Оглавление

Книга содержит элементы сатиры, иронии, социальной критики, а также темы, затрагивающие человеческие слабости, конфликты, одиночество, абсурдность бытия и другие аспекты, которые могут быть восприняты как провокационные, тревожные или неоднозначные. Рекомендуется для читателей (слушателей), достигших возраста 18 лет, а в отдельных случаях в зависимости от зрелости и устойчивости нервной системы.

Автор не гарантирует отсутствие психологического воздействия.

Важно знать!

— Автор не претендует на достоверность описываемых событий, персонажей, диалогов или реалий.

— Любые совпадения имен, фамилий, должностей, географических названий, организаций, исторических фактов, культурных явлений или бытовых деталей с реально существующими лицами, структурами, местами или событиями носят исключительно случайный или художественный характер и не подразумевают прямой отсылки, клеветы, оскорбления или намеренного искажения действительности.

— Все персонажи, сюжеты, диалоги и обстоятельства, описанные в книге, являются исключительно вымышленными. Любые попытки интерпретировать их как отражение реальных людей, групп, институтов или общественных явлений должны рассматриваться как проявление читательской интерпретации, а не как подтверждение фактической связи. Автор оставляет за собой право на художественную условность, преувеличение, иронию, гротеск и стилизацию, включая использование приемов сатиры, иносказания и аллюзий.

— Данное произведение имеет возрастное ограничение 18+. Несовершеннолетним лицам запрещено к ознакомлению.

Возрастные ограничения и этические нормы

Книга содержит элементы сатирического и драматического характера, включая темы, затрагивающие человеческие слабости, социальные конфликты, одиночество, абсурдность бытия, а также эпизоды насилия и жестокости, ненормативную лексику и сцены, касающиеся психического здоровья и суицидальных настроений, ситуации, связанные с употреблением, распространением или производством наркотических средств, алкоголя и сигарет.

— Использование ненормативной лексики в текстах является художественным приемом, отражающим реалии речи персонажей, их социальный статус, эмоциональное состояние или сатирический и драматический контекст. Оно не выражает позицию автора и не призвано оскорбить читателя (слушателя). Тем не менее, автор предупреждает, что такие выражения могут быть восприняты как оскорбительные, грубые или неуместные в зависимости от культурного, возрастного или этического контекста.

— Все события, персонажи и ситуации, связанные с употреблением, распространением или производством наркотических средств, описаны исключительно в рамках литературного сюжета и не преследуют цели пропаганды или оправдания подобных действий. Автор категорически осуждает любое употребление наркотических веществ и напоминает, что это представляет серьезную угрозу для физического и психического здоровья человека. Употребление наркотиков может привести к необратимым последствиям, включая разрушение организма, психические расстройства, формирование зависимости, деградацию личности, сокращение продолжительности жизни. Важно помнить, что незаконный оборот наркотических средств является уголовно наказуемым деянием согласно действующему законодательству. За приобретение, хранение, перевозку, изготовление, переработку, сбыт или пересылку наркотических веществ предусмотрена строгая уголовная ответственность, вплоть до лишения свободы на длительный срок. При обнаружении признаков зависимости необходимо незамедлительно обратиться за профессиональной помощью к специалистам. Существует множество государственных и частных организаций, готовых оказать квалифицированную помощь в борьбе с наркотической зависимостью. Данное предупреждение не отменяет художественного характера произведения и служит исключительно для информирования читателей (слушателей) о реальной опасности употребления наркотических веществ.

— Все ситуации, связанные с суицидальными мыслями, попытками или действиями персонажей, описаны исключительно в рамках литературного сюжета и не преследуют цели пропаганды или романтизации подобных действий. Автор категорически осуждает любые формы суицидального поведения и призывает читателей (слушателей) к бережному отношению к собственной жизни. Включение подобных сцен обусловлено исключительно художественными задачами и необходимостью достоверного отображения определенных психологических состояний персонажей. Цель автора — не романтизация, а демонстрация трагических последствий отчаяния и важности поиска альтернативных путей решения жизненных проблем. Важно помнить, что мысли о самоубийстве — это серьезный сигнал, требующий немедленного обращения за профессиональной психологической помощью. Существует множество организаций и специалистов, готовых оказать поддержку людям, находящимся в кризисном состоянии. При возникновении кризисной ситуации необходимо обратиться за помощью к близким людям, позвонить на телефон доверия, посетить психолога или психотерапевта, воспользоваться услугами специализированных центров поддержки. Пропаганда суицидального поведения является противоправным действием и преследуется по закону. Распространение информации, побуждающей к самоубийству, влечет за собой административную и уголовную ответственность. Данное предупреждение не отменяет художественного характера произведения и служит исключительно для информирования читателей (слушателей) о реальной опасности романтизации суицидального поведения. Автор призывает читателей (слушателей) при обнаружении признаков кризисного состояния у себя или близких незамедлительно обратиться за профессиональной помощью и помнить, что любая проблема имеет решение, а жизнь бесценна.

— Все сцены употребления алкоголя и табачных изделий описаны исключительно в рамках литературного сюжета и не преследуют цели пропаганды или поощрения подобных действий. Включение сцен употребления алкоголя и табака обусловлено исключительно художественными задачами и необходимостью достоверного отображения определенных социальных реалий. Цель автора — не романтизация, а демонстрация последствий злоупотребления и важности ведения здорового образа жизни. Важно помнить, что употребление алкоголя и курение представляют серьезную угрозу для здоровья человека. Эти привычки могут привести к развитию хронических заболеваний, повреждению внутренних органов, формированию зависимости, сокращению продолжительности жизни, ухудшению качества жизни. Продажа алкоголя и табачных изделий несовершеннолетним запрещена законом. Курение и употребление алкоголя в общественных местах преследуются по закону. При обнаружении признаков зависимости необходимо незамедлительно обратиться за профессиональной помощью к специалистам. Существует множество организаций, готовых оказать квалифицированную помощь в борьбе с вредными привычками. Данное предупреждение не отменяет художественного характера произведения и служит исключительно для информирования читателей (слушателей) о реальной опасности употребления алкоголя и табака. Автор призывает читателей (слушателей) критически относиться к описанным событиям и не воспринимать художественное произведение как оправдание или призыв к употреблению алкоголя и табачных изделий. Помните: здоровый образ жизни — это выбор сильных и ответственных людей, заботящихся о своем будущем и будущем своих близких.

• Сцены насилия и жестокости описаны исключительно в рамках литературного сюжета и не преследуют цели пропаганды или оправдания подобных действий. Автор категорически осуждает любые формы насилия и жестокости. Включение подобных сцен обусловлено исключительно художественными задачами и необходимостью достоверного отображения определенных социальных явлений. Цель автора — не романтизация, а демонстрация трагических последствий насилия и важности гуманистических ценностей. Важно помнить, что насилие в любой форме является преступлением против человечности и преследуется по закону. При столкновении с ситуациями насилия необходимо немедленно обратиться в правоохранительные органы, сообщить о происходящем близким людям, обратиться за психологической помощью, воспользоваться услугами специализированных центров поддержки. Любые формы физического и психологического насилия являются уголовно наказуемыми деяниями. За совершение насильственных действий предусмотрена строгая ответственность в соответствии с действующим законодательством. При обнаружении признаков агрессивного поведения у себя или близких необходимо незамедлительно обратиться за профессиональной помощью к специалистам. Существует множество организаций, готовых оказать квалифицированную психологическую поддержку. Данное предупреждение не отменяет художественного характера произведения и служит исключительно для информирования читателей (слушателей) о реальной опасности романтизации насилия. Автор призывает читателей (слушателей) при столкновении с описанными в произведении ситуациями проявлять максимальную бдительность и помнить, что насилие никогда не является решением проблем, а только усугубляет их. Помните: гуманное отношение к окружающим и мирное разрешение конфликтов — это основа цивилизованного общества и залог безопасной жизни каждого человека.

Рекомендации по восприятию

Данная книга не рекомендуется к прочтению (прослушиванию):

— лицам, не достигшим 18 лет;

— читателям (слушателям), склонным к внушаемости, эмоциональной лабильности или имеющим в анамнезе психические расстройства;

— тем, кто находится в состоянии острого стресса, депрессии или кризиса.

Чтение (прослушивание) осуществляется исключительно на личный риск читателя (слушателя).

Авторское заявление

Автор, чтец, издатель, редактор, корректор, верстальщик, типография, курьер, почтальон, владелец сервера, разработчик программного обеспечения, изобретатели гаджетов, электричества и всего живого на этой планете, а также любые третьи лица, прямо или косвенно причастные к созданию, распространению или потреблению данного издания, снимают с себя любую ответственность за:

— эмоциональное, психическое или философское состояние читателя (слушателя) до, во время и после ознакомления с материалами;

— возможные приступы смеха, грусти, раздражения, ностальгии, апатии, вдохновения или экзистенциального кризиса;

— последствия цитирования текста в спорах, переписке, научных работах, публичных выступлениях или на семейных праздниках;

— любые действия, предпринятые читателем (слушателем) под влиянием прочитанного (прослушанного), включая, но не ограничиваясь: смену мировоззрения, разрыв отношений, написание собственного романа, уход в горы, попытку устроиться на работу или подражание поведению главного героя;

— технические сбои, возникшие при чтении (прослушивании) в электронном (аудио) формате (включая, но не ограничиваясь: разряд батареи, сбой Wi-Fi, зависание приложения, слезы на экране, сломанные наушники);

— возможное недопонимание, вызванное иронией, сарказмом, абсурдом или чрезмерной драматизацией.

Защита прав третьих лиц

Все упоминания торговых марок, брендов, названий организаций, СМИ, государственных структур, культурных институтов, музыкальных произведений, фильмов, книг, интернет-ресурсов и иных объектов интеллектуальной собственности носят исключительно иллюстративный характер. Использование таких наименований не свидетельствует о поддержке, одобрении, причастности или сотрудничестве с указанными организациями или правообладателями. Все упомянутые бренды и названия являются собственностью соответствующих владельцев.

Целевое назначение

Настоящее издание предназначено исключительно для досугового, художественного и культурного потребления. Оно не является руководством к действию, научным трудом, официальным документом, медицинским советом, юридической консультацией, политической декларацией или религиозным текстом. Автор не несет ответственности за любые последствия, возникшие в результате интерпретации содержания как прямого указания к поведению, решению или мировоззрению.

Заключительное заявление

Чтение (прослушивание) данной книги означает, что вы ознакомились с настоящим дисклеймером, поняли его содержание и принимаете его в полном объеме. Вы подтверждаете, что используете материалы на свой страх и риск, без предъявления каких-либо претензий к автору, чтецу, издателю или иным участникам процесса создания и распространения.

Пролог — 5 июля 2015 года

Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Школа №27.

«Пиво — жидкий хлеб! — размышлял усатый охранник, раскачиваясь на стуле перед мониторами, что показывали всю территорию вокруг школы, — Хорошо, когда лето! Школота на каникулах, начальство в отпусках, только ходи сюда, да штаны протирай, а за это еще и деньги платят. Красота! Сказка! А говорили, что нет жизни на пенсии. Вот она! — Он открыл пачку чипсов „Lay’s“ со вкусом малосольных огурцов и засунул туда свой нос, затем положил пачку на стол, — Чего только не придумают! Чудеса, да и только! — Баночка пива торжественно пшикнула и начался праздник души, — Еще бы зрелища к хлебу и было бы шикарно! А этот чертов телевизор сгорел, а сегодня финал чемпионата Америки. Чили и Аргентина. Артуро Видаль, Клаудио Браво, Варгас… Берегись, Лионель Месси! Может, завтра в повторе покажут? Нет, это уже не интересно, да и сейчас, чем заняться? Спать снова лечь? А если опять эти торчки залезут на территорию? Ходют тут и ходют, будто у них через день ретроградный Меркурий, бутылок своих накидают, чинариков. Хлебосольное мракобесие! Мне опять потом втык вставят… Поспал в прошлый раз! Убирать за этими иродами заставили! А так на кнопочку нажал, и все — сиди жди, когда ГБР приедет… Я — пенсионер, мне зачем эта непрекращающаяся головная боль? Каждый должен заниматься своими делами! — В одном из мониторов образовалась какая-то жизнь, — Да вы издеваетесь? Так-так-так, чего это у нас тут? Где мой блокнот? Так и запишем: „Нарушитель общественного правопорядка. Мужчина, ориентировочно двадцать пять лет. Плюс-минус. Спортивного телосложения. Предположительно хулиган!“ — Только охранник захотел нажать на кнопку вызова вневедомственной охраны, как следом один за другим через забор перелетели три здоровенных быка в кожаных куртках и лысыми головами, — Опасную игру ты затеял, братишка. Так и запишем: „И три криминальных элемента, ростом под два метра, весом больше центнера, может, полтора…“ — Страж школы переключился на другой монитор, в котором отчетливо виднелось, как добрые молодцы поймали бегуна прямо на сцене уличного амфитеатра и принялись жестоко избивать, — М-да-а-а-а! Такого зрелища эта сцена еще не видывала! Прям по Уильяму нашему Шекспиру. Бедный, Йорик! Я знал его, Горацио… Черт, откуда это в моей голове? — Он отпил пивка, закинулся чипсами, — Главное, чтоб лавки не сломали! Надо вызывать ГБР! А хотя… Вон они его куда-то поволокли! Ну и пусть тащат! Чего мужикам туда-сюда таскаться? У них-то поди телевизор есть. Они, чай, футбол смотрят… Чили и Аргентина. А я их отвлеку от такого зрелища. Ладно, если бы тут кого-то убили, а то никого ж не убили. А что там за забором будет, разве это мои проблемы? Не мои! Зарплату мне платят только за то, что внутри забора, а что снаружи… Это уже к участковому! Вот он пусть с ними и разбирается! — Охранник допил бутылку пива и открыл новую, — Ушли. Ну и славненько».

Глава 1 — 2 июля 2015 года

День. Белосветск. Район «Восьмуха». Автосервис Болова.

На кожаном кресле в славянской рубахе с орнаментом, опоясанный кушаком, развалился Болт, он же Аркадий Матвеевич Болов, криминальный авторитет в девяностые, а ныне уважаемый бизнесмен, что подмял под себя весь славный град Белосветск, ибо обладал редчайшей тягой к власти, вызванной чувством собственной исключительности… Резкий. Дерзкий. Стальной. Он наблюдал за спектаклем, в котором сам был и режиссером, и драматургом, и главным героем. На подхвате его верные быки, трое из ларца, одинаковых с лица: Матюша, Кирюша и Олежа. Злые, как Церберы… И верные, как Шарики, коих с помойки забрали в теплую конуру, да еще и кормили от пуза. Болт давным-давно заметил их еще шпаной из детского дома, что промышляла банальным гоп-стопом на районе, а затем направил в нужное русло… В нужное ему русло. Главным антагонистом в сцене выступал некий тощий хлопец по прозвищу Вострик, начавший спектакль связанным по рукам и ногам, да подвешенным над здоровенной пожарной бочкой… На цепи кран-балки, которая то и дело поднималась и опускалась по приказу режиссера, дабы потренировать навык актера в задержке воздуха. Жестокость и агрессия действа приправлялась колоритом красного неона, освещающего автосервис.

Шанс на участие в смертельном номере Вострик получил, когда решил по-быстрому поправить финансовое состояние. Легкость бытия, совершенно не заставляла думать о будущем. Он просто плыл по течению, периодически пробиваясь то к одному, то к другому берегу, а неправильные толкования жизни вкупе с презрением к разлагающемуся миру привели его к организации небольшого алхимического предприятия, изготавливающего зелья, скрещивая различные элементы из таблицы Менделеева. Поначалу получалось довольно-таки недурно. Неотесанному люду нравилось. Неотесанный люд балдел. Предприятие набирало оборот. Вострик привлекал на работы все больше и больше деляг, отчего уровень промысла значительно падал. Работягам было не до сего, ибо сами они не лучше потребителей своей же продукции. Заурядные рабы грязных желаний, ни больше, ни меньше.

Контроль качества отсутствовал как класс, зато маркетинг работал на массы, совершенно не беспокоясь о последствиях… А последствия имелись. К стандартному набору потери памяти, торможению и снижению когнитивных способностей до одноклеточных прибавлялись проблемки посерьезнее: судороги, обмороки, остановка дыхания, смерть. Истина всегда очевидна, но не всем.

Аркадий Матвеевич, будучи представителем более возрастного поколения, и так пребывающего не в восторге от данного направления людской деградации, а тут пандемия всегородского масштаба… Пандемия, на которую плевать массам… Тогда-то он решил напомнить о существовании зверя внутри себя по кличке Болт, что когда-то наводил страх и ужас на белосветчан, да и показать зажравшимся чиновникам, кто действительно управляет городом. Вострика нашли за день. Не сказать, чтобы алхимик так уж и скрывался, он был ментально слеп и много заглядывался на звезды, потому-то бандитам не составило труда, чтоб разыскать его. Безнадежно сбитый с толку и суетливо истеричный неудачник пытался уверить похитителей в глубочайшей порядочности и затруднительном душевном состоянии, затем умолял простить, обещал уехать из города, даже сдаться законникам, но плоский монолог оставался без ответа, и он раз за разом отправлялся на водные процедуры. Общество нетерпимо к промахам. Лишь тяжелые взгляды. Звон цепей. И рокот мотора кран-балки.

— Достаточно! — Болт поднял руку, остановив представление. Матюша тут же положил пульт на стол и уронил свои телеса на ржавый железный ящик, закурил, — Какова истина твоих провалов?

— Аркадий Матвеевич! Аркадий Матвеевич! — протяжно завыл Вострик. — Я прошу вас, пощадите! Дурак! Дурак я! Денег захотелось быстрых. У меня ж отца нет! Мать на двух работах работает! Бабка еще слегла. Она шейку бедра сломала. Врачи сказали, что больше не срастется. Так и будет лежать. Сиделка нужна. А на сиделку деньги! А где их взять? Вот я и решил маменьке помочь! Я, конечно, понимаю, что это очень плохо… И я виноват! Ну, поймите же, что семья — это святое! Вы это знаете! Давайте я вам все деньги отдам! Все, что заработал! Прошу! Они в гараже на «Восьмухе». Третий ряд. Черные ворота. Там «калаш» на двери нарисован белой краской. Там холодильник старый «Орск». В морозилке. Заберите все, Аркадий Матвеевич, пожалуйста! Мне не нужны эти деньги грязные! Я найду честную работу и буду помогать семье! Правда-правда! А-а-а-а-а! Ключи же. Да, ключи. Ключи от гаража в машине. Ну, в той, из которой вы меня забрали! В бардачке!

Олежа молча вышел из автосервиса.

— Звать как? — выстрелил словом авторитет.

— Вострик, Аркадий Матвеевич! Илюхой матушка назвала.

— Ты свои эти тупые остроты брось, они не колют, они мучают. Дом без фундамента рано или поздно развалится. Развалится дом и с фундаментом, но поздно. И речь далеко не о домах. Хотел быть мужиком? Добро пожаловать в мужскую игру, Илья! А здесь за большими деньгами стоят большие преступления. По силам ноша?

— Простите, Аркадий Матвеевич! Я знаю, что постанова есть — не банчить по городу. Умом бог не наделил, считайте, калека. Хотел по-быстрому бабла нарубить. Говорю же! Не для себя, семьи ради!

— Очутившись на тонущей лодке, становится совершенно плевать, сколько капусты в лопатнике. Грядущая смерть выравнивает всех. Кирилл, у нас есть топор?

— Есть, — без эмоций ответил бандит.

— Принеси, будь добр!

Кирюша ушел в кладовку.

— Аркадий Матвеевич, зачем топор? — завыл Вострик, — Не надо топор! Я не хочу топор! Простите! Не убивайте! Я вам все отдам! Все отдам! Вообще все! У меня еще есть заначки! Давайте я работать на вас буду. Честно работать! Вы только скажите, что делать. Я на все готов!

— Знаешь ли, Илья, некоторые люди ранят себя, ведь решили, что заслуживают боль. Самобичевание — клетка, которую стоит разрушить. Мы поможем тебе освободиться от столь тяжкого груза.

— Шеф, пожарный пойдет? — выйдя из кладовки, обозначил свою находку Кирюша, — Мне кажется, он тупой. Наточить?

— И так сойдет!

— Аркадий Матвеевич, не надо! Не надо! Прошу вас!

— Коль ума нет, то на кой голова? — Болт продолжал издеваться над своим пленником, — Ох, уж эти мальчишки. Глупость — уверенность, ум — сомнения. Не знают очевидных вещей, но мы это исправим. Мы это исправим!

— Аркадий Матвеевич! Аркадий Матвеевич!

— Кирилл, давай топор сюда и заткни ему рот, достал уже воздух сотрясать!

В автосервисе стало значительно тише. Лишь хождение лезвия топора о бетонные полы рождало мучительные для жертвы звуки.

— Матвей, головы сечь или топить?

— Как скажете, шеф, так и будет! Воля ж ваша!

— Кирилл?

— Как скажете, шеф, так и будет! Воля ж ваша!

— Привычные ярлыки! Снова сам! Все сам, да сам! — гневно размышлял авторитет, а затем полез в карман, откуда вытащил монетку. — Счастливая монета! Все стрелки со мной прошла… И когда бомбеевских щемили, и заводских. Всех. Вот времена-то были! Едешь на рамс и не знаешь, вернешься живым, аль не вернешься! А сейчас что? Пресловутая избитость. Лишь отголоски ушедших дней еле доходят. Скукота! — Он положил монетку на стол, что стоял пред ним, взял сигаретку и закурил, — Молишься, Илья? — Вострик замычал, — Молишься! Я знаю! Молишь господа нашего о прощении! А заслужил ли ты его? Ребятишки мои по всему городу тебя искали! Как думаешь, им заняться нечем? А я тебе отвечу: «Есть чем!» Скольких ты людей напряг? Одни искали, другие сервис этот открывали, чтоб ты у нас погостил. Сейчас вот и я на тебя даже время трачу! Матвею с братьями работы подкинул! Кровь от бетона, знаешь ли, плохо отмывается! — Вострик вновь замычал, но Болт не обратил на сие внимания, — А надо мыть сразу, чтоб не засохла! Как ты думаешь, хочется им этим заниматься? Не хочется! Не хочется, а придется! А им, может, пивка охота попить вечерком под футбол, или с женщиной какой страсти предаться. Матвей, ты любишь проституток?

— Не люблю, шеф, какая-то это фальшивая страсть.

— Ты феминист?

— А мужик вообще может быть феминистом?

— Еще как… Я люблю феминизм. Хотят женщины равноправия, кто ж им запрещает? Хочет торговать телом, пусть торгует, в выигрыше все.

— А я все же романтик.

— Ба-а-а-а, Матвей, какая бесчувственная пошлость! Удивил старика, — авторитет расхохотался, — У тебя и достойная женщина есть?

— Есть, шеф!

— Видишь, Илья, заменил ты моему подопечному ночь страсти на ночь с водой и бетоном… А потом ж еще и лопатами придется махать! До самого утра дел масса. Как-то многовато проблем ты один создал, тебе так не кажется? — Он взял со стола монетку и закрутил ее меж пальцев, — Орел если выпадет, то встретишься ты с топором, а если решка, то с водой, договорились? — Вострик умоляюще замычал, — Ладно-ладно, раз ты уж просишь, то спасение обретешь, если мой талисман встанет на ребро. Матвей, это же честно?

— Вполне!

— Кирилл?

— Вполне!

— Вот и я думаю, что вполне себе честно, — Болт подбросил монетку в воздух, она покрутилась, затем звонко упала на бетон и покатилась, обретя финал пути, оперевшись о ножку стола, — Во дела! Повезло тебе, Илья! Домой придешь, купи лотерейный билет! Фартовый ты малый! Кирилл, вытащи ему кляп.

Бандит вернул жертве голос.

— Аркадий Матвеевич, Аркадий Матвеевич, спасибо! — затараторил Вострик, — Спасибо! Век вас не забуду! Я… Я больше никогда… Никогда с этой дрянью не свяжусь! Никогда! Возьмусь за ум, Аркадий Матвеевич! На работу устроюсь! Я же на тракториста учился, вот и пойду в сельское хозяйство! Я все понял! Спасибо господу, что услышал мои молитвы! Вам огромное спасибо за урок!

— Планы шикарные. А сиделку бабке-то нанял? — авторитет затушил сигарету в пепельнице.

— Какой бабке? Померла года три назад.

— Которая шейку бедра сломала.

— Ах, вы о той бабке. Совсем забыл, простите, Аркадий Матвеевич! У меня же две бабки. Это башка дырявая, ничего уж и не помнит сосем. Это все от химозы клятой! Но я все… Ни-ни! Конечно, нанял. Конечно, нанял. Самую лучшую сиделку в городе нанял.

— Цыц! — Болт поднял крепко сжатый кулак вверх, — Замкнутая гордыня оскверняет все на своем пути… Мятому листу уже не стать прежним. В следующей жизни исправишься, Илья… В следующей жизни! А в этой могила без имени… К сожалению!

Матюша взял пульт от кран-балки и нажал на кнопку, груз поехал вниз.

— Аркадий Матвеевич, почему? Вы же простили! Простите-простите! Умоляю! Умо… — голова Вострика погрузилась в воду.

— Мелкий какой, а наплескал сколько… Кирилл, сделай мне кофе!

— Хорошо, шеф!

Бык отправился в ближайший кабинет, а в этот момент вернулся Олежа с мятым пакетом подмышкой.

— Шеф, барыга не обманул! Вот, деньги! — он положил пакет на стол.

— Не пачкай мой стол грязными деньгами! Отдай их бухгалтеру, он знает, что делать.

— Шеф, ваш кофе! — вернулся и Кирюша.

— Шеф, он все! — обозначил финал экзекуции Матюша.

— Шеф, шеф! — вышел из себя Болт, — Сколько можно? — он отпил кофе и тут же выплюнул его, — Что за параша? Купите сюда хороший кофе! Настроение только испортили! — авторитет встал и отправился на выход, — Приберитесь тут! Я на семейный ужин, меня ждет утка по-пекински, так что звонить лишь в экстренных случаях.

***

Вечер. Белосветск. «Долина нищих». Дом Болова.

Ксюха лежала в своей комнате на кровати и пыталась разбавить бушующий поток мыслей Сереженькой Лазаревым, что пел ее любимые песни в наушниках новенького плеера. Он справлялся и раньше, но не сегодня, ибо прекрасная птица, охраняемая гарпией, вылетела из золотой клетки, чтобы устроить бунт, но залетела… Но залетела. Ее авантюрный роман вылился в две полоски на тесте о беременности.

«Что это за уравнение с массой неизвестных? Что делать, Сереженька? Что делать? — гоняла плачевные мысли девчушка. — В больницу идти? Да там каждая собака папашку моего знает! Доложат. Ты еще вернуться не успеешь, как доложат. Стоит поговорить с кем-то… Но с кем? С мамой? Она поймет? А если не поймет? Пой, Сереженька, громче пой! Ты лишь одна радость в моей жизни. Надо с кавалером своим поговорить. Точно! Может, у него дельная мысль какая проскочит… Хотя… Какая у тридцатилетнего твердолобого мужика дельная мысль? Вот голову кому-то проломить… Это да! Тут они все молодцы! А в женских делах разве шарят? Да и должны ли? Тут либо рожать, либо на аборт! Папашка будет орать в любом случае! Я уже представляю: „Не такой я тебя воспитывал! Одеваешься, как шлюха, вот и результат! Нагуляла! Какой позор! Это оскорбительно! Не того я ожидал от родимой дочери! Что подумают уважаемые люди?“ — Ксюха выдернула наушники из ушей и выключила плеер, отправив Лазарева на заслуженный покой, — Это он еще не знает, кто ему внука заделал! Жесть какая! В двадцать лет как-то не планировала я рожать! Вся жизнь ж еще впереди! Успеется! Хотя… Мать-то меня в двадцать и родила, а это значит, что залетела в девятнадцать… И папашке моему тогда под сорок было… И он был бандит. Как и мой. Так что какие претензии? Яблоко от яблоньки не далеко падает. Прошу меня простить, Аркадий Матвеевич! Прошу меня простить, Анфиса Сергеевна! — девчушка вышла из комнаты, окинула взглядом хоромы, где жила… А дом ее напоминал дворец династии Романовых: три этажа, лепнина, винтажные лестницы, ростовые картины, зеркала, огромные люстры, резные светильники. От количества золота аж рябило в глазах, — Тем более, Ксения Аркадьевна, яблонька-то у тебя постаралась, чтоб ты упала куда надо. Тебе-то по съемным квартиркам с чадом своим шариться не придется, пока благоверный сидит в тюрьме. Хорошо, что ты уж слишком мелкая была, чтоб это помнить. А твое дитятко сделает шаги здесь… В семейном дворце Боловых! Это же другое дело! Надо это дело обкурить!»

Ксюха вышла из дома и устроилась в беседке, откуда открывался прекрасный вид, как на участке что-то делал престарелый садовник.

— Дядь Вить, а вы Матюшу не видели? — окликнула она его, он не ответил, отчего девчушка прибавила громкости, — Дядь Витя! Дядь Витя!

— А? Что? Где? — вертел головой дедушка, — А, Ксенечка! Что говоришь, девочка моя?

— Дядь Вить, а вы Матюшу не видели?

— Дай я подойду, а то не слышу уж ни черта! — бухтел себе под нос садовник, приближаясь к дочери хозяина, — Что говоришь, девочка моя?

— Дядь Вить, вы совсем ничего уж и не слышите?

— Тут слышу, там не слышу! — по-доброму улыбнулся дедушка.

— А вы Матюшу не видели?

— Архаровцы все уехали куда-то еще в обед.

— Все трое?

— Ага.

— А сказали, когда вернутся?

— Да кто ж их знает-то? С хозяином, поди! Люди ж деловые! А, вон смотри, — он указал на открывающиеся автоматические ворота, — Аркадий Матвеевич вернулся, ну и они с ним, наверное.

— Дядь Вить, — Ксюха резко нагнулась, чтоб из-за беседки отец не смог ее увидеть, — возьми сигаретку, а то папашка меня убьет, если узнает, что я курю!

— Так я ж не курю!

— Ну прикрой меня как-нибудь!

— Здорова, дядь Вить! — крикнул садовнику вышедший из машины Болт.

— Здравствуйте-здравствуйте, Аркадий Матвеевич! — дед засеменил в его сторону, ловко метнув чинарик в клумбу с орхидеями.

— Все трудишься? Не поздно уже? Шел бы домой!

— Да как-то ж увлекся вашими цветами… Дюже ж красивые выросли.

— Так ты ж и вырастил!

— С божией помощью!

— Это да! Ладно, бывай!

Болт зашел в дом. Из беседки высунулась голова Ксюхи.

— Ушел? — прошептала она.

— Чего?

— Ничего уже.

— Выходи, девочка моя!

— Спасибо, дядь Вить!

— Матюша, правда, не приехал. А он тебе на кой, кстати?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

— Ах, егоза! — улыбнулся дедушка.

— Да, дело у меня есть к нему! — Ксюха не очень хотела развивать сию тему, отчего рванула в сторону второго выхода, кратко и сухо обронив на ходу, — До свидания, дядь Вить!

Она на цыпочках прошмыгнула в свою комнату, где улеглась на кровать. Только собралась воткнуть наушники на свое штатное место и вернуться на рандеву с Сереженькой Лазаревым, как в комнату зашла мама.

— Ксень, ужин!

— Мам, ну сколько можно говорить, что моя комната — это мое личное пространство. Стучаться как бы надо!

— Вот как будешь за себя платить, так и будет у тебя личное пространство.

— Ой, а то ты как будто платишь, — пробухтела себе под нос дочь.

— Я как бы все слышу! — добавила стали в голосе мать.

— Прости, мам!

— Ужин!

— Я не хочу.

— Там отец уже приехал. Ждет! Не хочет она!

— Что это за обязательный ритуал есть вместе?

— Вот будет у тебя своя семья и свой дом, так и будешь там решать, как вам ужинать, а пока твой отец хозяин в доме… Он и решает! — Анфиса Сергеевна резко сменила тон на более ласковый. — У нас утка по-пекински. Твоя любимая.

— Умеешь ты уговаривать! — повеселела дочь и отправилась за матерью.

— Зубы сначала чистить!

— Кто-то учил меня чистить зубы после еды.

— Кто-то учил тебя не курить по кустам.

— Пахнет?

— Пахнет. Отец узнает — накажет.

— Умеешь ты уговаривать!

Обеденный зал располагался на третьем этаже дворца Боловых. Длинный стол со скатертью. Куча тарелок. У каждой по несколько ножей, вилок. Здесь можно было бы разместить человек тридцать, не меньше, но чаще всего действующих лиц трое: Аркадий Матвеевич во главе стола, по правую руку от него Анфиса Сергеевна, а по левую — Ксения Аркадьевна. Постоянных служанок в доме не имелось, ибо хозяйка справлялась и сама, их зазывали лишь тогда, когда намечалось какое-то крупное застолье, но сегодня не такой случай, потому за всеми ухаживала Анфиса Сергеевна.

— Привет, папуля! — впорхнула в обеденный зал дочурка и, чмокнув отца в щеку, заняла свое законное место.

— Ксения! — Болов, оценивающе осмотрев дочь, положил приборы, коими усердно расправлялся с ужином, — Я сколько раз тебе говорил?

— О чем, папуля? — девчушка изобразила невозмутимую наивность, подобных приемов в ее арсенале имелось предостаточно.

— Ты испытываешь мое терпение?

— Как я могу, папуль?

— Я говорил тебе не одеваться, как блядь?

— А что не так-то? — Ксюха встала и продемонстрировала свой наряд в виде шорт и топика, — Стратегические места закрыты. Да и мне не пятнадцать, папуля!

— Пошла вон отсюда!

— Аркадий! — возмутилась Анфиса Сергеевна.

— Молчи! — Болов вознес указательный палец вверх, он часто проводил терапию корней на всех отклонившихся от курса его философии, — Чтоб мне еще люди говорили, мол, у тебя дочка, как блядь, одевается! Позорище какое! Что за времена? Что за нравы? В мою молодость так только лярвы панельные ходили! Ты из приличной семьи и должна соответствовать!

— Когда твоя молодость была-то? Когда мамонтов еще по полям гоняли? Мир изменился, папуля! И никакая я не блядь! — Ксюха демонстративно покинула обеденный зал.

— Поговори мне еще! — донеслось ей вслед от отца.

Девчушка выбежала на улицу, плюхнулась в курилке и демонстративно закурила, в этот раз прятаться она не планировала.

Скрипнула калитка и во двор зашел Матюша.

— Привет, Ксюха!

— И тебе привет, Матюш! — недружелюбно резанула хозяйская дочь.

— А что с настроением?

— У меня для тебя две новости: одна хорошая, вторая плохая. С какой начинать?

— С плохой, конечно же.

— Я все рассказала отцу.

— О чем?

— А это уже хорошая новость. Я беременна!

— От кого?

— От святого духа, Матюш, не тупи… От тебя!

— Серьезно?

— Как видишь!

— И что он сказал?

— Ты сейчас серьезно? Вместо того, чтобы сказать: «Любимая моя, я так рад за нас. Выходи за меня замуж» — тебя интересует реакция моего папашки?

— Так что он сказал?

— Ничего! Козел ты! Пошутила я!

— Про то, что беременна или про то, что рассказала?

— Про то, что рассказала.

— Это хорошо, а то шеф убьет меня!

— В смысле?

— Ну то, что я его малолетнюю дочь охмурил.

— Э-э-э-э, мне вообще-то двадцать.

— Он тебя все равно малой считает еще!

— И что теперь? Ты на мне не женишься?

— Я жить хочу, Ксюх. Ты это… Давай-ка аборт сделаешь и все норм будет.

— Чего? Ты серьезно?

— Ага.

— Тогда я другого папашку найду своему чаду.

— Добро.

— Козел!

— Вы посмотрите на нее! — забасил вышедший из дома Болов, — Она еще и курит!

— Папуля, мне двадцать и нам, лярвам панельным, можно делать все, что захочется.

— Я тебя сейчас заставлю этот бычок сожрать… А ты куда смотришь, Матвей?

— Да… Я… Это… Только хотел ей сказать, и вы вышли!

— Я спать! — Ксюха затушила сигарету в мангале и отправилась домой, — Сладких снов, папуля! Сладких снов, няня Матюша!

— Ксения! — гаркнул на дочь отец, но та уже во всю бежала по белой мраморной лестнице, — Матвей, у нас там все нормально?

— Да, шеф! В сервисе прибрались, я его закрыл. Братья поехали до лесу.

— Свежего воздуха захотелось?

— Ага.

— Поезжай к ним и проконтролируй, ты из них самый ответственный.

— Добро, шеф!

***

Ночь. Лес в пригороде Белосветска.

Старая «двенашка» освещала злым молодцам место для захоронения недавно убиенного алхимика, порочившего честь и достоинство славного града Белосветска.

— Ненавижу выезды на природу. Кирюха, а ты не мог выбрать место без глины? — негодовал Олежа.

— Я тебе геолог, шоль? — бурчал в ответ тому брат, — На земле прям написано глина там внутри или чернозем?

— Надо было этого клятого Вострика сюда привезти и заставить копать, а потом уже пристрелить, как бешеного пса.

— Так только в кино бывает!

— А в кино-то оно откуда пришло? Не из реальной жизни?

— Да, плевать! Шеф любит их купать!

— Тогда тазик с цементом и пруд. Чем тебе не купание? Слушай, а может мы его лучше притопим, а?

— Сказали в лес, значит, в лес.

— Сказали ему… А теперь тут копай пол ночи, а завтра с утра поспать никто не даст еще… Полюбэ дела какие-то нарисуются!

— А ты в профсоюз обратись криминальный!

— А чего есть такой? — заржал Олежа.

— Да, я почем знаю? Копай давай! А то у тачки аккум сейчас сядет. Толкать придется!

— Ну ничего! Первый раз, шоль?

— А в темноте тебе копать норм?

— Посветим мобилой!

— Твоим этим… говном пиндосовским? — пробурчал Кирюша.

— Ты че обалдел? Это сейчас самый писк моды! «iPhone 6». 128 гигабайт памяти. Камера 8 мегапикселей, можно даже видео записывать! Тебе любая телка за него даст, если ты ей купишь! Это не твоя Nokia черно-белая.

— Я, что идиот бабе мобилу за пятьдесят косарей дарить? До бани можно доехать, там за двушку очередь выстроится. Выбирай любую! Хоть в рот, хоть в парадный, хоть в шоколадный!

— За шоколадный надо доплатить!

— Ну и что? Пятьсот сверху и держите меня семеро! А купишь ты бабе эту пиндосовскую шляпу, что она тебе за пятьдесят косарей сделать должна? Абонемент выдать? Они еще тебя и прослушивают!

— Кто?

— Кто-кто? ЦРУ!

— Если бы меня прослушивало ЦРУ, то тут сейчас бы штук десять «бобиков» с мигалками уже стояло…

— А ты думаешь, что иностранные разведки между собой дружат? Компромат на тебя припасли, а потом приедет к тебе дядя Джон в костюмчике и скажет, мол, так и так… Добрый вечер, Олег! Прикопал ты там труп, тогда-то тогда-то… Или мы тебя ментам вашим сдаем или ты Родину предаешь!

— А я ему меж рогов накидаю за такой базар! Я вообще-то морпех! Морпехи Родину не предают.

— И поедешь в Вологду сидеть на стуле, прикрученному к полу.

— Так, я не понял! А если бы к тебе этот хер из ЦРУ пришел, то ты бы предал Родину, чтобы не сидеть? Ты — морпех или не морпех?

— Вот поэтому, балда, у меня и черно-белая «Nokia»! — Кирюша достал из кармана старый «кирпич» и продемонстрировал брату, — И зарядку еще неделю держит!

— Что ты мне лепишь? Какие ЦРУ? Какие убийства? Ничего не докажут! Тут вон половина леса таких, как этот хлыщ! И вообще у дочки шефовской тоже «iPhone 6». Ты просто от мира отстал!

— А у шефа вообще телефона нет! Он тоже отстал?

— А кому ему звонить? Ему ж только надо сказать и все сразу сами на поклон идут… И мобилу нарисуют, если надо!

— Дурак, ты — Олег! Это чтоб никто его не прослушал и на уголовку за разговоры не натянул.

— Спасибо, умник! Разъяснил бестолковому брату! Мне тебе в ноги поклониться? Копай давай! И вообще, где Матюха? Хрен ли мы тут с тобой лопатами машем, а он вокруг хозяйской Ксюхи круги наворачивает.

— У них вообще-то любовь!

— А мне какое дело до его любви? Пусть сначала поможет этого ханыгу прикопать, а потом едет на четыре стороны… Хоть к блядям, хоть к мандям!

— А ты, брат, поосторожнее с выражениями, Ксюха ж все-таки хозяйская дочка… Услышит если кто, под крест нас подведешь!

— Это Матюха нас под крест подведет! Все! Перекур! — Олежа воткнул лопату в землю.

— Бычки с собой, помнишь?

— Я вчерашний, шоль? Помню, конечно! Так вот, Матюха на кой с дочкой хозяйской шашни закрутил? Он же если узнает, то глаз на жопу натянет… И ему, и нам с тобой!

— Дурак, ты — Олег! Может, план у него такой войти в семью и стать важным, а не как сейчас.

— А сейчас мы, хочешь сказать, не важные? Нас весь город знает… Боятся и уважают!

— Да, кто тебя знает? Шпана местная?

— А чего мало?

— А у Окаёма вон связи и в мэрии, и в ментовке, и в конторе, да вообще везде… Вот его все знают, все боятся и уважают.

— Ага-ага, Матюха если хозяйскую дочку пердолит, то вот сейчас шеф прям возьмет и замом его своим сделает… Бежит и падает! — Олежа взял лопату и спрыгнул в могилу, — Смотри как бы нам вот такую яму не выкопали.

— Много копать придется! — расхохотался Кирюша.

— Они-то поумнее будут, нас заставят копать, а потом тут же и пристрелят! Вряд-ли нас в бочке топить шеф будет. Слушай, и так сойдет… Давай этого консервировать!

— Чего это консервировать? Консервы не портятся, а он тут сгниет, как миленький.

— Да, хоть как назови, я больше в глине ковыряться не буду.

Братья скинули тело Вострика и закопали, затем замаскировали аккуратно снятым мохом, что лежал рядом и ожидал своей участи. Олежа и Кирюша делали сие не впервые, потому техпроцесс налажен. В этом леске уже целое кладбище организовалось. Столько тел предано земле по воле Болта. Не сосчитать! Времена нынче в стране были спокойные. Лихие девяностые в далеком прошлом, поэтому на улице уже никого не расстреливали. По обычаю своему, несогласных с мнением Аркадия Матвеевича привозили в автосервис, где тот вменял им свою волю. Правда, чаще всего она становилась для бедолаг последней. Да и бедолаги ли они? Упыри в основном, да вурдалаки. Птиц высокого полета же на водные процедуры не приглашали, ибо резонанс в городе ни к чему. Для таких в организации Болта имелись специально обученные люди, которые могли сымитировать и бытовое отравление, и суицид на фоне неразделенной любви, и многое другое, что отводило взоры от заказчика смерти.

К великому счастью аккумулятор старенькой «двенахи» не сел, однако ж двигатель, немного потарахтев, издал громоподобный грохот, что ознаменовал его кончину. Попытки реанимации железного коня прошли безуспешно.

— Нет, ну тут тачку оставлять не надо! — подвел итог Кирюша.

— И чего делать? Толкать ее по грунтовке?

— Вариантов нет. Не надо, чтоб тут кто-то ошивался… Еще этого найдут… А ему пока рано! Пусть полежит годик, другой… А потом уж находится!

— Метров пятьсот и хватит! А там сожжем!

— Да, чего ее толкать, это ж ведро с болтами, мы ее и на километр отволокем. Ты — морпех или не морпех?

— Морпех!

— Ну вот и впрягайся!

— А жечь мы ее чем будем?

— Шланг в багажнике найди, вроде был.

— И дальше че?

— Ну и протяни бензу!

— Ты сейчас мне предлагаешься сунуть шланг в рот и соснуть? Кирюх, ты че, охерел? Сам вот соси!

— Я не буду! Это не по-пацански!

— Ну, точно охерел!

— Ладно, поволокли! Там бросим, а пацаны местные уже завтра все раздербанят! Лопаты только надо забрать, чтоб вопросов не было! — Вдали появился свет от фар, — Блять, машина! Рассос!

Братья ломанули в разные стороны от дороги. Как бравые морпехи, вооруженные плетками, они затаились в засаде.

Подъехал «уазик», из него вылез Матюша.

— Эй, бродяги! Вы где?

— Матюха, ты? — раздалось из леса.

— Нет, это не я, Олег! Выходи!

— Раз не ты, то я стреляю!

— Кто собрался стрелять, тот не предупреждает!

— Пиф-паф! — с другой стороны из лесу вышел Кирюша.

— А чего ты всегда приезжаешь, когда вся работа сделана? — вышел и возмущенный Олежа, — Опять с хозяйской дочкой шашни крутил, пока родные братья делом заняты.

— Поехали!

— Приехали! — Кирюша от злости пнул свою машину, — Есть трос?

— А если бы я не приехал, что бы вы делали?

— Оттолкали бы отсюда и бросили шпане на радость.

— Или ментам, дебилы! Надо было сжечь!

— Сам соси шланг! — хором ответили Олежа и Кирюша.

— Ну точно, дебилы! А я вам канистру в багажнике на кой положил?

— Так там же этот… Вострик ехал. А тут темно! — пытался оправдаться Олежа.

— Вострик ехал! — Матюша достал из «уазика» трос и бросил его на землю, — Цепляйте!

— А чего это ты братьям родным, как псам шелудивым кидаешь? Че ты думаешь, что если хозяйскую дочку пердолишь, то тебе все можно?

— Олег, никого я уже не трахаю! Можешь успокоиться! Расстались мы!

— И че ты теперь на место Окаёма не прыгнешь?

— Блять, смотри еще кому об этом не скажи, а то ж засмеют дурака!

— Пошел ты!

«Двенашку» вояжировали на заброшенную свалку за городом, где предали огню. В Белосветске уже светало, а посему ночь сдавалась во власть к новому дню.

Глава 2 — 3 июля 2015 года

День. Белосветск. Район «Восьмуха»

Во дворе спального квартала меж разваливающихся «хрущевок» неспешно развивалась захолустная жизнь. Дети играли в догонялки. Молодые дамы с колясками прогуливались по двору. Палеолитные бабки протирали своими телесами лавочки под бурный галдеж обсуждения сериала «Влюбленные женщины». Из окна чьей-то квартиры на всю улицу орал «Король и шут». А под березкой на столах, вросших в землю, бухала местная богема, необремененная ничем, кроме топления души в дешевой водке.

Возглавлял сию компанию причудливый поэт Шурик Герасин, облаченный в традиционный наряд в соответствии с духом времени: треники с обвисшими коленками, растянутая грязная майка-алкоголичка, шоферская кепка и очки-американки. Сегодня он пребывал в ударе, отчего храбро сошел до низости и, нарушив все правила приличия, запрыгнул прямо на стол на потеху ликующей толпы и к негодованию бабок у подъезда, коих эти калечащие душу события не могли оставить без внимания. Поэт послал им воздушный поцелуй, но те оказались слишком высокомерны, чтобы принять поражение — раскудахтались, куда серьезнее, вываливая на человека культуры выстоявшиеся ругательства. Сцена для сего двора совсем не новая, ибо иерархия мыслей Шурика всегда выстраивалась против веяния масс, отчего бывал не понят, но, совершенно не смущаясь, продолжал гнуть свою линию в надежде исправить моральную деградацию честолюбивых безумцев. В битве своей он проигрывал: один раз сидел, никто не знал по какой причине, дважды отдыхал в психушке.

Поэт внимательно оглядел компаньонов, улыбнулся во весь неполный зубной состав, лупанул стакан до дна, развел руки в стороны и взмолвил:

Я не старался склеить разбитый стакан,

Ибо вкус воды в нем мне слишком отвратен.

Старательно я его выливал,

И наливал вполовину превратно.

Плевать теперь!

Плевать с плеча на планы

Под вопли плачущей толпы!

Плевать на племя плотских ядов!

Плевать через щербинку иль с губы!

Ведь на могильном мраморе напишут:

«Мы помним… Любим за таланты…

И скорбим!»

Потом шута забудут.

Разойдутся демонстранты

По команде.

Уже не похулиганить с братиками.

Пенсия, знаете ли…

Хватит!

Отныне в памяти пятно.

На сотню лет. Хоть слитно, хоть раздельно.

Стихи и проза — все на дно,

Где тьма во власти, свету нету места.

А был в ходу…

Теперь забыт. Естественно.

Я умер к тридцати.

Ментально.

Мозгом.

По миру все еще бродил.

Брожу.

Да только поздно…

Жить, не живу, дожидаюсь почтенного возраста

Ради издевок над фазами отрицательного роста.

Жадно хватаюсь ноздрями за воздух

И жалуюсь!

Жалуюсь грозно.

Ни строчки не пишется! Только сноски

Буквами мелкими

На радость павлинам кидаюсь перьями,

А раньше писал сатиру. Теперь сам сатира!

Да, сдался! Да, сдуру!

Даст бог,

С ног в итог под биток старичок

В последний раз по культуре в рывок,

Взяв курс на тур по ауре хмурной.

В натуре…

В натуре и явно.

С канвой под конвой, инверсируя карты.

Тряхнем стариной и в покой.

Дальше ищите меня под могильной плитой.

До свидания!

— Браво! — ликовала толпа забулдыг, стучащая стеклотарой друг о друга.