Оглавление

ЗА ГРАНЬЮ РЕАЛЬНОСТИ

Мистическая повесть
Повесть создана на базе образов романа Даниила Андреева «Роза мира».

Первая глава

Она его узнала сразу, как только увидела знакомую фигуру, появившуюся в проёме пещеры, в которой Она сидела, прислонившись спиной к мерцающей в полумраке, словно снег, стене. В мертвенном свете, заливающим всё вокруг, Он был похож на призрака, зависшего расплывчатой дымкой над полом, слабо светящимся в полутьме серебристо-жемчужным, похожим на лунный, светом.

Правда, луны на небе не было видно. Да и неба, как такового, в общем-то, здесь тоже не было. Его заменяла классическая арка, от входа в которую начиналась широкая дорога, устремляющаяся куда-то вдаль. Её конец тонул в сверкающем безмолвными искорками тумане. Вокруг, кроме этого места, озарённого странным фосфоресцентным светом, больше не было ничего. Всё, что находилось за его пределами, окутывал непроглядный мрак.

Глядя на знакомую полупрозрачную фигуру, Она едва сдержала невольный стон и чуть не разрыдалась от счастья.

— Это ты?! — выдохнула Она.

От звука её, едва слышного голоса, его силуэт стал вдруг медленно проявляться и вскоре обрёл ясные очертания. А потом внезапно отбросил тёмно-серую, вполне материальную тень на тускло мерцающий пол, выложенный чёрными плитами, изготовленными из материала, похожего на куски светящегося оплавленного стекла. Ошарашенно уставившись на него, Она поняла, что видит перед собой не привидение, а реального человека, облокотившегося о стену, выложенную из таких же слабо светящихся плит, что и пол, и смотрящего отсутствующим взглядом куда-то сквозь пространство. Она в который раз невольно залюбовалась им. Он был снова молодым и невероятно красивым. Таким, каким Она впервые увидела его.

Он был облачён в светло-бежевый плащ и брюки цвета высохшего после дождя асфальта. Безупречно белую рубашку оттенял тёмно-синий галстук, который выгодно подчёркивал цвет его васильковых глаз. А его густые, волнистые, пепельного цвета волосы красиво блестели в мерцающем серебристом свете, льющемся отовсюду. В левой руке Он держал сигарету. Но сигарета не дымилась. Она почему-то не была зажжена.

Она открыла рот, чтобы окликнуть его, но тут же его и закрыла, потому что не смогла вспомнить, как его зовут. Это неприятно её удивило. Тогда Она постаралась напрячь память, чтобы выудить из её глубин его имя, но у неё ничего не вышло. Память была пуста, словно стёртый файл. Поняв, что её усилия тщетны, Она решила не мучиться понапрасну.

«Нужно просто подойти к нему и завести непринуждённый разговор, — решила Она, — во время этого разговора и выяснится, как его зовут».

Но когда Она попыталась встать, то не смогла этого сделать. Удивлённо посмотрев на свои ноги, Она с ужасом обнаружила, что они погружены в какую-то густую массу, похожую на студень молочно-белого цвета. Она попыталась высвободиться из этой желеобразной субстанции, но опять не смогла — её ноги так увязли в ней, что Она их не чувствовала, словно у неё ног не было вообще.

«Что со мной?» — ошарашенно подумала Она, разглядывая вязкое белое желе, глянцево поблёскивающее в сумраке пещеры.

И вдруг до неё дошло, что это и есть её ноги. Вернее, то, что от них осталось. Поняв, что самостоятельно не сможет сделать ни одного шага, Она решила смириться и ничего больше не предпринимать.

А Он между тем, откинув полу плаща, засунул руку в боковой карман брюк. Затем, стряхнув на пол воображаемый пепел с незажжённой сигареты, которую держал в другой руке, не спеша направился к ней.

— Неожиданная встреча, не правда ли? — не поздоровавшись, спросил Он неподражаемым мягким баритоном, прозвучавшим в глубокой тишине, будто волшебная мелодия.

— Да, — подняв на него повлажневшие глаза и жадно всматриваясь в его лицо, пролепетала Она, — очень неожиданная.

В ответ Он почему-то криво усмехнулся.

— Я думал, ты попадёшь в другое место, — разочарованно продолжил Он, а потом добавил, отведя в сторону взгляд и оценивающе оглядев пещеру, — хотя… Я тут давно уже ничему не удивляюсь.

Он снова посмотрел на неё. Его глаза недобро сверкнули в полумраке.

— Я уже была в другом месте, — тихим голосом прошелестела Она, потупившись.

Он ничего не ответил, а только брезгливо поморщился. Потом Он повернулся к ней широкоплечей спиной и сделал шаг в сторону дороги, залитой мерцающим светом, и теряющейся в дымчатой мгле.

— Не уходи! — жалобно попросила Она, глядя ему в спину. — Раз уж мы встретились, то давай держаться вместе.

Он резко обернулся и вопросительно воззрился на неё.

— Здесь так страшно, так одиноко! Не бросай меня, пожалуйста! — взмолилась она, протянув в его сторону руки.

Он не сразу ответил ей. На его лице отразилась такая гамма чувств, что ей захотелось сжаться в комок от его холодного взгляда.

— Нет. Я не останусь с тобой, — сухо отрезал Он после недолгого, но красноречивого молчания.

Его ледяной голос настолько сильно ранил её, что Она ощутила такую острую боль в душе, от которой чуть не разрыдалась в голос.

— Ну почему? — всхлипнула Она, едва сумев сдержаться.

— После того, что ты сделала, я не хочу и не буду находиться рядом с тобой нигде и никогда, — категорично отрезал Он.

— Но ты тоже не праведник, — обиженно насупившись, возразила Она, а потом, вздёрнув подбородок, запальчиво добавила: — Брось в меня камень, если это не так!

— Да, — согласился Он, — ты права — я не праведник. Но мои проступки не идут ни в какое сравнение с твоими деяниями. Я хоть и грешен, но не настолько, насколько ты. Поэтому у меня есть шанс на искупление. А вот за то, что ты натворила, вряд ли можно получить прощение.

— А что я такого сделала? — вскинулась Она, подняв на него переполненные слезами глаза.

— Ты? — поразился Он, изумлённо подняв изогнутые правильной дугой брови. — И после всего, что ты сотворила, ты считаешь, что ничего не сделала плохого?

— Да я только и хотела от жизни одного — любви! Это была самая моя заветная мечта! Любить и быть любимой! — воскликнула Она — А это желание не является преступлением!

— Да ну? — хмыкнул Он, а потом насмешливо спросил: — И исполнилась эта твоя заветная мечта?

Она напрягла память. Но ничего не вспомнила.

— Я не знаю, — растерянно пролепетала Она, не обнаружив в своей голове никакой информации о прошлом.

— То-то и оно! — невесело усмехнулся он, а потом печально добавил: — Если бы не эта твоя заветная мечта, ради которой ты совершала весьма неприглядные поступки, никто бы не пострадал.

— Пострадал? — опешила Она. — Ты говоришь, что из-за меня кто-то пострадал?

Он недоумённо уставился на неё. А потом сказал:

— Ещё бы! Мало того, что ты погубила себя, ты втянула ещё во всё, что делала во имя этой своей любви, ни в чём не виноватых перед тобой людей.

Он помолчал, словно что-то взвешивая в уме. Затем снова стряхнул воображаемый пепел с сигареты на мерцающий снежными искорками в полутьме пол.

— И не просто людей, а самых что ни на есть близких, — невесело добавил Он, — тех, кого ты любила. В том числе и меня.

Она снова напрягла память, но ничего вспомнить так и не смогла. Единственное, что ей удалось всё-таки с большим трудом выудить из собственного подсознания, так это воспоминание о первой встрече с ним. Наверное, потому что тот день, когда их жизненные пути впервые пересеклись, имел для неё большое значение. Затем в её голове промелькнул образ молодой темноволосой девушки и ангелоподобное личико мальчика. А ещё там на миг возник профиль мужчины с горбатым носом и капризно поджатыми пухлыми, почти женскими, губами. Это видение почему-то вызвало в её душе сильное чувство отторжения.

— Ну что? Вспомнила? — прервал её мысли презрительный голос.

— Не совсем, — промямлила Она, мучительно пытаясь сделать более внятными собственные воспоминания.

— Понятно, — усмехнулся Он, а потом добавил, словно вынес вердикт: — Не старайся. Ты ничего не вспомнишь. Потому что полное отсутствие воспоминаний — это твоё наказание. А раз ты лишена памяти, значит, и лишена возможности покаяться.

После его слов Она ощутила, как муки совести острыми кошачьими когтями вонзились в её в душу, и она нестерпимо засаднила от жуткого стыда.

— Я чувствую, что натворила что-то ужасное, — поняв, что Он прав, жалобно всхлипнула Она. — Хотя я и не помню, что. Но тем не менее мне от этого очень не по себе.

Он ничего не ответил, а только брезгливо скривился и снова стряхнул воображаемый пепел с сигареты на пол.

— Неужели ничего нельзя сделать? — превозмогая мучительную душевную боль, прошептала Она в надежде на его поддержку. — Не может быть, чтобы не было выхода.

— Выход есть, — уверенным голосом ответил Он, немного помолчав.

— Какой? — встрепенулась Она.

— Относительно тебя — я не знаю какой, — равнодушно пожал плечами Он, — а что касается меня, то я имею доступ к снам. Через них я могу связаться с теми, кого люблю, и кому хочу помочь. А они, вспоминая меня в сновидениях и после них, помогают мне здесь доброй памятью и своими молитвами пройти до конца этот нелёгкий путь.

— К снам? — удивилась Она, обнаружив, что никогда не попадала в чужие сновидения.

— Да. Доступ к снам — это и есть шанс для искупления вины, — кивнул Он головой, а потом, сурово нахмурившись, заметил: — Только вот о тебе помолиться некому. Ты всё сделала для того, чтобы за тебя никто не захотел поставить свечку в церкви.

— Значит, у меня нет никаких шансов? — растерялась Она. — Почему?

— Потому что так и должно быть, — отрезал Он, с нехорошей жалостью взглянув на неё, а затем гордо бросил: — А у меня есть!

После этого Он резко повернулся и пошёл прочь по серебрящейся в сумраке дороге.

— Удачи тебе! — крикнула Она ему в спину, всё ещё надеясь на то, что Он останется с ней.

Но Он даже не счёл нужным обернуться, чтобы ответить, или просто проститься. Правда, сделав пару шагов, он всё же остановился.

— Здесь нет удачи, — жёстко сказал Он, не повернув головы. — Здесь действуют строгие законы. И они бесстрастны.

А потом двинулся дальше.

Она больше не пыталась окликнуть его.

— Законы… — эхом повторила Она, глядя, как его силуэт словно растворяется в кромешной мгле, уходя за границу мерцающего света.

А затем, понуро опустив голову, затихла.

Вторая глава

— Мамочка! — в отчаянии всхлипнула Она, озираясь по сторонам в поисках выхода.

«Мамочка…» — эхом отозвалось в её голове.

А следом расплывчатый образ маленькой трогательной пожилой женщины в стареньком застиранном ситцевом платьишке возник перед с ней. А потом он внезапно обрёл настолько отчётливые очертания, что каждая морщинка на лице старушки стала хорошо видна.

От неожиданности Она отпрянула от этого видения и испуганно вжалась спиной в стену. Но женщина выглядела такой реальной, словно и впрямь стояла напротив. Она смотрела на неё подслеповатыми глазами. На её бледном лице застыло выражение глубокой скорби.

— Ты так и не сделала этого, — с лёгким укором сказала она, одёрнув выцветший, растянутый донельзя жилет, связанный из несочетающихся между собой по цвету ниток, надетый поверх платья. — А я надеялась, что ты поступишь по-другому. Так, как надлежит настоящей дочери.

— Мама! — истошно заорала Она, узнав в старушке собственную мать, и, протянув вперёд ладони, дёрнулась вперёд.

Но вязкая желеобразная масса, в которую превратились её ноги, не позволила ей сдвинуться с места.

В этот момент в памяти, словно на затянутом густыми тучами небе, возникло окно, в котором блеснуло давно забытое воспоминание.

— Дочка, — услышала Она беспомощный голос, — помоги мне! Я очень стара и не могу ухаживать за собой, как прежде.

Потом Она увидела больничную палату. Там, на колченогой койке, застеленной застиранной простынёй, накрытая выцветшим одеялом, заправленным в ветхий пододеяльник, испещрённый многочисленными надписями «Минздрав» вместо узоров, лежала маленькая старая женщина. Рядом с ней стояла пожилая медсестра с металлическим почкообразным лотком в руке, в котором лежали шприц, бумажный пакетик бежевого цвета со стерильными ватными тампонами и возвышалась маленькая тёмно-коричневая стеклянная бутылочка со спиртом. В другой руке медсестра держала медицинский жгут.

— Сейчас я Вам сделаю внутривенный укол, — устало сказала она и отбросила край одеяла.

Вслед за этим она наклонилась к старушке и, закатав рукав больничной рубашки, завязала на её руке эластичную ленту.

Сморщенное лицо старушки исказила страдальческая гримаса. Увидев её р