Глава 3. Буквы для никого

Создал же Творец меня таким. Гроздьями совести прибил к полу. Сиди, говорит, никуда не двигайся! Жри еду вместе с ними, пей из одного корыта, горлань вместе со всеми прописные истины. Только вот мозги оловянные забыл подарить напоследок. Угораздило же недодать. Сижу теперь, не знаю, куда себя девать от одиночества. Одиночества человека, смотрящего вдаль. Вот кто и что знает об этом? Об одиночестве, когда ты окружен людьми. Об одиночестве в толпе.

Когда ты везде и ты нигде.

Когда от безысходности сжимаешь и разжимаешь кулаки.

Когда стискиваешь зубы, чтобы не заорать.

Когда ждёшь, ждёшь чего-то, но так и не дождёшься.

Когда проваливаешься в сон, поверхностный и полный кошмаров.

Когда ты понимаешь, что ничего не понимаешь.

Когда ты хватаешься за лучик надежды, а надежды и нет. Только холод и безразличие.

Когда смайлики в соцсетях становятся для тебя друзьями.

Когда понимаешь, что шансов нет. Да что там, их вообще не было и не будет.

Когда в голове плещутся эти буквы для никого.

А так у меня всё хорошо. Это про кого-то другого, конечно же. Смайлик. Хм… Это ночь на меня так действует? Или хуже – я всегда такой?

Я отодвинул стакан с пивом и встал. Я уже час как вернулся с работы. Дождался всё-таки своего автобуса. Пообтёрся со всяким отребьем в метро. Протрясся на ещё одном громыхающем автобусе уже до своего дома. За окном темным-темно. Фонари на нашей улице давно перебили. Поначалу муниципалитет регулярно менял плафоны и лампочки, их с той же регулярностью разбивали уличные хулиганы, потом фонари снова меняли, их снова били, и так раз за разом, раз за разом. Наконец все устали, и муниципалы, и гопники, и пришли к негласному соглашению: нам больше не меняют лампочки, вандалы их больше не разбивают, и все довольны, и все счастливы, мир во всём мире, и нет проблем. Как и освещения, впрочем. Но это уже другая история.

Захотелось есть. Я пошёл на кухню. Открыл холодильник, достал замороженную пиццу с ветчиной и грибами, банку сардин в масле и недоеденную с прошлого раза шоколадку. Сходил за пивом обратно в комнату. Сделал глоток. Ну и гадость же тёплое пиво, мерзкое, как лекарство для горла. Достал новую бутылку из холодильника. Пшик! Ледяная жидкость в пять оборотов заструилась в мой стакан. Надо бы помыть посуду, только и успел подумать я, как произошло нечто странное. Такое случилось со мной в первый раз. В общем и целом странного было немного, а может, и вовсе ничего странного и это всё мне привиделось. Как бы то ни было, но я почувствовал, что в комнате меня нет. Ничего не поменялось, вещи оставались на своих местах, на кухне горел свет, в стакане с холодным пивом оседала густая пористая пена, у кого-то из соседей громко шумел телевизор, замороженная пицца потихоньку становилась размороженной, мягко оплывая в своей картонной коробке с фигурной надписью «VIVA L’ITALIA!» по центру.

Я не знаю, как можно объяснить, каково это – когда тебя нет. Просто всё вокруг осталось таким, как было, и продолжало жить своей жизнью, а я будто замер где-то в безвременье, где-то там, где ничего не существует, там, где меня нет. Это длилось не дольше секунды. Или минуты. Или часа. Не знаю, я не успел засечь время. Когда это закончилось, я просто понял, что я уже здесь, и я – это снова я, и я существую. Вот так вот. По спине катились холодные капли, пропитывая футболку солоноватой влагой с крепким душком. Это действительно было или мне показалось? Я схватил стакан с пивом и залпом его осушил. Есть почему-то сразу расхотелось.

Глава 4. Made in China

На улице было по-летнему жарко. На небе ни облачка. Ярко полыхало румяное солнце. Продавцы мороженого и прохладительных напитков перевыполняли планы по выручке. Мия быстро шагала по тротуару, обгоняя неспешные парочки. А куда им спешить, когда они, потеряв счёт времени, воркуют себе в удовольствие, пока другие, теряя подмётки, несутся, боясь опоздать, на работу.

Распустив волосы и чуть приоткрыв рот, Мия летела, словно древняя кровожадная богиня, алчущая поскорее причаститься вкуснющими дарами. По телу приятно струился тончайшей работы костюм из практически невесомой ткани (100 % хлопок, хорошо пропускает воздух, экологически чист, размер XS, made in China), по асфальту цокали туфельки на небольшом каблуке (натуральная, эластичная и прочная кожа, дышит и защищает от влаги, длина стопы 23,5 см, супинатор для профилактики плоскостопия, made in China), в руках клатч модного винного цвета (100 % полиуретан, устойчив к износу, долговечен, практичен, 20 × 14 × 5 см, made in China), в ушах затычки закрытого типа (активное шумоподавление, прозрачное звучание, 100 % оригинал, страна не указана). Сама элегантность, стильная, как звезда Santagram, и крутая, как вид с горы Фудзи, она шла, твёрдо отстукивая по тротуару «цок-цок-цок» и источая за собой шлейф многократно уже реформулированного супер-пупер-популярного нишевого парфюма. Её дом находился неподалёку, до работы рукой подать, так что в Универмаг она предпочитала добираться пешком. И воздухом подышишь относительно свежим, и потратишь заодно десяток-другой всегда лишних килокалорий.

На улице было так нестерпимо хорошо, что Мия, несмотря на крутящиеся неподалёку рекламные зонды, на короткое время даже вынула наушники из ушей. Голосили какие-то птички, точь-в-точь как в «Звуках природы», которые модно было включать перед сном для замедления ритмов сердца и умиротворяющего, вселенского спокойствия. Кое-где на клумбах, затерявшись среди синтетических растений, зеленела настоящая биотрава. Воздух пах пьянящей смесью из неизвестных цветов, асфальтовой пыли и, как ей показалось, карамельной сладкой ваты, а она шла туда, где никогда не светит солнце и никогда нет свежего воздуха. Какие уж там птички.

Круто спикировав и быстро притормозив, у её левого плеча примостился здоровенный рекламный зонд. Мия вздохнула и засунула затычки обратно в уши. В магазине, из-за особенностей конструкции, кондиционер перегоняет по кругу один и тот же воздух, спёртый, надышанный тысячами посетителей. Мия поморщилась. Ей всегда так тяжело дышать на работе, к концу дня болит голова, мутит, перед глазами пляшут остервенелые «зайчики». И не только ей так тяжело. Коллеги тоже жаловались на головную боль и удушье к концу смены.

Вскоре она подошла к месту своей работы. Огромный, сверкающий чистотой и достатком магазин вырос у неё перед глазами. Само воплощение духа торговли. Километры одежды, развешанной в определённом порядке, ждут своих будущих хозяев. Стеклянные двери бесшумно разъехались в стороны. Мия убрала наушники в сумочку и шагнула внутрь. На неё нахлынула тошнота, но она усилием воли загнала её обратно. По глазам, привыкшим к дневному свету, резануло ярким искусственным освещением.

– Привет! Как дела?

Широко улыбаясь, к ней подскочила высокая брюнетка, встречающая гостей на входе. Или скалясь. Тут не разобрать.

Профессионально улыбается, американской улыбкой в тридцать два голливудских зуба, мысленно похвалила Мия. «Как дела? Как дела? Ненавижу этот дурацкий и неряшливый вопрос „Как дела?“. Что тут ответить? Реально пересказать все дела? А может, всю мою скучную жизнь, начиная с рождения? Этот идиотский вопрос убивает своей банальщиной, уродует нервные клетки, заставляет моё сердце раздражённо биться от негодования, возмущения и бессилия».

Но вместо почти уже сорвавшегося с языка: «Тебе-то какое дело, тупая швабра?» вслух она произнесла: «Привет! У меня всё окей! Я так рада, что мы с тобой вместе в смене!» Не поверив собственным ушам, Мия вздрогнула, с удивлением наблюдая, как не те слова, что только что крутились у неё в голове, а другие, совсем другие слова предательски, не спрашивая разрешения, мягко выплывали из её рта, ненадолго застывая и покачиваясь в неподвижном воздухе магазина, бесследно растворяясь и оседая на упругих барабанных перепонках, а затем и в сером веществе головного мозга брюнетки. И ещё вдобавок Мия приветливо улыбнулась.

«Ну, это уж самое днище, поздравляю, подруга. Что ж. ОК. All right».

Скривила миленько рот, по максимуму впихнув эту никчёмную приветливость в улыбку. По самый край. Презирая и ненавидя себя за это, и ещё больше – за трансляцию елейно-корпоративной интонации дружелюбия, принятую у них в коллективе. И не только в коллективе. Это всё – негласные стандарты новой этики. Всего-всего-всего прогрессивного и цивилизованного общества. Цивилизованного в кавычках. Такого «цивилизованного», что аж удавиться хочется от всей этой толерантности и повсеместной демонстрации псевдорадушия. Не хочешь прослыть никчёмной злобной единицей общества – всегда мило улыбайся и доброжелательствуй с ближним своим. Кстати, как и с начальством. Особенно с начальством. Брюнетка, всё так же ласково скалясь, кивнула и двинулась в другой конец Входной Зоны, брызжа радушием во все стороны, с 09:30 до 22:30 убивая наповал входящих посетителей своим щедро раздаваемым оптимизмом.

«Дура, – подумала Мия. – Просто тупая дурочка. Только и умеет, что растягивать губы в бело- зубую гримасу на входе. И ещё – подлизывать руководству. Такие руководству нравятся. Девочка далеко пойдёт. Из моды никак не выйдут все эти „активные“, „целеустремлённые“, „энергичные“, с мотивирующими, ставшими классикой лозунгами, типа „покинь свою зону комфорта“, с умными мыслями умных мёртвых и не очень людей в репостах, с тренингами личностного роста, с коучингами по развитию, йогой, правильным питанием, вегетарианством, заботой об экологии напоказ, hand-made, стартапами и тому подобной хренью, со смузи, роллами, фотографиями ног, украшений и еды в Santagram, с селфи на беговой дорожке, из раздевалки в спортзале на фоне шкафчиков, с luxury жизнью и толпами подписчиков, мечтающих быть такими же. Таких тысячи. Таких миллионы. Однотипная биомасса с самомнением в миллиард денежных единиц.

Ты никто в нашем мире без глубокомысленных лицемерных статусов, регулярно обновляющихся сторис, замызганных пообтрёпанных цитат великих предшественников, пластмассово улыбающихся морд на размытых фотоснимках, папок на ноуте типа „11111“, переполненных рафинированным счастьем, репостов из псевдоумных пабликов и смешных бесполезных роликов. Столько всего надо успеть. Мне тебя жаль, грустный, уставший герой нашего времени.

Но если так подумать, то я-то кто? Может быть, я такая же? Только с противоположным знаком – почему-то с уверенностью в том, что я не такая, как все, с глупой верой в исключительность и „инаковость“. Вместо фотографий ног в Santagram – фотографии теней, вместо смузи – соя с карри, селфи не на беговой дорожке, а с выставки искусств. Но это то же самое. Только под разным соусом. А блюдо-то одно».

Глава 5. Одиссей в чёрном костюме бредёт в Офис

Я посмотрел на себя в зеркало в ванной. Мужчина. Тридцать лет. Холост. Брюнет. Глаза голубые. Рост средний. Телосложение среднее. Всё среднее. На правой ключице длинный шрам после давнишней пустячной операции. После вчерашнего меня до сих пор бил озноб. Я включил душ, наскоро помылся, какое-то время ещё постоял под горячими струями воды, чтобы согреться. Вылез из душевой кабины и снова остановился перед зеркалом. Я здесь. Я существую. Вот он я – смотрю на себя из зеркала. Мужчина со стекающими по телу струйками воды после душа. Или это не я, а кто-то другой смотрит на меня из зеркала? Тогда где же я? Я с силой мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Вода разлетелась от меня в разные стороны, как от мокрой собаки. Надо поесть. Со вчерашнего дня я ничего не ел. Вечером только стакан пива, и на этом всё.

Размякшая пицца валялась на столе, напоминая своим видом о неудавшемся ужине. Ветчина и грибы увязли в оплывшем куске теста. С шоколадкой ничего не случилось. Я открыл холодильник, пошарился по полупустым полкам, нашёл два яйца, луковицу и пару бутылок пива. Достал сковородку, налил в неё немного масла, поставил на включённую плиту. Мелко нарезал лук, обжарил его в кипящем масле до золотистого цвета, разбил туда пару яиц и посыпал сверху орегано из пакетика. Открыл валявшуюся рядом с пиццей банку с сардинами и ощутил приятный аромат консервированной рыбы, загубленной для услады гурманов. Позавтракав, я надел офисный костюм, часы на руку, взял сумку и вышел из дома.

Под палящим солнцем в чёрном презентабельном костюме медленно шагаю по направлению к автобусной остановке, лавируя между спешащими куда-то людьми. Все куда-то торопятся: большая часть на работу, многие на учёбу, родители тащат несчастных детей в школы, а совсем мелких, громко визжащих, волокут в детские сады или группы развития. На мою неспешную походку прохожие поглядывают исподлобья, злобно, некоторые умудряются будто нечаянно толкнуть в бок острым локтем или задеть плечом. Это непозволительно и просто возмутительно – вот так вот, не спеша, идти рано утром в будний день в самый разгар рабочей недели. Кто же знает, что я для этого встаю пораньше, ворую у своего сна лишний час, чтобы вразвалочку пройтись с утра до остановки.

Подъезжает мой автобус. Всего полчаса, и я в метро. Я сажусь в самом конце, у окна, и достаю толстую книгу. Артур Бьорн «Путешествие внутри себя». Книга попала ко мне случайно: я зашёл в букинистический магазин, чтобы порыться там в безбрежных завалах старых книг, и плотный томик в прямом смысле слова свалился мне на голову с верхней полки, когда я потянулся за «Бойцовским клубом» Чака Паланика. Я счёл это знаком и ушёл из лавки с неизвестной мне книгой в шуршащем бумажном пакете. Ладно, шучу я. Это было бы слишком банально. Уж зачем я мог потянуться, так это не за стариной Палаником, который, сколько себя помню, ухмыляется со страниц школьных учебников в разделе «Махровая классика». На самом деле всё гораздо проще. Банальнее некуда. Продавец впарил мне её в довесок к заказу. Неликвид по очень привлекательной цене. Дешевле рулона туалетной бумаги. Почему бы не взять? 583 страницы размышлений неизвестного автора за 43 условные денежные единицы. Я тогда посчитал, что совершаю удачную сделку. По 0,07 за страницу – это неплохо.

У Артура Бьорна странный роман: ни о чём и обо всём сразу. Я не всегда понимаю, о чём он пишет и что в конце концов хочет донести до читателя. И почему Бьорн, кстати? Сначала я подумал, что это один из древних писателей прошлого, типа того же Паланика, ещё имеющего такую роскошь, как фамилия вместо набора цифр и букв, давно уже принятого повсеместно за основу идентификации личности. Но поиски в сети ничего не дали. Видимо, слишком уж неизвестный автор, либо это просто-напросто псевдоним. «Путешествие…» влечёт меня к себе, и я продолжаю упорно карабкаться по громоздким метафорам и затаившимся тут и там архаизмам, неторопливо переселяясь со страницы на страницу. Осталось дочитать половину книги. Я пробегаю глазами первые строчки: «Он ощутил тягучий привкус во рту. Волосы на руках послушно встали в ряд остроскалых частиц. Вены вздулись и вышли наружу лавиной горького холода. Он ощутил странный запах. Запах разложения. Это гнила его нервная система. Тлетворный запах плотной стеной повис в центре комнаты: это гнили его воспоминания о детстве, его успехи и неудачи, миг первой любви и горечь утраты родителей. Клетки головного мозга сцепились друг с другом, боясь этого нового, последнего в их жизни, рокового ощущения неизбежности».

Я задумался. Сколько себя помню, я всегда любил читать. Особенно в транспорте. Или в обеденный перерыв. Или дома, лёжа на диване. Где угодно, лишь бы читать. Даже такие чудны́е книги, как эта. Они мои единственные союзники, мои молчаливые бумажностраничные товарищи и родственники. Из книг я почерпнул такие понятия, как честь и достоинство, добро и зло, правда и ложь, услышал и радостно принял истины великих, отложившиеся во мне слоями самовоспитания. Эти сборные инстанции частного и общего помогают пережить омерзительное время поездки до работы и потом, в обратном порядке, до дома. Да и саму работу помогают пережить. Да что уж говорить – саму жизнь!

Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу автобуса, вздрагивая вместе с ним в унисон на кочках и колдобинах нашего сектора. На дребезжащем стекле перед глазами прыгают грязные мутные пятнышки, прочно осевшие снаружи. Если хорошенько задуматься, то можно воссоздать картину когда-то разыгравшейся здесь грандиозной драмы: всё стекло усыпано трупами капель-самоубийц, разбившихся после падения с многокилометровой высоты. А может быть, эти капли вовсе и не самоубийцы, а безымянные воины, полегшие здесь на никем не замеченном поле битвы в никому не известной войне.

Автобус плавно останавливается. Я выхожу и, медленно перебирая ногами, плетусь в метро. Спускаюсь вместе со всеми во чрево кита. Еду на эскалаторе с человеческими нолями и единицами. Их кучи, их множество множеств, они впереди и позади меня. Славно едем, равномерно, словно детальки на конвейере Генри Форда. Голоса выше и ниже стоящих, злой предупреждающий рёв по громкой связи, скрежет поездов: нет ничего милее гула раннеутреннего метро. На платформе вливаюсь в бесформенную неоднородную массу и заплываю со всеми в вагон. Кое-как достаю книгу. Ехать десять станций. Пахнет немытыми подмышками с дезодорантом и откровенным потом. Где-то пролетела струйка свежего воздуха из приоткрытой форточки. Но нет, зря надеялся, ненадолго. Кто-то попятился при торможении вагона и встал мне на ногу. Уходить, похоже, не собирается, – вяло подумал я. Мне всё равно. Я абстрагируюсь. Я в чёрном костюме от азиатской noname фирмы, со стоящим на моём чёрном ботинке человеком, с книгой в руках, двигаюсь вместе со всеми к своей Итаке: с вагоном, с поездом, с этой стремительно несущейся жизнью, двигаюсь в одном направлении, от дома к работе, этим бесконечным путём от рождения к смерти.

Глава 6. Награда для победителя

Она прошла в раздевалку и уставилась на свой шкафчик. На дверце висел листок. Быстро пробежала глазами содержимое. Поздравление от Компании. Доброжелательно улыбающийся лысый старик на фото и текст под ним:

«Дорогая Мия! Наша любимая Компания поздравляет Вас с достижением плановых показателей 2 Уровня и по результатам работы этого сезона присуждает Вам 1 Уровень! От всей души сердечно Вас поздравляем! Желаем и дальше развиваться и приносить пользу нашему Универмагу Счастья! Для получения браслета 1 Уровня пройдите, пожалуйста, в Отдел Квалификации». И подпись: «Генеральный директор».

«Желаем и дальше развиваться и приносить пользу нашему Универмагу Счастья!» Тьфу, написали бы сразу – «денежки»! Много-много денег. Деньжищ. А на вас, Мия, нам плевать с высокой колокольни! Плешивый старикан на фото – это генеральный директор, совладелец Компании. И тут эта липкая слащавая улыбочка! Опостылевший канон розничной торговли. Противная мерзкая полумера «радушия». Мия торопливо сорвала листок, скомкала и выбросила в урну. До начала рабочей смены оставалась пара минут.

Быстро надев через голову чистенькую и отутюженную униформу, она спустилась в торговый зал, который представлял собой огромный квадрат, поделённый на неравные секторы с рядами гондол. Товары с наибольшим спросом занимают обширные секторы, менее ходовые – секторы поменьше. Гондолы – это не те лодки, в которых мужики в полосатых футболках, с палками в руках, возят жирных туристов по узким каналам Венеции. Так здесь романтично называются металлические стойки с товаром. На гондолах висит товар самого разного назначения: фартуки и поварские колпаки для хозяюшек, соломенные шляпы для фермеров, кожаные косухи для байкеров и ещё много всякой всячины. Каждая гондола тематически отличается от соседней. Тут можно встретить одежду и аксессуары для охотников, пекарей, официантов, модников, клерков, скрипачей, слесарей, тибетских монахов. Всё приносит деньги. Всё кому-нибудь да надо. Где купить наряд для выпускного вечера? А для получения Нобелевской премии? А для анархистов? Конечно же, в Универмаге Счастья! Всё, что имеет спрос, – где-нибудь да продаётся. И это «где-нибудь» здесь – в Универмаге Счастья.

По периметру торгового зала развешаны огромные плазменные панели, по которым нон-стоп, двадцать четыре часа в сутки, крутятся рекламные ролики Компании. Тонны кричащих гигабайт в цвете и 10D-звуке. Немалые бабки, вложенные в мельтешащие картинки. Реклама перетекает в прямые продажи, продажи – в инвестиции, инвестиции – в миллиарды и пятиэтажные золотые дворцы с вертолётами и персональной охраной для владельцев бизнеса. За вычетом налогов и расходов на рекламу, конечно.

Молодая женщина влетает в квартиру. В руках пакет с фирменным логотипом. На диване сидит её муж. В руках – пульт от телевизора. В ногах ползают дети.

– Дорогой, угадай, что я тебе купила на день рождения? – спрашивает она, возбуждённо размахивая руками. Счастливое лицо заполняет экран до краёв, как вода в гигантском аквариуме. И обязательно белозубая улыбка крупным планом – гордость лучшей стоматологической клиники города.

Муж откладывает пульт в сторону, берёт самого младшего ребёнка на руки, нежно целует его в макушку (на этом моменте зрители умирают от умиления и произносят на выдохе киношно-сериальное, сдавленное «а-а-а»).

– Новый спиннинг, милая? – с надеждой спрашивает он (наивный!).

– Нет, ещё лучше! – заходясь от восторга, щебечет жена. – Я продала твою машину, ведь она вредна для окружающей среды и портит экологию, и купила себе новые джинсы, платье, несколько юбок, джемпер и куртку. Детям – славные костюмчики морковного цвета! А тебе ко дню рождения – новые рыболовные брюки из суперпрочного материала последнего поколения, со специальной мембраной, обеспечивающей отличную воздухопроницаемость и влагозащиту (прямо костюм для супергероя!), с накладными функциональными карманами на молнии и мешочком для хранения мелочей! И всё это по акции за 9 999! Плюс в подарок совершенно бесплатно тряпочка со специальным плетением нити для влажной уборки дома. Правда, здорово, дорогой?!

– Это то, что я хотел, дорогая! – с изменившимся от внезапного счастья идиотским лицом вторит ей муж, подбрасывает несколько раз ребёнка вверх и ловит его. – Это самый лучший подарок на свете!

– Как мало для счастья надо! – закрывая глаза, тихо произносит жена, муж целует её в макушку, дети обнимают родителей за ноги, они стоят все вместе притихнув, обнявшись. Посмотрите, какое образцовое семейство! Не жизнь, а только лишь её идеальная иллюстрация из учебника.

– А на работу я и на метро ездить могу, – умиротворённо шепчет муж в последних кадрах.

И крупными буквами по экрану: «УНИВЕРМАГ СЧАСТЬЯ. КАК МАЛО ДЛЯ СЧАСТЬЯ НАДО!»

Креативщики выполнили программу-максимум: впихнули и про товар, и про суперсвойства, и про экологию – триггеры для дураков с большим самомнением.

Или вот ещё.

Ребёнок, маленькая девочка с хвостиками, и блондинка-мама ходят по Универмагу. Выбирают одежду. Примеряют то одно, то другое. Потом едят мороженое на фудкорте. Заходятся смехом от счастья. Потом снова бесконечные примерки. Потом покупка наконец чего-то на кассе. Вежливый и вымуштрованный продавец с улыбкой саблезубого тигра вручает им пакет. Все вместе улыбаются. До тошноты. Ребёнок: «Мама, это был мой самый лучший день в жизни!» Мама и дочь, взявшись за руки, смотрят в экран. Мерзкое псевдосчастье крупным планом. Занавес. Огромные буквы: «УНИВЕРМАГ СЧАСТЬЯ. ВАШ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В ЖИЗНИ!» Сладчайшее варенье льётся с экрана, затапливая всё вокруг малиновой пенкой. Зритель хватается за сердце и умирает от восторга (конечно же, предварительно сделав онлайн-заказ в Универмаге).

Пробирает аж до слёз. Ха-ха. И так целый день. И ночь. Используют, черти, все двадцать четыре часа в сутки, а может, даже и больше. Маразм Креативного Отдела в действии. И таких сюжетов сотни. Смысла и художественной ценности в них ноль. Зато товары продаются, а Универмаг – в топе рейтингов.

«Свиньи. Как же я вас ненавижу. – Кого ненавидит именно в данный момент – Мия не поняла. То ли руководство Компании, то ли саму работу, то ли тупоголовых покупателей, то ли всех, вместе взятых. – Покровитель, наверное, сидит у себя на облачке в шоке от увиденного и не понимает, где и когда он допустил ошибку и как он успел создать такой дрянной мирок. Неопознанный баг программы. Клавиша DELETE тут, возможно, помогла бы. Но я не знаю, есть ли у Творца клавиша DELETE».

Мия наконец дошла до своей Зоны, по пути обогнув остров из сапог и завернув за мыс из туфелек.

Теперь она Продавец 1 Уровня. Это почётно. Сотрудником 1 Уровня мог быть только один человек из всего магазина. И этим человеком теперь является она! Браслета пока ещё нет – его надо получить в Отделе Квалификации, – но привилегии уже можно использовать. Например, ей полагается одна чашечка мерзкого кофе в смену. Бесплатно. Щедрый дар от Компании своим послушным рабам. И ещё бесплатный ланч-бокс на обед: сухие крекеры прямиком из палеолита, слипшиеся макароны, присутствовавшие при зарождении Вселенной, букет из увядших брокколи и зажаренный до угольков стейк. Чашечку кофе по желанию можно заменить на десять ложек сахара, разбавленных в воде с газом. В обычном мире это называют газировкой. Сейчас у всех кола течёт по венам. Ням-ням. Просто объеденье. Награда мечты. А ещё теперь можно уходить домой на час пораньше. И за выполнение показателей – увеличенный бонус к зарплате. Что ж, это неплохо. Деньги никогда не бывают лишними. Пара ноликов на банковской карточке никому ещё не помешали.

Мия подошла к висящему на стене небольшому монитору и протянула руку. Компьютер просканировал ладонь и выдал сообщение на экране: «Продавец 2 Уровня. Мия. Зона Мужчин в стиле casual. Начало работы: 12:01».

Ну и дела! За опоздание в одну минуту могли поставить штраф. Мия глубоко вздохнула. Начало ломить виски.

– Хэй, Мия, поздравляю! – Со спины к ней незаметно подкрался невысокий мужчина с усиками, как у таракана. Менеджер её Отдела, Рудольф. Рудольф – как олень Санта-Клауса с красным носом.

– Спасибо! – ответила она, вымучив из себя улыбку.

– Так, глядишь, и до Менеджера дорастёшь, – не отставал он, почти вплотную приблизившись к ней. Мия никак не могла отвести взгляд от его тараканьих усов. Просто кукарача какая-то, мелькнуло у неё в голове. Сверкнув глазами, Рудольф осторожно положил руки ей на талию.

– Мия… – начал было он, шумно дыша.

– Извини, Рудольф, мне надо работать. – Девушка ловко вывернулась из-под рук назойливого Менеджера и быстрым шагом направилась в конец своей Зоны. Рудольф остался за бортом, грустно шевеля усами.

«А не сходить ли мне в Отдел Квалификации прямо сейчас? – подумала она. – Сейчас, походу, самое время».

Глава 7. Сектор, где всегда идёт дождь

Я вышел из метро и пересел на следующий автобус. Ехать недолго, минут двадцать, и ты на работе. Это я ещё легко отделался. Некоторые мои коллеги добирались по три часа. Небо нахмурилось. Накрапывал дождик. В этой части города всегда так. Какая бы погода ни была в моём секторе, здесь – всегда паршивая. Я не любил этот район. И не только поэтому. Тут никакого спокойствия. Улей для клерков. Бесконечный трафик из белых воротничков. Тебя засасывает в воронку из людей, перекручивает вокруг оси, посылает со всеми в один нескончаемый поток из людей, автобусов и автомобилей, а в конце выпинывает у дверей Офиса. Здравствуйте, я винтик системы, и я пришёл на работу. Можете меня эксплуатировать.

Проплыв, как обычно, со всеми в потоке, жадно хватая последние крохи свежего воздуха, я причалил у порога Офиса. Высоко уходящее ввысь здание из стекла и металла. Последних этажей не видно из-за облаков. Там, наверное, живёт Покровитель. А чуть ниже, в Канцелярии, его ангелы с макбуками.

Приложив ладонь для сканирования, я прошёл внутрь через мгновенно раздвинувшиеся двери. Теперь время для рутинной ДНК-дактилоскопии. Подойдя к индивидуальному щитку, я взял ролик на тоненьком проводке и засунул себе в рот. Ролик пошарил у меня за щекой, поскрёб язык и слизистую, увидел дырку в зубе, продвинулся к нёбу, больше ничего интересного не нашёл и, набрав ворох генетического материала, покинул рот. Через секунду на щитке замигал зелёный сигнал, означающий, что всё в порядке и я беспроблемно прошёл проверку. После этого щиток отъехал в сторону, и я просочился к лифту. Нажав на кнопку вызова, быстро глянул на часы. Я приехал за полчаса до начала рабочего дня. Это моё время. Мой дзен с чашкой кофе и книгой.

Я поднялся на лифте на свой этаж. Это примерно четверть здания. По крайней мере, я так думал. Уж сколько здесь этажей – доподлинно мне не известно. В моём лифте кнопки заканчивались на «100». Для тех, кто работал выше, был отдельный сверхскоростной лифт. Люди там пристёгивались сверху – наподобие американских горок. Сколько там кнопок – оставалось только догадываться. Доступа туда у меня не было. Как и знакомых-небожителей с этих этажей. Я прошёл по стеклянному коридору в свой офис. Будь прокляты эти опенспейсы. И будь прокляты эти чёртовы менеджеры, которые подсчитали, что офисы такого типа гораздо дешевле традиционных. И легче контролируемы. В сетке рабочего времени практически нет бесполезных потерь: не всякий нахал отважится раскладывать пасьянс на виду у своих коллег.

В коридоре было пусто. Пока. Редкий трудоголик забегал сюда за полчаса до работы. Я подошёл к кофейному автомату, засунул монетки в прорезь и стал ждать, пока картонный стакан наполнится ароматной жижицей. Затем отправился на своё рабочее место между столом толстухи слева, то ли Кэти, то ли Китти, и столом здорового мужика справа, даже не знаю, как его там. Отпив глоток обжигающе-крепкого кофе без молока, я закрыл глаза и откинулся на стуле, приготовившись ощутить поток кофеина в крови.

Вдруг меня охватило уже знакомое состояние. Тело мгновенно его вспомнило и воспроизвело ощущения в памяти. У меня зашевелились волосы на голове, и сердце куда-то ухнуло. Вот оно – началось. Реальность замерцала, пошла рябью, и я исчез. Исчез из этой жизни. Пропал с радаров. Всё, ноль. Меня вообще не было и как будто не будет. В это же время сквозь меня с космической скоростью начали проноситься мысли. Или, может, я сам стал этими мыслями, я так и не понял. Ведь что такое мысль? Это всего лишь набор электрических импульсов и химических реакций. Там, где никого нет, где нет меня, мчатся электрически возбудимые клетки, обрабатывая и передавая по цепочке мою сущность друг другу.

Чёрно-белые люди проходят мимо меня. Проходят годами и стрелками часов. В моей душе льётся серый дождь и, змеёй извиваясь, падает вниз серыми застывшими частицами. А они молча идут мимо меня бездыханной рыхлой стеной, чеканя шаг кованым железом. Кто-то приходит, кто-то уходит. И я с ними, но я – везде, и я – нигде. Сижу в безмолвии на ребре параллелограмма. Один. В односложном мирке. Втиснул-таки себя в рамки двухмерной плоскости.

Я проношусь вихрем атомов, разбрасываюсь и снова собираюсь, я образуюсь в новые соединения, в новые молекулы. После стремительной гонки неожиданное торможение. Мой бег окончен. Перегрузка в 10 g. Меня вышвыривает. Рябь. Мерцание. Я снова здесь, я существую.

Я открыл глаза и несколько раз моргнул. «Чёрно-белые люди проходят мимо меня. Проходят годами и стрелками часов». Зрачки расширились и стали похожи на две чёрные дыры. Меня колотило. Я был весь липкий от пота. Под мышками – огромные мокрые пятна. Воротничок рубашки прилип к шее. Ну и видок, должно быть, у меня. Как у неряхи. Да что далеко ходить, как у того парня, который сидит в самом конце помещения и источает вонь от несвежих рубашек и заскорузлых носков. Солдат химического фронта. Протухший менеджер среднего звена. Я посмотрел на свои руки. Пальцы крепко вцепились в краешек стола. До побелевших костяшек. Я с трудом разжал руки. У клавиатуры по-прежнему стояла чашка с дымящимся кофе. Значит, прошло не так много времени.

Может быть, для этого мира моё исчезновение вообще незаметно. Может быть, я так однажды исчезну. Там, где меня нет, пройдут миллиарды лет, если так можно выразиться о пространстве без времени, я претерплю метаморфозы сознания, а вернувшись, всё так же обнаружу горячий кофе и нависающий дедлайн на работе. Этот опыт я пережил уже легче, чем в первый раз. Уже не было эффекта неожиданности. Я всё это время мысленно готовился к будущей встрече с неизведанным. А в том, что встреча произойдёт, я не сомневался.

Вытерев пот со лба, я немного отдышался. Достал тоненькую расчёску из ящика стола и привёл свои волосы в порядок. На расчёске осталось несколько волосинок.

«Неужели лысею?» – мрачно подумал я, осторожно трогая редеющую макушку.

Глава 8. Отдел Квалификации

Мия вошла в светлый холл. Высоко над её головой горели большие лампы-матрёны, по бокам – чуть поменьше, на стенах висели яркие световые панели. Сотни лампочек и панелей создавали восхитительную иллюминацию. Каждый раз, заходя в офис, Мия испытывала изумление при виде этого необычно освещённого холла. Дизайнер по освещению явно прыгнул выше своей головы. В комнате практически отсутствовала мебель: только мягкое круглое кресло по центру для ожидающих и небольшая стойка для Администратора у стены. Сейчас за стойкой никого не было. Мия робко прошла в центр комнаты и замерла в нерешительности. Что делать дальше, она не знала. Обычно порядок таков: Администратор за стойкой выясняет цель прихода служащего и связывается с нужным отделом, далее от отдела следуют инструкции к действию. Мия нехотя присела на краешек кресла и стала ждать. Через какое-то время появился Администратор. Запыхавшаяся блондинка с розовым макияжем в облегающей белой блузке с глубоким декольте. Войдя в холл, она остановилась, мельком взглянула на Мию, нервно поправила причёску и быстро проследовала за стойку.

– Добрый день! Вы по какому вопросу? – надменно процедила она сквозь зубы, наконец сделав вид, что только что заметила Мию. И демонстративно достала пилочку для ногтей.

«Стерва. Считает себя выше нас, обычных работников. Хотя сама наёмный работник, такой же, как и мы. Девочка по вызову. Игрушка для босса. Это всем известно. Минет в обед и раздвинь-ка-ножки к ужину – и твоя зарплата стремительно улетает в заоблачную высь, а ты получаешь право на безлимитное хамство. Ах да, ещё пару раз в день принести кофе, передвинуть бумажки с места на место, поболтать по телефону и поглумиться всласть над приходящим планктоном. И всё, можно откладывать на пенсию нехилый бонус».

– Я в Отдел Квалификации для получения браслета, – промямлила Мия.

Как же она себя в такие моменты ненавидела! Она терпеть не могла эту дуру и уж никак не считала её выше себя, но ничего не могла с собой поделать и терялась в её присутствии. Наверное, на неё так действовала безмерная наглость и умение держать себя на людях. Девица с презрением поглядела на Мию, как бы удивляясь её ограниченности и тупости:

– Вы по записи или как?

– Без записи. Мне сказали просто прийти в Отдел. Я раньше всегда приходила без записи.

– Теперь Отдел выдаёт браслеты строго по записи. Пора бы уже это знать. Инструкции были высланы ещё неделю назад. – Администратор скорчила рожу. – Приходите позже.

Отвернувшись от Мии на вращающемся стуле, девушка раскрыла ноутбук, включила какие-то воющие сопли и начала пилить ногти, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

– А как я могу записаться? – робко спросила Мия, всё ещё не решившись уйти ни с чем.

Блондинка отложила пилочку в сторону и уставилась на неё. Ты ещё здесь, как бы говорила она. Вздохнув от такого нахальства, нервно пошарилась в столе и швырнула Мии планшет с расписанием отделов. Надо было найти нужный отдел, выбрать дату и время приёма, а также указать цель. Бегло просмотрев список дат, Мия удивилась – на сегодня почти не было записей. Выбрав ближайшее время, она отдала планшет обратно. Через три минуты загорелось электронное табло с её номером и приглашением пройти в Отдел. Администратор скривила лицо и, злобно хлопнув крышкой ноутбука, отвернулась. Мия встала, разгладила складки на униформе и проследовала в кабинет под табло.

В Отделе Квалификации вдоль стен стояли длинные столы, за которыми работали боты. У каждого бота был персональный компьютер, беспроводные наушники с гарнитурой и набор канцелярии. Боты нужны были для обзвона потенциальных клиентов Компании (тёплая, наитеплейшая база), выбивания из покупателей отзывов (разумеется, положительных), анализа качества сервиса (ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов… это не займёт у вас много времени…), заполнения карточек интернет-магазина Компании и для прочей рутинной «эсэмэмщины». В самом дальнем углу, за отдельным массивным столом, сидел Начальник Отдела, высокий седеющий мужчина с горбинкой на носу – память о боксёрской юности. В Отделе стояло непрерывное жужжание от негромких телефонных бото-разговоров. Мия поздоровалась. Никто даже не повернулся в её сторону. Она откашлялась и на слабеющих ногах прошла по всему Отделу к Начальнику. Её шаги по каменной плитке гулко раздавались по кабинету. Ми