Оглавление

1. Остаётся только любовь
2. В поисках любви
3. Важный свидетель
4. Виола

Все маленькие девочки во всём мире мечтают о красивом платье, о принце на белом коне и о любви…

К сожалению, детство заканчивается и мечты о принцах рассыпаются в прах, но мечты о любви остаются. Ирина, обычная провинциальная девушка, в поисках настоящей любви сталкивается с изменой, откровенным пренебрежением к себе, предательством казалось бы, близких ей людей. Любовь приходит неожиданно, врывается ураганом и остаётся в сердце. Но сердце так легко разбить…

В поисках любви

Они шли по берегу реки, наслаждаясь весенним утренним солнцем. Это был их медовый месяц и супруги решили провести его в Подмосковье, в уютном доме отдыха. С собой они взяли и сынишку. Ира уже знала, что через девять месяцев у них будет пополнение в семье, но решила сделать мужу сюрприз и поэтому пока молчала. Вдохнув аромат свежего лесного воздуха, она улыбнулась и почему-то вспомнила себя маленькую. Вот она, лет десяти, танцует, в небольшой, но чистой и светлой комнате обставленной простой мебелью. На ней надето восхитительное платье из оранжевого газа, с пышной юбочкой и рукавами — фонарик. На диване сидит соседка по дому Светка, старше её всего на один год, страшная воображала и задавака — хозяйка этого прекрасного платья. Света наблюдает и поджимает свои тоненькие губки. А она порхает, как бабочка, кружится, как волчок, встаёт на носочки, как балерина. Как она хочет стать настоящей балериной, ей так нравиться танцевать, и она обожает такие красивые наряды. Ночью она лежала, уткнувшись в подушку, и по щекам текли горячие детские слёзы. Ей казалось, что она самая несчастная девочка на свете, никем не любимая, что у неё нет такого красивого платья, как у Светки и ещё много разных глупостей мелькало в маленькой несмышленой головке.

***

— Дети, тихо. Соберитесь. Что с вами сегодня?

— Ирина Юрьевна, простите нас, мы так рады, что нас выбрали для поездки в Москву, — за всех ответил Василий, высокий и худой мальчишка, которому недавно исполнилось четырнадцать лет, и он в ансамбле был самым взрослым из всех ребят.

Ирина строго посмотрела на Васю, но затем, немного смягчившись, произнесла:

— До поездки всего лишь две недели, так что предстоит большая работа, давайте не будем расслабляться. Начали!

Ребята встали в свои позиции, и Ирина, нажав на кнопку старенького магнитофона, продолжила занятие.

Ребята старались танцевать так, чтобы не расстраивать свою любимую учительницу. Вместе они были уже больше двух лет. В родном провинциальном городке, кроме дома культуры, пары ресторанов и одного кафе, больше развлечений не было. Парк отдыха после нескольких лет разрухи и запустения был в ужасном состоянии, территория заросла и покрылась мусором, а когда-то знаменитую на весь район танцплощадку с эстрадой растащили по частям. Железное ограждение, доски и металлическая крыша давно переместились к предприимчивым жителям городка. В городке было всего две школы. Во внеклассные часы ребята ходили на заброшенное футбольное поле играть в футбол, кто-то в клуб, где силами местной администрации были созданы две студии: танцевальная и театральная. Ну, а некоторые ничем не занимались, просто болтались по улицам, курили в подворотнях, пробовали пиво или даже что покрепче. И таких ребят, к сожалению, было большинство.

Ирина родилась и выросла здесь, в Спилово. После окончания училища культуры в Твери, она какое-то время жила там, а затем приехала в свой городок и устроилась в дом культуры. Детская мечта исполнилась в неполной мере, балериной она не стала, но вот педагогом по танцам в детской студии она стала замечательным. Со своими ребятами в этом месяце они выиграли приз, поездку в Москву на всероссийский фестиваль детского творчества, который будет проходить через две недели, сразу же, как только начнутся школьные каникулы. В студию ходили девять человек из средних классов, самому младшему Андрею Васильеву было двенадцать с половиной, остальным уже исполнилось тринадцать, и только Василий Сварзин был старше всех. Все ребята в основном были из малообеспеченных семей. Андрей, у своих родителей родился четырнадцатым ребёнком. Сейчас им уже далеко за семьдесят и конечно в своё время, когда родился Андрейка, им тоже было не до младшего сына, воспитывали, растили, кормили и обучали старшие братья и сёстры. Старшие уже разъехались кто куда, а Андрей и четыре сестры, что чуть постарше его, жили с родителями, и теперь уже они были помощниками для матери и отца. Андрей был в семье не только самым младшим, да ещё как сейчас говорят — самым мелким. Он был щупленьким, хрупким, и такое ощущение каким-то недокормленным. Его огромные голубые глаза на бледном худом лице смотрелись как два больших блюдца. Белые прямые волосы были такими тонкими, что когда он стоял в лучах солнца, просвечивала кожа на голове. Но он был самым добрым из всех ребят. Иногда Ирина была настолько поражена, когда он приносил на занятия целую сетку яблок или слив из своего сада и раздавал всё ребятам. А ведь она знала, что мать носит урожай на рынок и вряд ли была бы довольна, узнав, что сын просто так раздаёт то, что можно с выгодой продать.

Девочек было пятеро. Инга Лебедева, Леночка Кудрявцева, Варя Шахно, Катюша Перлова и Маша Башмакова или Маняша, как её все звали. «Звезда» из них, конечно, была Инга, и не, потому что из всех ребят была самой обеспеченной, благодаря родителям, которые работали в администрации посёлка, но и потому что она была «настоящей актрисой». Высокая, стройная, с прямыми волосами, вздёрнутым маленьким носиком и пухленькими губами, она была красавицей. И кроме того лучше всех двигалась, лучше всех и быстрее всех запоминала движения, таким образом становясь лидером в группе. Маняша же была малышкой. У неё были очень тонкие ручки и ножки, и слабые лёгкие. В детстве девочка сильно болела, родители не имели возможности возить девочку в санатории и на курорты к морю, хотя ей нужен был морской воздух. Они уже стали отчаиваться, как вдруг после полугодовых занятий танцами, девочке стало лучше, у Маши появился аппетит, она окрепла, и бледная кожа на лице чуть-чуть порозовела. И теперь Маняша старалась не пропускать ни одного занятия, а родители были очень благодарны Ирине. Маняша и Андрей танцевали в паре, они очень подходили друг другу и не только ростом, но даже чем-то были похожи друг на друга. У Маши были тоже светлые волосы, пушистые и тонкие, бледная кожа, но такая же добрая душа.

Леночка танцевала в паре с Максимом Завьяловым, они учились в одном классе. Его брат близнец Антон, танцевал с Варей. А вот у Катюши пары не было, и они не могли никого найти. Приходили ребята, но долго не задерживались. Девчонки тоже не хотели танцевать с девочкой и после нескольких занятий сбегали. Приходилось выкручиваться и обыгрывать танец, как только можно, но они не сдавались и у них прекрасно получалось.

Василий танцевал с Ингой. Он был самым красивым мальчиком, у него были чёрные кудрявые волосы, смуглая кожа, иногда в нем чувствовалась восточная кровь, хотя никто в округе не знал и никогда не видел его отца. Появился мальчик на свет далеко от родного города, говорили, что мать сбежала на юг и там нагуляла от местного. Когда она вернулась, Василию уже исполнилось пять лет, у него были огромные карие глаза с длинными ресницами, прямой нос и волевой подбородок. Выглядел он не как пятилетний ребёнок, а как маленький мужчина. Его полюбила вся округа, но только не бабушка с дедушкой. Он стал пятном на их репутации, безотцовщина, неизвестно с какими корнями. Они не простили свою дочь, и та, не выдержав ежедневных оскорблений, покончила с собой. А Василий оказался на улице. От детского дома его спасла воспитательница детского сада, в который ходил мальчик, взяв его к себе, и впоследствии усыновив. А дед, с бабкой проходя мимо него на улице или встретив в магазине, плевали ему вслед и кроме как «выродок» больше никак не называли. Но Василий вырос и не озлобился. Он полюбил свою неродную мать. Преклонялся перед этой женщиной и как только мог, доказывал свою любовь. Вася был самым лучшим учеником в школе, участвовал и побеждал во всех олимпиадах и конкурсах. Занимался спортом, никогда не курил и не выпивал, даже не пробовал.

Вот с такими ребятами Ирина и работала, кроме них у неё ещё было две младших группы, и ко всему прочему она исполняла обязанности заместителя зав клубом. Этой весной ей исполнилось двадцать четыре, у неё была небольшая квартирка, любимая работа и ещё не старые родители. Ирина, побывавшая уже один раз замужем, была вознаграждена любимым сынишкой Ванюшей, которому в январе следующего года уже исполнится четыре годика. Она была вполне довольна своей жизнью, но была ли она счастлива так, как мечтала, когда была маленькая, плача в подушку и думая о прекрасном принце на белом коне, который держал в руках меч и красивое платье принцессы.

***

А когда-то она приняла одного юношу за принца. Это случилось в десятом классе, Пашка перешёл к ним в школу, так как в соседней у него возник конфликт с директором. Что там случилось, никто не знал, но то, что Павел Васнецов был в их городке самым красивым, самым дерзким, самым независимым и неприкасаемым знали все. Его отец работал в милиции, большим начальником. Мать была домохозяйкой, и она занималась воспитанием Пашки и ещё двоих малолетних детей. Невероятно красивая женщина, белокожая с густыми волосами, песочными цвета глазами и фигурой как у Клаудии Кардинале. Пашка внешностью походил на мать. Его русые волосы слегка доходили до плеч, очень чистая кожа, а тёмно-карие глаза выделялись на его бледном лице. У него была обворожительная улыбка, вот этой-то улыбкой он и соблазнял невинных девушек.

После первого сентября Пашка стал беспрестанно преследовать Ирину. Конечно, он ей нравился, и часто появлялся в её мыслях, но Ирина была гордая, неприступная. Это сводило его с ума. Видя, как бегает за ним вся «женская половина человечеств», и, ощущая Ирину непреклонность, Пашка бесился, как бык на алую тряпку тореадора. Как первый подснежник после долгой и суровой зимы тянулся к солнечному свету, распуская лепестки, словно выплеснул наружу всю свою свежесть и легкость, не поддаваясь холодным ветрам, так и Ира день за днём расцветала, не поддаваясь на уловки наглого юнца. К концу учебного года Ирина превратилась из маленькой незрелой девочки в обворожительную прелестную девушку. Светлые волосы волнами струились по прямой спине, у неё были длинные стройные ноги и тонкая талия, а полные груди придавали фигуре женственность. Занятия в танцевальном кружке развили в ней чувство ритма, а ещё она играла на гитаре и пианино, хотя никогда специально этому не обучалась. Ирина любила жизнь, была душой компании, но при этом оставалась скромной и неприступной, до тех пор, пока не поняла, что незаметно для самой себя влюбилась в Пашку и тогда стена, воздвигнутая пред ним, рухнула, разметав камни и превратив их в пыль.

Было первое мая. Весна выдалась на славу, погода стояла очень тёплая, всё кругом зеленело и приятно пахло. Ирина смотрела телевизор и собиралась на демонстрацию, когда к ней зашла Оля, соседка по парте из класса и передала, что Паша приглашает Иру вечером на танцы в парк и в семь часов будет ждать у входа на танцплощадку. Услышав эти слова Ирина зарделась от волнения, но потом успокоилась и как ни вчём не бывало, немного поболтала с Ольгой. Но потом у Ирины заболел живот, и девушка осталась дома, хотя весь город был на демонстрации в честь праздника, а пропускать такое событие, было прямо сказать «преступлением». Днём она уже чувствовала себя хорошо, но как сказать родителям про танцы, и отпустят ли они. Сегодня как раз сезон только открывался, и туда уж точно повалит вся молодёжь городка. Раньше она никогда не ходила на танцы, родители не пускали. Но сейчас она взрослая, выпускница. Ира, набравшись смелости, подошла к отцу и спросила у него разрешения пойти вечером в парк. Тот на удивление не возражал, мама тоже отпустила дочь, но сказала, чтобы в девять, самое позднее половина десятого быть дома. Ирина радостная побежала в свою комнату, выбирать наряд на вечер. Она решила надеть вельветовый комбинезон, который купила прошлым летом, когда с родителями ездила в Ленинград. С рубашкой с синюю полоску он смотрелся очень хорошо и подходил как раз для танцев. Забрав волосы наверх, завязала резинкой и немного начесала чёлку. К пяти часам она была уже готова. Выйдя из дома в седьмом часу и медленно, кружа по улочкам, пошла на своё первое в жизни свидание с Пашкой.

Павел поджидал Ирину у главного входа, на нём были серые брюки и футболка с какими-то иностранными надписями. На ногах были надеты кроссовки фирмы Адидас. Он смотрелся очень крутым и стильным парнем. Народ уже толпился возле ограды и кассы, но внутрь никого не пускали. Ирина издали заметила Павла и кровь в теле будто застыла, она хотела было развернуться и уйти домой, но он уже её увидел и помахал рукой, в которой были зажаты билеты. Она робко подошла и поздоровалась. Он протянул ей руку и сказал:

— Привет. Билеты я уже купил. А внутрь пока не пускают, видите ли, музыкантам не подвезли всю аппаратуру. Может, пока погуляем, как только музыку услышим, вернёмся.

Ира кивнула, и они пошли в сторону от танцплощадки. Они дошли до аттракционов, прошли мимо колеса обозрения и через маленькую оградку залезли на качели-лодки, те были связаны цепями, чтобы после закрытия их не раскачивали. Корпус лодки был большой, а сиденье было сколочено из обыкновенной доски. Устроившись внутри лодки, Пашка вытянул свои длинные ноги и закурил сигарету.

— Хочешь? — спросил он, протягивая Ирине пачку.

Ира боялась показаться несовременной; все девчонки давно уже попробовали, а некоторые курили вовсю. Она двумя пальчиками взяла из пачки «Мальборо» сигарету и приложила к губам. Но она не знала, что делать дальше. Пашка засмеялся и сказал:

— Затянись, не бойся.

Она так и сделала. В следующую секунду её горло и лёгкие обволокло противным дымом. Она закашляла и выронила сигарету. Пашка затушил её ногой и рассмеялся ещё громче.

— Ты что, никогда не пробовала?

— Нет, — ответила Ира, продолжая кашлять.

— Ну, ты даёшь. А пиво ты тоже не пробовала?

Ирина подняла на него глаза и захлопала длинными ресницами.

— И правильно, — продолжал Павел, закуривая вторую сигарету. — Я тоже не люблю его, какое-то противное оно.

Сумерки совсем сгустились, и их накрыла темнота. Вдалеке переливались огни с танцплощадки и разыгрывались первые аккорды, но Пашка и Ира продолжали сидеть в лодке.

— Замёрзла? — вдруг спросил Павел и обнял одной рукой Иру.

Она вжала голову в плечи, но не шелохнулась.

— Не очень, — ответила она. — А ты?

— Ну, если ты согреешь меня, то я буду тебе благодарен.

Он придвинулся ближе и ещё крепче обнял девушку. Ира сообразила, что сейчас Пашка полезет целоваться, но она нисколько не испугалась, а даже находилась в предвкушении прекрасного момента. Один раз она уже целовалась, и тот поцелуй запомнился ей на всю жизнь.

Это случилось в четырнадцать лет. Родителям на работе дали бесплатную путёвку в летний лагерь, никакой-то там пионерский, в лесу с прожорливыми комарами, а на самый настоящий юг, в Анапу. Автобусом они доехали до Москвы, а дальше поехали поездом. В плацкартном вагоне собрались ребята и из самой Москвы, и из разных областей страны. Там же все и познакомились. Вожатые и воспитатель устроились рядом с купе проводницы. А ребята, заняв свои места, болтали и весело смеялись. Сначала Ира читала какую-то книгу, но затем мальчишки позвали её играть в карты. Хотя она не умела играть, но так как там было весело, согласилась. Так до самой ночи ребята играли в дурака. Затем кто-то предложил поиграть в фанты. Все зааплодировали и со смехом стали собирать в бейсбольную кепку, кто что даст; часы, заколки, очки… В их компании был один симпатичный мальчик, волосы были модно подстрижены, спереди очень коротко, а на затылке доходили до плеч. У него были большие серые глаза и узкие скулы. На вид чуть постарше Ирины. Всю дорогу пока они играли в карты, он засматривался на неё, а когда начали загадывать фанты, он с нетерпением ждал своей очереди. Наконец выпал его фант, Вадим, так звали долговязого, ухмыльнулся и сказал такую фразу:

— Хочу, чтобы со мной в тамбур вышла Ирина.

И показал пальцем на Иру. Все заулюлюкали, поднялся, невообразимый шум, какие-то руки потянули Ирину с места, и той ничего не оставалось, как последовать за Вадиком. В вагоне было уже темно, некоторые ребята уже спали, кто-то продолжал балагурить, и никто не обращал внимания на проходящую мимо них пару. Выйдя в тамбур, Ира схватилась за ручку, поезд сильно раскачивало, и удержаться на ногах было очень сложно. Вадим улыбался, он прислонился к стене и свысока смотрел на девушку.

— Ты читала Приключения Тома Сойера? — спросил Вадик.

Ира заколебалась, она не читала произведения Марка Твена, но ей показалось, что если она скажет правду, то будет выглядеть глупо.

— Читала, — солгала она.

— Помнишь, что сделал Том с Бекки Тетчер в школе.

Ира кивнула, хотя она конечно не знала. Тогда Вадик наклонился и поцеловал её прямо в губы. На мгновение показалось, что она потеряла сознание, в глазах потемнело, а ноги подкосились. Всё произошло так быстро, что когда она опомнилась, почувствовала вкус поцелуя. Это было такое неописуемое состояние, когда поезд мчится на всех парах, а вагон раскачивает из стороны в сторону и вдруг твоё тело отрывается от земли и возносится к небесам. Вернувшись на землю, Ирина поняла, что натворила, она оттолкнула парня и побежала в своё купе. Ребята продолжали играть в фанты и не заметили, в каком состоянии она вернулась. Когда она приехала в лагерь, то в первый же день побежала в библиотеку и взяла почитать «Приключения Тома Сойера». С Вадимом они попали в разные отряды и виделись не часто, но каждый раз проходя мимо него, у неё трепетно сжималось сердце, а ноги подкашиваться.

Пашка робко поцеловал Иру в губы, но та не отстранилась, а наоборот теснее прижалась к его груди. Тогда он, осмелев, наученный опытом, страстно прильнул к её губам. Ирина затрепетала в его объятьях, Пашка прошептал на ушко нежные слова и она, наконец, поняла, как сильно его любит. На танцы этим вечером они так и не пошли.

***

Они продолжали встречаться с того самого вечера, вместе ходили на танцы и гулять. Павел трогательно ухаживал, всегда провожал до дома и кроме поцелуев бо´льшего не позволял. Иногда они убегали от всех, прятались в каком-нибудь подъезде чужого дома и целовались. Несколько раз Пашка умудрялся залезать под блузку и потрогать набухшие груди, находя на одной небольшую выпуклую родинку, приходил в состояние коллапса, но каждый раз Ирина кокетливо прекращала поползновения, сводя всё в шутку. Окончив школу, Ира уехала в область поступать в училище культуры. А Павел по совету отца пошёл в школу милиции. Когда первого сентября Ирине пришлось переехать в областной центр, Павел остался в районе. Они писали письма, в которых признавались друг другу в любви. Ирина старалась приезжать на каждые выходные, Пашка встречал её на автобусной остановки и они, брели до дома, рассказывая последние новости.

10 ноября 1982 года умер Леонид Ильич Брежнев, в день когда проходили похороны всех студентов, собрали в актовом зале перед включенным телевизором, оплакивать великого вождя, а затем отпустили на несколько дней, и Ира с радостью поехала домой. В выходные у неё был намечен праздник, ей исполнялось семнадцать лет. Были приглашены друзья-одноклассники и конечно, Павел. Мама помогла приготовить праздничный обед, а потом оставив дружною компанию дома, они с отцом отправились в гости, справлять день рождение дочери со своими друзьями. Ребята веселились, они выпили бутылку шампанского, купленного родителями на такой случай, включили катушечный магнитофон и устроили танцы. К девяти практически все разошлись по домам, остались только Оля и Павел. Они помогли убрать со стола грязную посуду, Ольга засобиралась домой, она жила в соседнем подъезде. Паша вышел вместе с ней, но минут через пять вернулся. Ирина впустила его, он улыбался.

— Ириш, а твои предки, когда придут? — спросил он.

Ира посмотрела на часы и ответила:

— В десять обещали. А что?

— Ничего, — Пашка прикинул что-то в уме и подошёл вплотную к Ире. — Скажи, ты очень меня любишь?

Ирина широко улыбнулась.

— Очень, — тихо прошептала она.

Павел взял за руку Иру и повёл в её комнату, посадил на диван, а сам подсел рядом. Одной рукой он обнял её за талию, а другой обхватил длинные волосы и потянул голову назад. Его губам открылась нежная шея, и он медленно начал целовать её. Ира от восхищения задохнулась, но сидела, боясь даже пошевелиться. Павел расстегнул пуговки на платье и осторожно просунул под лиф руку. Он дотронулся до груди и немного надавил на неё. У Иры поплыло перед глазами, она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Что происходило дальше, она плохо себе представляла, только когда Павел без брюк с расстегнутой рубашкой лежал на ней и тяжело дышал, она поняла, что счастье переполняет сердце через край.

После счастливых выходных она уезжала в училище на учёбу с лёгким сердцем. Павел проводил её до остановки, помогая нести сумку. Всю дорогу он называл её ласковыми словами и клялся в вечной любви. Она знала, что Павел очень её любит и они когда-нибудь станут мужем и женой. В последующие приезды Ирины, Павел, так же, как и всегда её встречал, но теперь они редко ходили на прогулки, а сидели у кого-нибудь из них дома и пока родителей не было, занимались любовью. Окончив первый курс, Ира приехала на каникулы домой. Она не писала Павлу, когда приедет, так как сама не знала точной даты. Собрав вещи, на лето освободила комнату в общежитии и вечерним рейсом приехала в город. Дорожную сумку бросила дома и побежала к Пашке домой, но того дома не оказалось. Пройдясь по близлежащим дворам, и не встретив никого, она пошла в парк. Было ещё достаточно светло, солнце постепенно заходило за горизонт, вечерний воздух, прогретый за день, приятно струился обволакивая вокруг. Разноцветные лампочки обвивали высокую решётку, за которой находилась сцена и асфальтированная танцплощадка. Там толкалось много народу в ярких, пёстрых нарядах, запах духов перемешивался с запахом алкогольных паров, музыка гремела, заглушая смех и пьяный рокот. Ира стояла, держась за прутья решётки, пробегая глазами от лица к лицу, ночной сумрак уже спустился на землю, и в мерцающем свете огней было трудно что-то разглядеть. Но она всё-таки увидела его. Пашка танцевал с Ольгой, и они целовались. Он обнимал подругу за талию двумя руками и приподнимал её от земли. Оля была очень маленького роста, чёрные короткие волосы, маленькое личико, маленький нос и рот, всё было крошечное, она была не уродиной и не красавицей, так серединка. Но Пашка, не замечая никого вокруг, впился губами в её губы и страстно продолжал целовать. Ира остолбенела, она, не отрываясь, смотрела на них и не верила своим глазам. Её Пашка, с соседкой по дому и по парте, вот так просто целуется. Нет, она не верила. Её кто-то толкнул, но Ира даже не заметила. Когда закончилась музыка, Павел не сразу опустил Олю на землю, некоторое время он продолжал держать её в воздухе. Она дрыгала короткими ножками и смеялась. Затем они пошли к выходу, Павел держал Олю чуть ниже талии. Ира отступила на шаг, но тут зажгли освещение, и она оказалась прямо в свете фонарного столба. Павел вскинул глаза и увидел Иру. Бледная и растерянная, она попятилась от решётки, а затем развернулась и что мо´чи побежала через парк домой.

Всю ночь девушка прорыдала в подушку. Наутро Павел пришёл домой к Ире, в руках он держал охапку пионов. Он вручил их и опуская в пол глаза начал извиняться перед ней. Ирина стояла и слушала бессвязные слова Пашки. Вся кровь прилила ей в лицо, бушующая ярость воспламенилась в её груди. Не в силах, что-либо ответить, она со всего маха, хлестнула букетом по физиономии Павла. Лепестки пионов посыпались на пол, а пыльца просыпалась на белую рубашку, оставив жёлтые следы. Больше они не встречались, Пашка приходил пару раз, но Ирина не выходила из дома. Впоследствии она узнала, что он начал встречаться с девушкой старше его на несколько лет, а потом его забрали в армию. Первая любовь, оказалась не такой волшебной, как ей казалось в детстве, но она не оставляла надежды, что когда-нибудь встретит того единственного и неповторимого.

***

Занятие не начиналось из-за отсутствия Василия.

— Инга, ты, когда последний раз видела Васю? — спросила Ирина, нервно заламывая руки.

Та замотала головой и пролепетала:

— Да вчера видела, он с Петькой Ильиным на скамейке у дома сидел. Я мимо проходила, а он на меня даже не посмотрел.

При этих словах Инга надула губки и оглядела всех собравшихся ребят.

— Хорошо, давайте без него начнём. — Ирина расставила ребят и включила музыку.

После репетиции отправилась домой к Василию узнать, почему он не пришёл на занятие, через день уезжать в Москву, и она начала беспокоится. Василий жил в доме старой постройки, состоявшем из нескольких квартир, выглядел он обветшалым и неухоженным. Зайдя в подъезд, Ира вдохнула запах не проветриваемого помещения, вперемешку с запахом старья и плесени. Дверь ей открыла пожилая женщина, в простеньком застиранном ситцевом халате и с заплаканными глазами.

— Валентина Ивановна, где Вася? — сразу с порога спросила Ира.

Женщина смахнула катившуюся по щеке слезу и ответила:

— В каталажку забрали, ночь просидел, думала, отпустят, а они всё держат.

Ирина охнула.

— Как в каталажку. За что?

— Он Петю Ильина, мальчишку из своего класса избил, а за что не говорят.

— А где Пётр сейчас.

— Да дома он. Что с ним бугаем будет. Жив, здоров, бутерброды с колбасой трескает. Я ходила, просила, чтобы отец его ходатайствовал, чтобы Василия отпустили, да родители, ни в какую. Говорят, преступник, должен сидеть. Да какой же Вася преступник.

Валентина Ивановна заревела навзрыд, а Ирина сочувственно сказала:

— Конечно он не преступник. Но что же вы Валентина Ивановна, сразу мне не сказали?

— Да я думала, его отпустят. С Петькой то ничего не случилось, а его держат там.

Ирина, посоветовала Валентине Ивановне успокоиться, а сама побежала в отдел милиции. В дежурке сидел молодой сержант и разгадывал кроссворды.

— Вы не имеете право держать за решёткой несовершеннолетнего, — с ходу выпалила она.

Парень оторвал глаза от газеты и нехотя заговорил:

— А вы кто такая?

— Я родственница, — соврала Ира. — Немедленно выпустите Василия Сварзина или я буду жаловаться.

Молодой человек почесал затылок, он подумал, что неприятности могут возникнуть и у него тоже, поэтому посоветовал пройти в кабинет начальника.

— Гражданочка, не кипятитесь. Пройдите в кабинет, к Павлу Германовичу, может он вашу проблему решит.

Ира быстрым шагом проследовала в кабинет с надписью начальник. Она постучала и без разрешения толкнула дверь.

— Я по поводу Василия Сварзина.

Милиционер повернулся, и она узнала Пашку. Тот хмуро посмотрел на неё, а потом заулыбался во весь рот.

— Вот это встреча! Какими судьбами! Ирка, да ты ещё краше стала.

Ирина смотрела на Павла, последний раз она видела его лет пять назад, перед уходом в армию. Он сказал ей тогда, что если она его будет ждать из армии, то женится на ней. Такие же ещё слова он сказал другой девчонке. Ирина прямо сказала, что ждать его не будет, а та другая дождалась, и ведь Пашка женился на ней. Но Ирина нисколько не жалела, первая любовь прошла и в памяти остались только счастливые моменты, их она и хотела сохранить навсегда.

— Ты тоже ничего, — она улыбнулась.

Пашка протянул ей обе руки, а потом прижал и поцеловал в щёку. Но Ирине было не до нежностей.

— Паша у меня проблема или, скорее всего у вас. Вы незаконно держите несовершеннолетнего.

— Да знаю я, — не дал закончить ей Павел. — Это Лебедевы, родные дед с бабкой постарались. Они приятели с Ильиными и с нашим главным тоже. Сговорились, что пару дней подержат взаперти парня в наказание, как говориться для острастки. Так на будущее, чтобы место своё знал.

— Как так? — Ирина не могла понять, что такое может происходить в цивилизованной стране, как могут свои же родственники так наказывать своего родного ребёнка.

— Да так. Этот Ильин Васиного пса удавил, просто так, от нечего делать. Удавку накинул и давай по двору таскать на потеху местным пацанам. Петля затянулась и всё, кранты пришли пёсику. А Петька ещё дохлого пса давай об дерево колотить. В общем, подонок и изверг этот Ильин, а пса хоть и дворняга был да всё равно жалко.

Ирина чуть не упала в обморок, она присела на стул и, не отрываясь, смотрела на Павла.

— Я днём заступил на дежурство, с Василием разговаривал, хороший он парень, хотел отпустить. Просил Быкова за него, но тот ни в какую, приказал до вечера его подержать и часов в девять отпустить. Хоть и понимает, что полномочия превышает, да наперекор Ильиным и Лебедевым не пошёл.

Павел присел рядом с Ириной и взял её за руку.

— Забирай своего Василия. Ничего ему не будет.

Ирина, молча, кивнула и попыталась встать со стула, но Павел удержал девушку.

— Ира. Ты прости меня. Сглупил я тогда, спутавшись с Ольгой. Я, правда, тебя любил. И жалею, что так вышло.

Ирина посмотрела в его карие глаза, на секунду представила себя рядом с ним, но образ счастливой пары из них двоих не получился. Она вздохнула и сказала:

— Паш, я тоже тебя любила и простила уже давно. Пошли, мне ещё Ванечку от родителей забрать надо.

Выходя с Василием из отдела милиции, Павел остановил Ирину, дотронулся до её светлых вьющихся волос и тихо сказал:

— Уеду я скоро отсюда. Да и из органов уйду. Поеду с семьёй в Мурманск. Там у жены родственники живут, работу хорошую предложили.

Ирина понимающе посмотрела на него, она может и сама, куда бы уехала, но куда поедешь.

— Ириш, вспоминай меня хоть иногда.

— Да я тебя и не забывала никогда.

Ирина проводила Василия до дома. Валентина Ивановна выбежала навстречу, и крепко обняв приёмного сына, заплакала. Затем распрощавшись, они пошли домой, а Ира заторопилась к родителям за Ваней. Было уже больше девяти, когда она вошла в родительскую квартиру. «Двушка» была с маленькой кухней, совмещённым санузлом, тесной прихожей. Сквозь тонкие стены всегда слышался шум, плач и ещё множество различных звуков. Это всю жизнь раздражало Иру. Когда она жила с родителями, то постоянно страдала от этого, и если уж было совсем невтерпёж, надевала на уши наушники и ходила в них по квартире. У Ирины была своя однокомнатная квартира, доставшаяся в наследство её родителям от дальних родственников. Но в небольшой квартире ей очень нравилось жить, там было светло и уютно. И тихо. В жаркие дни, когда солнце жарило, внутри было прохладно, она открывала окно, которое выходило в небольшой садик с высокими деревьями и поющими на них птицами, и вдыхала аромат травы и цветов. Соседи, в основном, были старики, с утра до вечера сидели на лавочке перед подъездом и следили за порядком. Шумную молодёжь: с картами и алкоголем со двора отвадили давным-давно, и знали всех «своих» в лицо.

— Спит же, — сказала мама, увидев вошедшую Ирину. — Оставляй. Тебе всё равно собраться надо, завтра мы сами придём.

Ира подошла к кроватке сына, поцеловала его в нежную щёчку и погладила по светлым кудрявым волосам.

— Спасибо, мам. Я тогда пойду. Так устала сегодня.

— Иди, иди родная.

Она попрощалась с отцом, который сидел в кухне, читал какую-то газетёнку, и устало побрела к себе.

По дороге домой она думала о Ванечке. Он такой милый мальчик, умный и послушный. Она так рада, что он у неё есть. Ну и пусть, что с отцом Вани ничего не получилось. Да может и к лучшему. Ведь по-настоящему она Илью Алмазова не любила.

***

После расставания с Павлом, Ира редко приезжала домой, только по праздникам. А в выходные ходила в музеи и парки, иногда в кино или сидела в общаге. Как-то выходя из общежития, Иру чуть не сбил мотоциклист. Она успела отскочить в сторону, но оступилась и подвернула ногу. Боль была такая невыносимая что из глаз брызнули слёзы. Мотоциклист остановился и, сняв шлем, вразвалочку подошёл к испуганной девушке.

— Ты чего по сторонам не смотришь, — чуть не орал он.

Ира посмотрела на него и зло ответила:

— Это ты не смотришь куда едешь.

Молодой человек поддержал стоящую на одной ноге девушку и виновато произнёс:

— Прости. Ты в порядке?

— Не знаю, — уже спокойнее сказала она. — Нога сильно болит.

Илья, так он представился, предложил отвезти в травмпункт и попросил не говорить врачам что её сбили. Ирине сделали рентген и, наложив тугую повязку, отпустили домой. Всё время, что Ирина находилась в больнице, Илья ждал на улице. Увидев хромающую девушку, он подбежал и помог сесть на мотоцикл.

— Хочешь, перед тем как я тебя домой отвезу, покатаемся?

Илья стоял перед ней и глазами умолял согласиться. Глаза у него были такие же, как у Ирины, голубые. У него они были даже темнее, как синий лазурит и она, не отрываясь, смотрела ему в глаза. Волосы у него были золотистые и кудрявые, такие бы волосы больше подошли бы девчонке, подумала Ира и переместила взгляд ниже, на нос и губы. Губы тоже привлекли её внимание, они красиво изгибались, и когда он говорил, то она обратила, что у него ровные крепкие зубы. Ростом он был чуть выше её. Она, не стесняясь, смотрела на него, но внезапно устыдилась своих мыслей, нельзя же так его рассматривать, как породистого жеребца.

— Давай, — согласилась Ира. — Только, на этот раз, пожалуйста, больше никого не сбивай.

Они подъехали к окраине города, и Илья прибавил скорость. Ира первый раз в жизни каталась на мотоцикле, в груди перехватило дыхание, когда на крутом повороте Илья даже не притормозил. За городом машин практически не было, и они, не сбавляя скорости, ехали по дороге, а вокруг мелькали деревья, но Ире всё нравилось. Ощущение полёта, когда волосы треплет ветер, сердце клокочет, а душа поёт. Илья притормозил на опушке леса и помог слезть. Мотоцикл Ява блестел на солнце. Был апрель месяц и день выдался безоблачный. Снег оставался только в низинах, но земля была холодная. Илья снял куртку и постелил на сухую траву.

— Не бойся, садись. Я здесь всегда останавливаюсь.

Илья первый сел и пригласил Иру. Она, немного поразмыслив, аккуратно присела на край куртки.

— Чем ты занимаешься? — спросила она.

— Я в автотранспортном, на третьем курсе. А ты в кульке?

Ирина улыбнулась, она знала, как неформально называют её училище и нисколько не обиделась.

— Я тоже на третьем. Ты тоже живёшь в общежитии? — уже спросила она, ей почему-то стало интересно всё о нём узнать.

— Нет. Я местный. Я с родичами на Ленинградской улице живу. Знаешь где это?

Ирина кивнула. Это был хороший район, можно сказать центр города, а в центре города была «жизнь», кафе, магазины, кинотеатр. Её общежитие находилось тоже рядом с центром, но там, в основном были только жилые постройки и такие же общежития, как у неё.

— Я тебе как-нибудь мой гараж покажу, такого ты нигде не видела.

Илья выглядел довольным и счастливым, и Ирина поверила ему.

На следующий день Илья подъехал за ней к общежитию, и они поехали кататься по городу. В городе ездить было страшнее. У Иры каждый раз захватывало дух, когда они или их обгоняли автомобили. Пешеходы то и дело перебегали улицы в неположенных местах, и они объезжали их, сильно рискуя на кого-нибудь наехать. Когда Илья проехал мимо гаражей, у Ирины свело живот от неприятного ощущения. Он открыл ворота гаража и включил внутри освещение. Ира открыла от изумления рот, там была устроена настоящая комната. В углу стоял диван, застеленный клетчатым пледом, рядом кресло и стол. На стене висели копеечные репродукции известных картин. А на полу старый потёртый ковёр. Илья загнал мотоцикл и поставил его к свободной стене. Он поманил внутрь Ирину, а когда она зашла, захлопнул за собой ворота. Внутри немного пахло сыростью, но на удивление не было запаха бензина и солярки.

— Ты что живёшь тут? — смущённо спросила она.

— Ну, нет, конечно. Хотя, большую часть времени провожу тут.

Он подошёл к дивану и сел на него, закинув ногу на ногу.

— Когда куплю тачку, всё придётся выкинуть.

Ирина смотрела на него, он казался ей хвастливым юнцом, но её почему-то тянуло к нему.

— А когда ты купишь?

— Скоро. Я кое-что заработал, и отец обещал добавить.

Ирина кивнула и присела в кресло.

— Я бы тоже хотела научиться водить машину.

— Так давай в автошколу запишись, там научат, права дадут. — Илья достал свои права и показал Ире.

— У меня машины нет.

— Ну, так будет. — Илья подмигнул ей, а Ирина засмущалась и перевела разговор на другую тему.

В следующие выходные Илья опять катал Иру за городом, ей всё больше нравилось ездить на мотоцикле, крепко обвивая руками Илью, прижимаясь к спине, вдыхать аромат кожаной куртки и не дорогого одеколона. Один раз даже попробовала прокатиться сама, он сидел сзади и держал руки на её руках и переключал скорости. Она так переволновалась, что когда он заглушил мотор, Ира вздохнула и прислонилась к его груди, опустив трясущиеся руки. Илья потёр своей щекой о её, та была немного колючей, но ей стало очень приятно. Она расслабилась и немного развернулась. Тогда он перевернул её к себе лицом и страстно поцеловал в губы, Ира не сопротивлялась.

***

В июне она окончила училище и уехала домой. А через месяц поняла, что беременная. Когда месячные не пришли, и каждое утро к горлу стала подкатывать тошнота, а до грудей стало больно дотрагиваться, Ира испытала настоящий шок. Она позвонила Илье и сказала, что им нужно увидеться. Он обрадовался и сказал, что будет ждать её в ближайшую субботу в гараже. А Ира заплакала. Что же она натворила, что теперь с ней будет, а что будет с ребёнком. Все дни до встречи Ирина ходила как в воду опущенная, родителям она ничего не сказала, а в субботу собрала сумку и поехала в Тверь. По дороге её стошнило, и она хотела даже выйти из автобуса, но решила, что лучше потерпеть, чем ждать следующего автобуса на пыльной дороге. Ира не знала, как отреагирует Илья, скорее всего он, выгонит её или заставит делать аборт, но на это она точно не пойдёт. Решила, что должна сказать ему правду, но сначала она сходит к гинекологу и убедится окончательно, дома она не отважилась обратиться к врачу, чтобы раньше времени не узнали и не разнесли по городу.

В поликлинике Иру не хотели принимать, так как была не приписана к участку, но она сунула в карман молоденькой медсестре десять рублей, и та провела её к доктору. Врач, не глядя на девушку, велела зайти за ширму и снять юбку. Ирина на согнутых ногах скрылась за ширмой и сделала, как ей велели. Когда врач её осматривала, она тихонько постанывала, ей было немного стыдно и неприятно. Но потом ей сказали одеться и присесть к столу.

— Что делать будешь? — безразлично спросила доктор.

— Делать что? — переспросила Ирина, дрожащим голосом.

— Рожать или аборт, десять недель у тебя девонька, а по анкете в карте смотрю, мужа нет, — она посмотрела на неё из-под очков.

— Рожать, конечно. — Ирина, наконец, поняла, что все подозрения оправдались, но сожаления не было, в душе она обрадовалась.

— Ну, ну! Смотри, не дотяни, когда уже поздно будет. Все вы говорите — рожать буду, а потом бросаете в роддоме.

Ирине совсем не понравилась врач, она еле досидела до конца приёма, взяв направление на анализы, выбежала из кабинета.

Когда она подошла к гаражу, был уже вечер. Илья копался с мотоциклом, руки у него были в мазуте. Он приобнял Иру, боясь испачкать, светлую блузку. В нос ударил запах машинного масла, но переборола подступающую к горлу тошноту и быстро отстранилась от него.

— Ты чего такая бледная? — Илья вымыл руки под ручным рукомойником и закрыл ворота изнутри.

Ира присела на диван и исподлобья смотрела на юношу. Надо взять себя в руки и рассказать всё сразу, но она трепетала от одной только мысли, что Илья может отвернуться и бросить одну на руках с ребёнком. Он тоже окончил учёбу и устроился работать в автомастерской, где до этого только подрабатывал. Это было хорошее место, и он был в своей стихии, планы на будущее не строил, мечтал только купить подержанный автомобиль. Ира тоже хотела работать, хотела семью и детей. Ничего сверхъестественного, лишь любить и быть любимой. Ира отвела взгляд и сказала, обращаясь даже не к нему, а к себе.

— Я жду ребёнка. От тебя. И я хочу рожать.

Илья ошарашено смотрел на Иру. Когда он первый раз её увидел, она ему понравилась сразу; светлые длинные волосы и глаза такие же голубые как у него. Они даже были чем-то похожи внешне, и ему льстило, когда на них оглядывались прохожие. Она была смелая и готовая на риск, и одновременно с этими качествами, тихая и скромная. Ему было легко с ней и приятно проводить время, два месяца они практически не расставались, а когда она уехала домой, он даже скучал без неё и ждал возвращения. И вот она приехала и говорит ему такое.

— Малыш, ты шутишь? — Илья подошёл к ней и присел рядом на диван, тот заскрипел под его тяжестью.

— Не шучу, — тихо произнесла она и наконец, подняла на него свои красивые глаза.

Илья долго молчал, а когда он встал, Ирина замерла.

— Ладно, пошли, — он протянул ей руку. — Поздно уже.

Ира тоже встала, но не сдвинулась с места.

— Ты меня прогоняешь? — голос у Иры дрожал.

— Знаешь, может в чём-то я, и бываю, жесток, но тебя я не прогоню. Отвечать за свои поступки будем вместе. Пошли знакомиться с родителями.

Ирина открыла рот от неожиданности, она уже приготовилась, что сейчас ей придётся доказывать, может даже унижаться перед Ильёй, но на удивление повёл он себя благородно. Она не была знакома с родителями Ильи и не догадывалась, как те отреагируют на ошеломляющую новость, она подумала, что они может такие же, добрые как их сын. Но как же сильно она ошибалась.

***

Было очень жарко, когда Ирина с ребятами ждали отправления поезда. Все были очень взволнованы, мамы или папы детей, кто смог прийти проводить, стояли на перроне, давая последние наставления и наказы. Андрея никто не провожал. Ирина усадила его на место и велела присматривать за вещами. Андрюша, кивнув, прильнул к большому окну. Ира поглядывала на него с перрона, и её сердце сжималось от боли. Господи, ну неужели нельзя было кому-нибудь проводить, не так часто уезжает из города, да что говорить, первый раз и уезжает. Близнецы начали толкаться друг с другом, и Ирина отвлеклась на них, пришлось быстрее заканчивать прощание и уводить детей в вагон. Поезд тронулся, а Андрей так и не оторвался от окна, он вжался щекой к стеклу и долго смотрел на людей, которые махали руками, вслед уходящему поезду.

Ехать по времени, было часов пять. Через час ребята достали кулёчки с едой и напитками, и набросились на всё как неделю не евшие. Кто взял варёные яйца, кто печенье, у кого была даже копчёная колбаса, Андрей тоже достал из сумки завёрнутый в газету кусок сала и чёрный хлеб. Он предложил Ирине Юрьевне, но та, поблагодарив мальчика, отказалась. Грустно было на него смотреть, когда он с жадностью ел свои бутерброды. Лена Кудрявцева, самая весёлая и разговорчивая, что-то рассказывала Инге и Варе. Катя с Машей сидели на боковых сиденьях и смотрели на мелькающие деревья, кусты, дома. Было видно, что они так же путешествуют первый раз. Завьяловых пришлось рассадить, и они успокоились. Василий сел рядом с Ириной, и они завели беседу о столице, что и где находится, куда бы им успеть сходить, что посмотреть. Всего у них было пять дней и организаторы мероприятия запланировали обзорные экскурсии, но что именно им покажут, они не знали. Они не заметили, как поезд прибыл в Москву. Как только они сошли на перрон, ребята глядели на всё широко открытыми глазами. Огромные проспекты, потоки автомобилей и людей, высокие дома, красивые фасады. Конкурс проходил во дворце культуры и отдыха, вечером должно состояться открытие, и ребятам нужно было репетировать свой номер. Зарегистрировавшись и получив карточки участников конкурса, они вошли в актовый зал, там уже было полно народу. Дождавшись своей очереди, они вышли на сцену и протанцевали один из конкурсных танцев. Затем режиссёр попросил всех участников занять места на сцене, и они репетировали вступительную часть. До вечернего представления оставалось часов пять, и Ирина сначала отвела их пообедать, а затем велела всем отдыхать. Их поселили в недорогой гостинице, зато в самом центре. Ребят поселили в номер с тремя кроватями, туда же поставили раскладушку, так они устроились все вместе. Девочек разместили в двух номерах. Ирину поселили отдельно, номер был одноместный маленький и душный, там стояла кровать и шкаф для одежды, с не закрывающимися дверцами, телевизора не было. Туалет и душ выглядели убого, кран подкапывал, а унитаз покривился. Но Ира была рада, дети устроены, и она может спокойно отдыхать, хотя вряд ли ей это удастся.

После первого дня сил, безобразничать у ребят не осталось и Ирина со спокойной душой, уложив ребят, пошла к себе в номер. Она сама была так вымотана: приезд в Москву, устройство в гостинице, репетиция, а затем сам концерт, что, не раздеваясь, легла на кровать. Но затем заставила себя встать и пойти в душ. Ирина просила, чтобы кто-то из родителей поехал вместе с ней, но некоторые отказались из-за работы, у кого-то просто не было средств, а другие были рады, на какое-то время избавиться от своего чада. Хорошо, что директор клуба выписал Ире командировочные, а в администрации города выделили деньги на расходы для детей. Постояв под прохладной водой, она почувствовала себя намного лучше. Но уснуть сразу не получилось, она подумала о Ванечке. Как он там? Мама взяла отпуск и согласилась посидеть с внуком. Но Ира уже скучала по сыну, она так его любила.

Когда Илья сказал родителям, что они должны пожениться, те сначала не поняли сына и пропустили слова мимо ушей. Они смотрели на Иру и как будто не видели её. Илья повторил, что он и Ирина должны пожениться, она будет жить у них, а когда он сказал, что у них будет ребёнок, родители не на шутку испугались. Илья показал Ирине комнату, где она будет жить, и оставил её одну. Из кухни доносились голоса, взрослые говорили на повышенных тонах, голоса Ильи совсем было не слышно. Примерно через полчаса он вошёл в комнату к Ире красный как рак, но с улыбкой на лице.

— Всё о’кей. Через месяц нас распишут, отец обещал договориться в ЗАГСе. Если хочешь, можешь устраиваться на работу, если нет, то сиди дома, я не возражаю.

Ирина вздохнула и улыбнулась, но на душе всё-таки было тяжело, не так она хотела строить свою семейную жизнь и предложение ждала не такого, как сейчас. Но винить было некого, сами заварили кашу самим же и расхлёбывать. Она позвонила родителям, сказала, что останется в городе, будет устраиваться на работу. Про беременность и свадьбу решила пока ничего не говорить. Мать Ильи Альбина Васильевна, на Ирину старалась совсем не смотреть и почти не разговаривала, отец, Пётр Владимирович, казалось, смирился с новостью и относился к Ирине мягче. Ира устроилась на работу в школу преподавать уроки музыки. Илья пропадал в автомастерской или в гараже, он уже не катал Ирину на мотоцикле. Говорил, что боится за ребёнка. Дома он был с ней ласков и нежен, ограждал от всего, что могло негативно сказаться на её здоровье. Оставалась неделя до свадьбы и Ирина, наконец, позвонила родителям и объявила им новость. Свадьбу решили провести дома, площадь позволяла, да и гостей было не так много. Ирина купила подержанное свадебное платье и фату. Туфли она купила в салоне для новобрачных, там же купили костюм и рубашку для жениха, а родители Ильи воспользовавшись талонами скупили всё что было можно, хотя чайных сервизов у них в стенке стояло аж два, а хрустальных ваз и вазочек Ира даже не считала. Родители Иры приехали в день свадьбы, они пришли в ЗАГС к назначенному часу. Подъехала волга, Ира вышла, придерживая длинный подол, она выглядела очень бледной и не очень счастливой. Жениха родители увидели впервые. Илья им понравился, Мария Алексеевна и Юрий Дмитриевич подошли к жениху и по очереди расцеловали его. Отец Ирины, прослезился, когда обнимал свою любимую доченьку. Регистрация прошла быстро, без помпезности и шика, новобрачные обменялись кольцами и расписались в огромной книге, затем приняв поздравления от родных и близких, поехали сразу домой.

Ирины родители уехали в тот же вечер. Гости разошлись, и молодые удалились в свою комнату. Там Илья разложил подаренные деньги и пересчитал их, на его лице появилась радостная улыбка.

— Ирка, здорово. Теперь я могу купить машину, даже на чехлы хватит.

Он потёр руки, пересчитал ещё раз деньги и сложил их в один из конвертов. Ночью, когда они занимались любовью, Ирину не отпускала мысль, ей было обидно, что он даже не посоветовался, куда и на что потратить деньги, и даже не предложил купить что-нибудь в дом, не говоря уже чтобы купить что-то Ире. А через неделю Илья купил старенькую «копейку», она была красного цвета, уже крашенная, но начищенная до блеска от фар до колёс. Он с родителями сразу же поехал кататься. Они вернулись домой довольные и возбуждённые. Пётр Владимирович достал бутылку коньяка, и они все выпили за удачное приобретение. Ира пила чай и думала, почему он не пригласил её прокатиться, но вслух не высказала своих претензий. В этом доме её слова мало что значили, если она начинала что-то говорить, то мать от неё административно отворачивалась, отец делал вид, что очень занят, а Илья вроде бы был мил и ласков, но в её просьбы и мольбы не вникал.

После работы она приходила домой и сразу же начинала готовить еду, убирать квартиру, стирать, гладить и так далее. К вечеру собиралось всё семейство и усаживалось за стол ужинать. Ира подавала на стол еду, а затем убирала посуду. Во время трапезы велись разговоры о работе, о машине, о семейных делах, о соседях и коллегах, но никогда они не говорили об Ире и о скором прибавлении в их семействе. Иногда она думала, что для них она как невидимка, вроде и есть, а вроде и нет. Нередко Альбина Васильевна швыряла на стол хрустящую от крахмала белоснежную салфетку, вставала и громко с пренебрежением говорила, что суп сегодня пересоленный, а рагу жёсткое и невкусное. Пироги, совсем сырые, начинка не та какую ей хотелось бы, чай слабый, а кофе горький. Ирина молчала, еле сдерживая слёзы. Пётр Владимирович, опускал глаза и, поблагодарив за ужин, устраивался с газетой в кресле в зале. С каждым разом Илья всё меньше и меньше уделял внимание Ире. Бывало, делал вид, что целует жену в губы, но попадал всё время мимо них, а затем отправлялся, как он говорил «калымить». Ирина до глубокой ночи стояла у окна и ждала мужа. Он приезжал поздно. Бывало, что Ирина устав его дожидаться, ложилась, но спала плохо, ворочалась, ежеминутно просыпалась от каждого шороха и смотрела с обидой и страхом на часы.

***

В фойе было многолюдно, ребята из разных городов страны приехали в Москву побороться за призы конкурса. Сегодня выступали народники, и Ирины ребята сидели в зрительном зале. Ирина помогла им собраться, девочкам заплела косы, а мальчишкам завязала галстуки. Все были в парадной форме, как принято: белый верх — чёрный низ. Взрослые успокаивали галдящих детей, кого-то ругали или хвалили. Ирина, оставив за старшего Василия, отправилась в оргкомитет. Руководитель, грузная женщина, с одутловатым лицом, лет пятидесяти лихо отдавала команды. Спросив Ирину, из какого она города, поискала в журнале, и не глядя на нее, подала напечатанное на машинке расписание экскурсий.

— Сегодня уже мест нет, поедете завтра, я сейчас вас запишу. А сегодня можете на Красную площадь самостоятельно сходить.

Ирина взяла лист бумаги и вышла из кабинета. Идя по узкому коридору, она обдумывала в голове расписание дня; концерт до трёх часов, репетиция в шесть — полседьмого, успеваем погулять после обеда. В раздумьях она не заметила проходящего мимо молодого мужчину и столкнулась с ним. От неожиданности она отскочила и, извинившись, посмотрела на незнакомца. Он был невероятно красивым; стройный, высокий, в светло сером костюме и голубой рубашке, цвет галстука на тон темнее, в руках он держал кожаный портфель. Запах дорогого одеколона. Тёмные прямые волосы, стильная стрижка, гладко выбритое лицо, глаза тёмно зелёного цвета смотрели на Иру, не скрывая удивления. Ей стало неловко, она в своём скромном выходном платье выглядела серой мышкой, на фоне этого красивого мужчины. Она хотела уже отойти, как неожиданно он заговорил:

— Вы здесь впервые?

Ирина развернулась к нему лицом и от его взгляда по всему телу пробежала дрожь.

— Да. Впервые, — ответила она.

— Я тоже.

Он придвинулся к стене, чтобы дать пройти людям. Ире пришлось последовать за ним, чтобы лучше его слышать.

— А вы, из какого города? — поинтересовалась она, думая, что он руководитель такого же, как у неё танцевального коллектива, хотя на танцора он мало походил.

— Из Москвы.

— А…

Ирина представила его делающим па и усмехнулась. Он заметил чуть заметную улыбку, но промолчал, а она спросила:

— Вы сегодня выступаете?

Молодой человек понял, что она приняла его за руководителя детским коллективом и, улыбаясь великолепной улыбкой, сказал:

— Нет. Я здесь не выступаю, я спонсирую.

Ирина от изумления чуть не открыла рот.

— Правда, это мой первый выход, как говорят люди искусства.

Ира понимающе покачала головой и сказала:

— Надеюсь вам понравятся выступления детей, и вы не пожалеете вложенных денег.

Сказав это, она пожалела, что так откровенно высказалась. Собеседник же нисколько не стушевался, лишь прищурился и, продолжая улыбаться, согласился.

— Надеюсь.

Ирина опять попыталась отойти от него, но он дотронулся до её руки и спросил:

— Скажите, не могли бы вы мне помочь?

— Да конечно! — отозвалась Ирина, — правда я тут сама мало что знаю.

— Я по поводу танцев. Кроме того, что я спонсор, я ещё член жюри, но я ничего не понимаю, как правильно нужно судить.

Он умоляюще посмотрел на неё.

— Но будет ли честно, я ведь представляю свою группу на конкурсе, могут подумать…

— Но мы никому не скажем, и я уверяю вас, что буду судить справедливо.

Ирина посмотрела в его глаза, что-то подсказывало ей, что их встреча не случайность и тогда она сказала:

— Я подумаю, чем можно вам помочь, сейчас начинается первый тур, в перерыве я найду вас и дам кое какие советы.

— Спасибо вам. Меня кстати Леонидом звать. Леонид Борисович Петровский, — отчеканил он и ждал, когда представиться девушка.

— Приятно познакомиться, Ирина Юрьевна Алмазова.

Он галантно поклонился и заторопился в зрительный зал. Ирина вернулась к своим ребятам, Василий великолепно справился с обязанностями заместителя, и она с облегчение вздохнула, увидев в этом мальчишке отличного помощника. Выступления детей начались, и она устремила свой взгляд на членов жюри. Там сидело пять человек, среди них грузная женщина, которая распоряжалась в оргкомитете и Леонид. Остальных Ирина не знала. Леонид что-то записывал в блокноте и после каждого выступления делал какие-то пометки. Когда дети закончили выступать, Ирина подошла к ряду, где сидел Леонид, он встал и направился прямо к ней.

— Пойдёмте на улицу.

Леонид взял её за локоток. Члены жюри направились в специальную комнату для обсуждения, с любопытством повернув в их сторону головы. Ирине стало неудобно.

— Я им сказал, что мне нужно позвонить, и что позднее присоединюсь к ним.

Они вышли в фойе, и Леонид потянул Ирину к главному выходу и сразу из прохлады они попали в жару.

— Вам понравилось? — спросила она.

А он не обратив внимания на её вопрос, открыл дверцу огромного джипа и пригласил присесть. Ирина оглянулась по сторонам, она насторожилась, но села в автомобиль. Внутри было также жарко, Леонид включил двигатель и заработал кондиционер.

— Простите Ирина, вы что-то сказали?

Ирина повторила свой вопрос.

— Ах да, конечно. Только я думаю, что и без меня там разберутся. Они все профессионалы.

— Ну, раз я вам не нужна, я пойду, — в голосе Иры слышалось разочарование.

— Погодите, — сказал Леонид серьёзным голосом. — Ира. Можно я вас так буду называть.

Она кивнула.

— Ира, можно я вас куда-нибудь приглашу, я знаю отличный ресторан, там великолепный повар, вам понравиться.

У Ирины перехватило дыхание. Ей очень понравился молодой человек, но ей не понравилось его поведение и то с каким напором он пристаёт к ней, как говорят в народе «клеит». Ирина разозлилась, она открыла дверцу машины и прежде чем выйти выпалила ему прямо в лицо.

— Простите, но вы не за ту меня приняли. Всего хорошего.

Она выскочила из джипа и сильно хлопнула дверцей.

***

После оглашения результатов первого тура, Ирина быстро увела своих ребят из зала, боясь, столкнутся с Леонидом Борисовичем. Они перекусили и пошли на Красную площадь. В мавзолей стояла огромная очередь и, посмотрев на часы, Ирина предложила отложить поход в столь занимательное место, а вместо этого погулять по Кремлю. Репетиция прошла быстро, так как времени им выделили всего двадцать минут. Уставшие они зашли в ресторан поужинать, их кормили в маленьком обшарпанном зале с такими же конкурсантами, как и они. Ирина отсчитала десять талонов и им показали куда садиться. На ужин подали салат, точнее некое подобие салата оливье, макароны с сосисками и компот с булочкой с изюмом. Ребята, проголодавшись, набросились на еду и съели ужин подчистую. Ира не стала, есть булку, Андрей, увидев, что она отложила её в сторону, попросил разрешения взять булочку. Ирина погладила по белым волосам мальчика и, завернув булочку в салфетку, отдала Андрею. Спать ребят она уложила рано, завтра они выступают, а после выступления запланирована экскурсия, так что всем нужно набраться сил.

Ира лежала на узкой кровати и не могла заснуть, она думала о Леониде. Красивый, представительный мужчина, на вид она дала бы ему чуть больше тридцати, он обворожил её, и тут же отпугнул. Она знала, что москвичи не церемонятся, и если они чего то хотят, то берут, даже не спрашивая. Про себя Ирина тоже знала, что она симпатичная милая девушка, но она не была похожа на тех девиц, которые приезжают в Москву за лучшей жизнью, она не была ни лимитчицей, ни девушкой лёгкого поведения. Почему же он так поступил. Ирина решила больше не думать о нём, она перевернулась на другой бок и подумала о Ванечке.

За окном мела метель, снег падал усталыми хлопьями на деревья и дома, укутывая их пушистым одеялом. Летел на прохожих, накрывая их своей белой шалью, и казалось, что им очень тепло и уютно под таким чудесным одеянием. Чего было нельзя сказать об Ирине. Она стояла возле горячей батареи и дрожала. Только, что они с Ильёй поругались. А поругались они из-за мамы. Та заставила перемывать полы во всей квартире, после того, как Ира целых два часа вылизывала метр за метром. Живот у Ирины был очень большой, болели спина и ноги, она как месяц уже сидела в декретном отпуске, но отдыха не знала. Декретные деньги, которые она получила, тоже не видела. Илья сразу же забрал их у неё в первый же день сказав, что ему нужно купить магнитолу в машину. Илья всё реже бывал дома, каждый раз он говорил, что нужно зарабатывать больше денег, скоро родиться малыш и ему необходимо много всяких вещей. Но ни детской кроватки, ни коляски, ни даже дешёвых пелёнок куплено не было. Каждый вечер Илья приезжал всё позднее и позднее, несколько раз он не ночевал дома. А Ирина ждала его у окна и надеялась, что когда-нибудь он бросит таксовать и будет больше уделять ей внимание. Со временем она стала понимать, что Илья охладел к ней, он даже перестал целовать её. А она каждый раз преданными глазами смотрела на него и ждала. Иногда стирая его нижнее бельё, Ирина замечала белые пятна на трусах, но боялась спросить, откуда они, хотя догадывалась об их происхождении. Её тошнило не только от вида белья, но и от одной мысли, чем может заниматься её муж. А Илья даже и не думал о таких мелочах. Он давно уже гулял от Ирины, у него были любовницы, которых он возил на своей блестящей красной «копейке», а затем привозил в гараж, где вместо дивана, теперь лежал матрас. Иру он возил редко, пару раз к родителям и в женскую консультацию. Конечно, в гараж для неё вход был закрыт.

Когда мать велела ей перемывать пол, она спокойно ответила, что делать этого не будет. Услышав возражение, Альбина Васильевна, схватилась за сердце и закричала таким голосом, что мужчины сбежались на крик, отец с газетой в руке из зала, а Илья из кухни с чашкой. Увидев мать, которая находилась в «полу оброчном состоянии», а Ирину со шваброй в руках, он оттолкнул Иру к стене, а затем потащил в комнату. Там он бросил её на диван и с грозным видом навис над бедной девушкой.

— Ещё раз я увижу мать в таком состоянии, вылетишь отсюда в туже секунду. Поняла!

На глазах у Ирины навернулись слёзы, такого отношения она не заслуживала, и уж тем более от собственного мужа она не ожидала в свой адрес таких оскорблений и обвинений. Сначала она хотела промолчать, но затем чувство гордости взяло вверх, и она с горечью в голосе высказалась:

— Ты не прав. Я ей ничего не делала. Я вообще у вас как прислуга.

Илья посмотрел на жену, так как будто увидел впервые.

— Тварь. Попробуй только вякни! Не нравится, видите ли, ей. Да ты должна в ногах у нас валятся после того как я женился на тебе. Хотя даже не знаю, мой ли детёныш в твоём животе.

Ирина сглотнула, к горлу подкатила тошнота, она знала, что это были не его слова, а слова его мамаши. Но что она могла сказать ему. Только то, что любит его, и кроме него у неё никого не было. И что она не просила жениться на ней, он сам так решил. Ира подняла на него полные слёз глаза и тихо произнесла:

— Я вам ничего не должна.

Илья сверкнул синими глазами, они тут же налились кровью, кулаки сжались, на секунду он замер, а в следующую, со всего размаху, ударил её по щеке.

Перед новым годом Ирина подала на развод и уехала к родителям, с собой она взяла те вещи, с которыми приехала из дома. В январе родился Ванечка, из роддома их забрали родители Иры. Илья в тот же день написал отказ от ребёнка. Мария Алексеевна просила дочь написать заявление на алименты, но Ира наотрез отказалась это делать, денег бы она всё равно не увидела, а вот нервы бы ей трепали всю жизнь. Она заявила, что лучше будет голодать, чем возьмёт от Алмазовых хотя бы рубль. Через год умерла тётка и оставила маленькую однокомнатную квартиру, туда и переехала от родителей Ира вместе с Ваней. А ещё через год она вышла на работу в городской дом культуры.

***

На следующий день они взяли танцевальные костюмы и гурьбой пошли во дворец культуры. Все они были в предвкушении концерта, им предстояло выступить в категории — эстрадные танцы и побороться за награды с участниками из двенадцати городов хотя шансы у них были невелики, но они не оставляли надежду, что могут понравиться членам жюри. Ирина сознавала, что проблема с Леонидом может отразиться на оценках или ещё хуже, их могут задвинуть в самый конец списка. Но она надеялась, что этого не случится. Они выступали предпоследние и имели преимущества перед другими коллективами, но в тоже время могли, как говориться перегореть, и станцевать не так как хотелось бы. Суета в комнатах для переодевания, шум зрительного зала, волнение, от всего этого у Ирины сильно разболелась голова. На этот раз на ней был брючный костюм, голубые льняные широкие брюки и такой же жакет с короткими рукавами. Она выглядела очень привлекательно. Волосы она уложила в тугой пучок, ресницы слегка подвела тушью, а губы бледно розовой помадой, так она выглядела взрослее.

Наконец настал их выход, и ведущий объявил название коллектива, и город, откуда те приехали. В зале послышались громкие аплодисменты, и Ирина осторожно выглянула из-за кулис. Он сидел на том же месте, но уже без пиджака и без галстука. Он записал, что-то в блокнот и внимательно посмотрел на сцену. Заиграла музыка, и ребята начали исполнять танец. Шесть минут пролетели как один миг, ребята поклонились и удалились за кулисы. На первый взгляд вроде всё получилось, но как решит жюри, и как решит он. Объявили перерыв. Ира оставила ребят в раздевалке, а сама отправилась в оргкомитет уточнить, по поводу экскурсии. Вдруг кто-то сзади легонько дотронулся до её плеча. Она обернулась и увидела Леонида. Он шёл за ней. Ирина прибавила шаг, но он дотянулся до её руки и обхватил своей большой ладонью её тонкое запястье.

— Ира. Постойте. Мне нужно с вами поговорить.

Ирина немного замедлила шаг, но продолжала двигаться вперёд.

— Пожалуйста.

Она резко остановилась, и Леонид наткнулся на девушку. В суматохе, никто не обращал на них никакого внимания, но он опять потянул её к выходу и так же как в прошлый раз вывел на улицу.

— Ира, пожалуйста, выслушайте меня. Вчера я вёл себя как полный идиот, я не хотел вас обидеть и тем более оскорбить.

Она подняла на него свои голубые глаза и ждала, что же он скажет дальше.

— Я, правда, хотел вас просто пригласить в ресторан, но не более. Я узнал о вас всё, — Ирина смутилась. Но Леонид дополнил. — Откуда вы приехали, что у вас за коллектив. Мне даже сказали, в какой гостинице вы остановились.

— Зачем. Зачем вам всё это?

— Я не знаю. Наверное, потому, что вы мне понравились с первого взгляда.

Ира удивилась, но не подала виду.

— Я хотел поближе с вами познакомиться и придумал, этот чёртов предлог. Хотя то, что я не понимаю в танцах это правда, — Леонид опустил голову, и попросил прощение ещё раз, а потом спросил. — Если я ещё раз попрошу вас сходить со мной куда-нибудь, не обязательно в ресторан, вы опять откажите мне?

Ира улыбнулась и ответила:

— Я сегодня еду с детьми на экскурсию.

— А вечером?

— Вечером мне нужно оставаться с ребятами, я одна и не могу их оставить.

Леонид, поколебавшись, спросил:

— А когда вы их спать уложите, мы можем встретиться? — увидев реакцию на лице Ирины, он тут же поправился. — Мы могли бы посидеть в ресторане прямо в гостинице.

— Хорошо. Приходите часов в девять. Думаю, мои детки за день так устанут, что будут спать без задних ног.

Так оно и случилось, придя гостиницу, ребята сами попросили разрешения разойтись по номерам и отдыхать. У Ирины оставалось полтора часа до встречи, и она сходила в душ, затем взяла в руки книгу, но то, что она читала, не укладывалось в голове. Отложив книгу, она открыла платяной шкаф и заглянула туда. В шкафу висело одно платье, брючный костюм и лёгкий летний сарафан для прогулок. В сарафане она ездила на экскурсию, в платье была вчера, сегодня в костюме. Захлопнув дверцы шкафа, она открыла чемодан, достала местами потёртые старомодные джинсы, купленные за огромные деньги у фарцовщиков. Сверху она надела облегающий топ, а поверх топа тонкую хлопковую кофту. Одежда отлично подчёркивала фигуру, большая и красивая грудь, тонкая талия, длинные ноги. После родов Ирина быстро пришла в форму, вернула свой вес, даже ещё немного похудела. Выглядела она превосходно, но провинциальность никуда не деть, и она прекрасно это понимала. У неё не было денег на дорогую одежду и косметику, она не ездила отдыхать на курорты. Она была обыкновенной девушкой, у которой за спиной остался неудачный брак, а на руках малолетний сын, не позавидуешь.

Ровно в девять она спустилась в холл гостиницы. Леонид уже ждал её. На нём тоже были джинсы, но качественные, видно, что дорогие, известной фирмы, рубашка из тонкой ткани, в руках он держал джинсовую куртку. Он шёл ей навстречу, а когда приблизился почти вплотную, Ира почувствовала свежий аромат. Она заметила, что он посмотрел на неё оценивающим взглядом, но этот взгляд не показался ей пошлым и грубым, наоборот он как бы говорил, «отлично выглядишь», но произнёс вслух совсем другие слова:

— Ира, извини, но в этой гостинице нет ресторана, — он выглядел немного растерянным, говоря это.

Ирина с облегчением вздохнула и произнесла:

— Ну и хорошо, всё равно есть не хочется. Может, прогуляемся, а то у меня в номере ужасно душно.

Леонид заулыбался и повёл её к выходу. Жара к вечеру спала, и дышать стало легче. Ирина посмотрела на джип, который Леонид припарковал рядом с гостиницей, но он прошёл мимо. Они неторопливо прохаживались по набережной Москва реки. Ирина узнала, что Леонид директор крупного предприятия, что ему тридцать один год и что он был женат, но брак распался. Ирине стало интересно, что произошло и она, немного стесняясь, спросила его. Леонид откровенно поведал ей свою историю.

***

Леонид родился в Москве, у него большая и дружная семья, помимо него ещё двое старших братьев и младшая сестра. Мама и папа, заслуженные юристы. Жили все весело и дружно. Вопрос денег никогда не стоял остро. Но и деньгами не сорили. Каждый год они всей семьёй ездили отдыхать на море. Всем детям дали хорошее воспитание и образование. У братьев уже имелись взрослые дети, а сестра недавно вышла замуж и находилась в ожидании потомства. И хотя все живут отдельно, но на каждый праздник вся семья собирается вместе. Родители уже давно на пенсии и сейчас занимаются внуками, они и от Леонида ждали потомства, да не дождались. А может и к лучшему.

Женился Леонид три года назад, он уже крепко стоял на ногах. Окончив финансовый институт, за несколько лет поднялся от простого клерка, до директора. Со своей женой он познакомился еще, когда учился в институте, но в то время она не заострила на нём своё внимание. Когда они встретились в очередной раз, всё обстояло по-другому. Лёня был уже не симпатичным юнцом, из достаточно обеспеченной семьи, он был красивым мужчиной, и уже сам мог обеспечить кого угодно. Лана, так звали девушку, просчитав все плюсы и минусы, решила не упускать такой возможности и закрутила с ним роман.

Они «отгрохали» шикарную пышную свадьбу, с дорогими автомобилями, одна из автомобилей «волга» была даже из гаража министерства торговли, и свадебным торжеством на сто человек в самом респектабельном ресторане «София». На невесте было длинное кружевное платье с пышной нижней юбкой с кольцами. Платье покупалось за бешеные деньги через третьи руки, но было, как потом все поняли ужасно не удобное. Жених не мог подойти к невесте на расстояние вытянутой руки, в нём было неудобно ходить, сидеть. В машине вообще был просто кошмар, подол задирался выше головы, и невесту почти не было видно, но несмотря ни на что Лана была в восторге. Леонид подарил невесте кольцо с бриллиантом, а родителям невесты антикварную мебель, стол и кресло, об этом попросила Лана. Её родители были просто помешаны на антиквариате. Первую брачную ночь они провели в номере гостинице «Космос». Второй день праздновали дома у родителей Леонида, куда были приглашены только родственники и близкие друзья. Лана сияла от счастья, на ней было сиреневое крепдешиновое платье, сшитое на заказ. Леонид тоже был неотразим, свадебный смокинг, он поменял на светлый лёгкий костюм и белые ботинки, которые они купили у фарцовщиков. После свадьбы Леонид купил квартиру, и молодые переехали на новое место жительства.

После переезда начались первые проблемы. Лана не умела ни готовить, ни стирать, ни убирать. А может просто не хотела этого делать. Она выпросила у Лёни автомобиль, и он ей купил подержанную иномарку, целыми днями Лана рассекала по городу, то в парикмахерскую, то на аэробику, то к подругам, с которыми засиживалась до глубокой ночи в барах и ресторанах. Леонид старался, не ссорится с женой. Он делал дорогие подарки, покупал шубы и золото, она дважды побывала в Болгарии. Но с каждым днём Лана становилась всё требовательней и требовательней. Ей не хватало вечно денег, у неё всегда «нечего было надеть», как она говорила, она устала от его «жадности». Леонид терпел полтора года, тогда первый раз он решил серьёзно поговорить с женой. Высказав все свои претензии, Леонид ждал, что жена умерит свой аппетит и начнёт жить по средствам, а не как ей хочется. Но получился обратный эффект. Как-то Леонид, вернувшись с работы, в очередной раз не застал жену дома. В холодильнике было хоть шаром покати, на плите пусто, в ванной гора не стираных рубашек. Он походил по квартире, но голодный желудок дал о себе знать. Лёня засобирался в магазин, но обнаружил, что в кошельке закончилась наличность, тогда он решил взять деньги из тайника, и к его глубочайшему удивлению обнаружил, что тот пуст. Там не было ни рубля. Он посмотрел в пустую коробку из-под обуви и сел прямо на пол.

Первым делом он позвонил родителям Ланы, те конечно были не в курсе, где сейчас находиться их дочь. Ни у подружек, ни у знакомых её не было. Он дождался вечера, но она так и не явилась. Превозмогая волнение, дрожащей рукой крутил диск телефонного аппарата, набирая номера одной больницы, за другой, но такой девушки, как описывал Леонид, нигде не было. Тогда он стал обзванивать морги. Но и там, ничего. Оставалось звонить в милицию. Он решил позвонить знакомому отца и объяснил в чём проблема. Тот посоветовал успокоиться и ждать его ответного звонка. Полночи он просидел у телефона, изнывая от страха за любимую. Когда раздался долгожданный звонок, Леонид уже начал терять всякую надежду. То, что сказал ему знакомый милиционер, повергло в шок. Оказалось, что любимая Ланочка, взяв денежки, улетела в Ялту. Но полетела она туда не одна, с собой в попутчики она прихватила парнишку, которому было не больше восемнадцати. Тот, когда-то был её соседом, тщедушным и слабовольным мальчиком, но был очень хорош собой. И вот он вырос, стал ещё краше, бросил школу и превратился в жиголо. Он сам заговорил с Ланой, встретившись у подъезда, когда та как-то пришла к родителям. Стройный, бледнокожий и чертовски сексуальный он сразу очаровал её. Она пригласила его в кафе, и в тот же вечер у них случился потрясающий секс. Дальше, как по накатанной дорожке. Секс — развлечения. Секс — подарки. Секс — деньги.

Прилетев обратно из Ялты Ладу, ждал сюрприз. Все вещи были перевезены к её родителям, вплоть до заколки для волос. И свидетельство о расторжении брака.

***

Ирина посмотрела на часы и всплеснула руками.

— Ой. Уже почти половина двенадцатого. Мне пора.

Они дошли до гостиницы и встали на крыльце.

— Спасибо вам Ира.

— За что? — спросила она.

Леонид пожал ей руку и добавил:

— За то, что согласились встретиться со мной, за то, что выслушали меня.

Ирина смутилась, она чувствовала тепло его ладони и от его пожатия у неё побежали мурашки.

— А вы знает Леонид, наши судьбы в чём-то похожи.

Леониду не хотелось отпускать Ирину, но он разжал руку и спросил:

— Вы расскажите мне о себе?

— Что ж, может быть когда-нибудь, — задумчиво произнесла она. — Завтра финал, а послезавтра мы уезжаем.

— Увидимся на концерте, — с грустью проговорил он и стал спускаться со ступенек.

На следующий день было просто безумие. С утра Ира с ребятами ходили в мавзолей, выстояв длинную очередь, они быстро прошли мимо вождя всех народов, и не получив никакого удовлетворения зашли в ГУМ. Там было светло, очень красиво и дорого, много стекла, много резных мостиков, много витрин и много народу. Ребята с изумление разглядывали собор Василия Блаженного, они засыпали Ирину вопросами, и один из них, почему Блаженный. Ирина объяснила, что церковь, пристроенная к храму, была названа в честь Василия Блаженного, который был московским юродивым. А юродивый, потому, что ходил нагой, ночевал под открытым небом, терпел лишения, соблюдал строгий пост и проповедовал истину жизни и искренность в отношениях. А ещё они побывали у могилы неизвестного солдата, и молча, постояли у вечного огня.

Финал был смешанный, народный и эстрадный танец. Из всех участников отсеялось больше половины, Ирины ребята попали в финал, и вечером выступали с новым танцем. Когда Ира разговаривала с Леонидом, он ей дал один совет, она сначала сомневалась, но потом решила, что он прав. Отыскав в Гуме отдел, где продавалась косметика, Ирина, потратив большую часть своих денег, купила тени для век, румяна и помаду. Перед выступлением она пригласила к себе в номер всех девочек и подвела им глаза, нанесла румяна и чуть накрасила губы. Девчонки сразу преобразились, их бледные и бесцветные лица ожили, стали более заметными, но не вульгарными. Ирина старалась не переборщить, и у неё отлично получилось.

Ребята станцевали так, что зал аплодировал стоя. Но призовое место им не дали, лишь похвальные грамоты за участие в фестивале. Но как оказалось, ребята не расстроились, организаторы сделали детям подарки, каждому участнику по коробке конфет «Птичье молоко». Девочки тут же открыли коробки. Андрей видел, что Инга съела сразу четыре штуки, и потянулся к своей коробке, но тут же передумал и грустно вздохнул. Ирина отвернулась в сторону, на её глаза выступили слёзы. Она покопалась в сумочке и достала оттуда носовой платок. Вдруг она услышала, знакомый голос.

— Ира, привет.

Ирина обернулась и увидела Леонида, он стоял в проходе и махал ей рукой. Она обратилась к Васе и попросила дождаться её здесь. Затем она встала и пробралась через ряд к проходу.

— Привет, — повторил Леонид приветствие, и Ира заметила, что оно стало неформальным.

— Здравству… Привет, — исправилась она и улыбнулась.

Он снова повёл её к выходу и на этот раз она без опаски села в его машину.

— Поздравляю! — сказал он и тут же добавил. — Прости, что у вас нет призового места, но ты же понимаешь, всё уже было решено до финала.

— Спасибо. Да мы и не надеялись, — с лёгкой грустью произнесла она и чуть заметная улыбка осветила её лицо.

Леонид дотронулся до её руки, и она опять ощутила дрожь.

— Может вечером, сходим куда?

Но Ира покачала головой.

— Прости, я не могу. Нам нужно собраться, потому что утром до отправления поезда необходимо успеть сходить в магазины, я родителям обещала. Ты же знаешь, что мы, провинциалы, из Москвы везём.

Леонид склонил голову.

— Завтра я не смогу вырваться и проводить тебя, у меня много работы накопилось за эти дни. Но я хотел бы снова тебя увидеть.

Ира улыбнулась.

— Но я не знаю, когда теперь приеду в Москву.

— А можно, я приеду к тебе?

Ира удивилась, она никак не могла предположить, что такой представительный мужчина поедет в такую глушь, чтобы увидеться с ней. Она не знала, как ей поступить, ведь ей даже негде его поселить, если только он приедет на один день.

— Приезжай. Только вряд ли тебе понравится наша дыра, такой красоты как здесь ты не увидишь.

— Увижу, — с облегчение сказал он и, наклонившись, поцеловал её в губы.

Поцелуй был неожиданный и такой приятный, как никогда в жизни. Когда он оторвался от губ, она продолжала сидеть с закрытыми глазами, чувствуя его вкус и слушая прерывистое дыхание. Через мгновение она посмотрела на него. В этот момент он показался ей испуганным ребёнком, который нашалил и ждал, когда его начнут отчитывать за проказы. Она засмеялась. А на следующий день Иру и счастливых ребят, у которых в хозяйственных сумках лежали по палке варёной и копчёной колбасы, по килограмму сосисок и по банке прибалтийских шпрот, поезд уносил из славного города Москвы. Москва проводила их удивительно ярким, ослепительным солнечным светом, вокзальной суетой и пронзительным гудком тепловоза.

***

В июле Ира взяла отпуск, и они с Ванюшей каждый день устраивали прогулки по парку с импровизированными пикниками. Они раскладывали старенькое покрывало прямо на траве и доставали скромную провизию: яблоко, разрезанное пополам, бутерброды со сливочным маслом, пупырчатые огурцы и хлеб. С удовольствием они съедали свои припасы, запивая горячим чаем из термоса. Потом они сидели под тенью развесистого дерева, укрывающего от жаркого летнего солнца, и рисовали цветными карандашами в альбоме. Иногда играли в мяч, или просто блаженно лежали, ничего не делая. В эти минуты Ирина вспоминала своего московского знакомого и его волнительный единственный поцелуй. Но затем отгоняла от себя его образ, зная, что повторения этого больше не будет.

Один раз Ира предложила своим ребятам устроить поход в лес. Ребята с радостью согласились, отсутствовала лишь Катя Перлова, её родители достали ей путёвку в лагерь, и она на месяц уехала отдыхать. Остальные, прихватив из дома пледы и покрывала, заполнив провизией, школьные рюкзаки отправились вместе с Ириной и Ванюшей в парк, с ними пошёл Юрий Дмитриевич, у него тоже был отпуск, и он решил дочери с внуком составить компанию. Утро было замечательное, голубое небо с белоснежными облаками радостно приветствовало дружную компанию. Они прошли мимо полуразрушенной танцевальной площадки и каруселей, углубившись в лес, немного поплутав, Юрий Дмитриевич вывел ребят на открытое пространство. Высокие раскачивающиеся деревья, сплошным «забором» окружали ровную поляну, устланную зеленеющей высокой травой вперемежку с луговыми цветами. Там росли в большом количестве ромашки, вульфении, васильки, зверобой. Девчонки, покидав свои вещи, кинулись собирать цветы и плести венки. Мальчики, по-деловому прохаживаясь, выбирали место для пикника. Ванюшка запрыгал от радости, хлопая в ладоши. Ирина озиралась по сторонам, в свои двадцать четыре года она была здесь впервые и с удивлением спросила отца.

— Пап, а как ты такое место отыскал?

Отец тряхнул своей шевелюрой и ответил:

— Да давно уже. Думал, не вспомню, двести лет здесь не был.

Ира не унималась:

— Мама знает?

Отец чуть покраснел.

— Знает. Ещё как знает. Тут-то ты как раз и была сотворена.

Ира охнула, она догадалась, о чём речь.

— Ну, папа.

Он засмеялся и притянул её к себе.

— Да, дочь. Красиво, правда. Надо будет маму сюда опять привести.

Он захохотал, а Ирина вырвалась из его рук и, погрозив ему пальчиком, побежала к девочкам, плести венки. Они закатили шикарный обед, ребята не поскупились и принесли, кто что мог. Там были и печёные пирожки с капустой и яйцом, и жареная курица, свежая зелень и ранняя картошка, заранее отваренная. Инга захватила с собой бадминтон, и они по очереди играли. Маняша прихватила настольную игру и они разложив на одеяле большую карту, кидали кубики и передвигая каждый свои фишки пробирались в указанное на плане место. Максим с Антоном начали ругаться, но при виде нахмурившегося Юрия Дмитриевича смолкли и больше не нарушали общего спокойствия. Василий завёл разговор с отцом Ирины, он очень рассудительно говорил, что как только окончит школу, пойдёт в армию, а потом устроится, например, на завод, а мама уйдёт с работы, трудно ей. Последнее время стали болеть ноги, а с детьми ведь не присядешь. Андрей возился с Ваней, они щекотали друг друга, заливаясь радостным смехом. Когда наступил момент собираться, все с сожаление уложили вещи в рюкзаки и двинулись в обратный путь.

Ира с отцом проводили каждого ребёнка до дома, передав родителям, как говорят из рук в руки. Притомившиеся от долгой прогулки, Ира с отцом и Ванюшей, подошла к дому. Вдруг Ира резко остановилась. Отец чуть не натолкнулся на дочь сзади. Он хотел было, что-то сказать, но Ирина опередила его:

— Пап, ты Ванюшку к себе сегодня не возьмёшь?

Отец взглянул на дочь, потом на внука и сказал:

— Ванька, давай пошли, там бабуля, наверное, заждалась. А мама пусть отдохнёт.

Ваня встревожился.

— Мам, а ты придёшь завтра к нам?

— Конечно, дорогой мой.

— Ты обещала буквы со мной учить.

Ваня посмотрел на деда и многозначительно кивнул. Дед взял его за руку и произнёс:

— А я? Я тоже могу с тобой азбуку учить. А ещё мы с тобой конструктор собирать будем.

Ваня быстро поцеловал мать и уверенно зашагал с дедом. На полпути они обернулись помахать рукой, но Ирины уже не было видно.

***

Ира не знала, заметил ли отец рядом с её домом незнакомый джип, но она сразу догадалась, что это машина Леонида. У неё подкосились ноги, и перехватило дыхание. Отправив Ваню с дедом, она побежала к подъезду. Леонид сидел на лавочке в окружении местных старушек. Они с восторгом слушали Леонида, и громко смеялись на его какие-то смешные реплики, прикрывая ладошками свои беззубые рты. А Леонид, перебрав все анекдоты, которые он помнил, был на последнем издыхании. Ирина стояла в сторонке и не знала, как ей поступить. Она была уверена, что следующим утром вся округа будет судачить о том, что к Ирке приезжал московский хахель. Но в любом случае болтать будут, оставалось выйти из своего укрытия и встретится с нежданным гостем.

Леонид сильно обрадовался, когда увидел Ирину. Он галантно извинился перед новыми знакомыми и устремился навстречу Ире. Она затрепетала, как травинка в летний вечер перед дождём.

— Боже, — вскрикнул он. — Если бы ты не появилась, ещё минут пять, я бы умер. Я тебя с двенадцати часов жду.

Ира прикинула, часа четыре болтать с местным населением перезрелого возраста — это самоубийство.

— Привет, — поздоровалась она. — Мне жаль тебя, но я и предположить не могла, что ты приедешь. Мы тут с ребятами в лес ходили.

— А я знаю, что вы в девять из дома вышли, ребята твои и отец, и ещё сын.

Ира остолбенела, про Ванечку она ему не рассказывала, но соседки, конечно, всё выложили. Интересно, что ещё они наболтали, подумала она и заторопилась в дом.

— Пошли, я тебя накормлю. Баснями сыт не будешь.

Леонид улыбнулся и пошёл за ней, потом вдруг что-то вспомнил.

— Подожди, я привёз тут кое-что из Москвы.

Из автомобиля он вытащил картонную коробку.

В комнате было нараспашку открыто окно, ветер трепал тюль бледно-розового цвета. На подоконнике стояли горшки с цветами. Вдоль стен была расставлена недорогая мебель, трёхместный диван, раскладывающееся кресло, на котором спал Ваня, сервант с посудой, платяной шкаф. В углу стоял старенький телевизор, а рядом большая коробка, доверху заполненная детскими игрушками.

— Проходи, — пригласила Ирина.

— Куда можно поставить? — спросил Леонид, кивая на коробку. — Я не знал, чем тебя удивить и купил то, что люблю сам.

Ира повела его в кухню, там он начал доставать содержимое из коробки. Две бутылки красного вина, шоколадные конфеты Бабаевской фабрики, несколько банок с икрой и гусиной печенью, копчёная колбаса, бананы… Ира, широко открыв глаза, смотрела на разнообразие деликатесов и боялась пошевелиться.

— Это очень много, мне столько не надо, — затараторила она, когда содержимое коробки оказалось полностью на столе.

— А ты угости своих подопечных ребят. Или соседок.

Ира обомлела.

— Нет только не соседок. Мне и так хватит пересудов.

— Если бы ты тогда сказала, что у тебя есть сын, я бы и ему привёз подарок. Но я не знал.

Ире захотелось узнать одну вещь, и она спросила, глядя прямо в глаза.

— А если бы знал, то всё равно бы приехал?

Леонид смутился, а затем поднял на неё затуманенные зелёного цвета глаза и вопросом на вопрос спросил:

— А ты сомневаешься?

Ира промолчала.

От вина у Ирины немного закружилась голова, она чувствовала на себе пристальный взгляд, необъяснимый трепет возник у неё в груди. Она не знала, что сказать, никакие слова не шли на ум. Он сидел напротив и просто смотрел на неё. Он был на расстоянии вытянутой руки, но она слышала биение его сердца. Было уже очень поздно, и она ждала, что он встанет и уйдёт, но он не уходил. У самой же язык не поворачивался, она не могла, а скорее не хотела говорить ему, что уже поздно и ему нужно ехать.

За окном чернела ночь, внезапно поднялся ветер и зашевелил плотно закрытые шторы. Ира встала закрыть окно. Вдалеке раздалось раскатистое громовое эхо, и уже через минуту по крыше забарабанил дождь.

— Ну, теперь ты понимаешь, что мне некуда деваться.

Ира насторожилась, она даже не слышала, как к ней подошёл сзади Леонид, она отвернулась от окна и упала в его объятья.

***

Утро наступило со щебетания птиц за окном. Гроза закончилась, и земля благоухала, насытившись спасительной влагой. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и лучи пробивались сквозь закрытые шторы. Раздался звонок в дверь и Ира, открыв глаза, резко села в постели. Рядом спал Леонид, его крепкое голое тело покрылось капельками пота. Всю ночь они не могли оторваться друг от друга и только под самое утро, когда бушующий ливень начал стихать, обессиленные провалились в глубокий сон.

Ирина встала и, набросив халат, босиком пошла к двери и посмотрела в глазок. Там стояла Ольга, она потянулась опять к кнопке звонка, но Ира уже открывала дверь. Они не были близкими подругами, а после случая с Пашкой, Ирина надолго прекратила всякое общение с ней, но в последнее время Оля иногда заходила к ней под каким-нибудь предлогом. Ире ничего не оставалось делать, как возобновить отношения, и она даже простила подругу и никогда не вспоминала тот инцидент. Ольга пока не вышла замуж, как она говорила, что всё ещё в поиске. И поиск не ограничивался их небольшим городком. Но зачем Ольга пришла сегодня Ирина уже догадалась. Среди бабулек, которых развлекал Леонид, была и Олина баба Тося, а она славилась невероятной болтливостью.

— Привет подруга. — Оля хотела было войти, но Ирина опередила её и вышла в коридор сама. — Слушай, я тут хотела спросить. Ты в Москву не собираешься в ближайшее время?

«Понятно» подумала Ира, решила в Москву сгонять на халяву.

— Нет. Не собираюсь, — ответила она.

— А он, — Оля указала в сторону квартиры и замялась. — Ну, твой москвич не сможет меня подбросить?

Ира чуть не сорвалась, услышав такой наглый вопрос. Она зло посмотрела на одноклассницу и выпалила:

— Оль, может ты сама, как-нибудь решишь эту проблему, поезд ходит каждый день.

Ольга надула губки, она поправила свои короткие волосы и произнесла:

— Ладно тебе. Я просто так спросила, — она подошла к лестнице и добавила. — Я тут недавно Илюху в Твери встретила, большим человеком стал, частным предпринимателем, автомастерскую открыл. Иномарку купил.

Она сделала ещё шаг.

— Так он меня по городу покатал, гараж свой показал, а потом до автовокзала подбросил.

Когда шаги стихли, Ирина выдохнула воздух. «До чего же она противная», подумала она и зашла в квартиру. Лёня уже встал и возился на кухне. Он уже успел принять душ и готовил кофе. Голый торс, на бёдрах банное полотенце.

— Доброе утро солнышко, — он поцеловал её, — ты как любишь с сахаром или без?

Ира взглянула на него, никогда раньше ни один мужчина не называл её так ласково.

— С сахаром, — ответила она и села за стол.

А тем временем Лёня разбил на сковороду яйца.

— Какие на сегодня планы? — спросил он, сервируя стол.

— А ты разве не уезжаешь в Москву?

— А ты меня уже выгоняешь? — Леонид сел напротив, держа в руках дымящиеся чашки с кофе.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты уезжал. — Ира сама удивилась, что произнесла эту фразу, она ещё не думала, хочет ли она продолжить отношение с ним.

— Тогда может, покажешь мне окрестности?

— Я как-то предупреждала тебя, что здесь не Москва.

Лёня засмеялся.

— А мне без разницы, Москва или Спилово. Хоть северный полюс, хоть южный.

У подъезда собралась группа старушек, к ним присоединились товарки из соседних дворов. Как только они увидели с Лёней Иру, наперебой загалдели:

— Здравствуйте Леонид Борисович. Здравствуй Ирочка. Прогуляться собрались. Правильно, правильно, денёк хорош будет. А Ванюшку-то с собой возьмёте погулять?

Леонид, проходя мимо толпы, кивал головой и каждой из них старался улыбнуться. Ирина нахмурилась, когда они вспомнили про Ваню. Что ж такое, суются не в свои дела. Но промолчала и с бледной улыбкой на лице проследовала мимо них.

— Не часто у тебя гости бывают. — Леонид распахнул дверцу в джипе. — Думаю, что в машине будет спокойнее осматривать достопримечательности.

Ира запрыгнула внутрь и вжалась в кресло.

— Поехали быстрей.

Леонид проехал по посёлку, разглядывая ветхие постройки и покосившиеся заборы.

— У нас музей есть, — сказала Ирина, надеясь, что его это не заинтересует, и он не захочет туда идти. — Ещё церковь и вокзал.

— Угу, — Леонид посмотрел на Иру и спросил. — А где сейчас Ванечка? С твоими родителями?

Ира сжалась от страха.

— Да он у дедушки с бабушкой.

— А магазины с игрушками у вас есть?

— Есть один универсам. — Ирина напряглась.

Они въехали на главную площадь, и Леонид увидел надпись на двухэтажном здании.

— Если не хочешь выходить, можешь подождать меня в машине.

Леонид ласково пожал руку. Минут через десять он вышел из магазина, держа в руках большую машину. Она давно уже стояла на прилавке, но из-за высокой цены покупателей не находилось. Продавщица, грудастая, крашеная блондинка, с превеликим удовольствием поставив стремянку, стала взбираться по ней, доставать с верхней полки, залежавшийся товар. Ещё ей доставило огромное удовольствие показать свои прелести, молодому, приятной внешности, заезжему мужчине. Она так старалась, что чуть не свалилась с лестницы, издав гортанный смешок, она спустилась вниз, и не глядя на кассовый аппарат, выбила чек. Леонид, поблагодарив, взял игрушку и поспешил на улицу.

— Может, познакомишь меня с сыном?

Ирина вздохнула и показала, как нужно проехать. Ваня выбежал навстречу матери, но вдруг в нерешительности замер. Он посмотрел сначала на неё, потом на незнакомого мужчину, потом на огромную машину в его руках. Следом показался отец Иры.

— Привет. — Ира посторонилась, пропуская вперёд Леонида. — Пап, познакомься, это Леонид. Леонид, это Юрий Дмитриевич, мой папа. А это Ванечка.

Она обняла сына. Мужчины обменялись крепким рукопожатием, а Ваня, прижавшись к матери, не отрываясь, смотрел на яркую игрушку. Леонид наклонился к мальчику и протянул автомобиль.

— Привет. Это тебе.

Ваня покосился на мать, та незаметно кивнула, и он потянул свои маленькие ручонки. И чуть не выронил тяжёлый подарок, на помощь ему пришёл дед.

— Проходите. Бабушка на работе, а мы с Ваней азбуку разучиваем.

В комнате на столе были разложены книжки, альбом с карандашами и в ряд стояли оловянные солдатики. Отец стал убирать со стола.

— Присаживайтесь. Может чаю?

Ира пошла, заваривать чай, Леонид устроился за столом и стал наблюдать за Ваней. Мальчик был со светлыми кудрявыми волосами, с тонкими чертами лица, он сосредоточенно занимался новой игрушкой, то и дело, поглядывая такими же цветом глазами как у Иры на незнакомца.

Юрий Дмитриевич спросил Леонида, чем тот занимается и, услышав ответ, призадумался. Вошла Ира, неся с собой горячий чай. За разговорами они не заметили, как Ваня заснул в обнимку с машиной прямо на полу. Они захихикали, отец шикнул на них, Ирина подняла сына и уложила в кровать.

— Пусть сегодня Ванечка остаётся у нас ночевать, — Юрий Дмитриевич, посмотрел на Леонида и спросил. — Вы, когда собираетесь в Москву возвращаться?

— К сожалению, завтра утром мне нужно быть на работе.

Леонид почувствовал горечь от произносимых слов.

— Ну, так, что со стариками и младенцами сидеть. Идите, найдите более приятное занятие.

Ира залилась румянцем, она опустила глаза и начала разглядывать какую-то точку на полу. Она решила, что позже поговорит с отцом.

Леонид, отказавшись от дальнейших просмотров достопримечательностей и предложил поехать сразу домой. На этот раз у подъезда никого не было, и они незаметно проследовали в квартиру.

***

Они лежали на влажных простынях, в открытое окно дул прохладный ветерок, от лёгкого прикосновения воздуха кожа покрывалась мурашками, а волоски на ней поднимались вверх. Уже вечерело, солнце уходило в закат и птицы завели громкую трель. Леонид слушал Ирину, не прерывая. Да, истории их браков были чем-то похожи. Неужели такое бывает, подумал он, отказаться от родной кровинки. Хотя, сколько таких случаев по всему союзу. В его семье никогда бы не допустили такого.

— И что, он ни разу не видел сына?

Леонид повернулся лицом к Ирине и заметил катившуюся по её щеке слезинку. Он аккуратно смахнул её ладонью и притянул девушку к себе.

— Ни разу. И не увидит никогда, Ваня мой сын и только мой, и никакой отец нам не нужен.

Он понял, что ей много чего пришлось пережить, а бездушность, казалось бы, близких людей убила в ней надежду на женское счастье. Она нуждалась в мужском внимании и заботе, но она боялась близко подпустить, кого бы то ни было к себе и к своему маленькому сыну, боялась нарушить созданный ей хрупкий мирок. И Леонид старался её не спугнуть и не разрушить их жизнь. Но он хотел её. Хотел быть с ней, видеть её, прикасаться к ней, обнимать и целовать. Она была такая настоящая, чистая и открытая. Он влюбился в неё в первую же встречу и думал каждый день. А теперь он хотел забрать её с собой. Её и Ваню.

Было уже за полночь, когда они вышли из подъезда.

— Доброй ночи, — под тусклым фонарным столбом, на лавочке сидела Ольга. — Простите меня Леонид, я вижу, вы в Москву сейчас уезжаете. Ира сказала, что вы можете подбросить.

Ирина остолбенела от такой наглости. Леонид пожал плечами и посмотрел на Иру. Она не могла сказать ему, что ничего такого она не говорила и наглой Ольге, тоже не знала, что ответить.

— Вы ведь в Москву? — ещё раз спросила Ольга, обращаясь к Лёне.

В руках у неё была сумка, она встала со скамейки и подошла к ним вплотную.

— Да в Москву.

— Ну, тогда до центра меня подбросите, а там я сама доберусь.

Ей не дали согласие, а она уже командовала, куда доставить. Ира вздохнула, ей было ужасно неприятно, но что оставалось делать и тогда она, превозмогая дрожь в голосе, произнесла:

— Леонид, подвезите, пожалуйста, Олю до Москвы. А то ведь поезда у нас редко ходят, — не выдержав съязвила она.

Ольга забралась на переднее сиденье рядом с водителем. Закинула ногу на ногу, так что коротенькая юбка задралась, оголив ляжки. Она раскурила сигарету и глубоко затянулась, выпуская дым колечками. Леонид грустно смотрел на Ирину, ему было неловко из-за ситуации с Ольгой, но самое ужасное, что ему вообще не хотелось уезжать. Он тихо прошептал ей:

— Ты обещаешь мне, что приедешь. Я буду ждать твоего звонка.

Ира кивнула. Она не хотела говорить, она просто не могла говорить, пришлось с усилием сдерживать слёзы. Леонид наклонился к самому уху и, поцеловав в край щеки, шепнул три слова:

— Я тебя люблю.

Затем он сел в машину и махнув рукой, выехал на дорогу.

Слёзы потекли горячим ручейком, она даже не пыталась их остановить. Она стояла и плакала, а в ушах звенели три слова: Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ.

***

Леонид сосредоточенно вёл автомобиль, с напряжением вглядываясь в извилистую дорогу. Рядом сидела Ольга. Она пахла дешёвыми духами и сигаретами. Из-за низкого роста, её голова была намного ниже плеча Леонида. Она заёрзала попой на сиденье и, повернувшись в пол-оборота, заговорила хриплым голосом:

— Лёня, а ты с Иркой давно знаком?

Леонид не сразу ответил, во-первых, её фамильярность резала слух, во-вторых он не хотел изливать перед ней душу и говорить об отношениях с Ириной.

— А ты подруга Иры?

— Да мы за одной партой всю школу просидели и к тому же соседки. Только она уже замужем побывала, сына родила, а я свободна во всех отношениях, — она пригладила короткие волосы, поправила чёлку и продолжала. — А Ирка вообще не счастливая.

Леонид покосился на Ольгу, та достала сигарету и закурила.

— Все мужики, которые были раньше у неё, почему то бросают и находят себе более подходящие варианты. (О том, что в первых отношениях с Павлом, как раз Ольга была разлучницей, она не упомянула). Я думаю всё дело в Ирке, не способна она мужиков удержать. Размазня.

Леонид вцепился в руль и сжал зубы, ему захотелось выкинуть эту мерзавку из машины, и он с трудом сдерживался. А Ольга продолжала:

— Ну, в смысле, уж очень она робкая, несмелая. Мужики то, что любят, когда женщина инициативу в свои руки берёт, ну ты понимаешь, о чём я. Так вот, когда женщина только и умеет, что борщи варить, да слюни пускать, такая и нафиг не нужна.

Она докурила сигарету, и окурок выкинула в открытое окно джипа, тот светясь красными искорками, полетел в черноту ночи.

— Вот Илюха, муж еёшний, тоже не выдержал, бросил Ирку. И ведь жила как королева, в трёхкомнатных хоромах, в городе большом, забот не знала. Илюха её всю беременность на руках носил, а она вон, что натворила. Она не говорила тебе, что бывший муженёк ребёнка не признал?

Леонид был уже на грани срыва, желваки начали ходить ходуном.

— До сих пор не понятно, чей Ванька. Вот так-то.

Она потянулась, довольная, что поведала Леониду всю «правду» об Ирине. Ей наскучила эта тема, и Ольга многозначительно посмотрев на Леонида, спросила:

— Ты Москву знаешь? Где там потусоваться-то можно?

Леонид сквозь зубы ответил:

— Нет. Это не по моей части.

— Жаль. А то может, прошвырнёмся, что ли куда-нибудь. Я ведь нигде не была. Давай сегодня вечером!

— Извини, но у меня много работы.

Леонид уже тысячу раз пожалел, что согласился её подвезти.

— Так давай после работы. Я-то свободна.

До Москвы оставалось сто с лишним километров, и Леонид надавил на педаль газа, стараясь побыстрей сократить время и избавиться от назойливой, как муха, Ольги.

Предрассветный туман расстилался вдоль трассы. Ольга задремала, и Леонид с облегчение вздохнул. Он жил в Замоскворечье, рядом со станцией метро «Новокузнецкая». У него была отдельная квартира на последнем этаже с большими окнами, которые выходили на набережную Москва реки. Он припарковался рядом с домом и разбудил попутчицу.

— Приехали.

Ольга огляделась по сторонам.

— А это какой район?

— Замоскворецкий, — огрызнулся Леонид. — Метро откроется через полчаса. Оно прямо по улице.

— Ой. А может, я у тебя дома подожду, пока не откроется?

Она не собиралась так просто сдаваться, но Леонид был непреклонен, он безумно устал, две бессонные ночи давали о себе знать, да ещё эта неприятная поездка до Москвы вымотала его до предела.

— Извини, но мне надо на работу срочно. Так, что не получиться.

Он уже вышел из машины, и устало смотрел на девушку, выжидая, когда Ольга выйдет из джипа. Та без всякой охоты выбралась из машины и, повесив через плечо сумку, подошла к Леониду.

— Ну, так ты мне номер телефона-то оставишь?

Леонид закатил глаза и, черкнув на блокнотном листке номер телефона, вырвал его и сунул в руку Ольге.

— Всё пока.

— Пока, пока.

Ольга стояла, держа в руках скомканный листок с номером, и улыбалась сама себе.

***

Леонид, сбросив одежду, встал под прохладный душ. Его крепкое стройное тело, со стягивающими, как канаты мускулами, принимало благодатную прохладу воды, и постепенно расслаблялось. Он закрыл глаза и тут же в мыслях у него возник образ Ирины. Она как дикая лесная лань, трепетала в его объятиях, когда он, склонившись над ней, целовал, не пропуская ни один участочек её нежного и чувственного тела, продвигаясь ниже и ниже к заветному месту. Она вздрагивала и постанывала под его руками, подгоняемое возбуждение стремительно нарастало, и она открывалась ему, вбирая в себя всего его без остатка. А затем буря страсти захватывала их обоих и несла в бесконечность космоса, разрывая их тела на множество комет, которые уносились в безграничное наслаждение. «Да пусть она только и делает, что борщи варит, но я не позволю, чтобы она страдала». Леонид, вытираясь пушистым полотенцем, проговорил про себя эту фразу.

Весь день он был очень занят, накопившиеся дела требовали его личного контроля и быстрейшего разрешения. Он даже не пошёл на обед, выпив четыре чашки кофе, он почувствовал некую бодрость, но он знал, что это продлиться недолго и с усердием взялся за очередную порцию бумаг. Леонид отменил вечернюю встречу, и с красными от напряжения глазами попрощавшись с охранником, вышел на улицу. Когда он подходил к автомобилю, то не сразу заметил, маленькую тень. Вечернее солнце слепило глаза, он прикрыл их ладонью и чуть не упал в обморок. Рядом с джипом стояла Ольга. На ней была всё та же юбка, серую футболку она поменяла на розовую блузку с большими воланами на груди. На ногах были босоножки на высоченном каблуке. На лице наложен макияж: яркий и вульгарный, напоминающий боевой раскрас уличной проститутки. Леонид остановился как вкопанный, а Оля весело помахала ему рукой и с томным взглядом вышла из тени.

— Я тут подумала. Может, мы вместе поужинать сходим.

Леонид не понимал, откуда она узнала, место его работы. Он и предположить не мог, что Ольга вместо того чтобы идти на станцию будет ждать, скрывшись в тени вековых деревьев во дворе его дома, когда он выйдет. А потом поймав частника и не пожалев пяти рублей поедет за его джипом. Узнав место работы, она, на какое-то время, покинет место слежки, поедет к своей давней подруге, чтобы оставить у неё вещи, принять душ, отдохнуть с дороги, выпить жигулёвского пивка и уже к обеду заступить на свой пост. Но она ждала уже слишком долго, лишь один раз она покинула свой наблюдательный пункт, пришлось сбегать в ближайший двор, где под лестницей подъезда опорожнилась. И теперь она ужасно проголодалась.

— Я, правда, целый день ничего не ела.

Она надула свои накрашенные губки и состроила жалостливую гримасу.

Леонид прикинул, что так просто отделаться, не накормив, эту маленькую обезьянку он не сможет. Он и сам ужасно проголодался, открыв дверцу автомобиля, показал кивком головы, чтобы та садилась. Они спустились в подвальное помещение, где под звучным названием «У Армена» находился ресторан с армянской кухней. Леонид знал, что приличные люди туда не ходят и не беспокоился, что его могут застукать в обществе вульгарной девицы, которая с каждой минутой всё больше и больше смахивала на девицу лёгкого поведения. От неловкости не осталось и следа, она приосанилась, почувствовав некую власть над солидным мужчиной. Леонид попросил самый дальний столик. Метрдотель с «пониманием» посмотрел на него и подмигнул. Леонид не обратил на это внимание, ему было всё равно, лишь бы побыстрей накормить Олю и избавиться от неё.

Они заказали шашлык из баранины, соусы, хачапури и зелень. Официант предложил вино «Хванчкара», Леонид отрицательно покачал головой, как тут, Ольга выхватила у официанта бутылку и поставила на стол.

— Это классное вино, я знаю.

Леониду ничего не оставалось, как согласиться. Официант открыл бутылку и разлил по бокалам рубиновую жидкость. Ольга с жадностью набросилась на еду, Леонид хоть и был очень голоден, ел без аппетита. Оля выпила почти всю бутылку. Леонид чуть пригубил, ему не нравился сладкий вкус вина.

— Куда тебя подбросить? — спросил он после того как официант принёс счёт.

— А что мы разве больше никуда не пойдём? — Ольга с разомлевшим от вина и еды голосом переспросила Леонида.

— Нет.

— Стоп. Я специально приехала Москву посмотреть, а ты меня отфутболиваешь.

Ольга разволновалась, её смуглое лицо покрылось красными пятнами похожими на большие неровные лепёшки.

— Оля. Давай я тебя сейчас домой отвезу, а завтра, я выберу время и покажу тебе Москву.

Он находился на грани истерики, но так как не мог себе позволить такую роскошь, решил отделаться простым обещанием.

— Точно? Не обманешь?

Пятна на лице Ольги немного порозовели.

— Не обману.

Они вышли на улицу, Ольга опьянела и слегка покачивалась, и Лёне пришлось её взять под руку. Подруга жила на другом конце города, в районе Химки, и ему предстояло тащиться через всю Москву. Пятиэтажка, возле которой он остановился, больше напоминала птичье гнездо. На каждом балконе колыхались серые простыни, как куры на насесте, скрепленные деревянными прищепками сушились женские панталоны. Цветастые подушки и одеяла, перекинутые через перила, весь день грелись на солнце. Возле подъезда восседали неопрятного вида молодые парни с красными лицами, но то ли от загара, то ли от водки, не понятно. У каждого в руке было по бутылке пива, а в зубах по сигарете. Между ними сидела девица с непропорциональной фигурой, огромными титьками и отвисшим брюшком. Она весело гоготала. Увидев подъехавший джип, все головы одновременно повернулись, а девица резко перестала гоготать. Из джипа с гордо поднятой головой вышла Ольга и смерила взглядом подвыпившую компанию. Девица, поднялась с лавки и как зомби двинулась к автомобилю. Она встала впереди капота автомобиля, лицо у девушки было опухшее, но она попыталась раскрыть глаза, чтобы лучше разглядеть незнакомца. И когда до неё дошло, что подруга в «шоколаде» пролепетала, глядя на Леонида, но обращаясь к Ольге.

— Ну, ты подруга, блин даёшь. Я-то подумала ты брешешь, а ты знать и вправду кобеля крутого отхватила. Да ещё с такой тачкой.

Ольга с умилением смотрела на происходящее, она, покачивая бедрами, подошла к подруге, взяла её за руку и, послав воздушный поцелуй Леониду повела её в сторону дома. Леонид нажал на газ, с буксировкой развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул в обратную сторону.

***

Ирина гостила у родителей, они только что попили чай и, устроившись на диване, смотрели телевизор. Ирина то и дело поглядывала на часы, уже девять вечера, а Леонида не было дома. Она встала, собрала чашки и пошла в кухню. Ванюшка побежал за матерью, обняв сына, она прижалась тёплой коже щеки и поцеловала. Он потянулся за очередной конфетой, Ира засмеялась и покачала головой.

— Всё, Ванечка больше нельзя. От сладкого портятся зубки.

Ваня приготовился заплакать, но потом перевёл взгляд на огромную машину и сразу переключился от конфет к игрушке.

Ира набрала номер коммутатора, но там опять зазвучали длинные гудки. Вошла мама. Отец рассказал, про московского гостя, но длинные языки уже донесли во всех подробностях. Мария Алексеевна беспокойно посмотрела на дочь, которая положив телефонную трубку, отвела в сторону взгляд.

— Ириш, оставайтесь ночевать.

Но Ирина, поблагодарив мать, засобиралась домой.

— Мам, мы завтра придём.

Мария Алексеевна поняла, что дочери хочется побыть одной, тогда она предложила:

— Оставь Ваню, дед всё равно дома.

— Нет мамуль, я с Ванечкой пойду. Завтра обещаю, мы к деду днём придём, а на следующей неделе, ты в отпуске будешь, вот с дедом его к себе и возьмёте.

Но она уже сомневалась, нужно ли это будет, после того, как уехал Леонид, он ни разу не ответил на телефонный звонок.

Леонид влетел в квартиру и схватил телефонную трубку, но звонок оборвался, и в трубке зазвучали короткие гудки. Он сел возле него и стал ждать. Но ни через десять минут, ни через час звонка больше не было. Он разделся и лёг на кровать. Усталость навалилась на него девятым валом, закрыв глаза, он вспомнил прошедший день и его покоробило. На него смотрели чёрные глазки маленькой черноволосой женщины с красными пятнами на уродливом лице. Она в окружении бесформенных верзил непонятного пола, с расстегнутыми нараспашку рубашками, с перекошенными лицами. Над ними возвышалась такая же расплывчатая фигура, огромный бюст занимал всё свободное пространство, широко расставленные глаза со зрачками которые беспрестанно вертелись вокруг своих орбит, беззубый рот расширился до самого предела и из него вырывался такой же отвратительный звук, как и всё вокруг.

Лёня резко сел, по вискам, шее и волосам тёк пот, он хватал ртом воздух и с трудом приходил в себя, но когда понял, что это всего лишь сон откинулся на подушку. Предрассветная синева неба подсказывала ему, что было уже часов пять утра. Он перевернулся на бок и, взяв с тумбочки наручные часы, посмотрел на время. Сон как рукой прошёл, он умылся и сварил себе кофе. Кухня была просторной, со шкафами из натурального дерева, но без всяких излишеств. Не было в ней ни цветастых полотенец, ни весёлых прихваток, по-мужски всё строго и аскетично. В комнатах так же было всё основательно, скромно, но качественно. Спальный гарнитур, стенка, мягкая мебель, всё иностранного производства и стоило не маленьких денег. Но к вещам Леонид относился как к необходимости, без которых было бы неудобно существовать, а не как к выгодному денежному вложению или показному достатку. Ему нравилось жить в комфорте, он сам убирал в своей квартире, иногда готовил, и всегда сам гладил свои рубашки. Но ему очень хотелось, чтобы в этот мужской устой вошла женщина со своим, и чтобы соединив два мирка, получился один большой и счастливый мир.

В пять утра Ирину, наконец, сморил сон. Всю ночь она мучилась от бессонницы. Неужели она наступила на очередные грабли и, попав под чары, сделала большую глупость, поверив в любовь.

Следующим вечером она набрала номер Леонида, он ответил после первого же гудка.

— Ира. Я ждал твоего звонка.

Они долго разговаривали, у обоих сердце выпрыгивало из груди и перехватывало дыхание от сказанных друг другу ласковых слов. Под конец разговора Ира спросила про Ольгу, он, откашлявшись, сказал, что благополучно доставил подругу до места, но в будущем не хотел бы с ней встречаться. Про то, что он водил её в ресторан, а потом подвозил к подруге, тактично умолчал. При одной только мысли ему становилось нехорошо. Когда сегодня вечером Ольга опять позвонила ему домой, он в грубой форме сказал ей, чтобы та отправлялась куда подальше и больше его не беспокоила. Та, промямлила что-то в телефон и напомнила про обещание, но Леонид, даже не объяснившись, бросил трубку.

Через неделю Ирина была уже в Москве. Леонид взял небольшой отпуск, и они все дни проводили вместе. Он показал ей все уголки города, они покатались на прогулочном катере, побывали в разных музеях и на множестве выставок. Он водил Иру в изысканные рестораны и подарил красивый золотой браслет. Взамен она дарила любимому свою ласку и любовь. Вечерами они сидели на балконе и наслаждались видом засыпающей Москвы. Огни города очаровывали и успокаивали. Положив голову на плечо Леонида, Ира смотрела вдаль, и казалось, что она видит себя, Ванюшку, а рядом с ними высокого, красивого Леонида. Она украдкой улыбнулась и прижалась крепче к мужскому плечу.

***

У подъезда Ирину поджидала Ольга. Поздоровавшись, Ира хотела было пройти мимо, но та встала на пути и преградила дорогу.

— Привет подруга. — Ольга смотрела на неё снизу-вверх. — Как Москва?

— Спасибо. Хорошо.

— Как Лёня?

Ирина таким же спокойным голосом ответила.

— Замечательно.

— А он мне ничего не передавал? — Ольга сощурила глаза.

— К сожалению, нет. А что-то должен был?

— А то! — воскликнула та. — После того что между нами было!

Она загадочно закатила свои маленькие глазки и стыдливо наклонила голову. Маленькой ножкой она выбила из асфальтированного тротуара камешек и отпихнула его в сторону. У Иры вспотели ладони. Она не могла понять, о чём говорит Ольга, ей хотелось быстрее уйти.

— Слушай. Мне без разницы, что ты тут говоришь, я устала и хочу принять душ.

— Ладно, — ехидным голосом пролепетала злосчастная подруга. — Держи.

Она сунула в руку смятый блокнотный лист.

— Вот номер домашнего телефона, его своей рукой написал мне сам Лёнечка. Он сказал, что я могу звонить ему в любое время. А ещё, он водил меня в ресторан и бар, а потом, ну сама понимаешь, пригласил к себе «на чай». Так что подруга, я вот теперь сижу и считаю, когда у меня должна начаться следующая менструация.

Ирина чуть не выронила тяжёлую сумку с вещами. Лицо стало как белый лист бумаги, и она пошатнулась. Ничего не сказав, она, молча, направилась в подъезд.

— Эх, не везёт тебе Ирка. Вот и Илюха со мной хотел замутить, да я вовремя сообразила, что достойна лучшего. Хотя твой Илья гигант.

Она сделала неприличный жест рукой и прыснула от смеха. А у Ирины от этих жестоких слов закружилась голова, она двинулась вверх по лестнице, но ватные ноги еле передвигались по высоким ступенькам. Захлопнув за собой дверь, Ирина сползла по стенке и зарыдала. Она не перезвонила Леониду ни вечером, ни на следующий день. Через два дня пришла Мария Алексеевна и сказала, что Леонид звонит, чуть ли не каждый час и спрашивает, где ты и почему не свяжешься с ним. Ира попросила мать, передать ему, чтобы он больше не звонил, что им больше не о чем разговаривать. Мама с жалостью смотрела на дочь, та два дня не выходила из дома, под глазами серые круги, но слёз уже не было. О случившемся дочь умолчала, лишь обмолвилась, что теперь она всегда будет с ними и что ей кроме родителей и Ванечки никто не нужен.

Леонид набрал номер Ирининых родителей, трубку взяла Мария Алексеевна. Она дословно передала слова дочери. Леонид, на другом конце провода слушал то, что говорит мама Иры и постепенно пульс становился реже и реже. Мария Алексеевна, не удержавшись, спросила:

— Леонид, у вас точно ничего не произошло там, в Москве?

Он заверил женщину, что всё было прекрасно, и он проводил Иру до самого купе, и она была в отличном настроении.

— Тогда, я ничем не могу вам помочь, она не хочет даже слышать о вас. Может, через какое-то время она изменит своё решение, и сама позвонит и скажет в чём дело.

Леонид положил трубку и обхватил голову руками. В кабинет вошла секретарша и сообщила, что в приёмной дожидаются посетители, но он даже не пошевелился, продолжая сжимать голову, сдерживая слёзы.

Наступил август и удушающая жара, наконец, спала. Ольгу Ирина больше не видела, та, куда-то уехала, оставив после себя шлейф слухов. Ира вышла на работу. Ванюшка гостил у дедушки с бабушкой. Соседки шептались за спиной Ирины, когда она проходила мимо них. Ирина молила бога, каждый раз прося у него, чтобы чаще шли дожди, разгоняя с насиженных мест старушек, но дождей было мало, а слухов и пересудов много.

Как-то вечером Ирина осталась у родителей в квартире одна, Ванюшка с дедом и бабушкой ушли гулять во двор, качаться на качелях. В тишине комнаты раздался звонок.

— Алло.

— Москва на проводе.

Голос телефонистки зазвенел в её ушах. Тут же послышался щелчок.

— Я Москву не заказывала.

— Не бросай трубку, — Леонид закричал, услышав её голос. — Пожалуйста, поговори со мной.

Ирина прислонилась к стене, она живо представила, как он сидит на удобном диване с книгой в руке, с чашкой крепкого кофе, а сквозь окно проникают отблески заката.

— Да, — тихо произнесла она.

— Ира, любимая, что случилось? Почему ты не хочешь со мной разговаривать?

— Зачем? — ответила вопросом на вопрос бесцветным голосом.

— Как зачем. Потому что мы с тобой…, — Леонид запнулся, он хотел правильно сформулировать фразу, но Ира опередила его.

— Мы с тобой ничем не связаны. Ты свободный человек и вправе делать всё что захочешь. И я не хочу, чтобы ты впредь звонил сюда. Можешь передать Ольге, что я не помешаю вашим отношениям. Желаю счастья.

Она потянулась к рычагу, но услышала его голос, наполненный ужасом непонимания.

— Ира, постой, о чём ты говоришь? Причём здесь Ольга.

— Ты же не будешь отрицать, что дал ей номер своего телефона и встречался с ней.

Он напрягся, но чувствуя свою невиновность, ответил:

— Да, но только для того чтобы она отстала от меня.

Ире достаточно было и этих слов, она поняла, что Ольга сказала правду и резко бросила:

— Не звони сюда никогда.

***

Метель стихла, и одиночные снежинки медленно падали с вечернего неба. Они сразу же таяли, как только касались лица, рук, одежды. Луна слабо освещала путь. Ванюша бежал впереди, остановившись у сугроба, белого и безмолвного он брал руками снег, лепил из него комочки и запускал в дерево, и тут же с веток, серебрясь от лунного света, сыпался комьями снег. Ваня, радуясь меткому выстрелу, пускался бежать к следующему сугробу.

— С днём рождения тебя Ванечка.

Рядом с Ваней стояла Ольга и улыбалась. Ира ощутила озноб, она давно не встречала Ольгу и, увидев вновь, почувствовала, как у неё затряслись ноги и руки.

— Привет подруга. Давненько не пересекались.

Ирина пришла в себя и, взяв за руку сына, потянула за собой.

— Постой. — Оля дотронулась до рукава. — Я что сказать хочу.

Ирина остановилась, но смотреть на неё не стала.

— Я замуж выхожу.

Ира вскинула глаза, а голос дрогнул, когда она сказала следующую фразу:

— Поздравляю. Счастья тебе и Леониду.

— Да ты не поняла. Я замуж выхожу за Серёгу Лапшина, одноклассника нашего. Помнишь его? Он после военного училища на север уехал служить, недавно в отпуск приезжал и, в общем, — она смутилась, но продолжила. — В общем, беременная я, шесть недель будет. Он как узнал, так сразу предложение сделал. Оказывается, всю жизнь меня любил, а я и не знала.

Ирина отпустила Ванину руку и он, слепив комок, с размаху кинул в ветку прямо над их головами. Снег осыпался белыми хлопьями, на головы девушек. Ира пересохшими губами спросила Олю, ошарашенная неожиданным «душем» и услышанным:

— А Лёня?

Ольга стряхнула с плеч снег, и виновато посмотрев на Иру, ответила:

— Да ничего у нас не было, соврала я тебе. Нет, номер телефона я сама выпросила у него, а в ресторан он меня не приглашал, я ему сама навязала. А когда на следующий день позвонила, он просто напросто отшил меня. Вот тогда я и решила отомстить. Ир, прости, если сможешь.

Целую неделю Ира мучилась сомнениями — звонить или нет. Наконец, она решилась. Палец подрагивал, когда она крутила диск телефона. Один раз он всё-таки сорвался, и пришлось набирать вновь. Телефонистка соединила с Москвой, сначала всё трещало и скрежетало, как вдруг она услышала приятный молодой женский голос.

— Слушаю вас. Алло, — незнакомый голос смягчил букву л и протянул букву о. — Говорите.

Ирина задержала дыхание и положила трубку.

София подошла к детской коляске и, наклонившись над маленьким комочком, засюсюкала. Малыш дёрнул пухленькими ножками, увидев мать, счастливо заулыбался.

— Что мой хороший. Проснулся. Сейчас кушать будем.

В августе 1991 случился путч, и страна зашаталась и закружилась как эквилибрист на арене цирка. А в сентябре закрыли дом культуры, и Ира осталась без работы. Предприятия работали с грехом пополам, и устроится, стало просто невозможно. Продукты купить можно было только по продуктовым талонам, да и то, отстояв огромную очередь. За кусок колбасы люди готовы были разорвать любого, не дай бог, если тот попытается пролезть без очереди. В универсаме на полках рядами стояли банки с морской капустой, вот за этим товаром толкучки никогда не было, зато за водкой народ ломился всегда, надо или нет, брали про запас. Один раз привезли котлеты, очередь выстроилась на длину железнодорожного состава. Ирина встала в хвост очереди и загрустила. Ей показалось, что вся её жизнь — это электричка, каждый раз она пытается впрыгнуть в нужный вагон, но в самый последний момент двери захлопываются прямо перед её носом. И на бешеной скорости поезд уносится вдаль, оставляя на перроне одну её, ни с чем. Ира посмотрела на серую змеевидную длинную очередь и ни слова не говоря пошла прочь.

Через несколько дней Ирина садилась в вагон поезда, который следовал до Москвы. Ваню она временно оставила родителям, решив, что с ребёнком будет устроиться сложнее. Мама и папа, сдерживая слезы, давали дочери последние наказы. Ванюшка цеплялся за подол пальто, он ещё не понял, что мама уезжает и оставляет его одного, он вертел головой, разглядывая большие вагоны, сцепленные друг с другом. В детском саду была тоже железная дорога, но дети видели её только один раз, воспитательница завела механическую игрушку, поезд покатился, и ребята потянули свои ручонки к удивительному чуду. Один мальчик не удержался на ногах и завалился на бок, сметая и переворачивая рельсы и вагончики. Его поставили в угол, и малыш захныкал, утирая грязным кулачком слёзы, размазывал сопли по маленькому личику. А железную дорогу в тот же день сложили обратно в коробку и поставили на верхнюю полку.

Ребята из танцевального коллектива тоже пришли проводить Ирину Юрьевну. За год они подросли и повзрослели. Даже Маняша с Андрюшей вытянулись, но оставались такими же худыми, как и раньше. Маняшу в это лето родители возили на юг, там она погрела свои лёгкие, и сейчас на её личике иногда появлялся румянец. Андрей, после школы бросив ранец, отправлялся отстаивать длинные очереди. Ещё в самом начале зимы он забросил занятия танцами, уроки делал кое-как, и чуть не остался на второй год. По выходным с матерью ходил на рынок, торговать с огорода урожаем, банками с соленьями, сушёными грибами и ягодами. Близнецы наперебой рассказывали, что они записались в атлетический клуб, а короче «качалку». Клуб организовали взрослые пацаны, в подвале какого-то дома. Там они каждый день тренировались, поднимая тяжёлые гири. Они хвастались, у кого больше бицепсы и в конце чуть было не подрались, спасибо Юрию Дмитриевичу, который вмиг пресёк юных драчунов.

Инга изменилась, она стала ещё красивее. Её длинные тёмные волосы спускались из-под вязаной шапочки по ровной спине, доходя до самых ягодиц. Девочки столпились возле Инги, они тоже были милыми, но Инга выделялась своей статью и красотой. Ирина подумала, что с её-то внешностью она могла бы достигнуть многого. Например, в будущем поучаствовать в конкурсе красоты, или поступить в театральный институт. Василий тоже любовался девушкой, но в последнее время она не обращала внимания на него, ей больше нравились парни из атлетического клуба, и она часто садилась к ним в машины, заигрывала и заливалась смехом, отвечая на пошлые шутки. Василий подстриг свои красивые кудри, он вырос и исхудал, так что лопатки торчали как акульи зубы. Родственник Валентины Ивановны устроил парня в котельную, где тот за небольшие деньги, после школы вкалывал до глубокой ночи. Вася стал походить на итальянца, лицо и руки потемнели от угля, в его карих глазах отражалась постоянная усталость, но они продолжали всегда светиться. Его голос от постоянного вдыхания вредных веществ осип и огрубел. Огрубели и руки, они покрылись мозолями с незаживающими язвами. Теперь он всегда ходил, пряча некогда гладкие и мягкие руки в карманах брюк.

Проводница крикнула провожающим о скором отправлении и Ира, помахав рукой, скрылась в душном и неприятно пахнущем вагоне.

***

Столица встретила пасмурным безрадостным днём, тяжёлые облака нависли над городом и угрожали пролить на приезжих холодный душ. Она вышла из вагона и осмотрелась по сторонам. Пёстрая толпа сновала туда-сюда, таща за собой разную поклажу, хмурые лица людей выглядывали номера вагонов, толкаясь, запихивали тюки, чемоданы, сумки и следом за вещами пропадали сами в глубине смердящих поездов. Ирина, торопливо пробиралась сквозь толпу, обходя, как в лабиринте, сваленный на перроне багаж. Людская толпа внесла её в здание Ленинградского вокзала. Там была суета не меньше чем на перроне и Ира, не задерживаясь, вышла на улицу.

Она ещё дома решила, что первым делом поедет во дворец культуры, где год назад они с ребятами выступали на конкурсе. На вахте сидел пожилой мужчина с седенькой бородкой. Ирина подошла к нему и спросила, может ли она пройти в администрацию. Вахтёр оценивающе посмотрел на девушку и спросил, по какому вопросу. Узнав, что она по поводу работы, покачал головой, но сжалившись, указал направление, как пройти к начальству. Чемоданчик он попросил оставить у него, и Ирина с маленькой сумкой пошла по знакомым коридорам.

Секретарша нехотя указала ей на дверь директора и Ира с облегчение шагнула в большой светлый кабинет. Свободных рабочих мест не было, все кружки и студии постепенно «умирали», государство практически не выделяло денег на культуру и армии безработных культпросвет работников пополняли ряды торговцев на рынках или занимались обслуживанием преуспевающих граждан в ресторанной сфере. Ира обессилено присела на стул и умоляюще посмотрела на женщину директора с пышной причёской, в виде химической завивки.

— Я кем угодно могу и администратором, и кассиром и даже уборщицей.

Директор посмотрела, в какой-то журнал и со вздохом произнесла:

— Ладно. Приходи завтра с утра, я посмотрю, что можно придумать.

Ирина поблагодарила и, улыбаясь, вернулась на вахту. Охранник удивился, увидев сияющую девушку.

— Ну, что? Неужели взяли?

— Велели завтра прийти. Вы не знаете, тут поблизости гостиница не очень дорогая есть?

Охранник почесал затылок.

— Гостинец-то много, а вот не дорогие, не знаю, есть ли. У меня дочка кастеляншей работает в одной, так она говорит, что останавливаются только мужики с севера, вот они могут себе позволить ночь в гостинице. А ты я вижу из провинции?

Ира кивнула.

— Ну, тогда не потянешь, — он призадумался и, поманив пальцем девушку к себе, шепнул ей на ухо. — Есть тут у меня вариантик, подсобка свободная, там и диванчик имеется. Недорого возьму.

Ира с благодарностью посмотрела на него и согласилась.

Оказалось, что подсобкой была заброшенная комната без окна и лишь вентиляционная труба позволяла не задохнуться в этом помещении. Там и взаправду стоял пыльный диван, груда какого-то барахла, сваленного в одном из углов и прелого запаха, доносившемся оттуда. Зато рядом находился туалет и Степаныч, так звали охранника, заверил, что им мало кто пользуется, так что проблем не будет.

— Только не трепись никому. И старайся не попадаться на глаза Сарафутдинову, это заведующий хозяйством, суровый мужик; наступит, раздавит и не поморщится.

Рано утром она уже сидела у кабинета. Около девяти появилась секретарша и, увидев Ирину, сморщила свой носик. Ровно в девять директор подошла к своему кабинету, сопровождал её на вид грозный мужчина восточной внешности. Они посмотрели на девушку, и женщина сразу вспомнила о вчерашней посетительнице.

— Равиль Эльбрусович, что у нас там с уборщицами? — спросила она рядом стоящего мужчину и посмотрела на Ирину, гадая, как отреагирует та на её слова.

Ирина не повела даже бровью.

— Зоя Константиновна, что вы голубушка, — залепетал Равиль Эльбрусович, — у нас полный «боекомплект».

— Ну, ну. Знаю я, какой у вас там комплект. Варвара Ивановна глубокая пенсионерка, да Люська запойная пьяница; одна, еле теплится, у другой голодные дети дома сидят. И ту и другую жалко выгонять, но ведь и не работают ни черта. Возьмёшь её. — Она показала рукой на Иру, — разделишь участки на троих.

Затем они вошли в кабинет, а Ирина ни живая, ни мёртвая продолжала стоять возле секретарши и благодарить от всей души добрую женщину.

***

Прошёл год. Ира задержалась в Москве, теперь она проверяла наличие билетов перед спектаклями, но должность уборщицы не бросила. Ирина всегда бралась за всё что можно (помогала костюмерам, администратору, следила за детьми во время репетиций, чтобы те не разбегались, она даже как-то раз поставила танец с ребятами из студии для концерта, посвящённого дню 8 марта), Зоя Константиновна была ей очень довольна. Равиль Эльбрусович оказался не таким уж грозным, как преподносили его сотрудники. Узнав о жилищной проблеме Ирины, он каким-то чудом устроил её в общежитие какого-то вуза, и теперь она за минимальную плату жила в отдельной комнате, правда кухня и душевые были общими, но это лучше, чем вонючая подсобка в подвале. Ирина планировала привезти туда Ванюшку, она безумно скучала по нему. Всё время она думала только о двух мужчинах, о Ванечке и о Леониде. С первым она виделась один разок, а ещё выдавались случаи воспользоваться служебным телефоном и поговорить с родителями и с сыном. А вот Леониду она больше не решилась позвонить. Услышанный женский голос оглушил как разорвавшийся снаряд. Конечно, она могла предвидеть, что у него может кто-то появиться, но так быстро. Но даже в прошествии времени образ Леонида повсюду преследовал её и слова ласковые, нежные и искренние стояли до сих пор в ушах. Она гнала этот образ, он всегда был где-то близко, и даже во сне он находился с ней.

Новый 1992 приближался семимильными шагами, кризис кризисом, а детские ёлки в стране никто не отменял. Все готовились и репетировали спектакль, ни о каком новогоднем отдыхе не было и речи, все каникулы расписаны на утренние и вечерние представления. Ирина принимала активное участие, она вызвалась сыграть бабу ягу и заработать хоть ещё немного денег. Она уходила из общежития засветло и приходила поздно вечером, когда уже вахтёрша готовилась запереть накрепко двери. Валилась, не чувствуя ног и засыпала крепким сном. Она съездила на новогоднюю ночь домой, поздравила родителей и Ванюшку, привезя с собой горы подарков. Родители ругали за то, что она потратила все деньги на них на стариков, лучше бы купила себе новую одежду. Она отмахивалась и, обнимая сына, говорила, что в костюме Бабы Яги она выглядит очень даже привлекательно. Ваня закапризничал, когда на следующий день та засобиралась в дорогу, вечером ей предстояло выйти на сцену и развлекать московских детишек и их родителей. Она с грустью обняла сына и пообещала себе, что на следующий новый год, и он будет сидеть в зрительном зале и смотреть новогоднее представление, а затем получит подарок от «самого настоящего Деда Мороза».

Показывать представление первого января это было кошмаром для всех. В первую очередь для взрослых актёров. После бессонной новогодней ночи с обильным возлиянием у всех было отвратительное настроение. Особенно у Деда Мороза. Его прождали, чуть ли не до последней минуты, Зоя Константиновна хотела уже послать за ним такси, как раскрасневшийся Равиль Эльбрусович вкатился в холл, за ним проследовал шлейф резко выраженных ароматов — водки, водки и ещё раз водки. Он покачнулся и, поприветствовав собравшийся коллектив, уселся в «ДедМорозовское» кресло. Он грозно посмотрел на народ и громко крикнул:

— Наливай!

Зоя Константиновна безмолвно отвернулась от него и посмотрела в сторону Степаныча. Тот было попятился в сторону, скрываясь за спинами сотрудников, но потом понял, что дети то не виноваты, что взрослые не всегда могут себя сдержать и вышел вперёд. Когда-то ему приходилось подменять то одного, то другого персонажа и со временем он стал заправским театральным актёром.

Помимо актёров, так же страдали и родители, которые приводили своих детей на спектакли. Мало того, что голова раскалывалась от спиртного, так ещё безумный детский шум доводил их просто до беспамятства. Отцы оставляли своих деток с мамами и толпой направлялись в буфет. И там как загипнотизированные бутылками с неимоверно высокими ценами, доставали последние копейки, с оглядкой похмелялись, тем самым облегчая своё душевное и физическое состояние.

Ире, прежде чем переодеться и наложить грим предстояло собирать билетики при входе во дворец культуры. Она машинально сверяла дату и время, надрывая контрольную линию. На входящих людей, радостных, красиво одетых, запорошенных мягким снежком ей некогда было смотреть. Но почему-то её внимание привлекла девочка лет восьми, которую за руку держал солидный мужчина лет сорока. Дедушка подумала Ира и надорвала билеты.

— Па, а Дед Мороз не настоящий! Всё это враньё, что он настоящий.

Услышала она плаксивый голос хорошенькой девочки в мутоновой шубке и беличьей шапочке.

— Котёнок. Ну конечно он настоящий, а мама просто никогда его не видела, вот и говорит так. Ты сегодня его увидишь и узнаешь, что это правда.

Мужчина с дочкой отошли в сторону и стали снимать с себя одежду. Ирина тоже направилась в гримёрку, до спектакля оставалось минут десять, и напарница осталась встречать опоздавших.

— Извините. Вы не подскажите, куда нам пройти?

Окликнул её всё тот же мужчина, он уже сдал одежду в гардероб и оглядывался по сторонам.

— Пойдёмте, я вас провожу, — предложила Ирина, и они двинулись в сторону зрительного зала.

— А Баба Яга тоже не настоящая! — не унималась девочка.

— Котёнок, и Баба Яга настоящая, вот спроси у тёти.

— Ну конечно настоящая, — засмеялась Ирина.

— В этом спектакле Баба Яга это я, так что буду очень стараться не разочаровать вашу дочку, — незаметно шепнула отцу ребёнка.

Мужчина посмотрел на удаляющуюся Ирину и обратился к дочери.

— Ну, вот ты слышала, что тётя сказала, она настоящая, так что пойдём и посмотрим.

После спектакля Ирина вышла со служебного входа и увидела уже знакомую фигуру. Мужчина стоял на морозце, воротник его длинного пальто был поднят. Ира остановилась, а он, увидев её, быстро подошёл к ней.

— Не поверила, — с сожалением в голосе сказал он.

— Мне жаль.

Ирина посмотрела на него, и ей стало жалко взрослого папашу, ни девочку, которая не верит сказки, и в Деда Мороза и Бабу Ягу, а именно его.

— Во время антракта Лена закатила истерику, и её пришлось отвезти домой.

— Что ж, может в будущем она поверит в чудеса, — задумчиво сказала Ирина и потихоньку зашагала прочь.

— Давайте я вас подвезу, — послышался позади мужской голос. — Поздно уже. И холодно.

— Вас, наверное, дома ждут, я сама доберусь, спасибо.

— Не ждут, — он коснулся её рукой, и она остановилась, — не отказывайтесь, я буду рад сделать вам приятное.

Ирина посмотрела на часы, вечернее представление заканчивалось в восемь, но как всегда уйти она смогла только в десятом часу. Она устала, ей очень захотелось оказаться у себя в комнате, и она согласилась. Мужчина подвёл её к большой красивой белой машине, она переливалась в свечении фонаря, который высился на столбе и освещал вход в здание. Ирина не разбиралась в марках автомобилей. Увидев знак в виде переплетенных четырёх колец, она поняла, что это иномарка. В автомобиле было также красиво, как и снаружи. И усевшись в удобное кресло, она назвала адрес.

***

Мужчина представился. У него было необычное имя — Эдвард. Эдвард Эдуардович Шишка. Ирина удивилась, наверное, нелегко с таким сложным именем и такой смешной фамилией. Он, будто бы прочитав, Ирины мысли продолжал:

— Это папаша мой, а до него дед с прадедом извращались над мужскими именами. Сами из глубинки, где и не слыхивали о таких именах, так нет, они откуда-то их выискивали. Прадеда Эвграфом звали, деда Электромир и так далее. И все на букву Э, даже герб свой нарисовали с инициалами и на ворота повесили. Только местные жители не поняли прикола и измазали коровьим дерьмом, герб сняли, почистили и повесили в хате, а потом передавали из рук в руки потомкам, как великую драгоценность. До сих пор где-то в кладовой у матери валялся, может, как-нибудь найду и покажу.

Ирину впечатлил рассказ Эдварда, но больше всего она поразилась последней фразе, но не придала особого значения. Они подъехали к подъезду общежития. Над входом горела одна тусклая лампочка. Ирина, поблагодарив, выскочила из автомобиля. Она скрылась за скрипучей дверью, а Эдвард ещё некоторое время сидел, не двигаясь, затем медленно развернулся и поехал в сторону центра.

В следующий вечер он опять встретил Ирину. Когда она вышла, он сидел в машине, не заметив Эдварда, она прошла мимо, но вдруг услышала сигнал клаксона и обернулась. Тот уже выходил из машины и улыбался. Пальто на нём было расстегнуто, и под полами пальто виднелся строгий чёрный костюм. Тёмно русые волосы, коротко стриженные с большими залысинами ото лба. Лоб широкий с продольными длинными морщинами, нос немного длинноват, оттопыренная верхняя губа, да и улыбка на лице смотрелась как-то грубовато. Подбородок с ямочкой, что Ирине никогда не нравилось в мужчинах, а вот глаза, большие, цвета мокрого асфальта были сосредоточенными, но не злыми. Она продолжала рассматривать его, он заметил, что она стала ещё бледнее, чем вчера и ещё красивее.

— Добрый вечер Ирина.

Ира опустила глаза, откуда он узнал, как её зовут, подумала она, ведь вчера она даже забыла назвать своё имя.

— Добрый вечер Эдвард. Вы опять с дочкой на спектакль приходили? — спросила она.

— Нет. Я приехал встретить вас, — он открыл дверцу автомобиля, — и подвести вас до дома.

Ира хотела было возразить, но усталость в очередной раз переборола желание отказаться и она, молча села в машину. Ауди резко сорвалась с места и покатила по вечернему городу. Ирина, как и вчера, поблагодарила водителя, вышла и скрылась в темноте коридора общаги. Все последующие дни Эдвард встречал девушку и довозил до дома. Он аккуратно выспрашивал Иру, и она каждый раз выдавала порцию своей жизни, поведала о себе, родителях, сыне. Наконец школьные каникулы закончились, а с ними закончились новогодние ёлки. Был выходной, когда в дверь комнаты тихо постучали. Ирина открыла, на пороге стоял Эдвард. Он держал в руках букет бледно розовых роз. Ира никого не ждала, она занималась наведением порядка, и на ней был надет старенький халат с аккуратно заштопанными дырками на карманах. Волосы, забранные наверх, были заколоты в японском стиле крест-накрест, двумя длинными палочками. В руках она держала половую тряпку. Смутившись из-за своего вида, Ира опустила тряпку в ведро с водой, и пригладила растрепавшиеся волосы.

— Здравствуйте, — заикаясь, произнесла она. — Вы ко мне?

— К вам. То есть за вами. У меня есть предложение, не прогуляться ли нам по городу, денёк удивительный.

Ира долго сомневалась, что ответить.

— Но я не одета.

— Ничего страшного, — тонкие губы расплылись в улыбке, — я в машине подожду сколько надо.

Он вручил ей цветы и быстро ретировался.

Причесав волосы, Ира надела шерстяное платье в большую клетку серо-зелёного цвета с тоненьким пояском и полусапожки на низком каблуке. Сверху надела единственное пальто, в котором она ходила и осенью, и зимой. Повесив на плечо сумку из «кожзама» с блестящей пряжкой, она вышла на улицу. Зимнее солнце светило сквозь облака и от исходящего тепла снег под ногами размяк. Эдвард галантно подал ей руку, она протянула свою и он, низко наклонившись, приложился холодными губами. По руке пробежали мурашки и Ирина, в очередной раз, смутившись, быстро её опустила. Они долго гуляли по тихим улочкам старой Москвы, Арбат кипел толпами иностранных туристов, предприимчивые продавцы сувениров, бойко предлагали свой товар. Русская матрёшка всегда пользовалась большой популярностью, а ещё расписные шкатулки, пасхальные яйца, гжель, янтарь, Павловские платки и прочая мелочь. Цены зашкаливали, но валюта нескончаемым потоком стекала в карманы торговцев, они радостно потирали руки после удачной сделки и вновь зазывали туристов.

Пообедать они зашли в уютный ресторанчик, Ирина, увидев цены, предложила найти более приемлемое место, но Эдвард уверил, что ей нечего волноваться. Она нашла самое недорогое блюдо из всего ассортимента (котлета по-киевски) и заказала его. Эдвард заказал и себе котлету, но, не удержавшись, желая произвести впечатление на девушку, заказал два салата с экзотическими морепродуктами, сырную нарезку и целую вазу фруктов. Поинтересовавшись, что она предпочитает пить и, услышав, что минералку, заказал бутылку минеральной воды и два фужера красного вина. Салат Ирине не понравился, морские гады, вызвали отвращение и она, отведав пару скользких мидий, отставила тарелку в сторону. Зато горячее съела с удовольствием. После обеда они поехали на набережную, но быстрые сумерки накрыли город, а холодный ветер кололся о кожу. Подъехав к подъезду общежития, Эдвард спросил, может ли он рассчитывать, что в следующие выходные они также смогут прогуляться. Ирина не нашла повода отказаться, и они договорились. Вечером на следующий день он опять забрал её с работы.

Теперь Ирина пешком и на транспорте передвигалась мало, иногда Эдвард подвозил её с утра, а встречал постоянно. Ира привыкла видеть этого странного человека, тот ни на что не претендовал, ничего не требовал, он был с ней вежлив и трогательно мил. Ира услышала много смешных историй о его семье, но кто он по профессии, чем занимается, она не знала. Однажды она поинтересовалась, но Эдвард перевёл разговор на другую тему. Зато он ей сказал, что три раза был женат, и от третьего брака у него есть дочь. Ира уже видела её, прелестная девочка, самая лучшая в классе, отличница, немного капризная, но не злая.

— А почему вы не придумали ей имя на букву Э.

Эдвард улыбнулся, не размыкая губ.

— Я честно не хотел, но её зовут не Лена, а Элена. Так решила бабушка, я сопротивлялся, но они записали ребёнка без меня. Но зову я её всё равно Лена. Глупо, правда.

— Почему же глупо. Красивое имя и такого ни у кого нет. Девчонки, наверное, завидуют.

По какой причине все три брака распались, Эдвард не сказал, да и Ира не решилась спросить.

***

В один из выходных завернул такой холод, что гулять по городу было бы просто безумием, ветер хлестал по проводам, деревья раскачивало, ветки гнулись и под тяжестью снега ломались. Такой вьюги Ирина давно не видела. Она уже и не надеялась, что Эдвард приедет к ней. Но в условленное время он постучался.

— Ну и погодка.

Он стряхивал со своей одежды мокрый снег, тот липкими комьями падал на пол, таял, растекаясь лужицей возле ног.

— Эдвард, проходите. Не знаю, но с прогулкой сегодня вряд ли получится!

— Да уж. — Он прошёл в комнату и огляделся. — У меня есть идея получше. Поехали.

На небе ходили мрачные тучи, из своей утробы они без конца выплёвывали новые порции снега, ветер не унимался, мечась из стороны в сторону. Мокрый снег хлопьями налипал на ветровое стекло, и дворники еле справлялись, очищая его. Ирина со страхом вжалась в кресло и, сжимая кулачки, смотрела в окно, стараясь разглядеть хоть что-нибудь, но впереди маячили только красные огоньки стоп-сигналов и слепящие блики фар встречных машин.

Наконец автомобиль затормозил и Эдвард, повернув голову к Ирине, сказал:

— Приехали. Ну, что, сильно испугалась?

— Чуть-чуть, — Ирина вздохнула и потянулась к ручке открыть дверцу, но резко остановилась и спросила. — А куда мы пойдём?

— Увидишь.

Он улыбнулся, и серые глаза блеснули как-то по-новому.

Квартира куда привёл Эдвард Ирину, оказалась его собственной. Она была очень большой, просторный холл с зеркалом от пола до потолка, зал с изысканной мебелью в стиле Людовика XIV, с толстым ковром посередине, и хрустальной люстрой на потолке. На стенах висели картины в позолоченных рамках, Ира не разбиралась в живописи, но произвели огромное впечатление. На кухне стоял деревянный круглый стол, а вокруг него стулья с изогнутыми спинками. В ванной комнате белоснежная сантехника с начищенными до блеска кранами. Спальня была отделана в алых тонах, обои, шторы, плед на кровати, всё было красным или бордовым. Осматривая квартиру, Ирина не удержалась от вопроса.

— Эдвард, кто вы?

— Ира говори мне ты. Ухо режет, и я себя чувствую глубоким старцем.

Он опять увернулся от ответа, и Ира решила, больше никогда не интересоваться.

— А теперь давай поедим, а то у меня от такой мерзкой погоды живот свело.

Эдвард сам сервировал на стол, но признался, что еду заранее заказал в ресторане. Они вкусно поели, Ира вообще в последнее время привыкла к вкусной и сытной еде. Она даже немного набрала вес, и бледные щёки чуть порозовели. Эдвард удалился в ванную комнату, а Ирина подошла к окну. За ним было темно и холодно, а здесь уютно и тепло. Её крохотная комнатка в общежитии показалась ей мышиной норкой в сравнении с такой красотой. Так всю жизнь и проживёшь, как серенькая мышка. Что же нужно сделать, чтобы хоть чуточку пожить в такой роскоши. Ирина за своими размышлениями не заметила, как Эдвард подошёл к ней. Она обернулась, он стоял рядом в домашнем махровом халате и смотрел ей прямо в глаза.

— Переезжай ко мне.

Ира распахнула глаза, недавние мысли опять всплыли, она хотела их прогнать, но те и не собирались так просто сдаваться, мозг посылал импульсы — соглашайся, соглашайся, вертелось в её голове и она, отбросив сомнения, шагнула ему навстречу.

Они перевезли её вещи на следующий же день, но на всякий случай от своей комнаты Ирина не стала отказываться.

***

В новом доме у неё началась новая жизнь. Теперь Ира вела светский образ жизни, старые наряды она поменяла на дорогие изысканные платья, туфли, сумочки и клатчи, это новое слово Ирина долго не могла запомнить. Эдвард подарил ей дорогущую по её меркам норковую шубку и колье с настоящими брильянтами, как сказал Эдвард, Ирина толк в камнях не знала, так что ей было всё равно, настоящие камушки там или подделка. Теперь они ходили в лучшие театры Москвы на спектакли лучших режиссеров. На всевозможные выставки и мероприятия, где московская элита сверкала во всём блеске мехов и драгоценностей. Дорогие рестораны были открыты перед ними и повара сами приносили заказанные блюда. Ирина приобрела лоск и изысканные манеры настоящей леди.

С работы она ушла, огорчив тем самым всех сотрудников. Равиль Эльбрусович долго возмущался, но, в конце концов, обнял Ирину и поблагодарил за хорошую работу. Зоя Константиновна, отвела в сторонку и тихо шепнула, что если будут трудности, двери открыты, и она может в любой момент вернуться. Только одна Зоя Константиновна знала об обеспеченном приятеле Ирины и конечно она беспокоилась за судьбу девушки. Она так молода, а он зрелый мужчина, не единожды женат, да к тому же такой скрытный. Чёрт знает, кто он. Может бандит. Не раз повторяла она, но Ирина пожимала плечами и уверяла, что не похож он на бандита, не бывают такие бандиты.

— Да много ли мы их видели и знаем этих бандюг. Будь осторожней, мало ли что.

Она так была занята, что к ночи валилась с ног. С утра она должна была накормить Эдварда завтраком, тот вставал рано и любил, чтобы свежезаваренный кофе уже стоял возле кровати. Прислуга приходила к восьми утра, и нужно было, проследить за тем как делают уборку, обдумать меню на обед, проверить выглаженные рубашки. Эдвард уходил из дома каждый день часов в девять и возвращался всегда в одно и то же время, в четыре часа дня. К тем же часам Ира должна быть уже дома, а до этого она занималась тем, что должна была посещать бассейн, парикмахерскую и массажистку, покупать обновки и так далее. Каждый вечер они отправлялись на очередной бомонд. Там Ирина блистала. Светлые волосы ей каждый раз укладывали в новую причёску. Шелка и парча великолепно смотрелись на её стройной фигуре, ровная и прямая спина, высоко поднятая голова и блестящие голубые глаза. Вокруг неё всегда оказывались солидные мужчины, которые открыто, восхищались её красотой. Женщины явно завидовали новой пассии Эдварда, но скрывая свои чувства, общались с ней ровно и дружелюбно. Эдвард же держался в сторонке, но всегда был под рукой. Он не оставлял её на долго одну и когда отлучался, сначала нежно целовал в ушко, приговаривая ласковые слова. Домой они возвращались ближе к полуночи и, приняв душ, ложились в кровать. Но ни разу Эдвард не пренебрегал своими обязанностями, как бы ни измотана была Ирина, какое бы настроение у неё не было, и даже в критические дни он требовал от любовницы того же.

Поначалу ей нравилась его сила и мощь. Он ловко вертел Ирой, заставляя каждый раз испытывать искреннее удовольствие. К нему она не испытывала особых чувств, но как любовник он был превосходный и она отдавалась ему зная, что получит незабываемые эмоции. И ещё она постоянно думала о том, что должна ему. Должна за то, что он вытянул её из болота нищенского существования, показал жизнь с обратной стороны, где был блеск и шик, подарил ей мечту, ту детскую наивную, давно забытую мечту.

Однажды они вернулись поздно вечером и как по расписанию занялись любовью. Ирина замечала, что красный цвет комнаты, возбуждает Эдварда. Он купил ей красное нижнее бельё и никогда не снимал его полностью с её тела. Один раз она попыталась сама снять с себя дорогой кружевной пеньюар, боясь, что в порыве страсти тот может порваться, Эдвард грубым движением остановил её, сильно хлопнув по руке, но затем, осыпав поцелуями горящее от удара место, настойчиво продолжил ласкать Иру. Этим вечером он был в игривом настроении, дождавшись Ирину из ванной, он похлопал её по попке и произнёс:

— Молодец девочка, сегодня ты была как никогда восхитительна, старый пёс (псом он назвал одного господина, имя которого Ирина не запомнила, который весь вечер крутился возле неё, не сводя слащавых глаз с нижней части тела Ирины) купился.

— Что значит купился? — переспросила Ира.

— А то, что ты мне кое-чем обязана, а этот господин может кое в чём помочь мне. Так что придётся тебе завтра поднять свой милый зад и сопроводить этого господина, куда он скажет.

Он засмеялся, а Ира присела на кровати и заплетающимся языком выговорила:

— Я не пойду.

— Пойдёшь! — он зло посмотрел ей в глаза, ямочка на подбородке углубилась, минуту подумал и добавил. — Не бойся детка, от тебя требуется только твоё присутствие. Делай только то, что тебе скажут, как всё закончиться я лично тебя заберу и отвезу домой. А потом мы будем лежать здесь, в этой большой кровати и ты мне доставишь такое удовольствие, чтобы я запомнил его на всю жизнь.

На его лице опять появилась улыбка в виде тонкой узкой линии.

***

Ирина не спала всю ночь. Ей хотелось плакать, но она боялась разбудить Эдварда. Они вместе были уже три месяца, иногда она замечала, что он становится грубым и резким, и это пугало её. Как-то раз, ровно через месяц, как Ира перебралась к нему, она заикнулась, что ей бы хотелось, чтобы Ванечка жил с ними, и услышала ответ, от которого волосы встали дыбом. Он сказал, что у него уже есть одна дочь, и он не намерен разводить детский сад. Ещё он сказал, что вообще не хотел детей, а третья жена специально родила, чтобы только позлить его. После этого разговора Ира случайно наткнулась на забытый им паспорт, фамилия имя и отчество полностью совпадали, она вздохнула и, полистав, открыла страницу о семейном положении. Ни одного свидетельства о том, что он когда-нибудь регистрировал брак, не было, как и не была вписана Элена. Удивительно подумала Ира, скорее всего он не расписывался ни с одной женой официально. Но девочка, почему не записана в документ, её-то он вроде признаёт как свою дочь.

Следующим вечером Эдвард подвёз Ирину в один шикарный ресторан. Перед этим он дал ей указания. После ужина со вчерашним знакомым, (он напомнил ей его имя) она должна будет сесть к нему в автомобиль, но примерно минут через десять притвориться, что ей стало плохо. Она должна обязательно заставить водителя остановиться, любыми способами. Затем выйти из машины, отойти в сторону и ни в коем случае не оборачиваться в сторону автомобиля. Через некоторое время к ней подойдут и отведут в другой автомобиль. Ира бледная как мел сидела, ломая руки, и думала спросить Эдварда, что будет с тем господином или промолчать.

— Что будет с этим человеком?

Ирина не удержалась от вопроса и увидела, как заходили желваки на лице Эдварда, он сильно сжал ей руку и произнёс шёпотом:

— Не задавай ненужных вопросов детка. Всё давай выходи.

Ира на согнутых ногах прошла в огромный зал, светящийся хрустальными люстрами, бликующий свет отражался в огромных окнах, красиво декорированными бархатными портьерами. Метрдотель, холёный мужчина, спросив имя, услужливо провёл её к нужному столику. Он отставил стул и предложил Ирине присесть. За столом, накрытым белоснежной хрустящей скатертью, заставленным хрустальными бокалами и фарфоровыми тарелками с золотым орнаментом, мельхиоровыми приборами, никого не было и Ира, уже было решила, что господин передумал и не придёт на свидание. Но в следующий момент тот уже стоял рядом и, склонившись, тянулся к руке Иры, чтобы поцеловать. Он смачно облобызал ей кисть руки и уселся напротив, закладывая белую накрахмаленную салфетку за ворот рубашки. Весь вечер он с удовольствием поедал поданные официантом кушанья и травил пошлые анекдоты. Ира практически не притронулась к еде, ей хотелось встать и убежать, но Эдвард предупредил, что если она это сделает, то навредит ему и себе тоже.

Когда господин вёл её к своему чёрного цвета автомобилю, Ира оглядывалась по сторонам, но Эдварда она не увидела. Водитель вышел и открыл дверцу, он даже не взглянул на Ирину. Внутри пахло табаком и кожей. Новый знакомый устроился рядом с ней на сиденье и положил свою руку ей на коленку. Она вздрогнула, но изобразила довольную улыбку. Автомобиль медленно тронулся и поехал. Уже через минуту Ирина почувствовала, что тошнота волнами подкатывается к горлу, получается, что изображать ничего и не надо. Вот только Эдвард просил остановиться через десять минут. Она глотнула воздуха и приготовилась отсчитывать время. Автомобиль затормозил на светофоре, а когда он рванул с места, Ира закричала, что бы водитель немедленно остановился. Ей стало так плохо, что она боялась, что её вырвет прямо здесь, внутри салона. Она захрипела и водитель, испугавшись, резко затормозил, в туже секунду Ира выскочила из автомобиля и отбежала в сторону. Фонтан кислой рвоты вырвался изо рта, оставляя неприятный вкус. Она не слышала двух глухих хлопков, раздававшихся рядом с ней. Какой-то мужчина схватил Иру и потащил куда-то, втолкнул внутрь автомобиля, а сам сев на водительское сиденье рванул с места. Ира тряслась не то от страха, не то от непонимания ситуации, вдруг она почувствовала, как чья-то рука обняла за плечи. Она вскрикнула, но тут же увидела, что рядом с ней сидит Эдвард. Он прижимал её к себе одной рукой, а другой расстегивал пуговицы на кашемировом пальто.

— Умница моя. Ты была превосходна. Я так тебя хочу, прямо сейчас.

Он стянул с её плеч пальто, затем расстегнул лиф платья и, сунув руку, сильно сжал грудь. Ира зашлась от боли, она не успела ничего сказать, как в следующую секунду Эдвард развернул её к себе лицом и посадил на колени. Он рывком расстегнул ширинку на брюках и достал огромный пенис. Он знал, что на Ирине надеты чулки, без труда отодвинул край трусиков и вошёл глубоко в неё одним рывком. Всё произошло стремительно, она несколько раз подпрыгнула, нависая над ним. Получив наслаждение, Эдвард посадил её на место и спокойно застегнул брюки. Водитель затормозил у дома и открыл им дверцу. Ира втянула голову в плечи, выскочила из машины и, не видя ничего перед собой, нырнула в подъездную дверь.

Дома Эдвард отправил её в ванну, там уже была налита вода, а в мыльной пене плавали лепестки красных роз. Он медленно раздел Иру и приказал лечь в воду. Ира не сопротивлялась. Она ещё не отошла от того что произошло с ней до этого в машине. Она уже не думала о том господине, и что он о ней подумал, когда вот таким образом покинула его. Перед глазами стояла картинка, в которой возбуждённый Эдвард, а впереди невозмутимо сидевший водитель, слышал и видел в зеркало, что происходило сзади.

Ирина легла в ванну, вода оказалась горячей, как будто только что наполнили. Набрав в лёгкие воздух, нырнула с головой. Когда она вынырнула, то увидела, что Эдвард уже разделся и готовится присоединиться к ней. Она закрыла глаза, чтобы не видеть голого тела, она всегда закрывала их и никогда не рассматривала его. Эдвард заметил это и замер с зависшей над ванной ногой.

— Открой глаза девочка.

Ира тут же распахнула глаза, но старательно отвела их в сторону.

— Смотри на меня, — прошипел он и сел в воду.

Ирина боялась сделать лишнее движение, не говоря о том, чтобы говорить с ним. Они занимались любовью сначала в ванной, затем в спальне и только под утро обессиленный Эдвард уснул крепким сном.

***

До начала лета Эдвард с Ириной продолжали жить той жизнью, что была до того злосчастного вечера, но Ира всё больше и больше ощущала, что она сама того не сознавая совершила какое-то преступление. Ещё она больше не могла выносить секс с Эдвардом. Ненасытность мужчины поражала её и одновременно угнетала. Иногда он становился, слишком жесток, иногда слишком ласков. Ежедневные выходы в свет до того надоели Ире, что она в бешенстве грызла ногти счищая только что сделанный маникюр. Она забросила занятия спортом, покупала в магазинах «Берёзка» одежду, обувь, не примеряя, и даже не распечатывала покупки, складывая всё в огромный платяной шкаф, а не истраченные деньги раздавала бедным. На встречах и банкетах, Ира ни с кем не разговаривала, а если кто-то с ней начинал заговаривать, она огрызалась и уходила в самый дальний угол. Эдвард терпел выходки Ирины, он делал вид, что не замечает то, что она выделывает. А в последнее время вообще был особенно обходительным и милым.

В первый день лета Эдвард проснулся с хорошим настроением, он выпил кофе и, потянувшись, встал. Ирина вышла из комнаты, и он торопливо достал из потайного места блистер с синенькими таблетками, выдавив одну быстро запил остатками кофе. Уже два месяца он пил эти таблетки, которые ему привезли из Англии за большие деньги. Препарат был тестовым, для понижения давления и улучшения кровообращения мозга, но люди, что принимали его, улучшения не чувствовали, зато оказалось, что эти таблетки повышают эрекцию. И вот через третьи руки чудо таблетки попали к Эдварду и делали невероятные чудеса с его организмом, вернее с одним органом.

Ирина вернулась в комнату и застала Эдварда в кровати. Он, вытянувшись во весь рост, лежал голышом поверх простыни. Ирина опустила глаза и повернулась к двери намереваясь выйти.

— Детка. Я жду тебя.

Услышала она за своей спиной голос Эдварда. Ира медленно развернулась и спросила:

— Ты что не будешь вставать?

— Нет, девочка. У меня сегодня выходной. А вот у тебя сегодня работа. — Он приподнялся и похлопал ладонью по красной шёлковой ткани. — Весь день мы будем одни, прислуге я дал выходной, а вечером ты окажешь мне ещё одну небольшую услугу.

Ира запаниковала. Давно он не заговаривал о том, что она ему должна.

— Опять очередная встреча? — спросила она.

— Не совсем. Узнаешь позже. — Он уже начал нервничать, видя, что Ирина не сдвинулась с места. — Я жду. Иди сюда.

— Я не хочу.

Ирина отвернулась, сложив на груди руки.

Одним прыжком Эдвард оказался возле неё, он схватил Иру за длинные волосы, потащил её к кровати и бросил на живот. Что происходило потом, Ира помнила плохо. От ударов больно было везде, лишь лицо и шея оставались не тронутыми. Он насиловал её три часа, а потом она без сил заснула. Когда Ира проснулась, он заставил её поесть и помыться. Ирина стояла под душем и рыдала, по всему телу расплылись большие гематомы, и сильно ныла поясница и промежность. Но теперь она знала, что будет делать, она больше ни минуты не останется в этом доме. Хорошо, что документы она оставила в общежитии и ей остаётся только ждать удобного момента. Она вытерлась большим махровым полотенцем и, завернувшись в него, вошла в комнату. Эдвард был уже одет.

— Одевайся.

Он бросил ей в руки платье из шифоновой ткани.

— Куда мы едем? — спросила Ира, когда они выехали из двора дома.

— За город. Для прогулки погодка шикарная.

Ирина побледнела от ужаса. Проглотив комок в горле, она спросила:

— Ты убьёшь меня?

Эдвард засмеялся во весь голос, он никак не мог остановиться, из глаз брызнули слёзы, и ему пришлось встать на обочине. Наконец, смех стал затихать и Эдвард, прильнув к губам Ирины, поцеловал долгим и жарким поцелуем.

— Девочка, я не убийца, — оторвавшись от губ, прошептал он ей в самое ухо. — Но лучше меня не злить.

Они подъехали к огромному загородному особняку, возле которого уже стояло множество машин. Оставив автомобиль у ворот, они подошли к калитке. Им открыл какой-то сухонький старичок и указал куда пройти. На поляне перед домом находилось человек двадцать. Дымился костёр, и на мангале жарилось мясо. От него шёл благоухающий аромат. Народ был уже навеселе, на деревянных столах стояло огромное количество бутылок, каждый подходил со своим стаканом и наливал то, что ему нравилось. Эдвард тоже подошёл к столику и налил в бокал вино и четверть стакана виски. Вино он вручил Ирине и приказал ей пить. Она осушила залпом бокал, Эдвард прищурился и проговорил очень тихо.

— Молодец детка, а теперь погуляй здесь, мне надо побеседовать кое с кем. Но больше не пей, ты мне ещё потребуешься.

Он отошёл от неё, на ходу здороваясь с солидными мужчинами и дамами. А Ирина налила себе вина, и присев на скамейку закинула нога на ногу. «Как я вас всех ненавижу» подумала она и приложилась губами к бокалу. Из магнитофона звучала зарубежная музыка, по полутёмным дорожкам передвигались люди, отбрасывая длинные тени, слышался чей-то громкий смех. Ирина была безучастна ко всему происходящему. На улице похолодало, и её одетую в летнее платье, начала бить дрожь. Эдвард появился незаметно и присев рядом на скамейку приобнял за талию. Ира поморщилась от боли, но не проронила ни слова.

— Твой выход девочка. Вон видишь того субъекта, это хозяин дома.

Он незаметно ткнул пальцем в место, где был стол с напитками. Там в одиночестве стоял полный мужчина средних лет и, покачиваясь, наливал в стакан прозрачную жидкость.

— Тебе нужно подсыпать вот этот порошок ему в стакан. Не заметно. — Он сунул ей в ладонь бумажный пакетик. — Это всего лишь снотворное.

Ирина не шелохнулась, казалось, что она внимательно слушает, но слова, произнесённые Эдвардом, проходя через барабанную перепонку, закручивались как в водоворот и, пульсируя, бились о черепную коробку.

— Затем, ты должна отвести его в дом, на второй этаж, там с правой стороны находиться его спальня, первая дверь. Делай, что угодно, заболтай его, пофлиртуй, предлагай себя, хоть штаны сними с него, но он должен пойти с тобой.

Эдвард ещё хотел ей сказать, что как только он окажется там, ей лучше покинуть его, бежать от него, но он промолчал.

Ирина встала со скамейки. Отдала ему пустой бокал и двинулась к толстяку. Увидев девушку, он качнулся, но был не настолько пьян, чтобы пасть ниц перед такой красоткой. Ира взяла у него из рук стакан и понюхала его содержимое, это была водка. Она опрокинула себе в рот содержимое стакана и чуть не задохнулась, но совладав с собой, поставила стакан на столик и, взяла под руку незнакомца.

— Не выпить ли нам на брудершафт?

Тот схватил початую бутылку водки и разлил остатки в стаканы. Отбросив пустую, толстяк потянулся к полной бутылке, и пока он открывал её, Ира в один стакан высыпала порошок. Они чокнулись. Толстяк выпил и потянулся жирными губами к лицу Ирины, от него пахнуло перегаром, но Ира, не моргнув глазом, прильнула к его сальным губам. Поцелуй был отвратительным, но она не отстранилась от него а, наоборот прижавшись вплотную, зашептала что-то на ухо. Толстяк сразу ожил и закивал большой головой, при этом его жирные щёки колыхались как уши спаниеля. На полпути парочка остановилась, всё это время Эдвард наблюдал за ними. Он остался сидеть на том же месте и сжимал в руке пустой бокал. Ира видела его. Она развернула толстяка лицом к нему и, поглаживая его дряблый живот руками, зашептала, прислонившись к самому уху:

— У тебя ствол есть?

Мужик отпрянул, но Ирина удержала его, обхватив одной рукой за то место где должна быть талия.

— А! Ты имеешь в виду другой ствол.

И он громко засмеялся, но тут же смех утонул в звуках музыки.

— Нет, я говорю о настоящем.

— Ну конечно есть.

Обиделся толстяк и полез карман пиджака. Ирина остановила его жестом руки, и чуть скосив глаза, она произнесла:

— Видишь там, на лавочке Шишка сидит. Знаешь его?

— Да кто Шишку не знает.

Он посмотрел на Эдварда и переменился в лице.

— Ты чё? Тебе чё надо? — залепетал толстяк, явно чего-то испугавшись.

Но, Ирина крепко держала его.

— Так вот этот Шишка, приказал тебя убить.

Ира произнесла эту фразу спокойным равнодушным голосом.

— Ты чё? — опять повторил он.

Но Ира заметила, что толстяк на глазах начал трезветь.

— Только что ты выпил яд, подсыпанный мной, через минуту ты сдохнешь.

— Кто ты?

Ему показалось, что всё его тело начало сжиматься, как будто удав обвился вокруг его туловища. Толстяк навалился на неё всем своим весом, но Ирина обхватила не только его живот, но и обвела рукой за шею. Со стороны можно было подумать, что влюблённая парочка танцует любовный танец, только партнёр немного пьян.

— Такая же жертва, как и ты. Только ты можешь отомстить за себя. Сделай это, и он больше не причинит никому вреда.

Она чуть отстранилась от него. Толстяк почувствовал головокружение, когда Ира отвела от него свои руки, ноги подкосились, и он стал приседать. Ирина вовремя подхватила его и уже настойчивым голосом произнесла:

— Стреляй же!

— Суки! — прошипел он более трезвым голосом. — Волки позорные!

Он оттолкнул Иру и, вынимая револьвер, двинулся прямо на Эдварда. Он стрелял, пока не закончились все патроны. Ира видела, как Эдвард, сначала откинулся назад, но спинка лавочки не дала ему упасть, затем подпрыгнув на ней как теннисный мячик, стал заваливаться на бок и в следующий момент как мешок упал на землю.

Ошалевший толстяк выронил револьвер и встал на месте, вокруг уже поднялась жуткая суматоха, Ира видела, как сверкнул металл в отблеске фонарей. Кто-то закричал, кто-то выстрелил в воздух. Ира попятилась и ускользнула в темноту, она подбежала к воротам, сторожа нигде не было видно. Приоткрыв железную дверь, она выскользнула в щель и побежала по просёлочной дороге в сторону шоссе.

Измученная, дрожащая от страха и холода Ирина под утро добралась до общежития. Взяв на вахте ключ, она вошла в комнату и, не раздеваясь, упала на кровать. Проспав часа два, Ирина собрала в дорожную сумку кое-какие вещи, оставленные перед уходом жить к Эдварду, она надела старые джинсы и рубашку в полоску с длинными рукавами, а на ноги изрядно поношенные старенькие кеды. Порывшись в ящике стола, вынула паспорт, в нём лежало сто рублей, она пересчитала деньги и сунула в сумку. Ира освободила комнату, рассчиталась за жильё с комендантом общежития, на выходе попрощалась с пожилой вахтёршей и бегом направилась на вокзал. У Иры было пять часов, чтобы всё хорошенько обдумать и пересмотреть свою жизнь пока поезд мчит домой.

***

Леонид вошёл в квартиру и сразу почувствовал запах грудного молока. Он улыбнулся, тщательно вымыл руки с мылом и даже прополоскал рот, только после этого прошёл в комнату. Там на большом диване расположилась София с малышом. Отстегнув бретельку лифчика, она кормила младенца грудью. Малыш вцепился маленьким ротиком в сосок матери и жадно высасывал благодатную жидкость, а рукой придерживал материнскую грудь, поглаживая и пощипывая. Иногда молоко не попадало ему в рот, и тогда он издавал протестующие звуки похожие на мурлыканье маленького тигрёнка. Мать тут же подсовывала сосок обратно в рот, и тот с наслаждением продолжал свой обед.

— Привет сестрёнка.

Леонид на цыпочках подошёл к дивану и сел рядом с Софией и чмокнул сестру в щёку.

— Этот голодный малыш скоро съест меня с потрохами.

Она погладила по лысой головке сына и спросила у Леонида.

— Ну, что там? Когда они закончат убирать воду?

Леонид, не отрываясь, смотрел на ребёнка, когда тот в очередной раз потерял сосок, то готов был сам помочь обрести спасительный канал. София отстранила протянувшуюся к ней руку и, улыбаясь, переспросила:

— Лёня, ты с Кириллом разговаривал, он был сегодня в нашей квартире? Сколько времени продлится это безобразие?

Леонид перекинул взгляд на Софию и ответил:

— А с Кириллом. Да только что разговаривал. А он тебе не звонил?

— Ты же знаешь его, он никогда не звонит, ему всегда некогда.

— Рабочие, наконец, закончили собирать воду и занялись просушкой. Но скорее всего, нужно делать косметический ремонт, обои начали отваливаться. София застонала, перед рождением первенца в их с мужем квартире сделали шикарный ремонт и вот теперь всё заново. Она чуть не плакала.

— Я убью этих соседей.

— Ты что тебе нельзя волноваться, пропадёт молоко.

— Родители звонили, говорят, что мы должны переехать к ним, что, мол, в холостяцкой квартире нам неудобно с малышом и тебе мы мешаем.

Она приподняла ребёнка, чтобы тот срыгнул лишнюю еду.

Когда у Софии в их квартире с потолка хлынул кипяток, её с малышом не было дома. Придя с прогулки, домой, она увидела страшную картину, первому дозвонилась Леониду, и как всегда он пришёл на помощь. Забрал сестру к себе домой и вот уже два дня они находились в его квартире. Лёня и сам понимал, что Соне с ребёнком будет лучше у родителей, но так не хотелось расставаться с племянником.

— Ладно. Отвезу вас к бабушке и дедушке, пусть радуются, а я буду страдать тут один в одиночестве.

Он потянулся к малышу и взял его на руки, тот радостно залепетал и пустил слюни.

— Лёня, тебе надо завести семью, деток.

София жалобно посмотрела на брата, но тот ничего ей не ответил.

— Позавчера, когда ты нас привёз, тебе позвонил кто-то, я не запомнила из какого места, но услышав мой голос, трубку бросили. Я чётко слышала дыхание на другом конце провода. Я никого не спугнула?

Леонид задумался, но тут же ровным голосом сказал:

— Даже если и спугнула, теперь всё равно.

Ночью он не мог долго заснуть. Он перебирал в уме, всё, что с ним случилось за последнее время, он думал об Ирине. Какой же он идиот, сам всё испортил, но она, она могла бы ему поверить. Утром он заказал телефонный разговор. Мама Ирины сказала, что она уехала в Москву. Но куда именно она не знала. Леонид поинтересовался про Ваню и, узнав, что мальчик остался с родителями, попрощался и повесил трубку. «Где же ты?» подумал Леонид.

Новогодняя суета и годовой плановый отчёт отвлекли его от поисков Ирины. Новый год он справлял у родителей, там собрались все родные. Сидя за одним большим столом, поднимая бокалы, и поздравляя друг друга, Леонид почувствовал себя особенно одиноким. Маленького Кешу передавали из рук в руки, и когда очередь дошла до Лёни, он прижал младенца к своей груди и прошептал слова, как молитву, обращаясь к Ире: «Хочу, чтобы ты нашлась и была со мной, и чтобы у нас было такое же чудо».

Леонид вошёл в знакомое здание. На вахте сидел охранник. Он оглядел представительного мужчину и спросил:

— Вы к директору?

Леонид утвердительно качнул головой и тот указал, в каком направлении ему идти. Зоя Константиновна была на месте, она пригласила зайти в кабинет. Леонид представился и напомнил, что год назад был спонсором на конкурсе детских танцевальных коллективов, не откладывая в долгий ящик, задал мучивший его вопрос:

— Зоя Константиновна, скажите, пожалуйста, у вас Ирина Юрьевна Алмазова работает.

Зоя Константиновна приподняла одну бровь и тут же переспросила:

— А вы откуда Иру знаете?

Леонид замялся, но ответил:

— Я очень хороший знакомый, мы с ней, как вам сказать… Я Ирину ищу уже не один месяц. Скажите она здесь?

Зоя Константиновна обвела взглядом молодого человека и вздохнула.

— Знакомый, говорите. Опоздали вы Леонид Борисович.

— Как опоздал? — Леонид приподнялся со стула. — Она домой пошла, может, я её догоню?

Зоя Константиновна показала жестом, чтобы он сел на стул и поведала всё, что знала про Иру. Лёня опустил голову и чуть не плача вымолвил:

— Значит, вы не знаете где она сейчас?

— Она звонила первое время, но потом резко оборвала связь. Я очень беспокоюсь. Не понравился мне её ухажёр.

— Спасибо Зоя Константиновна.

Леонид встал и направился к выходу.

— Погодите Леонид. Оставьте мне свой телефон, вдруг Ира объявится.

***

Зоя Константиновна перезвонила Леониду сразу же после звонка Иры, та поздравляла бывшего работодателя с новым 1993 годом. Они болтали, вспоминая то время, когда Ира работала во дворце. Зоя Константиновна рассказала про коллектив, про новогодние представления, про то, что на роль Бабы Яги никто не согласился, и пришлось ввести в спектакль другой персонаж. Она приглашала Иру обратно, но та уклончиво отказалась. Зоя Константиновна под конец разговора спросила про бывшего ухажёра на белой иномарке, но Ира сказала только то, что с ним покончено.

Леонид, выслушав Зою Константиновну, попрощался. Несколько дней назад он познакомился с молодой симпатичной девушкой, она из известной в городе семьи, учится в престижном университете Москвы, красива и умна. Пишет стихи и играет на фортепиано. Они встретились в театре на премьере спектакля «Трудные люди» в Современнике. Лена пришла со своими родителями, а те оказались знакомыми Леонида. В антракте они пили армянский коньяк с бутербродами с икрой и с копчёной колбасой. А после спектакля Леонид попросил номер телефона. На следующий день они встретились и договорились отпраздновать новый год вместе. Он складывал тёплые вещи в дорожную сумку, вечером он вместе Еленой должен был ехать к ним на дачу за город. Очнулся он только после третьего звонка.

— Привет. Лёнь ты готов? Мы уже подъезжаем.

Лена звонила прямо из автомобиля, в родительской волге имелись телефон и рация, кассетная магнитола из которой всегда звучали современные ритмы. Багажник полностью забитый провизией и алкоголем. На заднем сиденье устроилась мама Леночки с кудрявой болонкой на руках. Когда он подошёл к машине, Лена выскочила навстречу, подпрыгнув, поцеловала в щёку, тот принял её поцелуй, но тут же отстранил, и усадил рядом с матерью. Обменявшись крепким рукопожатием с отцом Лены они, наконец, двинулись в путь.

Леонид долго думал, и в начале марта всё же решил съездить в Спилово. Он должен убедиться в своих чувствах, прежде чем сделать предложение Елене и избежать очередной ошибки. После новогодних праздников он продолжил встречаться с Еленой. Незаметно для них обоих дружеские отношения плавно перетекли в любовные отношения. И та ждала от него предложения руки и сердца, ежедневно посылая ему многозначительные взгляды и задавая наводящие вопросы. От Москвы, Леонид ехал не останавливаясь. К дому Ирины он подъехал, когда был уже вечер, и на улице перед подъездом никого не было. Он посмотрел на окна, те чернели, как две пустые глазницы на фоне остальных светящихся окошек. Всё-таки он поднялся и позвонил в квартиру. Звонок поглотила тишина. Вдруг ему пришла идея, он включил двигатель автомобиля и поехал к дому Ирининых родителей.

Ира с Ваней засиделись в гостях у бабушки с дедушкой. Ваня с дедом играли в шахматы. Юрий Дмитриевич поддавался внуку, а тот каждый раз радостно хлопал в ладоши, когда выигрывал. Было уже половина девятого, когда Ира засобиралась домой. Ваня закапризничал, ему очень хотелось доиграть партию, но дед уверил его, что в следующий раз они обязательно продолжат. Родители смотрели в окно, как дочь с внуком выходят на улицу. Помахав напоследок им рукой, Ирина взяла Ванюшку за руку, и они зашагали по мрачной полу освещённой безлюдной улице. Погода стояла неустойчивая. Днём снег таял, и с крыш стекала вода, звеня и плача капелью, а вечером подмораживало. На тротуарах лужи с водой покрывались тонким слоем льда. Ванюшка порывался наступить ногою на хрупкий лёд, но Ирина тянула его за собой, обходя все видимые в темноте лужи.

Джип резко затормозил и остановился. Из машины вышел мужчина. Ира, проходя мимо, невольно повернула к нему голову и тут же замерла на месте. Ваня, воспользовавшись свободой, подбежал к застывшей лужице и ногой надавил на лёд. Под его башмаком сразу же появились десятки мелких трещинок, через которые просачивалась вода.

Они смотрели друг другу в глаза, боясь произнести слова или пошевелиться. Воспоминания хлынули водопадом, обоих захлестнула волна потерянного счастья и боль утраты. Как же хорошо, что ты нашлась, подумал один. Как же хорошо, что ты меня нашёл, подумала другая. Они сделали навстречу друг другу еле заметные шаги, но сердца обоих уже слились воедино.

— Мама. А я знаю этого дядю, он мне машинку подарил. Он хороший?

Ира сжала маленькую ручку сына и дрожащим голоском произнесла:

— Да сынок.

Родители удивились, увидев на пороге Иру с Ваней. Ира шепнула пару слов маме, и та выпроводила дочь за дверь, приговаривая, обращаясь к внуку.

— Ванюша, а дедушка решил, сегодня с тобой партию доиграть.

— Ладно, бабуль, можешь меня не уговаривать, я уже взрослый и понимаю, что маме нужно поговорить со знакомым дядей. — Он посмотрел на деда и по-взрослому пожал ему широкую ладонь. — Пошли деда, сейчас я тебе шах и мат поставлю.

Дед пожал плечами и захлопал глазами, он хотел было что-то спросить у жены, узнать, что случилось, но та шикнула на него со словами «потом, потом».

Ира с Леонидом поднялись в её маленькую квартиру. Он заметил, что тут ничего не изменилось, лишь на окнах появились новые занавески.

— Хочешь чаю? — спросила Ирина.

Леонид кивнул, и она отправилась вскипятить чайник. Он смотрел ей вслед, за то время что они не виделись, Ира ещё больше похорошела, светлые волосы приобрели блеск и волнами спускались по плечам, голубые глаза, как два синих сапфира блестели на бледном лице. Она казалась стройнее, чем была раньше, и большие округлые груди выделялись на тонкой фигуре.

Леонид ждал, когда она вернётся и подбирал в уме слова, какие хотел сказать. А Ира, заваривая чай, нервно ломала руки и не верила такому чуду. Увидев сегодня Леонида, она подумала, что, безрассудно утраченное счастье, возможно, вернулось к ней снова. Но она боялась. Боялась спугнуть и разрушить — неловким словом, жестом, взглядом. Леонид был также прекрасен, как и раньше. Но его зелёные глаза стали грустными. Она это заметила сразу. Вокруг них тонкими лучиками расходились мелкие морщинки.

Она вернулась в комнату, неся с собой поднос с чаем. Леонид встал, помочь ей. Но у Иры так дрожали руки, что поднос накренился, и чашки с кипятком медленно поехали вниз. Оба успели отпрыгнуть в стороны, спасаясь от расплескавшегося кипятка и осколков фарфора. Леонид опомнился, увидев, что только что натворил, перепрыгнул через гору осколков и оказался рядом с Ириной.

— Ирочка, ты в порядке? — Он взял её за руки. — Ты не обожглась?

— Да я обожглась, — вдруг ответила она. — Я очень обожглась, и теперь я боюсь, что ты приехал сюда, для того, чтобы спалить меня совсем, заживо.

Леонида потрясли её слова, он понял, что ей тяжело было все эти годы. И ещё он понял, глядя в её глаза, что она до сих пор его любит. Он встал перед ней на колени, продолжая держать её руки, прислонился к прохладным тонким пальчикам горячими губами и, не отрывая от неё взгляд, очень тихо произнёс:

— Я очень тебя люблю. Ты вернёшься ко мне?

Он увидел, как из её глаз выкатились две крупные слезы и покатились по щеке, мелкая дрожь пробежала по её телу. Заметив это, Леонид, быстро встал с колен, обнял Иру, и уже окрепшим голосом спросил:

— Ты выйдешь за меня замуж?

Она молчала, не решаясь ответить, но когда он повторил свой вопрос, всхлипывая, ответила:

— Да.

***

Осколки разбитой посуды они оставили нетронутыми на полу. Для начала им нужно было собрать и соединить свои разбитые жизни. Ира долго рассказывала про то, что с ней произошло. Про Ольгу, которая обманула с целью разлучить их. И про то, как та, одумавшись, созналась в обмане. Про то, как она позвонила ему домой и услышала женский голос. Леонид в свою очередь, рассказал в деталях о, так называемой подруге, и какие выкрутасы та устраивала. И что трубку взяла его сестра Соня, она через пару дней вспомнила про звонок и рассказала, но было уже поздно. Он всё время искал Ирину, но за неимением времени это оказалось нелегко, а когда, наконец, нашёл, опять было поздно. Леонид придвинулся ближе к Ире и погладил бархатную кожу груди.

— Но теперь я тебя нашёл и уже никуда от себя не отпущу.

Он хотел её приласкать, но Ира движением руки остановила его и, приподнимаясь, спиной прислонилась к подушке.

— Я хочу тебе кое о чём рассказать.

Эти слова Ира сказала слабым голосом, но она набралась храбрости и начала свой рассказ. Всё время пока она говорила, Леонид сжимал и разжимал кулаки, жилы на шее напряглись, а рот казалось, затвердел. Ирина не смотрела на него, она очень страшилась его реакции, но молчать не могла, ей нужно было ему всё рассказать. Ира говорила, словно выливала из сосуда мутную жижу, и на душе становилось всё легче и чище. На последних словах, голос дрогнул, но она собралась и, глядя прямо ему в глаза, произнесла:

— Я убила его. Не сама лично, но я подтолкнула, заставила его убить. Я…Я…

На глаза накатили слёзы и, не сдерживаясь, Ира зарыдала. Леонид притянул к себе Ирину и усадил к себе на колени, он качал её, как маленького ребёнка, поглаживая и приговаривая.

— Ты всё правильно сделала, и если бы он сейчас был жив, то возможно не было бы тебя. А если бы не было тебя, то я сам бы убил его.

В его объятьях Ира успокоилась, всхлипывая, она вытерла кулачком глаза и спросила:

— Ты и сейчас хочешь на мне жениться?

— Глупенькая. — Засмеялся он и поцеловал Иру в лоб. — Да я женюсь теперь на тебе, хочешь ты этого или нет. Без меня ты, пожалуй, точно ещё чего натворишь! Иди ко мне.

Ира уткнулась в широкую грудь и вдохнула аромат его тела, от него исходила сила, уверенность и защита. Она, щекоча волосами, поцеловала в то место, где билось его сердце. Леонид, ощутив прикосновение влажных губ, обнял Иру и одним движением перевернул её на спину, а сам оказался над ней. Осторожно продвигаясь губами, он добрался до мягких округлых грудей, затем спустился ниже и трогательно проник в жаждущее наслаждения лоно. Ира затрепетала как бабочка, попавшая в сачок, прекрасное чувство радости и счастья нахлынуло с такой невероятной силой, что не в силах сдерживаться, она выкрикнула его имя и обмякла в его сильных руках.

Ваня подбежал к берегу речки и бросил камушек. Камень плюхнулся с плеском недалеко от берега в воду и на поверхности появились круги: один, два, три. Ира и Лёня неторопливо спустились на бережок, на котором зеленела травка, и пестрели жёлтыми пятнами цветы мать и мачехи. Ласковый ветерок трепал их волосы, развевал одежду, как будто прося снять её, а солнечные лучи пробивались сквозь облака, даря своё весеннее тепло. Волны несмело плескались о влажный берег будто говоря: «Ничего-ничего, это мы только сил набираемся, скоро развернёмся и окатим вас так, что держись». А молоденькие берёзки с набухшими почками, хороводились приговаривая: «Ладно вам не смейтесь, скоро мы распустим свои косы, развеем их на ветру, не так-то просто их будет собрать».

Ирина замедлила шаг и Леонид, обернувшись, протянул ей руку.

«Вот она самая главная и важная мечта из детства и как замечательно, что она сбылась», подумала Ира и с радостью подала свою руку мужу.

2014г

Евгения случайно становится свидетельницей преступления. Она и сама чуть не стала жертвой. Чудом ей удаётся скрыться от преследователей. Её случайным спасителем оказывается молодой, красивый следователь, но об этом Женя, узнаёт не сразу. Алексей же, увидев незнакомку, проникся к ней симпатией и решил сам пойти на преступление, которое оказалось судьбоносным для обоих.

Важный свидетель

Женя бежала по тротуару, перепрыгивая через грязные лужи. Дома, фонари, машины сливались в мутное пятно. Она бежала, не разбирая дороги, боясь оглянуться. Женя знала, что преследователи уже дышат ей в спину и с трудом переводила дыхание, скоро не останется сил совсем и тогда один Бог знает, что может случиться.

Чуть притормозив на повороте, она обернулась, чёрная тень надвигалась прямо на неё, и тут же послышался зловещий топот. Забежав в незнакомый двор, она ринулась в первый попавшийся подъезд, за ней со скрипом захлопнулась дверь. Женя, перепрыгивая через ступеньки, начала подниматься наверх. На бегу она хваталась за ручки дверей, надеясь, что какая-нибудь откроется и она сумеет скрыться от преследователей. Несколько раз она попыталась крикнуть, но спазм сковывал горло, будто железным прутом. С каждым этажом надежда на спасение таяла, как снег в ладони. Пару раз ей всё же удалось нажать на дверные звонки, или стукнуть в дверь, но то ли никого не было, то ли просто не открыли. Она прислушалась, там внизу хлопнула входная дверь, сердце у Жени забилось с такой силой, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Подняв вверх голову, она заметила, что остаётся всего одна площадка. Собрав последние силы, Женя, забежав на лестничную клетку, начала нажимать на дверные ручки. Неожиданно одна из дверей с легкостью открылась, и она, не раздумывая, распахнув её, залетела в квартиру и трясущимися руками задвинула дверную щеколду.

Вдохнув аромат старой квартиры, Женя, осторожно ступая по скрипучим половицам, отошла вглубь. Длинный коридор растянулся на несколько метров. Она остановилась у комнаты с красивыми распашными дверьми с матовыми рифлеными стеклянными вставками. Одна дверца была чуть приоткрыта, Женя тихонько постучала, но ответа не услышала, тогда, набрав в лёгкие воздух, шагнула в полумрак. В комнате горел только ночник, от него исходило голубоватое свечение, которое высвечивало край кровати и тумбочку, на которой стояла лампа. Остальное пространство было погружено в темноту. Шторы на окнах были плотно закрыты, и сквозь них даже не пробивался лунный свет. В комнате пахло сандалом и ещё, каким-то незнакомым ароматом. Женя, перевела дыхание и начала вглядываться в черноту. Она протянула руку к стене нащупывая выключатель, но рука наткнулась на какой-то предмет, как оказалась, это была напольная вешалка, и неловкое движение привело к тому, что та зашаталась и с грохотом упала на пол. Последнее, что она запомнила, это то, как внезапно всё вокруг осветилась ярким светом, и перед ней появился мужчина, неуклюже накручивая на голое тело простынь.

Немного придя в себя, Женя поняла, что уже сидит в кресле. В комнате по-прежнему светло, но рядом никого уже не было. Она вспомнила, как бежала по улице и как очутилась в совершенно чужой квартире. Вспомнила незнакомого мужчину, почему-то стоящего перед ней полуобнаженным и внезапно ужас, охватил её.

«Боже, что же мне делать?» подумала она и обхватила свои плечи руками. Женю начала бить мелкая дрожь, а к горлу подкатила тошнота. Осмотревшись, она обратила внимание на огромную кровать с резной спинкой, казалось занимавшую практически всё пространство. Женя смотрела на смятые простыни и не погашенную лампу на прикроватной тумбочке. Вся мебель в комнате была старинная, из ценной древесины, со всевозможными завитушками. В углу стоял круглый стол и вокруг него четыре стула, со стола до самого пола свисала скатерть, на которой стояла ваза из синего стекла. Высоченный шкаф чуть ли не доходил до потолка, а потолок высокий, как во всех сталинских квартирах, с гипсовой лепниной, украшала изящная хрустальная люстра. Кресло, в котором сидела Женя, было с выцветшей обивкой, но мягкое и уютное.

Внезапно открылась дверь, и на пороге появился симпатичный молодой мужчина с подносом в руках. На нём уже были надеты старые поношенные джинсы и футболка, которая обтягивала его крепкий торс. На щеках пробивалась щетина, плотно сжатые губы, казалось не предвещали ничего хорошего, растрёпанные волосы были светло русого цвета, изумрудные глаза пристально смотрели на непрошенную на гостью. От его завораживающего взгляда она моментально сжалась и медленно начала вставать с кресла. Мужчина прошёл мимо неё и поставил поднос с чайником и двумя чашками на стол. Затем он повернулся и тихим голосом произнёс:

— Я всегда знал, что когда-нибудь моя соседка, со своим старческим склерозом, забудет в очередной раз запереть дверь и нас грохнут или ещё хуже, ограбят. Но, я даже не предполагал, что это будет такой восхитительный воришка.

Тут на его лице промелькнуло что-то вроде улыбки, которая в туже секунду слетела. Женя вздрогнула и охрипшим голосом начала извинятся:

— Простите меня, я не воришка. Я попала к вам случайно. Думала, что тут никого нет. Мне нужно было спрятаться, скрыться на время. — Женя поднялась с места. — Сейчас я уйду.

Не дав ей договорить, молодой человек прервал её сбивчивую речь и сказал:

— Сначала, вы выпьете со мной чаю, успокоитесь и расскажите всё по порядку. Ну, а потом мы решим, что с вами делать, сдать вас в полицию или отпустить домой.

У Жени вспотели ладони, она всё ещё ощущала дрожь, но адреналин уже не вырабатывался с такой силой как раньше, и она вдруг почувствовала огромную усталость. Да и выбора у неё не было. Скорее всего, там, у выхода из подъезда её поджидают преследователи и не уйдут оттуда пока не дождутся своей добычи. От такой мысли Женя побледнела и непроизвольно качнулась. Мужчина был уже рядом и двумя руками придерживал её за талию. Она почувствовала знакомый запах сандала, который проникал ей в ноздри, приводя в сознание. Крепкие руки осторожно сжимали тонкую талию, а у неё по спине пополз холодок. Мужчина стоял так близко, что Женя слышала его дыхание, она же казалось, перестала дышать совсем.

— Дыши!

Женя услышала низкий голос и набрала полную грудь воздуха. Он подвёл её осторожно к столу, усадил на ближайший стул и принялся наливать в чашку горячий чай. Придвинув поближе чашку, он предложил сахар и лимон. В ответ Женя только покачала головой. Сделав глоток, она краем глаза взглянула на незнакомца. Он то же налил себе чаю, положил сахар и лимон, спокойно сел напротив девушки и выжидающе посмотрел.

***

Алексею досталась комната в коммунальной квартире от его любимой бабули. Когда она умерла, ему было почти восемнадцать. Поговорив с родителями, и они обоюдно решили, что молодому человеку уже пора начинать жить самостоятельно и перевезли вещи в небольшую, но очень светлую комнату. Коммуналка, с тремя соседями, в доме, который в народе называли «Сталинка», находилась в центре города, рядом с большим старым, заросшим вековыми деревьями парком. После окончания университета, где он учился на юридическом факультете, Алексей пошёл на службу в следственное управление. Сначала, как все, мальчиком на побегушках. В прошествии некоторого времени, помощником следователя отдела по особо важным делам. А к тридцати годам старшим следователем. Работа Алексею очень нравилась, хотя была не из самых лёгких и приятных, чуть ли не каждый день труп, ежедневные расследования и опросы свидетелей, но без своей адской работы жить не мог.

В детстве, как все пацаны его возраста он играл в Жеглова и Шарапова, бегал по школьному двору, изображая бравых «оперов». Затем детские игры ушли на второй план, их заменили книги о преступлениях и их раскрытии, они-то и повлияли на выбор будущей профессии. Семейная жизнь как-то незаметно ушла на задний план, из развлечений остались лишь редкие встречи с друзьями в каком-нибудь баре, за разговорами и стаканом хорошего виски.

В этот день Алексей вернулся с работы около шести вечера, до этого он не спал больше суток. Всю предыдущую ночь их отдел проводил следственные мероприятия по убийству известного в городе бизнесмена. К тому же в производстве у него было ещё несколько нераскрытых дел. Приняв душ, быстренько перекусив на кухне и поболтав немного с Анной Петровной, милой старушкой, соседкой Алексея, отправился в свою комнату. Закрыв плотные шторы и включив ночник, он лёг в кровать по старой привычке — нагишом. Полистав какой-то детектив, Алексей провалился в глубокий сон.

В какой-то момент, сквозь сон, до его слуха донеслось чьё-то прерывистое дыхание. Пытаясь спросонья уловить очертания смутного образа, он вглядывался в темноту сквозь полу прикрытые веки. Кто-то стоял возле двери и тянул руку к выключателю. Алексей стараясь не дышать, выжидал что произойдёт дальше и приготовился к обороне. Когда рука незнакомца наткнулась на вешалку, и та начала медленно падать на пол, Алексей вскочил с кровати и в один прыжок оказался у двери. Путаясь в простынь он включил свет, и уставился на незваную гостью, переводя взгляд сверху до низу.

Девушка казалась очень привлекательной, но выглядела бледной, испуганной и всклокоченной. Пряди волос каштанового цвета выбились из косы, короткая кожаная куртка была наполовину расстегнута, нижние полы белоснежной блузки вылезли из джинсов, серые сапожки на ногах, заляпаны грязью. Карие глаза смотрели на него безумным взглядом, но оторваться от этих глаз было не так просто. Он перевёл взгляд на губы девушки и увидел что те стали чуть ли не синими, и ту же секунду она потеряла сознание. Алексей успел подхватить её на руки и усадить в кресло. Пощупав пульс и убедившись, что это просто обморок, быстро натянув на себя джинсы и майку, вынул из ящика тумбочки наградной пистолет, перезарядил его и вышел в коридор. Кругом было тихо. Аккуратно ступая по скрипучим половицам, он по очереди заглянул в кухню, кладовку, ванную комнату, подошёл к двери соседки, бесшумно её открыл, убедившись, что старушка спит, так же тихонько закрыл. Затем он подошёл к входной двери и прислушался. Проверив щеколду, Алексей прильнул к глазку. На площадке казалось, никого не было, но в следующее мгновение промелькнула, чья-то тень. Раздался тихий голос, слов было не разобрать, и через секунду шаги за дверью стали удалятся. Постояв минуту, Алексей ещё раз проверил, плотно ли задвинута щеколда, медленно повернул торчащий внутри ключ. Засунув пистолет за пояс брюк, он отправился в кухню включить чайник. Когда, он с подносом зашёл в комнату, девушка уже пришла в себя, но вид у неё был прямо сказать, не важный.

***

Женя сделала глоток чая и подняла голову. Напротив сидел мужчина, лет на пять — шесть старше, чем она и в упор смотрел на неё. В его взгляде чувствовалась уверенность и сила. Под чёрной обтягивающей майкой просматривались накаченные мышцы. Движения его были чёткие и уверенные, и внешне он вызывал симпатию. Но она не знала, кто он и может ли ему доверять, хотя всё равно выбора у неё не было. Тихим и робким голосом Женя спросила:

— Извините, можно узнать ваше имя?

— Меня зовут Алексей. А вас? — поинтересовался он.

— Евгения. Мне очень жаль Алексей, что побеспокоила вас в такой поздний час.

Женя взглянула на противоположную стену, там висели часы, которые показывали половину двенадцати ночи. Она вздохнула.

— Алексей, я попала в ужасную историю и теперь не представляю, что мне делать. Если я сейчас выйду на улицу, меня наверняка убьют.

Алексей напрягся, услышав слова девушки, губы сжались в тонкую линию. Женя сделала очередной глоток чая и посмотрела в глаза Алексею, ожидая увидеть хоть какую-нибудь реакцию. Но он продолжал сохранять удивительное спокойствие, и не проронил ни слова. Поняв, что Алексей не верит в то, что она говорит, Женя замолчала, уткнувшись носом в чашку, боясь поднять на него глаза. Когда молчание затянулось, Алексей положил ладонь на Женину руку и легонько сжал.

— У вас ледяные руки. Подождите, у меня есть средство, чтобы вас успокоить и привести в чувство.

Алексей встал из-за стола и подошёл к сервировочному столику, там стояла пара непочатых бутылок, несколько фужеров и рюмок. Он взял бутылку коньяка и две рюмки. Разлив янтарный напиток вручил рюмку Жене и, подбадривая, заставил выпить. Моментально тёплая жидкость разлилась по всему телу. Дрожь немного ослабла, и голова начала проясняться. Алексей добавил ещё и молча, приказал выпить. Женя, было принялась отказываться, замотала головой, но пронзительный взгляд молодого человека не оставил ей выбора. После второй рюмки её уже бросило в жар, она почувствовала, как запылали румянцем щёки и в голове немного зашумело. Алексей, потягивая коньяк, ни на секунду не переставал смотреть на Женю. Она всё больше его очаровывала, с одной стороны девушка казалась беззащитной и хрупкой, с другой была необъяснимая уверенность, чувственность и сила духа.

— Давайте всё с самого начала. Кто вы и что с вами приключилось.

Откинувшись на спинку стула, Женя медленно заговорила. Она рассказала, что ей двадцать четыре года, что родители умерли, когда ей было семнадцать лет. Школу она заканчивала, живя с тётей, а потом уехала учиться в Москву. Окончив государственный лингвистический университет и получив образование, Женя вернулась в свой родной город и устроилась в школу преподавать иностранные языки. Живёт она одна в трёхкомнатной квартире, доставшейся ей по наследству от родителей, на Северном проспекте. И ещё она берёт репетиторство. Вот как раз сегодня вечером после занятий, она шла на остановку автобуса через парк и стала свидетельницей жуткого преступления. Женя на время замолкла. Лёша отставил в сторону рюмку и внимательно всмотрелся в лицо девушки. По всему было видно, что она его не обманывает.

— Женя. — Алексей обратился к своей собеседнице, голос у него звучал немного жёстче, чем обычно, но ровно и уверенно. — Вы не могли бы рассказать с этого момента подробней.

Женя вдохнула полной грудью и начала рассказывать.

***

Евгения с Вероникой занималась английским языком каждую неделю по пятницам, с шести до семи вечера. Когда-то её родители дружили с родителями Жени, и поэтому те попросили помочь их дочери подтянуть английский, ну и Жене лишняя копейка не помешала бы. Сегодня у Вероникиной мамы было день рождение, но занятие родители отменять не стали, а когда урок закончился, все вместе сели ужинать и пить чай с наивкуснейшим тортом. Застолье затянулось до позднего вечера. Папа Вероники засобирался проводить Женю, но она категорически отказалась, уверяя что время детское и нечего тратить на неё своё личное время, тем более остановка совсем рядом с домом. Вероникина мама, собрала гостинец, и уложила в сумку. Но выйдя на улицу и увидев, что её автобус «помахал ей хвостом», Женя решила идти пешком, через городской парк. Хотя весь день шёл дождь, на улице было совсем не холодно. И несмотря уже на поздний час в парке было полно народу, собачники выводили на прогулку своих любимцев, влюблённые парочки гуляя по аллеям, трепетно жались друг к другу, а запоздалые прохожие торопились быстрее попасть домой. Женя тоже прибавила шаг. Плечо заныло от тяжести, кроме гостинцев в сумке лежали учебники и тетрадки. Оставалось пройти всего несколько метров по плохо освещённой аллее к выходу из парка, уже была видна дорога, с которой доносился шум проезжающих автомобилей. Как вдруг Евгения услышала глухой крик. Через пару шагов крик повторился, и она обернулась в ту сторону, откуда он послышался. Среди деревьев, уже скинувших последнюю листву, она заметила троих мужчин, но за их широкими спинами не было видно, что происходит. Женя прибавила шаг и тут, она увидела девушку. Та отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из лап насильников, один из троих зажимал ей рот, второй скручивал сзади руки, третий оглядывался по сторонам. На обочине стоял автомобиль с включенной «аварийкой», в которой сидел ещё один.

Женя остановилась и огляделась. Никого из прохожих нет, освещение отсутствует, ещё пару секунд и девушку впихнут в машину, и тогда уже точно ничего сделать будет нельзя. И тогда Женя, набрав полные лёгкие воздуха, закричала. То, что вырвалось из горла больше походило на карканье вороны, но и это подобие крика произвело нужный эффект. Тот, что был на стрёме, обернулся, что-то сказал своим товарищам и быстро направился в сторону Жени. Она стояла и смотрела на приближающегося громилу. Те двое продолжали тащить бедняжку к машине. Женя опять громко крикнула, но на самом деле получилось только прохрипеть, так как в горле связки перехватило и у неё закружилась голова. Громила ускорил шаг и вскоре перешёл на бег. Женя запаниковала. Она развернулась и тоже побежала, но пробежав пару метров, услышала за своей спиной чьё-то тяжёлое дыхание. А в следующую секунду ощутила грубый толчок. Огромная тень наваливалась сзади, ещё чуть-чуть и она окажется в руках насильника. Сердце бешено заколотилось, тяжёлая сумка, как будто нарочно тянула назад и замедляла движение. Вдруг, Женя ощутила лёгкость, в её руке остался только ремешок от сумки. Краем глаза она заметила, что преследователь со сжатой в руке Жениной сумкой распластался на мокром асфальте, выкрикивая проклятия, он тут же поднялся на ноги, но момент был упущен, Евгения уже перебегала дорогу, лавируя между автомобилями.

***

Алексей слушал Евгению очень внимательно, он не произносил ни слова, но по ходу рассказа выражение его лица становилось мрачнее и мрачнее. Когда Женя закончила говорить, он какое-то время продолжал хранить молчание, а потом произнёс:

— Документы. Где твои документы? Что было ещё в сумке?

— Они дома, я не беру их с собой, — голос у Жени дрогнул. — В сумке остался мобильный телефон и ключи от дома, ещё немного денег, книги и продукты.

— Хорошо.

Алексей встал, с прикроватной тумбочки взял свой телефон и, обращаясь к Евгении, спросил:

— Скажи мне номер своего телефона.

Она быстро назвала номер, а он, сказав, что ему нужно срочно позвонить, вышел из комнаты. Пройдя в кухню, Алексей тут же набрал номер районного отдела внутренних дел, описав в двух словах ситуацию, он распорядился запеленговать телефон. Так же попросил ребят проверить его подъезд и всё в округе, прошерстить по возможности весь парк и все новости докладывать немедленно.

Подойдя к окну, Алексей отодвинул тюль и выглянул наружу. С высоты пятого этажа, всё казалось очень маленьким. Двор дома частично освещали фонари, никакого движения он не заметил. Постояв немного у окна, отошёл и, прислонившись к стене, опустил голову.

Он ещё раз живо представил картину преступления, девушка была напугана, придумывать не мысленную историю и лгать ему, смысла нет. Но всё-таки он должен проверить и если это так, как она рассказала, то с этого момента Евгения является важным свидетелем. Пока девушка говорила, Алексей ловил себя на мысли, что ему нравится, как искренне светятся её глаза, бледные губы, немного обветренные, казались такими чувственными, что ему захотелось прикоснуться к ним своими губами. После выпитого коньяка, лицо Жени чуть порозовело, под левым глазом, где кожа была совсем тонкая, проступала небольшая венка. У Жени были тонкие запястья и длинные пальцы, которыми она нервно теребила скатерть. Пока Женя говорила, Алексей внимательно смотрел на неё, и испытывал двойственные чувства, с одной стороны настороженность, с другой полное доверие. Но то, что, Женя ему понравилась, он понял с первой минуты.

Вернувшись в комнату, Алексей, застал Евгению там же, она сидела за столом и сжимала плечи своими руками, голова склонилась на бок, волосы были распущены и перекинуты на одну сторону. Он подошёл к ней неслышно сзади и положил руки на плечи. Женя вздрогнула и обернулась. Лицо у девушки опять было бледное, а по щекам катились слезинки.

— Прости, я напугал тебя.

Женя замотала головой и вытерла слёзы рукавом.

— Нет, просто я не знаю, что мне делать. Я, наверное, пойду. Я и так отняла у вас много времени. Прости.…

Алексей присел на стул и оборвал её на полуслове. Он взял её за руки и, глядя в глаза, произнёс:

— Женя, сейчас ты никуда не пойдёшь. Переночуешь у меня, — жестом он показал на кровать. Заметив, что, Женя встрепенулась, серьёзным тоном в голосе добавил. — Без возражений, и не бойся, завтра мы решим, что делать дальше.

Заглянув внутрь платяного шкафа, взял с полки толстовку, полотенце и подал вещи девушке.

— Переоденься, ванная комната прямо по коридору.

Женя нерешительно потянулась к вещам. В её огромных глазах уже не было слёз, но страх в них ещё остался. Алексей не мог понять, то ли это страх от пережитого или от предстоящей ночи, в чужой квартире с неизвестным мужчиной.

***

Она быстро переоделась, рукава были длинны, и их пришлось завернуть до локтей, а вот низ толстовки еле прикрывал ягодицы. Умывшись, Женя взглянула на себя в зеркало, увиденное отражение не слишком обрадовало; бледное лицо и губы, волосы растрепались, нос заострился, под глазами появились тёмные круги. Она вздохнула и поискала расчёску. Немного приведя волосы в порядок, Женя, захватив свою одежду, вышла.

Алексей заканчивал перестилать постель, он надел наволочку на подушку и взбил. Огромная люстра уже не освещала комнату ярким светом, свет исходил от бра на одной из стен и ночника. Алексей посмотрел на девушку, сначала на лицо, затем медленно переместил взгляд на голые и босые ноги. В руках она держала скомканную одежду и обувь. Её лицо опять залила краска, она мелкими шагами подошла к стулу, сложила одежду и, оттягивая низ толстовки, встала напротив Алексея.

Он отошёл от кровати и жестом велел Евгении устраиваться.

— Надеюсь, тебе будет удобно.

Говоря эти слова, Алексей немного смутился, и быстро пожелав спокойной ночи, ретировался за дверь.

Женя нырнула под одеяло и натянула его до самых глаз. Она вдохнула запах свежего белья, смешанный с оттенками мужского аромата. Женя боялась закрывать глаза, прислушивалась, старалась не шевелиться. В голове мелькали как кадры из фильма, моменты прошедшего вечера. Вот она выходит из дома, торопливо шагает по парку, слышит глухие крики, надвигающиеся тени и затем стремительная гонка, мелькание бесконечных огней. Тёмный коридор, пустая как ей показалась комната, яркая вспышка и расплывчатый образ — стройное тело, светлые волосы, глаза изумрудного цвета, белые простыни. Она пыталась из охватывающего её сна выхватить ещё детали из этого образа, но в следующее мгновение уже провалилась в темноту.

***

Алексей, усевшись на табурет, разложил на кухонном столе карту города, сверяясь с ней, он быстро что-то записывал в блокнот. Ходики на кухонной стене отстукивали ритмично минуты. Уже поздно ночью, мобильник, лежавший на столе, завибрировал. Алексей быстро ответил на звонок. Докладывали из отдела. Как и оказалось, Евгения говорила ему правду. Вечером в парке было совершено нападение на девушку. Та возвращалась от подруги домой, когда к ней в тёмной аллее подбежали три парня и, окружив, поволокли к дороге, где их поджидал автомобиль. Не успела она хорошенько испугаться, как вдруг они бросили её на землю и побежали в сторону автодороги. В следующую минуту к ней подбежала молодая пара, и оказали ей первую помощь. Они же вызвали полицию и скорую помощь. Прибывшие на место медики осмотрели пострадавшую девушку, но как оказалось никаких видимых травм она не получила, лишь небольшие царапины и синяки, а огромный стресс испытала. Собрав свидетельские показания с пострадавшей и свидетелей, полиция всех развезли по домам.

Малолетних бандитов полиция вычислила мгновенно, те даже не подумали вынуть из Жениного телефона сим карту. Устроившись на лавочке у соседнего подъезда Лёшиного дома, в надежде, что беглянка скоро появиться, и они смогут отомстить ненужной свидетельнице, а между делом поедали пирожные и рассматривали картинки в книжках. Задержать преступников было делом техники. Трое доставлены в отделение, и уже дали признательные показания, водителя ищут, но это уже детали. Алексей поблагодарил коллег и, попрощавшись, отключил телефон.

Вздохнув, он сложил карту и захлопнул блокнот. Взъерошив волосы, он потянулся и встал с места. Получается, что Евгения предотвратила преступление. Рискуя собой, она не побоялась троих обдолбанных парней, видя, как те, окружив жертву, пытаются применить к ней насилие. Что они задумали сделать, следствие покажет, но уж точно не поездку в парк развлечений Диснейленд. Что ж, завтра Женя может спокойно возвращаться домой, теперь-то ей точно никто не угрожает. Алексей живо представил, как утром он говорит ей радостную весть, что преступников поймали, жертва жива и здорова. Затем Евгения весело прощается с ним, благодарит его за приют и выходит из дома, за ней закрывается дверь и всё. Лёша отогнал от себя мысль, которая внезапно пришла ему на ум. Он знал, что, предприняв это, сам станет преступником, но мысль въедалась всё сильнее и сильнее. Почему он не хочет её отпустить, ведь могут они обменяться телефонами, встречаться как обычные люди. А если она не захочет. Он не мог её вот так просто потерять, с того момента, как он включил свет и увидел насмерть перепуганную Женю, все прежние сомнения и переживания, что ему тридцатилетнему парню уже не встретить ту о которой мечтал всю жизнь, исчезли в один миг.

Алексей тихо зашёл в комнату. Прямо посередине кровати, спала Евгения. Подойдя поближе, он усмехнулся. Она лежала, закутавшись в одеяло, как в кокон и только лицо выглядывало из-под него. Ресницы трепетно дрожали при каждом дыхании, рот немного приоткрылся, к мокрой щеке прилип локон волос. Насторожившись, Алексей присел на край кровати. Приложив ко лбу тыльную сторону ладони, он дотронулся до лба. Тот был горячий. Тогда он приблизился ближе и попробовал стянуть с головы одеяло. Евгения застонала и перевернулась на другую сторону. Убрав в сторону влажные волосы, Алексей дотронулся до шеи и провёл рукой по спине. Действительно, у неё был жар, толстовка оказалась мокрая насквозь. Стараясь не потревожить сон, он попытался снять толстовку, и вскоре ему удалось аккуратно стащить её через голову. Отбросив на пол мокрую кофту, Алексей, вынув из шкафа свою рубашку, надел на влажное тело девушки. Женя не просыпалась, она лишь один раз застонала и что-то пробормотала во сне. Лёша отыскал аптечку, но там кроме бинтов и зелёнки ничего не оказалось. Он взглянул на часы, четыре часа ночи, аптека закрыта. Тогда он вышел из комнаты и тихо постучал Анне Петровне.

Соседка откликнулась в следующую же секунду, открыв дверь, Алексей увидел Анну Петровну бодрствующую, та сидела за столом с включенной настольной лампой и читала какую-то толстую книгу.

— Доброе утро Анна Петровна, то есть ночи, — сказал он. — Простите, вы не спите.

— Лёша, заходи, доброй ночи. Как всегда, бессонница, — она отложила книгу и ласково посмотрела на соседа. — А ты чего ночью встал, опять надо на службу?

— Нет, не надо.

Алексей подошёл поближе и задал старушке вопрос:

— Анна Петровна, у вас есть жаропонижающее?

— Господи, ты заболел? — вскинулась Анна Петровна.

— Нет. То есть да, немного, — тут же оговорился Алексей, — я потом объясню.

Анна Петровна встала из-за стола и направилась к комоду с ящиками, выдвинув со скипом один из них, она порылась там и выудила пару блистеров с таблетками.

— Вот парацетамол, только проверь срок годности, в прошлом году покупала, помнишь, я тогда заболела, и мне врачи прописали, но выпила я всего пару таблеток, само всё прошло, — она протянула таблетки Алексею и добавила. — А лучше всего горячий чай с лимоном и мёдом, сразу поможет. Хочешь, я тебе заварю?

— Спасибо дорогая Анна Петровна, я сам. Не беспокойтесь.

Алексей взял таблетки и вышел. Налив стакан воды, он вернулся в свою комнату. Женя спала, длинные волосы разметались по подушке, рубашка, застёгнутая лишь на одну пуговицу, прикрывала только грудь, живот был покрыт испариной, одна нога лежала поверх одеяла.

Раскрошив таблетку и высыпав в чайную ложку, Алексей одной рукой придерживая голову девушки, другой попытался просунуть ложку в рот. Порошок частично просыпался, но что-то всё-таки попало внутрь. Женя скривилась, вероятно, почувствовав во рту горечь, он приложил стакан с водой к губам, и она жадно сделала глоток.

***

Снилось Жене, что она идёт по огромной сталактитовой пещере, внутри этой пещеры все стены разнообразной формы, в виде сосулек, наростов и бахромы. От стен исходит испарение, влажный воздух глубоко проникает в её лёгкие. С каждым шагом ей становится труднее дышать, по шее стекает пот, волосы моментально становятся влажными, одежда насквозь промокает. Озираясь по сторонам, она идёт дальше, там, на глубине пещеры перед её глазами предстаёт голубое бескрайнее озеро, с белым песчаным берегом. Женя садится в лодку, и плывёт, течение само правит судном. От воды веет прохладой, она набирает в ладони воду и поливает на лицо и руки. Вода смывает пот, а одежда постепенно высыхает. В какой-то момент она ощущает прикосновения, Женя оглядывается по сторонам, но никого не видит, только ветер ласково треплет волосы и волнует поверхность воды. Тогда она опускается на дно лодочки, сворачивается калачиком и закрывает почему-то уставшие глаза. Дышать становится легче, пещера сужается и Женя проваливается в бездну сна.

Евгения проснувшись и открыв глаза, первым делом уставилась в потолок. Она увидела хрустальную люстру, от которой по всему потолку расползались солнечные зайчики. Уже наступило утро, и осеннее солнце пробивалось сквозь плотные шторы. Женя лихорадочно вспоминала, где она и что она тут делает. Тело, руки и ноги нестерпимо ломило, голова её была как набитый соломой мешок, глаза ужасно болели, а в горле, такое ощущение, что поселился ёжик. Полежав неподвижно несколько минут, Женя повернула в сторону голову. На самом краешке огромной кровати спал одетый в джинсы и майку мужчина. Евгения, увидев его, вспомнила прошлый вечер, побег и встречу с Алексеем.

Ей захотелось дотронуться до него, прикоснутся к волосам, пригладить их. Алексей дышал ровно, длинные ресницы непроизвольно трепетали при каждом вдохе. Рот крепко сжат, щёки на загорелом лице немного впали и уже покрылись двухдневной щетиной. Но это никак его не лишало привлекательности. Женя решила, что лежавший рядом мужчина обладает незаурядными качествами. Когда она рассказывала ему свою историю, тот оставался спокойным, но в глазах она видела огонь. Алексей сразу понравился ей и лёжа в его постели, Евгения не знала, как ей поступить, ведь сейчас ей придётся покинуть этот дом и скорее всего навсегда. А она ужасно этого не хотела.

Алексей почувствовал, что его разглядывают, но он боялся открыть глаза, боялся неправильной реакции Евгении. Полночи он находился рядом с ней, давал лекарства, обтирал влажными полотенцами и просто сидел, и смотрел на спящую девушку. Уже под утро жар у Евгении спал, она задышала ровно и спокойно. Больше не в силах превозмогать усталость Алексей лёг на край кровати и тут же провалился в глубокий сон. За ночь он много о чём передумал, и наконец, решил, что он должен оставить Евгению у себя в доме, придумав отговорку, что она является важным свидетелем и пока не поймают бандитов, та никак не может просто так выходить на улицу. И ещё внезапная болезнь сыграла на руку Алексею, в её то состоянии нельзя выходить, необходимо отлежаться. Потом он всё объяснит и признается, что боятся нечего и некого. Но не сейчас, ему нужно всего несколько дней, для того чтобы поближе познакомиться и лучше друг друга узнать.

Он медленно открыл глаза. Их взгляды тут же встретились. Женя проглотила комок в горле, но сказать ничего так и не смогла. Алексей то же молчал.

— Доброе утро, — наконец произнёс он. — Тебе уже лучше?

— Да, спасибо, уже лучше, — хриплым голосом вымолвила Женя.

Алексей приподнялся на локте и внимательно посмотрел на девушку.

— А я думаю, что ещё не совсем, — добавил он. — Сейчас я заварю чай, позавтракаем и всё спокойно обсудим.

С этими словами Алексей вышел из комнаты. Евгения откинула одеяло, всё, что на ней было надето, это её бельё и мужская рубашка. Женя залилась румянцем и снова закуталась в одеяло. Как она оказалась переодетой в мужскую рубашку? Она ясно помнила, что вечером он велел надеть ей толстовку. Женя села и огляделась по сторонам, её одежда висела на спинке стула. На столе стояли чашки и стакан с водой. Тут она обратила внимание, что рядом с кроватью на полу лежит брошенная кофта и груда полотенец. Женя вспомнила свой сон и сразу поняла, что это была реальность, и что всю ночь Алексей ухаживал за ней, пока она находилась в горячке.

***

Алексей вошёл в комнату, в руках он держал большой поднос, на котором стоял чайник и чашки, молоко в молочнике, тосты и сыр. Всё это он водрузил перед Евгенией прямо на кровать. Женя продолжала сидеть, она застегнула рубашку на все пуговицы, а одеялом прикрыла ноги. Лёша улыбнулся и сказал:

— Тебе нужно обязательно выпить чай с мёдом и поесть. Или вот горячее молоко, тоже хорошо помогает, — он многозначительно посмотрел на девушку и добавил. — Всю ночь у тебя была высокая температура, я боялся, что придётся вызывать скорую, но вроде всё обошлось.

Женя вздохнула и попросила налить ей молока и добавить мёд, горячий напиток сразу смягчил горло. Алексей намазал маслом тёплую булочку и предложил Жене, но она отказалась.

— Алексей, спасибо вам, но я не хочу есть.

Лёша покачал головой и возразил:

— Во-первых, говори мне ты, а во-вторых, больше никаких «не хочу».

Женя кивнула и взяла свежую булочку. Почему-то ей не хотелось с ним спорить, и вообще она готова была делать всё, что он ей не скажет. Алексей, пристроившись рядом, налил себе чай и тоже намазал на хлеб масло. Они ели молча, обоим трудно было подобрать какие-то слова, но при этом каждый хотел говорить, спрашивать, узнавать друг о друге.

Отставив поднос, Алексей встал и раздвинул на окне шторы. Яркий свет с улицы сразу заполнил всю комнату. Женя сощурилась, но через минуту глаза привыкли к яркому свету. Лёша обратился к Жене:

— Жень, я не буду ходить вокруг да около и потому хочу тебе сразу признаться, я работаю в полиции. — Женя от изумления открыла рот, а Алексей, не дав ей, что-либо сказать продолжал. — Ты большая молодец, не побоялась, отвлекла бандитов и тем самым спасла девушку. Но теперь ты сама являешься важным свидетелем. — Алексей в последнюю секунду засомневался, но в следующую добавил. — Женя, пока их не поймают, ты должна остаться здесь.

Широко открыв глаза, она смотрела на него и ничего не понимая — полиция, важный свидетель. Лёша провёл по волосам рукой и, подойдя к окну, спросил:

— Женя, ты можешь не ходить на работу несколько дней?

Евгения, немного подумав, ответила:

— На следующей неделе в школе начинаются каникулы, могу позвонить директору, думаю, проблем не будет.

Алексей, молча, кивнул головой.

— А ты и вправду работаешь в полиции? — дрожащим голосом продолжала говорить Женя.

— Да, в следственном управлении. Ночью, я попросил своих коллег проверить. Ребята быстро сработали, кстати, с девушкой всё в порядке, — он всё ещё колебался, правильно ли он поступает и недоговаривает. — В общем, позвони на работу, предупреди, что неделю тебя не будет. Кому-нибудь из родственников нужно позвонить?

— Тёте. А больше некому.

— Хорошо.

Алексей протянул телефон Жене, а сам собрал грязную посуду, прихватив мокрые полотенца и толстовку, вышел из комнаты.

Женя вылезла из-под одеяла и быстро натянула на себя свою одежду. Она была в растерянности из-за того, что попала в такую ситуацию, и что теперь ей необходимо скрываться. Мурашки побежали по спине, Женя представила, что у подъезда её поджидает чёрная машина с четырьмя мужиками, они ждут, не дождутся, когда же она выйдет из дома, терпение их на исходе и вот-вот лопнет. У каждого за поясом по револьверу, или ножу, тонированные окна автомобиля, и ни один прохожий не видит, что происходит внутри. Кричать будет бесполезно, потому что те, своими огромными лапами зажмут ей рот. Запах пота, резкий и невыносимый, будет проникать ей в ноздри…

К горлу подкатила тошнота, и Женя постаралась отогнать от себя эти видения. Дрожащими руками она набрала номер и позвонила Максиму Семёновичу. Договорившись с директором, что будет отсутствовать неделю, Евгения, набрала номер тёти Ларисы. Она придумала, что у неё со школьниками на неделе запланирована поездка в Москву и её несколько дней не будет, а телефон она свой потеряла и пока не купила, так, что как только она купит новый, обязательно ей перезвонит. Лариса пожелала хорошей поездки и наказала сразу же ей перезвонить, сказав, что будет волноваться. Женя попрощалась с тёткой, дав ей клятвенное обещание. Затем она вышла из комнаты и направилась в ванную. Проходя мимо кухни, Женя увидела, как Алексей моет посуду и разговаривает с какой-то старушкой. Наверное, соседка, подумала она. Та что-то резала на кухонном столе, на плите стояла кастрюля, из которой шёл пар. Незаметно от них она прошмыгнула мимо кухни. Подойдя к зеркалу, Женя чуть не воскликнула от ужаса: спутанные волосы, ввалившиеся глаза, потрескавшиеся губы. «Боже» подумала она, «на кого я похожа».

***

Вернувшись, Евгения застала Алексея разговаривающем с кем-то по мобильнику. Кровать была заправлена и сверху покрыто пушистым бежевым покрывалом. Он жестом попросил её присесть в кресло. Усевшись в удобное кресло, Женя стала наблюдать за ним. Алексей успел переодеться, вместо майки на нём была приталенная рубашка с длинными рукавами, которая выигрышно выделяла широкие плечи и узкую талию, ворот расстёгнут на две верхние пуговицы, открывая уголок шеи и груди. Одну руку он держал в кармане джинсов, другой крепко сжимал телефон. Голос был глухой и говорил в основном односложными словами, о чём речь Женя не понимала. Алексей в свою очередь, также наблюдал за девушкой. Он обратил внимание, что она привела волосы в порядок, стянув их сзади в хвост. Карие глаза, как два авантюрина, выделялись на бледном лице. Нижняя губа потрескалась и припухла. Слегка мятая рубашка была тщательно заправлена в джинсы.

Закончив разговор, Алексей встал напротив Евгении и посмотрел на наручные часы.

— Жень, мне нужно сбегать на работу. Я постараюсь недолго. И ещё нужно купить тебе необходимые вещи. Напиши список, пожалуйста.

Он вырвал из блокнота листок и подал вместе с ручкой.

— Да, свой соседке, Анне Петровне, я сказал, что ты моя девушка, — Женя вжалась в кресло и с удивлением взглянула на Алексея. Леша, заметив смущение Евгении, помедлив, добавил. — Прости Жень, но только это мне и пришло в голову, она знает всех моих родственников, так что за сестру я тебя выдать не мог. Она классная старушка, вы подружитесь. Не переживай, если будет тебя спрашивать, говори всю правду. Ну, только про вчерашнее приключение пока не рассказывай.

Лёша, подошёл к шкафу и вынул из него кожаную куртку.

— Справишься?

Женя кивнула и подала список того, что ей было нужно купить.

— А ты, справишься? — спросила она и улыбнулась.

Алексей пробежался глазами по списку и остановился на строчке, где было написано — нижнее бельё. Он и не подумал о такой пикантной детали. Никогда раньше он не покупал своим девушкам нижнее бельё. Немного подумав, Лёша спросил:

— А какой у тебя размер?

Женя заметила неуверенность в его вопросе и весело ответила:

— Третий, а размер одежды сорок шестой.

Оставшись одна в чужой квартире, Евгения долгое время сидела в кресле и разглядывала комнату. Кроме антикварной мебели там были и предметы современной цивилизации. На стене расположенной напротив кровати висел огромный жидкокристаллический телевизор. Под ним на стеклянной тумбе стоял музыкальный центр, а по бокам от него на полу высокие колонки. На стеллажах стопками лежали DVD диски и огромное количество книг. Женя подошла к полкам и пробежалась глазами по названиям на обложках. Там были Чехов и Достоевский, Тютчев и Мандельштам, а ещё много зарубежных авторов — Артур Конан Дойль, Герберт Уэльс, Джек Лондон. Современные классики: Акунин, Пелевин, Улицкая. Женя взяла с полки Гарсия Маркеса «Сто лет одиночества», книга была зачитана настолько, что некоторые листы еле держались. Полистав её, она задержалась на одном абзаце, потом закрыла книгу и поставила обратно на место.

На круглом столе лежал iPad. Женя нажала кнопку включения, на экране сразу появился фирменный знак, но она не стала его активировать, а осторожно захлопнула чехол. Она подошла к большому окну и откинула занавеску. Из окна была видна улица, бесконечный поток автомобилей проносился где-то далеко внизу. Немного постояв, Женя посмотрела на часы, те показывали одиннадцать часов. Её опять знобило. Женя взяла градусник, сунув его под мышку, прилегла на кровать.

«Ничего себе», подумала Женя, «какое-то волшебство, да и только, найти убежище прямо у служителя правопорядка. Да ещё такого милого». Но как же теперь быть? Как быстро она согласилась на предложение Алексея, остаться у него дома пока не поймают бандитов. А ведь могла пожить дома у родной тётки, но соврала той, что её не будет в городе. На крайний случай можно было попроситься к Веронике и их родителям, они бы точно не отказали, но почему-то не хочется никуда уходить. Евгения чувствовала, что с Алексеем она сто процентов защищена, там, на холодной улице может поджидать её всё что угодно. А тут тепло, уютно, никто и ничто ей не угрожает. Или угрожает?

***

Алексей вышел из подъезда и, пересекая двор, направился к стоянке автомобилей. Осеннее утро было на удивление тёплым, лужи на тротуарах подсохли, и лишь пожухлая листва шуршала под ногами. По дороге в управление, он в который раз прокручивал последние события. Перед отъездом он узнал у Евгении её данные, фамилию, адрес. Теперь проще простого пробить по ней информацию, но скорее всего ничего нового он не узнает, она и так всё уже рассказала. У него есть максимум неделя, и за это время он должен постараться влюбить её в себя. Ну, а если не получится — не вдаваясь в подробности, отправит домой. Первый раз в жизни Алексей в своих личных целях использует служебное положение и на душе у него заскребли кошки. Войдя в кабинет, он сразу же поинтересовался, кто сегодня из женщин работает в отделе. Оказалась, что практикантка Лена второй час томится в приёмной, не зная, чем себя занять. Алексей вызвал Леночку к себе в кабинет. Вручив ей список и деньги, он отправил её на важное задание.

Через час у Лёши зазвонил мобильный телефон. Он ответил, не посмотрев на дисплей. В ухо птичьей трелью проник голос с другого конца провода. Звонила Алина. Последние несколько месяцев Алексей с Алиной иногда встречались. Алексей считал эти встречи, как ничего не значащееся, только здоровый секс, у Алины было совсем другое мнение. Каждую встречу, она старалась обыграть, разнообразить и придать значение, Алексея она считала своим парнем, даже больше.

Вот и на этот раз она с ходу заявила, что сегодня они идут к её другу, художнику. Тот устраивает персональную выставку и пригласил их обоих. Алексей нередко уступал девушке, даже когда был очень занят, но сегодня оборвал разговор и сказал, что никак не может пойти, и вообще всю неделю будет занят. Алина, как всегда начала причитать, что на неё у него никогда нет времени и что он эгоист. Но тут же опомнилась и уже лилейным голосом предложила, что если он не может пойти с ней, то она может прийти к нему после выставки. Алексей ещё раз извинился, сославшись, что дома его не будет. Алина с сожалением в голосе попрощалась, и они разъединились.

Лёша с грустью посмотрел на потемневший дисплей. Алина. Миловидная девушка, высокая брюнетка с длинными ногами и тонкой талией. Работает в типографии в отделе рекламы и в силу своей профессии часто бывает на различных презентациях и выставках. Они и познакомились на одной книжной ярмарке, куда Алексей пришёл купить очередную книгу. Эффектная, длинноволосая, с тёмными глазами в ярко красном костюме, она выделялась среди серой толпы. Проходя мимо, Алексей невольно поднял на девушку глаза и улыбнулся уголками рта. Алина улыбнулась в ответ. Темже вечером Алексей встретил Алину у выхода здания, где проходила ярмарка, и они вместе отправились в один дорогой ресторан.

От мыслей, Алексея оторвал коллега. Павел, специалист по экспертизе, принёс свежий отчет, и они с головой углубились в работу.

Леночка вошла в его кабинет около трёх часов дня, в руках у неё были пакеты с покупками. Поставив всё на стол, сконфуженно поинтересовалась, для кого эти вещи. Алексей, грозно взглянув на девушку, ответил, что, конечно же, для дела. А заглянув внутрь пакетов, уже ласково поблагодарил её и сказал, что с заданием она успешно справилась. Когда за Леночкой захлопнулась дверь, набрал номер Анны Петровны и минут пять разговаривал с соседкой.

***

Сквозь сон Женя услышала негромкий стук. Она резко вскочила и подбежала к двери. На пороге стояла прелестная старушка, лет восьмидесяти. Её седые волосы были уложены в тугой пучок, глубокие морщины пролегли через всё лицо, глаза были выразительные и добрые. В руках она держала поднос, на котором стояла дымящаяся тарелка с супом. Волшебный аромат защекотал ноздри, и Женя поняла, что сильно проголодалась. Поздоровавшись и представившись, Анна Петровна прошла вглубь комнаты к столу, поставила на него тарелку и пригласила Женю.

Женя присела на стул, не говоря ни слова, она смотрела то на тарелку, то на старушку. Та не сдвинулась с места, а отодвинув свободный стул села рядом. С прижатым подмышкой градусником, Женя взяла в руку ложку. Но тут же почувствовала, что ей неудобно есть, вынув градусник, положила рядом с собой. Анна Петровна, надев на нос очки, взяла его со стола и повертела в руках.

— Деточка, да у тебя температура 38. Господи, вот беда-то. Давай милая, поешь супчик, а я пойду, заварю чай с малиной. Вот увидишь к вечеру, как рукой снимет.

С этими словами Анна Петровна неслышно выскользнула за дверь.

Женя с аппетитом набросилась на суп. Как говорила раньше мама, если появился аппетит, то значит, дело идёт на поправку. Но, не съев и половины, Женя отставила тарелку, хотя суп и был самым вкусным, который когда-либо ей приходилось пробовать, к горлу подступила тошнота, а аппетит пропал. Вошла Анна Петровна с чайником. Посмотрев на недоеденный суп, она покачала головой, но ничего не сказала. Разливая чай по чашкам, Анна Петровна завела разговор. Поинтересовалась у Жени, чем занимается, сколько ей лет, где живёт. Когда она спросила, давно ли та знакома с Алексеем, Женя засомневалась, что отвечать, но потом сказала, что знакомы они не долго. На что Анна Петровна сказала, что Лёшу знает всю жизнь и принялась рассказывать про его детство и юность.

В эту квартира Анна Петровна и бабушка Алексея, заселились практически одновременно, в третьей комнате проживала ещё одна молодая семья с маленькими детьми. Был конец пятидесятых, жилось трудно, но весело. У Марии Андреевны, так звали бабушку Алексея, был муж и дочь трёхлетнего возраста. У Анны Петровны тоже была дочка пяти с половиной лет, а вот мужа не было. В коммунальной квартире постоянно был шум, гам, смех и слёзы. Иногда возникали конфликты, но в основном жили дружно. Вот и Мария Андреевна, и Анна Петровна подружились, их дочки всегда вместе гуляли и играли. Когда дети выросли и разъехались, две женщины продолжали жить, как одна семья. У них появились внуки, и всё повторилось сначала, шум, гам, смех и плач. Внуки Анны Петровны уехали на север, а Алексей, после смерти бабушки въехал в её комнате. С родителями Лёша видится не часто, всё время пропадает на работе. Пора бы уже семью завести, детей, да всё какие-то вертихвостки попадаются. Третья комната давно пустует, соседи готовы продать её, предложили Алексею, но тот всё тянет. Вот они вдвоём и хозяйничают. Правда, Алексей, уже лет шесть как нанял домработницу и теперь три раза в неделю, приходит хохлушка Настя и убирается во всей квартире. Женя выпила уже вторую чашку чая, когда Анна Петровна закончила своё жизнеописание.

— Вот ты я смотрю серьёзная девушка, — сделала заключение Анна Петровна, — такая как ты, Лёше бы подошла.

С этими словами она собрала пустые чашки на поднос и тихо выплыла из комнаты. А Женя обдумывала последние слова Анны Петровны. «Такая бы как ты, Лёше бы подошла».

***

После работы Алексей заехал в супермаркет и накупил целую тележку продуктов, а в аптеке всё лекарство от простуды, которое посоветовали фармацевты. Около пяти он вернулся домой и увидел Женю, сидящую в кресле с книгой.

— Привет, — на лице Алексея светилась обаятельная улыбка. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше. Спасибо Анне Петровне.

Женя встала с кресла и отложила книгу.

— А как продвигается расследование? Их ещё не поймали?

Алексей на мгновение замер, но затем заготовленная фраза слетела с его языка.

— Результатов пока нет, но этим делом занимаются опытные опера, и думаю, очень скоро мы узнаем подробности, — затем он вручил Жене пакеты и добавил. — Всё что ты просила.

Женя заглянула внутрь и смущённо поблагодарила.

— Могу я принять душ? — поинтересовалась она.

— Конечно, а я приготовлю ужин.

Пока Евгения принимала душ и сушила волосы, Лёша пожарил рыбу и сделал салат из свежих овощей. В комнате он накрыл на стол и поставил декоративные свечи. Он долго сомневался, уместны ли они будут, но затем всё-таки решил, что так будет уютнее. Когда Женя вошла в комнату с распущенными волосами, в трикотажном спортивном костюме, в тапочках, Лёша доделывал последние штрихи, он стоял к ней спиной, в руках у него была бутылка белого вина. Обернувшись, Лёша застыл на месте. В отблеске свечей Женя казалась маленькой испуганной девочкой. Широко распахнутые глаза, худое лицо и бледные губы. Она жалась возле двери не решаясь пройти.

Алексей поставил бутылку на стол и подошёл к ней вплотную.

— Зажечь свет? — тихо спросил он и потянулся к выключателю.

Женя замотала головой.

— Нет, нет, пусть будет так.

Он был так близко, что у неё перехватило дыхание. Его вкрадчивый голос волновал её тело и душу. Ей захотелось опять до него дотронуться.

Лёша не сразу сообразил, что стоит так близко к Жене, что чувствует, как громко стучит её сердце. От влажных волос пахло лавандой, а кожа казалась совсем прозрачной. Его дыхание с каждой минутой замедлялось, мышцы напряглись. Левая рука, поднятая к выключателю, наткнулась на стену, другая потянулась к лицу и, проведя кончиками пальцев от виска к губам, прохрипел:

— Похоже, температура спала.

Эти слова тут же отрезвили обоих.

Алексей взял Женю за руку и подвёл к столу.

— Давай поедим. Жутко есть хочется.

Он галантно помог ей сесть и устроился рядом. Разлив по бокалам вино, Лёша предложил тост:

— Жень, я хочу выпить за наше знакомство.

Ужин затянулся. Казалось, они говорили обо всём на свете. Выяснилось, что многие интересы у обоих совпадают. И он, и она обожали читать, им нравилось всё от классики до фантастики. Оба любили советские фильмы и готовы были смотреть их без конца. Смеясь, перебивая друг друга, вспоминали фразы и цитаты из полюбившихся фильмов. Когда Алексей предложил послушать какой-нибудь диск, Женя выбрала ту музыку, которую обожал и он, исландскую группу GusGus.

После ужина Женя вызвалась помочь, вместе они помыли и вытерли посуду. Когда с посудой было покончено, Лёша отправился в ванную принять душ. Пока его не было, померила температуру, градусник показал 36 и 6, но она снова ощутила озноб. Пройдясь по комнате, Женя покосилась на кровать. «Смогу ли я сегодня уснуть?» подумала она. Выудив из пакета ночную пижаму, Женя быстро переоделась. Свечи полностью прогорели, пришлось включить ночник. От него практически не было света, и она на ощупь расстелила постель и присела на край кровати.

— Извини.

Женя услышала рядом с собой ласкающий слух голос. Он не зажигая свет, проскользнул в комнату и тихонько подошёл к ней.

— Кровать у меня одна, даже нет раскладушки. Но я могу лечь на полу.

Женя повернулась на голос и в темноте разглядела силуэт фигуры. На Алексее были надеты пижамные штаны и майка «алкашка». Влажные после душа короткие волосы и манящий запах свежего тела вскружил девушке голову.

— Нет, не надо на пол. Простудишься ещё, что тогда я буду делать.

***

Она обратила внимание на то, что Лёша прилёг поверх одеяла. Кровать оказалась такой огромной, что лёжа на разных концах и протянув руку, невозможно друг до друга дотянуться. Женя краешком глаза наблюдала за лежавшим рядом мужчиной. Он смотрел в потолок и о чём-то думал. От ровного дыхания его грудь медленно, то поднималась, то опускалась. Голые руки с тугими мышцами были закинуты за голову. Женя видела, как вздрагивают ресницы при каждом моргании. Наконец Алексей повернул голову и их глаза встретились.

— Расскажешь о себе, о своём детстве, о родителях? — спросил он, поворачиваясь на бок.

Женя, откинув со лба прядь волос, немного подумала и тихо заговорила.

Из своего детства Женя помнила, что оно было счастливым, солнечным и очень весёлым. Родители молодые и жизнерадостные, всегда полные энергии, в свободное время после работы увлекались туризмом, много путешествовали, ходили в походы, были большими любителями экстремальных видов спорта. С малых лет Женю часто брали с собой. С компанией они садились на поезд или рейсовый автобус и ехали в какое-нибудь неизведанное место. Разбивали лагерь с палатками, кострами, рыбалкой и песнями под гитару. Все вместе они собирали грибы, варили суп в котелке, купались в речках и озёрах. Иногда родители устраивали походы на байдарках или уезжали в горы. Тогда Женя оставалась со своей тётей. Та обожала племянницу и всегда задаривала её подарками. После смерти дедушки с бабушкой в наследство родителям осталась огромная трёхкомнатная квартира, в которой всегда было шумно и весело, часто гости, засиживаясь допоздна, оставались ночевать. Женя каждый раз тихонечко сидела на стульчике и слушала взрослые разговоры. Из услышанного она узнавала много интересного и познавательного. Вместе с ними маленькая девочка путешествовала по разным сказочным странам, волшебным городам, бескрайним пустыням, непроходимым лесам. Затем ночью, ей снились цветные сны, огромные горы и бушующие океаны, люди цвета смолы и звери большие и совсем не страшные. Когда Женя подросла, её отдали в легкую атлетику. Ей нравились занятия спортом, любила марафоны и прыжки с разбегу. Но, лазить по горам или сплавляться на байдарках она боялась, поэтому родители всё чаще стали уезжать одни. А она увлеклась чтением и изучением языков.

Однажды на одной из тренировок на дистанции в два километра, пробежав чуть больше половины, Женя внезапно почувствовала головную боль. Немного отстав, она схватилась руками за голову, но продолжала бежать. Когда боль стала нестерпимой, Женя закричала, замедлив бег и оборачиваясь по сторонам, она искала помощи. Маршрут проходил по парку, тропинка углубилась в заросли деревьев, ни сзади, ни спереди никого не было. Женя испугалась и закричала ещё громче, но крик казалось, поглощали кроны деревьев. Из глаз хлынули слёзы, живот свело, и ноги как будто налились свинцом, но она бежала и бежала. Голос совсем охрип и сознание постепенно уходило. Наконец тропинка вывела на аллею парка, где девушки из спортивной секции сгрудились в кучку и озирались по сторонам, очевидно услышав безумный крик, они сильно испугались. Увидев обессиленную Женю, они сразу бросились к ней на встречу и проводили к тренеру. Постепенно головная боль прошла, а когда она вернулась после тренировки домой, её ждало сообщение о трагической смерти обоих родителей. Лодка, на которой сплавлялись её родители, перевернулась на одном из крутых поворотов, налетела на камень и закружила в водовороте. Когда их вытащили, мама уже была мертва, папа был ещё жив, но до больницы довезти его так и не удалось, как выяснилось позже, скончался от внутреннего кровотечения.

***

— Так вот почему ты не кричала в подъезде, — Лёша придвинулся ближе и взял Женю за руку. — А я всю голову сломал, думая, про твою странную реакцию.

Она тоже придвинулась, тело била дрожь, нахлынувшие воспоминания, как катящиеся камни с отвесной скалы пролетели и раздавили полностью. Не в силах больше себя сдерживать, Женя разрыдалась. Алексей притянул её к себе и обхватил руками. Она, сжимаясь в клубок, прильнула к его плечу и дала волю слезам. Лёша гладил её волосы и что-то шептал на ухо. А потом она забылась тревожным сном. Волосы щекотали ему шею, и рука немного затекла, но он не ослабил своих объятий.

Как же так, получается, думал Алексей, что счастье, сопутствующее всё детство и юность, исчезло в один момент. Как несправедлива судьба, сначала давая и тут же отнимая. Как ребёнку дают игрушку, он играет, беззаботно веселится, искренне радуется, а потом игрушку отбирают, не спрашивая, не предупреждая, просто забирают и швыряют в самый дальний угол комнаты, а затем заколачивают дверь и выбрасывают ключ. И остаётся ребёнок с разбитым сердцем, полный одиночества, с бесконечной жалостью к отнятой игрушке, без надежды на возвращение к прежним играм.

Алексей прижался губами к виску спящей девушке. Жар её горячей кожи проник в его сердце, и оно забилось в ускоренном ритме. Держа девушку в своих объятьях, он поддался воле фантазии, представляя, как неторопливыми движениями снимает пижаму, расстёгивает сначала одну пуговицу, потом другую, освобождая живот, затем грудь. Добравшись до верхней пуговицы, он наклоняется к тонкой шее и целует, прокладывая влажную дорожку к приподнятым грудям и затвердевшим соскам. Касаясь только кончиками пальцев, он проводит по бархатной коже живота и останавливается на бёдрах. Приподняв резинку пижамных штанов, просовывает руку к волнующему холмику, гладит нежно и трепетно. Встав перед девушкой на колени, он медленно стягивает хлопковые штанишки и швыряет в дальний угол. Маленькие кружевные трусики скрывают великолепное лоно. Стройные длинные ноги девушки, чуть раздвинуты, как бы приглашая продолжить начатое действо. Кожа на внутренней поверхности бедра такая тонкая, что хочется целовать не останавливаясь. Указательным пальцем он выводит её имя, заканчивая последнюю букву у оборки трусиков. Не в силах себя сдерживать он срывает последнюю преграду и…

Женя зашевелилась, и Алексей ослабил свои крепкие объятия, оказалось, что он так крепко их сомкнул, что чуть её не раздавил. Его тело покрылось испариной, набухшая плоть касалась бедра Жени. Перевернувшись на живот, Женя раскинула освободившиеся руки. Тёплое одеяло сбилось к ногам, а волосы разметались по всей подушке. Алексей перекатился на свою сторону, стянул с себя майку и закрыл глаза.

В воскресенье они проспали до девяти часов. Алексей проснулся первый и посмотрел на часы. Утреннее солнце пробивалось сквозь плотную ткань штор. Несмотря на начало ноября, день обещал быть солнечным и тёплым. Он потянулся и сел на кровати. Женя тоже не спала и смотрела на него своими ясными глазами.

— Доброе утро, — поздоровался Алексей. — Как спалось?

— Доброе утро. Спасибо, замечательно. А как ты? Выспался?

Женя заулыбалась и тоже села на кровати. Лёша пожал плечами.

— Не то слово.

А про себя подумал, что у него ещё никогда в жизни не было такой мучительно возбуждающей ночи.

— Жень, а давай после завтрака сбежим из дома. Смотри, какая погода, к тому же у меня сегодня выходной.

Он смотрел на неё и ждал ответ.

— А как же мы сбежим? Там внизу могут…

Она не договорила, Алексей, вставая, перебил её не давая закончить фразу:

— Не волнуйся, я знаю, как нам выбраться.

***

Быстро позавтракав, они засобирались на прогулку. Алексей надел джинсы и свитер из ангоры с высоким воротом и куртку с накладными карманами. Жене он протянул свитер, тот явно был мужского фасона, но размер не соответствовал размеру хозяина.

— Это я в машинке постирал, — со смехом в голосе произнёс Алексей, — хотел выбросить, но всё руки не доходили.

Женя натянула поверх блузки Лёшин свитер. Он обтягивал стройную фигуру и немного кололся, но Женя не обращала на это внимание. От свитера пахло Алексеем, и она упивалась этим ароматом.

Выйдя на лестничную клетку, Лёша показал на металлическую лесенку, которая вела на чердак.

— Готова к приключениям?

Он подмигнул ей и быстро вскарабкался по лестнице. Со скрипом откинув люк чердака, он протянул Жене руку.

— Давай. Не бойся.

Женя последовала его совету, и он помог ей подняться наверх. На полу-сумрачном чердаке было сухо и тепло. Пахло опилками, а пол устлан птичьим помётом. А потом она услыхала воркование голубей. Те жались у окошка на крыше, как петухи в курятнике сидя на жёрдочке, подставляя осеннему солнцу свои брюшки. Вышли они из самого дальнего подъезда и направились к стоянке для автомобилей.

Они покружили по улицам города, автомобилей было мало, прохожие, обрадовавшись солнечному деньку, поодиночке или с семьями высыпали на тротуары и площади. На выезде из города Алексей заехал на заправку, залил полный бак и, выехав на трассу, прибавил скорость. За окном мелькали стоящие вдоль дороги деревья с пожухлой листвой, голые поля простирались до горизонта, потом появлялись лесные просеки, затем опять голые поля. Осенняя природа, сбросив с себя летнюю усталость, готовилась встретить зиму и наконец, отдохнуть под слоем белоснежного снега до наступления весны.

Алексей ехал, молча. Женя тоже молчала. Она наблюдала за ним, тот уверенно вёл машину, казалось, что он сосредоточен только на дороге, по выражению его лица нельзя было понять, о чём он думает. Любуясь его профилем, Женя в который раз заметила, что очень хочет дотронуться до Алексея. Почему-то безудержно тянуло к этому человеку, как ни к кому раньше. В последнее время у неё не было близкого человека, она ни с кем не встречалась, никого не любила. Конечно, когда училась в институте, романы с молодыми людьми были; один, два. Но юношеская любовь ни с одним кавалером не превратилась в зрелые и настоящие отношения. Всё заканчивалось просто и банально, после не продолжительных ухаживаний, танцев и походов в кино, быстрый секс в комнате общаги и обоюдное расставание. Теперь в двадцать четыре года, Женя мечтала, о настоящих отношениях, о большой любви. Она мечтала о ней, но никогда сама не искала. И вот теперь, сидя в машине с красивым, взрослым, самостоятельным мужчиной, она надеялась, что все её мечты сбудутся.

Машина свернула с трассы и покатила по проселочной дороге. Женя отвлеклась от грёз и спросила Алексея:

— Куда мы едем?

— Ещё немного и мы будем на месте, — ответил он и улыбнулся. — Устала?

Женя покачала головой.

— Нет, не устала, просто я никогда не была в этих местах, хотя мне казалось, что была везде, — она грустно улыбнулась. — А может просто забыла все места, где я была.

Наконец автомобиль подъехал к небольшой деревеньке со старыми ветхими домиками. Проехав до конца улицы, Алексей остановился, и заглушил мотор.

— Приехали, — сказал он и вышел из машины.

Обойдя автомобиль, открыл дверцу и предложил Евгении руку. Женя вышла и огляделась. Было такое ощущение, что деревня была не жилая и только в одном крайнем доме дымилась труба.

— Пойдём, я познакомлю тебя с Максимычем.

— А он, один живёт в деревне? — спросила Женя.

— Да, когда в начале осени дачники разъезжаются, живёт один. Но он не жалуется, даже наоборот, наслаждается свободой и одиночеством, после пятнадцати лет заключения.

Женя встрепенулась и удивлённо посмотрела на Алексея. Тот, заметив её реакцию, постарался быстрее её успокоить.

— Ну, после пятнадцати лет прожитых уже на свободе, ты не отличишь его от обычного человека. Не бойся, пойдём, сама увидишь.

***

Дверь им открыл мужчина лет семидесяти, высокого роста, с седой шевелюрой, с гладко выбритым лицом, на котором казалось, не было ни одной морщинки. Фланелевая клетчатая рубаха с закатанными рукавами, на руках не единой наколки, старые залатанные джинсы, заправленные в кирзовые сапоги, которые блестели начищенные гуталином. В таком виде он больше смахивал на ковбоя, чем на деревенского жителя. Не хватало только шляпы с полями.

Они прошли в хорошо натопленную комнату с настоящей русской печью, полатями, с цветастыми занавесками на окошках. В углу стояла кровать с металлической спинкой, на которой возвышалась гора подушек, сложенных друг на друга. Посредине комнаты стоял квадратный стол, покрытый скатертью, на столе стоял настоящий самовар. Вязаные коврики, аккуратно расстеленные на полу, деревянный сундук с коваными петлями громоздился в дальнем углу, над ним на стене висели старинные иконы и чёрно белые фотографии молодых мужчины и женщины.

Владимир Максимович, так звали хозяина дома, пригласил гостей к столу.

— Если бы ты вчера позвонил и предупредил что приедешь, то я бы сегодня куропатку подстрелил, — сказал он, усаживая Алексея и Женю рядом. — Ну, ничего, куры у меня тоже не плохие, попробуйте.

Он поставил на середину стола огромный чугунок и стал раскладывать по тарелкам аппетитное кушанье. Обыкновенная деревенская курица с картошкой и луком из русской печи оказалась просто великолепной. А ещё Максимыч угощал их квашеной капустой и особой засолки огурчиками, по рюмочкам он разлил сливовой наливки, и они выпили за знакомство. За обедом Алексей попросил его рассказать Жене свою историю, и он охотно согласился.

Дом, в котором сейчас я живу, это мой родной дом, здесь жили и умерли мои родители, здесь я родился, здесь я и умру. Хотя в возрасте, в котором находитесь сейчас вы, думал и мыслил совсем иначе и планы строил совсем другие. Окончив школу, а затем училище, устроился на работу и как все обычные люди завёл семью и детей. Ничего особенного, ничего необычного, жизнь, такая как у миллионов людей во всём мире. В восьмидесятом, когда Москва принимала летнюю олимпиаду, мы всей семьёй решили поехать туда и своими глазами на всё посмотреть. Но перед самым отъездом наш сын неожиданно попал в больницу, ему поставили страшный диагноз, опухоль головного мозга. Врачи сказали, что жить ему осталось максимум месяца три, ну, в крайнем случае, полгода. Конечно, о поездке в Москву не было и речи. Подняли на уши всех знакомых, но всё было бесполезно, ни один врач, ни одна клиника не брались оперировать нашего мальчика. Как-то один доктор сказал нам, что он знает, где могут сделать операцию, но нужны деньги, много денег. И ещё нужно будет ехать за границу, в Штаты. Вы можете представить, что в те года работая на предприятии обыкновенным слесарем, зарабатывал так, как говорится, чтобы не умереть. И выехать за рубеж простым смертным было не так-то просто. Но мысль, что можно спасти сына, как червь въелась в мозг, и никакими силами оттуда её уже было не выгнать. Друзья, родственники, знакомые, все помогали, чем могли, последние деньги отдавали, но всё равно было мало. Время уходило как вода, жена не вылезала из больницы, а я пахал на заводе в три смены, а надежда утекала вместе со временем. Через два месяца у сына состояние начало ухудшаться, смотреть на его мучения не было сил, и тогда я решился ограбить кассу. Мне слесарю высшего разряда не составило труда сделать пару отмычек, но нужно было всё рассчитать и распланировать. Охрана на заводе, была не ахти какая, престарелые охранники заступали на ночные дежурства после вечерней смены и, как правило, выпив чекушку другую, мирно спали в своей подсобке. Оставалось дождаться дня заработной платы и постараться выполнить задуманное.

И вот в день перед получкой, отработав утреннюю смену, проходя мимо проходной и прощаясь с охранниками, как бы невзначай замешкался, смешался с толпой и проскользнул обратно на завод. Весь день и вечер я просидел в кладовой, где хранили списанную рабочую одежду. Уже поздно ночью, я выбрался из своего укрытия. Кругом было тихо, в основных цехах мигали единичные лампы, бригада по обслуживанию вентиляции и тепловых систем, закончив обход, удалилась в подсобку. Незаметно пробравшись на своё рабочее место, я взял инструменты и двинулся в главную контору. Там находились кабинеты начальников, их замов и бухгалтерия. Касса располагалась рядом с кабинетом директора. Пришлось покопаться с железной дверью. Дальше проблем не возникло, следующая фанерная дверь, открылась первой же отмычкой. В маленькой тесной комнатушке стоял стол и стул, остальное пространство занимал огромный сейф. Окна там не было, и я не боясь, что меня заметят, включил свет. Пришлось повозиться часа два, чтобы открыть сейф, но и он, в конце концов, был вскрыт. Каково же было моё удивление, когда я обнаружил сейф пустым. Я стоял напротив него с открытым ртом и не понимал, как такое могло произойти, ведь накануне я сам лично видел, как пронесли толстый инкассаторский мешок прямо в помещение кассы. Я осмотрелся. Открыв все ящики стола, заглянув во все углы, я, наконец, понял, что деньги каким-то образом исчезли. Но, как и куда они пропали, понять не мог. Внутри всё оборвалось, та надежда, что когда-то у меня была, испарилась в одно мгновение. По телу поползли мурашки, руки вспотели, голова перестала соображать. Закрыв сейф и собрав инструменты, я ещё раз огляделся по сторонам. Ничего. Аккуратно прикрыв за собой двери, вышел в коридор и посмотрел на дверь директора. Может по каким-то обстоятельствам, деньги не положили в кассу, а оставили в кабинете, подумал я и открыл обитую дерматином директорскую дверь. Обойдя стол секретарши Людмилы Николаевны, прошёл в довольно-таки большой кабинет. Свет включать побоялся и решил действовать на ощупь. Облазив все шкафы и ящики и так ничего не найдя, опустошенный морально и физически, я вышел в коридор. И тут я увидел, что навстречу мне с ведром и шваброй, вышагивает техничка. Не ожидая, что кого-то спозаранку увидит, она сначала испугалась, бросила ведро, из которого на пол выплеснулась вода, а потом, вытянув вперёд швабру, на которой была намотана половая тряпка, ринулась на меня при этом, вопя так, что в предутренней тишине казалось, зазвенели все стёкла в окнах.

В этот же день меня арестовали. Шёл я по статье хищение в крупных размерах. А через неделю мне сказали, что сыночек мой умер. Жена похоронила его одна без меня. На суд она не пришла, в СИЗО тоже не появлялась, да и вообще больше я её не видел никогда. Вот такая история. Владимир Максимович затих, руки он сжал в кулаки, а глаза устремил на противоположную стену, на которой в траурной рамочке висела фотография маленького мальчика, улыбчивого и жизнерадостного.

— А деньги? Деньги-то, где были? — Женя не удержалась от вопроса.

— Деньги так и не нашли, — спокойно ответил Владимир Максимович. — Хотя перевернули вверх дном и завод, и нашу небольшую квартиру. А потом я узнал, что через полгода главный бухгалтер и директор уволились по собственному желанию и уехали в другой город. Они это сделали или кто другой, теперь уж сказать невозможно, да и не нужно. В тот день, когда Лёнька умер, всё стало не нужно.

***

Алексей и Евгения стояли на берегу озера, оно было не большое и со всех сторон окружено, как казалось непроходимым лесом. Листва с деревьев опала и только ели и да сосны тёмно зелёными пятнами отражались в прозрачной воде. Слабый ветерок раскачивал верхушки деревьев, вечерняя симфония птиц, зверюшек и насекомых с приближением вечера на фоне девственной тишины всё усиливалась и разрасталась. Они подошли к самой кромки воды, на её глади то тут, то там расходились круги.

— Жалко Максимыча, — глядя на воду, тихо сказала Женя, — пострадал ни за что. А как ты с ним познакомился?

— Пять лет назад, в архиве случайно наткнулся на его дело, прочитал и заинтересовался им, нашёл кое-какие нестыковки. Захотелось самому увидеть его и докопаться до истины. Я сразу поверил Максимычу, уговаривал возобновить дело и реабилитироваться, но он не хотел ворошить прошлое и строго настрого наказал оставить всё как есть. После нашего разговора, прощаясь, он пригласил приехать на рыбалку. Через неделю, я снова был здесь и вот теперь мы дружим. Как только выпадает возможность, стараюсь навестить его, ну и насладиться природой, отвлечься от суеты и забот.

— Здесь хорошо, тихо.

Женя огляделась по сторонам и остановила взгляд на Лёше. В старенькой фуфайке, резиновых сапогах и когда-то модной бейсболке НАЙК, он выглядел старше своего возраста, его задумчивый взгляд и вкрадчивый голос будто обволакивал. На Алексея было приятно смотреть, интересно общаться, он ежеминутно притягивал её и нравился всё больше и больше. Интересно, думала Женя, что будет, если я подойду и поцелую его. Но в следующую секунду стыдясь своих мыслей, переключалась на тропинку, по которой они прогуливались.

Солнце уже практически село и ветер усилился. Женя подняла воротник одолженной Максимычем фуфайки и потёрла озябшие руки. Алексей неслышно подошёл сзади так близко, что она почувствовала его дыхание. В животе затрепетали бабочки, те готовы были выпорхнуть наружу и закружится в медленном вальсе. Она стояла, боясь, пошевелится. Наконец, Алексей развернул её к себе лицом, его глаза казалось, сверлили её насквозь. Он взял её озябшие руки в свои ладони. Медленными движениями он начал растирать пальчик за пальчиком, делая своеобразный массаж. Потом он подул на них, от тёплого дыхания, кожу закололо будто ножичками, как от холодной воды, если подставишь руки после мороза. Оба молчали, отдаваясь на волю эмоциям. Темнота наступила внезапно, озеро почернело, а вода плескалась невидимыми волнами. Деревья вокруг него зашумели, где-то скрипело и ухало. Женя на мгновение задержала дыхание и больше не в силах сдерживать бабочек, потянулась к Алексею. Тот привлёк девушку к себе и поцеловал в губы. Стремительный, жаркий и ненасытный, поцелуй казалось, длился вечно. Никто не хотел уступать, и оба притягивали к себе друг друга с неистовой силой. Когда из лёгких вышел практически весь воздух, прогремел голос, чуть ли не над самым ухом. Они резко оторвались друг от друга, тяжело дыша, с бешено бьющимися сердцами и всё внимание обратили на приближающиеся шаги. С ручным фонарём к ним шёл Максимыч.

— Ребята, я вас уже потерял, — он застеснялся и опустил в землю глаза. — Темно уже и замёрзли же, как суслики. Я баню натопил.

Женя посмотрела на Алексея.

— Максимыч, мы домой поедем, и так хлопот тебе на целый день.

Владимир Максимович взял за руку Женю и, не принимая возражений, сказал:

— Ничего, успеешь домой. Пораньше встанешь с утра и поедешь на работу свою.

Но, как только они переступили порог дома, у Алексея завибрировал мобильник. Звонили из управления, очередное убийство и срочно нужно было ехать в город. Владимир Максимович тут же предложил Жене остаться, переночевать у него.

— Пусть едет. Всё равно на всю ночь зависнет с покойничком со своим. А ты голубушка оставайся, пока будешь парится в баньке, я что-нибудь приготовлю, поужинаем вместе, — и тут же переключился на Лёшу. — Езжай, езжай, завтра приедешь, ничего не случится с твоей Женей.

***

Губы горели, то ли от жара печки, то ли от поцелуя. По телу стекали струйки пота, кожа дышала парами берёзовых и дубовых веников, которые мокли в тазу. Вылив на себя ушат воды, Женя вышла в предбанник. Переводя дыхание, она подумала об Алексее. Там у озера случилось то, о чём она мечтала в последние дни, дотронутся, прикоснуться к нему. Его поцелуй такой стремительный, дерзкий и одновременно волшебный не выходил из её головы. Она всё так же чётко переживала и воображала их сближение, как будто это произошло только-только, а не час назад. Что случилось бы, если бы он остался. Как повёл бы себя, ведь может быть это только игра воображения и поцелуй этот получился спонтанно, неожиданно как для неё, так и для него.

Распаренная после бани, закутанная в большой махровый халат и с тюрбаном из полотенца на голове, Женя вошла в дом, и увидела Максимыча, который расставлял тарелки на стол. Она подумала, что второй раз в жизни остаётся наедине с незнакомым мужчиной, в незнакомом месте, но страха, как и в первый раз не испытывала, наоборот ощущала некую защиту и спокойствие.

— С лёгким паром. Проходи к столу, ужин готов.

Владимир Максимович отодвинул от стола стул и пригласил Женю присесть.

— Спасибо. Давно я не была в бане, какое-то неимоверное ощущение, как будто кожу поменяла.

— Вот и хорошо, на здоровье.

— Лёшка звонил раз двадцать уже, — продолжал он, раскладывая отварную картошку по тарелкам, — спрашивает, как ты себя чувствуешь.

Жене кровь бросилась в лицо, хорошо, что от жара оно было и так красным, и Максимыч ничего не заметил.

— Сказал ему, что до утра пусть не звонит. Кушай, пока не остыло всё.

За ужином Владимир Максимович расспросил Женю, про неё саму, про то, как они познакомились. Пока она рассказывала, тот молча, качал головой. А когда они закончили пить ароматный чай, он промолвил одну лишь фразу, сказанную скорее самому себе, чем собеседнице «Такая как ты, Лёше бы подошла». Но Женя сразу вспомнила, что точно такую же фразу сказала соседка Алексея, Анна Петровна.

Поздно вечером, Владимир Максимович удалился спать в баню, а Женя устроилась на его кровати в доме. Сон долго не шёл, она перебирала в уме всё то, что произошло с ней за последние три дня. Всего три дня, а как будто вечность, подумала Женя. Как бы мне хотелось продолжить тот прерванный поцелуй. Она не стала бы торопиться, сначала бы поцеловала его в нижнюю губу, проводя лишь кончиком своего языка, дождавшись пока он не приоткроет рот приготовившись принять её губы, она немедленно проникнет вглубь и коснётся его влажного языка. Не давая ему взять инициативу на себя, займётся его сладостным ртом, и будет пить пленительную усладу, пока не насытится сполна. А он в трепетном блаженстве будет изнывать от своей беспомощности. В животе опять защекотало и Женя, устыдившись своих мыслей, перевернулась на живот и зарылась в многочисленные пуховые подушки.

Утро наступило так быстро, что, Женя не сразу поняла, спала ли она вообще, открыв глаза, она увидела яркую полоску света, пробивающуюся сквозь занавески, услышала потрескивание дров в печке и почувствовала аромат свежевыпеченного хлеба. Настенные ходики показывали девятый час. Женя вскочила и быстро оделась. В следующую минуту в дверь тихонько постучали, а затем неслышно вошёл Максимыч. Увидев Женю, он заулыбался во весь рот и поздоровался.

— С добрым утром красавица. Приснился тебе жених на новом месте?

Женя тоже заулыбалась и ответила:

— Доброе утро Владимир Максимович. Может и снился кто, даже не помню.

— Ну, один то точно должен присниться, с семи утра названивает, беспокоится, — он протянул ей свой телефон. — Позвони Алексею, а то покоя не даст.

***

На ночь Алексей решил, остатся в управлении, возвращаться домой смысла не было, всё равно уже уснуть не удастся. «Зарывшись с головой» в кучу бумаг и документов он просидел до самого утра в кабинете. Когда стрелки часов показали семь утра, он набрал номер Максимыча. После разговора Алексей положил на стол телефон и, не отрываясь от дисплея, стал ждать звонка. Прошло больше часа, прежде чем раздалась долгожданная мелодия, в туже секунду он ответил на звонок. Это была Женя.

— Привет, — мягким голосом сказала она в трубку. — Как дела?

— Всё хорошо. Как ты, в порядке? Извини, что бросил тебя одну, но от Максимыча так просто не отделаться.

— Не переживай, всё отлично, я великолепно отдохнула. И баня волшебная, и ужин, что Максимыч приготовил, просто пальчики оближешь, — она засмеялась переливчатым смехом. — Он вообще такой душка, сейчас собирается завтраком меня накормить.

— Я рад, что тебе понравилось, — вздохнул он.

Алексею очень хотелось видеть Женины глаза во время разговора. Всю ночь он мучился и гадал, не сделал ли большую глупость, поцеловав её, тем самым возможно спугнув. Но услышав нежный, спокойный голосок, успокоился и приободрился.

— Когда ты приедешь? — спросила Евгения.

Алексей посмотрел на кипу бумаг и ответил:

— После обеда ждите.

Но ни после обеда, ни после ужина Алексею так и не удалось вырваться с работы. Он звонил, как только появлялась свободная минутка, извинялся и опять брался за работу. После восьми вечера позвонила Алина. Она, не церемонясь, сказала, что сейчас заедет за ним в отдел, и они вместе поедут в ресторан, она уже заказала столик и возражений не принимает. Алексею ничего не оставалось делать, как согласиться. Позднее он позвонил Максимычу, предупредил, что сегодня не приедет опять, искренне извинялся перед ним и Женей.

Ресторан находился недалеко от управления. Уютное заведение, выдержанное в классическом стиле, с круглыми столами, сервированными начищенной до блеска посудой, и накрахмаленными скатертями, и салфетками. Метрдотель повёл их за отдельно стоящий столик, накрытый на две персоны. Следом подбежал услужливый официант и подал меню и карту вин. Алина сразу заказала бутылку сухого красного вина и начала листать меню.

— Лёш, я так проголодалась, целый день на ногах, — она водила своим изящным пальчиком по страницам и продолжала щебетать. — Может, мясной стейк закажем или ты рыбу хочешь. Мне всё равно, я просто умираю от голода. Давай закажем их фирменный салат, говорят, его неплохо готовят. А ещё я хочу…

Алина замолкла и опять начала водить пальчиком по страницам. Алексей, молча, наблюдал за девушкой, не вникая в сказанные ею слова. На Алине был надет брючный костюм из последней коллекции известного бренда, нежно розовая блузка обтягивала шикарную грудь, а на тонкой шее блестело золотое украшение, подаренное Алексеем на недавний день рождение. Свои чёрные волосы она уложила в бабетту, как у Бриджит Бардо из фильма «Бабетта идёт на войну», подвела контуры век чёрным карандашом, а губы яркой помадой. С таким мейкапом Алина выглядела на все сто процентов и притягивала взгляды окружающих. Зная, что на неё засматриваются, делала вид, что вовсе не видит взгляды, на самом же деле постоянно стреляла своими тёмными привлекательными глазками по сторонам. Да, Алина безусловна была красивой, успешной и самодостаточной девушкой. Отбоя от кавалеров у неё не было, но она считала, пока что замуж ей рановато, но на перспективу присматривалась и выбирала интересные варианты. Алексей был одним из них. Её устраивало, что он из хорошей семьи, образован и интеллигентен, не скитается по чужим углам, а живёт в своей комнате, пусть в коммунальной квартире, но со всеми удобствами и с возможной перспективой в будущем обладанием всей жилплощадью. Ещё он очень красив, замечательно сложен и самое главное безупречен в сексе. Один минус, это то, что Алексей мог работать круглыми сутками, и не всегда был доступен, так как может быть ей хотелось, но с другой стороны оставалось достаточно свободного времени для себя, для друзей и подружек. Он никогда её не проверял и не упрекал, во сколько она пришла домой и с кем она развлекалась. Алину всё устраивало, и пока менять она ничего не собиралась. Наконец определившись с заказом, она откинулась на спинку стула и вытянула под столом свои длинные ноги.

— Я скучала, — произнесла она как капризный ребёнок — И вообще, что это ты придумал, что тебя неделю целую нельзя беспокоить. Скажи спасибо, что вчера у нас был девичник, а то бы как миленький пошёл со мной куда-нибудь.

Алексей вскинул брови и с удивлением спросил:

— Давно ли ты решила, что можешь мной командовать?

Алина сделала вид, что не расслышала возмущения в голосе Алексея и лилейным голоском продолжала щебетать:

— Лёш, ты зря пропустил выставку в субботу, там был весь городской бомонд. А депутат Прохоров был опять с новым бойфрендом. Такой милый мальчик, у него необыкновенные глаза и фигура, а кожа цвета слоновой кости. Все тётки, как с ума посходили, каждая готова была продать душу лишь бы познакомиться с молодым человеком. Целый вечер вертелись возле него и Прохора.

— Ты тоже вертелась? — с насмешкой спросил Алексей.

— Ну что ты милый, ты же знаешь, я сама скромность. Мы с Милкой весь вечер вдвоём были, её Макс тоже не смог прийти. Так что развлекали себя, как могли. Там ещё Лариска была, помнишь её, бывшая жена Серёги Малышева, гендиректора банка «Импульс». Так она себя так перекроила, что мы её еле узнали, грудь, попа похлеще, чем у Лопес. На лице круговая подтяжка. Так все мужики, как ягнята за ней волочились. Я вот думаю, может мне тоже, что-нибудь подкорректировать.

Алексей, было, открыл рот что-то вставить в непрекращающийся поток слов, но тут принесли заказ, и он с наслаждением принялся за хорошо прожаренную говядину.

***

Весь день Женя с Максимычем ждали Алексея, тот успокаивал, говоря, что такая работа у парня, что преступлений становится больше и больше, а сотрудников меньше и меньше. Всё время посвящает своим жмурикам. Куда ж это годится, вот уже тридцать стукнуло, сколько можно ходить бобылем. А парень-то хорош. Женя, молча слушая Максимыча, улыбалась, так он неприхотливо расхваливал своего друга, что сомневаться в истине было бы грешно´.

День пролетел незаметно, утром они с Владимиром Максимовичем накололи дров, потом приготовили суп на обед, а после Женя гуляла в лесочке, рядом с домом, а Владимир Максимович отправился на озеро подстрелить птицу.

Она задремала перед телевизором, её разбудил телефонный звонок.

— Привет. Женя, прости, но сегодня я не приеду. Ты не будешь возражать, если переночуешь ещё одну ночь у нашего отшельника?

Женя, потягиваясь, ответила сонным голосом:

— Привет. Да я совсем не против. Здесь такой чистый воздух, — она посмотрела на часы. — Ого, да уже семь вечера.

— Извини, — продолжал Алексей, — мне жутко неудобно перед тобой, заманил в лес и бросил. Мне так хочется быть с вами, а не торчать здесь с этими бумагами, но придётся поработать. Зато со среды я взял отгулы и до конца недели, я в твоём распоряжении.

Женя заулыбалась и спокойно спросила:

— Так завтра ты тоже не приедешь?

— Я приеду вечером, как только закончу все дела, — немного помолчав, добавил. — Дождёшься?

Женя засмеялась и ответила:

— Ну, выбор у меня невелик, или в лес идти или состарится, вместе с Максимычем сидя на печке.

Отключив телефон, Женя долго сидела, задумчиво уставившись в экран телевизора. На дворе было уже темно, а в комнате свет исходил только из телека, неожиданно открылась дверь, и в неё вошёл Владимир Максимович, держа в руках тарелку с печёной уткой. Женя встала с дивана и помогла ему, поставить еду на стол.

— Владимир Максимович, простите, я уснула.

— Ничего деточка, это полезно.

— А ещё Алексей только что звонил, извинялся, сказал, что сегодня не приедет. Приедет только завтра вечером.

— Ну и ладно, это он мне, наверное, сюрприз хотел сделать, развеять одиночество моё, — засмеялся он. — А теперь к столу, проголодалась наверняка.

За ужином Владимир Максимович рассказал много историй про свою жизнь. А жизнь была не простая, на зоне отбывая срок, попал в отряд, где сидел знаменитый вор в законе Вакула. Звали его Василий Кулагин, от этого и Вакула. Жёсткий и строгий был человек, лет шестидесяти, с толстыми короткими ножками и ручками, лысой головой, жирным носом и узкими глазками. Зато в колонии был идеальный порядок, держал всех на коротком поводке и зеков, да и ментов. Прослышав о моей судьбе, проникся ко мне вниманием и заботой, особо со мной не контактировал, но и в обиду меня никому не давал. Так что находясь там, я не чувствовал особого давления со стороны сидельцев, но и радости от этой компании не получал. Как все трудился на благо нашей Родины, поначалу шил униформу, рукавицы, а после испытательного срока, был назначен слесарем в тюремную мастерскую, туда после тщательной проверки брали только морально устойчивых заключённых. Мастерская была оснащена разнообразным инструментом, там и столярничали, и ремонтировали, и сваривали, в общем, рай для желающих вырваться на волю. Работал вдвоём с Валеркой Стриж, тот был моложе меня года на два, такой же, как и я из работяг, только загремел в тюрягу, покалечив свою жёнушку. Она у него гулёна была, мужиками не брезговала, он конечно догадывался, но на все безумства жены, закрывал глаза. Вот ведь, как любил стерву. Но однажды, прямо как в анекдотах рассказывают, вернулся с работы домой пораньше, в тот день как раз короткая смена была перед майскими праздниками, мужики уговаривали остаться, отметить по грамульке, а он как честный семьянин, отказался, сославшись на то, что дома ждёт Мария с маленькой Валюшей. Они с женой давно договорились дочь сводить в зоопарк. Да вот только Маня, как ласково называл её Валера, напрочь забыла и про зоопарк, и про короткую смену, и про Валю, которая одиноко сидела в своей комнате и слышала душераздирающие вопли своей мамаши, пока та кувыркалась со своим очередным любовником. Малышка сидела в своей комнате на детском стульчике, держа в руках куклу с синтетическими волосами и криво завязанными бантиками, из испуганных глаз катились огромные слезы, падая на ситцевое платьишко. В свои пять с половиной лет она много раз слышала стоны матери, и всегда плакала, думая, что мама сильно болеет, что ей очень плохо. А скрипучий старенький диван дяди, приходящие вместе с мамой к ним домой, специально раскачивают, как колыбель, чтобы маме было легче переносить боль. Сегодня же новый дяденька так сильно раскачал диван, что мама начала издавать такие вопли, что Вале стало страшно, и она решила посмотреть, что случилось с мамочкой. Выйдя из своей комнаты, она приоткрыла дверь в большую комнату и, выронив из рук куклу, застыла на месте. Вот такую картину и застал Валера: дочь, стоящую в луже своей мочи и совершенно голых жену и мужика, (детину, ростом метра под два, бритым черепом и жирным задом). Те блаженно расположились, на разложенном диване в коленно-локтевой позе.

Что происходило потом, Валера помнил плохо.

***

Алина опустошила второй бокал. Язык от выпитого вина начал заплетаться, но она налила себе ещё, и всё время говорила, прерываясь только прожевать очередной кусок мяса и сжевать лист салата. Алексей, так как был за рулём, пил минералку. Он слушал девушку и думал, что сегодня Алина была слишком разговорчивая. Помимо болтовни она постоянно протягивала свою руку и хваталась за Алексея, то вдруг погладит его по коленке, то по плечу ноготком проведёт. Лёша мысленно сравнивал двух девушек, Алину и Женю. Первая, конечно, была звезда, как модель с обложки стильного журнала. Всегда ухоженная и с шиком одетая в самые модные шмотки. С хорошим образованием и с приличными манерами, Алина была не плохой любовницей. Но женой и матерью неизвестно, это и смущало Алексея. То, что детей она в ближайшие лет пять — десять не планирует, она заявила после первого свидания. Замуж — да, сразу же, как только ей подвернётся настоящий мужчина, но детей — увольте. Так и сказала. «Увольте, но рожать не буду, я ещё не во всех морях-океанах поплавала и не на всех пляжах мира своё идеальное тело солнышку подставляла. А рожу´ я ребёнка и куда я со своей фигурой, смеяться люди будут, живот дряблый, титьки висят. Нет уж, увольте!»

Женя была совсем другая. Не было в ней ни лоска, ни тщеславия, ни снобизма как у Алины. Она была настоящая, простая и скромная. О детях у них разговор не доходил, но он чувствовал, что, Женя не сказала бы такую фразу, как — Нет уж, увольте! Алексей подумал, что с ней бы он завёл и семью, и детей, двоих, а может троих. Мальчика и двух девочек или двух мальчиков и девочку.

— Лёш, ты слышишь меня? Лёша! — внезапно раздалось над его ухом. — Ты меня совсем не слушаешь. Я уже битый час тебе рассказываю, а ты всё витаешь в облаках. О чём ты думаешь? Обо мне?

Алексей взглянул на девушку, та раскраснелась от выпитого вина. Она расстегнула пару пуговиц, и теперь кружевной бюстгальтер выглядывал из-под шёлковой блузки. Глаза горели томным взглядом, а руки и ноги продолжали блуждать по различным частям Лёшиного тела. Наконец не выдержав её прикосновений, Лёша выговорил:

— Поехали, я тебя домой отвезу.

— Нет, я к тебе хочу. У тебя кровать классная, а у меня маленькая, — пьяненьким голосом сказала Алина. — А вообще, я хочу тебя прямо здесь и сейчас.

Лёша подозвал официанта и попросил рассчитать их.

— Лина, ты сегодня перебрала, давай я домой тебя отвезу, тебе поспать надо.

— Это на вчерашние дрожжи. Вчера шампусика с девчонками перепили. Ну, ты же знаешь, что для секса это не помеха. А спать я с тобой буду, — закапризничала она.

Расплатившись с официантом, Алексей под руку вывел Алину из ресторана и усадил в автомобиль. Та жила кварталов восемь от ресторана и до её дома, по ночному городу они добрались быстро. В квартире — студии, как всегда был художественный беспорядок, состоящий из разбросанной повсюду одежды и обуви. Стопки модных журналов лежали и на журнальном столике, и на полу, и на диване. На кухне в раковине стояли немытые со вчерашней вечеринки бокалы и кофейные чашки.

— Как всегда катостротически, ой катофстротически, блин, как всегда не хватает времени навести порядок. Прислал бы свою Настёну ко мне. — Алина с ногами забралась на диван, и похлопала ладошкой по свободному пространству, приглашая Алексея присесть рядом.

— Давай я лучше посуду помою, а ты ложись.

— О’кей. Если хочешь, мой посуду, — она встала с дивана и сбросила на пол журналы. — А, я в душ.

Алексей разложил диван, затем он отправился в кухню и включил кран с горячей водой. Остатки кофе в чашках уже засохли, и пришлось очищать их чистящим средством. За шумом воды он не заметил, как сзади подошла Алина и обхватила его, прижавшись к его спине влажным телом. Губами она потянулась к его шее и начала целовать, руками она задрала свитер и стала ласкать его живот. Алексей вздрогнул, и хотел было повернуться к ней лицом, но Алина вжалась в его крепкую спину. Мысли лихорадочно закружились в его голове. Умом он отвергал мысль о том, чтобы спать с Алиной, но тело начинало предавать его. Закрыв кран с водой, он повернулся и посмотрел на голое тело девушки.

— Алина, прости, может не сегодня, — запинаясь, пролепетал он.

Но та, как будто и не слышала его, она стянула через голову свитер вместе с футболкой и отшвырнула в сторону. Затем её руки нащупали язычок на пряжке, потянув ремень с силой, вытащила его из джинсов. Она расстегнула пуговицу, а затем молнию. При этом Алина, не отрываясь, смотрела в глаза Алексею.

— Ты уверен, что не сегодня? — поинтересовалась она и резко засунула под джинсы руку.

Алексей застонал и хриплым голосом рыкнул:

— Ты сама напросилась.

***

Владимир Максимович, подогрев самовар, разлил ароматный чай по чашкам.

— Вот земляничное варенье, угощайся, — он подставил вазочку поближе к Жене.

— Ой, какое вкусное.

Женя с удовольствием ела варенье, а Владимир Максимович продолжал рассказывать.

Валера покалечил Маню так, что она стала инвалидом. Его посадили, а она, выписавшись из больницы, недолго думая отдала Валюшу в детский дом, сама же изуродованная, без селезёнки и правой почки, взялась за старое. Валера отсиживал уже последний год, как к нам на зону привезли новую партию осужденных. С новым заездом он в одном бугае узнал, того самого, что был в тот день с его женой. Когда Валера расправлялся с Маней, бугай потихоньку сбежал. И вот теперь они встретились, только любовничек жены Валеру, конечно, не узнал, а тот с первого взгляда признал насильника. И в туже секунду закралась в голове у Валеры мысль, отомстить за испорченную жизнь, за мучения, что последовали после того как его посадили, но больше всего он хотел отомстить за Валю. Сделав заточку, Валера вынес её из цеха (как тому удалось это сделать, до сих пор я не знаю, после смены нас тщательно досматривали и снаружи, и внутри, рот, уши и как не унизительно это было, задний проход). В общем, в столовке Валера, спровоцировав драку, незаметно пырнул лезвием бугая в самое сердце, тот даже не понял, за что смертушку принял. А Валере добавили годков и перевели в другую колонию. На его место никого не взяли, так я один и куковал в мастерской, пока мой срок не закончился.

И таких историй хоть пруд пруди, не перескажешь. Отсидев от звонка до звонка, вышел из тюрьмы и сразу направился в родной дом. Меня встретили мои родители, живы были ещё, но возраст уже приличный был, болели сильно. Я остался на первое время ухаживать за ними, да так до сих пор и живу. У меня после смерти родителей никого не осталось, ни друзей, ни родных. Деревня наша за последние несколько лет потихоньку опустела, кто умер, кто в город подался, теперь только дачники летом приезжают. Да Алексей, спасибо ему, навещает. Владимир Максимович начал складывать грязную посуду в таз.

— Давайте я помою посуду, — вызвалась Женя. — А вы отдыхайте.

— Ну, что ты милая, разве это труд убрать посуду, после ужина с такой милой девушкой. Ну, хорошо, ты мой, а я печь пожарче затоплю, ночью снег пойдёт и похолодает.

— А вы откуда знаете, — спросила она.

— Вечером ветер тучи чёрные нагнал, уже мелкота с неба сыпалась, — ответил Максимыч и вышел за дровами на двор.

Женя лежала и думала об Алексее. На часах было далеко за полночь, но она не могла уснуть. Интересно, как он там, где он. Спит, наверное, без задних ног. Она представляла, что он лежит на животе в своей огромной кровати, совсем без одежды, одеяло сползло на край, руки обхватили подушку, дыхание ровное и спокойное. При свете ночника смутно просматриваются очертания тела. Накаченные мышцы на широкой спине расслаблены. Ноги, покрытые волосками, как два упругих ствола, стройные и крепкие. Кожа гладкая, как у ребёнка, хочется дотронуться и погладить.

— Вот чёрт! — Женя перевернулась на бок. — Сколько можно о нём думать.

***

Алексей проснулся около пяти утра, на его плече мирно посапывала Алина. Аккуратно вытащив руку, он быстро поднялся с дивана и оделся. Он смотрел на девушку и не чувствовал никаких эмоций. Что же мне делать, подумал Алексей, нужно поговорить с Линой. Присев на край дивана, он откинул волосы с её лица и провёл тыльной стороной ладони по щеке. Алина даже не пошевелилась. Поправив одеяло, Лёша достал блокнот и ручку. Секунду поразмыслив, он быстро написал на листке. «Алина, мне с тобой было хорошо, но нам нужно расстаться. Извини, я тебя не люблю. Алексей». Всё просто и лаконично. Долгие проводы — лишние слёзы. Захлопнув за собой дверь, он вышел на улицу. Белоснежный снег покрыл все дорожки и кусты, под ногами заскрипело, ночью подморозило. Очистив автомобиль от снега, Алексей поехал домой. Приняв горячий душ, переоделся в чистое, выпил кофе и поехал на работу. Через час раздался звонок, конечно же, звонила Алина.

— Лёш, ты это так прикололся надо мной? Ну и шуточки у тебя, — голос у неё был совсем сонный, очевидно, что только проснулась.

— Лина, это не шутка, — Алексей, выждав секунд десять, продолжал. — Нам нужно расстаться. Так будет лучше для нас обоих, мы не подходим друг другу, у нас нет ничего общего.

В трубке послышался визгливый писк Алины.

— Что значит ничего общего, а сегодняшняя ночь, ты забыл уже. Ты сам хотел меня.

— Да, ночь была прекрасна, но я тебе ничего не обещал, — перебил её Алексей. — Давай не будем ничего усложнять, не мы первые, не мы последние, так бывает, люди сходятся и расходятся.

— Ты, ты! — задыхаясь, выговаривала в трубку Алина. — Ты последняя скотина, использовал меня, а теперь бросаешь. У тебя кто-то появился?

Алексей, недолго думая ответил:

— Да, я встретил другую и думаю, что я люблю её.

— Посмотрим! — зло рявкнула Алина.

В трубке послышались гудки. Алексей, отшвырнул телефон.

— Чёрт! — вырвалось у него.

В это время дверь кабинета открылась, и молодой лейтенант доложил, что его срочно вызывает начальник. Когда он подъехал к дому Максимыча, было уже около шести вечера. По дороге он заскочил в супермаркет и накупил кучу продуктов. Владимир Максимович с Женей стояли на крыльце и ждали, когда он припаркуется и выйдет из машины. На Жене была надета фуфайка, а на голове повязан пуховый платок, вероятно мамы Владимира. Она улыбалась, щёки раскраснелись, то ли от мороза, то ли от волнения. Лёша открыл дверцу и ступил на землю, в руках он держал огромный пакет. Вдруг его ноги поехали, словно на катке и он, потеряв равновесие, с грохотом упал на мягкое место, то есть на попу. Из пакета посыпалось содержимое, но большую часть он умудрился удержать. Женя спрыгнула с крыльца и подбежала к охающему Алексею.

— Ушибся? — спросила она, платок сбился с её головы и пряди волос рассыпались по плечам.

Максимыч взял из рук пакет и, ругая себя, затараторил:

— Вот беда-то, только что сыро было, а гляди уже, мороз прихватил. Надо было мне раньше песочком присыпать. Ну, ничего до свадьбы надеюсь, заживёт.

Он протянул Алексею руку и тот быстро встал на ноги. Женя уже собирала продукты и складывала в пакет.

— Давайте в дом ребятки, а то совсем застынете.

С этими словами Максимыч пошёл в дом, а Женя и Алексей задержались возле машины.

— Привет. — Алексей захлопнул дверцу автомобиля. — Так спешил, что ног своих не чую.

Он засмеялся, Женя тоже заулыбалась.

— Я вижу, — сказала она. — Пойдём в дом, ужин готов. Проголодался?

— Подожди. — Алексей взял девушку за руку. — Жень, ты не злишься на меня, что я тебя оставил здесь одну?

— Ну, не одну, во-первых. И вообще я рада, давно я не была в таком чудесном месте, на природе, в тишине, отвыкать стала уже. Спасибо тебе.

Алексей поправил её платок. Их глаза встретились, холодная рука Жени дрогнула в его руке.

— Я рад, что тебе тут понравилось. Если хочешь, мы когда-нибудь опять сюда приедем.

— Если захочешь, — робко поправился он и слегка сжал руку.

— Я согласна.

Женя опустила глаза, но не успела опомниться, как Алексей притянул её к себе и впился в прохладные от мороза губы своим жарким ртом.

***

В город они вернулись поздно ночью. Владимир Максимович уговаривал их остаться на ночь, но те ни в какую не соглашались, обещав, как будет возможность навестить старика.

В квартиру они зашли обычным путём, никто из них даже не вспомнил о так называемой конспирации. И когда за ними захлопнулась входная дверь, уже больше не сдерживаясь, кинулись в объятья, помогая друг другу стаскивать кофты и джинсы, они упали в кровать. Оказавшись полностью раздетыми, лёжа на огромной кровати, они сразу растерялись. Но через секунду их тела слились в один клубок. Всё произошло так стремительно и так бурно, каждый хотел доставить больше удовольствия и в тоже время насладится партнёром. После бурного секса, переводя дыхание, Алексей спросил:

— Женя, ты как? Мне показалось, что у тебя давно никого не было. Я тебя не разорвал?

Женя залилась краской, благо в комнате было темно, они даже не включили ночник, лишь свет от луны проникал в не зашторенное шторами окно. Она тихо ответила:

— В институте было пару романов. Так ничего серьёзного и как-то всё быстро заканчивалось.

— Ну что ж, готов исправить это и заняться тобой серьёзно, — он притянул взволнованную девушку к себе и крепкими руками обнял за талию. — Только не так быстро.

Женя блаженно вздохнула и отдалась в волны страсти и любви. Следующую среду и четверг они практически не выбирались из постели, лишь только что-нибудь перекусить и принять душ. Анна Петровна, столкнувшись с Женей в коридоре, подмигнула ей и шепнула на ухо:

— Лёшка так и светится, я давно его таким не видела.

Настёну, которая пыталась прибраться у Алексея в комнате, тот отправил домой, сказав, что она свободна до следующей недели. В пятницу он проснулся рано. Надев на голое тело джинсы, он отправился варить кофе. Утро было пасмурным, пошёл снег с дождём. Он выглянул во двор и подумал, что нужно вернуть Жене сумку и ключи от квартиры. В понедельник ей на работу, да и больше скрываться было бессмысленно. Вдруг он услышал шум и возню в прихожей, а затем истерический крик. Выключив конфорку, он кинулся посмотреть, что случилось. В прихожей стояла Анна Петровна она была одета, явно собираясь выйти на улицу. Её хозяйственная сумка валялась на полу, а сама она растерянно моргала испуганными глазами. Дверь в его комнату была настежь раскрыта, а оттуда слышался визгливый голос, Алексей тут же узнал его. Ворвавшись в комнату, он застал нелицеприятную картину. Алина стягивала одеяло с ничего не понимающей девушки, та хваталась за край, пытаясь прикрыть голое тело.

— Сука драная. Шлюха, — орала, как ненормальная Алина. — Как ты посмела. Да ты знаешь, что он мой жених. Вон отсюда.

— Пусть она убирается, — увидев, что Алексей ворвался в комнату, завопила громче. — Гадина. Я убью её.

— Прекрати немедленно истерику. — Алексей вырвал одеяло из рук Алины и, подхватив девушку за талию, потащил к выходу.

— Как ты мог, — не сдавалась она, — не успела остыть постель после меня, как ты приводишь сюда эту тварь.

Женя натянула под самый подбородок одеяло и, дрожа всем телом, смотрела на них широко открытыми глазами. Никогда раньше она не слышала в свой адрес столько гнусных и мерзких слов. Наконец Алексей вытолкал Алину за дверь, перед тем как закрыть её, он умоляюще посмотрел на Женю и произнёс:

— Прости. Я сейчас всё объясню.

Как только они скрылись, Женя вскочила и трясущимися руками натянула на себя одежду. Выйдя в коридор, она услышала голоса, доносившиеся из кухни. Голова закружилась, ноги стали как ватные, но она подошла к входной двери и тихонько открыла задвижку. Голос незнакомой девицы зазвучал чуть громче, и она услышала обрывок фразы.

— Кто она? Проститутка? Тебе что мало меня одной?

Женя, не веря своим ушам, что разговор идёт о ней, встала как вкопанная у выхода. Между тем та продолжала голосить.

— Сегодня же позову Милку, и мы втроём устроим оргию. Ты же любишь клубничку.

Больше Женя уже не могла выносить, она выскользнула на площадку и стремглав побежала вниз по лестнице. До дома своей тётки она добралась только через минуты сорок, пришлось идти пешком, денег на транспорт у неё не оказалось. Та уже собиралась выходить из дома, как в дверь позвонили, и на пороге, как привидение возникла Женя.

— Тётя Лариса, дайте мне ключи от моей квартиры.

Лариса Николаевна ошарашено смотрела на племянницу.

— Женя, что с тобой, на тебе лица нет. Проходи же. Я сейчас позвоню начальнику, скажу, что задержусь.

— Нет. Не надо тётечка Ларисочка, я домой пойду. А вечером я позвоню и всё вам расскажу.

Женя топталась в прихожей, ей было очень стыдно, и за то, что она обманула свою любимую тётю, придумав историю с поездкой и за то, что целую неделю пропадала и не звонила.

— Вы только мне на проезд дайте, пожалуйста.

— Господи, да что с тобой случилось? — женщина не на шутку встревожилась, но Женя в очередной раз заверила, что ничего страшного не произошло. Вынув купюры из кошелька, Лариса Николаевна протянула деньги племяннице. — Позвони мне, когда домой приедешь.

Поцеловав тётю, Женя отправилась на автобусную остановку. Дома налив в ванну горячую воду, она скинула одежду, забралась туда и начала намыливать себя мочалкой. Горькие слёзы текли из её глаз, но она даже не пыталась остановить их. «Как. Как он мог». Повторяла про себя, глотая слезы, перемешанные с мыльной пенкой. «У него есть невеста, а я так развлечение, забава, что там ещё, ах да — важный свидетель». И Женя, не сдерживаясь, зарыдала во весь голос.

***

Алина вырвалась из крепких рук Алексея и проскользнула в кухню. Схватив из шкафчика чашку, она налила себе кофе. Следом за ней проследовал Лёша, он развернул её к себе лицом, и еле сдерживая гнев прохрипел:

— Ты что себе позволяешь. По-моему, я всё сказал, ты взрослая девочка и незачем устраивать скандал.

— Я твоя девушка и могу себе позволить, что угодно, — запищала она.

— Алина. Сколько можно повторять, мы с тобой больше не пара. Давай расстанемся мирно и будем жить каждый своей жизнью, — Алексей старался держать себя в руках, но делал он это с большим трудом.

— Что значит жить своей жизнью? С кем жить своей жизнью? С ней? — Алина отхлебнула из чашки не прекращая задавать вопросы. — Кто она? Проститутка? Тебе что мало меня одной?

— Алина, ты переходишь все границы.

Но Алина, словно не слышала его.

— Сегодня же позову Милку, и мы втроём устроим оргию. Ты же любишь клубничку.

Алексей вырвал чашку из рук Алины, остатки кофе расплескались и испачкали белую курточку, не обращая на это внимание, он потащил её к выходу.

— Уходи. Разговор окончен, и продолжения больше не будет никогда. Тебе понятно. Никогда!

Алексей старался говорить спокойным голосом. Алина попыталась вырваться, она царапалась и пищала противным голоском. Минуту он приходил в себя, прислонившись спиной к холодной двери. Затем шагнул в комнату и замер на месте. В комнате Жени не было. Алексей постучал к Анне Петровне. Соседка откликнулась на стук и он, смущаясь, вошёл к ней.

— Анна Петровна, извините меня, я не мог предположить, что Алина устроит такое. Вы в порядке?

— Да, я-то нормально, а вот Женечка не знаю. Слышала, как она выскользнула из квартиры. Ты уж догони её, верни. Хорошая она. А твоя Алинка мне никогда не нравилась.

Алексей вернулся к себе в комнату и сев на кровать обхватил руками голову.

— Женька, прости, — простонал он. — Вот я дурак.

Первым делом он заехал на работу, из сейфа взял сумку и мобильный телефон. Прежде чем уйти, Алексей набрал Женин номер домашнего телефона, но на другом конце провода никто не ответил. Порывшись в базе данных, он разыскал номер телефона Ларисы Николаевны и позвонил ей, но дома её не оказалось. Тогда он набрал мобильный. Представившись преподавателем из школы, он поинтересовался, не подскажет ли она, где сейчас может быть Евгения. Лариса Николаевна сначала насторожилась, но потом ответила, что Женечка с утра была у неё, но поехала домой и посоветовала позвонить на домашний, так как мобильник та потеряла. Лёша поблагодарил женщину и выбежал из управления.

Дверной звонок казалось уже начал хрипеть, но дверь так и не открыли. Телефон так же отзывался длинными гудками. Лёша достал ключ из сумки и вставил в замочную скважину, но подумав, что окончательно испугает девушку, если вдруг она окажется дома. Он вынул ключ и положил в карман куртки, сел прямо на пол, решив, во чтобы то ни стало дождаться появления Жени. Прошло полчаса или чуть больше, когда он услышал трель домашнего телефона. А затем голос Жени, который был очень рядом, прямо за закрытой дверью.

— Да тётечка Ларисочка, я дома. Да я в ванной была. Вы не переживайте. Хорошо, я позвоню вечером. Конечно, позвоню. Пока.

Алексей вскочил с пола и с силой нажал на звонок. Через мгновение дверь открылась, и он, не спрашивая разрешения, влетел в квартиру. Пред ним стояла Евгения, в белом махровом халате, с влажными волосами и заплаканными глазами. Она посмотрела на него и попятилась назад.

— Зачем ты пришёл? Уходи.

Женя отвернулась, так как на глаза предательски навернулись слёзы. Алексей шагнул к ней навстречу, но Женя попятилась.

— Прости меня. Я не хотел, чтобы так получилось, я могу всё тебе объяснить.

— Я и так всё поняла. Что ты можешь мне сказать, — по Жениным щекам безудержно текли слёзы. — Я услышала достаточно. Больше я не хочу ничего слышать.

Лёша сделал шаг вперёд, Женя, отступила на шаг. Дальше отступать было некуда, она наткнулась на стену.

— Любимая. Прости. Послушай, меня, то, что говорила Алина — это бред, она мне не невеста. Да мы встречались, но не более. Я ей ничего не обещал. А познакомившись с тобой, я откровенно ей признался и порвал с ней. Но она, как все обиженные женщины отреагировала таким вот образом.

Алексей придвинулся к Жене так близко, что слышал как клокочет её сердце. А Женя, в своих мыслях была опять в коммуналке, в её ушах продолжал звучать голос Алины.

— Женя, ты слышишь меня? Я люблю тебя, только тебя.

— Уходи, мне нужно побыть одной.

Он хотел приблизиться к ней ближе, но Женя вытянула обе руки впереди себя и зажмурила глаза.

Алексей, отступив, поставил на комод сумку и произнёс:

— Мой телефон ты знаешь. Я буду ждать звонка.

Женя молчала. Она казалось такой хрупкой и беззащитной, но такой решительной. Аромат её тела обволакивал Лёшу, он задыхался от того, что не может к ней прикоснуться.

— И ещё я хочу, чтобы ты узнала правду. С самого начала, я знал, что преступников поймали и тебе ничего не угрожает. Но, я пошёл на преступление и скрыл это от тебя, да ещё обманом удерживал. Ты имеешь право обратиться в прокуратуру с жалобой, я приму это как должное.

Евгения подняла на него свои карие глаза, и хотела было что-то сказать, но промолчала.

— Да, вот ещё что. Твои вещи все на месте, только продуктов нет. Те парни, что тебя преследователи съели их тем же вечером.

Сказав это, Алексей вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

***

Женя продолжала стоять у стены и плакать. Что он такое сказал: Я люблю тебя, только тебя. Слёзы хлынули с новой силой. А если это только слова. Она подошла к комоду и взяла свою сумку. Книги, тетрадки, телефон, который совсем разрядился, были на месте. Что он ещё сказал: Их сразу поймали, и ей ничего не угрожало, но зачем он обманул и сказал неправду. К чему эта конспирация, что ещё он скрыл от меня. Она медленно побрела в комнату и легла на диван. Укутавшись пледом, Женя закрыла глаза. Картинки не переставая, завертелись перед глазами. Алина стоит над ней и стягивает с неё одеяло, Алексей врывается в комнату, затем уводит Алину. Разговор, доносящийся с кухни. Слова, которые режут слух. Опять Алексей, вот он рядом, приближается, а она отступает, он приближается, а она отступает.

Проснулась Женя вечером, когда совсем стемнело. В горле совсем пересохло, очень хотелось пить. Позвонив тётке, в очередной раз, уверив, что с ней всё в порядке поплелась обратно включила телевизор, там показывали ток шоу, но Женя не смогла вникнуть в суть передачи. Тогда она выключила телевизор и решила позвонить Вероничке, извинится за пропущенный урок, но телефон совсем разрядился. Женя пошла в прихожую за зарядкой и тут, она что-то вспомнила. Кинувшись к сумке, стала в ней рыться, но то, что искала, не нашла. Она присела на табурет и вздохнула. Алексей ответил после первого же гудка.

— Алексей, — Женя дышала в трубку, ей трудно было справляться со своими эмоциями, но она взяла себя в руки и продолжала. — Я звоню, кое-что узнать.

— Да, — он задержал дыхание.

— Скажи, пожалуйста, а ключи. Ключи от квартиры были в сумке? Просто если они их взяли, вдруг они узнают, где я живу.

Алексей выдохнул и ответил:

— Прости. Они у меня, если хочешь, я сейчас их тебе привезу.

На другом конце провода наступила тишина.

— Женя, как ты себя чувствуешь? — с беспокойством заговорил Алексей. — Слушай, я буду через минут тридцать. Пожалуйста, дождись меня.

Евгения посмотрела в зеркало. Под глазами чёрные круги, лицо осунулось, волосы растрепались. «Уродина» подумала она, а отражению сказала вслух:

— Никогда он не полюбит тебя.

Она ещё раз посмотрела в зеркало и пошла переодеваться. Умывшись, она извлекла из закромов косметику и навела макияж, подвела стрелки, накрасила тени, губы обвела ярко красной помадой. На голове начесала волосы и, собрав на затылке, завязала в конский хвост. Вывалив из платяного шкафа всю свою нарядную одежду, Женя выбрала короткое платье с пайетками, которое последний раз надевала на выпускной вечер в школе. Платье было ей мало, но она натянула его и с трудом застегнула молнию. Дышать стало тяжело, но зато платье подчеркнуло все линии и выпуклости фигуры. На ноги она надела чулки в сеточку, которые когда-то купила, но ни разу в жизни не надевала, и туфли на высоченном каблуке, которые также пылились в шкафу с выпускного вечера. Оглядев себя в зеркале, Женя подумала, что выглядит очень вызывающе, но вслух произнесла:

— Вот теперь другое дело.

***

Алексей топтался на пороге, огромный букет красных роз в одной руке, в другой руке он держал пакет с продуктами. Алексей не сразу обратил внимание на внешний вид Жени, но когда он вошёл, то от изумления открыл рот. Перед ним стояла совсем другая девушка. С пышной шевелюрой, ярким макияжем и в платье облегающим фигуру да так, что казалось, вот-вот лопнет по швам. Женя взяла у него цветы и кивком показала, чтобы тот проходил. Алексей смотрел ей вслед. Платье было настолько коротко, что резинки от чёрных в сеточку чулок выглядывали из-под подола. Прямая спина и стройные ноги на высокой шпильке. Он сглотнул и, сняв куртку, последовал за ней. Женя положила букет на стол и потянулась на полочку за вазой. Когда она подняла руки, платье задралось и оголило ягодицы в чёрных кружевных трусиках. Вдруг Женя покачнулась и чуть не уронила стеклянную вазу. Алексей подхватил её за талию, и она смогла устоять на ногах. Отстранив его руки, Женя поправила низ платья, и налив в вазу воду из-под крана отошла к столу. Алексей начал выкладывать продукты на столешницу, но глаза были прикованы к Жене.

— Я продукты принёс. Ты, наверное, голодная?

— Откуда ты знаешь! — она повернулась к нему, сверкая карими глазами, — может я в ресторан ходила.

Алексей покачал головой и ничего не сказал. Он налил в кастрюлю воды, включил газ и поставил на плиту. Помыл помидоры и зелень. Пока он занимался приготовлением ужина, Женя, не торопясь, опускала цветок за цветком в вазу и молчала. Алексей поглядывал на девушку и улыбался, пятьдесят три розы займут немало времени. Закончив нарезать овощи в салат, он положил в кипящую воду спагетти. Наконец Женя повернулась и увидела, что Лёша стоит, сложив на груди руки, и в упор смотрит на неё. Она залилась румянцем и опять потянула за низ платья

— Ужин готов, — стараясь не улыбаться, сказал он.

Женя расставила на столе тарелки и столовые приборы.

— У тебя есть фужеры? — спросил Алексей.

Евгения молча, достала один фужер и поставила на стол. Лёша глубоко вздохнул и взял ещё один.

— Присаживайся, — пригласил он и отодвинул стул.

Женя ухмыльнулась, но, не возражая села за стол.

— Ты выглядишь потрясающе.

Он поднял фужер с шампанским, не отрывая взгляд от лица Жени. Она опять покраснела и неуверенно подняла свой. После того, как Алексей увидел Евгению в таком экстравагантном виде, придти в себя и осознать, что она сделала это нарочно, ему потребовалось, каких-то минут пять, остальное время он наслаждался Евгенией. Её платьем в облипочку, чулками в сеточку, а особенно маленькими чёрными трусиками. И то, как показывает свой го´нор, как делает вид, что игнорирует его, как дуется на него.

— Жень, я хочу выпить за тебя и за освобождения из моего «плена». Хотя если признаться честно, я теперь сам у тебя в плену.

— Аккуратней, я ведь ещё не решила, что с тобой делать. Может я, и воспользуюсь твоим советом и подам на тебя в суд.

Евгения сделала большой глоток. Пузырьки шампанского защекотали в носу.

Спагетти оказались такими вкусными, что, Женя с удовольствием съела, целую тарелку. Алексей предложил добавку, но та, отрицательно покачав головой, отказалась. Зато шампанское Женя выпила всё. Лёша подлил ей ещё и, томно смотря ей в глаза произнёс:

— Может, ты его снимешь?

— Что снимешь? — не поняла она.

— Ну, платье снимешь.

Женя распахнула глаза и в недоумении захлопала ресницами.

— Ты издеваешься? — возмутилась она.

Но Алексей, как ни в чём не бывало, продолжал:

— Тебе дышать будет легче.

Женя, рассердившись, хотела встать из-за стола, но он её остановил, положив свою ладонь ей на руку.

— Прости, не сердись.

Но Женя, вырвала руку и встала. Рывком она расстегнула молнию и через голову стащила с себя узкое платье. Оставшись в нижнем белье, Женя опять села за стол и залпом выпила шампанское.

— Ты прав. Так намного лучше.

— Ты такая…, — Алексей запнулся на слове. Он повертел в руках вилку, положил её на тарелку и добавил. — Ты необыкновенная девушка.

— Необыкновенная? Вряд ли, — Женя нахмурилась. — Я самая обыкновенная, самая заурядная. А ты вроде как предпочитаешь жгучих брюнеток, экстра-класса. И, что там ещё. Ах да, клубничку.

Алексей помрачнел, он никак не ожидал, что, Женя слышала, как Алина несла полную ахинею и обливала грязью ни в чём не повинную девушку и его самого.

— Женя, пожалуйста, послушай меня, — наконец сказал он, — ты не должна воспринимать все слова сказанные Алиной всерьёз. Я ещё раз повторяю, мы больше не пара, и никогда не были и не будем женихом и невестой.

— Мне всё равно, я ничего ни хочу знать, — Евгения уставилась в свою пустую тарелку.

Лёша выдохнул и встал из-за стола. Женя встрепенулась, но глаз так и не подняла. Он подошёл к ней вплотную и заставил встать. Развернув к себе лицом, приподнял за подбородок и сказал:

— А мне не всё равно. Я хочу, чтобы ты знала, что кроме тебя мне никто не нужен. Я тебя люблю. Только тебя.

Женя задрожала и обмякла в его руках. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям она обвила его руками и прильнула всем телом к его крепкой груди. Он подхватил её на руки, как пушинку и понёс в комнату. Скинув с себя одежду, Лёша жадно прильнул губами к трепещущим Жениным губам и крепко поцеловал.

— Теперь ты мне веришь? — приподняв голову, не отрывая пронзительный взгляд от Жениных глаз, спросил он.

Она улыбнулась и кивнула головой.

— Скажи мне, — не отступал Алексей.

Женя потянулась в его объятиях и тихо произнесла:

— Да, я тебе верю. И я тоже тебя люблю.

***

Прошло больше года.

Мороз накрепко сковал небольшое озеро, вокруг стояли, сверкая инеем сосны и ели. Солнце пробивалось лучами сквозь тяжёлые толстые тучи, а те грозились просыпать очередную порцию снега. Подул холодный ветер, и он притянул её к себе.

— Замёрзла? — негромко спросил он.

— Немного.

— Пошли, а то заморозишь наследника.

Он обнял сзади жену стараясь обхватить огромный живот. Она прислонилась к нему спиной и весело прощебетала:

— Наследницу!

— Наследницу, — подтвердил он.

Из дома вышел Максимыч в валенках, тулупе и шапке ушанке. Он не торопясь спустился к озеру и позвал молодых. Лёша с Женей повернулись и пошли на встречу.

— Вы тут не окоченели? — спросил он.

— Ещё как!

Алексей посмотрел на жену, улыбнулся и взял под руку.

— А ты куда смотришь? — Владимир Максимович напустил на себя грозный вид, перехватил у него Женю и повёл в дом. — Обед готов. Сейчас быстро согреетесь.

Женя заулыбалась и поцеловала старика в гладко выбритую кожу щеки. Алексей ступал вслед за ними, заламывая руки.

— Через неделю рожать, а он морозит мою девочку, — не унимался Максимыч.

Они сели у горячей печки, прикладывая к тёплой стенке руки. Алексей виновато поглядывал на Женю, а та, улыбаясь, прошептала, наклонившись почти к самому уху.

— Не переживай милый. Я нисколько не замёрзла. Меня твоя любовь греет.

Лёша придвинулся и поцеловал её, поглаживая круглый живот, он проговорил:

— Я очень тебя люблю.

Женя похлопала ладошкой по животу, затем посмотрела на Максимыча, подмигнула ему и весело сказала:

— Ловлю на слове. При свидетелях!

2015г

Никогда не знаешь, что может произойти в ближайшем будущем. Бывает так, что случайно сказанная фраза, и ты оказываешься в глупой ситуации. Но ситуация может и глупая, но не такая уж катастрофичная, как могло показаться вначале. Может просто надо оставаться такой, какая есть и люди, находящиеся с тобой рядом, почувствуют это и возможно в твоей жизни что-то изменится.

Виола