Андрей Портнягин-Омич

Колодец времени

Совершенно ненаучно-фантастическая история про путешествие Толика Смешнягина в 1980 год

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

© Андрей Портнягин-Омич, 2017

Об утерянном, казалось-бы, навсегда. Но если верить во что-то очень и очень сильно, то вера твоя способна совершить чудо! И перенести в прошлое или будущее. Где ещё живые родители. Где выше чести самурая только смерть!

18+

ISBN 978-5-4485-6751-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Колодец времени
2. ГЛАВА 1. В которой читатель знакомится с Толиком Смешнягиным и где Толик попадает в ситуацию, из которой есть только один выход
3. ГЛАВА 2. В которой у Толика чуть не поехала крыша и он не смог выйти на связь
4. ГЛАВА 3. В которой окружающие узнают тайну чёрного пакета
5. ГЛАВА 4. В которой Толик получает 20 копеек, а пассажиры автобуса впервые знакомятся с голосом Григория Лепса
6. ГЛАВА 5. В которой Зинаида захочет попросить совета у мамы
7. ГЛАВА 6. В которой человек впервые встречает великанского гнома
8. ГЛАВА 7. В которой Толик за копейку отдает рубль и понимает, что нужен какой-то план
9. ГЛАВА 8. В которой самураи летают с косами наперевес
10. ГЛАВА 9. В которой не только погоня, но и пространственно-временной парадокс
11. ГЛАВА 10. В которой инструктор Запевайко заметно полысел
12. ГЛАВА 11. В которой Оксана Окулярская любуется собой в зеркало заднего вида, а спасение приходит о образе смерти
13. ГЛАВА 12. Детская, ностальгическая
14. ГЛАВА 13. В которой пинок под зад, приносит радость
15. ГЛАВА 14. В которой Салехард Бейбаклушин пьёт зелёный чай с печенюшками
16. ГЛАВА 15. В которой Маринка пинает дверь, но всё-равно уходит ни с чем
17. ГЛАВА 16. В которой мы узнаем о пользе грамотности
18. ГЛАВА 17. В которой кот Маркиз не совершал преступления, в котором его нагло пытались обвинить
19. ГЛАВА 18. В которой второй стакан зелёного чая успел остыть
20. ГЛАВА 19. В которой, надетая на изнанку футболка, разряжает обстановку
21. ГЛАВА 20. В которой выясняется, что из земли добывать можно не только руду. Главное, в правильном месте копать!
22. ГЛАВА 21. В которой можно узнать разницу между «упал в колодец» и «свалился»
23. ГЛАВА 22. В которой у Салехарда Бейбаклушина чуть не стала квадратной голова, а директор музея распахнул свои обьятия
24. ГЛАВА 23. В которой Петровичу вытирают слёзы
25. ГЛАВА 24. В которой рифма производит неизгладимое впечатление на Толика
26. ГЛАВА 25. В которой пойдёт речь о пользе «грения ушей» в общественных местах
27. ГЛАВА 26. В которой подтверждается истина, что на голодный желудок ничего не делается
28. ГЛАВА 27. В которой Петровича посылают на особое задание
29. ГЛАВА 28. В которой Толик произносит свой самый заветный тост
30. ГЛАВА 29. В которой никто не мог понять, сколько лет дедушке
31. ГЛАВА 30. В которой месяц «окрасился багрянцем», но это не помешало всем фотографироваться
32. ГЛАВА 31. В которой на девочку нападает икота
33. ГЛАВА 32. В которой у самурая появляется альтернатива
34. ГЛАВА 33. В которой Какуко исчезает прямо на глазах изумлённой публики
35. ГЛАВА 34. В которой вид сверху приводит к неожиданному открытию
36. ГЛАВА 35. В которой встал вопрос: «В чью породу командировочный?..»
37. ГЛАВА 36. В которой Толик уходит с поклоном
38. ГЛАВА 37. В которой самурай возвращается, а Салик так и не смог сформулировать вопрос
39. ГЛАВА 38. И последняя

Моим родителям посвящается

ГЛАВА 1. В которой читатель знакомится с Толиком Смешнягиным и где Толик попадает в ситуацию, из которой есть только один выход

Было раннее утро 30 июня 2016 года.

Обычное утро, обычного рабочего дня.

Анатолий Андреевич Смешнягин нехотя собирался на работу. Вернее, на две работы.

Кто-то скажет: «Повезло человеку… на двух работах работает… значит здоровье позволяет!..» — И будет прав. Другой усмехнётся: «У верблюда тоже два горба… Очень удобно на нём ездить!..» — И тоже будет прав… А Анатолий Андреевич, да ещё и утром, ни о чём подобном не думал. Он ещё не до конца проснулся, хотя и выпил уже две чашки кофе.

В свои 53 года, Анатолий Андреевич, он-же Толя, он-же Толик, он-же Толян, чувствовал себя моложе, сам себе своих лет никак не давал и всякий раз кокетливо краснел, когда его уверяли, что ему: «Ну никак не может быть столько!..» — И, что ему:… не больше 52 лет!.. И точка!..»

Толик опускал глаза и загадочно улыбался одними губами, боясь открыть рот. Всё-таки верхнего переднего зуба не хватало.

Стараясь не будить свою молодую красавицу жену, сладко похрапывающую в свой законный выходной, Толик сложил в пакет ещё с вечера приготовленные контейнеры с едой на три дня, проверил наличие планшета, портативного телевизора, телефона, денег, заначки, ключей и документов, помялся на пороге на всякий случай, вдруг любимая проснётся и выйдет проводить в дальний путь, не дождался, и так и пошёл — без поцелуя, без сменных носок, в футболке с надписью «Сделано в СССР», надетой на левую сторону.

При своём весе в девяносто с лишним килограммов, Толик был человеком тонкой душевной организации, натурой чувствительной и восприимчивой. Он чувствовал, что сегодня с ним должно произойти что-то обязательно хорошее, помимо зарплаты. Это чувство исходило отовсюду — от ласкового июньского солнышка, щекотавшего его по начинающей с пятнадцати лет лысеть голове, от изумрудно-зелёной травинки, пробивающейся сквозь треснувший асфальт, положенный не далее как в прошлом году, от милого пёсика, радостно удобряющего клумбу под окнами, от птичек, невысоко в небе выделывающих фигуры высшего пилотажа и посылающих на землю вполне себе конкретные «приветы», от открытого люка канализационного колодца…

Засмотревшись на ворон и радостно шагнув в неизвестность, матерясь и размахивая всеми конечностями, Толик всё-же не выпустил из рук пакета с едой.

Свет в конце тоннеля был реальным и режущим глаз.«Дорога на Рай!.. — Решил Толик:…Вот-бы въехать-то на белом единороге!..». Но, ни белого, ни какого другого единорога под ним не оказалось.

Внезапно свет начал меркнуть и громовой раскатистый голос протрубил:

— Эге-гей-эй… Ты живой-вой-вой?..

— Господи!.. Я на том свете?..

— Ты в колодце… Встать сможешь?..

— Прости… Господи!.. Да как-же-ж я встану?.. — Толик подёргался, но что-то держало его сумку снизу: Не могу… Господи… кто-то держит меня за сумку…

— Я тебе помогу… Сперва… без паники… отцепи сумку от лестницы… И перестань называть меня «Господи»…могут услышать… Сантехник я местный… Петрович…

Толик никак не мог разглядеть лица Господи-Петровича. На фоне яркого Райского света оно представляло собой тёмное бесформенное пятно. Правда, с нимбом вокруг.

Из темноты появилась длань.

Она увеличивалась в размерах и, наконец достигла Толикова носа. Подержалась за него, провела по щеке и опустилась к горлу.

— Господи-Петрович… какие у тебя… мозолистые руки!.. — Вдруг рука уцепилась за ворот и потянула вверх. Толик с трудом оторвал от земли свою пятую точку, весившую треть всей туши и,с Божьей помощью, встал на ноги. Теперь, когда тело приняло естественное положение, тоннель превратился в обыкновенный колодец, райский свет, в отверстие люка, а Господи-Петрович, в невысокого мужичка-сантехника.

Петрович помог Толику выбраться на повехность, как-то странно поглядывая на него.

ГЛАВА 2. В которой у Толика чуть не поехала крыша и он не смог выйти на связь

— Ты откуда взялся-то?.. Я только крышечку-то отодвинул… ты как с неба свалился… Прямо в люк… Я даже не видел… как ты подошёл…

Толик не стал рассказывать, что он пересчитывал ворон.

— Ты головою-то не шибко ударился?.. А… то… может… в больницу?..

— Да ну… Что с головой будет-то?.. Кость!.. — Толик постучал себя кулаком по лбу: Ничего с ней не будет…

Но с головой происходило что-то странное. Голова видела вещи совершенно невообразимые. На месте нового, современного микрорайона с многоэтажными домами, детскими садами, магазинчиками, гипермаркетом, автомобильной развязкой и автомойками, на сколько хватало взгляда, зиял своей первозданной непаханной красотой, пустырь!..Дом, милый дом, из которого Толик вышел буквально несколько минут назад и за ипотеку в котором платить ещё и платить семь с лишним лет, бесследно исчез!..

Увиденное так поразило, что он начал нечленораздельно мычать:

— М-м-а-а-э-э… где-э-дом?!. — Толик протянул руку, указывая на заросли камыша: Тут-же только-что был дом!.. И тут… И тут… Тоже…

Петрович на всякий случай поднял монтировку и ненавязчиво почесал ею у себя за ухом:

— Нету тут никаких домов… Болото тут… — В подтверждение его слов, невдалеке квакнула лягушка.

— А дом где?.. — С надеждой в голосе спросил Толик.

— Ближайший?.. 17 номер… Во-он… за тем леском… Видишь крышу?.. — Вдалеке виднелась серая девятиэтажка, а за ней начинался жилой микрорайон.

Девятиэтажка была смутно знакомой, он её точно где-то видел.

«Где же я мог её видеть?..Не на открытке-же!.. Так это-ж тёщин дом!..» — У Толика как-то сразу стало легче на душе. А Петрович продолжал недоверчиво поглядывать на Толика, на всякий случай не выпуская монтировку из цепких рук.

«Хотя на психа он не очень похож… И одет прилично… джинсы импортные… футболка не грязная… сумочка через плечо и умопомрачительный чёрный пакет… голубая мечта жены… Нет… на психа не похож… Но и на рабочего человека… на пролетария… тоже!.. Толи дело… Я!..» — Действительно, Петрович был потомственным сантехником, чем очень гордился и одевался соответственно. Кирзовые сапоги, никогда не мытые и не чищенные, серая роба с несмываемыми маслянными пятнами на коленях и полупопицах, до неузнаваемости выцветшая футболка, к тому-же растянувшаяся на три размера на вырост и на голове сатиновая кепка, которую он никогда не снимал, как Боярский, шляпу.

А Толика распирало от любопытства. Он и про работу забыл. Какая может быть работа, если он не понимал, где находится и как здесь очутился?..И, вообще, не сон-ли это?..

«Так то-ж… сон!.. — Толик хлопнул себя по лбу: Сейчас прозвенит будильник и я проснусь!..»

От удара по лбу яснее не стало и сон не прошёл. Но в кармане, действительно зазвонил будильник в мобильном телефоне, так как Толик обещал разбудить жену, как только приедет на работу.

Толик достал белый смартфон с золотистым ободком, посмотрел на время, отключил будильник и стал набирать любимую. Попытался с одной СИМ-ки, нет связи, с другой, та-же песня.

— Что-то не ловит… — Толик состроил недовольную рожу и хотел уже-было пожаловаться на плохую связь Петровичу, но не узнал его, так сердешного перекосило. От страха, в одну сторону, от шпиономанского зуда, в другую.

«Поймать шпиона!», заветная мечта любого советского пионера! А Петрович давно уже не был пионером, он был почти пенсионером. Но пионерский задор никуда не делся, а шанс поймать шпиона у советского предпенсионера выпадает не часто.

«Похоже… мне выпал счастливый билет!.. Наконец-то повезло!.. Вот-бы голыми руками взять… Живьем!!! Жаль… в нём под сто килограммов живого веса… а во мне… шестьдесят в керзовых сапогах… Да и приемчикам… наверняка обучен…» — Петрович был мужик жилистый, крепкий, но… трусливый и Толик по его лицу понял, что диалога скорее всего не получится. Но, на всякий случай, показывая на смартфон, обрадовал Петровича сообщением:

— Нет связи!..

«Точно!.. На связь пытается выйти… С заграницей ихней… Не-ет… брать его нельзя… а то спугну… А… если незаметно проследить… то и всю сеть можно разом накрыть… Надо только действовать осторожно…»

— А вы сами-то откуда прибыли?.. Из какой страны?..

Толик хотел сказать: «Да… с Дуриловых Островов!..» — Но почему-то выпалил:

— Да… здесь я живу!.. На Заозерной… Дом 21… Вот тут… только-что… стоял…

— А сейчас… куда?.. — С надеждой поинтересовался Петрович, мечтая там их всех и накрыть.

— Да… вон туда… к тёще… В 17… Может чего узнаю… А то чертовщина какая-то… — Толик протянул спасателю, принятому им сперва за самого Господа, благодарную руку, даже хотел обнять, но сантехник демонстративно стал сбивать с сапога монтировкой вековую грязь, тонко намекая, что он занят.

ГЛАВА 3. В которой окружающие узнают тайну чёрного пакета

Толик вошёл во двор дома номер 17,нашёл нужный подъезд и уже хотел-было набрать номер квартиры на домофоне, но палец повис в воздухе, не находя себе применения. Домофон отсутствовал.

Это слегка озадачило: «И как теперь попасть в подьезд?..»

Но на любой вопрос всегда найдётся адекватный ответ, дверь просто отворилась и на улицу выскочила рыжая с косичками девочка, в красивом голубом платье, как две капли воды похожая на свой портрет, висевший у Толика с женой в квартире на самом видном месте.

— Зинка!.. — Обрадовался Толик.

Родители учили девочку не разговаривать с незнакомыми дядьками. Но!..Во-первых, он знал её имя, а значит, был как-бы знакомым, а разговаривать со знакомыми было можно. Во-вторых, обострённое до предела природное любопытство распирало её познакомиться с человеком, у которого такой шикарный чёрный пакет!

— Вы… к нам?.. — Как-то определила Зинка.

— Зинка… да я твой… му… — Язык уже полетел выпалить: «Муж!..» — Но споткнулся на середине слова из трех букв.«Какой муж?!. Ей ещё… наверное лет десять!.. Рано ещё в жены в этом возрасте…»

— Му?.. Это кто?..

— Родственник из Чебоксар… ров… — С трудом сориентировался Толик, вспомнив про Зинкину бабушку. Единственное, забыл, как правильно бдет,«Чебоксар» или «Чебоксаров», но решил выбрать второй варинт.

— А-а… так вы… дядя Витя из Чебоксаров!..

Почему именно дядя Витя, Толик понять был не в силах, но это была хоть какая-то надежда что-либо выяснить.

— Д-дядя В-витя… Он самый…

Ну, теперь Зинку было не остановить с вопросами, а Толику можно было врать что угодно, он всё-равно никогда в Чебоксарах не был, как и Зинка.

В процессе допроса Зинка всё время пыталась засунуть голову в пакет, в надежде на подарок и, всё-таки не выдержала.

— А… что в пакете?..

В пакете была еда и Толик вспомнил, что положил туда два банана. Он достал их и вручил Зинке. Зинка ещё никогда раньше не то-что не ела бананов, а даже не видела их! Апельсины, мандарины, да. Но, бананы!..Первый раз в жизни! Она не знала даже, что с ними делать, но глаза сверкали от счастья! Это было именно то, что она и мечтала увидеть в чёрном пакете. Чудо!..Не важно какое, главное, из пакета и ей!..

Толик усмехнулся: «А она совсем не изменилась с тех пор!..»

— Гражданин… предьявите ваши документы… пожалуйста… — Сурового вида молодой сержант милиции козырнул Толику, наглым образом оборвав полёт его сентиментальных воспоминаний. За спиной сержанта, делая вид, что случайно прогуливается, маячил сантехник Петрович, всё-ещё вооруженный монтировкой.

— Это… дядя Витя из Чебоксаров… — Решительно вышла вперед Зинка, пряча бананы за спиной: Он только-что приехал…

— Откуда?.. — Спросил сержант у Толика.

— Из Чебоксаров… — Ответила Зинка.

— Когда и на чём приехали?.. — Снова вопрос к Толику.

— Сегодня утром… на поезде… Дядя Витя… мамин брат… Они живут с бабушкой Лизой и женой… тётей Галей… а ещё с ними живет другая мамина сестра… тётя Нина… У тёти Нины детей нет… а у дяди Вити с тётей Галей… тоже пока нет… А я ещё ни разу не была в Чебоксарах… но мама обещала… что мы поедем туда когда-нибудь… А когда мы поедем туда когда-нибудь… я буду жить у бабушки Лизы с тётей Ниной и тётей Галей и мы пойдём в гости к…

Сержант взял Зинку за плечи, немного приподнял и аккуратно, как китайскую вазу династии Цзынь, переставил себе за спину. Потом снова обратился к Толику:

— А где ваши вещи?..

Стало тихо до рези в ушах.

— Вещи?.. А-а-в-в… — Толик с трудом вспоминал, где ещё могут быть вещи.

— В камере хранения дядя Витя оставил свои вещи… — Зинка выглянула из-за спины сержанта, пытаясь вернуться на прежнее место. Тот не пускал, загораживая Толика от неё своей спиной.

Но он не знал Зинку!

Она не стала протискиваться сквозь спину сержанта, а оббежала его и выскочила из-за спины Толика на прежнее место, между двумя говорящими. Она опять была в центре внимания.

— А… что у вас в пакете?..

Зинка достала из-за спины бананы и показала их сержанту. У сержанта тоже заблестели глаза.

Чёрный пакет уже сам по себе был подарком ценным, но, если в нём были ещё и бананы, то… да-а!.. Живут-же люди в Чебоксарах!

Толик полез в пакет и все замерли, протянув шеи.

— Да… еда там… Чтобы… это… в поезде не покупать… — И он извлёк из пакета пару контейнеров с едой.

Пластмассовые, правильной прямоугольной формы, с герметичными крышками, контейнеры мало походили на стеклянные банки, в которых сержант носил еду на службу. Те, сталкиваясь в сетке, бренчали, иногда разбивались и он тогда вообще оставался без обеда или ужина. К тому-же, в контейнерах, которые дядя Витя из Чебоксаров предъявил в виде алиби, еда была разнообразной, на вид, офигенная и аппетитная: в одном были перцы, явно фаршированные мясом и, поди ещё и грибами, с картофельным гарниром, в другом, куриная нога невероятных размеров, занимавшая весь обьем контейнера. Нога могла принадлежать только курице-гиганту, чудовищу, мутанту, каких ни сержанту, ни Петровичу, ни даже Зинке, видеть ещё не приходилось!

Последняя курица, которую сержанту как-то, ещё зимой, на Новый Год, готовила жена, была целиком меньше этой ноги, синего цвета, состоявшая из одних костей и жил без мяса, и называлась «Цыпленок-бройлер не потрошённый. 2 сорт.»

— Ой… дядя Витя… а можно я и курочку сьем?.. — Ответ Зинку в принципе не интересовал, есть ногу она начала ещё спрашивая. Толику оставалось только кивать, а сержанту глотать слюни.

В разговор решил вмешаться Петрович, который не понимал, как можно говорить о какой-то еде, когда речь идёт о поимке иностранного шпиона. Видя, что сержант захлёбывается слюной и не в состоянии допрашивать подозреваемого, Петрович выскочил из-за спины сержанта и выпалил, пытаясь одним выстрелом пригвоздить шпиона к стенке:

— А… что вы искали на пустыре и с кем пытались связаться по рации?..

Толик уже успокоился, понял, как надо себя вести и сделал вид, что только-что заметил своего спасителя:

— О… Петрович… привет!.. Ты как тут оказался?..

Тот ничуть не смутился и потыкал сержанта в спину монтировкой, продолжая настаивать:

— Вы спрсите… спросите его…

Сержант с трудом возвращался в реальность.

Нога таяла на глазах! Сочное нежное мясо исчезало, оставляя напрочь обглоданные кости и следы мясного сока, стекавшие по рукам до самых Зинкиных локтей. Зинка облизала пальцы, рыгнула и вернула пустой контейнер Толику. Сержант разочарованно выдохнул. Он не надеялся, что всё так быстро закончится.

— Да-а… А что вы там делали на пустыре?.. Что ели… то-есть… искали?..

— Туалет… — Ответ был настолько очевиден, что сержант даже сразу и не понял и переспросил.

— Что искали?..

— В туалет захотел…

— Вот оно что!.. А в колодце что забыли?..

— Упал… Не заметил в траве…

Сержант повернул голову к Петровичу. Но тот не унимался:

— Про рацию… про рацию спроси… В кармане она у него…

Сержант перевёл взгляд на Толика, заодно переадресуя вопрос Петровича непосредственно на него. Толик перехватил взгляд и вернул его в разговорную плоскость:

— Сержант… вы в армии служили?..

— Конечно… служил!.. — Не служили в Советском Союзе только студенты ВУЗов с военной кафедрой, инвалиды и приравненные к ним дети партийных и советских руководителей.

— Видели рацию?..

Сержант не совсем понимал, куда клонит этот дядя Витя из Чебоксаров, поэтому ответил уклончиво:

— Ну-у… видел…

— Помните… сколько она весит?..

— Ну-у… приблизительно…

— Да… что там приблизительного… это-же не военная тайна… да… Петрович?!. — Петрович при словах «Военная тайна», стал озираться по сторонам: Шестнадцать кило она весит!.. Штаны порвутся… если в карман засунуть!..

Толик достал телефон, повертел его, как шулер колоду карт, чтобы все видели и нажал на кнопку «ОК». Экран загорелся и на нём, как и на любом сотовом телефоне, высветилось время.

— Часы!.. С будильником!.. — Не моргнув глазом, соврал Толик.

— А-а… вона чё… — Все разочарованно выдохнули. Каждый в душе надеялся, что что-нибуть произойдёт необычное!

Петрович, что из телефона зазвучит азбука Морзе и можно будет, не отходя от милиционера, захватить шпиона. Сержант жалел, что часы только с будильником, но без кукушки. Это было-бы так прикольно, если бы из маленьких таких часиков высовывалась малюсенькая кукушечка, и каждые пол часа куковала!..А Зинка разочаровалась в часах из-за их красивого золотого ободка. Просто, если-бы они были без золотого ободка, их можно было попытаться выклянчить каким-нибудь шантажом, а с золотым ободком никто их Зинке не отдаст!..

Придраться к дяде Вите из Чебоксаров было больше не к чему.

Сержант нехотя козырнул и, опустив голову, побрёл со двора.

Петрович плёлся за ним следом, постоянно оглядываясь, словно пытаясь запечатлеть в душе этот трагический момент.

А Толик просто стоял и смотрел им во след…

И, на всякий случвй, боясь пошевельнуться, что-бы не нарушить гармонию ихнего ухода.

Просто стоял и обливался потом!..

ГЛАВА 4. В которой Толик получает 20 копеек, а пассажиры автобуса впервые знакомятся с голосом Григория Лепса

Нужно было на что-то решаться, нельзя-же стоять вот-так целый день!

Толик уже понял, что каким-то непостижимым образом оказался в прошлом и теперь, что-бы не сойти с ума от этого факта, необходимо было занять голову практическими вопросами — в какой год попал, где взять деньги и документы той эпохи и, что делать дальше, зная наверняка, что произойдёт в целом со страной и миром, а, так-же с ним конкретно, в любой из последующих дней.

— Зин… а ты в каком классе учишься?.. — Зная год рождения будущей жены и количество классов, можно было попытаться вычислить год, так сказать, приземления.

— А я не учусь… — Вся логическая цепочка сразу-же рухнула.

— Как это?!.. — Не учиться она не могла, так-как детский труд при Социализме официально был запрещён.

— Так… каникулы-же!..

В свои 53 года, Толик уже начал забывать, что и у него когда-то были летом каникулы. Как у Банифация!..Последний раз летом он отдыхал в школе, ну, может ещё и в институте.

— Ну… а сколько закончила?.. Ты ведь хорошо учишься… наверное?.. — О том, что неправильно поставил вопрос, Толик понял сразу-же.

— Я-то?!.Хорошо!.. Потому что мама обещала… если я буду хорошо учиться… то она принесёт мне с работы новое платье… каких ни у кого-ниукогошеньки нет в городе!.. А ещё… папа обещал… что покатает меня на тракторе… на котором работает экскаваторщиком… — Зинку трудно было остановить или сбить с темпа, а дыхалки, как он знал, у неё хватит на несколько часов! Не зря он называл её периодически Болтушкиной Зиной!.. В будущем он останавливал её только поцелуем или котлетой, но здесь поцелуй не прокатит. Не так поймёт!

— Зин… ты кушай… кушай банан-то…

Но она, конечно не могла честно признаться, что никогда их ещё не ела и не знает с какой стороны к ним приступать — сверху или снизу?.. И, тем-более, она надеялась сохранить их на весь день. Во-первых, можно хвастаться во дворе, да и в соседних тоже и, как минимум на один день быть в центре внимания, а там, глядишь и папа на тракторе прокатит, чтобы все мальчишки сдохли от зависти!.. А во-вторых, в чёрном пакете ещё что-то было!.. И, начав есть бананы сейчас, она могла упустить ещё что-то более вкусное. Может быть даже вторую куринную ногу!.. Ведь у курицы должно быть две ноги!..

— А после каникул в какой класс пойдёшь?.. — Не унимался Толик.

Но Зинка думала о своём и проигнорировала вопрос.

Толик поймал себя на мысли, что любуется ею. Ведь в сущности, она ни сколько не изменилась со времен

...