автордың кітабын онлайн тегін оқу Стоицизм
Памяти Глории Уокер, настоящего стоика
От автора
Стоицизм был одной из самых влиятельных философских школ древности, и это его влияние сохраняется и по сей день. Возникнув в Афинах около 300 года до н. э., особую популярность он приобрел в римском мире, а в позднейшие времена повлиял на таких разных мыслителей, как Монтень, Кант, Ницше и Делёз. Стоицизм предлагает особенный и сложный взгляд как на мир в целом, так и на человека в отдельности. Мир он представляет материалистически и детерминистски как единое целое, частями которого мы все являемся. Человеческое существо он полагает прежде всего разумным животным, чьи бурные эмоции — это на самом деле порождение ошибок в его рассуждениях. Расхожие представления связывают сейчас стоицизм главным образом с идеями невозмутимого спокойствия и героической стойкости при встрече с невзгодами. Как мы увидим, этот популярный образ, как и множество ему подобных, содержит в себе начала истины, соединенные с досадным искажением.
Цель настоящей книги — предложить введение в стоицизм читателям, с ним незнакомым, не предполагая каких-либо познаний в античной философии или же в философии вообще. Она должна быть полезна изучающим философию, классику и вообще всем интересующимся. Помимо изложения основных философских идей стоицизма, одна из задач книги — познакомить читателя с различными античными авторами и источниками, с которыми ему придется столкнуться при изучении стоиков. Круг источников, привлеченных для реконструкции стоической философии, может обескуражить ничего не подозревающего новичка. Это отчасти отражено в том факте, что сочинения ранних стоиков почти полностью утрачены, за исключением фрагментов, переданных другими людьми, и краткого изложения их идей зачастую враждебно настроенными критиками. Работы более поздних стоиков, писавших в римский период,— наиболее известны из них Сенека и Марк Аврелий — сохранились, но к ним часто относились пренебрежительно, как к неоригинальным и ограниченным практической этикой. В этом введении я уделю равное внимание и тому, что мы знаем о ранних стоиках, и сохранившимся текстам, связанным со стоиками более позднего времени.
Первая глава предлагает введение собственно в стоиков древности, в их произведения и в сочинения других античных авторов, сообщающих сведения о философии Древней Стои. В главе 2 рассматривается, как сами стоики представляли себе философию и как они строили свою собственную философскую систему. Главы 3, 4 и 5 предлагают изложение философского учения стоиков, организованного в соответствии с их собственным делением философских рассуждений на три части: логику, физику и этику. Глава 6 предлагает краткий очерк последующего влияния стоицизма на западную философию. В конце книги дается подробное руководство по дальнейшему чтению.
Понятно, что во введениях подобного рода некоторые темы оказываются пропущенными, а другие удостаиваются лишь краткого рассмотрения. У меня не было возможности обсудить конкурирующие интерпретации отдельных пунктов, а тем, кто уже хорошо знаком с античными источниками и научной литературой, приведенные здесь трактовки неизбежно покажутся несколько поверхностными. Я не утверждаю, что предложенные здесь истолкования являются окончательными, и отчасти причина появления довольно подробного списка дополнительной литературы состоит в том, чтобы вдохновить читателей на самостоятельное изучение других интерпретаций стоической философии. Если читатели обретут достаточно вдохновения для дальнейшего изучения предмета, то данная книга хорошо исполнит свое предназначение.
Я написал эту книгу, получая стипендию младшего научного сотрудника Вулфсон-колледжа в Оксфорде, и хотел бы выразить свою благодарность президенту и членам ученого совета за то, что был принят в их сообщество. Бо́льшая часть подготовительной работы совпала с чтением лекций по эллинистической философии в Королевском колледже Лондона в 2004–2005 годах, и я хотел бы выразить признательность моим коллегам по этому курсу: М. М. Маккейбу, Верити Харт и Питеру Галлахеру. Также хотел бы поблагодарить Стивена Джеррарда из издательства Acumen за всё, что он для меня сделал, а также трех неизвестных мне читателей, приславших подробные и плодотворные комментарии к начальному варианту рукописи. Кейт Уильямс была отличным редактором. И конечно, я не смог бы завершить эту книгу без поддержки со стороны Дон.
Джон Селларс
Источники и принятые сокращения
Приведенные ниже тексты являются основными античными источниками по философии стоицизма, хотя, естественно, этот список ни в коем случае не является исчерпывающим. Он также описывает сокращения, используемые в этой книге. Полные выходные сведения использованных изданий можно найти в разделе «Библиография», который включает в себя и список цитируемой литературы (ссылки в тексте даются в сокращенном виде: автор, год издания, часть/глава/параграф/страница).
Авл Геллий
NA = Noctes Atticae = «Аттические ночи»
Александр Афродисийский
in Top. = Topica = Коммметарий к «Топике» Аристотеля
Mixt. = De Mixtione = «О смешении и росте»
Арий Дидим
Краткое изложение («Эпитома», «Этический компендий») этики стоиков, цитируемое в «Антологии» Стобея, кн. 2, гл. 7, опубликованное в издании А. Помроя и в «Эллинистической философии» Инвуда и Герсона
Аэтий
De Placitis Reliquiae / ed. H. Diels // Doxographi Graeci. Berlin: de Gruyter, [1879] 1965
Гален
PHP = De Placita Hippocratis et Platonis = «Об учениях Гиппократа и Платона»
Гиерокл
El. Eth. = Elementa Ethica = «Основы этики»
Диоген Лаэртский
DL (ДЛ) = Diogenes Laertius, «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов»
Клеомед
Cael. = Caelestia = «Учение о круговращении небесных тел»
Марк Аврелий
Med. = «Размышления»
Музоний Руф
Diss. = Dissertationum a Lucio Digestarum Reliquiae = «Фрагменты»
Плутарх
Mor. = Moralia = «Моралии», две из них цитируются отдельно:
Com. Not. = De Communibus Notitiis = «Об общих понятиях. Против стоиков»
St. Rep. = De Stoicorum Repugnantiis = «О противоречиях стоиков»
Секст Эмпирик
Adv. Math. = Adversus Mathematicos = «Против ученых»
Pyrr. Hyp. = Pyrrhoniae Hypotyposes = «Три книги Пирроновых положений»
Сенека
Const. = De Constantia Sapientis = «О стойкости мудреца»
Ep. = Epistulae = «Нравственные письма к Луцилию»
Ira = De Ire = «О гневе»
Ot. = De Otio = «О досуге»
Prov. = De Providentia = «О провидении»
Симпликий
in Cael. = в De Caelo = Комментарий к «О небе» Аристотеля
in Cat. = в Categorias = Комментарий к «Категориям» Аристотеля
in Phys. = в Physica = Комментарий к «Физике» Аристотеля
Сириан
in Metaph. = в Metaphysica = Комментарий к «Метафизике» Аристотеля
Стобей
Anthologium / ed. C. Wachsmuth, O. Hense. Berlin: Weidmann, 1884–1912
Халкидий
in Tim. = в Timaeus = Комментарий к «Тимею» Платона
Цицерон
Acad. = Academica = «Учение Академиков»
Div. = De Divinatione = «О дивинации»
Fat. = De Fato = «О судьбе»
Fin. = De Finibus = «О пределах добра и зла»
ND = De Natura Deorum = «О природе богов»
Parad. = Paradoxa Stoicorum = «Парадоксы стоиков»
Tusc. = Tusculanae Disputationes = «Тускуланские беседы»
Эпиктет
Diss. = Dissertationes = «Беседы»
Ench. = Enchiridion = «Краткое руководство к нравственной жизни», «Энхиридион»
Для двух наиболее полезных антологий переводов стоиков были использованы следующие аббревиатуры:
IG — Inwood B., Gerson L. P. Hellenistic Philosophy: Introductory Readings. 2nd edn. Indianapolis, IN: Hackett, 1997
LS — Long A. A., Sedley D. N. The Hellenistic Philosophers. Cambridge: Cambridge University Press, 1987
Обратите внимание также на аббревиатуру в разделах «Ссылки» и «Дополнительная литература»:
ANRW — Aufstieg und Niedergang der Roemischen Welt / ed. W. Haase, H. Temporini. Berlin: de Gruyter
Хронология
Некоторые из этих дат являются неизбежно приблизительными; во многих случаях я опирался на даты, предлагаемые «Оксфордским классическим словарем».
ДО НАШЕЙ ЭРЫ:
300 Зенон из Кития начинает преподавать в Расписном портике в Афинах.
262 Смерть Зенона. Клеанф становится вторым главой школы.
232 Хрисипп становится третьим главой школы после смерти Клеанфа.
207/ 205 Смерть Хрисиппа. Зенон из Тарса становится главой Стои.
155 Диоген Вавилонский (преемник Зенона) знакомит римлян со стоицизмом во время знаменитого афинского «философского» посольства в Рим.
152 Антипатр становится преемником Диогена в качестве главы Стои.
128 Панетий становится главой школы вслед за Антипатром.
110 Смерть Панетия. Школой начинают совместно руководить Мнесарх и Дардан.
78 Цицерон посещает занятия Посидония на Родосе.
51 Смерть Посидония.
46 Смерть Катона Младшего.
45 Цицерон пишет ряд важных философских сочинений (ныне составляющих самый ранний сохранившийся набор сведений о философии стоиков).
4 /1 В Кордубе (ныне Кордова) на юге Испании родился Сенека.
НАШЕЙ ЭРЫ:
41 Сенека сослан императором Клавдием на Корсику по обвинению в прелюбодеянии.
49 Сенека возвращен из ссылки (во время которой он написал самые первые из своих сохранившихся сочинений).
50 Примерно в это время в Риме начинает учить Корнут; в число его учеников входят Лукан и Персий.
65 Сенека совершает самоубийство по приказу Нерона.
66 Музоний Руф сослан Нероном на пустынный остров Гиар (Ярос).
71 Император Веспасиан изгоняет философов из Рима, но освобождает Музония Руфа.
95 Император Домициан изгоняет философов из Рима, в их числе и Эпиктета; Эпиктет перебирается в город Никополь в Западной Греции.
96–116 Плутарх пишет сочинения, содержащие полемику со стоиками.
108 Арриан посещает и записывает занятия Эпиктета.
120 Примерное время активной деятельности Гиерокла.
130 Примерное время смерти Эпиктета.
161 Императором становится Марк Аврелий.
162–176 Гален пишет сочинение «Об учениях Гиппократа и Платона», где сохранились важные сведения об учениях Хрисиппа и Посидония о душе.
176 Марк Аврелий основывает четыре философские кафедры в Афинах, в том числе кафедру для стоиков и кафедру для перипатетиков (позже занятую Александром Афродисийским).
180 Смерть Марка Аврелия.
200 Стоицизм всё еще сохраняет свое значение, как показывают ведущиеся примерно в это время дискуссии Александра Афродисийского и Секста Эмпирика.
Что такое стоицизм?
Стоицизм — слово, знакомое всем. «Оксфордский словарь английского языка» называет самоограничение, сдержанность в чувствах и смелость характерными чертами стоического отношения к жизни. Этот популярный образ развивался на протяжении четырех или пяти последних столетий, поскольку читатели встречались с описаниями античной стоической философии у классических авторов, таких как Цицерон, Сенека и Плутарх. Как и во многих других популярных представлениях, в этом образе содержится начало истины, но, как нам предстоит увидеть, это едва ли вся истина.
В античности «стоицизмом» именовалась философская школа, основанная Зеноном из Кития примерно в 300 году до н. э. Свободные встречи этой школы проходили в Расписной стое, крытом портике на северной оконечности Агоры (рыночной площади в Афинах), — именно отсюда «стоики» получили свое имя. Это было время интенсивной философской деятельности в Афинах. Платоновская Академия и Ликей Аристотеля были всё еще сильны, а современник Зенона Эпикур основал свою школу прямо за городскими стенами. Другие философы, вдохновленные примером Сократа — к тому моменту уже сто лет как умершего, — также процветали, особенно киники. Подобно последним — и в отличие от Академии, Ликея и эпикурейского Сада — стоики не обладали никакой школьной собственностью в формальном смысле, а собирались, наоборот, в общественном месте прямо в самом центре города. Зенон собирал большое число слушателей, и после его смерти эту традицию продолжил его ученик Клеанф. За самим Клеанфом последовал Хрисипп, традиционно считающийся самым важным из ранних стоиков.
Традиция обучения в Расписном портике продолжалась, видимо, до определенного момента в I веке нашей эры. К этому времени Рим стал важнейшей культурной и политической силой античного мира. Многие стоические идеи показались римлянам близкими по духу, и в романском мире стоицизм процветал. В I веке до н. э. Цицерон представил говорящему на латыни миру ряд важных итогов стоической философии. В I веке н. э. в Риме было множество стоиков, от Сенеки, Лукана и Персия до Музония Руфа и Эпиктета. Второе столетие стало свидетелем наивысшей точки римского стоицизма, когда император Марк Аврелий изложил собственную версию этой философии в своих «Размышлениях».
Как мы можем видеть, стоицизм притягивал к себе людей самого разного географического происхождения и социального положения: от Диогена Вавилонского на Востоке до Сенеки с юга Испании на Западе; от бывшего раба Эпиктета до императора Марка Аврелия; от иммигрантов с Ближнего Востока в Афинах до императорских придворных в Риме. Что же привлекло такое многообразие поклонников?
Прежде всего нужно заметить, и популярный образ стоицизма это вполне передает, что стоическая философия — это не просто ряд философских утверждений о природе этого мира, о том, что мы можем знать, или о том, что правильно, а что — нет; это в первую очередь отношение или образ жизни. Стоицизм включает в себя сложные философские теории онтологии (того, что существует), эпистемологии (того, что можно знать) и этики, но теории эти располагаются внутри особенного понимания того, что такое философия. Вслед за Сократом стоики полагают ее в первую очередь заботой о том, как следует жить. В этом, однако, они не были уникальны, то же самое, например, можно было бы сказать об античных эпикурейцах или киниках. Так чем же стоический образ жизни отличался от тех, что предлагались другими античными философскими школами? Здесь мы подходим к теориям онтологии, эпистемологии и этики — теориям, по форме похожим на те, что были выдвинуты современными философами, — ведь стоическое отношение к жизни или способ жить построены на этих теоретических утверждениях. Мы, конечно, более подробно рассмотрим основные положения этой системы в последующих главах, однако вкратце можно сказать, что стоики предложили материалистическую онтологию, в которой Бог как материальная сила пронизывает всё целое мироздания. Они утверждали, что для счастья достаточно одной лишь добродетели и что внешние блага и обстоятельства не важны (или, по крайней мере, далеко не так важны, как это склонны предполагать большинство людей). Они доказывали, что наши эмоции есть простой продукт ошибочных суждений и могут быть искоренены при помощи своего рода когнитивной психотерапии. Они соединили эти различные учения в образе идеального стоического мудреца, совершенно разумного, бесстрастного, безразличного к своим обстоятельствам и, как известно, счастливого даже на дыбе у палача.
Хотя влияние стоицизма уменьшилось к началу третьего столетия н. э., его философское воздействие на этом не завершилось. Несмотря на практически полную утрату текстов афинских стоиков-основателей, школа продолжала оказывать влияние на последующую философию. Сначала — в Средневековье и в эпоху Возрождения — легкодоступными текстами Цицерона и Сенеки. Затем — коллекциями фрагментов ранних стоиков, собранными у большого числа разнообразных античных авторов, сообщавших об их взглядах и цитировавших их ныне утраченные работы. Особенное значение стоицизм приобрел в XVI и XVII веках, когда его влияние внесло свой вклад в важные философские события этой эпохи. Мыслителям, от Эразма, Кальвина и Монтеня и до Декарта, Паскаля, Мальбранша и Лейбница, были хорошо знакомы идеи стоиков. Шедшие в это время дебаты о природе «я», силе человеческого разума и страстях очень часто отсылали к стоицизму. Это последующее влияние стоицизма нашло свое продолжение вплоть до сегодняшнего дня, и самый яркий его недавний пример можно обнаружить в поздних работах Мишеля Фуко, в его аналитике «заботы о себе» и «техник себя». Таким образом, стоицизм не только был одной из популярнейших философских школ в античности, но и постоянно присутствовал на всем протяжении истории западной философии.
Задача раскрыть стоицизм как философию сложна по целому ряду причин. Большинство ранних текстов утрачено. Поэтому нам приходится полагаться на сообщения авторов, зачастую враждебных стоицизму и пишущих иногда в заметно отличающемся интеллектуальном климате. Имеющиеся у нас тексты стоиков являются поздними, и иногда трудно определить, насколько аккуратно они отражают более ранние системы взглядов и насколько сильно воплощают позднейшее развитие. Всё это может поставить в тупик тех, для кого этот предмет является новым. Оставшаяся часть этой вступительной главы предназначена помочь этим новичкам, познакомив их с основными фигурами в истории стоицизма, а также с рядом других древних авторов, с которыми, вероятно, столкнется любой, кто начинает интересоваться стоиками. В заключение приводятся некоторые соображения о том, почему так много ранних стоических текстов было утеряно, мысли, которые, хотя и являются умозрительными, помогают проникнуть в суть второй главы. Некоторые читатели, возможно, предпочтут начать со второй главы уже сейчас, возвращаясь к контекстуальной информации из этой главы по мере необходимости.
Ранние стоики
Зенон
Зенон, основатель стоицизма, родился примерно в 330 году до н. э. в городе Китион на Кипре. Согласно античной биографической традиции, Зенон отправился в Афины в возрасте двадцати с небольшим лет и по прибытии посетил книжную лавку, где обнаружил экземпляр «Воспоминаний о Сократе» Ксенофонта. Просматривая эту книгу, он спросил продавца, можно ли, и если да, то где, найти подобных людей. В этот самый момент мимо лавки шел киник Кратет, и продавец, указав на него, сказал: «Вот за ним и ступай» (ДЛ. 7.2–3; ФРС. 1–2)*. Так началось философское образование Зенона — с киников.
* Большинство цитат приводится по спискам из «Избранной библиографии на русском языке» и частично по «Списку использованной литературы». Ссылки на цитаты из античных авторов дублируются (при наличии) ссылками на «Фрагменты ранних стоиков» (ФРС). — Примеч. пер.
Киники были знамениты тем, что проповедовали жизнь в согласии с природой в противовес жизни, созданной местными обычаями и условностями. Они говорили, будто всё, что соответствует природе, необходимо, вещи же, пребывающие в согласии с установлениями, — всего лишь произвольны. Кинизм утверждает, что всё внимание нужно сосредоточить на обретении необходимых вещей, находящихся в согласии с природой (еды, воды, крова и одежды), и не обращать никакого внимания на ненужные и произвольные правила, нормы и предпосылки той конкретной культуры, в которой вам довелось оказаться. Как мы увидим, идея «жизни согласно с природой» принадлежала киникам, а стоики заимствовали и развили ее.
Однако у Зенона не было желания становиться ортодоксальным киником, и он стремился познакомиться и с другими философскими спорами, происходившими в то время в Афинах. Сообщается, что он учился у философа Полемона, тогдашнего главы платоновской Академии, где у него, без сомнения, была возможность подробно изучить философию Платона. Сообщается также, что он учился и у симпатизировавшего в своей этике киникам философа Стильпона, представителя мегарской школы, известной своим вкладом в логику. Созданное Стильпоном смешение кинической этики с мегарской логикой проложило путь сходному сочетанию у Зенона, позже развившемуся в стоицизм.
После такого долгого и эклектичного философского образования, примерно в 300 году до н. э., Зенон наконец-то начал преподавать сам. Не пытаясь основать никакой формальной школы, он стал встречаться со своими слушателями в одной из крытых колоннад (или в стое), располагавшихся по границам афинской Агоры. Больше всему ему нравилась Расписная стоя на ее северной стороне. Хотя иногда его последователи назывались «зенониками», вскоре они стали известны как встречающиеся в Расписном портике, то есть «стоики».
Ученые обычно анализируют наши знания об учении Зенона, сравнивая их с тем, что мы знаем о доктринах различных его наставников. Хотя такой подход может быть полезен, иногда он приводит к печальным последствиям, когда Зенон предстает своеобразной интеллектуальной сорокой, собирающей идеи там и здесь, без особого творческого вклада с его стороны. Хотя Зенон, без сомнения, находился под влиянием различных учителей, у которых получал свои знания, мы не должны его собственный философский вклад в основание стоицизма сбрасывать со счетов или же ограничивать его просто творческим синтезом доктрин других людей. Исходя из того, что сохранились лишь фрагментарные остатки его работ, собственный вклад Зенона с трудом поддается должной оценке, но из сохранившихся сведений становится ясно, что центральные положения стоицизма в логике, физике и этике действительно были заложены им как основателем школы.
Самой важной из работ Зенона является «Государство». В античные времена данная политическая утопия имела весьма спорную репутацию как у самых враждебных критиков, так и среди последующих апологетов Стои. Сохранившиеся фрагменты демонстрируют призывы к отмене судов, денег, бракосочетания и традиционного образования. У нас есть сведения о том, что это была ранняя работа Зенона, когда он всё еще находился под влиянием своего кинического наставника Кратета (ДЛ. 7.4; ФРС. I. 41). Это, однако, мог быть и более поздний апологетический ход стоиков, призванный отделить зрелого Зенона от скандального содержания «Государства» (мы рассмотрим более подробно эту работу в главе 5). Названия некоторых других известных работ Зенона отражают центральные темы стоической философии, например «О жизни, согласной с природою» и «О страстях» ДЛ. 7.4; ФРС. I. 41).
Среди учеников Зенона были Персей, Герилл, Дионисий, Сфер, Аристон и Клеанф. Наиболее значительными из них оказались двое последних.
Аристон
Ученик Зенона Аристон Хиосский уделял основное внимание этике, а не логике или физике (см.: ДЛ. 7.160; ФРС. I. 351). Он, пожалуй, наиболее известен тем, что не принимал обогащение стоической этики идеей о том, что некоторые внешние предметы, известные под названием «безразличного», могут быть предпочтительнее других; например, что богатство может быть предпочтительнее бедности, даже если оба они, строго говоря, безразличны (об этом смотри главу 5). Таким образом, он стремился придерживаться более трезвого и кинического взгляда на мир, который восходил еще к Сократу (Long 1988). В конечном итоге спор он проиграл, и понятия «предпочитаемого» и «непредпочитаемого» безразличного стали стандартными в стоической этике. Это, без сомнения, способствовало росту привлекательности стоицизма, особенно позже, когда его представили римской аудитории, и поэтому поражение Аристона случилось скорее в интересах самого учения. Однако его бескомпромиссная нестандартная позиция пришлась по душе широкой публике того времени, и, как сообщается, его лекции пользовались особой популярностью (ДЛ. 7.161; ФРС. I. 351).
Клеанф
Подобно Зенону до него и множеству стоиков после него, Клеанф явился в Афины с востока, в его случае из Асса, что на территории Турции. Он учился у Зенона и около 263 года до н. э. стал его преемником в качестве главы школы. Основой его притязаний на славу является авторство самого раннего из дошедших до нас развернутых стоических текстов (хотя не то чтобы очень длинного). Это «Гимн Зевсу», сохранившийся в антологии материалов, составленной столетия спустя Иоанном Стобеем. По своему тону «Гимн» (перевод см.: LS. 541 и IG. II-21; ФРС. I. 537) ярко религиозен, что предполагает его название, но не очень сочетается с нашими знаниями о ранней физике стоиков. И действительно, Диоген Лаэртский (ДЛ. 7.170; ФРС. I. 463) говорит, что Клеанф не имел особой склонности к физике, хотя и сообщается, что им было написано два тома о физике Зенона и четыре тома о Гераклите. Традиционные изложения стоической физики часто упоминают определяющее влияние Гераклита, и, возможно, именно благодаря трудам Клеанфа о нем Гераклит оставил свой след в учении стоиков.
Хрисипп
Третьим главой афинской Стои после Зенона и Клеанфа стал Хрисипп из Сол, города в Киликии в Малой Азии. Он принял руководство школой вслед за Клеанфом примерно в 232 году до н. э. и умер в возрасте семидесяти трех лет, примерно в 205 году до н. э. Значение Хрисиппа для развития стоической философии коротко изложено в часто цитируемой фразе Диогена Лаэртского: «Не будь Хрисиппа, не было б и Портика» (ДЛ. 7.183; ФРС. 6–7). Он оказался особенно важен для продолжения школьной традиции благодаря своим ответам на нападки философов-скептиков из Академии, например Аркесилая (см.: Gould 1970: 9). Вполне вероятно, что он был самым важным мыслителем ранней Стои и, по-видимому, самым значительным философом-стоиком вообще. Его важнейший вклад состоит в объединении идей предшественников со своим собственным оригинальным материалом и в последующем их изложении в виде высокосистематизированной философской системы, которая легла в основу стоической ортодоксии. Так, например, уже только после Хрисиппа мы можем считать Аристона неортодоксальным; до Хрисиппа далеко не всё выглядело столь однозначно.
В древности он, вероятно, был знаменит своими способностями логика, но его также хвалили и за способности во всех областях философии. Сообщается, что им было написано примерно 705 книг, и существует обширный перечень их названий. Однако всё, что сохранилось, — это фрагменты, цитируемые более поздними авторами, особенно Плутархом и Галеном, оба из которых написали работы, критикующие Хрисиппа. В настоящее время среди свитков папируса, найденных в Геркулануме, были обнаружены еще некоторые части, вроде фрагментов его работ «О провидении» и «Логические вопросы». Вполне возможно, что среди найденных обугленных свитков могут быть и другие работы Хрисиппа, ожидающие расшифровки.
Следующим после Хрисиппа главой Стои был Зенон из Тарса. Его преемником стал Диоген Вавилонский. Диоген был одним из трех афинских философов, отправившихся с посольством в Рим в 155 году до н. э., что стало важным для укоренения греческой философии в римском мире событием.
Средняя Стоя
Фигуры, с которыми мы знакомились до сего момента, традиционно известны как «ранние» стоики. За ними следуют «средние» стоики. Осмысленность этого разделения ставится некоторыми исследователями под вопрос, и они вполне могут быть правы, но тем не менее это различение уже слишком хорошо устоялось. Одной из предполагаемых черт, отличающих среднюю Стою от ранней, является ее увеличившаяся эклектичность, которая заключалась в привлечении философского материала других античных школ. Таким образом, имея эти данные, мы должны спросить, в какой степени философ, оставаясь в сколько-нибудь серьезном смысле стоиком, может отклоняться от учения ранней Стои и обращаться по определенным темам к другим философским традициям.
Возможно, первым после Хрисиппа стоиком, при котором возникает вопрос о последовательности учения, является Антипатр из Тарса, сменивший Диогена Вавилонского на посту главы школы. Антипатр попытался найти точки соприкосновения между стоицизмом и платонизмом. Однако на первый план проблема эклектики и ортодоксии выходит, когда мы обращаемся к ученику Антипатра, Панетию Родосскому.
Панетий
Панетий появился на свет на Родосе примерно в 185 году до н. э. Поначалу он учился в Пергаме, а затем — в Афинах, у стоиков Диогена Вавилонского и Антипатра из Тарса. Позже некоторое время он провел в Риме, среди людей из окружения знаменитого римского полководца Сципиона Африканского. Главой стоической школы он стал в 128 году до н. э., вслед за Антипатром. Умер примерно в 110 году до н. э. Позднейшее значение Панетия в немалой части связано с его влиянием на Цицерона, много заимствовавшего из его ныне утраченной работы «О надлежащем» («Peri Kathekhonta»), на которую он опирался при написании своего крайне важного сочинения «Об обязанностях» («De Officiis»).
Сообщается, что Панетий восхищался как Платоном, так и Аристотелем. Хотя в целом он продолжал придерживаться стоического учения (достаточно, чтобы иметь возможность оставаться главой школы), в некоторых местах Панетий от него отклонялся. Он отверг стоическую доктрину о периодическом разрушении мира, утверждая вместо этого его вечность (см.: DL. 7.142). Можно заметить, что он несколько смягчил стоическую этику, отрицая, что для счастья довольно одной добродетели (предполагая, что также необходимы и материальные блага; см.: ДЛ. 7.128; ФРС. I. 569; IiI. 49), и перенес основное внимание с идеала мудреца на обычного человека с улицы (см., напр.: Сенека. Ер. 116.5).
И всё же, несмотря на своеобразие своих взглядов на эти вопросы и упомянутое восхищение Платоном, он оставался правоверным стоиком, отвергая платоническое учение о бессмертии души (см.: Цицерон. Tusc. 1.79). Стоит также заметить, что некоторые из его «своеобразных» мнений были приняты уже некоторыми из его стоических предшественников; Диоген Вавилонский, к примеру, отвергал периодическое разрушение мира, так что в этом вопросе Панетий попросту следовал за одним из своих учителей-стоиков.
Посидоний
Посидоний родился в сирийской Апамее примерно в 135 году до н. э. В Афинах он учился у Панетия. Когда в 110 году до н. э. тот умер, Посидонию должно было исполниться примерно двадцать пять лет. Вместо того чтобы остаться в Афинах, он переехал на Родос и именно здесь преподавал философию. Так могло произойти потому, что после смерти Панетия совместное руководство школой перешло к Мнесарху с Дарданом. Находясь на Родосе, Посидоний совершил несколько путешествий по Средиземноморью, проводя научные и культурные наблюдения, вполне в духе Аристотеля. Самым знаменитым его учеником был, по всей видимости, Цицерон. Посидоний умер около 51 года до н. э., когда ему было уже за восемьдесят. Он был в первую очередь эрудитом, внесшим свой вклад не только в стоическую философию, но и в историю, географию, астрономию, метеорологию, биологию и антропологию.
Традиционно было принято утверждать, что самое известное и наиболее заметное отступление Посидония от стоической ортодоксии находилось в области психологии. Согласно сведениям Галена, если ранние стоики вроде Хрисиппа принимали монистическую психологию (в которой разум и эмоции не были разделены в качестве различных способностей), то Посидоний пошел вслед за Платоном и предложил трехчастное устройство души, разделив ее на разум, эмоции и желания. Гален с большим удовольствием разобрал это внутреннее противоречие стоической традиции в своем трактате «Об учениях Гиппократа и Платона». Однако недавние исследования показывают, что расстояние, разделявшее Хрисиппа и Посидония, не было таким большим, как утверждал Гален (см., напр.: Cooper 1999).
Панетий и Посидоний отклонялись от некоторых ранних стоических доктрин. Однако в этом совсем не обязательно видеть недостаток. Если бы они бездумно принимали всё, чему учила ранняя Стоя, то они были бы скорее религиозными послушниками, нежели философами. Ведь очевидно, что Клеанф и Хрисипп также не были слепыми последователями Зенона, а скорее расширили и развили заложенные им основания теми способами, что отражали их собственные философские устремления, и каждый из них внес свой индивидуальный вклад в развитие стоической философии. Стоики после Хрисиппа обрели хорошо развитую систематическую философию. Если мы предположим, что эти стоики действительно были философами, а не просто слепыми приверженцами каждого слова учителя, то нам, конечно, следует ожидать некоторого отступления от его учения. Если Панетий и Посидоний вообще заслуживают называться «философами», то нам стоит ожидать, что они придут к своим собственным выводам и время от времени будут расходиться во мнениях с предшественниками. Нет ничего непоследовательного в том, чтобы делать это, одновременно продвигая стоическую философию как школу, вызывающую наибольшую интеллектуальную симпатию. Действительно, если бы это было не так, то сами понятия философской школы или традиции рисковали бы стать противоречием в терминах.
Следует также отметить, что восхищение Панетия и Посидония Платоном и Аристотелем может быть не столько отражением их персональных эклектичных воззрений, сколько выражением более широкого изменения философского климата в тот период. Если ранние стоики стремились, как кажется, утвердить свою философскую независимость от Платона, то к концу II века до н. э. Платон мог рассматриваться скорее как источник, из которого вырос стоицизм, нежели как философский соперник. В этот же период возродился интерес и к философии Аристотеля; его всё чаще воспринимали как выдающегося философа, а не просто как главу конкурирующей школы. Поэтому любой, кто стремился стать философом, должен был оценить его мысль по достоинству.
Поздние стоические авторы
Стоицизм первых двух веков нашей эры довольно сильно отличается от стоицизма трех предшествующих столетий. Причина этого проста — у нас имеются полные, доступные нашему непосредственному ознакомлению тексты авторов этого более позднего периода. Поэтому мы можем их читать, не полагаясь на цитаты, сохраненные другими, зачастую неблагоприятно настроенными авторами, и полученные через вторые руки пересказы их идей. По вопросу о том, насколько сама стоическая философия в этот период развивалась, между исследователями имели место споры. Согласно традиционному взгляду, поздние стоики утратили интерес к техническим предметам вроде логики и физики, сфокусировав всё свое внимание на практической этике. Однако это впечатление может просто отражать природу дошедших до нас текстов, нежели существенное смещение философских интересов. К наиболее известным поздним стоическим авторам относятся Сенека, Эпиктет и Марк Аврелий, но мы также рассмотрим и не столь значительные фигуры вроде Корнута, Музония Руфа, а также Гиерокла и Клеомеда.
Сенека
Сенека — первый автор, оставивший нам существенное литературное наследие; корпус его работ представляет собой, по сути дела, крупнейшее собрание стоических текстов. Если еще иметь в виду, что следующий по времени крупнейший корпус сочинений, который принадлежит Эпиктету, был, видимо, записан его учеником Аррианом и что «Размышления» Марка Аврелия имеют довольно своеобразный характер, делающий их текстом, сильно отличающимся от всех прочих, то философские труды Сенеки приобретают дополнительную важность. Если мы хотим почитать именно стоика, то стоит обратиться к Сенеке, важнейшему автору, чьи произведения дошли до наших дней.
Репутация Сенеки, к сожалению, пострадала. С одной стороны, на протяжении веков его обвиняли в лицемерии, проистекающем из очевидного несоответствия между его возвышенными моральными принципами и некоторыми деталями его собственной жизни (включая его роль наставника императора-тирана Нерона). С другой стороны, его труды о морали часто отодвигались на второй план при изучении философии античности (хотя сейчас это меняется), поскольку они не достигают высот теоретической строгости, обнаруживаемых нами у Платона или Аристотеля. Его также обвиняли в эклектизме (см.: Rist 1989), видимо считая, что он не может служить надежным источником информации о настоящем стоицизме. Но было бы ошибкой судить о Сенеке лишь с точки зрения того, насколько он остается верен учению ранних стоиков. Следует также иметь в виду, что исторически Сенека был ключевым источником для последующих поколений читателей и, таким образом, центральной фигурой в формировании образа стоицизма на Западе. Отчасти это было связано с существованием переписки между Сенекой и святым Павлом. Она считалась подлинной, сейчас же ее отвергли как подделку. Поэтому Отцы Церкви, средневековые читатели и гуманисты эпохи Возрождения относились к Сенеке как к языческому философу, чьи труды вызывали симпатию или, по крайней мере, не конфликтовали напрямую с христианством.
Дошедшие до нас философские работы Сенеки включают важную подборку «Нравственных писем» («Epistulae Morales»), адресованных Луцилию и рассматривающих обширный диапазон философских тем, и серию «Диалогов» («Dialogi»). На самом деле своей литературной формой «Диалоги» ближе к очеркам. Они таковы: «О провидении» («De Providentia»), «О стойкости мудреца» («De Constantia Sapientis»), «О гневе» («De Ira»), «Утешение к Марции» («Consolatio ad Marciam»), «О блаженной жизни» («De Vita Beata»), «О досуге» («De Otio»), «О спокойствии души» («De Tranquillitate Animi»), «О скоротечности жизни» («De Brevitate Vitae»), «Утешение к Полибию» («Consolatio ad Polybium») и «Утешение к матери Гельвии» («Consolatio ad Helviam Matrem»). Кроме того, у него также есть два более длинных прозаических произведения, посвященных этическим темам в контексте занятий политикой: «О благодеяниях» («De Beneficiis») и «О милосердии» («De Clementia»). Также сохранилось исследование вопросов физики и небесных явлений — «О природе» («Naturales Quaestiones»).
Помимо этих прозаических произведений, Сенека создал серию трагедий, оказавших большое влияние на позднейшую литературу и воспринятых некоторыми в качестве отражения его философии (см.: Rosenmeyer 1989). Кроме того, им была сочинена сатира по поводу обожествления императора Клавдия, названная им «Отыквление» («Apocolocyntosis»).
Корнут
Луций Анней Корнут был каким-то образом связан с Сенекой, возможно, когда-то был его рабом либо рабом его семьи. Он родился около 20 года н. э. и начал преподавать философию и риторику в Риме примерно в 50 году н. э. Среди его учеников были знаменитые поэты Лукан (племянник Сенеки) и Персий, чьи «Сатиры» он, как говорят, редактировал после его смерти. Как и многие римские стоики этого периода, он в какой-то момент был сослан, и неясно, смог ли он вернуться потом в Рим.
В настоящее время Корнут наиболее известен как автор «Греческого богословия» («Theologiae Graecae Compendium»), аллегорического изложения традиционной греческой мифологии. Он также опубликовал работу (ныне утраченную) о логике Аристотеля и ее истолковании более ранним стоиком Афинодором.
Музоний Руф
Музоний Руф был этруском и родился, вероятно, незадолго до 30 года н. э. Происходил он из всаднического сословия и занимал высокое положение в обществе, а его жизнь учителя стоической философии в период политической неустойчивости была отмечена неоднократными изгнаниями и ссылками. Нерон сослал его на два года в Сирию, по возвращении же он был отправлен на отдаленный остров. Когда в 71 году н. э. Веспасиан изгнал философов из Рима, Музония к отъезду не принуждали, но позднее он, по неизвестной причине, был всё-таки тем же императором выслан. Находясь в Риме, он преподавал философию, и именно здесь Эпиктет, видимо, посещал его лекции. Хотя мы не располагаем точной датой его смерти, считается, что умер он до 100 года н. э. Материалы о его жизни можно найти в трудах Тацита и Филострата.
Письменные свидетельства о Музонии распадаются на две группы: во-первых, на ряд лекций, сохраненных Стобеем и, по-видимому, представляющих собой записи занятий, сделанных одним из его слушателей (по имени Луций); во-вторых, на собрание коротких занимательных историй и высказываний, собранных по текстам Стобея, Эпиктета, Авла Геллия и других. Похоже, что все эти свидетельства основаны на устном преподавании Музония, а не на каких-либо официальных написанных работах, опубликованных по его решению. Похоже, что Музоний, как и Сократ до него, и Эпиктет после, предпочитал не писать.
Хотя в дошедших до нас относительно коротких текстах развиваются некоторые интересные философские темы (там в том числе присутствует и важная дискуссия о равенстве полов), реальное значение Музония заключается в его преподавательской деятельности. Самым знаменитым его учеником был Эпиктет, однако, не имея больше информации, трудно точно сказать, в какой степени влияние идей и методов Музония сформировало его философию. Помимо Эпиктета, в число учеников Музония входили оратор Дион Хрисостом и стоик Евфрат Тирский. В древние времена его репутация была значительной, поэтому в Новое время исследователи прозвали его «римским Сократом». Положение мудреца-стоика (пусть и неформальное) в сочетании с его влиянием в качестве наставника Эпиктета, Евфрата, Диона и других позволило появиться предположению, что значение Музония было столь велико, что теперь его нужно считать третьим основателем стоицизма наряду с Зеноном и Хрисиппом (Arnold 1911: 117). Содержание дошедших до нас скудных письменных остатков может заставить кого-то скептически отнестись к столь грандиозному заявлению, но тем не менее очевидно, что в древности Музоний благодаря своей мудрости обладал весьма высокой репутацией. Благодаря влиянию на Эпиктета и важности последнего для Марка Аврелия Музоний фактически стоит у истоков новой династии мыслителей, сформировавших стоическую традицию первых двух веков нашей эры.
Эпиктет
Безусловно, самым значительным стоическим философом, появившимся после Музония, является Эпиктет. Он родился около 50 года н. э. в Малой Азии, начал жизнь рабом и поступил на службу к высокопоставленному римлянину Эпафродиту, секретарю императоров Нерона и Домициана. Эпиктет, несомненно, находился в самом центре римской жизни и имел определенный опыт общения с императорским двором. Будучи рабом в Риме, он мог посещать лекции Музония Руфа, а позже получил свободу. Разумно предположить, что там же Эпиктет начал и преподавать, возможно как протеже Музония. В Риме, однако, он оставался недолго: в 95 году Домициан выслал всех философов из Италии, что стало лишь одним из этапов более масштабных гонений на его критиков. Эпиктет, как и Музоний до него, был вынужден бежать. Он поселился в Никополе на западном побережье Греции и именно здесь основал школу, где, видимо, и читал дошедшие до нас лекции. Умер он примерно в 130 году н. э. Судя по всему, многие важные персоны, включая императора Адриана, приезжали к нему в Никополь. Это, вероятно, было связано с ростом его известности (существует диалог между Эпиктетом и Адрианом, который, без всякого сомнения, является, увы, подделкой).
До нас дошли два связанных с Эпиктетом текста: «Беседы» («Dissertationes») и «Краткое руководство к нравственной жизни» («Enchiridion»). В этих произведениях сразу бросается в глаза восхищение Эпиктета Сократом, образцом для подражания всех философов. Насколько нам известно, Эпиктет, как и Сократ, ничего не писал для широкой публики. Таким образом, тексты, которыми мы располагаем, принадлежат не самому Эпиктету (хотя были некоторые научные разногласия; см.: Dobbin 1998: xx–xxiii), но, как правило, считаются конспектами его занятий, сделанными одним из учеников. Ученик, о котором идет речь, — это Арриан, также хорошо известный своей историографией походов Александра Македонского. В предуведомительном письме к «Беседам» Арриан утверждает, что написанное им является, насколько позволяют его способности и память, дословным изложением того, что он услышал у Эпиктета на занятиях. Поэтому он просит простить их грубоватый стиль. Действительно, эти беседы сильно отличаются по стилю от других сочинений Арриана, написанных менее художественным и более привычным языком (койне, или общегреческим Нового Завета). Хотя у нас нет причин сомневаться в искренности Арриана в этом вопросе, сохраненное им для нас неизбежно является лишь изложением частичной и частной точки зрения на то, что на самом деле думал Эпиктет, и на то, что происходило на его занятиях.
В настоящее время существуют четыре книги «Бесед». Более поздние античные источники еще упоминают сочинения Эпиктета в восьми и в двенадцати книгах, Авл Геллий сохранил фрагмент из пятой книги «Бесед», так что, несомненно, то, что мы имеем, — это даже не весь пересказ Арриана, неизбежно субъективный. По свидетельству, приведенному в комментарии неоплатоником Симпликием, «Краткое руководство» также было составлено Аррианом. По сути, это краткое переложение «Бесед», выжимка из их ключевых тем. В данном случае суждения и выбор Арриана, безусловно, играют центральную роль в формировании характера и содержания работы (представьте, как разительно будут отличаться результаты, если одновременно попросить нескольких разных людей выбрать ключевые фрагменты из «Никомаховой этики» Аристотеля). Тем не менее в результате получился мощный свод практической философии стоиков, а первая его глава прекрасно отражает суть мысли Эпиктета в известном нам виде: «Из существующих вещей одни находятся в нашей власти, другие нет. В нашей власти мнение, стремление, желание, уклонение — одним словом, всё, что является нашим. Вне пределов нашей власти — наше тело, имущество, доброе имя, государственная карьера — одним словом, всё, что не наше» (Ench. 1.1).
Ключ к счастью, полагает Эпиктет, лежит в постоянном анализе нашего опыта мира в терминах этого разделения между тем, что «в нашей власти» (eph’ hēmin), и тем, что «вне пределов нашей власти» (ouk eph’ hēmin). Почти все человеческие несчастья, утверждает он, проистекают из непонимания людьми природы и значения этого разделения. Они возникают оттого, что люди полагают, будто могут распоряжаться вещами, которыми на самом деле не обладают; оттого, что люди основывают свое счастье на внешних вещах «вне пределов нашей власти», делая его тем самым уязвимым перед превратностями судьбы. Вместо этого нам следует ставить наше счастье в зависимость от тех вещей, что «находятся в нашей власти» и не могут быть у нас отняты. Поступив так, мы сделаем его по-настоящему неуязвимым.
Марк Аврелий
Марк Аврелий (121–180), император Рима, прилежно изучал философию, будучи поклонником «Бесед» Эпиктета, под чье влияние он попал, позаимствовав экземпляр книги у одного из своих учителей. Таким образом, можно считать, что он находится в рамках традиции, основанной Музонием. И всё же Марк Аврелий едва ли будет сильно отличаться от Музония либо Эпиктета.
Очевидно, что император не был ни профессиональным преподавателем философии, ни хрестоматийным мудрецом с рыночной площади. Тем не менее в текстах, известных нам под заголовком «Размышления» (таково их общепринятое наименование, дошедшее до нас; их греческое название переводится как «К самому себе»), мы обнаруживаем кого-то, кто явно проводил много времени за философскими рассуждениями. Как принято обычно считать, Марк Аврелий на не вполне профессиональном языке рассматривает множество тем в текстах, не предназначенных для широкого распространения, но написанных, видимо, с некоторым расчетом на будущие поколения. Есть, пожалуй, одна доминирующая тема — отношения между человеком и космосом. Вот лишь один пример:
«Срок человеческой жизни — точка; естество — текуче; ощущения — темны, соединение целого тела — тленно; душа — волчок, судьба — непостижима, слава — невзыскательна. Сказать короче: река — всё телесное, слепота и сон — всё душевное; жизнь — война, пребывание на чужбине, а воспоминание — то же, что забвение».
(Марк Аврелий, Med. 2.17)
В «Размышлениях» есть множество подобных отрывков, и некоторые читатели могут счесть их избыточно повторяющимися. Но это, возможно, отчасти отражает их роль философской записной книжки, где Марк Аврелий наедине с самим собой прорабатывает мысли, снова и снова обращаясь к одним и тем же темам, чтобы помочь самому себе усвоить идеи, с которыми он имеет дело.
Гиерокл и Клеомед
Работы Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия получили широкое распространение начиная с Возрождения (Сенека же был довольно хорошо известен на Западе и раньше, в Средние века). Недавние исследования также пролили свет на тексты двух менее известных стоических авторов, Гиерокла и Клеомеда.
О Гиерокле известно мало. О нем упоминает Авл Геллий, и некоторые из приписываемых ему текстов сохранились в антологии Стобея. Жил он, вероятно, во втором столетии н. э. Однако Гиерокл важен как автор трактата «Основы этики», обнаруженного на папирусе, найденном в Египте и впервые опубликованном в 1906 году. Этот текст дает очень интересное и ценное изложение оснований стоической этики. Также он важен потому, что имеет форму школьного трактата, в отличие от популярных работ Сенеки и Эпиктета на темы нравственности, показывая тем самым, как могли выглядеть мириады утраченных стоических трудов. Он «наиболее близок к самому настоящему учебнику или лекционному курсу по традиционному стоицизму, созданному философом-стоиком» (Long 1993: 94).
Еще меньше известно о Клеомеде, авторе стоического космологического сочинения «О круговращении небесных тел» («Caelestia»). Этот текст пережил античность и дошел до нас в виде рукописи, но, к сожалению, никаких других сведений о Клеомеде ни в одном из древних источников не сохранилось. Принято считать, что он жил в I или II веке н. э., хотя твердых доказательств этому нет, и он мог жить и позже. Его трактат посвящен астрономии и космологии (его сохранность может быть объяснена его научным характером), и в нем заметно влияние Посидония. Наряду с сочинением Сенеки «О природе» данный трактат представляет собой редкий пример сохранившегося стоического текста, посвященного темам физики. Его существование также опровергает традиционное предположение о том, что стоики первых веков нашей эры были озабочены исключительно вопросами этики.
Недавние исследования, посвященные как Гиероклу, так и Клеомеду, многое сделали для изменения традиционного взгляда на «поздний стоицизм». Согласно этому взгляду, популярные рассуждения на тему морали у Сенеки, Музония и Эпиктета, наряду с записными книжками Марка Аврелия, просто иллюстрировали упадок школы, больше не интересовавшейся серьезными вопросами логики и физики, не предлагавшей нововведений, уже не до конца осведомленной об основах собственной теории и с удовольствием занимавшейся бессистемными заимствованиями у других направлений. Трактаты Гиерокла и Клеомеда дают нам представление о продолжении школьной традиции, уделявшей серьезное внимание этической и физической теории стоиков. Более того, недавние исследования Эпиктета указали на его интерес к логике и другим аспектам традиционной программы стоиков (см., напр.: Barnes 1997). Исследователи всё более и более отдают себе отчет в частичном характере наших знаний о Музонии и Эпиктете, которые, вполне может так оказаться, участвовали также и в куда более теоретических школьных дискуссиях, затрагивавших всю программу стоиков целиком. Из свидетельств Плутарха и Галена, а также самого Эпиктета мы знаем, что трактаты Хрисиппа оставались в обращении и читались на протяжении первого и второго столетий нашей эры. Таким образом, имея дело с сочинениями поздних стоических «моралистов», мы должны воспринимать их не как изолированные произведения, но скорее подходить к ним и читать их в контексте сложной философской системы раннего стоицизма.
Иные источники
Хотя тексты поздних стоиков представляют собой ценные источники по их философии, в поиске информации о воззрениях ранних стоиков необходимо полагаться и на сообщения и цитаты других авторов, в том числе и зачастую враждебных стоицизму. Любой, кто изучает стоическую философию, неизбежно столкнется с трудами (либо отрывками из них) следующих античных авторов. Важно кое-что знать об этих авторах и их собственных философских устремлениях, дабы рассматривать их сообщения о стоиках в контексте.
Цицерон
Самые ранние из сохранившихся изложений стоической философии, датируемые I веком до н. э. (а значит, даже более ранние, чем у Сенеки), принадлежат Цицерону. Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.) был римским государственным деятелем аристократического происхождения. Еще в раннем возрасте он был обучен греческой риторике и философии. Учился в Афинах и на Родосе, посещая занятия у Посидония. Будучи весьма плодовитым автором, Цицерон написал множество речей, писем и риторических сочинений, а также создал корпус важных философских трудов.
Заслуживающие внимания изложения стоических воззрений содержатся в следующих из них: «Учение Академиков» («Academica), «О дивинации» («De Divinatione»), «Об обязанностях» («De Officiis»), «О пределах добра и зла («De Finibus Bonorum et Malorum»), «О судьбе» («De Fato»), «О природе богов» («De Natura Deorum»), «Парадоксы стоиков» («Paradoxa Stoicorum») и «Тускуланские беседы» («Tusculanae Disputationes»). Впечатляет, что большинство этих работ были написаны Цицероном за один год (45–44 гг. до н. э.), к концу жизни. В совокупности они составляют один из самых ранних и наиболее важных источников по стоической философии.
Ученые девятнадцатого века часто пренебрежительно относились к Цицерону-философу, выискивая в его трудах фрагменты предшествующих греческих мыслителей и уделяя мало внимания ему самому. Но Цицерон был лично знаком с ведущими философами своего времени, и нет никаких сомнений в том, что он обладал способным философским умом. Его философские работы, даже если подходить к ним в первую очередь как к источникам информации о стоицизме, заслуживают того, чтобы их читали как хорошо продуманные и целостные очерки, а не просто собрания чужих мнений.
С точки зрения собственной философской позиции Цицерон был в широком смысле академиком (то есть скептиком), но склонялся также и к определенной эклектике. Хотя он безусловно отвергал стоическую эпистемологию, в некоторых моментах он поддерживает стоическую этику или, по крайней мере, восхищается этическим идеалом стоиков. Не принадлежа к числу стоиков сам, Цицерон испытывал к ним определенные симпатии и был хорошо информированным наблюдателем.
Плутарх
Плутарх из Херонеи (около 50–120 гг. н. э.), знаменитый своими «Сравнительными жизнеописаниями» выдающихся греков и римлян, является также автором серьезного корпуса философских работ, собранных сегодня под общим заголовком «Моралии». Плутарх был платоником и, в отличие от Цицерона, к стоикам был настроен довольно враждебно. Они довольно часто упоминаются на всем протяжении «Моралий». Однако в двух текстах Плутарх уделяет стоицизму особенное внимание. Это работы «О противоречиях стоиков» («De Stoicorum Repugnantiis») и «Об общих понятиях. Против стоиков» («De Communibus Notitiis Adversus Stoicos»). В этих двух очерках Плутарх старается показать проблемы и внутренние противоречия стоической философии, для чего много цитирует ранних стоиков, особенно Хрисиппа. В результате Плутарх по иронии судьбы стал одним из важнейших поставщиков прямых цитат из Хрисиппа, а значит, и важным источником наших знаний о ранней стоической философии. Есть и третий, также посвященный стоикам, очерк Плутарха («Compendium Argumenti Stoicos Absurdiora Poetis Dicere»), но он гораздо короче и не так важен.
Гален
Другим важным источником прямых цитат из Хрисиппа является Гален Пергамский (около 129 — 199), знаменитый и плодовитый медицинский автор. Гален написал несколько работ о философии стоиков — в том числе комментарий к Хрисиппову «Введению о силлогизмах» и книгу об Эпиктете, — все они, к сожалению, утрачены. Однако среди его сохранившихся работ существуют два особенно важных для изучения стоицизма текста.
Первый — «Об учениях Гиппократа и Платона» («De Placita Hippocratis et Platonis»). Это детальное исследование физиологии и психологии, которое пытается соединить античные медицинские теории, помещающие душу в головной мозг, с платоновским учением о трехчастном устройстве души. По ходу дела Гален критикует как утверждение Хрисиппа о том, что ведущее начало души находится в сердце, так и его монистическую психологию. В этой своей второй критике Гален опирается на Посидония, представляя его необычным стоиком, отвергавшим Хрисиппово учение о душе. Гален обильно цитирует обоих стоиков, предлагая по ходу дела одну из важнейших, сохранившихся со времен античности, дискуссий о стоической теории души. Также у него сохранился один из самых длинных фрагментов Хрисиппа, дошедших до нас.
Вторая заслуживающая упоминания работа Галена — «Введение в логику» («Institutio Logica») — содержит некоторый полезный материал о стоической логике. Однако это в известной степени лишь дополнение к куда более важному описанию у Секста Эмпирика.
Секст Эмпирик
Секст Эмпирик, работавший, вероятно, в 200-х годах н. э., был последователем скептической философской традиции, ведущей свое происхождение от эллинистического философа Пиррона (и поэтому, в отличие от скептиков из Академии, известной как Пирронов скептицизм). Как и Гален, он мог быть врачом. Его основные труды: «Пирроновы положения» («Pyrrhoniae Hypotyposes») и «Против ученых» («Adversus Mathematicos»). Второй из них состоит фактически из двух отдельных работ. Содержание этих двух работ в определенной степени отражает друг друга, причем тематика второй и третьей книг «Положений» повторяется (более подробно) в книгах с седьмой по одиннадцатую сочинения «Против ученых».
Секст является принципиальным источником по целому ряду аспектов стоической философии, но он особенно важен, когда речь заходит о стоической логике, поскольку других источников очень мало. Его изложение логики стоиков содержится во второй книге «Пирроновых положений» и в восьмой книге «Против ученых».
Александр Афродисийский
Александр Афродисийский был главой кафедры перипатетической (аристотелианской) философии в Афинах примерно в 200 году н. э. По всей видимости, это была одна из четырех философских кафедр, основанных, как сообщают, Марком Аврелием парой десятилетий ранее (недавняя находка надписи в Афродизиасе, родном городе Александра, подтверждает это). Александр написал некоторое число комментариев к работам Аристотеля, а также целый ряд текстов покороче. Критически относясь к стоикам, Александр выступает против них, попутно излагая некоторые их учения в ряде своих сочинений. Две из этих его более коротких работ, «О судьбе» («De Fato») и «О смешении» («De Mixtione»), выделяются как особенно важные источники по истории стоицизма.
Выпады Александра против стоицизма позволяют предположить, что еще в 200 году н. э. он продолжал оставаться серьезной интеллектуальной силой в Афинах. Действительно, наряду с кафедрой перипатетической философии, возглавляемой Александром, существовала также кафедра философии стоиков (еще две кафедры занимались философиями Платона и Эпикура). Предположительно, Александр был вовлечен в дебаты с главой стоической кафедры, и вполне вероятно, что учащиеся могли при желании посещать занятия не только на одной кафедре. Многое из этого неизбежно является спекуляцией, однако пристальное внимание, уделяемое Александром идеям стоиков, наводит на мысль, что стоицизм был предметом не одного только антикварного интереса.
Диоген Лаэртский
Одним из самых важных источников по стоицизму остается седьмая книга сочинения Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» («Vitae Philosophorum»). К сожалению, мы ничего не знаем об авторе как о человеке. Обычно его относят куда-то к третьему столетию н. э. Некогда возникло предположение, что он был эпикурейцем, так как последняя книга его труда посвящена целиком Эпикуру, который обильно цитируется. Эта последняя книга могла быть задумана Диогеном как наивысшая точка представленной им истории философии.
Диогеново описание стоиков опирается на более ранний источник, у которого есть имя: Диокл Магнесийский. Время его жизни относят к I веку до н. э., однако это может быть такой же неточностью, как и в случае самого Диогена.
Стобей
Иоанн Стобей, поздний языческий автор, который, по-видимому, жил и работал в V веке нашей эры и собрал обширную коллекцию философского и литературного материала в помощь образованию своего сына. Эта коллекция, «Антология» (как назвали ее редакторы в Новое время), содержит ряд важных источников и фрагментов, имеющих отношение к стоицизму. Безусловно, самым важным из них является «Этический компендий» Ария Дидима (из I века до н. э.). Стобей также является источником «Гимна Зевсу» Клеанфа и «Рассуждений» Музония Руфа, не говоря уже о наборе других фрагментов, сообщающих мнения стоиков.
Симпликий
Стоические идеи продолжали жить в философских спорах вплоть до конца античной эпохи. В 529 году император Юстиниан распорядился закрыть оставшиеся языческие философские школы в Афинах. Крайне маловероятно, чтобы к этому моменту какая-либо школа стоиков всё еще существовала. Однако по-прежнему оставалась неоплатоническая школа, возглавляемая Дамаскием, и ее представители ощутили на себе последствия повеления Юстиниана. По свидетельствам историка Агафия, Дамаский и последние неоплатоники бежали в Персию, однако надолго там не остались, и куда они отправились затем — остается предметом споров.
В число этих странствующих неоплатоников входил и Симпликий, автор нескольких важных комментариев к работам Аристотеля. В этих комментариях Симпликий излагает учение стоиков по широкому перечню философских вопросов (а также суждения многих других более ранних философов, чьи работы в настоящее время уже утрачены). Симпликий также написал комментарий к «Краткому руководству» стоика Эпиктета. Его уникальность состоит в том, что это единственный сохранившийся со времен античности комментарий к стоическому тексту. Сам комментарий, однако, больше посвящен развитию этических тем неоплатонизма, чем объяснению Эпиктета на его собственном языке. Тем не менее это свидетельство в пользу того, что Эпиктета продолжали читать вплоть до VI века н. э.
Симпликий сообщает также о ряде стоических учений в своих различных комментариях к трудам Аристотеля. Однако в своем комментарии к «Категориям» он замечает, что большинство стоических сочинений были в его время уже недоступны (Cat. 334.1–3). Таким образом, вполне вероятно, что его знания о стоицизме, если не брать Эпиктета, были получены из сообщений из вторых рук, вроде комментариев к Аристотелю неоплатоника III века н. э. Порфирия, которые, по словам Симпликия, содержали много сведений о стоицизме (Cat. 2.5–9).
Упадок и утрата текстов
Как мы увидели, огромная часть стоических текстов была потеряна. В случаях Зенона, Клеанфа, Хрисиппа, Панетия и Посидония — всё, что осталось, — это фрагменты, цитируемые другими авторами, а также вторичные переложения их идей. Относительно недавно нам удалось получить еще некоторые тексты Хрисиппа, обнаруженные в Геркулануме, но, так или иначе, сочинения всех стоических авторов вплоть до Сенеки были утрачены. Почему? И как утрата такого большого числа текстов может быть связана с упадком стоической школы во времена поздней античности?
Традиционно падение популярности стоицизма, начиная примерно с 200 года н. э., связывалось с взлетом неоплатонизма, основатель которого, Плотин, родился в 205 году н. э. Однако полностью удовлетворительным данное объяснение не является. Совершенно не очевидно, почему кого-то, кого привлек имманентный материализм стоиков, должна точно так же привлечь потусторонняя метафизика неоплатоников только потому, что она начинала становиться популярной. Вместо того чтобы искать внешнюю причину вроде конкуренции со стороны другой школы, возможно, стоит рассмотреть причину, внутренне присущую самому стоицизму. Одну из таких возможных причин можно отыскать у Эпиктета.
Целым рядом авторов II века Эпиктет именуется самым выдающимся стоиком своего времени. Авл Геллий восхваляет его как величайшего из стоиков (NA 1.2.6), Фронтон назвал его мудрецом (Epistulae 2.52), Кельс же сообщает, будто Эпиктет был знаменит даже более, чем Платон (Contra Celsum 6.2 у Оригена). Его тексты, как сообщается, имеют широчайшее распространение. Его славу подчеркивает анекдот, рассказанный Лукианом в диалоге против неуча, покупающего много книг:
«…и в наше время был — да, я думаю, и сейчас еще здравствует — человек, который купил светильник стоика Эпиктета — простой глиняный светильник — за три тысячи драхм… Ибо и он, полагаю, надеялся, что, если будет по ночам читать при этом светильнике, тотчас же, конечно, и мудрость Эпиктета предстанет ему во сне, и подобен он сделается этому старцу».
(Adversus Indoctum 13)
Как и в случае современных кинозвезд, фанаты, несомненно, были готовы платить большие суммы денег за предметы, бывшие в пользовании у их идолов. Любой, кто жил во II веке и стремился стать стоиком, без сомнения, с нетерпением разыскивал бы «Беседы» в записи Арриана или даже каких-то еще учеников Эпиктета, если бы кто-нибудь из них занялся преподаванием. Посмертный успех Эпиктета вполне мог стать решающим фактором в гибели античного стоицизма как непрерывной традиции. Для того чтобы развить это предположение, необходимо рассмотреть воззрения Эпиктета на философию и его отношение к ранним школьным текстам.
Согласно этим воззрениям, основная ценность придается поступкам, а не словам. Настоящий стоик не тот, кто научился наизусть цитировать слова Хрисиппа, а тот, кто поступает в согласии с ними. Задача философии — понять Природу так, чтобы жить с ней в согласии и достичь счастья (eudaimonia). Изучение философских теорий — у Эпиктета — всегда подчинено этой практической цели. Тем самым он представляет философию как «искусство жизни» (technē), которое, подобно прочим искусствам и ремеслам, будет ориентировано на практический результат. Как и другие искусства и ремесла, оно будет необходимо не только для того, чтобы выучить принципы, лежащие в основе умения жить, но также и для того, чтобы практиковаться и упражняться в том, как привести эти принципы в действие. Эпиктет говорит:
«Те, кто вобрал в себя голые правила, тотчас же хотят изрыгнуть их, как страдающие желудком — пищу. Прежде всего перевари их, затем не изрыгай вот так. А иначе дело чистое в действительности получается рвотным средством и несъедобным. Но ты покажи нам какое-то изменение своей верховной части души вследствие усвоения их, как атлеты показывают свои плечи, развитые вследствие упражнений и еды, как овладевшие искусствами показывают сделанное ими вследствие учения. Строитель не приходит и говорит: „Послушайте мои рассуждения о строительном искусстве“, но, нанявшись на постройку дома и построив его, показывает, что владеет этим искусством».
(Diss. 3.21.1–4)
Именно то же самое, полагает Эпиктет, должен делать философ, показывая свои способности не красивыми словами, но благими поступками. Поэтому совершенно неудивительно, что Эпиктет демонстрирует довольно двусмысленное отношение к школьным текстам. Действительно, есть сведения о том, что Эпиктет использовал канонические тексты стоиков вроде трактатов Хрисиппа на своих собственных занятиях, но содержатся эти сведения, скорее всего, в том отрывке, где он предупреждает своих учеников не относиться к изучению этих текстов слишком серьезно:
«Так в том ли важное и достойное преклонения — постичь Хрисиппа или истолковать его? Да кто говорит это? В чем же достойное преклонения? Постичь волю природы. Так что же, ты понимаешь ее самостоятельно? Тогда кто еще тебе нужен? ⟨…⟩ „Но, клянусь Зевсом, я не понимаю волю природы“. Так кто же истолковывает ее? Говорят, что Хрисипп. Я обращаюсь к нему и стараюсь доискаться, что говорит этот истолкователь природы. Сначала я не постигаю, что он говорит, я ищу того, кто истолковывает его ⟨…⟩ Ведь и Хрисипп нам не сам по себе нужен, а для того, чтобы мы поняли природу».
(Diss. 1.17.13–18)
Эпиктет полагает, что не следует упускать из виду стоящую перед нами философскую задачу и теряться в истолкованиях текстов. Не следует также считать подобное истолкование заслуживающим похвалы навыком:
«„…Возьми [Хрисиппово] сочинение «О влечении» и узнай, как я прочитал его“. Рабское ты существо, не это я ищу, а как ты влечешься и не влечешься, как ты стремишься и избегаешь, как ты намереваешься, ставишь перед собой цели и подготавливаешься, согласно ли природе или несогласно».
(Diss. 1.4.14)
Овладение утонченными и сложными философскими аргументами не является конечной целью философии: «А что мешает сводящему силлогизмы к схемам, как Хрисипп, быть жалким, сокрушаться, завидовать — словом, быть в смятении, быть в злосчастии?» (Diss. 2.23.44) Итак, задача философа, по Эпиктету, совсем не та, что у филолога. Тот, кто успешен в изучении философии, не станет тратить время на анализ текстов; он скорее сосредоточит всё свое внимание на преобразовании ведущего начала своей души в соответствии с изученными им философскими принципами. Конечно, он будет изучать философские сочинения, но лишь как средства для достижения цели. Книги, таким образом, есть знаки, или карты, ведущие нас по нужному пути; путешественник, тратящий всё свое время на анализ карт и никогда никуда не отправляющийся, — негодный путешественник. Таков же и тот философ, что тратит всё свое время на изучение текстов, никогда не применяя их на практике. Ролевая модель для Эпиктета — совсем не автор многих томов Хрисипп, а Сократ, выражающий свою философию поступками, а не словами. И сам Эпиктет, подобно Сократу, предпочел не писать, сохранив свою философию для своего образа жизни.
Те из изучающих стоицизм, кто успешно постиг философию Эпиктета, должны были сосредоточить всё свое внимание на преобразовании своего способа жить в нелегкой попытке приблизиться к жизни мудреца. Подобно Эпиктету, они хотели быть как Диоген Киник, но главное — как Сократ. Однако чего бы они точно не стали делать, так это ввязываться в филологические исследования школьных текстов или писать к ним комментарии. Именно это двусмысленное отношение к изучению текстов и производству комментариев, в отличие от аристотеликов и платоников того же периода, может быть одной из причин того, почему стоицизм столь быстро пришел в упадок и почему было утрачено так много стоических текстов. Достаточно одного или двух поколений учащихся, уделяющих мало либо совсем не уделяющих никакого внимания сохранению школьных текстов, чтобы последующие поколения потенциальных стоиков вообще не смогли изучать свою философию.
Такое двойственное отношение к текстам явно не было отличительной чертой всей стоической традиции. Ранние стоики, такие как Хрисипп, много писали и, возможно, даже занимались подготовкой комментариев к еще более ранним текстам школы, если его книга «О государстве» была фактическим комментарием к «Государству» Зенона. Клеанф написал комментарий к Гераклиту (ДЛ. 7.174; ФРС. I. 481), который был важным источником для стоической физики, и, позже, Афинодор Стоик написал комментарий или полемический ответ на «Категории» Аристотеля (Порфирий в Cat. 86. 22–24). Вероятно, еще более важно, что византийская энциклопедия под названием «Суда» содержит статью об Аристокле Стоике, написавшем комментарий к книге Хрисиппа «О том, как называть и мыслить каждую вещь». Значит, как выясняется, не все стоики являются идеологическими противниками самой формы комментария. И более поздние стоики, примерные современники Эпиктета, вроде Гиерокла и Клеомеда, видимо, не разделяли его повышенного внимания к практической философии в ущерб академической дискуссии о философских предметах. Однако несколько неприязненное отношение Эпиктета к текстам в сочетании с его последующей популярностью оказали, возможно, решающее влияние на стоиков конца II — начала III века. Любой, кто в это время стремился стать стоиком, был обязан прочитать Эпиктета, самого известного на тот момент мыслителя, и узнать от него, что не стоит уделять чрезмерного внимания толкованию школьных текстов в ущерб практическим философским упражнениям. Эти начинающие стоики наверняка не стали бы тратить время на написание длинных комментариев к ранним текстам своей школы, притом что Александр Афродисийский сообщает о комментарии как о стандартной форме философского письма того времени (Top. 27: 13–16). Успех Эпиктета во втором столетии — или, если точнее, успех изложения содержания его занятий Аррианом — мог внести значительный вклад в трагическую утрату столь многих ранних текстов и в неизбежный упадок стоицизма. По иронии, нам придется поблагодарить его оппонентов, Плутарха и Галена, за то, что они записали материал Хрисиппова корпуса, который в противном случае был бы совершенно утрачен. Еще более иронично выглядит то, что мы должны, по крайней мере частично, винить Эпиктета (но в равной степени и Арриана) в упадке стоицизма и потере стольких текстов школы.
