Глава 2

– Уэнди, не будьте смешной, – прорычал Джонатан. Он был слишком потрясен, чтобы пытаться скрыть свой гнев. – Никто не бросает работу только потому, что ему нужно заботиться о ребенке. Особенно если он чужой.

Уэнди раздраженно закатила глаза.

– Это не… – начала она, но Джонатан поднял руку и заставил ее замолчать.

– Я знаю, как глупо это прозвучало.

Ему так нужна Уэнди. Она здесь незаменима. Он часто бывает резок и, сам того не желая, отпугивает людей. Но только не Уэнди. Такое ощущение, что она не замечает его грубости.

При мысли о том, что он может ее потерять, его охватила паника. Нет, он не позволит ей уйти из-за ребенка.

– У нас самый лучший центр дневного ухода в районе. У вас нет причин бросать работу.

– Я не могу продолжать здесь работать, потому что должна вернуться в Техас. – Подойдя к шкафу в углу, она достала оттуда пустую картонную коробку.

– Зачем вам возвращаться в Техас?

– Вы ведь знаете, что я родом из Техаса, не так ли?

– Именно поэтому я не понимаю, почему вы собираетесь туда вернуться. Я ни разу не слышал, чтобы вы сказали что-то хорошее о своей жизни там.

Уэнди быстро кивнула, словно согласившись с ним, но тут же пожала плечами. Затем она села на крутящийся стул и выдвинула ящик стола:

– Все это слишком сложно.

– Думаю, я смогу понять.

– Существует большая вероятность того, что мои родные не захотят, чтобы я воспитывала Пейтон. Если мне не удастся убедить их в том, что я смогу стать для Пейтон хорошей матерью, они попытаются ее у меня отобрать через суд.

– Ну и что? Вы думаете, что не сможете выиграть дело, если будете находиться здесь?

– Я не думаю, что смогу себе позволить с ними судиться, – ответила Уэнди, не поднимая глаз. Порывшись в ящике, она достала оттуда несколько мелких вещиц и бросила их в открытую коробку.

– Что вы делаете? – спросил Джонатан, которому ее объяснения показались непонятными.

Она посмотрела на него:

– Собираю свои вещи. – Затем она продолжила копаться в ящике. – Форд позвонил мне вчера, чтобы выразить свои соболезнования. Когда я все ему объяснила, он сказал, что мне не нужно отрабатывать две недели.

Нет, он точно прибьет Форда. К черту двадцать два года дружбы!

Малышка заерзала у нее на коленях, и Уэнди начала ее покачивать, продолжая собирать вещи.

– Уверена, что у меня был здесь еще один флакончик с блеском для губ.

– Блеск для губ?

Она перевернула его привычный мир с ног на голову и беспокоится о такой мелочи, как блеск для губ?

Должно быть, Уэнди услышала гнев в его тоне, раз снова подняла голову:

– Это был мой любимый цвет. Такой больше не выпускают. И… – Задвинув ящик, она открыла другой. – Ладно, забудьте.

– Вы не можете уволиться.

Она резко поднялась:

– Думаете, я хочу возвращаться в Техас? Думаете, я хочу бросать работу, которая мне нравится? Не хочу, но это мой единственный выход.

– Думаете, когда вы окажетесь без работы в Техасе, все уладится? – спросил Джонатан.

– Я… – Пейтон недовольно крикнула и зашевелилась у нее на руках. Вздохнув, Уэнди снова села на стул и принялась на нем крутиться из стороны в сторону. – Я вам этого не говорила, но у моей семьи есть деньги.

Она никогда об этом не упоминала, так как не было необходимости.

Людей, выросших в достатке, отличает манера держаться. Это не снобизм. Скорее чувство уверенности, возникшее благодаря тому, что они всегда получали все самое лучшее. Такие вещи замечают только те, у кого никогда не было денег и кто всю свою жизнь пытается имитировать принадлежность к тем, кто с детства ни в чем себе не отказывал.

К тому же Уэнди обладает врожденной элегантностью, которая контрастирует с ее нежным, как у эльфа, обликом и энтузиазмом, с которым она работает. Каким-то странным образом ей удается все это в себе сочетать.

– Вот уж ни за что бы не догадался, – сухо ответил он.

Уэнди, похоже, не заметила его сарказма.

– Мой дедушка учредил для всех своих внуков трастовые фонды. Я никогда не пыталась получить свои деньги. Условия, которые я должна для этого выполнить, слишком нелепы.

– И что же это за условия?

– Я должна работать в семейной компании и жить на расстоянии не более пятнадцати миль от своих родителей. – Она прищурила глаза, словно увидела кого-то из своих родственников. – Так что если я вернусь домой…

– Вы сможете потребовать свое наследство, – закончил за нее Джонатан. – У вас будет достаточно денег, чтобы нанять хорошего адвоката, если ваши родные обратятся в суд.

– Надеюсь, что до этого не дойдет. Семейными финансами распоряжается моя бабушка. Остальные подчиняются ее решениям. Когда она поймет, что из меня получится хорошая мать, она перестанет возражать и позволит мне воспитывать Пейтон. – Уэнди решительно выпятила подбородок. – Но на случай, если дело все же дойдет до суда, я хочу иметь средства, чтобы оказать достойное сопротивление.

– Я не понимаю. Вы делаете все это ради кузины, которую не видели много лет?

Глаза Уэнди затуманились, и на мгновение он подумал, что она собирается заплакать. Но вместо этого она крепко прижала малышку к своей груди и поцеловала ее в лоб, после чего с вызовом посмотрела на Джонатана:

– Если бы что-нибудь случилось с Фордом и Китти и они хотели бы, чтобы вы взяли Илзу себе, разве вы не сделали бы все, чтобы исполнить их волю?

В ответ Джонатан лишь засунул руки в карманы и выругался про себя. Она права, черт побери.

Он посмотрел на свою очаровательную соперницу, спящую на коленях у Уэнди. Он не собирается терять лучшую помощницу из всех, что у него когда-либо были. Не имеет значения, что на пути у него стоит маленький беззащитный ребенок. Пейтон, несомненно, нуждается в Уэнди, но ему она тоже нужна.

Испытывая отчаяние, которое не покидало ее с того момента, когда няня передала ей Пейтон, Уэнди переключила внимание с малышки на открытый ящик стола.

Ей нужно столько всего сделать, но ее разум не может ни на чем сосредоточиться. Возможно, причиной всему нехватка сна или то, как Джонатан измеряет шагами кабинет, время от времени останавливаясь, чтобы смерить ее испепеляющим взглядом.

Когда Уэнди только начинала работать в «Эф-Эм-Джей», Джонатан заставлял ее нервничать. В сочетании привлекательной внешности, высокого интеллекта и целеустремленности было что-то настораживающее. Каждая клеточка ее тела ощущала опасность, исходящую от этого мужчины. Первые шесть месяцев она вздрагивала всякий раз, когда он заходил в ее кабинет. Дело было не в страхе. Скорее в напряженном ожидании. Она как будто была газелью, которая хотела, чтобы ее съел лев.

Уэнди заставила себя преодолеть это волнение. Она думала, что у нее получилось, но сейчас оно неожиданно вернулось. Она могла либо объяснить это усталостью и эмоциональной уязвимостью, либо быть полностью честной с самой собой. Дело не в нервах, а во взаимном сексуальном притяжении. Сейчас, когда она собирается навсегда уйти из жизни Джонатана, она жалеет, что игнорировала это влечение.

Прогнав эту мысль, Уэнди уставилась в открытый ящик стола. Флакончик с блеском для губ она, похоже, потеряла, как и возможность попытаться построить с Джонатаном другого рода отношения. Самое большее, на что она может надеяться сейчас, – это то, что он позволит ей спокойно собрать вещи и уйти.

В нижнем ящике у нее были кофейная кружка с надписью «Волдеморт фор президент», кабель для подключения айпода к компьютеру и в самом дальнем уголке пакетик шоколадных карамелек «Гираделли». Быстро переложив все это в коробку, Уэнди взяла ее под мышку и, прижимая другой рукой к себе Пейтон, направилась к двери.

Джонатан преградил ей путь:

– Вы не можете уйти.

– Точно. Автомобильное кресло. Не могу поверить, что забыла его.

Повернувшись, Уэнди, к своему разочарованию, увидела еще и сумку с подгузниками. Ей придется вернуться сюда как минимум еще раз.

– Нет, – сказал Джонатан. – Я не дам вам уволиться.

Она уставилась на него:

– Не дадите? Интересно, как это вы можете мне помешать? Если я решила уйти, я уйду.

– Вы лучшая помощница, которая у меня когда-либо была. Я не собираюсь терять вас из-за такого пустяка.

Уэнди подняла бровь:

– Это не пустяк. Это ребенок. Беззащитное человеческое существо, о котором нужно заботиться.

С полминуты Джонатан изучал ее спокойным взглядом, от которого ей было не по себе.

– Если вы так хотите, чтобы девочка осталась с вами, мы наймем для вас лучшего адвоката, – произнес он наконец.

У нее сдавило горло от эмоций, но она не позволила себе расплакаться. Принять его помощь так заманчиво, но он, похоже, не имеет ни малейшего понятия о том, во что собирается ввязаться.

– Вам следует знать, что моя семья очень богата. Она представляет собой серьезную финансовую и политическую силу. Если они обратятся в суд, то используют все это против меня.

– Ну и что?

Уэнди медленно выдохнула. Она всегда с ужасом представляла себе этот момент.

– Лиланд – это девичья фамилия моей матери. Я взяла ее, когда окончила колледж.

Джонатан не выглядел нетерпеливым, в отличие от большинства людей, которые засыпали ее вопросами, прежде чем она успевала все им объяснить. Это одно из тех качеств, которые ей в нем нравятся. Он умеет слушать и никогда не делает поспешных выводов.

– Фамилия моего отца… – Она быстро поправилась: – Моя настоящая фамилия – Морган.

Джонатану понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что к чему.

– Насколько мне известно, никто из представителей банковской династии Морган не живет в Техасе. Это означает, что вы принадлежите к тем Морганам, у которых нефтяной бизнес, – произнес он с уверенностью.

– Да. – Не скрывая своей досады, Уэнди закусила губу. – Мне следовало сказать вам раньше.

– Нет. С какой стати вы должны были это делать?

Его тон был сухим, выражение лица – бесстрастным, и она поняла, что в глубине души он немного обиделся на нее за то, что она скрывала от него свое происхождение.

Он спокойно посмотрел на нее:

– Значит, сенатор Генри Морган…

– Мой дядя. – Уэнди кивком указала ему на дремлющую малышку. – И дедушка Пейтон.

– Ясно.

Джонатан стоял, упершись руками в бока. Эта поза подчеркивала ширину его плеч. Несмотря на свое очевидное разочарование, он был готов немедленно приступить к решению проблемы.

Неожиданно он повернулся и покинул ее кабинет. Мгновение спустя он вернулся с экземпляром «Уолл-стрит джорнал», перевернул страницу и, сложив газету пополам, протянул ее Уэнди:

– Значит, Элизабет Морган была вашей кузиной. Матерью малышки.

Уэнди увидела статью о гибели Битси. Ей нет необходимости ее читать, чтобы узнать, что в ней написано. В ней выверено каждое слово. Может, Битси и была головной болью для семьи, но дядя Хэнк наверняка заплатил газетчикам, чтобы они написали такую статью, которая получила бы его одобрение. Самое главное для него – любой ценой избежать скандала. Это касается как его политической карьеры, так и его семьи.

Забрав у нее газету, Джонатан быстро пробежал глазами статью:

– Здесь говорится, что у Элизабет есть брат и невестка. Почему бы им не взять девочку?

– Действительно, – мрачно произнесла Уэнди. – Почему бы им ее не взять? Так будет думать каждый консерватор в стране. Эти избиратели составляют большую часть электората дяди Хэнка.

И они будут не единственными, у кого возникнет этот вопрос. Не секрет, что Мема, их бабушка, относится с неодобрением к неполным семьям. По ее мнению, ребенка должны воспитывать мать и отец. Мема захочет, чтобы дядя Хэнк забрал Пейтон. Остальные члены семьи, как обычно, поддержат Мему.

Ей уже под девяносто, но она по-прежнему хитрая и властная. А самое главное, она контролирует семейные финансы.

– Ситуация безнадежная, – призналась Уэнди. – Если только я в ближайшее время не выйду замуж, чтобы успокоить бабушку и избирателей дяди Хэнка.

– Вы уверены, что это все, что вам нужно?

– Для того чтобы моя семья увидела во мне отличную мать? – Она невесело рассмеялась. – О да, муж – это самый модный аксессуар нынешнего сезона. И чем он богаче, тем лучше. Желательно, чтобы у него был собственный бизнес, дорогая машина и большой дом.

– Всего-то?

– Ага. Я сейчас пойду в компьютерную лабораторию и соберу себе успешного мужа из запчастей.

Губы Джонатана слегка дрогнули, в уголках глаз появились лучики морщинок.

– Думаю, я знаю способ получше.

– Какой?

– Вы сами сказали, что вам нужен всего лишь богатый и успешный муж.

Какое-то время Уэнди тупо смотрела на него, не понимая, куда он клонит.

– Правильно. Богатый успешный муж, которого у меня нет.

– Но он может у вас появиться.

Он улыбнулся шире. Это была большая редкость. Обычно его улыбка очаровывала ее, однако сейчас она вызвала у нее беспокойство.

– Все, что вам для этого придется сделать, – это согласиться стать моей женой. Если понадобится, я могу вам даже купить собаку.

Глава 3

Поскольку Джонатан никогда раньше не предлагал женщине выйти за него замуж, он не знал, какой реакции ему следует ожидать. Явно не смущения, которое было сейчас на лице Уэнди. Или, может, в данных обстоятельствах это нормальная реакция? В конце концов, не каждый день начальники делают предложение своим помощницам.

Она долго смотрела на него своими широко распахнутыми синими глазами, приоткрыв от удивления рот.

Нет, это не удивление. Скорее замешательство. Своим предложением он ее шокировал, а может, даже обидел. Должно быть, мысль о браке с ним по какой-то причине привела ее в ужас.

Он не может ее винить. Он далеко не подарок. Если, конечно, не считать его богатства и положения.

Она собирается ответить «нет», и он не может этого допустить.

Он в ней нуждается. Причем отчаянно, и прошедшие семь дней тому подтверждение.

– Я не предлагаю вам романтические отношения, – заверил он ее.

– Это очевидно, – пробормотала Уэнди. По-прежнему держа на руках ребенка, она села на край стола и зарылась носом в мягкие темные волосы Пейтон.

– Это будет просто деловое соглашение, – добавил Джонатан более решительным тоном. – Мы будем состоять в браке до тех пор, пока ваша семья не убедится в том, что мы подходящие родители для Пейтон. Нам даже не нужно будет вместе жить. Мы аннулируем наш брак сразу, как только убедим вашу семью, что девочка в надежных руках.

– Нет, – мягко ответила она.

Его сердце болезненно сжалось. В следующую секунду он увидел ее заявление об уходе с сегодняшним числом и ее подписью и похолодел, словно это был его смертный приговор.

Прошедшая неделя показала ему, какой будет его дальнейшая жизнь без нее. Он представил себе длинную череду некомпетентных временных помощниц, затем бесконечные собеседования с претендентками на должность Уэнди. Ни одна из них ему не подойдет, и правительственный контракт ускользнет от него, как и сделка с «Олсон инкорпорейшн». «Эф-Эм-Джей» потеряла миллионы долларов, когда она сорвалась. Ему даже подумать страшно о том, что будет, если правительство откажется с ними сотрудничать. Он чувствовал, что будущее, запланированное для компании, начинает таять на глазах.

– Если вас беспокоит секс, забудьте об этом. Я не стану требовать, чтобы вы со мной спали.

Встретившись с ним взглядом, Уэнди поднялась:

– Нет. – На мгновение она закрыла глаза и глубоко вдохнула. – Я хочу сказать, что нам не удастся быстро аннулировать наш брак.

Она снова посмотрела на него, затем отвела взгляд. Но прежде чем она это сделала, между ними проскочил электрический разряд.

За все те годы, что они проработали бок о бок, они ни разу не говорили о сексе, хотя им неоднократно представлялась такая возможность. Иногда они ужинали вместе, сидели рядом во время долгих перелетов. Однажды во время транс атлантического перелета она даже уснула, положив голову ему на плечо. Они спали в соседних номерах в отеле, где были такие тонкие стены, что он слышал, как она беспокойно ворочалась в постели. Несмотря на все это, ни один из них ни разу не затронул тему секса.

Но сейчас, когда это слово было произнесено вслух, перед его внутренним взором нарисовался образ обнаженной Уэнди, лежащей перед ним на постели.

– Если мы собираемся это сделать… – она бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц, – нам придется запастись терпением.

Джонатан задумчиво поднял брови. Она не сказала «нет». Она сделала встречное предложение. Он почувствовал, что его губы начинают растягиваться в улыбке. Он думал, что хорошо знает эту женщину, но ей удалось его удивить.

– Мы не сможем аннулировать наш брак ни через три, ни даже через шесть месяцев, – сказала она. – Моя семья об этом позаботится. Через год, может, через два нам удастся развестись. Мы просто сделаем вид, что не сошлись характерами.

– Понятно.

Уэнди покачала головой:

– Не думаю, что вы меня поняли. Я должна бороться за Пейтон. Я буду делать все возможное, но я не могу просить вас о том же.

– Вы не просите, – ответил Джонатан. – Это я предлагаю вам свою помощь. Чтобы прояснить все раз и навсегда, признаюсь, что делаю это не по доброте душевной. – Последнее, что ему нужно, – это чтобы она думала, будто он идет ради нее на жертву. – Я делаю это, чтобы вы продолжили работать в «Эф-Эм-Джей». Вы лучшая помощница, которая у меня когда-либо была.

Уэнди подняла руку, чтобы заставить его замолчать:

– Это нелепо. Вы сможете найти себе хорошую помощницу. Я могу помочь вам ее найти. В городе полно компетентных людей.

– Но никто из них не сравнится с вами, – возразил Джонатан. – Никто из них не знает компанию так хорошо, как вы. Никто из них не предан ей так, как вы.

Немного подумав, она согласилась:

– Да, это правда.

– В любом случае у меня нет ни времени, ни сил обучать нового сотрудника. Как видите, мои мотивы вполне корыстны.

– Поверьте, я не думала, что у вас романтические намерения на мой счет, и не собиралась падать в обморок от счастья. – Ее губы дернулись в кривой ухмылке. – Я просто хотела убедиться в том, что вы понимаете, на что идете. Если мои родные заподозрят, что мы что-то замыслили…

– Мы постараемся их убедить, что наш брак не имеет никакого отношения к Пейтон.

Ее брови взметнулись.

– Убедить в том, что мы друг в друга влюблены?

– Точно.

Уэнди издала резкий смешок. Пейтон зашевелилась у нее в руках. Повернув голову, малышка посмотрела на него с неодобрением. Конечно, если четырехмесячный ребенок может чувствовать неодобрение. Очевидно, Пейтон просто хочет спать. Она хлопнула своими маленькими ладошками по груди Уэнди, словно желая, чтобы та ее отпустила.

Уэнди подошла к сумке, лежащей на столе. Когда она попыталась открыть ее одной рукой, Джонатан подошел, чтобы ей помочь. Убрав ее руку, он сам расстегнул сумку:

– Что вам нужно?

– Розовое одеяльце. Расстелите его на полу.

Когда он это сделал. Уэнди положила малышку на живот посреди одеяльца.

Маленький ребенок выглядел так неуместно в одном из рабочих кабинетов «Эф-Эм-Джей», что Джонатан на мгновение потерял нить разговора. Ах да. Кажется, Уэнди только что смеялась над тем, что кто-то может подумать, будто они друг в друга влюблены.

– Значит, вы думаете, что нам не удастся убедить ваших родных в том, что мы любим друг друга?

Девочка захныкала, и Уэнди достала из сумки несколько разноцветных игрушек:

– Не обижайтесь, Джонатан, но за те пять лет, что я провела здесь, я ни разу не видела вас влюбленным в кого-то.

– Это смешно. Я…

Она подняла руки, и он резко замолчал.

– Я знаю, что вы встречались со многими женщинами. – Она произнесла слово «многими» так, как будто это было оскорбление. – Романтические отношения не самая сильная ваша сторона.

Опустившись на колени, она разложила игрушки перед ребенком.

– Вы думаете, что я не могу быть романтичным? – спросил он.

– Думаю, что вы относитесь к своей личной жизни так же прагматично, как к работе.

– Что вы хотите этим сказать? Что я бесчувственный? – Его голос прозвучал напряженно.

Она говорила так, как будто констатировала факт. Как будто ей не приходило в голову, что ее слова могли его оскорбить.

– Вовсе нет. – Наклонив голову, Уэнди подвинула к Пейтон плюшевого слона. Та схватила его и принялась с интересом рассматривать. – Просто вы держите свои эмоции под контролем. – Она поднялась и отряхнула руки. – Вы человек хладнокровный. В этом нет ничего пло…

Все! С него достаточно!

Подойдя к ней, Джонатан заключил ее в объятия и поцеловал. Ему было непонятно, что вызвало такую реакцию, – ее лекция о его бесстрастности или тот факт, что с того момента, как прозвучало слово «секс», он больше ни о чем не мог думать. А может, всему виной ее обнаженные ключицы и розовая бретелька бюстгальтера?

Что бы это ни было, он потерял над собой контроль. Когда его губы коснулись ее губ, он уже не мог остановиться.

* * *

Такого поворота событий Уэнди совсем не ожидала. Всего полминуты назад она успокаивала Пейтон, а сейчас целуется с Джонатаном.

Одна его рука легла ей на щеку, другая – сзади на талию и тесно прижала ее к нему.

Когда Джонатан подходил к ней с напряженным выражением лица, она даже подумать не могла, что он собирается ее поцеловать.

В прошлом она неоднократно представляла себе близость с ним. В конце концов, они пять лет проработали бок о бок. Джонатан очень привлекательный мужчина, и о нем невозможно думать только как о начальнике. Ей всегда казалось, что в спальне он такой же, как в зале заседания совета директоров. Прагматичный, сдержанный, хладнокровный.

Как же она ошибалась!

Его язык ворвался вглубь ее рта и скользнул по ее языку, заставив ее ответить ему. Уэнди ощутила слабый вкус мяты. Поднявшись на цыпочки, она обхватила руками его шею и начала водить пальцами по коротким волосам на затылке.

Поцелуй был жарким и долгим. Он пробудил в ней ощущения, о существовании которых она даже не подозревала.

Джонатан немного подвинулся вместе с ней, и она наткнулась на стол. Тогда он прижал ее к нему и слегка наклонил назад, так что ее спина выгнулась дугой.

Уэнди представила себе, как он смахивает все со стола, кладет ее на него и овладевает ею здесь и сейчас. Образ был таким отчетливым, как будто все эти пять лет жил в ее подсознании и дожидался этого поцелуя, чтобы всплыть на поверхность.

В здании нет никого, кроме них. Почему бы им не уступить тому, что завладело сейчас ими обоими? Она не может придумать ни одной причины, по которой ей не следовало бы этого делать.

У нее не нашлось причины и когда мгновение спустя Джонатан оторвался от ее губ. Прокашлявшись, он отошел назад и одернул пиджак.

Ей не хватало его близости, его тепла, хотя он находился всего в футе от нее. Почему он поцеловал ее? Почему он остановился…

Пейтон.

О боже, Пейтон!

Уэнди посмотрела на пол и обнаружила, что малышка по-прежнему лежит на одеяльце. Она пробыла матерью меньше четырех дней, а уже забыла про ребенка, стоило только боссу ее отвлечь. Возможно, ее родные правы. Возможно, она не подходит на роль матери для Пейтон.

Уэнди встретилась взглядом с Джонатаном. Он прошел в другой конец кабинета, так что Пейтон теперь оказалась между ними.

Джонатан потер подбородок и засунул руку в карман. Уэнди никогда не видела его таким смущенным.

– Что ж… – начал он, затем сглотнул. – Думаю, теперь вы со мной согласитесь в том, что, если понадобится, я смогу убедить вашу семью, что я для вас больше чем просто босс.

– Думаю, что да. – Неожиданно до нее дошел смысл его слов, и она, немного поразмыслив, спросила: – Значит, вот для чего вы это сделали? Вы поцеловали меня только для того, чтобы доказать мне свою правоту?

– Я… – Джонатан пожал плечами, словно не мог подобрать подходящих слов.

Ее охватило негодование.

– Я была в шаге от того, чтобы начать срывать с себя одежду, а вы просто доказывали мне свою правоту?

Его взгляд упал на пол, словно он представил себе ее одежду, лежащую там. Снова сглотнув, он поднял глаза на Уэнди и провел рукой по лицу.

По крайней мере, она не единственная, кого их поцелуй привел в смятение.

– Это мне показалось разумным ходом, – сухо ответил Джонатан.

Уэнди едва сдержала насмешку. Поцелуй, лишивший ее способности трезво мыслить, показался ему разумным?

– Это все настолько неправильно, что я даже не знаю, с чего начать.

Джонатан попытался ей ответить:

– На самом деле…

– Нет, подождите-ка, – перебила его она. – Я знаю, с чего мне следует начать. Если вы думаете, что предложение, которое вы мне сделали, дает вам доступ к этому, – она махнула рукой перед своим телом, – вы ошибаетесь. – Он выглядел так, словно хотел возразить, но она не дала ему такой возможности. – Вы не имели права меня целовать для того, чтобы доказать свою точку зрения. Если мы собираемся заключить фиктивный брак, нам придется установить некоторые границы.

Джонатан долго молча на нее смотрел, подняв одну бровь и изогнув губы в полуулыбке.

– Вы закончили? – спросил он.

Уэнди плотно сжала губы. Ей было неприятно осознавать, что он спокоен и собран, в то время как она от волнения трещит, словно сорока.

Возможно, она заблуждалась, думая, что на него их поцелуй подействовал так же сильно, как на нее. Почему-то эта мысль была ей неприятна.

Когда ее жизнь так усложнилась?

Ее взгляд упал на Пейтон, которая пыталась приподняться, упершись в пол своими маленькими ручками, и ответ сразу нашелся.

Это произошло пять дней назад, когда нотариус огласил завещание Битси в дедушкином кабинете.

Уэнди разочарованно вздохнула.

– Простите, – сказала она. – Вы ни в чем не виноваты. Мне не следовало на вас набрасываться. Я просто…

– Я согласен, что нам нужно установить границы, – перебил ее Джонатан. – Никакого секса у нас не будет, но не думаю, что нам следует отказаться и от поцелуев. Мы должны будем иногда целоваться на людях.

– Правда? – спросила Уэнди, посмотрев на его рот.

– Конечно.

Ее бросило в жар. Джонатан собирается снова ее поцеловать? Это скоро произойдет? Она надеялась, что да.

– Если мы хотим убедить всех в том, что мы влюблены друг в друга и собираемся пожениться, нам нужно будет прилюдно демонстрировать свою привязанность друг к другу.

– О. Я об этом не подумала.

Уэнди не знала, следует ли ей быть благодарной Джонатану за то, что он соображает быстрее, чем она. Неужели она всегда будет отставать от него на шаг?

– Тех, кто знает нас лучше остальных, будет сложнее убедить. К счастью, Форда и Мэтта не будет в городе еще несколько недель. До их возвращения нам нужно научиться притворяться влюбленными.

– Неужели нам придется лгать Форду и Мэтту?

Джонатан, Форд и Мэтт с детства лучшие друзья.

Зачем их обманывать?

Он смерил ее взглядом, в котором не было ни сомнения, ни сожаления:

– Да. Если ваша семья решит обратиться в суд, возможно, им придется пойти туда в качестве наших свидетелей. Я бы не стал просить их обоих лгать. Пусть лучше думают, что мы друг в друга влюблены.

– О.

Ее ноги внезапно стали ватными, и она присела на край стола.

Разумеется, они не могут просить Мэтта и Форда лгать ради них. В течение пяти лет она была личной помощницей всех троих партнеров. Уже давно друзья решили, что так всем будет удобнее. Несомненно, причина этого заключалась в том, что до нее они сменили множество помощниц. Непросто работать одновременно на трех человек с разными привычками и характерами, но ей это с блеском удавалось. Они вчетвером одна большая дружная команда.

Подойдя ближе к Джонатану, она заглянула в его зеленовато-карие глаза:

– Это безумный план. Вы уверены, что хотите его осуществить?

Его губы слегка искривились в улыбке, глаза заискрились. У нее создалось впечатление, что вся эта ситуация доставляет ему удовольствие.

– Да, я уверен. Что я хорошо умею, так это делать так, чтобы стратегический риск оправдывался. – Его взгляд был полон решимости.

Посмотрев на Пейтон, лежащую на полу, Уэнди взяла малышку на руки, прижала к себе и почувствовала важность этого момента. Ведь они с Джонатаном собираются заключить сделку, которая изменит всю их жизнь.

– Хорошо, – сказала она. – Давайте это сделаем.

Джонатан улыбнулся в ответ, затем отрывисто кивнул, развернулся на каблуках и направился в свой кабинет, отдавая на ходу распоряжения в свойственной ему манере.

– Сначала запланируйте на сегодня телеконференцию и сообщите о ней по электронной почте Форду и Мэтту. Затем позвоните судье Экхарту и узнайте, сможет ли он провести церемонию в следующую пятницу. Отмените все свои и мои дела, запланированные на следующие две недели.

Обычно Уэнди понимала приказы своего босса с полуслова, но на этот раз последний вызвал у нее недоумение.

– Подождите-ка. Что значит – отменить все дела? Зачем? Как же нам быть с правительственным контрактом?

Джонатан остановился и обернулся:

– Мы поработаем над ним на этой неделе. Потом у нас останется еще пара недель после того, как мы вернемся. Нам придется нелегко, но, уверен, мы справимся.

– Вернемся? Откуда вернемся?

– Из нашего медового месяца, – улыбнулся он.

– Медового месяца? – удивилась она.

– Не обольщайтесь. Мы поедем в Техас. Если мы хотим выиграть битву с вашими родными, нам нужно атаковать первыми, причем на их территории.

Глава 4

Когда следующим утром Джонатан позвал Уэнди в конференц-зал, она очень удивилась, увидев там юриста Рэнди Звака. Она знала, что Рэнди учился в школе вместе с Джонатаном, Мэттом и Фордом. До появления юридического отдела в «Эф-Эм-Джей», он время от времени работал на своих друзей, но это было задолго до ее появления здесь.

Джонатан стоял в дальнем конце помещения, из окна которого открывалась панорама Пало-Альто. Рэнди сидел за столом. Перед ним лежали стопки бумаг. Увидев Уэнди, он привстал и улыбнулся.

– Итак, все в сборе, – сказал он. – Думаю, мы можем начать.

– Здравствуйте, Рэнди, – произнесла она, после чего перевела взгляд на Джонатана и, подняв брови, спросила: – В чем дело?

– Я пригласил Рэнди, чтобы он составил для нас брачный контракт. – Он выставил вперед ладонь, чтобы пресечь ее возможные попытки возразить ему. – Не беспокойтесь. Я полностью ему доверяю.

– Я не беспокоюсь. – По правде говоря, она испытывала что-то похожее на восторг. – Я считаю, что брачный контракт – это отличная идея.

– Правда? – удивился Рэнди.

– Полагаю, Джонатан рассказал вам, почему он мне помогает?

Рэнди кивнул, но в его взгляде по-прежнему читалось недоумение.

– Вообще-то брачные контракты не моя специализация, – произнес он. – Я говорил Джонатану, что ему следует нанять хорошего специалиста по семейному праву, но… – Рэнди поморщился.

– Но Джонатан может быть очень упрямым.

– Я бы сказал, настойчивым. – Рэнди провел рукой по волосам, которые обычно были идеально уложены, чтобы скрыть намечающуюся лысину, а сегодня торчали в разные стороны.

Неудивительно, что бедняга Рэнди выглядит таким обескураженным. Учитывая то, что Джонатан сделал ей предложение меньше суток назад, у него было очень мало времени на составление контракта.

– Не волнуйтесь. – Уэнди ободряющее потрепала юриста по руке. – Уверена, вы все правильно сделали.

Джонатан подошел к торцу стола, оперся о него руками и слегка наклонился вперед.

Этот человек меньше чем через неделю станет ее мужем. При мысли об этом ее сердце сжалось.

– Итак, что тут у нас? – спросила Уэнди. – Это стандартный документ, не так ли?

Она шутливо потерла ладони друг о друга, но мужчины этого не заметили. Рэнди посмотрел на Джонатана так, словно хотел о чем-то его спросить, но тот смерил его неистовым взглядом.

Уэнди перевела взгляд с одного мужчины на другого:

– Это ведь стандартный брачный договор, не так ли?

Прокашлявшись, Джонатан наклонился еще ниже.

– Вам не о чем беспокоиться. Все имущество, нажитое вами до брака, после его расторжения останется у вас. – Щеки Рэнди вспыхнули.

– Я имела в виду совсем не это.

Рэнди прокашлялся:

– Вам… э-э… не о чем беспокоиться.

– Это вы уже говорили. А как насчет него? – Она кивком указала на Джонатана.

– Договор соответствует моим требованиям, – напряженно произнес тот.

Этот ответ ее не устроил.

Не глядя в ее сторону, Рэнди еще больше покраснел. Джонатан, напротив, встретился с ней взглядом, отчего ее волнение усилилось.

– Вы не могли бы оставить меня одну, чтобы я ознакомилась с контрактом? – Мужчины не сдвинулись с места. – Позвольте мне прочитать контракт, – обратилась она к Рэнди, – или скажите мне, что Джонатан хочет от меня скрыть.

Рэнди вопросительно посмотрел на Джонатана, который, бросив на Уэнди яростный взгляд, отрывисто кивнул. Тогда Рэнди положил перед ней ее копию и перелистнул несколько страниц.

Пробежав глазами пункт договора, Уэнди начала читать его вслух, чтобы выразить свое возмущение.

– В случае аннулирования брака или развода двадцать процентов от имущества Джонатана Бэгдона, нажитого до брака, переходит к Гвендолин Лиланд.

Уэнди была слишком ошеломлена, чтобы продолжать читать. Она поочередно смерила мужчин яростным взглядом:

– Кому пришла в голову эта нелепая идея?

Рэнди поднял руки:

– Точно не мне.

– Но вы позволили ему включить это в договор. Вы спятили? – спросила она его.

В ответ юрист лишь пожал плечами, словно говоря: «А что я мог сделать?»

– Вы не могли бы оставить меня наедине с моим будущим мужем? – попросила она.

Рэнди поспешно удалился. Она не винила его. Он всего лишь выполнял безумную просьбу своего друга.

– Двадцать процентов? Вы спятили? – спросила она Джонатана.

– Послушайте, Уэнди…

– Я не возьму двадцать процентов!

– После двух лет брака со мной вы, возможно, будете думать, что заработали их.

Она раздраженно вздохнула:

– Я не возьму у вас ни пенни.

– Не забывайте, что в Калифорнии действует система совместной собственности. Если вы не подпишете брачный договор, то будете иметь право на половину того, что я заработаю, пока мы будем женаты. Это явно будет больше, чем двадцать процентов, о которых идет речь.

– Вы прекрасно знаете, что я выхожу за вас замуж вовсе не из-за денег!

Джонатан нахмурился:

– Я также знаю, сколько вы зарабатываете, и что на эти деньги вам будет трудно содержать себя и ребенка.

– У многих неполных семей доход примерно такой же, как у меня, и они справляются, – заметила она.

– Возможно, но у вас такой необходимости нет.

– Вы забыли о нашем вчерашнем разговоре, в котором я упомянула, что у моей семьи нефтяной бизнес? Поверьте мне, Джонатан, у нас с Пейтон все будет в порядке.

Уголки его губ поднялись в еле заметной улыбке.

– Нет, я не забыл об этом, но я также знаю, что вы чертовски упрямы и не станете просить денег у своих родных.

Тут он прав. К своей семье она не стала бы обращаться за помощью.

– Но тем не менее вы решили, что сможете уговорить меня взять двадцать процентов вашего имущества?

– Нет. Я надеялся, что вы подпишете контракт, не обратив внимания на этот пункт.

В это нетрудно поверить. Он достаточно самонадеян, чтобы думать, что ему удастся подобный трюк.

– Даже если бы я подписала контракт, я все равно не взяла бы этих денег. – Она произвела подсчет в уме. – Это же десятки миллионов долларов. – Определенно больше, чем ее трастовый фонд, который составляет всего восемь миллионов. – Я не возьму у вас этих денег, и точка.

Джонатан небрежно пожал плечами:

– Для меня это капля в море.

– Это пятая часть моря. В ней много капель. – Уэнди медленно выдохнула. – Вы привыкли, чтобы все делали так, как хотите вы, не так ли? Любите командовать и держать все под контролем?

Он поднял брови. Очевидно, удивился, что она сказала это вслух.

– Когда речь идет о работе, меня это устраивает, – продолжила она. – Вы мой босс. Но как только мы поженимся, за пределами этого офиса вы перестанете мной командовать. Даже несмотря на то что наш брак будет ненастоящим.

– Уэнди, я не…

– Неужели вы не понимаете? – перебила его она. – Если бы я хотела бездельничать и позволять другим заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь, я бы не уехала из Техаса. Мне нравится самой себя обеспечивать. Я выросла в богатой семье и поняла, что одни деньги не смогут сделать меня счастливой. Также я не смогу стать счастливой, находясь рядом с кем-то, кто будет постоянно пытаться меня контролировать. Итак, либо вы исключаете из договора этот пункт, либо я отказываюсь выходить за вас замуж.

В течение долгого времени Джонатан сверлил ее суровым взглядом. Уэнди стойко держалась. Она понимала, что если уступит ему сейчас, то проиграет. Кроме того, она слишком привыкла к устрашающим взглядам своего отца и дяди Хэнка, чтобы на нее это подействовало. В конце концов она даже улыбнулась:

– Можете перестать так на меня смотреть. Это бесполезно.

Его губы дернулись, и в конце концов он неохотно кивнул, словно сохранить свои деньги было чем-то оскорбительным.

– Есть еще кое-что, что вам следует знать.

– Говорите.

– В случае моей смерти все мое имущество достанется вам с Пейтон. – Уэнди открыла рот, чтобы возразить, но он предупреждающе поднял руку: – Вносить изменения в этот пункт я не собираюсь.

– А как насчет вашей семьи? – Она знала, что у него есть родственники, но он редко их навещает.

Его глаза потемнели, лицо стало непроницаемым.

– Если я умру, пока мы будем женаты, часть моего имущества пойдет на благотворительность, а все остальное достанется вам.

В течение нескольких секунд Уэнди пристально смотрела на него. А она-то думала, что это у нее сложные отношения с родственниками!

– Хорошо, – мягко ответила она. – В таком случае нам с Пейтон придется следующие два года хорошо о вас заботиться. Следить за тем, чтобы вы принимали витамины. – Она улыбнулась, но ответной улыбки не получила. – Теперь, когда все улажено, я пойду скажу Рэнди, что он может защитить своего клиента.

Уэнди уже была у двери, когда слова Джонатана заставили ее остановиться.

– Я не хочу, чтобы вы в меня влюбились.

Не снимая руки с дверной ручки, она повернулась и удивленно подняла брови:

– Прошу прощения?

– Я не хочу, чтобы за год или два, что мы проведем вместе, вы вообразили себе, будто влюбились в меня.

Сдержав смех, она вгляделась в его лицо, но не увидела на нем никаких признаков веселости. Напротив, он выглядел серьезным.

– Почему? Потому что вы так очаровательны, что я, постоянно находясь в вашем обществе, не смогу в вас не влюбиться? – Джонатан никак на это не отреагировал, поэтому она продолжила: – Этот вопрос существует отдельно от денежного или мне в качестве компенсации за разбитое сердце полагаются миллионы долларов?

Его губы снова дернулись, но Уэнди не смогла понять, подавил он улыбку или раздражение.

– Это два разных вопроса. И я не шучу.

Она не увидела в его взгляде привычной для него самоуверенности. Только тревогу за нее.

– Дайте угадаю. Вы не принадлежите к числу тех мужчин, которые верят в любовь.

Ей было несложно такое представить. Джонатан может испытывать сексуальное желание. Он доказал ей это вчера, когда поцеловал ее. Но любовь – это что-то совсем другое.

К ее удивлению, он покачал головой:

– Ошибаетесь, я верю в любовь. Я знаю, какую боль она может причинять. Именно поэтому я и не хочу, чтобы вы думали, будто влюблены в меня.

– Хорошо, – ответила она. – Но в этом случае вам тоже не следует в меня влюбляться.

Джонатан медленно окинул ее взглядом и улыбнулся.

Она вскинула подбородок:

– Что? Вы считаете, что влюбиться в меня ниже вашего достоинства? Должна вам сказать, что я вполне достойна глубокого чувства. Я симпатичная и смелая. В меня влюблялись более выдающиеся мужчины, чем вы.

– Уверен, что так оно и было.

– Думаете, я шучу? – произнесла она с вызовом.

– Нет, я так не думаю, – заверил Джонатан.

Все то время, что она пыталась его рассмешить, он внимательно за ней наблюдал и понял, что в такую женщину легко влюбиться. Уэнди умна и весела. Она обладает хорошим чувством юмора и не относится слишком серьезно к собственной персоне. Мужчины, которые хотят иметь семью, должны забрасывать ее предложениями руки и сердца. Как жаль, что он не входит в их число.

– Не забывайте, по какой причине я это делаю. Не потому, что хочу оказать вам добрую услугу. Не потому, что я хороший парень. Не нужно меня романтизировать. Не забывайте ни на секунду, почему я это делаю.

Уэнди уставилась на него широко распахнутыми глазами. Ее лицо было серьезным, но в то же время выражало некоторое замешательство, словно она понятия не имела, куда он клонит.

– Напомните мне, зачем вы это делаете.

Она не просто симпатична, а по-настоящему красива. У нее темно-синие, почти фиолетовые глаза, маленький аккуратный нос и гладкая кожа, которая словно светится изнутри. Она напоминает прекрасных сказочных созданий с полотен Максфилда Пэрриша.

Он был так потрясен ее красотой, что на мгновение отвлекся. Забыл, в какую сторону хочет направить их разговор. Ах да, он пытается убедить ее в том, что он не подходит на роль романтического героя.

– Я делаю это по той же причине, по которой делаю все остальное с тех пор, как мне исполнилось одиннадцать. Я иду на это ради собственной выгоды. Ради блага «Эф-Эм-Джей».

Уэнди как-то странно на него посмотрела. В ее взгляде промелькнуло что-то похожее на сожаление.

– Если вы не хотите, чтобы я вас романтизировала, тогда, возможно, вам не следовало пытаться отдать мне большой кусок вашего состояния. Поэтому я сохраняю за собой право думать, что вы вовсе не безжалостный мерзавец, каким хотите казаться.

– Вам придется поверить в то, что я делаю все ради собственной выгоды. Удержать вас в Калифорнии – это лучшее, что я могу сделать для «Эф-Эм-Джей». Только по этой причине я предложил вам стать моей женой.

Наконец она кивнула:

– Хорошо. Если вы хотите продолжать настаивать на том, что вы такой бессердечный, я буду напоминать себе об этом как можно чаще. Начнем с брачного договора. Мы попросим Рэнди указать, что после развода каждый из нас останется с тем, что у него было до брака.

Джонатан вздохнул. Он хотел совсем не этого, но начал понимать, что, когда дело будет касаться Уэнди, он не всегда будет получать то, что хочет.

Приоткрыв дверь, она бросила через плечо:

– Будь вы на самом деле бессердечным мерзавцем, вы не стали бы меня предостерегать.

Глава 5

Следующие несколько дней пролетели как в тумане – нужно было многое спланировать. Уэнди казалось, что после известия о гибели Битси, которое она получила почти две недели назад, ее жизнь стала идти в два раза быстрее. Потрясение и печаль отошли на второй план. Ей больше не нужно было нервничать из-за переезда в Техас, но предстоящий брак с Джонатаном заставлял ее еще сильнее волноваться.

За это время Джонатану удалось проделать огромную работу, касающуюся правительственного контракта. Форд и Китти прилетели домой сразу, как только узнали о его предстоящей свадьбе. Мэтт и Клер вернулись несколькими днями позже. Им пришлось прервать свой медовый месяц. Уэнди до сих пор чувствовала угрызения совести, хотя Клэр настаивала, что семнадцати дней в тропическом раю им было достаточно и она ни за что не пропустила бы свадьбу.

В последнее воскресенье перед свадьбой она, полусонная, сидела на диване и, кормя Пейтон, смотрела телевизор. Джонатану в конце концов удалось убедить ее переехать к нему. Она сделает это в день свадьбы. Он заметил, что люди не поверят в их любовь, если они не будут жить вместе. Накануне она, уложив Пейтон, достала чемодан и упаковала в него только самое необходимое. Остальные вещи она соберет в следующий раз. Сейчас у нее нет на это сил.

С тех пор как в ее жизни появилась Пейтон, ей никак не удавалось выспаться. Усталость брала свое. Сегодня она с большим трудом поднялась с кровати. Ночные кормления – это настоящий кошмар.

Раздался звонок в дверь. Поставив бутылочку со смесью на столик, Уэнди с Пейтон на руках пошла открывать. Только бы к ней никто не приставал с серьезными разговорами.

При виде Китти и Клэр она нахмурилась. Лицо жены Мэтта выражало беспокойство. Словно желая это скрыть, она с деланой улыбкой протянула ей розовую коробку с выпечкой с логотипом «Кьюти Пайз».

– Мы тут кое-что принесли, – весело произнесла Клэр. – Мы сегодня утром прилетели из Пало-Верде.

Клэр владела кафе в маленьком городке, находящемся в двух часах езды отсюда. Джонатан, Форд и Мэтт выросли в Пало-Верде.

Если Уэнди повезет, то в коробке окажутся ароматные пончики с шоколадной начинкой, которыми славится кафе Клэр.

Окинув Уэнди взглядом, Китти сказала:

– Очевидно, ты слишком устала, чтобы пригласить нас в дом. Почему бы тебе просто не отойти в сторону? – Она протянула руки. – Дай мне малышку и возьми пончики. Съешь несколько, пока я у тебя их не отобрала.

Уэнди передала хнычущую Пейтон Китти.

Китти Лэнгли, унаследовавшая ювелирный магазин и работающая дизайнером украшений, жила в Нью-Йорке до тех пор, пока в прошлом году не вышла замуж за Форда. Уэнди не знала, как ей удается так эффектно выглядеть с ребенком на руках, и очень ей завидовала, понимая, что рядом с ней похожа на бледную тень.

Усталость как рукой сняло в тот момент, когда Уэнди вонзила зубы в сладкий пончик.

– Не знаю, зачем вы пришли, – промямлила она с набитым ртом, – но по правде говоря, мне все равно. Можете меня ограбить. Можете забрать Пейтон. Только оставьте пончики, и я буду счастлива.

Сдержав улыбку, Китти прижала свои ярко-красные губы к макушке Пейтон:

– Ты с ней очень устаешь, правда?

Пейтон мгновенно успокоилась на руках у Китти, положила голову ей на плечо и уснула.

– Слава богу, – пробормотала Уэнди.

Клэр криво улыбнулась:

– Тебе удалось прошлой ночью хоть немного поспать?

– Пару часов урывками, – ответила Уэнди. – Заботиться о ребенке оказалось труднее, чем я ожидала.

– Это точно, – согласилась Китти. Подойдя к плетеной колыбели, она положила в нее малышку. – У меня, по крайней мере, было семь месяцев, чтобы привыкнуть к мысли о будущем материнстве.

Клэр прошла на кухню и через несколько минут вернулась с тремя кружками горячего кофе.

– С сахаром и сливками, – сказала она, раздавая кружки. – Думаю, все нормальные люди предпочитают именно такой кофе.

Уэнди сделала глоток, и Китти с задумчивым видом спросила ее:

– Может, нам принести тебе еще что-нибудь? Я ужасный повар, но Клэр может приготовить кулинарный шедевр, даже когда в холодильнике почти пусто.

В этом Уэнди нисколько не сомневалась.

– Думаю, я лучше оставлю место еще для одного пончика.

– Ты уверена? – тихо спросила Клэр, чтобы не разбудить Пейтон. – Я могла бы сделать омлет или еще что-нибудь. Я видела в твоем холодильнике гауду, когда искала сливки. Я умею готовить такие вкусные сэндвичи с сыром на гриле, что пальчики оближешь.

– Нет, спасибо.

– Тебе следует попробовать жаренный на гриле сыр, – посоветовала ей Китти. – Это очень вкусно.

– Нет. Я правда не голодна. – Внезапно заподозрив неладное, Уэнди перевела взгляд с Китти на Клэр. – Почему у меня возникло такое ощущение, будто вы пришли сюда не только для того, чтобы накормить меня до отвала?

Китти и Клэр переглянулись.

Уэнди подняла бровь:

– Что вас сюда привело? Выкладывайте.

Щеки Клэр порозовели от смущения. Выражение лица Китти не изменилось. У нее лучше получалось сдерживать свои чувства, чем у ее подруги.

– Очевидно, у вас для меня плохие новости. Немедленно говорите, в чем дело, иначе я сойду с ума от волнения, – пригрозила им Уэнди.

Клэр закусила губу, и ее подбородок слегка выдвинулся вперед. Китти слегка закатила глаза и раздраженно вздохнула.

– Хорошо, я скажу, – уступила Китти. – Мы беспокоимся о Джонатане.

Издав удивленный возглас, Уэнди откинулась на спинку дивана:

– Беспокоитесь? О Джонатане?

– То, что между вами происходит, явно связано с Пейтон, – сказала Клэр.

Уэнди открыла рот, чтобы возразить, но Китти не дала ей такой возможности.

– Джонатан отказывается говорить на эту тему. Ты, наверное, тоже будешь молчать. Это нормально. Но мы не идиотки. Не забывай, ты сказала Форду, по какой причине собираешься уволиться, всего за сутки до того, как вы с Джонатаном объявили, что собираетесь пожениться. Если бы это каким-то образом касалось меня, я бы решила, что вы притворяетесь счастливой парой, чтобы твоя семья позволила тебе заботиться о Пейтон.

Похоже, им с Джонатоном не удалось скрыть правду от его друзей и их жен.

– Все это сложно и ненормально, – продолжила Китти, – но мы станем пытаться вас отговорить.

– Мы вам даже подыграем, – добавила Клэр. – Можете рассчитывать на нашу помощь.

– Но когда вы с Джонатаном начнете играть в счастливую семью, будьте осторожны.

Уэнди долго молчала, не зная, что сказать. Отвернувшись, она подошла к колыбели, в которой спала Пейтон, и вспомнила, о чем они с Джонатаном говорили перед тем, как подписать брачный договор. Очевидно, не он один боялся, что она может в него влюбиться. А ведь она думала, что все эти годы у нее получалось скрывать свое влечение к нему. Неужели оно так очевидно?

Посмотрев на Китти и Клэр, она заставила себя дерзко улыбнуться:

– Я признаю, что Джонатан очень привлекательный мужчина. Я всегда так считала. Но я знаю о его отношениях с женщинами больше, чем любая из вас. Я знаю, что он никого не впускает в свою душу, поэтому не собираюсь совершать ошибку и влюбляться в него.

Клэр и Китти нервно переглянулись.

– Что? – спросила Уэнди, вернувшись на диван.

Клэр ничего не ответила.

– На самом деле мы беспокоимся не о тебе, а о нем, – наконец призналась Китти.

Уэнди опустилась на диван:

– Вы беспокоитесь, что Джонатан может влюбиться в меня?

Клэр кивнула.

– Понятно. Значит, вы боитесь, что я разобью ему сердце.

– Мы также не хотим, чтобы ты страдала, – сказала Китти. – Но ты умная и прагматичная женщина, и мы считаем, что ты можешь сама о себе позаботиться.

– Но вы боитесь, что я могу ранить сердце мужчины, который еще более осмотрителен и прагматичен, чем я? – Уэнди едва удержалась от смеха.

– Да, – подтвердила Клэр.

Уэнди перевела взгляд с одной женщины на другую:

– Вы серьезно?

Они одновременно кивнули.

– Я знаю, что Джонатан кажется… – Клэр остановилась, чтобы подобрать подходящее слово.

– Бесстрастным, – продолжила Китти. – Безжалостным.

Клэр яростно сверкнула глазами, заставив ее замолчать.

– Бессердечным мерзавцем, – спокойно добавила Уэнди.

– Точно! – согласилась Китти.

– Но на самом деле он не такой, – сказала Клэр. – Не забывайте, что я знаю его дольше, чем вы.

Это действительно так. Клэр выросла в том же маленьком городке, что и Мэтт, Форд и Джонатан.

– Но ты младше его. Тебе, наверное, было лет двенадцать, когда он заканчивал школу.

– И что с того? – возмутилась Клэр. – Я видела его влюбленным. В выпускном классе он без памяти влюбился в одну девушку. Ради нее он был готов на все.

– Кто она была? – не удержавшись, спросила Уэнди.

– Обычная школьница. Кристи выросла не в Пало-Верде. Ее родители развелись, и она переехала туда со своим отцом, когда ей было шестнадцать.

– Они встречались?

– Немного. – Клэр пожала плечами. – Точнее, он за ней бегал, а она ему позволяла оказывать ей знаки внимания. Она была кокеткой. Джонатан делал все, что делает любой восемнадцатилетний парень, чтобы добиться расположения своей возлюбленной. Покупал ей цветы и украшения, водил ее в кино.

Цветы и украшения? Уэнди знала, что Джонатан из небогатой семьи. Он рассказывал, что начал копить деньги на учебу в колледже, когда ему было двенадцать. Ей трудно себе представить, что человек, которого она знает, брал деньги из отложенных на образование, чтобы покупать подарки своей подружке.

Наклонившись, Клэр продолжила:

– Однажды Кристи сказала ему, что на день ее рождения мать всегда покупала праздничный торт в одной и той же пекарне. Она выросла в Сан-Франциско. Итак, накануне дня рождения ребята прогуляли школу и отправились автостопом в Сан-Франциско, чтобы купить ей торт. По дороге у них было столько приключений. – Клэр мягко рассмеялась, но тут же перестала, покраснела и откинулась на спинку дивана.

– Такое ощущение, что ты следовала за ними по пятам, – с улыбкой произнесла Китти.

– Я всегда была влюблена в Мэтта, и в конце концов он обратил на меня внимание. – Она самодовольно улыбнулась.

– Бедняге было некуда деваться. – Китти шутливо толкнула ее плечом.

– Что случилось? – спросила Уэнди. – Почему Джонатан расстался с той девушкой?

Клэр пожала плечами:

– Не уверена, что у них вообще был роман. Вскоре после истории с тортом она вернулась в Сан-Франциско к матери. Джонатан…

– Был безутешен? – предположила Китти.

– Нет. – Клэр нахмурилась. – Но он никогда уже не был прежним. – Она еле заметно покачала головой, словно возвращаясь в настоящее. – Но я знаю, что она по-прежнему существует, просто спрятана в глубине его сердца. Я имею в виду способность так сильно любить.

Клэр и Китти снова обменялись красноречивыми взглядами, и Уэнди почувствовала зависть. Обе женщины любили своих мужей, и те отвечали им взаимностью. А вот ее никто никогда так не любил.

Уэнди поднялась с дивана:

– Не думаю, что у вас есть причины для беспокойства. Джонатан меня не любит. Я в этом уверена. – Она заставила себя ослепительно улыбнуться. – Вы можете возвращаться домой. Будьте спокойны, я не собираюсь растаптывать его хрупкое сердце.

– Дело не только в тебе, – Китти тоже поднялась и посмотрела на колыбель, – но и в Пейтон.

– При чем здесь Пейтон?

– Ты когда-нибудь видела Джонатана с Илзой? – спросила Китти.

– Я… – Уэнди замолчала, вспомнив, как однажды видела Джонатана с Илзой на руках. Это было вскоре после рождения малышки. Он смотрел на нее как на настоящее чудо.

Кивнув, она потерла висок, чтобы прогнать начавшуюся головную боль.

– Джонатан души не чает в Илзе, – сказала Китти. – Он уговаривает нас завести второго ребенка.

– Если он полюбит тебя или это маленькое создание, что он будет чувствовать, когда ваш брак закончится? – спросила Клэр.

– Я…

Что ей на это сказать? Она никогда даже не представляла себе, что Джонатан может в нее влюбиться. Это исключено. Но вот Пейтон за два года он вполне может полюбить. Скорее всего, так оно и будет.

Подняв взгляд на Китти и Клэр, она обнаружила, что они за ней наблюдают.

– Уверяю вас, когда мы разведемся, я не стану отнимать у него Пейтон. Если он захочет с ней видеться, я не стану возражать. С того момента, как мы с ним поженимся, я буду считать его ее отцом.

Джонатан – отец Пейтон. Это так странно. В глубине души она понимала, что Китти и Клэр сделали правильно, придя сюда и предупредив ее. То, что Джонатан собирается сделать, просто удивительно. Она не хочет, чтобы он потом страдал, и сделает все возможное, чтобы этого не допустить. Вот только она не совсем уверена в том, что сможет защитить себя.

После продолжительной паузы Китти поднялась и театрально вздохнула:

– Очень хорошо. Полагаю, нам осталось сделать только одну вещь.

– Какую? – осторожно спросила Уэнди.

Лицо Китти расплылось в улыбке.

– Поздравить тебя с тем, что ты выдержала нашу проверку.

Глава 6

Свадьба прошла с точностью тщательно спланированного военного маневра. В ней не было романтики. Скромная церемония состоялась в скучном здании муниципального управления в деловом районе Пало-Альто. Все прошло так быстро, что Мэтт и Клэр наверняка пожалели о том, что не остались на Кюрасао.

После поцелуя в кабинете Уэнди, едва не вышедшего из-под контроля, Джонатан осмелился лишь легонько коснуться ее губ своими. Вряд ли этим ему удалось убедить своих друзей, что они с Уэнди влюблены друг в друга.

Вечером они заехали домой к Уэнди, чтобы забрать их с Пейтон вещи. Срок аренды ее квартиры закончится только через несколько месяцев, и у нее будет достаточно времени, чтобы решить, понадобится она ей дальше или нет. Приехав в его дом, они обнаружили, что Клэр приготовила для них праздничный ужин и оставила его в духовке.

Джонатан стоял рядом с Уэнди в дверном проеме и с волнением смотрел на накрытый стол. На нем была посуда и столовые приборы, купленные семь лет назад дизайнером интерьера, которыми он до сих пор ни разу не пользовался. В центре стояли подсвечник с тонкими свечами и ведерко с бутылкой шампанского, между двумя стульями – высокий детский стульчик, который привезли недавно.

Уэнди прокашлялась:

– Э-э… – Она прижала Пейтон крепче к плечу. – Думаю… э-э… я лучше сначала разберу вещи. Я не очень голодна.

Прежде чем Джонатан успел ответить, она взяла одну из сумок и направилась к двери. Наверное, это разумное решение. Ни один из них пока не готов к ужину при свечах.

Три часа спустя она все еще не вернулась. Тогда он сел за стол и поел в одиночестве, читая свежие новости в Интернете с экрана своего ноутбука. Затем он выключил его и пошел искать Уэнди.

Он нашел ее наверху в комнате для гостей, которую переоборудовали в детскую. Дверь была открыта. Прислонившись плечом к дверному косяку, он какое-то время просто стоял и смотрел внутрь. Стены комнаты покрашены в бледно-розовый цвет. На них изображены кролики в зеленой траве и бабочки над ними. В углу стоит белая колыбель, украшенная бабочками и цветами из ткани. В ответ на его критику декоратор заверила его, что такая обстановка просто идеальна для маленькой девочки. Сегодня Джонатана не раздражали все эти бабочки. Его внимание было полностью приковано к женщине, сидящей в углу в кресле-качалке со спящим ребенком на руках.

Вместо свадебного платья на Уэнди были джинсы и белая футболка. Ее глаза были закрыты, голова слегка откинута. Только еле заметные движения ее ноги, заставляющие кресло покачиваться, говорили о том, что она не спит.

Джонатан прокашлялся, чтобы дать ей знать, что он здесь.

Она подняла голову и осторожно выпрямилась в кресле, чтобы не разбудить Пейтон.

– Как долго ты здесь стоишь?

– Только что пришел.

Уэнди посмотрела на спящую малышку. Та пошевелилась, но не проснулась.

– Думаю, мне следовало бы положить ее в колыбель, – прошептала она, – но я не хочу этого делать. Если она снова проснется…

Судя по темным кругам под глазами Уэнди, Пейтон не самый спокойный ребенок. Это неудивительно, учитывая то, что в ее коротенькой жизни произошло столько изменений.

– Если она проснется, я возьму ее, а ты пойдешь ужинать, – неожиданно для самого себя сказал Джонатан.

Уэнди покачала головой:

– Я не могу тебя об этом просить. Мы не настоящие муж и жена.

– Возможно, но я готов тебе помочь. Со мной ничего не случится, если я посплю на несколько часов меньше, чем обычно. А вот тебе крепкий продолжительный сон пойдет на пользу.

– Если она ночью захочет есть…

– Я дам ей бутылочку.

Уэнди посмотрела на него с недоверием.

– Я видел, как ты готовила смесь. Я понял, как это делать, – добавил он.

– Но…

– Уэнди, я из многодетной семьи. Нас у родителей было пятеро. До того как я окончил школу, у меня уже было двое племянников и племянница. Так что Пейтон не будет первым ребенком, которого я когда-либо кормил.

– О. – Немного помедлив, она поднялась, подошла к колыбели и положила в нее Пейтон. Все ее движения были осторожными. Она еще некоторое время держала ладонь поверх одеяльца, которым укрыла малышку, прежде чем отойти.

Остановившись у двери, она достала из кармана радионяню и включила ее, словно боясь, что Пейтон может расплакаться в любую секунду, а она ее не услышит. Когда она поднесла трубку к уху, Джонатан не удержался от смеха.

Уэнди посмотрела на него с раздражением:

– Что?

– Ты будешь находиться в соседней комнате и услышишь без прибора, если она заплачет. – Он забрал у нее трубку, прежде чем она успела возразить. – Эта штука тебе сегодня не понадобится.

– Я правда ничего не имею против того, чтобы остаться здесь с ней.

– Разговор окончен.

Уэнди открыла рот, затем снова закрыла, и ее губы растянулись в улыбке.

– Как я могла забыть, что ты любишь разговаривать командным тоном и твои приказы не обсуждаются?

– Неужели я сейчас говорил с тобой командным тоном?

Она криво усмехнулась:

– Не притворяйся, будто сам этого не понимаешь. – Выйдя в коридор, она сделала пару шагов в сторону комнаты для гостей, которую выбрала для себя, затем остановилась: – Ты же знаешь, что не обязан этого делать.

– Уэнди, давай не будем снова обсуждать мои мотивы.

Развернувшись, она сократила расстояние между ними и тихо произнесла:

– Нет, я имею в виду не свадьбу, а все это. – Она кивком указала ему на дверь, за которой спала Пейтон. – Детскую, колыбельную, кресло-качалку.

– Это пустяки.

Уэнди подняла бровь:

– Так же как двадцать процентов? Вряд ли ты сам рисовал по ночам всех этих бабочек. Ты нанял декоратора, и он обустроил детскую меньше чем за неделю. Уверена, это обошлось тебе в кругленькую сумму.

– Китти говорила, что для ребенка у тебя в квартире была только колыбель.

Она дразняще улыбнулась:

– И ты понял, что этого недостаточно. Ведь ты у нас эксперт во всем, что касается маленьких детей.

Вдруг ему пришло в голову, что это их первая брачная ночь. Что если бы за стеной не спал ребенок, он бы стянул с Уэнди футболку, джинсы и все остальное.

Но, разумеется, если бы не было Пейтон, то свадьбы, а тем более брачной ночи тоже не было бы.

Неожиданно она подняла руку, положила ему на щеку и посмотрела на него с нежностью:

– Спасибо тебе за то, что ты так хорошо о нас заботишься.

На мгновение его здравый смысл отключился. Он не мог вспомнить, почему им не следует друг к другу прикасаться. Все, что он знал, – это то, что безумно ее хочет. Что она нужна ему не только в его постели, но и в его доме. В его жизни. Он хочет, чтобы она видела в нем порядочного мужчину, который заслуживает иметь рядом такую женщину, как она.

Чтобы устоять перед соблазном и не продолжить ее в этом убеждать, он взял ее руку и убрал со своего лица, затем, сделав шаг назад, произнес командным тоном:

– Тебе следует лечь в постель и хорошенько выспаться.

Уэнди приложила пальцы к виску:

– Слушаюсь, босс.

Уэнди была уверена в том, что не сможет заснуть. Что будет прислушиваться к каждому звуку, доносящемуся из комнаты Пейтон, и думать о своем разговоре с Джонатаном в коридоре. Но, вопреки всем своим опасениям, она отключилась сразу, как только ее голова коснулась подушки, и проснулась через десять часов в комнате, наполненной ярким солнечным светом. Она чувствовала себя бодрой и полной сил.

Вдруг ее охватила паника, и она выскочила из постели и понеслась к двери. Она крепко проспала всю ночь. Пейтон, наверное, сорвала глотку, зовя ее.

Ворвавшись в детскую, она пришла в ужас, обнаружив, что колыбель пуста. Где может быть Пейтон?

– Доброе утро.

Повернувшись, она увидела Джонатана, сидящего в кресле-качалке. Он держал на руках Пейтон и кормил ее из бутылочки. Прижав ладонь к груди, Уэнди облегченно вздохнула.

– Пейтон с тобой, – пробормотала она. – С ней все в порядке.

Джонатан окинул ее взглядом:

– Что, по-твоему, могло с ней случиться?

Уэнди одернула край тонкого топа, не желая смотреть вниз. Если она увидит свои затвердевшие соски, чувство неловкости усилится. Она быстро сложила руки на груди:

– Я не знаю. Впервые за почти три недели она не разбудила меня утром. Должно быть, я подумала, что ее похитили инопланетяне, и запаниковала.

Его губы искривились в улыбке, в уголках глаз появились лучики морщинок. Уэнди была так очарована этим зрелищем, что у нее перехватило дыхание. Эта улыбка была так не похожа на те, что она видела у него до сих пор. В предыдущих не было тепла.

– Наверное.

Прежде чем она успела ответить или сделать какую-нибудь глупость, он продолжил:

– Мы с Пейтон уже давно встали.

– Я…

– Не извиняйся. Если бы она была не в порядке, я бы тебя разбудил.

Брови Уэнди взметнулись. Когда это Пейтон бывает в порядке? Она хочет, чтобы ее постоянно держали на руках, и плачет всякий раз, когда Уэнди кладет ее в колыбель.

– Мы встали два часа назад, – сказал Джонатан, покачивая малышку. – Она позавтракала, потом мы приготовили для меня овсянку. Пейтон лежала у меня на коленях, пока я просматривал электронную почту. Ее стошнило на пол в моем кабинете, но в этом нет ничего страшного, правда, Пейтон?

Похоже, это Джонатана похитили инопланетяне и поменяли на двойника. Человек, сидящий перед ней, нисколько не походит на прагматичного бизнесмена, с которым она имела дело все эти пять лет.

К несчастью, новый Джонатан был намного привлекательнее, чем прежний.

Он поднял на нее глаза, и в них промелькнуло беспокойство.

– Что-то не так?

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Ты немного бледна. Не выспалась?

– Напротив, я хорошо поспала и чувствую себя великолепно. Просто очень хочу есть.

– В таком случае почему бы тебе не одеться и не приготовить себе завтрак? Я посижу здесь с Пейтон.

Словно в знак согласия Пейтон посмотрела на него своими большими голубыми глазами, затем продолжила сосать бутылочку, опустив веки. Она выглядела так, словно была абсолютно счастлива.

Горло Уэнди сдавило от эмоций. Она чувствовала что-то похожее на зависть. Последние несколько недель она ради этой малышки лезла из кожи вон, но никогда не видела Пейтон такой спокойной и довольной. Впрочем, это неудивительно. Джонатан всегда умел добиваться расположения женщин.

Уэнди вздохнула:

– Я бы хотела, чтобы со мной она была хотя бы вполовину так же спокойна, как с тобой.

– Почему ты это говоришь?

Потому что если чему ее и научили в ее семье, так это открыто выражать свои негативные эмоции. Все же она решила смягчить свое высказывание, робко пожав плечами:

– У меня такое ощущение, будто она постоянно со мной борется. Будто она знает то, чего не знаю я. Например, что нужно для того, чтобы стать хорошей матерью.

Когда Уэнди посмотрела на Джонатана, на губах его по-прежнему играла улыбка, но веселье в глазах уступило место пониманию.

– Когда имеешь дело с маленькими детьми, – он осторожно взял у засыпающей Пейтон бутылочку, – формула успеха – это пять процентов инстинкта плюс девяносто пять процентов опыта. Кроме того, малыши постигают окружающий мир интуитивно. Других способов у них нет. Поэтому, если ты нервничаешь, Пейтон это чувствует и тоже нервничает.

Джонатан несколько раз похлопал Пейтон по спинке, и она срыгнула, не открывая глаз.

– Как ты это сделал? Мне никак не удается заставить ее отрыгнуть.

– Как я уже сказал, все дело в опыте. Если она до сих пор была трудным ребенком, это вовсе не означает, что ты плохая мать. Просто ты пока еще не знаешь всех тонкостей ухода за детьми.

Неужели все так просто? Неужели со временем она научится быть для Пейтон хорошей матерью?

Словно прочитав ее мысли, Джонатан добавил:

– Дай ей время. И себе тоже. – Он рассмеялся. – Черт побери, я говорю как психоаналитик.

Несмотря на сомнения и печаль, Уэнди тоже рассмеялась:

– Не беспокойся, я никому об этом не скажу.

– Спасибо.

На мгновение в комнате установилась тишина. Ей следует уйти. Воспользоваться тем, что Пейтон спит, принять душ и позавтракать. Тогда почему она стоит на месте, словно ее ноги приросли к полу, и глазеет на Джо?

– Почему у тебя нет детей? – спросила она не подумав.

Джонатан поднял брови. Ее щеки вспыхнули.

– Я имела в виду, что ты отлично справляешься с детьми и из тебя получился бы замечательный отец.

– У меня никогда не было ни малейшего желания становиться отцом. – Его резкий тон не оставил места для сомнений. Разговор по душам закончен. – Она проспит по меньшей мере еще пару часов, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы одеться и позавтракать.

Когда Уэнди медленно шла по коридору, в голове у нее повторялись слова Джонатана о том, что он никогда не хотел иметь детей. Выходя за него замуж, она думала, что он не будет играть активную роль в воспитании Пейтон, однако последние десять часов он заботился о малышке больше, чем она.

Поскольку Джонатан ясно дал ей понять, что не нуждается в ней сейчас, она пошла на кухню завтракать.

До вчерашнего вечера она ни разу не бывала в его доме. Он оказался совсем не таким, какой она ожидала увидеть. Как и Мэтт несколькими годами ранее, Джонатан купил себе очень дорогой дом в старой части Пало-Альто. Постройки были ветхие и довольно скромные, зато находились в одном из самых дорогих районов в стране. Дом Джонатана, выдержанный в стиле начала прошлого века, был тщательно отреставрирован. Интерьер был довольно необычен: антикварная мебель сочеталась с современной японской с четкими линиями. Кухня была на удивление хорошо оборудована, но Уэнди не хотелось сейчас готовить. Порывшись в кладовке, она нашла упаковку тарталеток и несколько секунд удивленно смотрела на нее. Джонатан так не похож на человека, который любит тарталетки с клубничным джемом. Затем она пошла в свою комнату. Приняв душ, она неторопливо оделась и поела.

Джонатан не принадлежит к тем людям, которые не умеют просить помощи. Раньше он мог позвонить ей в выходной в шесть утра, если она была срочно ему нужна.

Сейчас она ему не нужна, поэтому она может не торопиться. Уверенная в том, что Пейтон еще спит, она почистила зубы специальной нитью, уложила волосы и нанесла на губы ухаживающий бальзам.

У них есть еще целая неделя до поездки в Техас. За это время они привыкнут к своему нынешнему статусу, и им без труда удастся сыграть перед ее родными счастливую семью. Те убедятся, что им можно доверить ребенка, и они смогут вернуться в Пало-Альто к нормальной жизни. Относительно нормальной, если учесть, что они теперь муж и жена и живут под одной крышей.

Заглянув в детскую, Уэнди обнаружила, что Джонатана и Пейтон там нет. Спускаясь вниз, она услышала голоса, доносящиеся из кухни. Наверное, это Форд, Мэтт или кто-то из соседей.

Оказавшись у кухонной двери, она услышала техасский говор, и внутри у нее все оборвалось.

– Мы бы приехали раньше, если бы знали наверняка, что вы собираетесь пожениться.

Зажмурившись, Уэнди сделала глубокий вдох, чтобы подавить охватившую ее панику. Затем она открыла дверь и вошла в кухню, чтобы встретиться со своей семьей.

Глава 7

Прожив всю жизнь в северной части Калифорнии, Джонатан был свидетелем достаточного количества землетрясений и давно перестал их бояться. Но оставалось еще множество других природных катаклизмов, заслуживающих того, чтобы с ними считались. Торнадо. Ураганы. Цунами.

Семья Уэнди тоже подходила под эту категорию.

Через десять минут после того, как Уэнди пошла принимать душ, в дом подобно урагану ворвались ее родные. Он не понял бы, кто эти люди, если бы не узнал сенатора Генри Моргана, которого видел по телевизору. Его сопровождали родители Уэнди Тим и Мэриан и властная бабушка Мема, о которой он был наслышан. Он ожидал увидеть крупную пожилую женщину с зычным голосом, но Мема оказалась худой и сутулой. Впрочем, внешняя хрупкость оказалась обманчивой. Джонатану сразу стало ясно, кто в этой компании главный. Мема производила впечатление женщины, прожившей трудную жизнь и похоронившей многих близких людей, но пока не готовой потерять контроль над остальной частью семьи.

Все притихли, когда Мема пожала ему руку и окинула его оценивающим взглядом:

– По крайней мере, ты настоящий.

– Вы в этом сомневались? – спросил Джонатан.

Она презрительно фыркнула:

– Я хорошо знаю Гвен. Она запросто могла бы придумать историю о своей свадьбе, чтобы бросить мне вызов.

– Уверяю вас, мадам, я настоящий.

– Нужно еще посмотреть, станешь ли ты хорошим отцом для моей правнучки. – Прищурившись, Мема еще раз окинула Джонатана взглядом и кивнула. – Мне никогда не нравились слишком красивые мужчины. Гвен тоже. Полагаю, у тебя помимо привлекательной внешности есть что-то еще.

– Очень надеюсь, что это так, – улыбнулся он.

Прошло почти тридцать минут, прежде чем Уэнди спустилась вниз. Глядя, как ее родственники обнимают и целуют ее, было трудно предположить, что у нее напряженные отношения с семьей. Однако все это время Уэнди не сводила глаз с Пейтон, которую держала на руках ее мать. Она словно боялась, что ее родные могут сбежать, забрав у нее малышку.

– Что вы все здесь делаете? – наконец спросила она.

Джонатан сдержал улыбку. За пять лет он ни разу не слышал у нее техасского акцента, но трех минут в компании ее родственников ей оказалось достаточно, чтобы она заговорила как они.

– О, дорогая, – проворковала ее мать, – разумеется, мы бы приехали на твою свадьбу, если бы точно знали, что она состоится. – Она покачала головой. – Не могу поверить, что пропустила свадьбу своей единственной дочери.

– Я говорила тебе неделю назад, что выхожу замуж. Если бы вы действительно хотели приехать, вы бы приехали.

– Но самолет Хэнка находился в округе Колумбия, – сказала Мэриан, – и нам пришлось ждать до тех пор, пока твой дядя не закончит там свои дела.

Услышав это, Джонатан внутренне содрогнулся.

– Рада узнать, что коммерческие авиарейсы пугают тебя больше, чем перспектива пропустить мою свадьбу, – пробормотала Уэнди.

– Юная леди, проявляйте побольше уважения к вашей матери, – произнес Тим.

– Иначе что ты сделаешь? – В голосе Уэнди слышался гнев. – Лишишь меня карманных денег? Моя любезная матушка пропускала почти все важные события в моей жизни с тех пор, как мне исполнилось десять. Те, на которые она все же соизволила явиться, она нещадно критиковала.

– Гвен… – начала возражать Мэриан.

Затем Мема прокашлялась, и мать с дочерью замолчали и повернулись к ней.

– Сейчас, когда мы все переживаем боль утраты, вам следует отбросить ваши разногласия. – Она смерила Мэриан и Уэнди взглядом, и они обе потупились. – Перелет был долгим, и я бы хотела освежиться и немного отдохнуть перед ланчем. – Она обратилась к Джонатану: – Полагаю, все спальни находятся на втором этаже?

– Да, – ответил он.

– Очень хорошо, но мне тяжело подниматься по лестнице. Я заметила кабинет рядом с фойе. Я буду ночевать там. Хэнк, пожалуйста, распорядись, чтобы сюда к вечеру доставили кровать. Пока я отдохну на диване.

Джонатан с изумлением смотрел, как сенатор бросился к своей матери, чтобы помочь ей выйти из кухни. Мгновение спустя отец Уэнди пошел к лимузину, чтобы отдать шоферу распоряжения насчет багажа, а ее мать отправилась в детскую заново знакомиться со своей внучатой племянницей.

Когда Джонатан и Уэнди остались одни, она вскинула руки:

– Почему ты не сходил за мной сразу, как только они приехали?

– Ты одевалась. Они очень хотели тебя видеть. Я сказал, что им следует подождать, пока ты спустишься.

Наклонив голову, она уставилась на него как на инопланетное существо:

– Ты не спасовал перед ними?

– Нет, не спасовал. Что тебя так удивляет?

Она мягко рассмеялась:

– Обычно люди перед ними пресмыкаются. – Покачав головой, она начала собирать со стола грязные кофейные кружки. – Однажды я встречалась с молодым человеком по имени Джед, чьи родители были членами Гринписа. С десятилетнего возраста он каждое лето проводил на судах, участвовавших в акциях протеста против ловли китов. До того как ему исполнилось двадцать, он принял участие в сорока четырех различных акциях Гринпис в Вашингтоне. В три года он стал радикальным вегетарианцем, но спустя всего полчаса после знакомства с моими родными уже вовсю ел барбекю и курил сигары с дядей Хэнком на заднем крыльце. – Она начала загружать кружки в посудомоечную машину. – Через неделю он согласился работать на моего отца.

– Похоже, этот парень полный идиот, – сказал Джонатан.

– Нет. Он очень умный. Когда я в последний раз слышала о Джеде, он был вице-президентом маркетингового отдела «Морган Ойл». Мой отец никогда бы не стал продвигать по службе бесперспективного сотрудника.

Джонатан развернул ее лицом к себе:

– Называя его идиотом, я имел в виду совсем не это.

Уэнди посмотрела на него. В ее глазах читалось замешательство, но затем ее взгляд прояснился и щеки порозовели. Убрав за ухо прядь волос, она сглотнула:

– Спасибо тебе за то, что ты не пресмыкался перед ними.

– Не за что.

Уэнди невесело рассмеялась:

– Это ты сейчас так говоришь. Ты даже не представляешь, во что ты ввязался. – Она кивком указала ему на дверь, в которую незадолго до этого вышли ее родные. – Их появление без предупреждения в твоем доме, заявление о том, что они останутся здесь на неделю, заказ кровати для Мемы – это еще только цветочки. Ягодки будут впереди.

Кивнув, он мягко произнес:

– Думаешь, я не понял это в ту секунду, когда открыл им дверь?

– Я… я не знаю. Большинство людей не могут понять сразу, с кем имеют дело.

– Попробуй хоть немного в меня поверить.

– Я просто тебя предупреждаю. Мой отец и дядя Хэнк будут добиваться твоего расположения с помощью показного дружелюбия. Когда ты начнешь считать их своими приятелями, они станут пытаться тобой манипулировать. Если ты не поддашься их влиянию, они попытаются тебя раздавить.

Джонатан кивнул:

– Можешь считать, что я предупрежден. Они решили применить тактику внезапного нападения, сами выбрали время и место атаки, думая, что смогут таким образом обеспечить себе преимущество. Их цель – подчинить нас себе, сделать так, чтобы мы обговаривали с ними каждое решение, касающееся нашего брака. Что ты можешь мне сказать о своей матери? Она кажется довольно безобидной.

– О нет.

Из всех членов семьи отношения с матерью у нее были самые сложные. Конечно, Мэриан любит ее, но не понимает.

– Я знаю, что ты увлекаешься дайвингом. Во время своих погружений ты когда-нибудь видел медуз?

– Конечно. Они красивые, но больно жалятся.

– Вот видишь. На вид они красивые и хрупкие, но могут за себя постоять. С моей матерью дело обстоит точно так же. Она может разыгрывать из себя несчастную жертву, держа при этом камень за… – В этот момент ей в голову пришла ужасная мысль. – О черт!

– Что такое?

– Спальня!

Повернувшись, она побежала к двери, но Джонатан успел схватить ее за руку:

– Что?

– Комната для гостей, где я спала прошлой ночью, – прошептала она, боясь, что кто-то может ее услышать.

Джонатан продолжил тупо на нее смотреть, и она пояснила:

– Вчера была наша первая брачная ночь, а мы спали в разных комнатах. Моя мать сейчас наверху с Пейтон. Если она зайдет в спальню для гостей и увидит там мятую постель и мои вещи, то сделает соответствующий вывод.

Уэнди не стала ждать, когда до него дойдет смысл ее слов. Высвободив свою руку, она выскочила из кухни и помчалась к лестнице. Джонатан последовал за ней. Остановившись на верхней площадке, она, тяжело дыша, огляделась в поисках своих родственников. Гостевая спальня находилась в конце длинного коридора. Чтобы туда попасть, им придется пройти мимо приоткрытой двери детской.

Нужно действовать осторожно. Уэнди тихо пошла по коридору, надеясь, что Джонатан последует ее примеру или вернется вниз. Добравшись до спальни, она остановилась и, прижавшись к стене, услышала тихие звуки, похожие на поскрипывание кресла-качалки.

Если ее мать сидит в кресле с Пейтон на руках, возможно, ей удастся незаметно проникнуть в комнату для гостей, поправить постель, спрятать свои вещи и так же незаметно уйти.

Внутри у нее все упало, когда она, проходя мимо двери, услышала два звука – голос отца, доносящийся из детской, и тяжелые шаги Джонатана у нее за спиной.

Заглянув внутрь, Уэнди никого не увидела. Возможно, им удастся незаметно пройти. Неожиданно поскрипывание прекратилось. Тогда она схватила подошедшего к ней Джонатана за руку и потащила в сторону комнаты для гостей.

Если ее родители их услышат и последуют за ними, они с Джонатаном не успеют заправить постель, так что придется им действовать по обстоятельствам.

Втащив Джонатана в комнату, она остановилась у кровати и, криво улыбаясь, произнесла:

– Прости меня за это.

– За что?

У нее была всего секунда, чтобы полюбоваться смущенным выражением его лица, прежде чем она бросилась на него и рухнула вместе с ним на кровать. Возможно, он ахнул от изумления, но Уэнди этого не заметила, потому что сразу накрыла его губы своими.

В ту секунду, когда губы Уэнди прижались к его губам, Джонатан перестал пытаться разобраться в происходящем. Минуту назад она что-то бормотала о беспорядке в комнате для гостей, а сейчас страстно целует его.

Вместо того чтобы начать задавать ей вопросы, он положил ладонь ей на затылок и ответил на ее поцелуй. В паху у него тут же вспыхнул огонь желания. Ему захотелось сорвать с нее одежду и сделать то, о чем он втайне мечтал все эти пять лет. Его рука скользнула ей под футболку. Он ждал целую вечность, чтобы прикоснуться к ее коже.

Но действительно ли ему это нужно? Быстрый секс в комнате для гостей, когда ее родные находятся неподалеку?

Нет, он хочет изучить каждый уголок ее тела. Ласкать ее, наслаждаться ею долгими часами…

Он хочет…

Но не должен.

Джонатан резко оторвался от губ Уэнди. В следующую секунду до него донеслось негромкое покашливание. Он повернул голову и увидел ее родителей в дверном проеме. Мэриан стояла упершись руками в бока. В глазах ее читалось неодобрение, но на губах играла дразнящая улыбка. Тим выглядел так, как будто был готов придушить Джонатана. Прорычав ругательство, он сделал шаг в сторону кровати, но жена остановила его, схватив за руку:

– Уэнди, мы с отцом будем ждать вас в коридоре. Пожалуйста, выйдите к нам, когда снова начнете себя контролировать.

В следующую секунду они ушли, закрыв за собой дверь.

Перекатившись на край кровати, Джонатан сел, поставив ноги на пол, и закрыл лицо руками.

Родители Уэнди, ждущие их в коридоре, беспокоили его меньше всего. Он выдержит их критику в свой адрес. Самый строгий судья для него – это он сам.

Какой стыд! На какое-то время он потерял над собой контроль. Забыл, что их брак ненастоящий. Что Уэнди на самом деле ему не принадлежит, и он не может заниматься с ней любовью.

Ужаснее всего то, что Уэнди использовала его, чтобы ее родители не заметили, что она ночевала в комнате для гостей. А ведь он сначала даже не понял, что она собирается сделать!

Джонатан несколько раз глубоко вдохнул, но не смог успокоиться. В воздухе витал легкий аромат ее духов. Он обернулся. Уэнди сидела у изголовья кровати. Она выглядела напуганной. Он не винил ее.

Уэнди закусила губу и убрала за ухо прядь волос.

– Я… – начала она, затем прокашлялась. – Боже мой, мы чуть не совершили ошибку.

Не зная, что сказать, Джонатан лишь поднял бровь. Очевидно, она не имеет ни малейшего понятия о том, как близки они были к ошибке. О том, как ей повезло, что в комнату вошли ее родители. Еще пара минут – и он бы ею овладел.

– Прости меня, – пробормотала она. – Я не нашла другого способа отвлечь их внимание от мятой постели.

Джонатан поднялся:

– Сомневаюсь, что твои родители вообще заметили постель.

Она перебралась на край кровати:

– Именно этого я и добивалась.

Он кивнул, злясь на нее за то, что она, в отличие от него, сохранила способность трезво мыслить.

– Да, – заставил себя ответить он. – Очевидно.

– Я… – Встав с кровати, она подошла к нему. – Прости меня.

– Перестань извиняться, – сказал он. – Все мы совершаем ошибки. Просто я не привык совершать такие глупые ошибки.

Уэнди открыла рот, словно собравшись что-то сказать, но тут же его закрыла, когда Джонатан поправил ей волосы и поцеловал в лоб:

– Пойдем к твоим родителям.

Глава 8

Уэнди следовала за Джонатаном по коридору, затаив дыхание. Она боялась предстоящего разговора и одновременно с этим испытывала облегчение оттого, что их уединение закончилось.

Ее родители ждали в холле. Мэриан слабо улыбалась, словно извиняясь за их несвоевременное появление. Отец выглядел так, словно был готов придушить Джонатана собственными руками.

Подумать только, она была готова отдаться Джонатану, когда ее родители находились в одной из соседних комнат. В тот момент в ее голове не было ни одной мысли. К счастью, к Джонатану быстрее вернулась способность себя контролировать.

Положив руку ей на плечо, он обратился к ее родителям:

– Мистер и миссис Морган, мне жаль, что вы это увидели.

– Вам нет необходимости извиняться, – начала Мэриан.

– Тебе жаль, что мы это увидели, – перебил ее муж, – или что это произошло? – произнес он ледяным тоном. – По моему мнению, мужчина, который любит свою жену, не пристает к ней утром, когда в доме находятся ее родители и ребенок, которого они хотят воспитывать.

– Папа!

– Тим…

Подняв руку, чтобы остановить оба протеста, Джонатан выдержал долгую паузу, после которой произнес:

– А по моему мнению, родители, которые уважают свою дочь, не появляются на пороге ее дома без предупреждения на следующее утро после ее первой брачной ночи.

Ее мать открыла рот, словно хотела что-то сказать, но затем плотно сжала губы и направилась к лестнице.

Отец Уэнди и Джонатан испепеляли друг друга взглядами.

– Если ты думаешь, что, расстроив мою жену, ты добьешься моего расположения, ты глубоко ошибаешься, – процедил Тим сквозь зубы.

Уэнди хотела возразить. В глазах ее матери не было слез, только гнев. Но Джонатан не дал ей вставить ни слова.

– То же самое относится и к вам, сэр, – заметил он, подойдя ближе к ее отцу. – Должен вам сказать, что до того, как ваша дочь согласилась выйти за меня замуж, я ни разу к ней не прикасался. Я с уважением отношусь к ней и ее решениям. Не уверен, что вы можете сказать то же самое.

Мужчины продолжали яростно смотреть друг на друга. В любую секунду один из них может не выдержать и пустить в ход кулаки.

Они были примерно одинакового роста и телосложения. Ее отец в молодости работал на нефтяных установках. Джонатан в юности провел пять недель в исправительном учреждении для несовершеннолетних. Уэнди перевела взгляд с одного мужчины на другого. Ни один из них, похоже, не хочет атаковать первым. В конце концов она покачала головой:

– Я пойду поговорю с мамой, а вы разберитесь между собой. – Проходя мимо своего отца, она коснулась его руки. – Папа, мне уже не семнадцать. Если бы Джонатан хотел просто со мной поиграть, он бы на мне не женился. Прошу тебя, дай ему шанс. Ты даже не представляешь, какой он хороший.

С этими словами она пошла к лестнице, сказав себе, что, если ее отец и Джонатан подерутся, это не ее дело.

Из радионяни, лежащей на кухонной стойке, доносилось тихое сопение Пейтон. Мэриан делала то, что делают многие техасские женщины, когда они расстроены. Она готовила.

Уэнди недоверчиво рассмеялась. Ее мать подняла голову и посмотрела на нее с раздражением, затем неодобрительно фыркнула и продолжила резать сельдерей.

Уэнди прислонилась к стойке с другой стороны.

– Ты могла бы произнести это вслух, – отрывисто бросила Мэриан.

– Что?

– То, о чем думаешь. Ты всегда думаешь громче, чем большинство людей кричат.

Уэнди вздохнула:

– Хорошо. Это просто…

Она решила, что обсуждать произошедшее с матерью бессмысленно. Лучше выбрать более безобидную тему.

– Ты находишься на кухне всего пять минут и уже начала готовить?

– Кто-то должен всех кормить. Ты же знаешь, что Мема никуда не пойдет. Одному только Богу известно, что подают в здешних ресторанах.

Уэнди рассмеялась:

– Поверь мне, в Пало-Альто полно отличных ресторанов. Даже по ее меркам. Кроме того, мы находимся всего в получасе езды от Сан-Франциско. Там есть несколько ресторанов, которые входят в число лучших в мире. Если Мема не захочет никуда ехать, мы могли бы заказать еду на дом.

Ее мать вздохнула:

– Я уже начала размораживать курицу.

– Дай мне нож, я порежу морковь.

Мэриан достала из шкафчика разделочную доску, нашла второй нож и протянула ей.

Дедушка и бабушка Уэнди по материнской линии были бедными фермерами до того, как в шестидесятые годы на их земле не нашли нефть. Несмотря на то что Мэриан вышла замуж за представителя потомственной нефтяной аристократии, она не избавилась от фермерских привычек. Домовитость – одно из тех качеств, которые Уэнди больше всего нравятся в ее матери.

– Раньше ты любила помогать мне на кухне, – вдруг сказала Мэриан.

Уэнди показалось, что она услышала в ее голосе помимо ностальгии что-то еще.

– Ты позволяла мне, хотя в действительности не нуждалась в моей помощи. Я перестала хотеть тебе помогать, когда осознала, что все, что я делаю, недостаточно хорошо.

Ее мать перестала резать сельдерей и посмотрела на нее:

– Ты так считаешь?

В течение нескольких минут Уэнди молча резала морковь. Ритмичное постукивание ножа по доске успокаивало, и в какой-то момент она поняла, что ее гнев улетучивается. Возможно, приготовление пищи на самом деле помогает, когда ты расстроена.

– Мама, ничто из того, что я когда-либо делала, не было достаточно хорошо для нашей семьи. Вы осуждали мое нежелание подниматься вверх по социальной лестнице, вас не устраивало, что в колледже я не выбрала себе специализацию и что я пошла работать помощницей руководителя в «Эф-Эм-Джей».

Ее мать вытерла руки о полотенце:

– Да, но теперь, когда ты вышла замуж за своего босса…

– Нет, мама, – возразила Уэнди, слишком сильно ударив ножом по доске. – Когда я устраивалась на работу в «Эф-Эм-Джей», у меня не было матримониальных планов. Если бы мне был нужен только богатый муж, ты бы уже давно мне его нашла. – Подняв нож, она продолжила резать морковь более спокойно. – Я работаю в «Эф-Эм-Джей», потому что верю в то, что делает эта компания. Потому что мне нравится моя работа. Мне этого достаточно, и я хочу, чтобы вы с отцом перестали хотеть от меня большего.

– Дорогая, я всю жизнь пыталась наставить тебя на правильный путь только потому, что знаю, как тяжело бывает, когда ты не совсем соответствуешь своей семье. Я знаю, как жесток мир богатых и привилегированных к тем, кто в него не вписывается. Я не хочу этого для тебя.

– Мама, я никогда не впишусь в этот мир. От твоих постоянных нравоучений не было никакого толка. Они лишь заставляли меня чувствовать себя еще хуже.

Мэриан напряглась, отвернулась, и, хлюпая носом, провела по глазам кончиками пальцев:

– Я не знала.

Уэнди довольно часто видела, как ее мать сдерживает свои эмоции, чтобы понять, что это всего лишь игра на публику.

– О, мама, – она закатила глаза, – разумеется, ты прекрасно это знала. Ты просто думала, что сильнее и в конце концов тебе удастся меня переломить. Ты только не учла, что у меня такая же сильная воля, как у тебя. – После нескольких минут молчания она добавила: – Прости меня, мама.

– Извинения приняты.

– Я правда очень хотела, чтобы ты присутствовала на моей свадьбе. Думаю, мне следовало дать тебе это понять.

Мэриан с грохотом положила нож на стойку:

– Ты думаешь?

– Да, – ответила Уэнди. – Думаю, что следовало.

– Почему ты этого не сделала? Я же твоя мать.

– С какой это стати я должна была просить тебя приехать на мою свадьбу? Я живу в Калифорнии уже более пяти лет. Я часто приглашала вас всех в гости. Вы не приехали ни разу. До сих пор никто из вас не проявлял интереса ни к моей жизни, ни к моей работе. Но сейчас, когда со мной живет малышка Пейтон, вы прилетели как стая саранчи и…

– И после этих слов ты еще удивляешься, что мы не приезжали раньше, – перебила ее Мэриан, упершись руками в бока.

Уэнди покачала головой. Она снова обидела свою мать, которая всегда была связующим звеном между ней и остальными Морганами.

– Послушай, я не имела в виду ничего обидного. Я вовсе не считаю вас похожими на саранчу, которая уничтожает все на своем пути.

– Тогда что ты имела в виду?

– Это просто… – Положив нож, Уэнди оперлась руками о стойку и опустила голову, чтобы собраться с мыслями. Ее взгляд упал на кружочки моркови. Почти все были тонкими и аккуратными, но несколько выделялись на общем фоне своей толщиной и неправильной формой.

Всю свою жизнь она чувствовала себя чем-то вроде такого неправильного кусочка. Белой вороной, которая нигде не могла найти себе места. Так было до тех пор, пока она не пришла в «Эф-Эм-Джей». Там она наконец нашла себя.

Покачав головой, ее мать смахнула порезанный сельдерей с доски в сковороду.

– Ты всегда хотела думать о нас худшее.

– Это неправда.

– Самая настоящая правда. Всю свою жизнь ты протестовала ради самого протеста. С тех пор как тебе исполнилось пятнадцать, целью каждого твоего поступка было вывести из себя бабушку и отца. А теперь еще это.

– Что ты имеешь в виду?

– Помнишь, как вы с Битси в пятнадцать лет купили наборы для химической завивки за несколько дней до того, как вас в школе должны были фотографировать?

Еще бы ей это не помнить! У Битси получились красивые кудри, а ей пришлось ходить лысой, пока волосы не отросли снова. Ее отец тогда пришел в такую ярость, что весь побагровел, и матери пришлось дать ему лекарство от повышенного давления.

Это был не самый лучший момент в ее жизни.

– Или как ты хотела поехать в Мексику со своим бойфрендом? Мы тебе не разрешили, но ты все равно поехала.

– Вам не следовало его арестовывать, – пробормотала Уэнди.

– А тебе следовало ему сказать, что тебе всего шестнадцать.

Тоже не лучший момент.

– Только не говори, что мы слишком тебя опекали. Ни одни здравомыслящие родители не позволят своей шестнадцатилетней дочери поехать за границу с парнем, которого они едва знают.

– Послушай, мам, мне очень жаль. Я правда сожалею о том, что была таким трудным подростком. О том, что не оправдала ваших ожиданий. Поверь мне, сейчас я другая. Больше никаких протестов.

– Неужели? – Мэриан высыпала порезанную морковь в сковороду, добавила немного масла и поставила ее на плиту. – А как же твой поспешный брак с мужчиной, которого мы ни разу даже не видели?

В голосе матери слышалось осуждение, и Уэнди не смогла это проигнорировать.

– С этим мужчиной я пять лет проработала бок о бок. Вы никогда его не видели только потому, что никогда ко мне не приезжали.

Мэриан оперлась руками о стойку и слегка наклонилась:

– Джонатан показался мне славным парнем, но если ты вышла за него только для того, чтобы досадить нам…

– Мэриан, прошу вас, не будьте такой подозрительной.

Обернувшись, Уэнди увидела своего отца и Джонатана, стоящих в дверях. Они с матерью были так сосредоточены на своем разговоре, что не слышали, как они вошли.

Похоже, мужчинам удалось прийти к взаимопониманию. Рука ее отца лежала у Джонатана на плечах, как будто они были старыми приятелями. На лице Тима играла самодовольная улыбка.

Джонатан не улыбался. Он выглядел так, словно проглотил что-то горькое. Он медленно перевел взгляд с Мэриан на Уэнди. Очевидно, он слышал все, что сказала ей ее мать, и ему это не понравилось.

Глава 9

– Дорогая, я уверен, что наша маленькая Гвен переросла свое желание протестовать по любому поводу, – сказал отец Уэнди своей жене.

Джонатан тяжело сглотнул:

– Уверяю вас, миссис Морган…

Мать Уэнди смерила их обоих яростным взглядом, и он понял, что ему лучше заткнуться.

– Не лезь в это дело, – сказала Уэнди отцу. Впервые за много лет она чувствовала, что мать действительно ее слушает. Повернувшись к Мэриан, она продолжила как ни в чем не бывало: – Я больше не бунтующий подросток. Я взрослая женщина. У меня есть любимая работа. Может, я и не вышла замуж за перспективного политика и не бью баклуши в кресле вице-президента «Морган Ойл», зато я добилась успеха в том, чем занимаюсь. Многие люди гордились бы такой дочерью, как я.

– Дело не в том, что мы тобой не гордимся, – начала ее мать, – но…

– Разумеется, «но». Всегда есть «но».

Мэриан, разделывающая курицу, не обратила внимания на ее слова и продолжила:

– Но тебе всегда доставляло удовольствие бросать вызов твоему отцу. Если я хоть на минуту поверю, что брак с Джонатаном и воспитание Пейтон – это то, что тебе нужно…

– Это действительно так.

– …что это не очередной твой бунт, я поддержу тебя. Я знаю тебя как облупленную. Если Мема, дядя Хэнк или твой отец скажут, что небо голубое, ты соберешь исследовательскую комиссию, чтобы научно доказать им, что это не так.

Уэнди недоуменно покачала головой, не зная, как ей защититься от нападок матери:

– Похоже, ты не слышала ни слова из того, что я сказала.

– Тебе не убедить меня в том, что это не просто вызов, брошенный всем нам. – Ее мать подбоченилась. – Все, кроме тебя, в нашей семье считают, что Пейтон должны растить Хэнк-младший и Хелен. У тебя есть хотя бы одно логическое объяснение тому, почему ты так хочешь воспитывать этого ребенка?

Джонатану надоело слушать этот бессмысленный спор. Подойдя сзади к Уэнди, он обхватил ее руками и спокойно произнес:

– Полагаю, именно в этом все дело? Все в семье, кроме Уэнди. И Битси. Битси не хотела, чтобы ее брат и его жена воспитывали ее дочь. Разве ее последней воли не должно быть достаточно при решении этого вопроса?

Мэриан прищурилась и выпятила подбородок:

– Ты не был знаком с Битси. Ей было хорошо, только когда она причиняла нам неприятности. Я знаю, о покойных плохо не говорят, но вам обоим не приходило в голову, что Битси назначила Уэнди опекуном Пейтон только для того, чтобы спровоцировать внутрисемейный конфликт?

Почувствовав, как Уэнди напряглась в его объятиях, Джонатан крепче прижал ее к себе и сказал:

– Да, я не был знаком с Битси, но я знаю Уэнди. Уверен, что из нее получится замечательная мать.

Несколько секунд Мэриан пристально его изучала, словно ища признаки его убежденности в этом, затем кивнула:

– Хелен, жена Хэнка-младшего, видит в бедной малышке только средство личного обогащения. Пейтон – это их с Хэнком шанс получить больший кусок имущества Мемы. Хелен будет бороться с вами за этого ребенка.

– У Хелен трое собственных сыновей, и я бы не назвала ее хорошей матерью, – сказала Уэнди. – Если бы она не отправила их в интернат сразу, как только они стали для этого достаточно взрослыми, я бы, возможно, смотрела на ситуацию с Пейтон по-другому.

– Будьте готовы к войне. Когда речь идет о деньгах, Хелен похожа на свирепого бульдога, вцепившегося в кость.

– Может, это и так, – ответил Джонатан, – но Хелен сейчас здесь нет, а у нас есть неделя, чтобы убедить Мему в том, что мы будем для Пейтон лучшими родителями.

Мэриан хмыкнула:

– Не думайте, что Хелен этого не поняла. Запомни мои слова, девочка, – обратилась она к Уэнди, – ты должна быть рада, что мы сами к вам приехали. Возможно, это твой единственный шанс убедить Мему, что вы действительно счастливая любящая пара, какой хотите казаться.

На свете было мало вещей, которые могли напугать Джонатана. Он считал себя человеком здравомыслящим. Беспричинные страхи – это удел маленьких детей, а не взрослых мужчин.

В девятнадцать лет он целый час продержал на руке тарантула, принадлежавшего его приятелю, чтобы преодолеть боязнь пауков. В двадцать три года, когда уже был заработан его первый миллион, он три недели учился дайвингу в Австралии. Эта поездка помогла ему справиться с беспричинной боязнью акул и перестать беспокоиться, что его компания разорится, если он не будет посвящать ей двадцать четыре часа в сутки.

Итак, он бросил вызов своим страхам и победил их. Но тогда какого черта он в субботу около полуночи сидит на кухне с отцом и дядей Уэнди, пьет скотч двадцатилетней выдержки и уже несколько часов слушает их рассказы о техасской политике?

Братья Морган оказались компанейскими и интересными людьми. Он не идет спать только по этой причине. То, что Уэнди сейчас спит в его постели, здесь ни при чем.

Он боится оказаться с ней наедине, но понимает, что сейчас это неизбежно. В довершение всего он никак не может выкинуть из головы слова ее матери. После того как он всячески старался заверить Уэнди, что преследовал корыстные цели, почему его так беспокоит, что ею могли двигать нечистые помыслы? Он этого не знал. Ему было неприятно сознавать, что их брак – это лишь очередной вызов, который она бросила своим родным. Еще больше его пугало, что в случае неудачи она быстро потеряет к нему интерес.

Его охватила паника, когда Хэнк поднялся, допил залпом остатки своего скотча и сказал:

– Джонатан, я ценю твое гостеприимство, скотч у тебя отличный, но завтра я буду жалеть, если выпью еще.

Тим тоже встал:

– Если я напьюсь, Мэриан утром сдерет с меня шкуру.

Джонатан протянул ему графин:

– Вы уверены, что больше не хотите?

– Ну…

Хэнк хлопнул своего брата по плечу:

– Мы его задерживаем.

– Не напоминай мне, – проворчал Тим.

– Хозяин дома не должен развлекать двух старых болтунов, если в спальне его ждет молодая жена.

Джонатан не смог сдержать улыбку. Он обнаружил, что ему нравятся родственники Уэнди. Он знал, что она находит их слишком надменными и требовательными, но их острый ум и простая манера держаться подкупали. Кроме того, чем дольше он находится с ними, тем больше вероятность того, что Уэнди заснет до его прихода.

К сожалению, ему не удалось их больше задержать. Держась друг за друга, братья пошли спать. Джонатан поморщился, когда по дороге они натолкнулись на старинный сервант, стоящий рядом с кабинетом, в котором спала Мема. К счастью, она не проснулась.

Подождав до тех пор, пока они не исчезли в коридоре наверху, Джонатан выключил свет и не спеша последовал за ними. Днем они с отцом Уэнди перенесли колыбель в его спальню и поставили в детскую матрас для Хэнка, так что она снова превратилась в комнату для гостей.

Он тринадцать лет жил один, и у него никогда не ночевало в доме сразу шесть человек. Возможно, ему следует купить дом побольше, но даже дюжина гостевых спален ему не поможет. Всякий раз, когда у него будут гостить родственники его жены, ему придется спать с ней в одной комнате.

Поняв, что нет смысла тянуть время, Джонатан вошел в свою спальню. К его глубокому разочарованию, Уэнди не спала. Она сидела на кровати, прислонившись к груде подушек и вытянув свои стройные ноги с маленькими изящными ступнями. Пейтон спала у нее на животе, посасывая палец. Торшер был включен. В руке Уэнди держала его электронную книгу.

Подняв глаза, она робко улыбнулась и прошептала:

– Прости, что взяла без спроса твою книгу. Пейтон уснула, и я, боясь ее разбудить, не стала искать свою.

На ней была белая майка и шорты с логотипом «Черепашек-ниндзя». Джонатан не мог понять, как у столь миниатюрной женщины могут быть такие длинные ноги. Их кожа была кремовой и гладкой, на крошечных ноготках поблескивал ярко-фиолетовый лак. Затем его взгляд упал на ее руки. Они были тонкими, но мускулистыми. Удивительно, но за то время, что они проработали вместе, он ни разу не видел ее в одежде без рукавов.

Его охватило странное волнение. Он вдруг представил себя сидящим рядом с ней на кровати и стерегущим ее сон. Мысль о том, что ему было бы достаточно просто на нее смотреть, привела его в ужас. Физическое влечение – это полбеды. Он пять лет успешно с ним справлялся. Но что ему делать с этим новым чувством, он не знал. Внезапно огромная спальня показалась ему слишком маленькой.

– Ты злишься на меня? – спросила Уэнди, виновато улыбаясь.

– За что? – прошептал он, подойдя ближе.

– За то, что я без разрешения позаимствовала твою книгу. – Она нажала на кнопку, и экран погас. – Я даже не подумала, что вторгаюсь в твою частную жизнь.

– Все в порядке.

– Ты уверен? Ты выглядишь раздраженным.

Слава богу, она не поняла, что он сейчас испытывает на самом деле.

– Пустяки. Это всего лишь книга.

Затем он машинально подошел к той половине кровати, на которой обычно спал. К той, на которой сидела Уэнди.

– Тебе было трудно уложить Пейтон спать? – спросил Джонатан, снимая часы и кладя их на прикроватный столик. Затем его взгляд упал на обручальное кольцо, и он помедлил.

– Нет, – ответила Уэнди, распрямляя плечи. – Думаю, она наконец-то привыкла к новому графику кормления. Я разбудила ее в одиннадцать, чтобы дать ей бутылочку. Она поела и…

Когда ее голос резко прервался, Джонатан поднял голову и обнаружил, что она тоже смотрит на его кольцо. Затем их взгляды на мгновение встретились. Уэнди нервно облизнула губы. Он зачарованно смотрел на нее. Между ними словно проскочил электрический разряд. Ему вдруг захотелось поцеловать ее, сделать своей.

К счастью, у нее на животе лежала Пейтон, и это удержало его от совершения глупостей.

Сняв кольцо, он положил его рядом с часами. Она снова посмотрела на кольцо, затем на его лицо и неловко улыбнулась:

– Я заняла твою половину кровати?

– Все в порядке.

– Нет, я передвинусь. Дай мне минутку. – Положив ладонь на спину Пейтон, она начала приподниматься. Пейтон зашевелилась, и она замерла.

– Положи ее посередине кровати. Она может спать здесь.

– Ты уверен?

– Абсолютно. – Пока Пейтон спит с ними в одной постели, они не наделают глупостей. Более того, на его стороне наука. – Я читал о том, что, если родители хотят, чтобы между ними и ребенком установились близкие отношения, им следует кормить его по требованию и класть спать с собой.

– Случайно, не здесь? – спросила Уэнди, помахав перед ним его электронной книгой. При этом она кокетливо улыбалась, отчего его желание усилилось.

– Думаю, мне следует лечь на полу, – пробормотал он.

– Не говори чушь.

Осторожно положив Пейтон на кровать, она перебралась на другую половину. При этом тонкая ткань шорт обтянула ее ягодицы, и в низу его живота все напряглось.

Она даже не представляет, как все серьезно.

К черту пол! Он будет спать в ванне с холодной водой.

– Я не возражаю.

– А я возражаю, – ответила она, сбрасывая на пол лишние подушки с той половины кровати, которая отныне будет ее половиной. – Когда я думаю обо всех тех вещах, которые ты сделал для меня за эти несколько недель…

– Не превращай меня в супергероя. Ты знаешь, почему я на тебе женился. – Проблема заключается в том, что он сам больше этого не знает. – Мои мотивы не были альтруистическими.

Уэнди немного грустно улыбнулась:

– Я знаю. Мои тоже. И я не собираюсь выгонять тебя из постели.