Ольга, женщина с тонким раскладом души. У нее хорошо развит духовный мир. Духовный мир это самопожертвование ради ближнего. Когда Ольга живёт ради кого-то, она чувствует свою значимость. Оценивать ее как человека без своего мнения, не совсем корректно, тк у нее уже сформированное мнение жить ради ближнего, быть нужной и значимой и играть свою роль в чей-то жизни.
По ночам он кашлял, а она поила его малиной и липовым цветом, натирала одеколоном, кутала в свои мягкие шали.
– Какой ты у меня славненький! – говорила она совершенно искренно, приглаживая ему волосы. – Какой ты у меня хорошенький.
Интересный рассказ о падении, потери личности, растворении в служении другим людям. Душечка ("подушечка", "душно"), человек, лишённый собственного стержня и представлений о мире, по сути, солдат, приверженец мнений других людей, может существовать только для остальных, не для себя, не отдельно, будто паразит. Она удобная и мягкая для других, ее мужья ценят ( читай используют ) ее за податливость и готовность к полному служению им самим. И их, и душечку можно назвать только людьми слабыми, не достойными уважения на мой взгляд. Настоящий человек должен самостоятельно мыслить, делать выводы, анализировать; иметь собственный взгляд на вещи вокруг, независимо от других людей, не подстраиваться под кого-либо, ради утешения иллюзиями появления истинной взаимной любви, "глубоких чувств". Веселящая ирония на подобных "безликих слуг" других людей. Оглядываясь на себя, понимаешь, что страшно быть/стать подобным. Ясно осознаешь важность воспитания себя, дабы не потеряться в окружающих.
Чехов, как известно, мастер доносить до читателей многогранные психологические образы простыми словами. "Душечка" не исключение. Любопытно, что произведение до сих пор не потеряло актуальность.
Было ясно, что она не могла прожить без привязанности и одного года и нашла свое новое счастье у себя во флигеле. Другую бы осудили за это, но об Оленьке никто не мог подумать дурно, и все было так понятно в ее жизни
Работаешь, стараешься, мучишься, ночей не спишь, все думаешь, как бы лучше, – и что же? С одной стороны, публика невежественная, дикая. Даю ей самую лучшую оперетку, феерию, великолепных куплетистов, но разве ей это нужно? Разве она в этом понимает что-нибудь? Ей нужен балаган! Ей подавай пошлость!
