В истории рока, да и в современной рок-музыке Нил Янг занимает почетное — и особое — место. Уникальный гитарист с весьма своеобразной техникой, композитор, поэт и исполнитель собственных песен, автор сценариев и режиссер-постановщик нескольких фильмов, Нил Янг — один из интереснейших и в полном смысле слова культовых музыкантов современности.
Оригинальность и неповторимость Нила Янга, обеспечившая ему мягкое кресло в пантеоне создателей рок-истории, — прежде всего, в его творческой универсальности. Он никогда не ограничивал себя рамками одного жанра, исследовав на протяжении своей карьеры практически все известные направления в музыке. Он прошел по просторам самых разных (подчас — абсолютно несочетаемых) музыкальных жанров: от кантри, фолк-рока и рок-н-ролла до электронной музыки, панка (и его детища — гранджа) и хард-рока. В этом Нил схож со своим кумиром — и соратником, — великим Бобом Диланом, чей спектр охваченных жанров, однако, не так широк, как у Янга.
Его жизнь — это история парня из небольшого канадского городка, который приехал в Америку на старом катафалке (что само по себе более чем символично) в поисках славы и творческого самовыражения и добился всего этого, взамен получив череду смертей дорогих ему людей и разочарование в собственном окружении. «Ты платишь за одно, а тебе дают другое», — пел он накануне наступления панк-движения, которое, кстати, тоже вполне достойно пережил.
Это история музыканта, прошедшего через идеализм 60-х, разочарования 70-х, творческий застой 80-х и воскрешение 90-х и запечатлевшего в своих песнях, как в дневниковых записях, приметы пройденных эпох. История Нила Янга — это история рок-н-ролла. Рок-н-ролла, не увязшего в самопародии и не закостеневшего в рамках одного стиля, а умело ускользающего от всеперемалывающих жерновов истории и эволюционирующего самым замысловатым — и оттого необычайно интересным — способом.
«Ржавчина никогда не спит» («Rust Never Sleeps»), — так называется один из альбомов Янга, и эту фразу можно считать если не девизом музыканта, то чем-то вроде вечного напоминания, сродни «Memento mori» («Помни о смерти»). С самых первых шагов в музыкальном бизнесе он почувствовал на себе холодное дыхание подкрадывающейся Ржавчины, подкосившей не одного его близкого друга в расцвете лет и творческих возможностей. Под Ржавчиной можно понимать и наркотики, унесшие лидера группы Crazy Horse (которую Янг всегда считал своей лучшей «половиной»), и комплексы вперемешку с «раздувшимся эго», развалившие коллективы, в которые Янг пытался втиснуть свой оригинальный талант (правда, с переменным успехом) на протяжении всей карьеры, и многое-многое другое. Но даже эту разрушительную стихию Янг сумел подчинить и сделать движущей силой своего творчества. «Вся моя карьера основана на систематическом разрушении, — признавался он как-то журналистам. — Именно это и дает мне силы жить. Разрушь то, что ты делал раньше, и теперь ты свободен двигаться дальше».
Начав музыкальный путь в относительно успешной и оригинальной группе Buffalo Springfield, Нил, отведав затем славы в суперквартете Crosby, Stills, Nash & Young, выходит в открытый космос сольного творчества, и периодически — так же спонтанно, как и все в его жизни, — возвращается к коллегам по квартету ради непродолжительных музыкальных проектов.
На протяжении длинного пути рок-странника Янг переиграл со множеством музыкантов — от хриплого фолк-барда Боба Дилана до представителей молодой поросли — «музыкальных террористов» Sonic Youth и адептов гранджа Pearl Jam (с последними Нил записал совместный альбом).
С полной уверенностью можно сказать, что Нил Янг — один из авторов священных заповедей Рока, по которым живет нынешнее поколение музыкантов. Стало доброй (и весьма мрачной) традицией приводить в качестве жизненного императива Янга строчку одной из его песен: «Лучше быстро сгореть, чем долго тлеть», которую процитировал в своей предсмертной записке Курт Кобейн. И хотя автор этих грозных слов своим девизом их никогда не считал, лидер группы Nirvana был очень дорог Нилу как музыкант и друг, и, узнав о смерти «брата по гитаре», он посвятил Кобейну альбом «Sleeps With Angels».
История Нила Янга — это и затяжная борьба с воротилами музыкального шоу-бизнеса, привыкшими видеть артиста заведенным на века аппаратом по выпуску однотипных пластинок. В 80-е годы начавший медленно сходить с ума от того, что каждый новый альбом Янга принадлежал к совершенно новому стилю, глава рекорд-компании «Geffen Records» подал на Нила в суд за «некоммерческий характер выпускаемой музыкальной продукции», не похожей на предыдущие работы Янга, — чем не комплимент настоящему художнику?!
Твердо уверенный в себе и собственном музыкальном курсе, Нил никогда не шел на поводу у публики, отчего неоднократно терял (или менял) аудиторию. Нетрудно понять людей, которые отказывались признавать альбом с электронными поп-коллажами, будучи фанатами фолка или тяжелого рока. Однако почти не пересекающиеся друг с другом музыкальные стили таинственным образом сплетаются в голове Янга, каждый раз порождая на свет все более неожиданные произведения.
Борьба Нила Янга продолжается и сейчас, когда ему 60. И говорящая фамилия Нила (англ. young — «молодой») — яркое тому подтверждение. Глядя на Нила сегодняшнего, слушая его песни и выступления, понимаешь, что в душе это все тот же 20-летний парень, приехавший в Калифорнию на обшарпанном катафалке и искренне верящий, что сумеет сделать этот мир лучше. А значит, — у него нет времени, чтобы останавливаться и смотреть назад.
Дмитрий Казанцев, музыкант, группа Dr. Nick:
«Я узнал про Нила Янга от своих американских друзей, с которыми мы выступали много лет назад. Все они в один голос говорили, что Нил — гений, и что его влияние на музыкальный мир сравнимо с влиянием Боба Дилана (а если человек в нашей тусовке того времени не ценил Дилана, с ним просто не общались).Началась моя любовь к Янгу, конечно, с альбома «Harvest». Постепенно я начал «въезжать» не только в песни Нила, но и квартета CSN&Y (да и в другие американские группы подобного фолк-рокового плана). Получилось так, что Янг и компания перевернули всю мою жизнь и пристрастия. До этого я, как и все совковые дурачки, называющие себя меломанами, считал, что рок — это только Англия и ничего больше, пока не столкнулся с музыкой Янга и фолк-движения американской сцены. Теперь я собираю совсем другие пластинки. Что уж говорить, если даже альбом «Dark Side of the Moon» Pink Floyd — это вариации на тему «Down by the River» и других песен Нила, — в половине песен с этого альбома «флойдов» гармонии почти совпадают с янговскими. Интересно еще и то, что, слушая Нила, я почти не замечаю, что он местами фальшивит, не всегда точно и ритмично играет на гитаре. Свою звуковую «грязь» и неточности он сумел превратить почти в достоинства, — и это удивительно. Мелодии Янга — это что-то очень мощное и убедительное. Слова — тоже, но я знаю людей, которые не разбирают слов, но все равно поражены эффектом такой подачи музыкального материала. Я не фанатик Янга, его работы 80-х мне не нравятся, кое-что режет слух и в 90-х. На мой взгляд, Нил зря лезет в тяжелый рок-звук; по-моему, его настоящее призвание — это фолк и кантри. Не могу сказать, что я взял у него что-то в манере игры, уж больно она своеобразная. Но когда я пишу свои песни, я ловлю себя на мысли, что гармонии Янга всегда в моей голове, они помогают мне развивать определенные идеи, хотя я работаю в более блюзовом ключе, чем Нил.
Моя личная «лучшая десятка» альбомов Янга выглядит так: «Neil Young», «Everybody Knows This Is Nowhere», «After the Gold Rush», «Harvest», «Long May You Run», «Comes a Time», «Harvest Moon», «Silver & Gold», «Are You Passionate?», «Prairie Wind». Это идеальные альбомы целиком, на мой взгляд. Без дури, грязи и паранойи (а у Нила были и такие настроения). На самом деле не так уж много в мире музыкантов с таким количеством качественного материала».
Василий К., музыкант:
«Осенний вечер, год, кажется, 1996-й. Стокгольм, некий бар. Мы с басисткой Майей Стенрам, отыграв сет, сидим у стойки и пьем „Гиннес“. Я комментирую песню „Heart of Gold“, которая звучит по радио:– Ну, вот не понимаю я, чего вы все так от него претесь. Здоровенный мужик с красной рожей таким тоооненьким голосочком блеет размазню всякую… — Тебе не нравится Нил Янг? — Майя иронически улыбается, но, будучи очень типичной шведкой, не спорит и ничего не пытается доказать. В ту же ночь мне был сон: Янг в шахтерской каске с фонарем на лбу ползет по какой-то шахте: „I’ve been a miner for a heart of gold“. Звук и слово попали в организм и начали свою работу… Кто-кто? Нил Янг? А, это который саундтрек к „Мертвецу“ написал? Написал, написал, было дело такое. Интересно, как часто он сам об этом вспоминает. Знаешь, можешь верить, можешь — нет, но он много чего еще написал за свои 40 лет на сцене (если считать точкой отсчета его работу с Buffalo Springfield). Что-то из этого имеет значение и вес только для упертых фанатов вроде меня, но многое и многое позволило ему занять место рядом с Бобом Диланом, Джоном Ленноном и другими — теми, кто превратил рок-н-ролл из тинейджерской трясучки и способа подразнить родителей в самое яркое, мощное и важное культурное явление прошедшего века… Когда какой-нибудь журнал типа „Uncut“ или „Guitar Player“ публикует очередной Тор-100 самых важных акустических или электрических гитарных работ, или опрашивает нынешних героев на предмет влияния, — без Янга там не обходится. При этом я почти уверен, что в Гнесинку или даже в Мурманское музыкальное училище он бы не поступил, — медленно играешь, сказали бы ему, коряво и грязно. Он может звучать интеллигентно и тонко, не будучи интеллектуалом (что, наверное, спасает его от заумности), а может говорить прямо, в простейших словах и звуках, и это не будет банальностью и трюизмом. Если ты послушаешь и поймешь песню „Let’s Roll“, написанную от лица пассажира того самого самолета 11 сентября, или недавний альбом „Greendale“ — концептуальную рок-повесть вроде бы про простую жизнь простого американца, тебе будет куда легче при случае такого вот американца понять и принять…»
(Из статьи Василия К. «Нил Янг. Человек месяца» // журнал FUZZ №11/2005. Печатается с любезного разрешения автора).
