим приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Ее груди упирались в твердые мышцы его широкой груди, и Аллегра забывала дышать от восхитительных ощущений.

Сладостный стон вырвался из ее груди, и Рахим отозвался ей эхом. Она запустила руки в его густые влажные волосы. Ее сердце стучало в бешеном ритме. Сквозь обвивающее его бедра полотенце Аллегра почувствовала мощную эрекцию. Ее лоно увлажнилось, и она протестующе вскрикнула, когда Рахим слегка отстранился от нее.

– Вы именно таким образом хотите загладить вину? – спросил он хриплым от возбуждения голосом. – Подумайте хорошенько, дорогая, прежде чем ответить. Потому что, если я заполучу вас в постель, назад хода не будет.

Она хотела было ответить ему, что мосты сожжены, что она стремится к нему душой и телом.

Но вместо этого она прошептала:

– Да. – А затем повторила громче: – Да, я этого хочу.

Глава 7

Рахим пристально смотрел в лицо Аллегры. Ее красота и страстность затмили мысль о том, чтобы немедленно отослать ее на женскую половину, пока ситуация не вышла из-под контроля. Он уже решил, что они расстались как минимум на год, когда неожиданно застал ее у себя в спальне.

Их разговор в кабинете вывел его из равновесия. Рахим был взбешен ее двуличием. Он целый час плавал в бассейне, стараясь восстановить самообладание и успокоиться. Увидев ее в пеньюаре и с виноватым выражением лица в своей спальне, он сначала изумился. Потом разозлился. Она ничем не отличается от других женщин. Им всем что-то от него нужно. И для Аллегры меркантильный интерес был выше интереса оказать помощь его народу в такой тяжелый момент для страны.

Но пока Рахим размышлял, не вызвать ли охрану, чтобы выпроводить незваную гостью из личных покоев, более насущные потребности одержали верх.

Ему не было стыдно признаться, что ее поцелуй возбудил его и он жаждал продолжения.

Он понимал, что ее мотивы не так бескорыстны, как она хочет показать.

– Вы уверены? – спросил он, держа ее за талию.

Она рассмеялась и провела пальцем по его нижней губе.

– Я всегда говорю то, что думаю, и думаю о том, что говорю, – снова засмеялась она. – Может, я неудачно продемонстрировала это, тем не менее да, я уверена.

Последние слова она сказала шепотом, и ее васильковые глаза потемнели, упершись в его губы.

Он захватил ее палец в рот и начал сосать его. Ее глаза удивленно расширились. Он облизал кончик пальца, и она ахнула. Его охватило вожделение. Он сорвал шаль с ее плеч. Шелково-кружевной пеньюар Аллегры был почти прозрачным и таким тонким, что избавиться от него не составило бы никакого труда, но он хотел продлить любовную игру как можно дольше. Подхватив ее на руки, Рахим подошел к камину и бережно уложил девушку на мягкий кашемировый ковер, присев рядом. Языки пламени отражали блеск ее кожи, которая была на пару тонов светлее, чем у него, выдавая ее романское происхождение.

Он медленно очертил пальцами ее нежный подбородок, спустившись к межключичной ямочке, в которой бился пульс. Она дрожала и извивалась. Ее движения были невинно соблазнительными. Рахим на какой-то момент замер.

– Пожалуйста…

– Ш-ш-ш, позвольте мне насладиться этим изысканным зрелищем. – Под тонкой тканью неглиже угадывались очертания напрягшихся сосков. Дотронувшись до них кончиками пальцев, он нежно обвел границу темных кругов. Аллегра гортанно вскрикнула. Сняв с ее плеч бретельки, он снова повторил: – Изысканное зрелище.

Опустившись на локти, Рахим захватил бутон соска губами, вызвав у Аллегры стон наслаждения. Он повторил ласку, нежно прикусив другой сосок.

– О, Рахим, – задыхаясь, прошептала Аллегра.

– Вам нравится?

Ее тонкие ноздри затрепетали, когда она вдохнула.

– Да, – прошептала она, выгнув спину навстречу его ласкам.

Рахим пытался сохранять самообладание, убеждая себя, что эта связь исключительно ради удовлетворения похоти. Она с такой готовностью предлагает себя, так почему бы не воспользоваться и не преподать ей урок?

Ему не нужна эмоциональная привязанность. Этот уголок его сердца прочно заперт. И он совсем не одинок. У него есть королевство и подданные, о которых надлежит заботиться. Все представители династии Аль-Хади так поступали. И ему не нужна женщина на целую ночь. Это будет короткое и приятное соитие, а потом он отошлет ее на женскую половину.

Это все, что он от нее хочет.

– Рахим? – Ее страстный шепот вернул его в действительность, и он отогнал тревожные мысли.

– Да, дорогая. Чего ты хочешь?

– Еще, пожалуйста.

Он склонил голову к безупречным полушариям, обхватив их руками и легонько сжимая.

– С удовольствием.

От прикосновения его губ Аллегра забыла обо всем на свете, кроме чувственного наслаждения волной разливавшегося по разгоряченному телу. Острожный внутренний голос, вопрошавший о том, что она себе позволяет, тоже умолк.

Аллегра будто снова возродилась к жизни. Это был нектар для души, которого ей не хватало, пока не дотронулась до Рахима. Она была абсолютно уверена, что это разовая связь, поэтому не вняла голосу рассудка, а лишь крепче вцепилась в его плечи, выгнула спину и застонала.

Он стащил с нее неглиже и отбросил в сторону. За ним последовали трусики. Аллегра наблюдала, как языки пламени пляшут по его аристократическому лицу.

Собственная нагота смутила Аллегру. Она давно не обнажалась перед мужчиной. Инстинктивно она пыталась прикрыться руками. Но Рахим развел их в стороны.

– Не стесняйся меня, Аллегра. Позволь любоваться твоей красотой. – Темные глаза сверкали золотым огнем. Аллегра залилась краской. Ее завораживала исходящая от него мощная сексуальная энергия.

Он на секунду поднялся и вернулся с презервативом. Опустившись на колени, он медленно обводил руками контуры ее тела от шеи и до бедер, не сводя с нее горящего взгляда.

Каждая новая ласка возносила ее на вершину блаженства.

Будто угадав глубину ее нетерпения и желания, Рахим припал к ее губам. Его язык проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Ритмичные толчки языка сопровождались легким трением бедер о ее бедра. Аллегра задрожала, не в силах унять охвативший ее жар и приятное покалывание внизу живота. Сдернув с бедер полотенце, Рахим надел защиту и устроился между ее бедер.

Оторвавшись от ее губ, он приказал:

– Откройся шире.

Она подчинилась, издав беспомощный стон, а затем, чувствуя его колебание, жалобно попросила:

– Рахим, пожалуйста.

На его скулах играл лихорадочный румянец, на верхней губе проступили капельки пота, когда он, скрипнув зубами, сказал:

– Подтверди, что ты именно этого хочешь.

Аллегра, задыхаясь от страсти, прошептала:

– Да, я хочу тебя. Возьми же меня!

Мощным толчком Рахим вонзился глубоко внутрь узкого горячего лона. Его ритмичные движения посылали импульсы удовольствия по всему телу. Гортанные возгласы по-арабски перемежались с поцелуями. Ритм убыстрялся. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве и Аллегра чуть не задохнулась в невероятном оргазме. Извержение Рахима не заставило себя долго ждать. Она с благоговением наблюдала, как, откинув голову, он хрипло вскрикнул и его мощная фигура содрогнулась. Он упал на нее сверху, выдохнул, и их громко стучащие сердца постепенно успокаивались.

Прошло несколько минут, прежде чем Рахим облокотился на локоть и убрал с ее лица разметавшиеся пряди волос. Аллегра лежала с закрытыми глазами, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Слова, слетевшие с его губ в следующий миг, жалили, как осы.

– Подобное заглаживание вины пришлось мне по вкусу.

Открыв глаза, Аллегра встретила его неистовый взгляд.

– Могли бы, по крайней мере, приберечь свои оскорбления, позволив мне сначала одеться, – резко сказала она.

– Оскорбления? Я думал, ты сама за честность и открытость. Я получил удовольствие, и, если позволишь мне еще раз насладиться твоим великолепным телом, извинения будут приняты, и ты уедешь с чистой совестью, – сказал он, цинично улыбаясь.

Аллегра опустила взгляд, не в состоянии выдержать вызов и подозрение, сквозившие в его глазах. Ей было ужасно стыдно за себя. Ее пребывание в Дар-Амане было на редкость неудачным. Она наделала столько грубых ошибок.

– Это был… опрометчивый поступок. – Аллегра хотела было подняться, но Рахим остановил ее.

– Куда это ты собралась?

– К себе в спальню, куда же еще?

Приподняв пальцем ее подбородок, он заставил Аллегру взглянуть ему в глаза, горевшие огнем ненасытного желания.

– Я сказал, что хочу насладиться тобой сполна. А я пока только начал, Аллегра. Ты никуда не уйдешь.

Переборов ту часть себя, которая жаждала остаться и продолжить, Аллегра с достоинством ответила: Я не собираюсь быть твоей игрушкой, Рахим. Я не наложница из гарема.

Он с удивлением на нее взглянул, а затем усмехнулся.

Я не играю в игрушки, дорогая с тех пор, как достиг половой зрелости.

Он никак не отреагировал на ее выпад про гарем, что неприятно поразило Аллегру.

– Как бы то ни было, но утром я уезжаю.

– А я тебя и не задерживаю, – заносчиво парировал он, – но до утра еще уйма времени.

Аллегра была удовлетворена тем, что не ошиблась в оценке Рахима хотя бы в одном: он действительно плейбой, меняющий женщин также часто, как королевские одежды. Ей нужно немедленно покинуть его покои, пока обида и гнев не взяли верх и она не натворила глупостей.

В этот момент его рука накрыла ее живот и спустилась ниже к пульсирующему от недавнего оргазма лону. Слабый беспомощный стон сорвался с губ Аллегры, прежде чем она успела его заглушить. Этот стон был признаком капитуляции.

Она больше никогда не увидит Рахима Аль-Хади. Он само воплощение любителя одноразовых интрижек для удовлетворения похоти. Черт побери, завтра он напрочь забудет о ее существовании.

Так почему бы ей не последовать его примеру? Не воспользоваться им так же, как он использует ее?

«Потому что ты не такая», – подсказал ей внутренний голос.

– Останься со мной, Аллегра, – настойчиво потребовал он.

Беспокойные мысли Аллегры улетучились, когда его опытные руки продолжили ласкать ее горящую плоть. Она пыталась покачать головой, но он лишь усилил ласки, и жаждущее продолжения тело предало Аллегру.

– Останься, – еще раз повторил он уже мягче. Рахим наклонился и поймал губами ее сосок. Проведя языком по тугому бутону, он засосал его в глубину рта.

С горловым стоном Аллегра выдохнула:

– Да.

Рахим поднял ее на руки и перенес от камина в подвесную кровать. В опьяняющем круговороте любовных утех Аллегра словно плыла по волнам на корабле своей мечты.

Но ближе к рассвету мечты превратились в кошмар. Вздрогнув, она проснулась и нащупала рукой разорванный презерватив. В порыве страсти она порвала его даже не заметив, но в каком-то уголке сознания это отложилось.

Похолодев от страха, она выскользнула из кровати и бесшумно спустилась вниз. Мысль о возможных последствиях билась в мозгу словно пойманная в силки птица. Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять подступавшую панику. Ее страх немного отступил, когда она вспомнила, что принимала противозачаточные таблетки. Оставалось надеяться, что они сработают.

Аллегра совсем не была готова к материнству, даже мысли подобной не допускала.

И это будет жестоко, если ей придется расплачиваться за единственный момент удовольствия.

«Но вы оба испытали оргазм не один раз», – услужливо подсказал ей внутренний голос.

Аллегра взглянула на спящего Рахима и снова залюбовалась его великолепным телом. Но в тот же миг пришло осознание того, что она отдалась мужчине, которого еще сутки назад не знала. Он должен был лишь служить средством для достижения цели. А цель так и не достигнута. Сгорая от стыда, она накинула пеньюар и пошла за шалью, которую Рахим бросил в другом конце комнаты. Аллегра очутилась около стеклянного шкафчика и увидела шкатулку.

«Не подведи меня, девочка моя», – вихрем пронеслись в голове слова деда. Беспомощные слезы застилали ей глаза.

Она не воровка. Но что ей было делать? Она уже совершила столько грехов за прошедшие сутки. Мысль о возвращении домой с пустыми руками была невыносима. Она не может подвести семью.

Трясущимися руками Аллегра открыла шкафчик, взяла с полки шкатулку, завернула ее в шаль и бесшумно покинула спальню, бросив последний взгляд на спящего Рахима.

Она быстро собрала вещи и, уверив изумленную Нури, что ей удобнее доехать до аэропорта на такси, спешно покинула дворец. Она с горечью думала, что запятнала свою безупречную репутацию и это пятно никогда не сотрется из ее души.

Визит Аллегры в Дар-Аман освещался прессой. В аэропорту ее обслужили как высокого гостя. Ей не пришлось проходить таможенный досмотр, ее, доставив прямо к борту самолета, разместили в салоне первого класса.

Всю дорогу она не выпускала из рук сумку, в которой лежала шкатулка Фаберже.

Она не хотела признаваться себе в том, что шкатулка всегда будет напоминать ей о незабываемой ночи, проведенной с Рахимом Аль-Хади.

Глава 8

Два месяца спустя

Услышав медленную поступь деда, сопровождаемую стуком трости, Аллегра натянуто улыбнулась и повернулась, чтобы поздороваться с входящим на террасу Джованни.

– Девочка моя, я не слышал, как ты пришла. Я не хотела тебя беспокоить. Альма сказала, что ты отдыхаешь.

Он нетерпеливо махнул рукой.

– Она чересчур меня оберегает. Я просто кое-что каталогизировал в кабинете после ланча. Могла бы меня предупредить, что ты здесь, – проворчал он.

Аллегра знала, что дело не только в составлении каталога. С тех пор, как он получил шкатулку Фаберже от Аллегры и ожерелье от Матео, он по нескольку часов в день проводил в кабинете, любуясь вновь обретенными сокровищами.

– Не важно. Сейчас ты здесь. Я рада видеть тебя в добром здравии.

– У меня бывают хорошие дни и плохие. Сегодня как раз хороший. – Джованни выглядел гораздо лучше, чем в мае.

Когда послал ее с поручением в Дар-Аман.

Когда ее жизнь кардинально изменилась.

Смешанное чувство страха, трепета и благоговения стерло улыбку с ее лица. Но она усилием воли вернула улыбку, поднялась со стула и расцеловала деда в обе щеки.

Отстранившись от него, она молила Бога, чтобы Джованни не заметил ее желтоватый цвет лица и потерю веса.

– С тобой все в порядке, детка? – спросил он, разрушив ее надежду. Она открыла было рот, но он покачал головой. – Не трудись отрицать очевидное. Ты хорошо умеешь скрывать неприятности, но ты моя плоть и кровь, моя первая внучка. Ты с раннего детства заботилась о семье и окружающих. Потому я и сделал тебя главой фонда Ди Сионе. Но ты слишком заботишься о других, а себя совсем не жалеешь.

Аллегра не сумела скрыть горечь.

Я не согласна. Я недостаточно заботилась о семье. Джованни шаркающим шагом приблизился к широкому креслу и тяжело в него опустился.

– Твоя проблема в том, что ты слишком строго к себе относишься.

– Уверена, что это лишь одна из проблем.

Джованни озабоченно нахмурился.

– Дорогая, почему ты ешь себя поедом? Я думал, что ты давно с этим покончила. Что-то случилось во время твоей поездки в Дар-Аман?

Удивившись его проницательности, Аллегра покачала головой.

– Я… Ничего такого, с чем я не могла бы справиться.

– И все-таки что-то произошло? – продолжал допытываться Джованни.

Аллегра сжала руку в кулак, чтобы ненароком не дотронуться до живота. Последнее время этот невольный жест вырывался у нее довольно часто, с тех пор как она закончила изучать книгу о развитии плода в утробе матери. Ее ребенок сейчас не больше горошины, но осознание факта, что внутри нее зародилась и развивается новая жизнь, давалось ей с большим трудом с того самого момента, как шесть недель назад она поняла, что забеременела от Рахима Аль-Хади.

– Аллегра? – голос деда прервал ее мысли. Ей так хотелось поделиться своим секретом. Но как она может взять на себя такую ответственность как рождение ребенка, если считает себя недостойной материнства?

– У меня сейчас очень много работы, вот и все. Мы готовимся к конференции по правам женщин в Женеве. Ты знаешь, как тяжело мне дается составление речи для выступления, – пыталась обмануть деда Аллегра, но заметила недоверие в его пытливом взгляде.

– Бьянка тебе помогает, да?

Аллегра облегченно кивнула, радуясь, что дед сменил тему.

– Она занимается пиаром, но речь – моя прерогатива, – продолжила Аллегра, стараясь не думать о приступах тошноты, мучающих ее по утрам и мешающих сосредоточиться. Кроме того, ей не давала покоя мысль о том, как и когда сообщить новость Рахиму. Какова будет его реакция? Все это отвлекало ее от подготовки основного доклада для конференции.

За неделю до конференции она сдалась и обратилась за помощью к сестре. Бьянка с жаром откликнулась на просьбу. Ей хотелось, чтобы фонд Ди Сионе стал клиентом ее небольшого, но успешно развивающегося рекламного агентства.

Аллегре оставалось составить доклад и продумать будущее зародившейся в ней жизни.

Она побледнела, почувствовав приступ тошноты. Судорожно сглотнув, она посмотрела на деда.

– Все будет в порядке, я уверена.

Он кивнул, но взгляд оставался серьезным.

– Конечно. Ты всегда успешна, за что бы ни взялась. Справишься и с этим. Я в тебя верю.

Аллегре так хотелось верить словам деда. Но он не все знал. Она привезла ему шкатулку только потому, что ей пришлось ее выкрасть. В глазах Рахима она навсегда останется обыкновенной воровкой.

К моменту отъезда в Женеву обнадеживающие слова деда утратили эффект, и она снова мучилась сомнениями, что обрекает будущего ребенка на неуверенную и небезопасную жизнь.

Как она сумеет окружить ребенка любовью и заботой, когда ее детство было омрачено бесконечными ссорами родителей из-за пьянства отца и его пристрастия к наркотикам. Похоже, что ее братья-близнецы пошли по стопам отца. Она не смогла поддержать семью, так как же ей справиться с ребенком?

Однако альтернатива была просто немыслима.

Аллегра положила руку на все еще плоский живот, и впервые ее сердце встрепенулось не от страха, а от радости. Она старалась сохранить это чувство, несмотря на утренний приступ тошноты, пока добиралась до отеля. Аллегра провела несколько часов, редактируя и наводя окончательный лоск на текст своего выступления.

Было уже почти десять вечера, когда она выключила компьютер и хотела позвонить дедушке, когда получила эсэмэску. Прочитав текст, она застонала и вылезла из кровати.

Открыв дверь сестре, Аллегра слегка позавидовала цветущему виду Бьянки. Та была свежа, как маргаритка. В однотонном деловом костюме и стильных туфлях на платформе, она была готова участвовать в конференции хоть сейчас.

– Bay, ты выглядишь так, будто тебя грузовик переехал, – выпалила Бьянка.

– Спасибо, сестренка. – Аллегра закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив на груди руки.

Бьянка ухмыльнулась. Она излучала такое жизнелюбие и уверенность, что мгновенно могла расположить к себе незнакомых людей. Этим объяснялся ее успех в проведении пиар-кампаний.

– Давай закажем еду в номер. Я просто умираю с голоду.

– А мне нужно поспать. Ты можешь поесть и у себя в номере.

Бьянка была ближе всех к Аллегре, потому что их вкусы и взгляды во многом совпадали. Сейчас Аллегра плохо переносила ранее любимую еду. Она не могла рисковать, предприняв вторую попытку впихнуть в себя сэндвич с мясом индейки, от которого ее уже стошнило. Иначе Бьянка обо всем догадается.

– Могу, – согласилась Бьянка, – но мне хотелось бы обсудить с тобой пару вопросов. Завтра в суматохе открытия будет не до этого. Вот я и хотела убить двух зайцев сразу.

Аллегра скептически посмотрела на сестру.

Бьянка, поколебавшись секунду-другую, сдалась.

– Хорошо. Конференция подождет.

– Ну и? – подсказала Аллегра.

– Я говорила с дедушкой полчаса назад. Он беспокоится о тебе. У тебя все в порядке? Я серьезно. Ты неважно выглядишь, да к тому же и похудела.

Аллегра отмахнулась от настойчивых вопросов сестры и прошла в гостиную. Бьянка последовала за ней.

Я в порядке. Просто съела что-то, что не понравилось моему желудку. – Это было правдой. Сэндвич с холодной индейкой вышел обратно буквально через пять минут.

– Это объясняет твой неважный вид сейчас, но почему ты так похудела?

Подойдя к холодильнику, Аллегра достала бутылку минеральной воды.

– Не устраивай мне допрос. О чем еще ты хотела со мной поговорить?

Бьянка надула губы, а потом выпалила:

– На прошлой неделе дедушка вызвал меня к себе. Аллегра напряглась, подумав, что Бьянка продолжит тему похудения.

И…

– Он попросил меня кое-что найти для него.

Аллегра испытала облегчение и удивление одновременно.

– Найти что?

– Браслет. Он продал его давным-давно, а теперь хочет вернуть. Он и Матео просил о такой же услуге, да?

Аллегра кивнула.

– Ожерелье. Дедушка и меня посылал с поручением.

Глаза Бьянки расширились от изумления.

– Правда? И ты нашла?

– Да. Это шкатулка работы Фаберже.

– Ты думаешь, что все предметы как-то связаны между собой? – взволнованно спросила Бьянка.

– Не знаю. Дедушка уклонился от подробностей.

– И мне ничего толком не рассказал. – Бьянка нахмурилась. – Аллегра, это ведь очень дорогие украшения. А разве дедушка не говорил, что высадился на острове Эллис в Нью-Йорке не имея даже запасной рубахи? – Бьянка задумчиво посмотрела на сестру. – А что, если они принадлежали любимой, с которой ему пришлось расстаться?

Под влиянием сестры Аллегра на секунду тоже окунулась в мир «а что, если?». А что, если бы она познала любовь, чтобы быть уверенной в том, что сумеет гарантировать эмоциональную безопасность ребенку? А что, если их отношения с Рахимом получили бы иное развитие и она не сожгла бы все мосты?

Резко оборвав эти бесполезные размышления, Аллегра открыла бутылку и налила в стакан воды.

– Насколько мне известно, бабушка была единственной женщиной, которую любил дедушка. Если за драгоценностями кроется какая-то история, думаю, он расскажет нам в свое время.

Бьянка скорчила рожицу.

– Ты напрочь лишена романтики, сестренка. – С этими словами Бьянка покинула номер, условившись встретиться в зале заседаний за час до открытия конференции.

Аллегра легла в постель и положила руку на живот. На этот раз она почувствовала радость и умиротворение. Она с самого начала физически оберегала зародившуюся в ней жизнь. Но ей предстояло тяжелое эмоциональное объяснение с Рахимом. Как никак их будущий ребенок является наследником трона королевства. Королевства, нынешний правитель которого борется за благополучие своих подданных.

По возвращении домой Аллегра более тщательно изучила ситуацию в Дар-Амане. Слова Рахима подтвердились: после смерти жены тогдашний шейх, отец Рахима, перестал управлять страной, которая за четверть века превратилась из процветающей державы в нищую страну. Но за последние полгода произошли разительные перемены к лучшему. Рахим финансировал экономические проекты из своих личных сбережений, а не набивал свои карманы за счет народа, в чем его обвиняла Аллегра.

Неудивительно, что он был так зол на нее.

Устроившись в кровати поудобнее, Аллегра прикрыла глаза. Она должна за многое извиниться перед Рахимом. Аллегра обдумала дальнейший план действий. Доктор сказал, что ее беременность будет оставаться незаметной еще пару месяцев. У нее остается не так много времени, пока ее интересное положение не станет для всех очевидным. Ее ребенок заслуживает того, чтобы знать обоих родителей.

На следующее утро Аллегра проснулась в хорошем настроении и самочувствии. Она даже позавтракала. Бьянка постучала в дверь в десять утра.

Они вместе отправились в зал заседаний. Аллегра была основным докладчиком, и ее место находилось в центре огромного амфитеатра, который вскоре заполнится такими же, как она, ярыми сторонниками борьбы за права женщин в мире.

Впервые за долгое время Аллегра почувствовала гордость за все то, что удалось сделать фонду под ее руководством. В ушах прозвучали ободряющие слова деда. Аллегра невольно улыбнулась.

– Сегодня ты хоть на человека похожа, – поддела ее Бьянка.

Аллегра рассмеялась.

– По сравнению с…

– Барби из «Смертельной прогулки».

Аллегра закатила глаза.

– Да уж, что-что, а на куклу я никогда не была похожа.

Бьянка улыбнулась.

– Правда. Ты была для нас скорее сказочной крестной.

«Мы не вымышленные персонажи, Аллегра. Я предпочитаю жить в реальности, какой бы неприятной она ни была…» – пронеслось в голове у Аллегры.

Непреклонные слова Рахима всплыли в памяти. Сочтет ли он неприемлемым неожиданное отцовство? Аллегра похолодела от страха. Разве ребенок заслуживает быть отверженным собственным отцом? И она готовит ему подобную судьбу?

– Эй, что такого я сказала? – обеспокоенно спросила Бьянка.

Аллегра покачала головой.

– Все в порядке, – натянуто улыбнувшись, ответила она. – Скажи, что мне нужно делать.

Быстро взглянув на лицо сестры, Бьянка ответила:

– На тебя будут нацелены три камеры. Мы ведем репортаж в прямом эфире, но с задержкой сигнала на пять секунд. Это на непредвиденный случай. Надеюсь, ты не подведешь, иначе я шкуру с тебя спущу. Затем репортаж с конференции будет роздан местным каналам и социальным сетям. Не буду утомлять тебя деталями, но я попросила твою помощницу выделить час для коротких встреч с прессой и интервью. Пожалуй, все. А сейчас пойди подкрась губы и подрумянь щеки, пока все собираются.

Аллегра вышла из зала, огорченная беспокойными нотками в голосе сестры. Ей нужно держаться. Моля Бога дать ей силы, Аллегра присела на крышку сиденья в кабинке туалета и сделала несколько глубоких вдохов.

Услышав стук в дверь кабинки, она вскочила на ноги.

– Да?

– Аллегра, ты в порядке? – спросила Зара. – Бьянка послала меня за тобой. Конференция вот-вот начнется.

Вздрогнув, она посмотрела на часы и поняла, что сидит здесь уже полчаса.

– Спасибо. Я сейчас.

Выскочив из кабинки, Аллегра вымыла руки и наложила свежую помаду. Румянец накладывать не стала, щеки и без того лихорадочно горели.

Поднявшись на сцену, она улыбкой поприветствовала содокладчиков и заняла свое место. Зал был заполнен целиком.

Аллегра отнесла пробежавший по спине холодок за счет того, что была в центре внимания собравшихся. Но пока выступал председательствующий с приветствием участникам конференции и гостям, чувство, что за ней наблюдают, усилилось.

Объявили ее выступление. Аллегра поднялась с места, подошла к трибуне. Поправив микрофон, посмотрела в зал и увидела устремленный на нее ледяной, обвиняющий взгляд Рахима Аль-Хади.

Глава 9

Рахим пристально смотрел на нее из первого ряда.

Нужно отдать ей должное, Аллегра умела держать себя в руках. Она отличный профессионал. Тем не менее он с удовлетворением почувствовал, как она напряглась, когда их взгляды встретились. Для всех присутствующих она просто пережидала аплодисменты, которыми ее встретили участники конференции. Но Рахим видел, как потемнели ее синие глаза и из полуоткрытых губ вырвался едва заметный вздох, прежде чем она полностью овладела собой. Брось она на него холодный и бездушный взгляд, он вряд ли бы удержался на месте. Он испытывал к ней странные чувства: с одной стороны, его бесило двуличие Аллегры, с другой стороны, он не переставая думал о ней. И это его безумно раздражало. Рахим наслаждался сексом с бесчисленным количеством женщин, о которых забывал на следующий день. И никогда для него не было проблемой отсутствие определенной женщины в его постели. Однако Аллегра стала такой проблемой. Мало того что она украла его собственность, ее колкие замечания относительно положения дел в его стране глубоко оскорбили его. Рахим пытался убедить себя в том, что это единственная причина его приезда в Женеву. Она запятнала его честь. Он жаждал извинений, полагая, что его плотское влечение к ней отомрет само собой, как только его честное имя будет восстановлено.

Он сосредоточился на ее ярком выступлении в защиту прав женщин. Звук ее голоса с легкой хрипотцой и мелодичными интонациями пробил брешь в стене холодной ярости в его груди. Как и вся аудитория, он был зачарован ее речью, невольно вспоминая их ночь в Дар-Амане.

Тогда прежде, чем провалиться в глубокий сон, он решил, что утром попросит ее задержаться у него в гостях, посулив ей за это шкатулку.

Но, к его глубокому разочарованию, она сбежала. Это стало для него серьезным предупреждением. Рахим не хотел повторять ошибок отца. Он не позволит быть одержимым женщиной. К сожалению, с глаз долой не значило для него из сердца вон.

Тем не менее он постарается забыть Аллегру Ди Сионе. Но сначала расскажет ей, каких успехов добился в Дар-Амане за последние два месяца. Для него было делом чести доказать ей, что он не прохлаждается в роскоши дворцовых покоев, а упорно работает над восстановлением страны.

Аллегра закончила выступление под бурные и продолжительные аплодисменты. Рахим с нетерпением дожидался, пока председательствующий закроет заседание и пока Аллегра закончит позировать фотографам вместе с несколькими первыми леди. Он прорвался к ней сквозь толпу репортеров. Оказавшись рядом, он понял, что не преувеличивал возникшего между ними сильного притяжения.

– Аллегра, – прохрипел он.

– В-ваше высочество. Я не знала, что вы здесь, иначе обязательно нашла бы время и попросила бы о встрече… – Ее формальное обращение сквозь стиснутые зубы вызвало в нем острое желание схватить ее в охапку и запечатлеть на ее губах безжалостный поцелуй в отместку за такой сухой прием.

– Так найдите время сейчас. – Его тон не походил на вежливую просьбу. – Я настаиваю.

Она заметила за его плечом двух рослых охранников. Аллегра заволновалась.

Я не могу так просто… уйти, – парировала она.

Рахим изогнул бровь в насмешке.

– Неужели? Мы оба прекрасно знаем, что еще как можете.

Аллегра сильно побледнела и приблизилась к нему на шаг.

– Здесь неподходящее место для объяснений, Рахим. Пожалуйста, – прошептала она.

Он почувствовал тонкий запах ее духов и едва сдержался, чтобы не заключить ее в объятия.

– Тогда пойдем со мной. Нам нужно поговорить, Аллегра. Выбор за тобой, на публике или приватно. Ты умная женщина и сделаешь правильный выбор.

Аллегра судорожно сглотнула и сделала шаг назад, ища глазами помощницу. Молодая женщина уже спешила ей навстречу.

– Зара, отмени, пожалуйста, мою встречу за ланчем и извинись перед леди Сарафина.

Помощница не могла скрыть изумления:

– Я… Да, конечно. Встречи с прессой тоже отменить?

Аллегра взглянула на Рахима. В ее глазах металась тысяча вопросов. Он едва сдерживал яростный рык, готовый вырваться наружу. Рахим никогда раньше не испытывал собственнических чувств в отношении женщин. Но сейчас мысль о том, чтобы делить Аллегру с другими, была ему глубоко неприятна. Пещерный человек ни дать ни взять. Он стиснул зубы.

Поймав его взгляд, Аллегра быстро кивнула Заре.

– Перенеси прессу на завтра, пожалуйста.

Рахим даже не заметил, как ушла помощница. Он вообще не видел никого вокруг, кроме Аллегры. Она направилась к выходу из зала, и Рахим последовал за ней.

Одетая в строгое, но элегантное темно-синее платье, она шла рядом с ним грациозной походкой, улыбаясь и приветствуя на ходу знакомых.

Он неожиданно подумал, как бы отнеслась к Аллегре его мать. Приняла бы она Аллегру? Или стала бы волноваться за сына, у которого эта женщина вызывает страсть, граничащую с одержимостью?

Прервав череду бесполезных размышлений, он пересек шикарный вестибюль пятизвездного отеля и вызвал частный лифт.

– Хм… куда мы направляемся? – спросила Аллегра осторожно.

– Ко мне в пентхаус. Это единственное место, где мы можем поговорить наедине.

– Здесь есть несколько офисов, предназначенных специально для встреч и переговоров участников конференции. Я думаю, можно найти свободный.

Он посмотрел на нее. В это время открылись двери вызванного лифта.

– С каких это пор, Аллегра, ты опасаешься оставаться со мной наедине? Боишься за свою репутацию? – издевательски спросил он.

Она покачала головой.

– Я подумала, что это более целесообразно. Ты, кажется, торопишься.

– О, да, мне не терпится узнать, на что ты рассчитывала, украв шкатулку. Неужели думала, что я закрою на это глаза?

Они вошли в кабину лифта. Рахим подал знак охранникам остаться.

Как только двери лифта закрылись, он приподнял пальцем ее подбородок и сказал:

– Посмотри на меня, Аллегра.

Бездонные васильковые глаза уставились прямо на него.

– Я задал вопрос. Отвечай же.

– Я пыталась заплатить за то, что взяла. Я послала пять чеков, ты порвал их и вернул обратно.

Рахим грустно улыбнулся.

– Ты не только оскорбила меня, украв шкатулку, но к тому же решила, что знаешь истинную цену украденного?

Аллегра покачала головой.

– Я не с неба взяла эту сумму. Я оценила шкатулку у экспертов, приняв меры предосторожности, конечно, – добавила она, покраснев.

– О, как это предусмотрительно с твоей стороны.

На ее лице промелькнула боль, а затем опасение, которое начинало его раздражать.

– Я знаю, что моему поступку нет оправдания.

– Совершенно никакого, – согласился он. Он провел пальцем по ее подбородку, наслаждаясь шелковистой гладкостью ее кожи.

– Я дала обещание дедушке, Рахим, и не могла его нарушить.

Рахим напрягся.

– И неужели великий Джованни Ди Сионе посмотрел на факт кражи сквозь пальцы?

Аллегра ахнула.

– Он ничего об этом не знает. И надеюсь, никогда не узнает.

– Значит, ты не только совершила преступление против меня, но также рискнула опозорить свою семью?

Ее красивое лицо исказилось от боли.

– Я очень сожалею, что все так случилось, Рахим. Честное слово. Мой визит пошел неудачно с самого начала. У меня практически не было выбора, кроме…

– Кроме как соблазнить меня роскошным телом и потом втихаря украсть шкатулку? – резко спросил он.

Аллегра стала бледнее смерти. Только сейчас Рахим посмотрел на нее более внимательно.

– Что ты с собой сделала? Ты так похудела. – Он отметил ее бледность, впалые щеки и синяки под глазами. – Ты больна? – строго спросил он.

Двери лифта отворились, и они вошли в пентхаус. Она прошла в просторную гостиную.

– Нет, не совсем так.

По спине Рахима пробежал холодок. Ему вспомнился тот день, когда его беременную мать срочно повезли в больницу.

– Что это за ответ? Ты или больна, или здорова, третьего не дано. Что случилось? – гневно спросил он.

Она выбросила руки вперед.

– Пожалуйста. Умерь свой пыл.

Он увидел, что Аллегра едва держится на ногах. Подойдя к ней, Рахим положил ей руки на плечи.

– Скажи мне, что происходит, Аллегра. Скажи прямо сейчас.

В глазах Аллегры плескалась такая мука, что она едва сдерживала слезы.

Я не могу… Я не могу сесть в тюрьму, – заикаясь выдавила она.

Рахим нахмурился.

Я не припомню, что угрожал тебе тюрьмой.

Она положила руки ему на грудь и взмолилась:

– Я украла у тебя шкатулку. Как только я перестала посылать чеки, ты появился собственной персоной. Это не простое совпадение. Ты хочешь возмездия за мой проступок…

– Может, да, а может, нет. – Рахим отказывался признаться себе в том, что ждал ее чеков, потому что она сопровождала их записками с раскаянием за совершенное. И он был разочарован, когда письма перестали приходить, будто между ними оборвалась какая-то невидимая связь.

– Зачем ты здесь, Рахим? – спросила она окрепшим голосом.

– Затем, что ты должна ответить за свой поступок. «И затем, что я страстно хочу тебя», – подсказал внутренний голос.

Его руки бессильно упали, словно налитые свинцом, а невысказанные слова ядом разлились внутри. Он вскочил в свой частный самолет и примчался на встречу с ней за тысячи километров. Он уподобился отцу, который разрушил страну из-за страстной любви к жене. Рахим отошел к окну.

Нет, он не отец. Халид Аль-Хади позволил, чтобы так называемая любовь отравила его до такой степени, что он не мог нормально жить, когда источник любви погиб в родовых муках. Ни королевство, ни сын-первенец не смогли вытащить его из пучины отчаяния. Отец превратился в ходячего призрака, которого можно было заживо похоронить рядом с женой и не рожденным сыном.

Рахиму потребовались долгие годы, чтобы понять, что в сердце отца просто не осталось места для сына. Скорбь по умершей жене поработила его целиком.

Нет, он не такой, как его отец. Он никогда так страстно не хотел женщину, чтобы отказаться ради нее от всего на свете.

– Рахим?

Оторвавшись от размышлений, он повернулся к Аллегре.

– Я приехал разобраться с тобой. Думаешь, тебе сойдет с рук твой безобразный поступок? Ты ошибаешься.

Аллегра посерела.

– Нет, пожалуйста… – Она покачнулась. Выругавшись, Рахим подскочил к ней, едва успев подхватить ее, чтобы она не упала. Он поднял ее на руки и перенес на диван. Ему пришло в голову, что она так и не ответила на его вопрос о болезни.

Застонав, Аллегра попыталась приподняться. Но Рахим остановил ее.

– Лежи, – приказал он. – Я принесу тебе воды, и ты расскажешь мне, что с тобой происходит. Тебе бы в постели лежать, а не разъезжать по международным конференциям.

Аллегра хотела было возразить, но сочла за лучшее промолчать и только кивнула в знак согласия.

Он поднялся с дивана, подошел к бару и налил стакан воды. Она села и маленькими глотками пила воду, беспокойно следя за ним глазами, пока он не уселся на кофейный столик напротив нее.

– Ну теперь скажи мне, что с тобой.

Пока он нес ее к дивану, ее волосы рассыпались из пучка и сейчас обрамляли ее лицо шоколадными локонами. Рахим, сжав зубы, боролся с непреодолимым желанием обнять и успокоить ее. Он пытался внушить себе, что он прав, а она нет. Пока боролся со своими эмоциями, он не расслышал ее шепота.

– Что ты сказала? – переспросил он.

– Я сказала, что не больна, но не могу оказаться в тюрьме, потому что беременна, – с отчаянием сказала она. – Я ношу твоего ребенка, Рахим.