Т. Н. Нуркаева

Уголовно-правовая охрана личности, ее прав и свобод. Вопросы теории и практики

Монография

Издание второе, переработанное и дополненное

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343

ББК 67.408

Н90

Авторы:

Нуркаева Т. Н. – профессор кафедры уголовного права и криминологии Уфимского юридического института МВД РФ, доктор юридических наук, профессор. Сфера научных интересов – уголовно-правовая охрана личности, ее прав и свобод. Автор более 150 опубликованных работ научного и учебно-методического характера.

Рецензенты:

Рарог А. И. – заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор;

Малков В. П. – заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.

В монографии рассматривается история и современное состояние отечественного уголовного законодательства о преступлениях против личности. Высказана авторская позиция по совершенствованию системы преступлений против личности, ее прав и свобод, рассматриваются спорные вопросы квалификации преступлений против личности, дается критическая оценка отдельным действующим уголовно-правовым нормам в сфере охраны личности, ее прав и свобод, а также вносятся предложения по их совершенствованию.

Законодательство приводится по состоянию на март 2017 г.

Книга предназначена для студентов юридических вузов, курсантов и слушателей учебных заведений системы МВД РФ, аспирантов, адъюнктов, преподавателей юридических факультетов и вузов, практических работников, а также всех интересующихся вопросами охраны личности уголовно-правовыми средствами.

УДК 343

ББК 67.408

© Нуркаева Т. Н., 2014

© Нуркаева Т. Н., 2017, с изменениями

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Уголовный кодекс РФ 1996 г. изменил подходы к оценке охраняемых ценностей. Под влиянием международных стандартов в области прав человека (Всеобщей декларации прав человека 1948 г., Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г., Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г., Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и др.), Конституции России 1993 г. среди задач уголовного закона на первое место поставлена задача охраны прав и свобод человека и гражданина (ч. 1 ст. 2 УК РФ), а Особенная часть УК РФ начинается с раздела «Преступления против личности». Тем самым провозглашена концепция о приоритетной охране прав и свобод человека и гражданина.

Права и свободы человека охраняются различными правовыми средствами. Уголовный закон следует рассматривать как один из правовых способов охраны конституционных прав и свобод человека, являющийся способом наиболее жесткого государственного реагирования на факты совершения преступления и осуществляющийся с помощью мер уголовно-правового воздействия как принудительного, так и поощрительного (стимулирующего) характера.

Слово «концепция» (от лат. conception) означает (1) систему взглядов, то или иное понимание процессов, явлений, (2) ведущую мысль какого-либо произведения, научного труда1.

Концепция о приоритетной охране прав и свобод человека означает, что уголовный закон должен защищать в первую очередь законопослушных граждан, чьи интересы, права и свободы нарушены в результате совершения преступления. Одна из задач уголовного права состоит в том, чтобы восстановить нарушенное право потерпевшего, если это возможно, а также привлечь виновного к уголовной ответственности. Однако провозгласить концепцию еще недостаточно. Важно, чтобы все последующие федеральные законы, вносящие изменения и дополнения в Уголовный кодекс РФ, развивали и совершенствовали его нормы и положения в русле этой концепции.

К сожалению, в реальной законотворческой практике имеет место обратное. Нередко принимаются законы, которые не учитывают, а порой и противоречат указанной концепции. Достаточно вспомнить исключение уголовной ответственности за причинение по неосторожности вреда здоровью средней тяжести (ч. 3 и 4 ст. 118, ч. 1 ст. 216, ч. 1 ст. 219, ч. 1 ст. 264 УК и др. в редакции Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ). О какой приоритетной охране прав потерпевших идет речь, если, к примеру, в результате ДТП по вине пьяного водителя нескольким потерпевшим причиняется вред здоровью средней тяжести, влекущий потерю трудоспособности до одной трети, а виновные при этом остаются неподвластными уголовному закону?

Особого внимания заслуживает и вопрос об общественной опасности неосторожных преступлений, связанных с причинением смерти человеку (нескольким лицам). Общественную опасность этих преступлений нельзя недооценивать. Между тем в уголовном законодательстве прослеживается тенденция к смягчению наказания за подобные деяния.

Так, Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. за ряд неосторожных преступлений, сопряженных с причинением смерти потерпевшему, ответственность существенно смягчена. Это такие составы, как: Нарушение правил безопасности на объектах атомной энергии (ст. 215 УК); Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ (ст. 216 УК); Нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах (ст. 217 УК); Нарушение требований пожарной безопасности (ст. 219 УК); Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, воздушного, морского и внутреннего водного транспорта и метрополитена (ст. 263 УК); Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ст. 264 УК) и др.

Не лучше обстоит дело и с последующими Федеральными законами, вносящими изменения в УК РФ, в том числе и в сферу преступлений против личности. Так, Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ была исключена уголовная ответственность за клевету (ст. 129), оскорбление (ст. 130), клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя (ст. 298). Правда, такая ситуация просуществовала недолго. Другим Федеральным законом от 28 июля 2012 г. № 141-ФЗ в уголовный закон вновь введены составы клеветы (ст. 128¹) и клеветы в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава (ст. 298¹). Такую ситуацию нельзя признать нормальной. Она свидетельствует о непродуманном шараханье законодателя из одной крайности в другую.

Многие вопросы уголовного права все еще нуждаются в переосмыслении. В первую очередь это касается системы построения Особенной части УК РФ вообще и преступлений против личности в частности. Представляется, что с учетом ценности личности, ее прав и свобод назрела необходимость пересмотреть роль и место расположения в Особенной части УК ряда специальных составов преступлений, непосредственным дополнительным объектом которых являются жизнь, здоровье, честь, достоинство, свобода и личная неприкосновенность.

Системное изучение уголовно-правовых норм о защите личности, ее прав и свобод позволяет нам высказать собственное мнение по спорным вопросам квалификации, дать критическую оценку ряду из этих норм, а соответственно, внести предложения по совершенствованию этих норм и практики их применения.

Книга предназначена для студентов юридических вузов, курсантов и слушателей учебных заведений системы МВД России, аспирантов, адъюнктов, преподавателей юридических факультетов и вузов, практических работников, а также всех интересующихся вопросами охраны личности уголовно-правовыми средствами.

Глава 1.
Развитие отечественного уголовного законодательства о преступлениях против личности, ее прав и свобод

§ 1. Законодательство Древней Руси и царской России о преступлениях против личности

Среди преступлений против личности наибольшую опасность представляют преступления против жизни и здоровья. Нормы об ответственности за преступления против жизни, и в первую очередь за убийство, предусматривались древнейшими памятниками русского права. Так, договоры Олега (911 г.) и Игоря (945 г.) с греками предусматривали порядок ответственности за совершенное убийство. Оба договора ограничивали право частной мести. Согласно договору Олега с греками, родственники потерпевшего имели право убить преступника после подтверждения судом права мести. В случае бегства преступника его имущество поступало в пользу родственников убитого, за исключением части, принадлежащей жене убийцы. При несостоятельности убийцы родственники убитого имели право убить преступника после того, как он будет разыскан.

Аналогичным образом вопрос решался и в договоре Игоря с греками. При Игоре были узаконены виры в пользу княжеской казны. Убийца, внесший виру, т. е. пеню за убийство, был свободен от мести родственников убитого и не имел надобности спасаться бегством, а должен был заплатить виру князю и удовлетворить родственников убитого определенной платой из своего имущества2.

Договор Олега предусматривал норму и об ответственности за причинение вреда здоровью. Так, четвертая статья Договора свидетельствует, что личные обиды, под которыми понимались побои, раны, также преследовались судом, и обиженный получал определенное законом денежное вознаграждение. Согласно этой статье, «ежели кто ударит кого мечом, или прибьет каким другим орудием, то за сие ударение или побои по закону русскому да заплатит пять литр серебра. Ежели же учинившее сие не будет иметь достатка, — да отдаст столько, сколько может, да снимет с себя и ту одежду, в которой ходит, а в остальном да клянется по своей вере, что у него некому помочь в платеже, после чего иск прекращается»3.

Постановления об ответственности за убийство содержатся во всех трех редакциях Русской Правды. Первая редакция Русской Правды относится к первой половине XI столетия. Это — так называемая Правда Ярослава. Она еще не отменила частной мести за убийство, именуемое «душегубством». В случае согласия родственников убитого заменить месть уплатой вознаграждения Правда устанавливала размеры этого вознаграждения (ст. 1 Русской Правды)4.

Право частной мести было отменено сыновьями Ярослава во второй редакции Русской Правды, которая относится ко второй половине XI столетия (Правда Ярославичей). За убийство она устанавливала обязательный выкуп. Последняя редакция Правды XIII столетия предусматривала уплату штрафа (виры) князю за убийство. Причем вира взыскивалась за убийство свободного человека. За убийство холопа и раба таковая не предусматривалась. С другой стороны, Правда облагала двойной вирой убийство «княжьих мужей»: «Если кто убъет княжего мужа, то 80 гривен, а если людина, то 40 гривен» (ст. 3)5.

Второй отдел Правды Ярослава содержал в себе узаконения о личных оскорблениях. Личным оскорблением тогда считались только побои, а оскорбления словами не охватывались этим понятием. Здесь точно так же, как и в законе об убийстве, обиженному предоставлялось на выбор: мстить обидчику или взыскать с него плату за оскорбление.

Старейшим законодательным памятником Древней Руси после Русской Правды является Двинская уставная грамота 1397 г. Первым видом суда по Двинской грамоте, как и по Русской Правде, был суд «в душегубстве». Он мало чем отличался от суда по Русской Правде, т. е. суд об убийстве по-прежнему принадлежал князю, и дикая вира в 10 рублей, в случае неотыскания убийцы, платилась общиной в княжескую казну.

Одним из замечательных памятников истории Древней Руси является также Псковская судная грамота. Она представляет собой окончательную редакцию узаконений, изданных в разное время разными князьями. Самостоятельное место в этом документе занимают законы об убийствах, боях и поджогах. Эти законы показывают, что псковитяне уже отошли от положений Русской Правды: в Псковской грамоте нет и упоминания о «вирах», а говорится о «продаже», и притом продажа, по псковскому закону, взыскивается только с самого убийцы, а не с общины, и только тогда, когда убийца будет уличен. Подвергался ли убийца какому-либо другому наказанию кроме продажи, прямых указаний в Псковской грамоте нет. Однако, по мнению исследователей, судя по характеру Псковской грамоты, не отличавшейся снисходительностью к преступникам и осуждавшей на смертную казнь святотатцев, казнокрадов и даже простых воров, уличенных в третьей краже, можно предположить, что за убийство по Псковской грамоте назначалась смертная казнь6.

Псковская судная грамота наряду с Русской Правдой стала одним из важнейших источников Судебника 1497 г.

Первый Судебник русского царя Ивана III 1497 г. расширил круг деяний, признававшихся уголовно наказуемыми, дал новое понятие особо опасного преступления. Документ предусматривал смертную казнь за убийство, совершенное «ведомым лихим человеком», которым мог считаться не только тот, кто уличен был ранее в преступлениях, но и тот, кто подозревался в них и при опросе добрых лиц был признан «лихим», т. е. преступным человеком. Квалифицированным видом убийства считалось «государственное убийство», т. е. убийство холопом своего господина. Оно приравнивалось к убийству, совершенному лихим человеком, и влекло за собой смертную казнь. «А государскому убойце живота не дати, казнити его смертною казнью» (ст. 9)7.

Дальнейшее развитие эти нормы получили в правовых документах XVII в. Соборное уложение 1649 г. (Уложение царя Алексея Михайловича Романова), принятое Земским собором, стало крупным кодифицированным правовым актом, оказавшим серьезное влияние на дальнейшее развитие русского уголовного права. Уложение представляло собой свод законов и состояло из 25 глав, многие из которых посвящены уголовному праву. В документе вводятся понятия умышленного и предумышленного преступления. Об убийствах, в частности, говорится в главах XXI–XXII.

Уложение выделяло убийство в самостоятельный состав преступления, отграничивая его тем самым от татьбы и разбоя. Статья 72 главы XXI гласит: «А кто кого убъет с умышления, и сыщется про то допряма, что с умышления убил: и такова убойцу самого казнити смертию»8.

Согласно Уложению, все убийства делились на совершенные с умышлением и без умышления. К последнему относилось не только невиновное лишение жизни (казус), но и неосторожное лишение жизни. И то и другое считалось совершенным «без хитрости», «без умышления» и было уголовно наказуемым (ст. 18, 20 гл. XXII).

Как и прежде, суровость наказания существенно дифференцировалась в зависимости от социального положения виновного и потерпевшего, от того, кто из членов семьи и в отношении кого совершал посягательство.

Самой тяжкой смертной казнью — зарытием виновного живым в землю — каралось мужеубийство. Сурово наказывалось и убийство родителей: «Будет которой сын или дочь учинит отцу своему или матери смертное убийство, и их за отеческое или за матерне убийство казнити смертию же безо всякия пощады» (ст. 1, гл. XXII). С другой стороны, убийство родителями детей наказывалось тюремным заключением на один год (ст. 3, гл. XXII).

Тягчайшим преступлением считалось убийство господина своим слугой. «А будет чей человек того, кому он служит, убъет до смерти и его самого казнити смертию же безо всякия же пощады» (ст. 9, гл. XXII). Причем строго (отсечением руки) наказывалось даже приготовление и покушение на такое преступление (ст. 8, гл. XXII). В то же время лишение жизни господином своего крестьянина хотя и влекло наказание, но гораздо более мягкое.

Соборное уложение 1649 г. предусматривало также отдельные составы преступлений против здоровья. К уголовной ответственности привлекались лица, «кто не бояся Бога и не опасаяся государьския опалы и казни, учинит над кем-нибудь мучительское надругательство, отсечет руку или ногу, или нос, или ухо, или губы обрежет, или глаз выколет, а сыщется про то допряма, и за такое его надругательство самому ему тоже учинити, да на нем же взяти из вотчии его и из животов тому, над кем он такое надругательство учинит, будет отсечет руку, и за руку пятьдесят рублев, а будет отсечет ногу, и за ногу пятьдесят же рублев, а за нос, и за ухо, и за губы, и за глас, по тому же за всякую рану, по пятидесяти рублев»9.

Определенные дополнения в вопросы наказуемости преступлений против жизни внесло законодательство Петра I, особенно его Артикул воинский 1715 г., который внес ряд новых квалифицированных видов убийств. При этом за простое убийство он предусмотрел смертную казнь через отсечение головы: «Кто кого волею и нарочно без нужды и без смертного страху умертвит, или убъет его тако, что от того умрет, онаго кровь паки отмстить, и без всякой милости оному голову отсечь» (Артикул 154)10.

За квалифицированное убийство предусматривалась смертная казнь через колесование. К таким Артикул Петра I относил убийство родителей, дитя во младенчестве, отравление, убийство по найму, убийство солдатом офицера, убийство на дуэли (Артикулы 161, 162, 163).

Согласно Артикулу, воинскому преступлением признавалось самоубийство и покушение на него. При совершении такового наказание обращалось на его труп. Палач должен был «тело его в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или по обозу» (Артикул 164). Исключение составляло совершение самоубийства душевнобольным. В этом случае тело его хоронилось без церковных обрядов в «особливом, но не бесчестном месте».

По общему правилу покушение на самоубийство также наказывалось смертной казнью. Но если причиной самоубийства было мучение, досада, стыд или беспамятство, то за покушение на него полагалось «бесчестное изгнание из полка» (Артикул 164).

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в ред. 1885 г.) действовало вплоть до Октябрьской революции 1917 г. и предусматривало дифференцированную ответственность за различные виды убийств. Уложение впервые ввело в русское уголовное законодательство деление убийств на умышленные и предумышленные. Все убийства делились на простые, квалифицированные и привилегированные.

За простое умышленное убийство без заранее обдуманного намерения виновный подвергался наказанию вплоть до каторжных работ от 12 до 15 лет (ст. 1455 Уложения). Простое предумышленное убийство (т. е. с заранее обдуманным намерением) влекло за собой каторжные работы на срок от 15 до 20 лет (ст. 1454 Уложения).

Кроме того, данное Уложение знало 41 вид квалифицированных убийств, наказываемых тяжелыми наказаниями вплоть до каторжных работ без срока (ст. 1449–1453). К ним относилось: отцеубийство; родственное убийство; убийство начальника по службе; убийство господина или члена его семьи; убийство хозяина или мастера, у которого убийца находился на работе или в услужении; убийство воспитателя; убийство священнослужителя; убийство беременной женщины; убийство общеопасным способом; убийство по жестокости действия; убийство через истязание, отравление; убийство изменническое или в засаде; различные виды корыстных убийств; убийство для облегчения совершения иного вида преступления; убийство из фанатизма религиозного; убийство в соучастии и др.

К привилегированным видам умышленного убийства Уложение относило убийство в запальчивости и раздражении; убийство при превышении пределов необходимой обороны; убийство в драке; детоубийство (ст. 1455, 1465, 1467, 1469).

В Уложении предусматривалась уголовная ответственность и за неосторожное лишение жизни (1468).

Преступлениям против здоровья была посвящена глава третья раздела десятого Уложения 1845 г., которая называлась: «О нанесении увечья, ран и других повреждений здоровью» и содержала довольно большой перечень преступлений данного вида (ст. 1477–1496). Следует отметить, что в Уложении давался лишь перечень преступлений против здоровья, но каких-либо критериев при построении системы преступлений против здоровья не использовалось11.

Уголовное уложение 1903 г. выгодно отличалось от прежнего уголовного законодательства. Судьба его оказалась не совсем удачной, ибо полностью оно так и не было введено в действие. Начиная с 1904 г. вводились преимущественно статьи, содержащие новые составы политических преступлений и усиливавшие наказания за них. Тем не менее многие заложенные там нормы прошли испытание временем и восприняты действующим уголовным законодательством.

Уголовное уложение 1903 г. отказалось от ответственности за самоубийство, предусмотрев лишь ответственность за способствование самоубийству (ст. 463)12.

Что же касается причинения смерти другому человеку, то в зависимости от формы вины выделялись составы убийства, т. е. умышленного лишения жизни и составы неосторожного причинения смерти. Убийство, в свою очередь, подразделялось на виды: простое, квалифицированное и привилегированное.

Перечень квалифицированных видов убийства принципиально не отличался от квалифицированных видов, известных Уложению 1845 г.

К привилегированному убийству относилось приготовление к убийству; убийство, выполненное под влиянием сильного душевного волнения; при превышении пределов необходимой обороны; по настоянию убитого или из сострадания к нему; совершенное матерью в отношении прижитого вне брака ребенка при его рождении (ст. 457–461).

В Уголовном уложении 1903 г. впервые была предпринята попытка систематизировать и преступления против здоровья. Этим преступлениям была посвящена глава 23 — «О телесном повреждении и насилии над личностью», состоящая из 14 статей (467–480). Устанавливая ответственность за причинение телесного повреждения, Уложение понятие его не раскрывало, но подразделяло на виды по степени тяжести: опасное для жизни (ст. 467), не опасное для жизни (ст. 468), легкое телесное повреждение (ст. 469). Ответственность за причинение телесных повреждений дифференцировалась в зависимости от вины и иных обстоятельств, влияющих как на смягчение, так и на усиление ответственности за них.

Помимо непосредственного причинения вреда здоровью Уложение устанавливало ответственность за нанесение ударов и иных насильственных действий в отношении личности (ст. 475–477), совершенных умышленно. Выделяло Уложение и так называемые специальные нормы и устанавливало специальную ответственность, если учинено насилие над личностью иностранного посла, посланника или поверенного в делах (ст. 478); служащий парохода или морского судна или их пассажир причинил легкое телесное повреждение капитану парохода или морского судна или учинил насилие над его личностью (ст. 479); причинено легкое телесное повреждение волостному старшине или лицу, занимающему соответствующую должность при исполнении или по поводу исполнения ими обязанностей, либо учинено насилие над личностями этих людей (ст. 480)13.

По законодательству России не менее ценным благом, обеспечиваемым уголовно-правовой защитой, было право на честь и достоинство личности. Нормы о посягательствах на честь и достоинство личности встречаются в основных памятниках русского права. Так, во всех редакциях Русской Правды содержались положения о наказуемости оскорбления (бесчестия), под которым понималась обида, наносимая кому-либо. Примечательно, что Русская Правда не знала словесной обиды. Она предусматривала лишь оскорбления действием, которые по своим объективным свойствам сближались с посягательствами на здоровье. Причем в ряде случаев причинение вреда достоинству личности по Русской Правде наказывалось строже, нежели фактическое причинение вреда здоровью. Так, за удар необнаженным мечом или его рукояткой назначался штраф в 12 гривен, в то время как за причинение серьезной раны мечом штраф — в четыре раза меньше14.

Интересно, что высокие штрафы (12 гривен) устанавливались в Русской Правде за повреждение бороды. Для сравнения: отсечение пальца наказывалось штрафом в 3 гривны. По мнению М. В. Духовского, причина строгости наказания за такое преступление заключалась в том, что при вырывании бороды наносилась обида нравственному достоинству личности Борода служила своеобразным символом чести во всей русской истории15.

Хотя Русская Правда не предусматривала специально оскорбления женщины, в то же время современный ей памятник права — Договор с немцами 1195 г. предусматривал за удар женщины штраф, равный вире за убийство свободного человека, и такого же размера вознаграждение потерпевшей. Назначение высокого штрафа в этом случае свидетельствовало, что честь женщины того периода ценилась весьма высоко.

Ряд статей об оскорблении женщины содержалось и в церковном уставе Ярослава. В нем впервые в качестве самостоятельного преступления была предусмотрена ответственность за оскорбление словом (лаем). Причем наказуемость посягательства на достоинство личности женщины напрямую зависела от ее социального положения. «Если кто обругает жену великого боярина «поносным именем», за сором ей 5 гривен золота, да епископу столько же, а князь казнит; а будет меньших бояр, за сором ей три гривны золота, а епископу три гривны золота, а будет городских людей, за сором ей три гривны серебра, а епископу три гривны, а сельских людей, за сором гривна серебра, а епископу гривна серебра16.

Еще более дифференцированный подход к наказуемости оскорбления прослеживался в Судебниках 1497 и 1550 гг. По судебникам посягательство на достоинство личности влекло за собой уплату потерпевшему бесчестья, размеры которого определялись различно в зависимости от общественного положения потерпевшего. Причем сумма бесчестья женщинам определялась вдвое больше по сравнению с суммой бесчестья, установленной для их мужей (ст. 26).

Согласно исследованиям, материальное уголовное право до XVII в. жило, главным образом, в обычае; выражалось оно в письменной форме, но большей частью кратко, в отдельных указах или как дополнение к судным грамотам, судебникам. В 1649 г. происходит первая полная кодификация русского уголовного права: издается знаменитое Уложение царя Алексея Михайловича.

Уложение также знало не только оскорбление действием, но и словесную обиду. Оскорбление могло заключаться как в произнесении бранных слов, так и в ненадлежащем обозначении фамилии, названии уменьшительным титулом, названии мужчины «жонкою» и т. п. Бесчестья за оскорбление колеблются в Уложении не только в зависимости от сословного положения потерпевшего, но и от его чина, звания и должности. В 73 статьях Уложения перечисляются не только все классы граждан, но и даже многие отдельные лица. Особое внимание обращалось на место оскорбления. Оскорбление, нанесенное на царском дворе, в церкви, в суде влекло обычно более суровое наказание: тюремное заключение, битье батогами или кнутом17. За аналогичные деяния в иных местах следовали, как правило, денежные взыскания.

Интересен тот факт, что оскорбление женщины по Уложению 1649 г. считалось квалифицированным оскорблением, и за него взыскивалась двойная плата.

Дальнейшее развитие уголовного законодательства о защите чести и достоинства связано с деятельностью Петра I. По мнению исследователей, его Артикул воинский 1715 г. — это частью немецкое, частью шведское законодательство, взятое без всякого разбора пригодности его для России. Более того, считалось, что законодательная деятельность Петра I произвела полную неурядицу в делах о преступлении против чести. Старые взгляды на честь, выросшие в среде русского народа, должны были исчезнуть под напором чуждых нам западноевропейских воззрений; но новое воззрение на личность не могло быть воспринято на длительное время. Благодаря этому произошло то, что в последующий за Петром I период невозможно было определить, что следует называть честью и когда может быть совершена обида18.

Артикул к преступлениям против чести и достоинства относил клевету и оскорбление. Этим преступлениям была посвящена глава XVII — «О поносительных письмах, бранных и ругательных словах».

Согласно Артикулу воинскому, клевета подразделялась на устную и письменную. Устная клевета наказывалась полугодичным тюремным заключением; кроме того, виновный обязан был публично заявить перед судом о том, что он солгал. В случае отказа сделать такое заявление виновный подвергался тюремному заключению и штрафу в больших размерах.

Клевету в письменной форме Артикул воинский называет пасквилем. Для привлечения к уголовной ответственности за пасквиль требовалось сокрытие действительного имени его автора. Вместе с тем, пасквиль подлежал наказанию не только в том случае, когда в нем сообщались ложные сведения, но и в том, когда в нем сообщались вполне достоверные сведения. В этих случаях следовало телесное наказание шпицрутенами или тюремное заключение или ссылка на каторгу. Причем применение наказания мотивировалось тем, что виновный «истинным путем не пошел, дабы другого согрешения объявить» (Артикул 149). Сам пасквиль, как ложный, так и справедливый, надлежало сжечь под виселицей.

Существенное развитие нормы об уголовно-правовой защите чести и достоинства получили с середины XIX в. с вступлением в действие Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г.

В частности, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных предусматривало специальную главу VI «Об оскорблениях чести». В свою очередь, она (глава) предусматривала несколько отделений. В первом — «О преступлениях против чести и целомудрия женщин» — речь шла, по сути дела, о признании половых преступлений разновидностью оскорбления.

Второе — «О непосредственных личных оскорблениях» — охватывало собой два состава. Один из них рассматривал как личное оскорбление нанесение с умыслом тяжких побоев и грозил за них заключением в тюрьме на срок от 8 месяцев до 1 года 4 месяцев с лишением некоторых особенных прав и преимуществ (ст. 1533 Уложения). Другой предусматривал ответственность за оскорбление действием отца, матери или иного родственника по прямой восходящей линии. Виновный по жалобе потерпевшего подвергался лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных, прав и преимуществ и заключению в исправительные арестантские отделения на срок от 1 до 1,5 лет (ст. 1534)19.

Таким образом, в данных случаях речь шла об оскорблениях действием. Причем дела этой категории возбуждались не иначе, как по жалобе самих оскорбленных, их супругов, родителей или опекунов.

Третье отделение называлось «О клевете и распространении оскорбительных для чести сочинений, изображений и слухов». Здесь предусматривались составы преступлений, связанные с представлением присутственному месту или чиновнику письма или иной бумаги, содержащей клевету в адрес какого-то лица, его жены, членов его семьи (ст. 1535 Уложения). Согласно ст. 1536 Уложения, по желанию лица, подвергшегося клеветническим измышлениям, судебные приговоры об изобличении в клевете могли быть опубликованы в столичных и местных губернских ведомостях за счет виновного.

Наряду с составом клеветы Уложение о наказаниях 1845 г. знало еще и диффамацию. «За всякое оглашение в печати о частном или должностном лице или обществе, или установлении такого обстоятельства, которое может повредить их чести, достоинству или доброму имени, виновный подвергался денежному взысканию до 500 рублей и заключению в тюрьму на срок от 2 месяцев до 1 года 4 месяцев или по усмотрению суда — одному из этих наказаний (ст. 1039 Уложения). При этом виновный в распространении этих сведений освобождался от ответственности по ст. 1039 лишь при условии, если он посредством письменных доказательств докажет справедливость позорящих обстоятельств, касающихся служебной или общественной деятельности лица, занимающего должность по определению от правительства или по выборам. В то же время виновный мог быть привлечен к уголовной ответственности за оскорбление по ст. 1040 Уложения, если «суд в форме преследуемого сочинения или в способе его распространения и других обстоятельствах усмотрит явный умысел нанести должностному лицу или установлению оскорбления»20. В этом случае виновный подвергался денежному взысканию не свыше 300 рублей и аресту от семи дней до трех месяцев или заключению в тюрьме от двух до восьми месяцев. Тем самым усиленно охранялось «достоинство» лиц, принадлежащих к бюрократическому аппарату царского самодержавия.

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г., также предусматривал отдельную главу XI «Об оскорблениях чести, угрозах и насилии». Первое отделение главы включало в себя составы об оскорблениях чести. Причем Устав несколько иначе классифицировал все деяния против чести и достоинства. Преступления против чести и достоинства делились на оскорбления (обиду) и клевету. Предусматривалась уголовная ответственность за оскорбление (обиду) на словах или в письме и оскорбление (обиду) действием.

Простая обида на словах или в письме наказывалась арестом до пятнадцати дней или штрафом до пятнадцати рублей. Квалифицированной обидой на словах или в письме считалась обида, нанесенная с заранее обдуманным намерением, или в публичном месте, а равно обида, нанесенная женщине или лицу, имеющему право на особое к нему уважение. Такая обида наказывалась арестом до 1 месяца или штрафом до ста рублей.

Оскорбление действием наказывалось более значительно. За нанесение обиды действием без всякого повода со стороны обиженного (простой состав) виновный подвергался аресту до одного месяца (ст. 134 Устава). Квалифицированные виды оскорбления действием наказывались арестом до трех месяцев (ст. 135 Устава).

Клевета также делилась на простой состав и квалифицированный. Простой состав клеветы на словах или в письме наказывался арестом до двух месяцев. Квалифицированные виды клеветы (в отношении женщины, а также лица, имеющего право на особое уважение) наказывались арестом до трех месяцев.

Следует отметить, что с принятием Устава за обиды в уголовном законе предусматривались только одни личные наказания, а если обиженный требовал «бесчестья»21, то он должен был вести дело гражданским путем, и обидчик не подлежал никакому наказанию. Это положение нашло свое закрепление в ст. 138 Устава.

Защите чести и достоинства человека значительное место было уделено и в Уголовном Уложении 1903 г. Этим преступлениям была посвящена специальная глава, которая называлась — «Об оскорблении». Примечательно, что Уложение ставило под уголовно-правовую защиту от оскорблений не только живых, но и умерших лиц. Согласно ст. 530, «виновный в умышленной личной обиде обхождением или отзывом, позорящими обиженного или члена его семьи, хотя бы умершего, за сие оскорбление наказывается арестом или денежною пенею не свыше пятисот рублей».

Уложение содержало достаточно широкий перечень квалифицированных видов оскорбления. Сюда относилось оскорбление: 1) матери, законного отца или иного восходящего родственника; 2) священнослужителя при совершении им службы Божьей или духовной требы; 3) должностного лица или волостного старшины или лица, занимающего соответствующую должность, при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей; 4) военного караула или часового; 5) арестантом кого-либо из числа тюремной стражи при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей; 6) главы иностранного государства; 7) иностранного посла, посланника или поверенного в делах (ст. 532–535).

Древнерусскому праву были известны и посягательства против свободы человека. Свобода личности, как известно, понятие достаточно широкое. Аспекты ее проявления многогранны. Это, прежде всего, свобода физическая (т. е. свобода действий, в том числе свобода передвижения, свобода от незаконных арестов и задержаний); свобода социальная (в смысле свободы выбора языка общения, национальной принадлежности); свобода моральная (т. е. свобода совести, религии и т. п.). Проявлением моральной свободы является и свобода в сфере половых отношений.

Первые упоминания об ответственности за посягательства против физической свободы человека известны уже Русской Правде. Так, Краткая редакция Русской Правды содержала норму, предусматривающую штраф за увод (похищение) холопа, размер которого превышал даже штраф за его убийство. Так, если за кражу холопа предусматривался штраф 12 гривен (ст. 29), то за убийство холопа — 5 гривен (ст. 26)22. Из этого следовало, что закон «защищал» холопа не как личность, а как собственность феодала, которая ценилась выше жизни холопа или раба.

Следует отметить, что в Русской Правде была закреплена попытка государства регулировать процесс обращения свободного человека в холопа. Так, ст. 61 Пространной редакции Русской Правды запрещала продажу закупа как холопа и предусматривала ответственность господина за подобную сделку. С другой стороны, в самой Русской Правде устанавливались конкретные случаи утраты личной свободы и перехода в состояние холопства. Согласно ст. 110 пространной редакции Русской Правды, таких случаев устанавливалось три: 1) продажа человека при свидетелях; 2) женитьба на рабе без соответствующего соглашения; 3) вступление в должности тиуна и ключника без соответствующего соглашения23.

Судебник 1497 г. установил смертную казнь за «головную татьбу» — кражу холопов (ст. 9). Холоп считался наиболее ценным имуществом, поэтому и мера наказания за похищение «говорящей собственности» феодала ужесточалась.

Аналогичным образом кража холопов наказывалась и по Судебнику 1550 г. (ст. 61). Впервые в нем закрепляется норма, ограничивающая произвол со стороны наместнического суда (ст. 70). Судебник признает незаконным арест и наложение оков на людей, нуждавшихся в поручительстве, без ведома выборных от дворянства властей — приказчиков, городовых, выполнявших судебные обязанности и присутствовавших на суде наместника в качестве представителей уездного дворянства. Если родственники арестованных предъявят выборным властям жалобу на незаконный арест, то те освобождаются под их поручительство. Виновные в незаконном аресте наместники и волостелины выплачивают арестованному «бесчестье» и возмещают в двойном размере нанесенный ущерб.

Определенные правовые гарантии свободы человека были закреплены в законодательстве Великого князя Литовского — Статуте Великого княжества Литовского 1529 г. Последний четко указывал допустимые случаи обращения свободного человека в холопа. Согласно ст. 12 (раздел XI) Статута, невольниками люди считаются в четырех случаях: 1) те, кто издавна находится в неволе или родились от несвободных родителей; 2) кто приведен в качестве пленных из неприятельской земли; 3) если бы кто-нибудь был приговорен к смерти за какое-нибудь преступление, кроме воровства, и просил бы того, кому выдан, чтобы его не губил, и отдался бы в неволю и тот согласился бы на это, то преступник должен стать невольником, невольниками становятся и его дети, которые потом родятся; 4) если бы сами себя отдали в рабство, а именно: если бы кто-нибудь, будучи свободным, женился на женщине, зная, что она невольница, то становится невольником сам и их дети независимо от того, мужского они или женского пола; точно также, если бы и женщина вышла замуж за невольника, зная, что он невольник, то становится невольницей сама и их дети24.

Вместе с тем Статут запрещал обращать свободного человека в неволю за совершенное им преступление. Равным образом запрещалось продавать в рабство свободного человека: «Если бы кто-нибудь из-за голода продал своего сына, или самого себя, то такой договор не должен иметь силы, и когда прекратится голод, то человек, достав деньги, отдаст их кредитору, а сам снова станет свободным» (ст. 10 раздел XI)25.

Таким образом, законодательство Великого князя Литовского, с одной стороны, ограничивало обращение свободного человека в рабство конкретными случаями, а с другой — личная свобода при определенных условиях по-прежнему оставалась предметом купли-продажи, особого вида залогом.

Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г. предусматривало смертную казнь за похищение женщин. Что касается института холопства, то он претерпел определенные изменения. Социальное положение человека во многом зависело от его вероисповедания. Так, холопская зависимость православных, по Уложению, могла быть оформлена только служилой кабалой, однако последняя оформлялась лишь при согласии лица, дающего на себя кабалу, а не путем насильственного привода в приказ. Значительно в худшем положении находились неправославные люди, похлопление которых оформлялось купчими грамотами. Вместе с тем Соборное уложение запрещало продавать принявших православие (крещение) людей. Однако это правило не выдерживалось до конца. Согласно ст. 118 Уложения, в случае похищения или насильственного захвата крещеных татар похищенные оставались у похитителя при условии, что он должен был уплатить за них тем, у кого они были похищены, цену больше обычной26.

Суровое наказание в виде смертной казни через отсечение головы предусматривалось за похищение и торговлю людьми в Артикуле воинском Петра I 1715 г. «Ежели кто человека украдет и продаст, оному надлежит, ежели докажется, голову отсечь» (Арт. 187).

Существенное развитие уголовно-правовые нормы о защите свободы личности получили с принятием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., а также Уголовного уложения 1903 г.

В соответствии с Уложением 1845 г. все преступления против личной свободы делились на:

1) задержание и заключение (ст. 1540–1544 гл. 7 разд. X);

2) продажу в рабство и торг невольниками (ст. 1410–1411 гл. 1 разд. IX);

3) похищение женщин и детей (ст. 1407–1409 гл. 1 разд. IX; ст. 1529–1530 гл. 4 разд. X; ст. 1549; 1580–1582 гл. 1 разд. XI)27. Однако буквальным пониманием преступлений против свободы (узкое понимание) охватывались лишь случаи противозаконного задержания и заключения (гл. 7 разд. X). Остальные нормы, так или иначе затрагивающие свободу человека, содержались в разных разделах и главах Уложения.

Одним из наиболее тяжких посягательств на свободу являлось поставление человека в положение невольника, т. е. в положение лица, свобода которого полностью зависела от усмотрения других лиц. Уложение предусматривало два состава: продажу в рабство (ст. 1410) и торг африканскими неграми (ст. 1411). В связи с отменой в России крепостного права продажа в рабство ограничивалась лишь случаями продажи в рабство русских подданных или иностранцев, находящихся под покровительством русского правительства, азиатам или иным иноплеменным народам, которые имели обычай держать рабов или невольников (ст. 1410). В связи с заключением в 1841 г. в Лондоне международного договора о запрете торговли африканскими неграми и продажи их в рабство Россией был принят аналогичный закон (ст. 1411 Уложения)28. В соответствии с этим законом торг неграми признавался морским разбоем. Более того, приготовление корабля или судна для торга приравнивалось по наказуемости к составлению шайки для разбоя (ст. 924).

Уложение предусматривало ответственность и за похищение детей (ст. 1407–1409). Преступления этой категории помещены в раздел преступлений против прав состояния (разд. IX, гл. 1).

Объективная сторона этих составов преступлений выражалась в различных формах: хищении, подмене и удержании чужого дитя. Причем потерпевшими в этих случаях являлись младенец или дитя младшего возраста, не имеющее представления о своем происхождении или своих родителях. Размер наказания определялся в зависимости от целей и намерений виновного: если виновный похищал ребенка с намерением скрыть его настоящее происхождение, то содеянное наказывалось более строго — ссылкой на каторгу на срок от 4 до 6 лет (ст. 1407). Если же такого намерения не было, то наказание было значительно мягче — заключение в тюрьму от одного года четырех месяцев до двух лет (ст. 1408). В случае оставления у себя заблудившегося дитя, неизвестного виновному, размер наказания определялся продолжительностью времени задержания:

1) от трех дней до одной недели — штраф до 20 рублей;

2) от одной недели до месяца — штраф до 50 рублей;

3) более месяца — штраф 50 рублей и заключение в тюрьме до 4 месяцев.

Если же заблудившееся дитя было известно виновному и он тем не менее не возвращал ребенка родителям, то наказание усиливалось. При этом обращалось внимание на цели задержания (ст. 1409).

Похищение женщин в Уложении рассматривались как преступления против чести и целомудрия (ст. 1529–1530) и против брачного союза (ст. 1549; 1580–1582). Все виды похищения делились на насильственные и ненасильственные. В свою очередь, насильственное похищение женщины совершалось либо с целью принуждения ее к браку (ч. 1 ст. 1549), либо с целью вступления в плотскую связь (ст. 1529–1530; 1580). Соответственно, ненасильственное похищение совершалось с согласия самих похищенных и имело своей целью как вступление в брак (ч. 2 ст. 1549), так и плотское сожительство (ст. 1582).

Особенностью Уголовного уложения 1903 г. явился тот факт, что оно объединяло все преступления против личной свободы в одну главу — 26 («Преступления против личной свободы»), причем последняя понималась достаточно широко. Сюда относились составы задержания и заключения потерпевшего (ст. 498–500)29. В эту же главу были включены нормы о продаже и передаче человека в рабство, о торге неграми, которые объединены в одну статью Уложения (ст. 501). Сюда вошли также все случаи похищения людей (ребенка до 14 лет, несовершеннолетней от 14 до 16 лет, незамужней женщины с целью вступления с ней в брак (ст. 502–506).

Кроме того, к преступлениям против личной свободы были отнесены принуждения к чему-либо: например, к отказу от своего права (ст. 507), к совершению преступления (ст. 508), к участию в стачке (ст. 509).

Впервые на законодательном уровне к преступлениям против личной свободы отнесены угроза лишением жизни или свободы, «если такая угроза могла вызвать у угрожаемого опасения ее осуществления» (ст. 510), а также насильственное вторжение в чужое здание, помещение или иное огорожденное место (ст. 511–512).

Проявлением моральной свободы является половая свобода человека. Ответственность за преступления против половой свободы также уходит в далекое прошлое и регулировалась в основном церковным законодательством. Устав князя Владимира стал первым опытом применения в Древней Руси норм православной церкви и кодификации русского церковного права. Так, согласно Уставу князя Владимира Святославовича, «если кто-нибудь встретится с девицей необрученною и схватит ее, и ляжет с нею и застанут их, то лежавший с нею должен дать отцу отроковицы пятьдесят сиклей серебра, а она пусть будет его женою, потому что он опорочил ее, во всю жизнь свою он не может развестись с нею»30.

Изнасилование не всегда составляло предмет церковного разбирательства. До отнесения изнасилования к церковной юрисдикции оно рассматривалось князем. После отнесения этих деяний к церковной юрисдикции князь рассматривал лишь дела об изнасиловании между иноверцами. В частности, это предусматривалось договором новгородского князя Ярослава Владимировича с немцами.

Важной особенностью древнерусского законодательства является тот факт, что ни один из источников того периода не содержал четкого определения изнасилования и не предусматривал различия между изнасилованием в современном понимании и насильственными действиями сексуального характера. Кроме того, нормы о наказании за сексуальные посягательства на лиц женского пола предусматривали размер морального вреда, подлежащего возмещению потерпевшей31.

Перечень преступных деяний, направленных против чести и целомудрия женщины, сохраняется и в период Средневековья — во времена действия Судебников 1497 и 1550 гг. и Соборного уложения 1649 г. Источники права этого периода не предусматривали специально ответственности за отдельные сексуальные посягательства. Соборное уложение 1649 г. предусматривало норму об ответственности за преступления, совершенные военнослужащими при следовании на службу или во время возвращения с нее, особо выделяя среди них убийство и изнасилование как тягчайшие преступления, влекущие смертную казнь (ст. 30 гл. VII)32.

В Артикуле воинском Петра I имелась специальная глава (22), в которой речь шла о «о содомском грехе, о насилии и блуде». Так, Артикул воинский предусматривал ответственность за скотоложство (арт. 165), прелюбодеяние (арт. 169–170), двоеженство (арт. 171), половую связь между свойственниками (арт. 173–174). Впервые была предусмотрена ответственность и за добровольное мужеложство, квалифицирующим признаком которого являлось мужеложство, совершенное начальником (арт. 165)33.

Важной особенностью Артикула Петра I было установление уголовной ответственности за изнасилование женщины на неприятельской территории. Причем предусматривалось равное наказание независимо от того, на своей или на неприятельской территории было совершено данное преступление, против честной женщины или блудницы (арт. 167).

Для решения вопроса о виновности лица имела значение своевременность подачи заявления потерпевшей. В толковании арт. 167 говорилось, что ежели потерпевшая «умолчит единый день или более потом, то весьма по-видимому будет, что и она к тому охоту имела». Покушение на изнасилование наказывалось по судейскому усмотрению.

За насильственные сексуальные преступления в отношении несовершеннолетних по Артикулу воинскому применялись наказания в виде смертной казни или ссылки на галеры пожизненно (арт. 166–168).

Более развернутая система норм об ответственности за рассматриваемые преступления была предусмотрена в отделении первом главы шестой Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., где речь шла о преступлениях против чести и целомудрия женщин. В Уложении прослеживается разграничение двух самостоятельных составов преступлений — изнасилования и растления, что, безусловно, явилось значительным шагом вперед в развитии учения о половых преступлениях. Однако четкой разницы между этими понятиями в законе не проводилось. Так, в ст. 1525 Уложения речь шла об ответственности за изнасилование имеющей более 14 лет от роду девицы или женщины. Изнасилование девицы, не достигшей 14 лет, сопровождаемое насилием, рассматривалось как растление (ст. 1523). Растлением признавалось и изнасилование девицы, не достигшей 14 лет, учиненное хотя бы и без насилия, но по употреблению во зло ее невинности и неведения (ст. 1524). Причем эти деяния наказывались строже, нежели изнасилование взрослой женщины.

Уложение 1845 г. предусматривало квалифицированные виды изнасилования, наказание за которые возвышалось одной степенью:

1) изнасилование замужней женщины;

2) изнасилование женщины, уведенной или увезенной против воли или обманом;

3) изнасилование, сопровождаемое побоями или иными истязаниями;

4) изнасилование потерпевшей, приведенной в состояние беспамятства или неестественного сна насилующим или по его распоряжению;

5) изнасилование, совершенное опекуном, попечителем или наставником изнасилованной девицы или женщины, или смотрителем тюрьмы или другого заведения, где она содержалась, или вообще лицом, имевшим какую-либо по званию его или по особым обстоятельствам над нею власть, или же врачом, в то время ее «пользовавшим»;

6) изнасилование, совершенное служителем самой изнасилованной, или мужа ее, или родителей, или опекунов и воспитателей ее;

7) изнасилование, сопряженнее с угрозой для жизни потерпевшей или с опасностью для ее жизни (ст. 1526).

Наиболее строгое наказание предусматривалось за изнасилование, повлекшее за собой смерть потерпевшей — лишение всех прав состояния и ссылкой на каторжную работу на время от 10 до 12 лет (ст. 1527)34.

Специальная глава о половых преступлениях была предусмотрена и Уголовным уложением 1903 г. — это глава 27 «О непотребстве». Данная глава содержала статьи, предусматривающие ответственность за любострастные действия в отношении малолетних, т. е. детей, не достигших 14 лет, причем вне зависимости от насильственного или ненасильственного характера деяния (ч. 1 ст. 513). Ответственность за аналогичные действия с потерпевшим в возрасте от 14 до 16 лет наступала при отсутствии согласия потерпевшего или «хотя бы с его согласия, но по употреблении во зло его невинности» (ч. 2 ст. 513). За любострастные действия с достигшим 16 лет лицом женского пола без его согласия ответственность предусматривалась ст. 514. Квалифицированными видами подобного деяния, влекущими более строгое наказание, признавались любострастные действия, совершенные с лицом, находящимся под властью виновного; с лицом, принужденном к тому посредством насилия над личностью или угрозы убийством, весьма тяжким или тяжким телесным повреждением потерпевшему или члену его семьи, если такая угроза могла вызвать у него опасения осуществимости; с лицом женского пола, если любострастное действие сопровождалось растлением, но без плотского сношения (ст. 515). Таким образом, употребляемый в Уложении 1903 г. термин любострастные действия охватывал собой не только изнасилование в собственном смысле слова как естественное совокупление лица одного пола с лицом другого пола, но и иные действия сексуального характера.

Уголовно-правовая охрана частной жизни человека и прежде всего таких его прав, как неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, тайна переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, берет свое начало с середины XIX века.

Первым законодательным актом в России, устанавливающим уголовную ответственность за подобного рода правонарушения, явилось Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Уложение предусматривало норму, устанавливающую ответственность того, «кто без всякого покушения на убийство, разбой, грабеж или кражу, но без особых законных к тому причин и повода, а лишь намерением оскорбить или потревожить ворвется в чужое жилище».

Что касается тайны сообщений, то этому посвящалась специальная глава — «О нарушении Уставов Почтового и Телеграфного». Причем уголовная ответственность предусматривалась не только за похищение, утайку или задержку посылаемой корреспонденции, но и за ее вскрытие. Так, согласно ст. 1104 Уложения, «почтовый чиновник или служитель, распечатавший хотя бы из одного только любопытства отданное для отправления с почтой или полученное по почте письмо, адресованное на имя другого лица, подвергается за это удалению от должности. Буде же сие учинено им для сообщения письма кому-либо другому, то он приговаривается к заключению в тюрьме на время от четырех до восьми месяцев»35.

Уголовное уложение 1903 г. расширило круг наказуемых действий, нарушающих право на неприкосновенность жилища. Признавая их разновидностью преступлений против свободы, оно различало: 1) насильственное вторжение в чужое здание, иное помещение или огороженное место; 2) умышленное без ведома хозяина пребывание ночью в чужих обитаемых зданиях или иных помещениях лиц, проникнувших тайно или самовольно; 3) отказ покинуть чужое здание или помещение, если виновный вошел в них тайно или самовольно (ст. 511, 512)36.

Что касается тайны сообщений (письменных, телефонных и др.), то вопрос об ответственности в случае нарушения этого права решался в соответствии с главой 29 Уложения «Об оглашении тайн». Эта глава содержала общую норму, предусматривающую ответственность за самовольное вскрытие заведомо чужого письма, депеши или иной бумаги (ст. 542). Наказание ужесточалось, если субъектом умышленного разглашения сведений, могущих причинить имущественный ущерб или опозорить потерпевшего, являлось лицо, обязанное по своему званию хранить в тайне доверенные ему сведения (ст. 541).

Важной составляющей системы преступлений против личности являются преступления против семьи и несовершеннолетних. Надо сказать, что ответственность за нарушение интересов семьи в Древней Руси регулировалась в основном церковным законодательством. Так, в Уставе князя Владимира Святославовича о десятинах, судах и людях церковных (начало XI в.) к юрисдикции церкви относились, например, дела незаконной связи мужчины и женщины, о нарушении супружеской верности (доказанной свидетелями), об умыкании (обрядовом похищении невесты для брака), о нарушении запретов браков между родственниками и свойственниками.

В Уставе князя Ярослава о церковных судах (середина XI в.) перечень таких дел был расширен. К ним относились дела о добровольном и насильственном умыкании невесты для вступления в брак; о нарушении запрета мужу разводиться с женой без вины с ее стороны; о рождении незамужней женщиной внебрачного ребенка; о прелюбодеянии мужа; о заключении нового брака без расторжения прежнего; о половых сношениях между кровными или духовными родственниками или свойственниками; о двоеженстве; о разводе супругов по собственной воле; о блуде с монахиней и скотоложстве; о насильственной выдаче замуж дочери или женитьбе сына без его согласия; о препятствии родителей желанию детей жениться или выходить замуж37.

Соборное уложение 1649 г. менее подробно регулировало семейные отношения. В Уложении прослеживалось безучастное отношение государства к проблеме внутрисемейного насилия, особенно по отношению к детям, оно стояло на защите интересов родителей перед детьми. Так, за убийство человеком своих матери или отца Уложение предусматривало смертную казнь «безо всякия пощады», в то же время мать или отец, совершившие убийство своих детей, наказывались годом тюрьмы. Согласно ст. 3 Уложения, «а будет отец или мать сына или дочь убиет до смерти, и их за то посадить в тюрьму на год, а отсидев в тюрьме год, приходить им к церкви божии, и у церкви божии объявлять тот свой грех всем людям в слух, а смертию отца и матери за сына и за дочь не казнить»38.

Эпоха Петра I ознаменовалась определенным позитивным поворотом в отношении к детям со стороны государства. Артикул воинский Петра I впервые уравнял ответственность за детоубийство и убийство родителей. Однако это решение не было до конца последовательным. Наказание родителям смягчалось, если убийство было «результатом воспитания ребенка»39.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в различных редакциях просуществовало до 1917 г. Оно уделяло большое внимание ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Раздел XI Уложения был посвящен преступлениям против прав семейственных. Раздел включал в себя четыре главы: главу 1 — «О преступлениях против союза брачного», главу 2 — «О злоупотреблении родительской властью и о преступлениях детей против родителей», главу 3 — «О преступлениях против союза родственного» и главу 4 — «О злоупотреблении власти опекунов и попечителей».

Отделение первое главы первой раздела XI содержало достаточное количество норм о противозаконном вступлении в брак (ст. 1549–1579). Второе отделение этой же главы предусматривало нормы о похищении женщин замужних (ст. 1580–1582). Отделение третье содержало нормы о злоупотреблении прав и нарушении обязанностей супружества (ст. 1583–1585). Нормы о нарушении постановлений о браках старообрядцев и сектантов отдельно выделялись в отделение четвертое главы первой раздела XI.

Вторая глава первой главы содержала два отделения, первое из которых предусматривало ответственность за злоупотребление власти родительской (ст. 1586–1590), а второе — за совершение преступлений детей против родителей (ст. 1591–1592). В частности, довольно суровое наказание — до одного года и четырех месяцев заключения в тюрьму — предусматривалось за принуждение детей своих к браку (ст. 1586). Еще более суровое наказание родителей предусматривалось за вовлечение своих детей в преступление. Согласно ст. 1587, «родители вовлекшие умышленно несовершеннолетних детей своих в какое-либо преступление, подвергаются за сие, хотя бы они сами в том преступлении непосредственно участия не принимали, высшей мере наказания или взысканиям, за то преступление в законе определенных»40. Равным образом вопрос решался и в отношении опекунов и попечителей при злоупотреблении ими своей властью над лицами, взятыми под опеку. Ответственность за эти деяния была предусмотрена главой 4 (ст. 1598–1600).

Уголовное уложение 1903 г. вводилось постепенно и полностью никогда не было реализовано. Из вступивших в силу в 1905 г. правовых норм вопросам охраны несовершеннолетних было посвящено всего несколько. Среди них ст. 88 и 89 Уложения. Согласно ст. 88, «родитель или опекун, обязанный по закону воспитывать своего или находящегося под его опекой, не достигшего 14 малолетнего в правилах христианской веры, виновный в учинении над ним религиозных обрядов нехристианского вероисповедания, наказывается заключением в крепости на срок не свыше трех лет». Родитель или опекун, «виновный в крещении малолетнего или приведении его к иным таинствам другого христианского вероисповедания, наказывается заключением в крепости на срок не свыше одного года» (ст. 89)41.

Основной же потенциал уголовно-правовой охраны интересов несовершеннолетних оказался невостребованным в силу того, что соответствующие статьи Уложения 1903 г. не были введены в действие. Среди них — глава XIV «О нарушении постановлений о надзоре за воспитанием юношества» и глава XIX «О преступных деяниях против прав семейственных»42.

Таким образом, нормы об ответственности за убийство предусматривались древнейшими памятниками русского права как ранних времен, так и более поздних периодов. Первоначально действовало право частной мести, согласно которому родственники убитого имели право убить виновного после подтверждения судом права мести. Постепенно право частной мести заменяется выкупом (вирой), сумма которого зависела от сословного положения потерпевшего.

Чрезмерной суровостью наказаний, предусмотренных за убийство, отличалось законодательство Петра I, особенно его Артикул воинский 1715 г. Артикул внес ряд новых квалифицированных видов убийства, за которые предусматривались изощренные наказания в виде смертной казни через отсечение головы, колесование и др.

Особое влияние на формирование современного отечественного уголовного законодательства оказали Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. и Уголовное уложение 1903 г. Многие положения, заложенные в этих документах, прошли испытание временем и восприняты действующим уголовным законодательством: это касается понятия убийства, видов убийства, классификации преступлений против здоровья и др.

Первые памятники русского права предусматривали и посягательства на честь и достоинство личности. Причем наказывались такие деяния даже строже, нежели фактическое причинение физического вреда. Это свидетельствует о высокой значимости уже в тот период охраняемого объекта — права на честь и достоинство.

Отличительной особенностью законодательства того периода является тот факт, что честь женщины ценилась весьма высоко. Многие исторические памятники русского права рассматривали оскорбление женщины квалифицированным видом оскорбления, которое наказывалось значительно строже.

Другой особенностью исследуемого периода является и тот факт, что наказание за эти преступления напрямую зависело от сословного положения потерпевшего, его чина, звания и должности. Кроме того, среди наказаний, предусмотренных за эти деяния, были распространены штраф и арест, сроки последнего варьировались от пятнадцати дней до нескольких месяцев. Это также свидетельствует о том, что государство того периода достаточно серьезно подходило к оценке охраняемых ценностей — чести и достоинства личности.

§ 2. Законодательство России советского периода о преступлениях против личности, ее прав и свобод

В истории советского уголовного права наибольшее значение имеет первый УК РСФСР 1922 г. С его принятием в основном было завершено построение советского социалистического уголовного права, начатое с первых же дней Октябрьской социалистической революции. Важнейшими источниками УК РСФСР 1922 г. являлись декреты рабоче-крестьянского правительства 1917–1919 гг., «Руководящие начала по уголовному праву РСФСР» 1919 г. и свыше чем четырехлетний опыт работы революционных трибуналов и народных судов43. Справедливости ради отметим, что в первые после революции годы нередко применялись законы царской России. Лишь Декрет «О суде» № 3 от 20 июля 1918 г., а затем и «Положение о народном суде РСФСР» от 30 ноября 1918 г., запретили делать ссылки в приговорах и решениях на революционные законы44.

Вопрос о построении системы Особенной части УК 1922 г. впервые был поставлен на III Всероссийском съезде деятелей советской юстиции в июне 1920 г. Основы этой системы Особенной части УК 1922 г. были выработаны в судебной практике 1918–1921 гг.

Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности были объединены в одну главу и занимали далеко не самое ведущее место в системе Особенной части УК РСФСР 1922 г.

УК РСФСР 1922 г. ставил под уголовно-правовую охрану жизнь и здоровье человека. В разделе I главы V этого кодекса предусматривалась ответственность за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (ст. 142); умышленное убийство без отягчающих обстоятельств (ст. 143); умышленное убийство при смягчающих обстоятельствах (ст. 144–145); неосторожное убийство (ст. 147). По УК РСФСР 1922 г. термином «убийство» стало охватываться как умышленное, так и неосторожное лишение жизни.

Примечательно, что из УК 1922 г. была исключена уголовная ответственность за убийство из чувства сострадания, однако вскоре постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г. она была восстановлена45. Кроме того, была сужена сфера наказуемости за содействие или подговор к самоубийству. Это касалось несовершеннолетних и лиц, не способных понимать свойства или значение совершаемых ими проступков (ст. 148).

К числу обстоятельств, отягчающих умышленное убийство, относились: а) корысть, ревность (при отсутствии сильного душевного волнения) и другие низменные побуждения; б) убийство лицом, уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение; в) убийство способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого; г) убийство с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление; д) убийство лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом; е) убийство с использованием беспомощного положения убитого. За умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок не ниже 8 лет со строгой изоляцией.

Умышленное убийство без отягчающих и смягчающих обстоятельств наказывалось по ст. 143 УК лишением свободы на срок не ниже 3 лет со строгой изоляцией.

К убийству при смягчающих обстоятельствах относилось: умышленное убийство, совершенное под влиянием сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием со стороны потерпевшего (наказывалось по ст. 144 УК лишением свободы до 3 лет); умышленное убийство при превышении пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападающего, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер (наказывалось по ст. 145 УК лишением свободы на срок до 1 года).

УК 1922 г. предусматривал два вида неосторожного убийства. Основной состав неосторожного убийства предусматривал наказание в виде лишения свободы или принудительных работ на срок до 1 года (ч. 1 ст. 147). В ч. 2 ст. 147 УК речь шла о неосторожном убийстве, которое явилось результатом сознательного несоблюдения правил предосторожности. Оно наказывалось лишением свободы на срок до 3 лет. Суд мог также воспретить осужденному навсегда или на определенный срок ту деятельность, при выполнении которой он причинил смерть46.

УК 1922 г. преступления против здоровья выделил в самостоятельный раздел, который назывался: «Телесные повреждения и насилие над личностью». Этот раздел охватывал собой не только собственно преступления против здоровья, но и преступления против свободы человека. Все телесные повреждения делились на тяжкие, менее тяжкие и легкие. Причем, если критерии тяжкого и менее тяжкого телесного повреждения давались довольно четко и предусматривались в ст. 149 и 150 УК, то о критериях легкого телесного повреждения в ст. 153 УК ничего не говорилось. УК содержал самостоятельную ст. 157, предусматривающую ответственность за умышленное нанесение удара, побоев или иное насильственное действие, причинившее физическую боль. В связи с этим возникали трудности при отграничении этого состава преступления от умышленного легкого телесного повреждения, тем более что санкции, предусмотренные этими статьями, были одинаковы — лишение свободы или принудительные работы на срок до одного года.

УК 1926 г. все преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности объединил в одну главу. Этой же главой охватывались половые преступления и преступления против несовершеннолетних.

Что касается преступлений против жизни, то УК РСФСР 1926 г. во многом сохранил принципы построения этих преступлений. Все убийства делились на умышленные и неосторожные. В свою очередь, умышленные убийства делились на простые, квалифицированные и привилегированные.

Простое умышленное убийство влекло за собой лишение свободы на срок до 8 лет (ст. 137).

За квалифицированные виды убийства предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет (ч. 1 ст. 136). С первого сентября 1934 г. в ч. 2 ст. 136 УК была установлена повышенная уголовная ответственность за особо тяжкий вид умышленного убийства, совершенного военнослужащим при особо отягчающих обстоятельствах, за которое устанавливалась высшая мера наказания — расстрел47.

По УК 1926 г. к привилегированным видам умышленного убийства относились: совершенные в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего (ст. 138) и при превышении пределов необходимой обороны (ст. 139). Причем законодатель предусмотрел признаки убийства по неосторожности и убийства при превышении пределов необходимой обороны в одной статье (ст. 139)48.

Вплоть до принятия УК РСФСР 1960 г. жизнь человека не охранялась Уголовным законом должным образом. Санкции за умышленные убийства были значительно ниже санкций за преступления против собственности. Зато здоровье человека охранялось по УК 1926 г. довольно серьезно. В соответствии с УК 1926 г. все телесные повреждения делились на два вида: тяжкие и легкие. Тяжким телесным повреждением по ст. 142 УК признавалось повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображение лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности, и наказывалось лишением свободы на срок до восьми лет. Часть 2 этой статьи предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок до десяти лет, если от такого повреждения последовала смерть или если оно совершено способом, носящим характер мучения или истязания, или явилось последствием причинения систематических, хотя бы и легких повреждений.

Таким образом, по УК РСФСР 1926 г. за простое умышленное убийство и за причинение тяжкого вреда здоровью без отягчающих обстоятельств предусматривались одинаковые наказания в виде лишения свободы на срок до восьми лет, что, конечно, не соответствует характеру и степени общественной опасности содеянного. Кроме того, в ст. 142 УК введен дополнительный признак определения тяжести телесного повреждения — расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности. У

...