Глава II

Казалось, миновала вечность, прежде чем объятые огнем камни перестали сыпаться с неба, однако все произошло куда быстрее. Как потом говорили по радио, эфир которого не оборвался с концом света, Адский Дождь продлился ровно семь минут и шесть секунд, и без какого-либо преувеличения это были самые страшные минуты за всю историю человечества.

Штат Вашингтон, в особенности Сиэтл, накрытый тучами в последнюю очередь, пострадал сильнее остальных населенных пунктов. Никто не успел среагировать, никто не успел покинуть улицы и найти убежище. Сотни людей были сожжены заживо, тысячи – затоптаны толпой, еще десятки тысяч задохнулись от дыма. Каждый четвертый потерял свой дом, каждый второй получил ожог разной степени или какие-либо другие травмы. Если бы власти города не надеялись до последнего, что тучи обойдут Сиэтл стороной, масштабы трагедии удалось бы сократить.

Точное число погибших по всему миру посчитать было невозможно, но по предварительным данным спустя всего несколько часов после окончания Дождя их количество перевалило за миллиард и продолжало стремительно расти. Еще около двух с половиной миллиардов считались пропавшими без вести, и каждый без исключения, кто заглядывал в эти списки, находил в них знакомые имена.

Потребовалось всего семь минут. Семь минут, которые почти вдвое сократили численность населения всей Земли. Семь минут, которые уничтожили целые города, растоптали поля, вырубили леса и жестоко расправились с их обитателями. Семь минут, которые погрузили весь мир в хаос и перечеркнули все его планы, мечты и надежды.

* * *

Ничего из этого не волновало Лукаса, пока он летел по охваченной огнем улице, из последних сил стараясь не смотреть по сторонам. Сердце бешено стучало, заглушая шум вокруг, легкие горели, умоляя о пощаде, но всего одна мысль, крутившаяся словно в режиме отжима в его голове, не давала Лукасу остановиться. Ему нужно домой.

Густой дым проник в легкие парня, улицу повело куда-то влево, а вместе с ней – и Лукаса. Больше не оставалось иного выбора, кроме как привалиться плечом к горячему дорожному знаку. С каждым вдохом угарный газ все сильнее отравлял организм, от него негде было спрятаться, и хотелось просто отдохнуть, пока все не утихнет. Но пробежать оставалось всего пару кварталов.

На подкашивающихся ногах, закрывая рот и нос рукавом уже где-то порванной толстовки, Лукас кое-как добрался до дома и почувствовал, как сдерживаемые до сих пор рыдания с новыми силами рвутся наружу. Он словно очутился внутри фильма-катастрофы, в котором все выглядело до дрожи реалистичным: и дорога с разбитыми машинами и догоравшими телами на ней; и увядшие цветы на клумбах, которые беспорядочно топтали пробегавшие мимо люди; и огонь, жадно впившийся в крышу его родного дома. Выбив стекла, он рвался из окон спальни родителей наружу, выпуская в небо столб черного, словно ночь в открытом море, дыма.

– Мам! – изо всех сил закричал Лукас и зашелся в новом приступе кашля, стоило ему ввалиться в забитый горьким дымом дом.

Никто не вышел на его зов, и Лукас, на ощупь пробираясь в полной темноте по стенке, направился в гостиную. Что-то подсказывало ему: мама была там, и ей требовалась помощь.

– Мам, ты здесь? – снова позвал парень, но уже слабее.

Ответом снова была тишина, лишь наверху трещал огонь, наводивший свои порядки в спальнях. Лукас пытался разглядеть комнату, но из-за дыма и слез, обильно катившихся из глаз, видел он так, словно сбылись самые страшные пророчества офтальмологов по поводу его падавшего зрения. Он чувствовал всем своим существом, что был уже близко к матери, но не понимал, в какую сторону идти, а времени на выбор не оставалось.

Стена закончилась так же внезапно, как с неба посыпался огонь, – предугадать можно, но никто не хотел этим заниматься. Потеряв точку опоры, Лукас понял, что падает, и лишь преграждавший путь диван не позволил ему оказаться на полу. Предательски твердая спинка больно врезалась в грудную клетку, выбивая из нее остатки воздуха, и Лукас повис на ней, словно мокрое белье на веревке, чувствуя, как на него накатывает усталость, а веки наливаются свинцом. Он не спал всю ночь. О каком спасении матери могла идти речь, если у него не было сил даже стоять? Ему нужно всего пять минут. Он отдохнет и обязательно продолжит поиски. Обязательно… продолжит…

Внезапный оглушающий звук, соизмеримый лишь с треском разверзшейся земли, мгновенно изменил планы Лукаса. В нескольких метрах от дивана, подняв клубы строительной пыли, упал и раскололся на сотни мелких частей кусок потолка, и огонь со второго этажа, обрадовавшись новой игрушке, с энтузиазмом бросился в образовавшуюся дыру. Сердце Лукаса затрепетало, разгоняя по телу адреналин, и вся усталость исчезла, словно ее никогда не было. Второй раз за день он чудом избежал смерти, и если сейчас он отключится, третьего может и не быть.

До крови прикусив губу и сморщившись от натуги, Лукас оттолкнулся от спинки дивана и, едва не потеряв равновесие, все же привел свое тело в вертикальное положение. Раскрасневшиеся глаза в панике забегали по комнате в поиске хоть каких-либо подсказок и тут же нашли одну: у входа валялась раскрытая сумка с поспешно брошенными в нее теплыми вещами. Наверное, мама пыталась схватить все необходимое, прежде чем покинуть дом, но тогда что могло быть следующим в ее списке? Лукас наугад сделал несколько шагов в сторону шкафа, в который отчим вмонтировал сейф для наличных денег и документов, и в тот же момент наткнулся на что-то на полу. Точнее, на кого-то.

Едва сдержав крик, парень бросился к матери и дрожащими руками попытался нащупать пульс, но непослушные пальцы никак не могли найти на запястье нужную точку. С потолка снова что-то упало, переломив пополам тумбу с телевизором, и теперь огонь окончательно проник в гостиную, намереваясь перекрыть все пути к отступлению. Паника захлестнула Лукаса с головой, но справляться с ней было совершенно некогда. Нужно хватать маму и бежать из дома, пока следующий кусок штукатурки не похоронил их внутри навечно.

Подхватив безвольное тело под мышки, Лукас рывками потащил мать к выходу, уже не заботясь о том, чтобы самому не натыкаться на острые углы мебели. Все его внимание было сосредоточено на попытках не потерять сознание и не разжать пальцы, и потому, когда парень ощутил, как входная дверь распахнулась после легкого толчка плечом, на него накатила такая слабость, что стоять на ногах Лукас больше не мог себе позволить.

Вероятно, он все же отключился, а когда пришел в себя, матери рядом не обнаружил.

– Лукас! Лукас, ты слышишь меня?

Кто-то звал его словно издалека, с соседней улицы или из окна многоэтажки, но Лукас никак не мог сосредоточиться на голосе. Его трясли, тормошили, но все было без толку. А затем последовала отрезвляющая пощечина, которая тут же вернула Лукасу и слух, и зрение, и понимание происходящего.

– Слава Богу, – выдохнул Дэн, его отчим, и крепко сжал плечо Лукаса. Если бы он приехал хоть на минуту позже…

– Мама…

Но Дэн и без его напоминания уже переключил свое внимание на Люсиль, пытаясь нащупать пульс и проверить дыхание.

– Дышит. Она дышит! Лукас, идти можешь? – Лукас неуверенно кивнул в ответ. – В бардачке машины есть аптечка, принеси ее, живо!

Живо. Вряд ли Лукас был в состоянии идти, но без лишних слов вскочил на ноги и, хоть и неуверенно, но все же побежал к тому, что еще сегодня утром было прилизанной до идеала машиной, на покупку которой Дэн копил несколько лет. Теперь она выглядела скорее грудой металлолома, которая все еще ездила только с божьей помощью. Впрочем, и сам Дэн с его испачканным в саже лицом и в клочья разорванным пиджаком выглядел неважно – наверняка им с машиной пришлось пройти и проехать через ад, чтобы добраться сюда.

Лукас выудил коробочку с красным крестом из бардачка и, едва не упав несколько раз по пути, вернулся к крыльцу. Дэн, все это время безуспешно пытавшийся привести Люсиль в чувства, мгновенно выудил из аптечки нашатырный спирт и бинт, который тут же разорвал на две части. Одну нестерпимо вонявшую тряпочку он сунул под нос жене, вторую же вручил Лукасу.

– Подыши, только аккуратно. Должно стать лучше.

Запах нашатыря заставил закашляться, но голова и правда стала кружиться меньше. В тот же момент со стороны Люсиль послышался слабый стон – мама приходила в себя.

– Где Лукас? – обессиленным шепотом спросила она, не открывая глаза. Настолько крепко, насколько мог после всего, что с ним произошло, Лукас сжал руку матери, давая понять, что он рядом. По его лицу снова потекли слезы, но на этот раз от облегчения: самое страшное уже было позади. Наверное.

– Я тут, мам, все хорошо.

– Нам нельзя здесь оставаться, – необычно холодный голос Дэна прервал слезливую сцену, а сам он дрожащими руками стер пот с лица, размазав по нему грязь и сажу. – В любой момент все может повториться. Надо ехать.

– Куда?

– Я не знаю.

Безысходность заполнила легкие, вытесняя из них остатки угарного газа. Они потеряли все: их дом догорал на глазах, завтра не нужно было идти в школу или на работу, а планы на вечер, неделю и лето разом отменились. У Лукаса остался только…

– Джастин, – впервые с начала Дождя он вспомнил о друге. – Джастин предвидел это, он… Он даже выбрал место встречи. Мы договорились встретиться в Норвуде, там безопаснее, чем в крупных городах, и…

– Лукас, пожалуйста, замолчи! – Дэн грубо перебил его, и парень едва не подавился собственными словами. – Какой нахрен Джастин? Ты можешь хоть ненадолго включить голову и подумать? Нам сейчас о своей жизни надо заботиться, а не о твоих виртуальных друзьях.

– Но я обещал ему.

– Очнись! – теперь Дэн кричал, несмотря на слабые попытки Люсиль взять его за плечо. Обычно в подобные моменты она могла его успокоить, но только не в этот раз. – Твой Джастин, может, уже мертв или сам забыл, что и кому наобещал! Ты готов рисковать жизнью своей матери еще раз ради него? Живо в машину. Я больше не хочу и слова от тебя слышать.

– У тебя есть план получше?!

– Я не стану повторять дважды, Лукас.

Однажды на физкультуре ему случайно врезали коленом под дых, и Лукасу было так больно, что он не мог даже вздохнуть. Он думал, что задохнется тогда, но в конце концов это прошло. И сейчас все как будто повторялось, с тем лишь отличием, что, сколько бы он ни пытался откашляться, сколько бы ни драл глотку сухим воздухом, ему никак не удавалось вдохнуть полной грудью. Он тонул, захлебываясь проглоченными слезами, под аккомпанемент ядовитых слов Дэна.

Это конец. Лукас не мог объяснить, что чувствовал. Вряд ли сумел бы даже самый красноречивый писатель. В его груди словно образовалась огромная черная дыра, которая засасывала в себя его сердце, легкие и ребра. Было больно, чертовски больно, обидно, несправедливо, жестоко, бесчеловечно, но парень не мог даже закричать. Вместо этого он молча помог Дэну уложить маму на заднее сидение, а сам сел на переднее с ощущением, что только что потерял нечто настолько важное, что за него не жалко и жизнь отдать.

Машина тронулась, но Лукасу было неинтересно, куда они едут. Плевать. Не то чтобы он ждал конца света, чтобы встретится с Джастином, но все равно чертовски хотел быть с ним рядом в этот момент, хотел знать, что друг в порядке, хотел держать его за руку, когда становилось невыносимо страшно. Норвуд был их последней надеждой, но ее задавило обвалившейся крышей дома Харвеллов. И Лукасу показалось, что и он умер вместе с ней.

Их дружбу обесценивал и называл глупой каждый, кому не лень, ведь между ними такое расстояние! Ведь они никогда друг друга не видели! Ведь они точно разочаруются друг в друге в реальности! И если сначала такие слова задевали, очень скоро они перестали иметь какое-либо значение. Лукас с уверенностью мог сказать, что в самые трудные моменты его жизни поддерживал именно Джас, а не родители, занятые своими делами, и не одноклассники, которых назвать друзьями даже с натяжкой было просто немыслимо. Только Джастин знал о Лукасе такое, что другим рассказать просто стыдно, с ним хотелось делиться абсолютно всем, начиная от маленьких успехов и заканчивая огромными неудачами. Лукас через экран компьютера чувствовал, что он нужен кому-то, что у него был самый близкий друг, о котором многие могли только мечтать. У него был брат.

И теперь, когда весь мир горел, когда не было связи, а единственный способ добраться до Норвуда испарился, словно сигаретный дым, Лукас понял, что не встретится с Джастином больше никогда.

Никогда.

Это страшное слово эхом раздалось в голове парня, и он тихо пискнул, в очередной раз впившись в губу зубами. Хоть Лукас и сидел в машине с родителями, он чувствовал себя самым одиноким человеком на свете.

Нет. Нет, нет, нет, нельзя оставлять все так!

Они дали друг другу обещание. Поклялись, что встретятся, чего бы им это ни стоило. Они предвидели, что уговорить родителей не получится, так почему же Лукас был так удивлен? Он должен был составить другой план. Быть может, он и боялся даже подумать о том, чтобы сбежать, напугать и разочаровать мать и отправиться, возможно, на верную смерть, однако сидеть и продолжать жаловаться на жизнь тоже не мог – с его стороны это было бы настоящим предательством.

Он свалит. Свалит при первой же возможности. Лукас был уверен в этом так же сильно, как и в том, что Джастин не нарушит уговор. Главное – продумать все до мелочей, и тогда у них все получится.

* * *

Они уже давно выехали из города, однако далеко продвинуться не удалось: все, кто смог выжить, последовали их примеру и образовали беспорядочный затор на шоссе длиною в вечность. То тут, то там разливалась чья-то ругань, словно кофе из случайно задетого при переключении скоростей стакана; спереди и сзади без устали сигналили; чей-то ребенок периодически заливался пронзительным плачем. Все так куда-то спешили, будто за спиной их ждала смерть, не подозревая, что она была повсюду. Какофония звуков на дороге сливалась в трагический реквием по каждому, кто уже погиб, и по тем, кому только суждено было сгореть в ненасытном огне. Хаотичный, охваченный паникой оркестр, повинуясь невидимому дирижеру, оплакивал мир, которому пришел конец.

Лукас помнил это шоссе – по нему они с родителями каждое лето ездили к озеру на несколько дней, – но теперь его было сложно узнать, и совсем не из-за столпотворения машин. Все дело в лесе по обе стороны дороги. Раньше он был густым, зеленым и манящим: лет десять назад Дэн даже остановился на обочине, чтобы маленький Лукас мог побегать среди деревьев за бабочками и кузнечиками. Теперь же лес был сломленным, дряхлым стариком, из последних сил доживавшим свой век. Почерневшие деревья с оглушающим треском падали друг на друга, иногда – на шоссе и чьи-то машины, и тогда криков и ругани становилось больше, а где-то глубоко внутри все еще горел оранжевый огонь, изредка подсвечивая смазанные силуэты спасавшихся бегством животных. Больше ничего не будет, как прежде.

Почувствовав, как сердце разрывает на куски, Лукас вцепился пальцами в толстовку и поспешил отвернуться от окна и переключиться на что-то менее душераздирающее. Радио уныло что-то бубнило на фоне, не сменяясь на музыку и программы с глупыми шутками диджеев уже несколько часов. Что именно говорили, Лукас не слышал, и потому аккуратно повернул ручку динамика, чтобы сделать погромче.

– Судя по видеоматериалам, которые мы продолжаем получать из других городов, а также по сообщениям соседних стран и…

Словно испугавшись собственного голоса, диктор закашлялся, так и не закончив предложение. Наверняка вся студия была в дыму, а он все продолжал сидеть в ней, упрямо исполняя свой долг.

– Похоже, Адский Дождь начался в одно и то же время по всему миру. Причины до сих пор выясняются учеными, которые трудятся над этим, несмотря на ухудшающуюся ситуацию. Кроме того, сообщается, что работники атомных станций также остаются на своих рабочих местах с целью ликвидации пожаров и предотвращения… М-да, – диктор тяжело вздохнул и зашуршал бумагами в поисках нужной информации. – А я снова повторяю: ближайший к Сиэтлу лагерь для выживших расположен в Лейквуде. Если вам нужна помощь и у вас есть возможность добраться туда, отправляйтесь незамедлительно. Вам будет предоставлено временное жилье, питьевая вода, еда и маски для защиты дыхательных путей. Если вы не можете доехать до лагеря, поезжайте к воде. Не задерживайтесь в больших городах, – секунду диктор молчал, как будто собираясь с силами. – И да поможет нам Бог.

– Очень на него надеюсь, – уныло пробурчал Лукас и снова убавил звук: информация повторялась по кругу. – Мы едем в этот лагерь?

– Да, – устало ответил Дэн и прикрыл глаза рукой. – Если, конечно, там хватит мест.

Стало темнее. Солнце, должно быть, уже опустилось за горизонт, хоть от него и днем не было толку, а Адский Огонь по никому не ведомым причинам стих, словно не он несколько часов назад пытался уничтожить все вокруг. Теперь дорога освещалась лишь тусклым светом разбитых фар и редкими фонариками тех, кто добирался до Лейквуда пешком.

Ближе к ночи пробка рассосалась, и потрепанная машина Харвеллов припарковалась у огромного шатра с красующейся на нем кривой надписью «Безопасная зона». Трудно сказать, что делало ее безопасной: по мнению Лукаса, куда надежнее было бы спрятаться в бомбоубежище, а не в брезентовой палатке, но стоило ему высказать свою догадку Дэну, как тот грустно усмехнулся и припомнил богачей, которые наверняка зарезервировали себе место на Ноевом ковчеге задолго до конца света. Обычным же людям могли предложить только ничем не защищенный курятник.

Совсем молодой военный проводил их внутрь шатра. В нем безобразные, наспех сколоченные двухъярусные кровати стояли друг к другу непозволительно близко, и на каждой из них лежали, сидели или медленно умирали от боли люди. К некоторым из них подбегали суетливые медики, но их не хватало, а раненых с каждой минутой становилось больше. Кровати тянулись на всю длину шатра и обрывались у охраняемой шторки, за которой, скорее всего, хранились обещанные продукты и вода, но даже неопытный и наивный Лукас понимал, что вряд ли там хранилось достаточно, чтобы прокормить столько людей хотя бы три дня. Это место не было безопасным. Оно было обреченным.

Лукасу, Дэну и Люсиль выдали простые медицинские маски с влажными тряпками внутри, по бутылке воды и пакету с сухим пайком на каждого. Ближе к концу шатра для них нашлись три свободные койки, на которые Люсиль тут же скинула какие-то вещи из машины, и, казалось, этот бешеный день наконец заканчивался. Вот только Лукас, несмотря на дикую усталость, отчего-то не хотел спать.

Буркнув, что ему хочется размять ноги, Лукас отправился в бесцельное путешествие по бесконечным узким проходам. Он все еще намеревался сбежать, но теперь, когда вокруг находилось столько людей, в том числе военных, его план мог не сработать… Можно подумать, он имелся!

Спертый воздух внутри шатра провонял паникой, и Лукас чувствовал, как и сам начал поддаваться эпидемии. Усталость, волнение, страх, неизвестность… Он ненавидел эти чувства, и каждый раз, когда тревога начинала подступать, ему хотелось сбежать куда-нибудь далеко, где никого нет. Но в шатре везде были люди. Справа, слева, спереди и сзади, они все сливались в единый круг, который сужался с каждой секундой. Лукасу снова было нечем дышать: в этот раз не давал огромный комок в горле, который хотелось вырвать вместе с гортанью. И если бы кто-то не схватил парня за руку, возможно, он бы даже попробовал это осуществить.

Лукас поднял глаза, и его испуганный взгляд встретился с чужим – насмешливым, но отчего-то все равно добрым. Принадлежал он девушке с собранными в растрепанный пучок волосами и в белой, словно больничной, футболке. Наверняка из медицинского персонала.

– Привет, – девушка ухмыльнулась. Она единственная в радиусе нескольких футов выдавала хоть какое-то подобие улыбки. Казалось, ее вообще не волновало то, что происходило вокруг, словно она была из другого мира. – Я Ло, а ты?

Лукас не сразу понял, чего от него хотели, но быстро опомнился:

– Л-Лукас…

– Приятно познакомиться, Лукас. Ты тут один или с кем-то?

– С родителями, – он прищурился, осматривая Ло с ног до головы. Нет, она едва ли походила на медсестру. Выдавали рваные джинсы, сажа на руках и заклеенная пластырем царапина на щеке. Врачи же здесь были на удивление чистыми и опрятными.

– Тогда, надеюсь, они не будут против, если я украду тебя на какое-то время, – она махнула рукой куда-то в сторону. – У нас там группа ребят собралась. Можешь присоединиться, если, конечно, не решил стоять здесь и стучать зубами до отбоя.

Лукас хотел возразить, что он вовсе не стучал зубами, но Ло уже развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала в сторону компании подростков, которая собралась у кого-то на койке, словно группа заговорщиков, и ему ничего не оставалось, как молча последовать за девушкой. Может, первое впечатление не было обманчивым и они и правда что-то замышляли?

Ребят оказалось пятеро: кроме Ло, Лукас познакомился еще с тихой, почти незаметной девушкой со скатавшейся под огромными заплаканными глазами тушью и тремя парнями. Самому младшему на вид было лет четырнадцать, но выглядел он самым потрепанным из-за ожога на половину лица, кое-как обработанного врачами и, по всей видимости, причинявшего его обладателю дикую боль. Тем не менее мальчик стойко терпел и даже пытался улыбаться шуткам, которые отпускал рыжий веснушчатый парень, года на два старше Лукаса. Третий же сидел в углу кровати, так сильно натянув капюшон на лицо, что его было не разглядеть из-за торчащих в разные стороны волос. Такая манера скрывать себя была прекрасно знакома Лукасу, и на какую-то долю секунды в нем зажглась отчаянная надежда на то, что незнакомец окажется тем, ради кого он готов бежать отсюда без еды, воды и подстраховки. Вот только она сразу потухла, как только из-под длинной челки сверкнули глаза. Абсолютно чужие и незнакомые глаза.

– О, у нас новенький, – рыжий парень вскоре заметил пытавшегося слиться с каркасом кровати, на которой они сидели, Лукаса и настойчиво притянул его ближе к остальным. – Не стой в стороне, нужно держаться вместе, а то здесь можно сдохнуть либо от тоски, либо от занудства тех чуваков в форме. Я Чарли, кстати, это Фрай, и это имя ему, несомненно, подходит, ведь он и сам теперь жареный.

Мальчик с ожогом, хоть шутка и показалась обидной, снова попытался улыбнуться, но зашипел от боли. Он не выглядел несчастным или опустошенным, в отличие от Лукаса, у которого хотя бы лицо было цело, и Харвелл прикусил губу, пытаясь не сгореть от непонятного ему стыда.

– Это Джейсон, – Чарли, не обращая никакого внимания на смущение новенького, указал на парня в капюшоне, и зубы Лукаса еще сильнее вонзились в губу. Даже первые буквы имени такие же, как у Джастина. – А наши девчонки – Кэти и Ло. Ну а ты, незнакомец, представишься?

Лукас прохрипел свое имя, смешав его с дежурным «приятно познакомиться», и вновь замолчал, вслушиваясь в разговор, в котором участвовали только Чарли, Фрай и иногда Ло. Парни обсуждали прежнюю жизнь: родителей, знакомых, учебу, – Ло лишь комментировала и лаконично меняла тему, когда речь заходила о ней, но ни один из ребят не упомянул ни Адский Огонь, ни конец света, ни то, что им пришлось пережить, чтобы добраться сюда. Будто все они делали вид, что ничего не произошло, словно были соседями по купе, которые решили поболтать от нечего делать.

И все это выглядело настолько неискренне и отвратительно, что уже спустя десять минут их бесполезной болтовни у Лукаса зачесались руки, словно он не мылся пару недель.

– Вы сейчас серьезно? – не выдержал он, когда Чарли начал долгое повествование о том, как правильно нужно ловить рыбу. – Вас не смущает, что вы говорите о такой чуши, когда там творится полный… Полный… – из-за сдающих нервов парень не смог закончить свою мысль и лишь продолжал заикаться, пока не махнул на это рукой.

– Прости, Лукас, но не всем хочется обсуждать сегодняшние события, мы все равно этим ничего не добьемся и…

– Да ладно тебе, может, нам и правда стоит сменить тему, – прервала его Ло. – У нас тут демократия, так дай же нашему новенькому обсудить то, что хочет он, а затем вернемся к особенностям национальной рыбалки от Чарли. Ну что, новичок, – все они так подчеркивали это слово, будто уже несколько лет были близкими друзьями, а не познакомились только что, – что именно хочешь обсудить? Может, это?

Ло так быстро достала что-то из кармана и кинула Лукасу в руки, что он не успел даже понять, что это был за предмет, и машинально поймал. В его ладони лежал камень, который еще несколько часов назад прожег бы в ней сквозную дыру. Глаза девушки горели точно так же, как лесные пожары.

– Д-да. А заодно кое-что еще, – Лукас сжал камень в руке, словно тот был способен придать ему уверенности. – Как вы смотрите на то, чтобы свалить отсюда?

Глава III

Глаза Чарли расширились до такой степени, словно Лукас предложил ему зарезать человека. Они выбрались из ада всего несколько часов назад, а новичок уже хотел вернуться обратно, и если Харвелл говорил серьезно, то он сошел с ума. Нет, хуже – даже у полного психа хватило бы мозгов оставаться в безопасности, пока не появится хотя бы мизерный шанс выжить снаружи.

– Ты только не горячись, ладно? – Чарли положил руку на плечо Лукаса, будто бы опасаясь, что тот мог напасть на остальных. – Мне кажется, тебе нужно поспать. Ты устал и напуган, не нужно принимать такие решения на эмоциях.

Лукас едва сдержал себя, чтобы не закатить глаза, но тяжелый вздох невольно вырвался наружу. Конечно, Чарли был прав: в намерении бежать эмоции играли главную роль, вот только если один актер заболеет, его место тут же займет другой, и представление состоится во что бы то ни стало. Лукас мог проспать хоть сутки, а Чарли – сорвать голос, взывая к здравому смыслу, однако ничего бы не изменилось.

– С такой температурой только горячиться, – проворчал парень, скидывая с себя чужую руку. – Если не хочешь никуда идти, я тебя не заставляю.

– Я тебе это говорю не потому, что сам не хочу. Ты ведь с родителями сюда приехал, верно? Хоть на секунду задумывался, что с ними будет, когда ты уйдешь?

Задумывался. И каждый раз старался гнать эти мысли куда подальше, не собираясь менять тактику.

– Думай о своей матери, а не о моей, ладно?

– Моя мать заживо сгорела у меня на глазах.

Улыбка исчезла с лица Чарли, да и сам он в один миг совершенно потух, даже морковно-рыжие волосы словно бы потускнели. Все это время он бежал от чего-то пострашнее самоедства, скрывая страдания за напускной веселостью, и искренне хотел уберечь других от своей участи. Лукас притих, впервые за день начав колебаться: от одной только мысли о такой же потухшей матери ему становилось чертовски больно, правда, эта боль и рядом не стояла с той, которую придется испытать ей.

– Может, все же сменим тему? – Чарли оскалился в попытке придать лицу былое жизнерадостное выражение, но его откровение успело достаточно разбередить души ребят: они погрузились в воспоминания о прошедшем дне слишком глубоко.

– А я бы хотела сбежать, – подала голос Ло.

– Кто-нибудь еще?

Сегодня им уже не суждено было вернуться к разговору о рыбалке: новичок внес полный дисбаланс в их компанию. Оставалось только отпустить тех, кто продолжал все рушить.

Однако больше бунтарей не нашлось. Фрай и Джейсон почти одновременно отвели взгляд, выражая свое несогласие на участие в предложенном Лукасом безумии, и если первый действительно боялся соваться наружу – ему хватило и одного ожога, второму было просто лень, и концепция безопасной зоны его вполне устраивала. Чарли победно улыбнулся, словно считая, что сохранение жизней этих парней – исключительно его заслуга.

– Похоже, здесь наши пути расходятся, – Ло попыталась улизнуть вместе с внезапным попутчиком как можно дальше от Чарли, словно только этого ждала, но в тот же момент со своего места встала Кэти. Про нее все успели забыть – так тихо она сидела.

– Можно мне тоже с тобой? – обратилась Кэти почему-то к одному только Лукасу, часто моргая от волнения.

Лукас замер в недоумении. Первое впечатление о Кэти твердило ему, что она была из тех прилежных и кротких девчонок, можно даже сказать, идеальных, которых каждый чужой родитель считал своим долгом поставить в пример собственным детям. Прилежных… Побег из охраняемого военными шатра совершенно не вписывался в это понятие.

– Можно, – ответила за него Ло. – А теперь простите, зануды, нам пора.

Подхватив под руки Лукаса и Кэти, которые так некстати зависли, разглядывая друг друга, Ло повела их туда, куда намеревалась уйти изначально, – в самый дальний угол шатра, где ютилось меньше всего выживших и совсем не было военных. Лишние уши им не нужны.

– Зачем тебе камень? – спросил Лукас, устроившись в позе лотоса на ничем не покрытой земле. Начинать главный разговор он пока не решался и оттягивал этот момент, как только мог.

– Нашла на дороге, решила подобрать. Сувенир, – Ло пожала плечами, наблюдая за тем, как парень завороженно рассматривал предмет, который мог убить его несколько часов назад. С виду камень ничем не отличался от любого другого, только был покрыт копотью, маравшей пальцы, и совсем остыл. Даже за то время, что он провел в сжатой ладони Лукаса, ни капли не нагрелся.

– Может, это что-то из космоса? – предположил парень.

– Или ада, – поддакнула Кэти, немного осмелевшая после того, как отошла от Чарли. Его наигранная веселость лишь заводила ее собственные чувства в тупик, а затем гасила, втаптывая массивной подошвой в асфальт.

– Ад внизу, так что вряд ли, – задумчиво хмыкнула Ло. – Кстати, вы видели, как распространялся огонь?

Лукас и Кэти недоуменно переглянулись. Во время пожара никому из них не было до этого дела: все внимание сосредоточилось тогда на более важных вещах. Например, на спасении собственной жизни.

– Горело только то, что не сделано из камня, – пояснила Ло и забрала у Лукаса свою находку. – Все, что отличалось от него. Пока мы выезжали из города, я заметила, что с кирпичными зданиями все было в порядке. Власти говорят ехать либо сюда, либо к воде, но мне кажется, это чушь. Нужно защищать окна и двери от огня и прятаться за каменными стенами. Это место будет уничтожено в два счета, если начнется новый Дождь. Представьте, сколько жертв будет! Правительство буквально хочет уничтожить всех нас, пока сидит в своих бункерах и ни в чем не нуждается.

Ло говорила так быстро, что остальные попросту не успевали за ней. Они слушали девушку с раскрытыми ртами, пытаясь уловить суть ее повествования, но в голове было пусто. Ясно они понимали только то, что Ло знала намного больше них.

– Прием! Вы так и будете на меня пялиться?

– Жесть. Это… круто, – закивал Лукас, и только Ло собралась язвительно поблагодарить его за очевидный комплимент, как ее перебила Кэти:

– А по-моему, звучит пугающе. Мой знакомый как-то перебрал с веществами на вечеринке и нес такой же бред.

Нахмурившись, Лукас набрал воздуха в легкие, чтобы осадить ее, вот только Ло нисколько не обиделась – напротив, заявление Кэти ее только развеселило.

– Не переживай, таких любителей увезли в безопасную зону в Такоме, но вот психушку эвакуировали сюда, да. Вон, ширму видишь? – Ло указала пальцем куда-то вглубь шатра. – Все психи там, а я сбежала под шумок. Нас все равно не пересчитывают, чем меньше – тем спокойнее. Сама видела, как одна медсестра толкнула пациента в огонь, потому что он все ныл, что лучше умереть, чем жить в таком мире. Хотя, получается, она исполнила его желание… Даже не знаю.

Ло почесала подбородок, делая вид, что всерьез задумалась о морали поступка медсестры, хотя на самом деле ей было тяжело дышать из-за душившего ее смеха. Лукас понимал, что все это – лишь какая-то странная шутка, и криво улыбался в ответ, но вот Кэти, казалось, приняла все за чистую правду. Ее широко распахнутые глаза и попытка спрятаться за Лукаса от «сумасшедшей» стали последней каплей.

– Вы что, поверили? – прыснула Ло, но тут же закрыла рот рукой: на ближайшей к ним кровати кто-то отчаянно пытался поспать.

– Немного…

– Я пошутила, – на этом Ло планировала остановиться, но желание оставить после себя нервирующую недосказанность оказалось сильнее. – Конечно же, психов не стали бы эвакуировать так близко к здоровым людям. Они в шатре неподалеку.

– Так, ладно… – как бы невзначай перебил ее Лукас. Шутки начинали походить на правду, и это стоило прекратить. – Почему вы хотите свалить отсюда?

– Мне здесь не нравится, – Кэти ответила первой, в то время как Ло заметно напряглась, словно пытаясь придумать ответ или же способ уйти от него. В точности как в разговоре с Чарли и Фраем. – Сестра погибла, мама с папой, наверное, тоже… Не знаю, мы разминулись в толпе, а сюда они не доехали, я узнавала. Вряд ли хоть кто-то остался в живых из тех, кого я знаю… знала, – исправилась она и быстро вытерла непрошенную слезу, еще сильнее размазывая по щеке тушь. – Я просто хочу убежать отсюда куда-нибудь далеко. Чем дальше я буду от Сиэтла, тем меньше будет неприятных воспоминаний. А ты?

– У меня есть друг, – что-то сдавило его горло, и Лукас едва не подавился собственными словами. Как же сильно он успел соскучиться… – Джастин. Я должен найти его и убедиться, что с ним все в порядке.

– Разве он не должен быть здесь?

– Нет, все немного сложнее. Он живет в Юджине, и мы договорились встретиться в небольшом городке рядом с Портлендом, если мир полетит к чертям. Он словно знал, что все так и будет.

– О, Портленд, – внезапно оживилась Ло. – Отлично, нам с тобой по пути, погнали.

– Не прямо сейчас же, – шикнул на нее Лукас. Казалось, Ло совсем забыла о том, где они находились, и готова была отправиться куда угодно прямо сейчас, несмотря на охрану и другие препятствия. – Может, хотя бы расскажешь, что в Портленде?

– Родители, – уже без особого энтузиазма ответила Ло. Снова. – Они там живут. Я – здесь. И в любом случае я привела достаточно доводов, чтобы не оставаться в безопасной зоне. Еще вопросы?

Лукас отрицательно мотнул головой, хотя ответ Ло его не устроил. Ничего подозрительного в нем вроде как не было, но отчего-то парень чувствовал, что его обманывали. Только не знал, с какой целью, и собирался выяснить это, как только представится возможность.

Военный у входа густым басом объявил о начале комендантского часа, и его сослуживцы принялись разгонять выживших по своим местам. Лукас нехотя расстался с Ло и Кэти, предварительно договорившись с ними о встрече в три часа ночи на том же месте для окончательного обсуждения плана и его осуществления, и вернулся к родителям еще более бледным, чем уходил. Теперь все было реальным. Побег, скитания по выжженным улицам и поиски Джастина больше не существовали лишь в его воображении, они стали реальностью. Еще сегодня утром он не предполагал, что его день закончится так. И это страшно.

Еще страшнее было то, что Люсиль ни на шаг от него не отходила. Ее особое, присущее всем матерям чутье будто кричало ей: с Лукасом что-то не так, и потому она сидела с сыном на кровати, обнимала за плечи, пыталась стереть с лица копоть и засохшую кровь и тихо с ним говорила. От ее голоса, приглушенного света и пережитого стресса глаза закрывались сами собой, и, забыв хотя бы на время о собственном плане и проиграв битву с усталостью, Лукас уснул на коленях матери.

Наверное, он так и проспал бы до утра, но очнуться его заставил крик Джастина, охваченного огнем. Лукас распахнул глаза, обнаружив, что кричал он сам, и тут же заткнул себе рот обеими руками. Просто сон. Просто страшный сон.

Почти весь шатер крепко спал, и никто не обратил на него внимание, в том числе и мать, успевшая незаметно перебраться на свою койку. С верхнего яруса свешивалась рука Дэна, и со своего места Лукас смог разглядеть еле светящиеся цифры на часах на его запястье. Шесть минут четвертого. Он опаздывает.

Наспех схватив нетронутую бутылку воды и пакет с сухим пайком, Лукас прокрался к месту встречи и обнаружил, что его попутчицы оказались намного пунктуальнее.

– Выспался? – ехидно прошептала Ло.

– Нет, – он и правда чувствовал себя еще более разбитым, чем вечером, но ему было совершенно не до этого. – Мы идем?

– Нет, продолжаем стоять тут, пока нас не спалили.

– Можно было просто ответить «да», – проворчал Лукас и осмотрел брезент, образующий стену шатра. – Через главный вход нам пройти не дадут. Если бы мы могли прорезать дыру… У кого-нибудь есть нож?

– У меня есть пистолет, – скромно пискнула Кэти, а в ответ на ошарашенные взгляды Ло и Лукаса похлопала себя по спине, где за поясом джинсов пряталось оружие. – Папа держал его дома, и, пока все собирали вещи, я решила прихватить. Мало ли с кем придется встретиться, так что… нужно быть в состоянии… защитить себя… – чем дольше она говорила, тем больше сомневалась в собственных словах. – А может, и нет.

Как же глупо со стороны прозорливых Джастина и Лукаса было упустить момент с самообороной! Второй Адский Дождь мог пойти, мог и нет, а вот люди на дорогах должны быть в любом случае, и вероятность их дружелюбия к незнакомцам уверенно стремилась к нулю. Им нужно было что-то, что могло защитить от участи оказаться задушенными за последнюю бутылку воды. Пусть Кэти и выглядела наивной, в конечном счете оказалась самой умной: в ответственный момент именно она вспомнила об одной из наиболее необходимых в новом мире вещей.

– Супер… – прошептал Лукас. – Стрелять из него умеешь?

– Нет.

– Ладно, с этим позже разберемся, что насчет ножа?

– У меня ничего острого, – пожала плечами Ло, застегивая рюкзак под помрачневшим взглядом Лукаса. К нему снова вернулось странное ощущение. Он был уверен – Ло только сделала вид, что искала. – Может, ключи от дома у кого-нибудь есть?

Снова отложив свою паранойю на будущее, Лукас похлопал себя по карманам и почувствовал, как сердце почти радостно пропустило удар, когда в джинсах что-то зазвенело. Как-то раз он слышал, как его одноклассница рассказывала, что доставала ключи и зажимала их в ладони острым концом наружу, когда возвращалась домой в темное время суток. Раз уж они годились для самообороны, то и с брезентом должны справиться.

Сложно было понять прочность материала, но что-то подсказывало, что продырявить его ничего не стоило бы и деревянной щепкой. Присев на корточки и глубоко вздохнув для храбрости, Лукас воткнул ключ в брезент у основания палатки, и ткань с громким треском прорвалась. Снаружи повеяло сухим и жарким воздухом, и от нетерпения поскорее вырваться на свободу пальцы разжались сами собой. К треску добавился звон упавшей на землю связки.

– Что же ты такой тихий! – яростно зашипела Ло и толкнула Лукаса и Кэти, успевшую схватить ключи, за ближайшую койку: со стороны входа завозились военные, услышавшие посторонний звук.

На то место, где еще секунду назад находилась голова Лукаса, упал тусклый луч света и заскользил по брезенту к небольшой дырке, которую, несмотря на размер, не заметил бы лишь слепой, да и кому, как не военным, знать, что раньше повреждений не было. Еще несколько пропущенных ударов сердца – Лукас зажмурился не в силах смотреть. Их обнаружат, и побег сорвется из-за его чертовой неуклюжести.

– Да дашь ты мне поспать, наконец? – донеслось до них ворчание одного из военных, и луч метнулся выше, так и не дойдя до самого интересного места. – Еще раз ты меня поднимешь из-за шороха, клянусь, выгоню в поле с опоздавшими разбираться.

– Это был не шорох, Марк! Там кто-то копошился.

– Тараканы у тебя в голове копошатся, а там нет нихрена.

Военные развернулись и отправились обратно, голоса стихали, а свет от фонарика исчез, но ни Лукас, ни Ло, ни Кэти еще долго не решались пошевелиться или хотя бы начать дышать.

– Спасибо, – с пустым, устремленным куда-то сквозь девушек взглядом Лукас кивнул им, с ужасом понимая, что, если бы не их реакция, беглецов бы поймали с поличным. Перед глазами успела пронестись вся его жизнь, но не прошлая, а будущая – та, в которой не было Джастина.

– Обращайся, – Ло отобрала ключи у Кэти, от страха вцепившейся в них мертвой хваткой, – и дальше я лучше сама.

Лукас даже не думал спорить: он и сам больше не доверил бы себе столь ответственное задание. Вот только, несмотря на все приложенные Ло усилия, дело никак не ладилось: зубчатый край ключа годился лишь для того, чтобы неохотно перерезать ниточку за ниточкой, и спустя несколько минут работы в дыру могло пролезть не больше трех пальцев. Такими темпами у них получится сбежать только через пару дней, и то если повезет.

– Сдаюсь, тут нужно что-то другое, – Ло смахнула со лба капли пота. Хоть она и пыталась это тщательно скрыть, ей тоже было страшно, а это выматывало куда сильнее физического труда.

Но ни предложений, ни инструментов больше не имелось. Даже надежда таяла на глазах, а на ее место, как наследник на трон почившего короля, уверенно усаживалась паника. Лукас сел на корточки, обхватив колени руками и пытаясь остановить бесконечный поток тревожных мыслей. Не время поддаваться им – сейчас нужно находиться в шатре рядом с дырой, а не в своей голове. Если он не решит эту проблему, волноваться о последующих ему просто не придется.

Дыру нельзя было расширить, только не тем, что имелось у них, и только не бесшумно. Просить помощи не у кого. Повсюду сновали военные, громкие звуки могли разбудить тех, кто спал неподалеку, а они в свою очередь нашли бы способ остановить беглецов. В таком случае нужно придумать что-то быстрое. Рискованное, но быстрое…

– Рвать. Будем рвать руками.

– Да, устроим прощальный концерт на весь шатер, – прыснула Ло, но Лукас за их короткое знакомство уже научился не обращать внимания на подобные саркастические высказывания.

– Я в курсе, что мы привлечем внимание. Рванем один раз как можно сильнее и свалим, пока никто ничего не понял. Либо рискуем, либо остаемся здесь, другого шанса не будет.

Ло больше не нашла ни одной колкости для ответа, лишь коротко кивнула после недолгих раздумий и схватилась за край прорези, вторым кивком подзывая к себе Кэти. С другой стороны взялся Лукас.

– Да поможет нам Бог, я полагаю, – внезапно вспомнил фразу диктора на радио Лукас и невольно усмехнулся. Сейчас помощь высших сил была нужна им как никогда. – На счет три?

Звук вышел таким громким и противным, что по коже пробежалась армия мурашек, а с ближайших деревьев вспорхнули оставшиеся в живых птицы. Рваная рана на брезентовой стене пошла наискосок, но теперь была достаточно широкой, чтобы выбраться через нее из шатра.

У главного входа вновь завозились военные, а пятен от фонариков стало в несколько раз больше. Их заметили, и на этот раз прятаться было негде и некогда.

– А ну, стоять! – рявкнул тот самый Марк, не веривший в существование нарушителей, и схватился за пристегнутую к автомату лямку на плече. Теперь стало ясно, зачем им нужны пушки, и от этого осознания ладони Лукаса превратились в лед.

Наивно было полагать, что хоть кто-нибудь последует его приказу – беглецы лишь резче натянули влажные маски на лица и выскочили наружу, в непроглядную тьму, судорожно пытаясь нащупать дальнейший путь на свободу. Все самое сложное еще впереди.

– Там забор! – крикнула Кэти, сумев разглядеть едва заметный металлический блеск неподалеку, и бросилась к нему, как утопающий к спасательному кругу.

Сколько бы ни напрягал Лукас близорукие глаза, он понятия не имел, куда бежать, но все равно последовал за Кэти, доверяя ей каждой клеточкой своего тела. Отставать нельзя. Оборачиваться – тоже. Сквозь дыру уже пробирались военные и добровольцы стихийно возникшей поисковой группы, и среди них непременно должны были быть и мама с Дэном, заметившие отсутствие сына. Если Лукасу хотя бы покажется, что он пересекся взглядом с кем-то из них, его, наверное, стошнит от волнения.

Кэти оказалась права, и всего через пару минут олимпийского бега они едва не врезались в наскоро возведенный забор. Он не выглядел совсем неприступным, однако мгновенно перемахнуть через него тоже не представлялось возможным: металлическая сетка попросту прогнулась бы под весом человеческого тела, оставляя протоптанную дорожку преследователям и привлекая их внимание звоном. Конец игры без возможности перепрохождения.

– Лукас, подсадить нас сможешь? – спросила Ло, тяжело дыша и оглядываясь в поисках чего угодно, на что можно было бы опереться. «Чем угодно», впрочем, оказался лишь палочник ростом с человека.

Лукас кивнул и приготовился было поднять ее, но тут вмешалась Кэти, выставляя руку между ними:

– А ты? – спросила она, взволнованно глядя на парня. Он оказался единственным из них троих, у кого в безопасной зоне оставались родные, и потому именно для него побег был жизненно необходим. Они с Ло справятся, даже если их поймают, а вот Лукас – нет.

– Как-нибудь. Некогда думать об этом.

Чужие голоса становились все ближе, но Кэти не спешила отходить. Взяв Лукаса за подбородок, она заставила его посмотреть ей прямо в глаза, и лишь увидев в ответ подобие уверенности, поверила. Ло схватилась за ближайший столб и оперлась на сцепленные ладони парня, немного пошатнувшегося и едва сдержавшего стон от натуги. Только очередной прилив адреналина, а может, и те самые высшие силы позволили ему поднять ее над землей, однако в последний момент, прямо перед прыжком Ло за забор, все пошло не так, и пальцы снова расцепились.

– Сынок, где ты? – среди криков ищущих Харвелл четко слышал голос матери. Его собственное ругательство смешалось с точно таким же из уст Ло, неуклюже приземлившейся на ноги по ту сторону забора:

– Какого хрена?! Ты бы еще меня прямо на прутья уронил.

– Извини, – безучастно бросил Лукас, силой заставив себя не оборачиваться и едва сдерживая дрожь, снова сцепил руки и подозвал к себе Кэти. Во второй раз у него получилось намного лучше, что не могло не вызвать у Ло презрительного вздоха. Дальше была его очередь.

Стоило поставить ногу в узкую ячейку сетки, как забор зашатался, угрожающе звеня и крича военным: «Он здесь! Я держу его!» Если за следующие несколько секунд Лукасу удастся справиться с забором, к моменту, когда мать доберется до периметра, он будет уже бежать по лесу, освещая путь собственными сверкающими пятками. Если нет… Что ж, для него все будет кончено.

– Все хорошо, у тебя получится, – Кэти пыталась подбодрить его, но Харвелл слышал лишь собственные мысли.

Крепко ухватившись за все тот же столб, служивший опорой девушкам, Лукас поставил вторую ногу на несколько ячеек выше, и легкие волны превратились в настоящий морской шторм. Парень замер, ожидая затишья и пытаясь восстановить равновесие, но новый зов матери не оставил ему на это времени. Второпях Лукас не справился с управлением собственным телом, нога соскользнула с металлической секции, и он сорвался вниз, неудачно приземлившись на плечо и задев голенью острый прут. Единственное, что радовало, – приземлился он с нужной стороны.

– Ты жив? – обеспокоенно спросила Кэти и протянула руку.

– Жив, – простонал в ответ Лукас, встал на ноги с чужой помощью и огляделся вокруг себя. Забор, хоть и примятый, остался позади.

Они были на свободе. Это походило на безумие, но они действительно смогли провернуть свой далекий от идеального, совершенно не продуманный план, который строился лишь на импровизации и факторе удачи, и теперь Лукаса больше ничего не останавливало. Боль мгновенно забылась, как и то, что родители все еще находились где-то рядом, и от радости парню хотелось кричать. Впрочем, это стоило оставить на потом.

– Придется пробежаться, – улыбнулся он девушкам и первый рванул вглубь выжженного, раздетого и едва живого леса, не имея ни малейшего понятия о том, в каком направлении двигался. Все это неважно. Об этом он позаботится потом. Сейчас Лукас свободен.

– Я иду к тебе, брат, – лишь сбивчиво прошептал он.

Глава IV

Огни безопасной зоны остались далеко позади, крики поисковой группы растворились в тишине, и, едва не падая от усталости, ребята осмелились остановиться. Ослабшие после изматывающего бега ноги подкашивались сами собой, и, сдвинув с лица душившую его маску, Лукас плюхнулся на землю, уткнувшись лбом в колени и жадно глотая остатки кислорода пересохшими губами.

– Как… как далеко мы от зоны? – задыхаясь, спросила Кэти и отвернулась, чтобы откашляться.

– Недостаточно, чтобы рассиживаться тут, – не сразу ответила ей Ло. – Эй, Лукас! Живой?

– Да, пять минут.

Голова кружилась, сердце дырявило грудь, за последние двое суток Лукас спал всего ничего, но Ло была права: с привалом стоило подождать, время у них сильно ограничено.

Немного восстановив дыхание, парень поднял голову и прислушался. Тихо. Слишком тихо для леса в конце мая. Над ним разворачивалось пугающе-черное небо, расчерченное голыми ветвями деревьев, земля укрывалась одеялом пожухлых листьев, которые рассыпались в прах от самого легкого прикосновения. Все сгорело дотла. Ветер больше не шелестел свежей листвой, а ночные птицы не перекрикивались, сидя в своих гнездах.

Они остановились не в чаще, а посреди кладбища, тянувшегося во все стороны на сотни тысяч миль.

Это был тот самый конец света, о котором человечество сложило бессчетное количество легенд и предсказаний. Мир изменился, а вместе с ним изменился и сам Лукас. Раньше ему было страшно от одного лишь упоминания о плане Джастина, а теперь он, почти не думая, сбежал из безопасной зоны прямо из-под носа родителей. Что с ним случилось, неужели он и правда так поступил? Разорвал палатку, охраняемую вооруженными военными, перебрался через забор и долго-долго бежал по лесу? Тот самый слабый и пугливый Лукас оказался способен на нечто подобное? Да, это действительно сделал он, но в то же время и кто-то другой. Внутри прежнего Лукаса обитал страх, а теперь – какая-то странная пустота.

– Какой у нас план?

Парень очнулся от транса, в который его вводили собственные мысли, и посмотрел на Кэти так, словно видел ее впервые в жизни. Лишь спустя время до него дошел смысл ее вопроса, а пелена, заволакивающая глаза, рассеялась.

– Нам нужно выйти к шоссе, которое ведет в Портленд. Надеюсь, там уже нет той пробки.

– А если есть? – хмуро заметила Ло, сдвигая маску и сплевывая на землю. – Не пробка, а люди в принципе. Может, не стоит соваться им на глаза? Насколько я помню, из нас троих все еще никто не умеет стрелять.

– Доберемся до шоссе и посмотрим по ситуации, если что-то нам не понравится, продолжим двигаться по лесу. Окей?

Девушки молча кивнули, и Ло подала руку Лукасу, помогая встать на ноги. Только он собрался с духом и стряхнул с себя остатки липкой усталости, полный решимости идти дальше столько, сколько потребуется, как крик Кэти сковал его тело ледяным ужасом:

– Стой!

Лукас задрал голову, решив, что с неба вновь посыпались объятые огнем камни, но не увидел ничего, кроме тьмы, которую давно уже перестали освещать красные молнии.

– Черт, что случилось? – раздраженно прошипел он, оборачиваясь к девушке.

– Твоя нога… – Кэти быстро стушевалась, явно расстроенная из-за реакции Харвелла, и уже не кричала, а виновато шептала. – У меня вроде было что-то, чем можно обработать рану. И пластырь.

Она уже начала снимать свой рюкзак с плеч, но Лукас ее остановил:

– Н-не нужно… Она не болит совсем, все в порядке, правда.

– Не думала, что ты настолько глупый, – закатила глаза Ло и знаком показала Кэти, чтобы та продолжала. – Неизвестно, где эта сетка до тебя побывала. Хочешь остаться без ноги?

– Не очень.

– Тогда не выпендривайся и дай девочке о тебе позаботиться.

Лукас поспешил отвернуться, хоть в темноте и не было видно, как от смущения покраснели его уши. Недовольный, он закатал штанину и позволил Кэти осмотреть царапину, но стоило ей лишь капнуть на кожу странно пахнущей жидкостью, как тут же отскочил на несколько шагов и зашипел так, словно к ноге приложили раскаленное железо.

– Больно же! – взвыл парень и с остервенением начал дуть на рану.

– Ведешь себя как маленький ребенок, – спокойно ответила Кэти и продолжила пытку, несмотря на протест Лукаса. – Правильно Ло сказала, первое впечатление о тебе оказалось обманчиво.

Пристыженный, Лукас закусил губу и стерпел оставшиеся мучения, связанные с дезинфекцией раны и маскировкой ее пластырем. Девушки говорили не со зла, он знал это. Вот только его самолюбие было слегка задето. Так слегка, что хотелось дальше идти одному, но такой всплеск эмоций Лукас явно не мог себе позволить. Лучше помолчать и хоть отчасти восстановить свой авторитет в ясных голубых глазах Кэти.

– Вот и все, и только кричал громче. Ты молодец. Ну что, идем?

Мысль о дороге мгновенно отвлекла его от глупых обид: мечтами Лукас был уже далеко отсюда – в Норвуде вместе с Джастином. Подбадриваемый мыслями о скором воссоединении с самым дорогим ему человеком, Лукас вскочил на ноги и почти понесся в сторону шоссе, несмотря на просьбы Ло и Кэти подождать их. Для раненого, недавно жалевшего себя изо всех сил, он оказался чересчур проворным.

* * *

Конец света не стал причиной, по которой солнце оставило и без того лишенное надежды человечество: смолистые тучи пусть и плотно укрыли небо, все же позволили ярким лучам хоть немного рассеять мрак на земле. Наступил новый день, а новых сил так и не прибавилось.

Нужное шоссе отыскалось быстрее, чем предвидел Лукас, плохо ориентировавшийся в пространстве, однако продвигаться вдоль него получалось медленно: от усталости ноги то и дело цеплялись то друг за друга, то за корни деревьев. То тут, то там раздавались чьи-нибудь шипящие ругательства или болезненные вскрики, однако на сто миль вокруг больше не было слышно ни звука. Если их и преследовали люди из безопасной зоны, то скорее всего потеряли след беглецов и вряд ли собирались их искать.

– Либо мы остаемся здесь и отдыхаем, – спустя несколько часов пути Ло скинула с плеч рюкзак и шумно бросила его на землю, – либо остаюсь только я, потому что я сейчас свалюсь.

– Вы точно не можете идти дальше? – беспомощно спросил Лукас. Ему, как и всем, хотелось остановиться, но найти Джастина хотелось куда сильнее. – Хотя бы еще чуть-чуть?

– Лукас, ты сейчас не видишь себя со стороны, но поверь, тебе нужен отдых, – Кэти вновь включила режим заботливой медсестры и склонила голову к плечу, глядя на парня как на непослушного пациента.

– Но…

– Если хочешь быстрее дойти до своего Норвуда, придется отдыхать. Сам подумай, от тебя уставшего не будет ровно никакого толку, а своему другу, да и нам тоже, ты нужен живой и в здравом уме. Или я не права?

Возражений на тираду Кэти у Лукаса не нашлось, и он снова натянул маску поглубже на лицо, переживая, что его смущение будет слишком заметно. Стоило ему приземлиться рядом с Ло, которая не теряла времени и успела задремать за то время, что остальные препирались, как на него накатила усталость, мгновенно отключившая сознание и погрузившая в тяжелый, лишенный грез сон.

В отличие от них, Кэти не спалось. Устроившись под деревом так, чтобы ей открывался обзор на дорогу и часть леса, она прикрыла глаза, но позволить себе уснуть не смогла. Слишком страшно терять бдительность, когда они спали вот так, без всего, без забора и стен в мире, полном недоброжелательных людей и бог знает кого и чего еще. Она поспит позже. Может, поменяется с кем-нибудь. Но не сейчас.

Вот только тяжелый, бесконечный день давал о себе знать даже Кэти, которая провела последнюю ночь прежней жизни в уютной кровати. Многое начинало ускользать от ее внимания: шум машины где-то вдалеке, крыса, молнией пронесшаяся по черной траве, и даже потрескивание дерева где-то с левой стороны. Оно казалось успокаивающим и убаюкивающим, прямо как треск сухих поленьев в камине в доме родителей. Отец обычно разжигал его по вечерам, когда снаружи хлестал дождь, а они всей семьей оставались в тепле и безопасности. И не нужно было никуда бежать.

Кэти и не заметила, как ее план провалился. Она не смогла бороться со сном так долго, как рассчитывала, и веки ее плотно сомкнулись, лишая всех троих возможности избежать предполагаемой опасности. Только тихое сопение нарушало тишину вымершего леса под аккомпанемент размеренного потрескивания. Кто же знал, что именно оно таило в себе самую страшную опасность.

Может, Адский Огонь и потух, но оставил после себя массу неприятных сюрпризов. Он проник внутрь стволов, въелся в древесину и спиралью потек по кольцам, беспощадно уничтожая лес изнутри. Деревья медленно тлели, скрипя в ожидании собственного конца, и хватило бы и легкого толчка, чтобы стволы их не выдержали и с громким хрустом повалились на землю, словно неустойчивые кости домино.

Кэти снился дом, мама и щенок, которого ей подарили в детстве. Все было как обычно, пока небо за окном не затянуло красным, а собака (Кэти называла ее Чизкейк) не начала лаять и бросаться в сторону камина, словно в нем пряталось нечто страшное. Сил тонких ручонок не хватило, чтобы удержать щенка, и Чизкейк бросилась прямо в огонь, а сама Кэти закричала так сильно, что у нее заложило уши.

А затем последовала боль. Настоящая, не такая, какая бывает во сне. Кэти поняла, что не спит, когда ее лицо обожгло вновь вспыхнувшее пламя: дерево рядом не выдержало и, издав последний, самый отчаянный стон, надломилось под собственным весом и упало прямо на вытянутые ноги девушки.

Она чувствовала все в мельчайших деталях: как ствол ломает ей колени и заставляет их изогнуться в неестественном положении; как осколки кости и грубая кора разрывают плоть на куски; как огонь жадно лижет белоснежную кожу, уродуя ее до неузнаваемости. Воздуха в легких совсем не осталось для крика, а дыхательные пути заполнил дым и смешавшийся с ним страх. Хотелось сбежать от этого чувства точно так же, как всю свою жизнь Кэти бежала то от отношений, то от ответственности, то из пугающего лагеря выживших, только теперь она не могла даже пошевелиться. Это был конец марафона.

Словно предчувствуя беду, Ло и Лукас проснулись незадолго до того, как решилась судьба Кэти. Лениво перебрасываясь вопросами и ответами о Джастине, шутками и подколами, они смотрели в бездну неба, надеясь снова провалиться в сон, но их идиллию нарушили оглушительный треск и яркая вспышка. Оборачиваться было страшно, и только Ло разомкнула губы, чтобы что-то сказать, как ее снова прервали – на этот раз хриплым, слабым криком о помощи.

– Кэти! – первым пришел в себя Лукас и бросился вперед, хотя в глазах все темнело от осознания, что, скорее всего, он уже ничего не сможет сделать.

Перемахнув через горящее дерево и не заметив, как кожа на ладонях покрылась красными пятнами, Лукас подбежал к Кэти и замер от ужаса и подступающей тошноты. Он видел лишь ее разодранные в кровь руки, которыми девушка безуспешно пыталась сдвинуть дерево с себя, и лицо, искаженное нечеловеческой гримасой боли. Она пыталась что-то сказать, но ничего не получалось. Словно испуганная птица, которая случайно залетела в дом и теперь билась о стекло изо всех сил, не замечая, что это лишь убивает ее.

– По… Пожалуйста! – словно в бреду умоляла Кэти в перерывах между всхлипываниями. – Прошу… Лукас, помоги мне! Лукас, пожалуйста…

Но Лукас стоял на месте, смотрел в одну точку и, казалось, даже не дышал. Он не знал, что делать, а в попытках найти ответ сталкивался лишь с самым страшным из них: ничего. Он не сдвинет дерево ни на сантиметр, даже если ему поможет Ло или целая безопасная зона. Он не вытащит Кэти из-под ствола, и даже если бы это и было возможно, вся нижняя часть ее тела наверняка уже превратилась в бесформенное нечто. Пластырей в ее рюкзаке едва ли хватит, чтобы справиться с такими повреждениями – Кэти уже никогда в жизни не сможет сделать и шагу. Да что там ходить – она не сможет хотя бы выжить. Еще сутки назад ее можно было бы спасти, но не теперь. Это были последние ее минуты.

Никогда в жизни Лукас не чувствовал себя настолько беспомощным. Каждый раз он находил способ помочь тому, кто об этом просил, даже в ущерб себе, за что затем получал от Джастина, но в этот раз выхода попросту не было, хотя просили его далеко не о помощи на контрольной.

– Лукас, – позвала его Ло и легонько потрясла за плечо. – Слышишь меня? Надо сделать что-нибудь…

– Тут уже ничего не сделаешь, – едва слышно прошептал он, не в силах пошевелиться. – Ло, ее не спасти.

– Я знаю. Но она мучается.

Лукас поднял голову, отвлекаясь от созерцания черной травы, и, нахмурившись, посмотрел на Ло. В его взгляде читались лишь бессилие и отрицание смысла ее слов – в фильмах такое часто говорили, имея в виду, что милосерднее было бы убить того, кто мучился, но Лукас отказывался верить в то, что ему придется сделать то же самое.

– У Кэти есть пистолет, – рассеяла все его сомнения девушка.

– Нет… – выдохнул Лукас и присел на корточки, закрыв лицо руками. – Мы не можем убить ее.

– Представь себя на ее месте. Разве ты не хотел бы, чтобы тебя избавили от страданий как можно быстрее?

Хотел бы. Но совершать убийство – нет. Лукас ни разу в жизни не причинял никому боль: не дрался с одноклассниками, не давал сдачи на детской площадке, не вымещал злобу на мамином стареньком коте. Парень не мог даже думать о том, чтобы лишить кого-то жизни – сразу подступала паника. Но чем дольше он колебался и противился неизбежному, тем дольше мучилась Кэти, и от ее хрипов сердце разрывалось на куски. Новый мир слишком рано ударил по ним новыми порядками, превратив жизнь в тупой триллер. Что скажет Джас, когда узнает?..

Пора сдаваться. Все эмоции, страхи и тревоги внезапно поглотила тяжелая пустота, разраставшаяся где-то в затылке еще с момента побега из безопасной зоны, и, присев рядом с Кэти, Лукас выудил пистолет, весивший не меньше центнера, с самого дна ее рюкзака. Теплый металл обжег поврежденные ладони, но парень уже не обращал внимания на боль. Он старался думать лишь о том, что продолжала внушать ему Ло: убийство Кэти было не грехом, а избавлением. Но если это правда, то почему рука, сжимавшая пистолет, так дрожала?

Утерев непонятно откуда взявшиеся слезы, Лукас приставил дуло к виску девушки. Если выстрелить в голову, смерть наступит мгновенно, и Кэти наконец обретет покой. Она снова будет со своими родителями и друзьями, которых забрал огонь. Ей будет там хорошо. Нужно лишь нажать на курок.

В какой-то момент Кэти перевела взгляд на парня, и ему показалось, что она полностью осознает происходящее. В полных слез глазах застыла мольба и уверенность в том, что другого выхода нет: она не могла выразить этого словами, но хотела, чтобы Лукас наконец положил конец ее страданиям. И он отвернулся, чтобы не смотреть.

Курок оказался таким тугим, что нажать на него, когда у тебя почти не осталось сил, оказалось слишком сложно. Тишина. Он не снял пистолет с предохранителя. Щелчок, висок, и все по новой, но теперь еще труднее. Выстрел. Звон в ушах. И снова тишина.

С глухим шлепком пистолет упал на землю, скорее бессильно выроненный, чем с отвращением отброшенный. Лукас оглядел свои руки, которые больше не дрожали, и зажмурился что было сил, лишь бы не видеть того, что они сделали. Он убил человека. И без того обреченного на смерть, но все еще живого. К горлу подступила тошнота, и Лукас не стал ее сдерживать, правда, от опустошения желудка тоже не полегчало.

Он дернулся, когда ощутил руку Ло на своем плече, но оборачиваться не стал. Просто не мог. В голове было слишком много мыслей – и вместе с тем их не было вовсе. Все казалось нереальным, словно он спал, но никак не мог проснуться. Вот-вот его разбудят, и все будет хорошо, ему ведь так часто снились кошмары…

– Пойдем, – мягко позвала его девушка, но он не реагировал. – Пожалуйста, не нужно нам больше…

– Что я наделал? – совсем тихо перебил ее Лукас.

– Мне жаль, правда.

Харвелл все же посмотрел на нее, и, лишь взглянув в его глаза, Ло отшатнулась. Прежде сияющие и полные энтузиазма, они потемнели, словно небо перед грозой, и теперь в них отражалась лишь пустота.

– Ты права, нам нужно идти.

В ответ Ло только вздохнула. Ей было знакомо это состояние – ступор, походивший на безразличие ко всему, хотя внутри бушевала атомная война из эмоций, которых было слишком много, чтобы их переварить. До боли знакомо. И кому, как не ей, было знать, что самое страшное еще впереди.

Но Лукас так и не сдвинулся с места. Смерть Кэти не была похожа ни на одну из тех, которые он видел в фильмах или сериалах. На экране ее показывали трагичной, даже немного красивой, но на деле она была отвратительной. Ни нежных слов, ни вдохновляющих речей, ни ослабевшей руки, аккуратно падающей на землю. Только предсмертные хрипы, искореженное тело и непроходящая тошнота. Лукас поймал себя на том, что не собирает вещи, а пялится на труп Кэти, думая о том, как же она отличалась от загримированных актеров. Очнулся, только когда в поле его зрения попала Ло, чья рука тянулась за пистолетом.

– Не трогай его.

– Он все еще может нам понадобиться.

– Нет, пожалуйста… Я не хочу больше никого убивать, – голос Лукаса дрогнул, но лишь на секунду. Он только начинал ломаться, но цунами уже бежало к хилому островку спокойствия, намереваясь смыть его с лица земли.

– Хорошо. Не нужно. Я положу его к себе, ладно?

Сдавленно сглотнув, Лукас кивнул, и Ло медленно засунула пистолет за пояс джинсов. Металл неприятно жег кожу, не давая ни на секунду забыть о себе, и девушка поморщилась. Лукаса, конечно, можно было оправдать в его нежелании более прикасаться к смертоносной штуковине, но и Ло она не доставляла никаких приятных эмоций. Напротив, лишь напоминала о том, что так сильно хотелось забыть.

Больше ничего нельзя было сделать, Кэти уже не помочь, а значит, пора идти дальше и постараться забыть обо всем, что произошло в этом лесу. Хотя Харвелл знал, что никогда не сможет смыть кровь со своих рук.

Он знал, что призрак Кэти будет преследовать его до конца дней. И даже сейчас, когда он, опираясь на стволы уцелевших деревьев, шел дальше, оставив за собой мертвое тело, Кэти была рядом. Будь его воля, второй раз выстрелил бы себе в голову, лишь бы стереть из нее воспоминание о том, через что пришлось пройти.

Вот только он не мог. Что бы ни случилось по дороге, он должен был продолжать свой путь. Он обещал Джастину и выполнит обещание, чего бы ему это ни стоило.

Глава V

Время оказалось еще одним потерянным в пожаре ресурсом. В кромешной темноте без четкого распорядка дня его течение совершенно не ощущалось, все сливалось в сплошную, бесконечную череду событий. Наручных часов Лукас не носил, а разбитый телефон, наверное, давно расплавился, оставленный на верную смерть у школьной лестницы, а вместе с ним оказалось уничтожено и единственное доказательство того, что Джастин существовал на самом деле. Но Лукаса это уже не волновало. Его больше вообще ничего не волновало.

Он не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из леса. Наплевав на все предостережения, двигались прямо по дороге. На ней хотя бы не было деревьев, которые в любой момент могли кого-нибудь убить или что похуже. Сколько бы Ло ни пыталась вывести Лукаса на диалог, у нее не получалось вытянуть из него ни единого ответа. Он то ли делал вид, что не слышал ее, то ли действительно не замечал, однако идти в полной тишине было мучительно. Они оба медленно сходили с ума: Лукас – из-за собственных мыслей, Ло – из-за его молчания. Только когда она преградила ему дорогу, его затуманенный взгляд приобрел наконец некую осознанность.

– Так и будешь хмуриться до скончания времен?

– А что мне, прыгать от радости? – тихо прорычал в ответ Лукас и попытался оттолкнуть Ло плечом, но та не дала ему пройти, внезапно для самой себя заключив парня в объятия.

Этого он и боялся. Он старался изо всех сил, лишь бы сдержать бушевавшее внутри цунами, не выпустить ничего наружу, пережить этот кошмар в одиночестве и надеяться, что все пройдет само, но Ло все испортила. Это она виновата в том, что Лукас сломался, пусть даже с самого начала он знал, что проиграет. Лохматая голова клонилась все ниже, и, сам того не заметив, парень уткнулся в чужую шею и всхлипнул так громко, что Ло и сама прикусила губу, чтобы не поддаться заразительному примеру.

Рука девушки неумело гладила Лукаса по всклокоченному затылку и спине, содрогавшейся из-за нехватки воздуха, а он все никак не успокаивался: слезы не заканчивались, а боль лишь сильнее стискивала грудь. Они не знали, сколько потеряли времени, стоя вот так, но Лукасу было плевать. Он решил пока забыть о своем Джастине и вспомнить о том, что ему и самому плохо.

Постепенно всхлипы становились тише, а дыхание ровнее. Выждав достаточно, чтобы не вызвать новую волну рыданий, Ло мягко отстранила от себя Лукаса и убрала слипшиеся волосы с его красных глаз.

– Все нормально?

– Ага, – тихо ответил Лукас, прекрасно понимая, что Ло ни за что ему не поверит, и приспустил маску – на пару с забитым после рыданий носом она пыталась его задушить.

– Мы можем… – девушка запнулась: она терялась, когда дело касалось поддержки или утешения. – Мы можем поговорить об этом, если хочешь.

– Нет, не хочу.

– Но с Джастином ты поговоришь?

Теперь, когда они столкнулись с реалиями нового мира – голодом, жаждой, смертью, – думать о Джастине становилось все тревожнее. Рядом с ним ведь тоже могли быть деревья. И пистолеты, и ножи, и огонь, и все, что угодно. И куда в таком случае сейчас шел Лукас? Неужели в Норвуде его ждал лишь новый удар под дых?

– Рано или поздно придется рассказать.

– Как думаешь, как он к этому отнесется?

– Он поймет, – без запинки ответил Лукас, на сто процентов уверенный в своем друге. Джас бы не отвернулся от него ни при каких обстоятельствах, и убийство не было исключением.

На этом темы для беседы у Ло иссякли, и она предпочла замолчать. Во рту у обоих пересохло еще пару часов назад, и во время разговоров внутри становилось так противно, что хотелось разодрать себе глотку. Теплое весеннее утро разгорелось в полуденную жару, а по пути им до сих пор не встретилась ни одна забегаловка, в которой могла бы заваляться маленькая баночка газировки.

И если сначала с этим можно было мириться, спустя несколько часов мысли о воде стали невыносимо громкими. На время Лукас даже перестал думать о каплях чужой крови на своей толстовке и сосредоточился только на одном: если он не попьет, отправится вслед за Кэти быстрее, чем ему хотелось бы.

– Ты давно видела указатели? – прохрипел парень.

Ло не стала ничего отвечать – не было сил – и лишь вытянула руку в сторону слегка расплавленной таблички на некотором расстоянии от них. Издали невозможно было прочесть покрытую копотью надпись, но стоило Лукасу подойти ближе, как он понял, где они находились: он помнил этот указатель еще с панорам, которые смотрел, пока изучал дорогу. Оставалось примерно сто десять миль до Норвуда – с той скоростью, с которой они шли, дня четыре пути и вечность в пересчете на желание Лукаса как можно скорее встретиться с другом. Но если они не найдут воду, их воссоединение произойдет разве что на том свете.

– Не хочешь сделать крюк? – Лукас кивнул в сторону городка с указателя.

– Думаешь, там что-то осталось? – недоверчиво спросила девушка, с усилием проглотив вязкую слюну.

– Можем пожалеть, если не проверим.

– Тогда идем.

Над городом все еще висел черный смог, подпитываемый тонкими струйками дыма от тлеющих крыш. Кирпичные постройки изрядно потрепало, но, в отличие от остальных, они выстояли в битве с огнем. Ло права: камень не поддавался жару. Если Лукас и Джастин встретятся, им нужно будет поискать кирпичный домик, чтобы жить в нем. Хотя нет, не «если», а «когда». Так звучало более оптимистично.

На въезде в город было так же пустынно и тихо, как и везде – ничто не напоминало о том, что еще вчера днем здесь кипела жизнь. Несколько брошенных машин с помятыми бамперами и выбитыми фарами уныло стояли друг за другом, перегораживая дорогу. Похоже, жители так спешили покинуть город и добраться до безопасной зоны, что в панике едва не угробили и себя, и всех вокруг.

– Как думаешь, они на ходу? – голос девушки заставил Лукаса притормозить и обернуться.

Ло остановилась у возглавляющего вереницу «Опеля» и оперлась на его капот, пытаясь перевести все чаще сбивающееся дыхание. До этого им не попалось ни одной машины, и если бы удалось завести хотя бы одну, путь до Портленда стал бы куда короче и быстрее.

– Их бы тогда не кинули здесь, – протянул Лукас, с замиранием сердца вспоминая свои жалкие попытки сесть за руль. С ним в роли водителя они точно далеко не уедут. – А ты умеешь водить?

– Типа того, – Ло опустила взгляд, словно снова желая уйти от ответа. – Давно не практиковалась.

– А почему?

– Все тебе расскажи…

Лукас вздохнул. С Ло становилось все сложнее, но в этот раз он хотя бы добился более-менее вразумительного ответа: вести машину в случае чего придется не ему.

– Ладно, проверим на обратном пути.

Девушка кивнула: сейчас перед ними стояла задача поважнее. Шанс найти воду в городе был все же выше, чем шанс того, что в замках зажигания остались ключи, в баках – бензин, а в аккумуляторах – заряд.

Выцветшая улица походила на локацию из Сайлент Хилла: брошенные дома с выбитыми стеклами, магазины с покосившимися вывесками, мертвая тишина и горы пепла по всей дороге, только вместо тумана – дым. Казалось, вот-вот завоет вдали сирена, оповещающая о надвигающейся тьме. Однако в этом городе не было ни страшных монстров, ни проклятий – только обугленные стены, за которыми никто не прятался, но от этого они не становились менее пугающими.

Ло свернула в некогда жилой квартал и ступила на крыльцо ближайшего дома. Обгоревшие ступени застонали под весом ее тела, но все же выдержали, только Лукас отчего-то не спешил за ней и переминался с ноги на ногу у клумб во дворе.

– Ну что еще? – раздраженно выдохнула девушка.

– Может быть, я тебя тут подожду?

– Это еще почему?

– Не знаю. Мне как-то не по себе.

– Ты что, боишься заброшенного дома?

Лукас еле заметно кивнул. Он боялся не только заброшенного дома – он боялся всего на свете, и пусть с самого Адского Дождя старался держать себя в руках, теперь он слишком устал, чтобы контролировать собственные страхи. Они лезли один за другим в его голову, мешая сосредоточиться на чем-то другом. Пустые здания, темнота и то, что она таит в себе, огонь, маньяки, родители…

– Боже, просто зайди со мной, – Ло закатила глаза настолько сильно, насколько вообще могла. – Ничего с тобой не случится, если постоишь у входа, а мне может понадобиться твоя помощь. Это сделать сможешь?

Еще один кивок: казалось, на большее он не был способен. В горле встал ком, как только Лукас подумал о родителях, и теперь все его мысли были сосредоточены на них. Он даже не заметил, как действительно вошел в дом вслед за Ло и на автомате стал проверять вместе с ней полки на чужой кухне.

Он не думал о матери с тех самых пор, как ее голос, полный паники и отчаяния, растворился среди тлеющих стволов. Но теперь он вспомнил. Вспомнил, как она заботилась о Лукасе, когда он заболевал; как гладила по спине, если тревожился из-за учебы; как в свой выходной вставала раньше, чтобы приготовить блинчики на завтрак; как осторожно знакомила их с Дэном и часто напоминала о том, что они самые важные мужчины в ее жизни. Люсиль была хорошей матерью, пусть даже они и ссорились чуть ли не каждый день с тех пор, как Лукас стал невыносимым подростком, а он просто взял и бросил ее. Наверное, мать сейчас билась в истерике, переживая за неблагодарного сына, а сам он уже ничего не мог исправить. Еще и человека убил…

В реальность его вернул громкий хлопок дверцей кухонного шкафа: Ло ничего не нашла. Бесполезные крупы, соусы, пустые банки и ни одного намека на воду. В этот раз им не повезло, но на улице была еще целая дюжина домов. Еще рано терять надежду.

– Какой-то ты бледный, – заметила Ло по пути к следующему двору. – Совсем плохо себя чувствуешь?

– Что? – не сразу включился в реальность Лукас. – Да все нормально. Я просто… думал.

– О чем же?

Парень лишь пожал плечами. А о чем он, в сущности, думал? О том, чего уже не изменить. Он не поступил бы иначе, не остался бы в безопасной зоне и не предал бы друга. К тому же его мать наверняка догадывалась, что этим все и закончится. Еще тогда, у их полыхающего дома, когда Лукас лишь заикнулся о Джастине, она уже поняла, что ее сын сбежит при первой же возможности. И… Черт, он же назвал место, где они собирались встретиться! Мама и Дэн знали, куда пойдет Лукас.

– Как думаешь, в теории мои родители смогут меня найти?

– Ну, если ты им не говорил, куда собираешься…

– А если сказал?

– Что?! – вскипая от негодования, Ло остановилась, хотя до следующего дома оставалась всего пара шагов. – Хочешь сказать, за нами уже может быть выслана группа военных, а мы спокойно разгуливаем по открытой местности?

– Вряд ли они пошлют военных…

– Господи, Лукас, ты мог об этом раньше подумать? Ладно, просто… Просто стой здесь и вспоминай, можем ли мы пойти другим путем, я сама проверю дом. Не могу терпеть твой виноватый взгляд на себе.

– Кричи, если что, ладно?

Не удостоив его ответом, Ло вошла в менее потрепанный, по сравнению с первым, дом и захлопнула за собой дверь. Похоже, теперь не один только Лукас переживал, что их могут вернуть обратно в безопасную зону. И тогда они оба не увидят близких, которых ищут.

Все эти размышления только мешали, ему стоило сосредоточиться на более важных вещах. Как и сказала Ло, нужен обходной путь, потому что искать беглецов будут на главном шоссе – чудо, что до сих пор их не догнали. Лукас изо всех сил напрягал память, пытаясь воссоздать перед собой карту, на которую он так часто пялился в последние недели, но змеи-дороги никак не хотели укладываться на свои места и все извивались и принимали замысловатые формы, только сильнее путая. Если бы только им удалось найти полный путеводитель по Штатам…

– Лукас! Иди сюда! – крик Ло, приглушенный кирпичными стенами, заставил живо прийти в себя. Однако в голосе девушки не было слышно страха или тревоги, а значит, вряд ли она нашла что-то, ради чего стоило тратить последние силы на бег.

Лукас не спеша вошел в дом и почти сразу оказался в просторной гостиной. Огонь ее почти не тронул – лишь черные полосы на белоснежном подоконнике выдавали его вчерашний визит. Кто-то не дал огню пробраться внутрь.

Кто-то… Взгляд Лукаса зацепился за два силуэта в полумраке комнаты, и парень обернулся, готовый бежать, драться или принимать смерть. В одном силуэте он узнал Ло; вторым же был седой мужчина с такой густой бородой, словно он вышел из старой европейской сказки. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы узнать в нем хозяина дома и предположить, какие чувства тот испытывал по поводу их с Ло вторжения. У Лукаса скрутило живот, словно перед кабинетом учителя французского: они влипли.

– Простите, сэр, мы думали, что дом свободен, мы не хотели вас потревожить, мы… мы просто искали немного воды, вот и… – затараторил Лукас себе под нос, одновременно хватая Ло за локоть и пытаясь утащить ее в сторону выхода, но старик внезапно улыбнулся, испортив зловещее впечатление о себе.

– Да-да, твоя подружка Лорен сказала мне все то же самое, поэтому я и попросил ее позвать тебя.

– Лорен? – удивленно переспросил Лукас, взглянув на Ло так, словно видел ее впервые в жизни. Оказывается, у нее было и полное имя.

– Могли бы и постучать, конечно, но что теперь поделать, – старик попытался рассмеяться, но зашелся в хриплом кашле: дым в помещении не выветрился со вчерашнего дня. – Лукас, значит? Я Карл, можешь звать меня по имени. Тебе сколько лет, сынок?

– Семнадцать, – заикаясь, ответил Лукас.

– А выглядишь младше. Моему старшему внуку тоже семнадцать, – Карл вздохнул, на секунду изменившись в лице, но сразу же вернул былую улыбку и повернулся к Ло. – А тебе?

– Двадцать один.

– Сколько? – снова опешил Лукас. За минуту он узнал о Ло больше, чем за целый день. – Я… Я думал, ты не старше меня.

– А ты не спрашивал, – хмыкнула Ло в своей обычной манере и поспешила перевести тему. – Почему вы здесь, Карл? Мы думали, все ушли в безопасные зоны.

Карл вздохнул и оперся на обгоревший подоконник, с которого на пол посыпался пепел. Какое-то время мужчина думал, поглаживая бороду и вперив свой взгляд в черное небо, словно оно могло подсказать ответ.

– А зачем мне уходить? С этим домом связана вся моя жизнь, я не могу просто взять и бросить его. Да и если мой сын будет искать меня, то первым делом придет сюда. Как же мы встретимся, если я уйду?

В доме повисло особо тяжелое молчание. Лукас почувствовал в словах Карла ту же боль, которую испытывал и сам, думая о Джастине. Теперь он был не один, кто терзался ею, и от этого знания становилось несколько легче. Может быть, они оба питали беспочвенные надежды. Может быть, эти надежды вскоре рухнут. Но прямо сейчас они держали их на ногах.

– Он доберется до вас. Все будет хорошо.

«Все будет хорошо…» Лукас так и не понял, кому он говорил эти слова: Карлу или же самому себе, но знал, что они оба нуждались в них. На глазах старика заблестели слезы, и он поспешил отвернуться.

– Что же это я, – спохватился Карл. – Вам же вода нужна. Да и вы наверняка голодные, такой путь проделали…

* * *

В доме Карла все еще работал водопровод: ледяная вода поступала из колодца, выкопанного неподалеку. От вида запотевшего стакана Лукас едва не потерял сознание и выпил залпом сразу три подряд, словно пытался напиться на целую жизнь вперед. А когда перед ними поставили тарелку с бутербродами, понял, насколько проголодался. Карл смотрел на Ло и Лукаса с родительской теплотой во взгляде и тихонько посмеивался над тем, как они уплетали хлеб за обе щеки, забыв о манерах.

Только когда последняя крошка была доедена, Лукас опомнился. Нельзя так просто врываться в дом к человеку и бессовестно пользоваться его добротой. Похоже, Ло не заботилась о таких вещах, и потому говорить пришлось ему:

– Послушайте, Карл, нам как-то неловко, – он незаметно наступил на ногу Ло под столом, но даже это ее не смутило, – может, и мы могли бы сделать для вас что-нибудь?

– Да что сделать-то? – Карл подпер морщинистую щеку рукой и тяжело вздохнул. – Мне ничего и не надо уже. Лишь бы увидеть еще раз сына и всю его семью. Но с этим вы мне вряд ли поможете, ребята, так что не берите в голову.

Набравшись сил, Лукас посмотрел старику прямо в глаза настолько уверенно, насколько вообще был способен в тот момент.

– Я не знаю вашего сына, сэр, но я точно знаю, что он вас любит и прямо сейчас старается сделать все возможное, чтобы добраться до вас. Вы обязательно встретитесь с ним снова, вот увидите, следующим, кто к вам ворвется, будет он. Не оставляйте надежду.

– Когда Лорен вошла в дом, я так надеялся увидеть его, – почти прошептал Карл. Горло его словно пересохло, и старик вновь потянулся за стаканом воды, хотя жажда была ни при чем. Его одолевал страх.

– Могу себе представить.

– Тоже кого-то ищешь?

– Лучшего друга. Мы должны встретиться в одном месте далеко отсюда, но я понятия не имею даже, жив ли он. Просто иду.

Карл снова понимающе закивал, чувствуя, как крепнет его сердце. В мальчишке горела такая надежда, что ее хватило бы, чтобы обеспечить энергией целый город, и самое ценное, что он мог сделать, – поделиться ее частичкой с другими.

– Этот огонь, – откашлялся Карл после пары глотков, – даже не в курсе, сколько ущерба причинил. Страшно представить, сколько семей оказались разделены, скольких близких и друзей мы все могли потерять… Но ты молодец, сынок. Не опускай рук.

Лукас грустно улыбнулся. Если бы он был хотя бы наполовину таким уверенным, каким старался казаться…

– Вам бы умыться, а то вы все в саже, – Карл стер со щеки мокрую дорожку и поспешил сменить тему. – Ванная прямо по коридору. Я бы предложил вам остаться подольше, но, как я понимаю, вы спешите?

– Вы и так слишком много для нас сделали, – вымученно улыбнулся Лукас, провожая взглядом Ло, которая тут же воспользовалась приглашением. – Кстати, на въезде в город мы видели несколько машин. Вы не знаете, они еще на ходу?

– Боюсь, что нет. Все, на чем можно было уехать отсюда в безопасные зоны, разобрали в первые часы после Дождя.

– Жаль, – Лукас потер лоб, представляя, как им придется тащиться пешком до Норвуда, но тут лицо Карла озарилось, словно он вспомнил о чем-то важном.

– Послушай-ка… Мы с женой в молодости любили велопрогулки. Велосипеды старые, конечно, но вас выдержат, а нам уже явно не понадобятся.

– Сэр, мы не можем… – запротестовал было Лукас, но Карл в ту же секунду его перебил:

– Нет, решено, вы берете велосипеды. Я настаиваю, понял?

Лукас на секунду завис, словно пытаясь понять, снился ли ему Карл, а затем, осознав реальность происходящего, накинулся на старика с объятиями, повторяя «спасибо» так часто, что у него начал заплетаться язык. Они с Ло с самого начала готовились к тому, что на пути могут столкнуться с плохими людьми, но даже не думали о возможности встречи с кем-то вроде Карла. На таких людях и будет держаться новый мир – совсем не на тех, кто сильнее, у кого больше оружия и припасов; а на тех, кто готов помочь.

– Ну все, брось, – Карл похлопал Лукаса по спине. – Мне ничего это не стоит. Найдете гараж сами? Я бы вздремнул, если не обидитесь. Только одна просьба: как будете уходить, закройте за собой дверь поплотнее. Просто на всякий случай, старая привычка.

Лукас тут же отлип старика и попятился к выходу, не переставая шептать слова благодарности, словно их все еще не было достаточно. Прервался он лишь в коридоре, когда случайно наступил на ногу Ло, не упустившей возможности смерить его уставшим, разочарованным взглядом.

– Карл сказал, что мы можем взять его велосипеды, – Лукас кашлянул и тут же добавил: – Извини…

Пока парень болтал с Карлом, Ло успела смыть сажу с лица и собрала растрепанные волосы в хвост. Теперь на ее фоне Лукас чувствовал себя неопрятным трубочистом и, хотя она сама пару минут назад выглядела не лучше, отчего-то смутился.

– Круто, – вскинула брови Ло и кинула в Лукаса полотенцем. – Я тогда разберусь с великами, а ты приведи себя в порядок. Да, кстати, я видела в ванной бинты и что-то вроде антисептика, сможешь обработать ожоги на ладонях.

Привести себя в порядок оказалось сложнее, чем он думал: сажа намертво въелась в кожу и не смывалась, сколько бы ни тер Лукас черные пятна, словно не хотела, чтобы он когда-либо смог забыть о ночи, проведенной в лесу. Еще сложнее было перевязать бинтом правую руку, будучи правшой. Провозившись несколько дольше, чем он планировал, парень взглянул в зеркало, но только разочарованно вздохнул: отражение смотрело на него бледным зомби с огромными синяками под глазами. Едва ли он стал выглядеть лучше.

Когда Лукас отыскал гараж, Ло уже успела самостоятельно снять тяжелые велосипеды с креплений на стене. Несмотря на то, что ими давно не пользовались, Карл явно все еще следил за их состоянием: на велосипедах не было ни ржавчины, ни трещин, а колеса даже не пришлось подкачивать. Можно садиться и ехать в любой момент.

– Выглядишь паршиво, – отреагировала Ло на появление друга. Иного он от нее и не ожидал.

– Спасибо.

– Да ладно тебе, восемь часов полноценного сна – и будешь моделью. Готов ехать?

Лукас смущенно протянул Ло ее смоченную холодной водой маску и почувствовал, как нервничает. Они наконец-то поедут к Джастину.

– Всегда.

Велосипеды были выкачены на улицу, дверь по просьбе Карла – плотно закрыта, Ло и Лукас одновременно нажали на педали, направляясь обратно к шоссе, с которого они свернули. Им предстояло преодолеть еще несколько миль по нему до следующей развилки, после которой их точно никто не найдет.

Стало как-то легче. Не только потому, что появились новые силы, а велосипеды прибавили им скорости; просто отчего-то грудь распирало от ощущения, что все действительно будет хорошо. Нужно было только доехать до Норвуда, и тогда все закончится. Точнее, закончится плохой период в жизни. Дальше их будет ждать только хороший.

На мгновение Лукас позволил себе забыться, представить, что рядом с ним Джастин, а не Ло, они наконец-то вместе и счастливы. Больше не нужно думать о еде, воде, Кэти и других неприятных вещах; на душе наконец-то стало легко, ведь им больше не о чем было беспокоиться. Но все это будет потом, а пока – только пустая дорога, угольно-черные поля, простирающиеся на бессчетные мили во все стороны, и красные габаритные огни машины вдалеке. Красные огни, которых не должно там быть.

Лукас резко затормозил, оставляя после себя яркую полосу от колес на асфальте. Красные огни. Они были на дороге не одни. И скорее всего, те, кому принадлежала машина, уже успели их заметить.

Глава VI

Ло тоже увидела злосчастные огни, которые мигали в такт попыткам водителя завести машину, и остановилась, чувствуя, как мысли в голове постепенно разгонялись, стараясь осознать ситуацию и решить, что делать: прятаться, бежать или спокойно ехать дальше. Машина могла принадлежать кому угодно: как хорошим людям вроде Карла, так и плохим вроде… Плохих людей они еще не встречали.

Издалека доносились хлопки дверями и взволнованные голоса, а чей-то темный силуэт постоянно ходил от багажника к открытому капоту и обратно: по всей видимости, люди на дороге застряли там из-за поломки и вряд ли представляли какую-либо угрозу. Однако в этом нельзя было убедиться наверняка: после конца света все изменилось.

– Ладно, давай думать, – выдохнула Ло, пытаясь прогнать необъяснимую панику. – Через лес не пройдем: либо выдадим себя, либо проткнем колеса. Съездов я тоже давно не видела, так что…

– Потрясающе, – с раздражением прошипел в ответ Лукас. – Тогда нам остается только ехать мимо них.

Ло вопросительно посмотрела на парня. Они оба были на взводе, но почему-то его вид особенно настораживал. Словно он чувствовал что-то, чего не чувствовала она, и что могло затащить их в неприятности похуже проткнутого колеса. Тем не менее Лукас прав: выход из ситуации виделся только один. Если они наберут достаточную скорость, люди у машины даже не успеют понять, что произошло, а если и поймут – догнать уже не смогут.

Прежде чем совершить этот безрассудный рывок, Лукас глотнул воды и так крепко вцепился в руль велосипеда, что ожоги на ладонях загорелись с новой силой, словно прямо на них развели костер.

– Что с тобой? – на всякий случай спросила Ло. Она тоже переживала, ей тоже было не по себе, но с Лукасом творилось что-то посерьезнее, и лучше бы им это было выяснить сейчас, на безопасном от машины расстоянии.

– Почему-то мне кажется… Что это мои родители.

Тихо выругавшись, Ло потерла виски, которые начинали пульсировать от напряжения. Это было похоже на правду. Даже слишком похоже. Мать Лукаса очень испугалась, когда поняла, что ее сын сбежал. Она была в той поисковой группе, которую отправили за ними, и вряд ли прекратила бы поиски так просто. Тем более что Люсиль и Дэн точно знали, куда направится Лукас – он сам им рассказал, – и теперь настало время встретиться с серьезными последствиями.

– Если это и правда они, что будем делать?

– Ничего, просто продолжим ехать. Либо мы проскочим так, что они нас даже не заметят, либо я придумаю что-нибудь еще.

Другого выхода и правда как будто не было, но Ло все же удивилась. Не решению Лукаса, а тому, как он принял его без малейших колебаний. Даже в безопасной зоне его лицо постоянно выражало сомнение во всем, что парень делал, но теперь от нерешительности не осталось и следа. Казалось, после случая с Кэти Лукас ничего не боялся. Эта ночь сильно его изменила, но пока непонятно, в какую сторону.

Они поехали, постепенно набирая скорость. С каждым оборотом педалей все сильнее крутило живот, но Лукас даже не думал останавливаться. Он не мог знать, каким именно образом закончится то, что его ждет, и что в принципе может произойти. Он мог только идти навстречу неизбежности и надеяться, что и в этот раз сумеет убежать.

После того, как машина внезапно встала посреди дороги, оповещая об опустевшем бензобаке, который еще вчера утром был полон, Дэн, а это был именно он, не замечал ничего вокруг себя, кроме внутренностей капота. У Ло и Лукаса появилась возможность промчаться мимо незамеченными, и они намеревались ею воспользоваться. У них бы даже получилось оторваться и забыть об этой встрече спустя несколько миль пути, если бы не Люсиль. Сидя на асфальте, подпирая голову рукой и пытаясь не сойти с ума, она смотрела точно на дорогу, и стоило ей уловить малейшее движение на ней, как сердце снова забилось с той же силой, что и ночью, когда она не нашла Лукаса рядом с собой.

– Лукас? – тихо спросила она, глядя на приближавшихся велосипедистов, ни на что не надеясь. Она думала, что видит перед собой призрака, но стоило ему поравняться с Люсиль, как она поняла: это был ее сын.

То ли от страха, то ли от чувства вины перед матерью Лукас неожиданно для самого себя крутанул педали назад, и велосипед с визгом остановился чуть дальше машины. Заметив, что друг затормозил, Ло сделала то же самое. Она хотела окликнуть его, напомнить, что нужно ехать дальше, но не смогла. Лукас молча смотрел на мать, не в силах даже пошевелиться, и этих нескольких секунд хватило, чтобы на происходящее отвлекся Дэн.

Надо было отдать должное Дэну, он всегда старался сохранять спокойствие. За годы жизни с ним Лукас ни разу не видел, чтобы отчим кричал или тем более поднимал на кого-то руку, и потому так страшно было видеть его сейчас, рассвирепевшего и едва сохранявшего рассудок. Даже сквозь маску было видно, как сильно напряглась челюсть Дэна – парень даже успел подумать, что зубы отчима раскрошатся от давления друг на друга. А затем Лукас перевел взгляд на сжатые кулаки и понял, что это его зубы находились в опасности.

Дэн сорвался с места, несмотря на мольбу жены не делать этого, но Лукас даже не пошевелился. Он будто наблюдал за ситуацией со стороны: все видел, слышал, понимал, но сделать ничего не мог. Возможно, он и не хотел, потому что знал, что заслуживал всего, что с ним хотели сделать, и успел только зажмуриться перед тем, как его скула познала самую сильную боль в своей жизни.

На какое-то мгновение парень забыл, как дышать, а его голова взорвалась от какого-то странного писка в ушах. От удара его повело в сторону, и Лукасу показалось, что он вот-вот упадет на асфальт, но в тот же момент Дэн схватил его за ворот толстовки. Теперь он еще и задыхался.

– О чем ты только думал?!

Дэн встряхнул парня так, словно в буквальном смысле хотел выбить из него ту дурь, что заставила его сбежать. Лукас безвольно ждал, пока гнев отчима схлынет, но безучастный, отсутствующий взгляд только сильнее его злил. Еще один удар. К нараставшему звону добавился привкус крови во рту.

– Я спрашиваю еще раз, о чем ты думал, идиот? Сдохнуть хочешь? Или мать довести? Отвечай!

– Дэн, пожалуйста, не надо! – кричала Люсиль, но это не помогало – Дэн уже заносил руку для третьего удара.

Инстинкт самосохранения все же проснулся в Лукасе: если первые два раза его глушили чувство вины и желание быть наказанным, теперь же на первый план встали боль – тупая, застилавшая глаза боль – и страх за свою жизнь и за то, что если сейчас он ничего не предпримет, то уже никогда не достигнет своей цели. Ему нужно было бороться ради нее, ради себя, ради Джастина. Лукас изо всех сил попытался вырваться из мертвой хватки Дэна, стоило ему почувствовать приближение нового удара, но в тот же момент оба замерли, услышав щелчок предохранителя пистолета. В суматохе никто не обратил внимание на незнакомую девчонку, а теперь она держала в руках оружие и целилась точно в колено Дэна.

– Отпусти его. Еще один удар, и я стреляю.

Дэн перевел взгляд на Ло, которая не выглядела так, словно шутила или блефовала, и его кулаки разжались сами собой, а Лукас, потеряв опору, рухнул на землю. Люсиль бросилась к сыну, зовя его по имени, но у того едва были силы поднять на нее взгляд.

Ло больше не отдавала приказов, но и пистолет опускать не собиралась, поэтому Дэн, глядя на нее исподлобья, на всякий случай поднял руки. Что-то в ее взгляде было такое, что ясно давало понять: девчонка так просто не сдастся. А может, это была красная молния, отразившаяся в ее глазах.

– Спокойно. Я его больше не трону. А теперь опусти… – Дэн не успел договорить – его прервали оглушительный раскат грома и резкий порыв горячего ветра. В точности как сутки назад. Новый Адский Дождь собирался прямо над их головами, и только это заставило Ло убрать оружие за пояс и вернуться к велосипедам, чтобы убедиться, что в любой момент они готовы увезти их отсюда как можно дальше.

– Я все равно не наставила бы пистолет на человека, предварительно не вынув из него магазин, – лишь бросила она вслед удалявшемуся к машине Дэну, но ему это уже не было интересно. Вопрос починки автомобиля резко затмил все остальные.

– Лукас, милый, ты слышишь меня? – тем временем продолжала звать сына Люсиль, пока он пытался заставить себя сесть.

Он слышал. Он прекрасно ее слышал. В конце концов он получил не по уху, а писк из головы почти исчез. Но ответить не мог – он знал, что не сумеет сдержать дрожь в своем голосе.

– Прости меня, пожалуйста, – все же выдавил из себя Лукас.

– Все хорошо, уже все хорошо.

Люсиль хотелось кричать все это время. Кричать, ругаться, раздавать подзатыльники, а затем пинками затолкать Лукаса в машину и отвезти обратно в безопасную зону, чего бы ей это ни стоило, но в момент, когда она увидела сына живого и здорового, вся злость и обида исчезли. Люсиль просто обрадовалась тому, что поиски благополучно завершились, и теперь лишь крепко обнимала Лукаса, раскачиваясь с ним из стороны в сторону, словно убаюкивая.

– Все хорошо, – продолжала повторять она. – Теперь все будет хорошо.

– Нет, мам. Я не вернусь с вами.

Раскачивания в тот же момент прекратились, и Люсиль замерла. Все ее тело напряглось так, что Лукасу показалось, будто его обнимает камень, и из этих объятий он никак не мог выбраться. Она дышала ровно, слишком ровно для обычного человека, но это означало лишь то, что мать пыталась сдержать накатывавшую истерику. Лицо женщины перекосило от ужаса, а стеклянные, широко распахнутые глаза ничего перед собой не видели. Люсиль оказалась на грани безумия, и она не была уверена, что у нее получится устоять. Возможно, она не стала самой лучшей матерью, но она никогда не думала о том, что настанет день, когда сын бросит ее ради человека, которого даже не видел вживую.

– Лукас, милый, пожалуйста, – Люсиль уже не могла сдерживать слезы. – Пожалуйста, пойдем назад, прошу тебя. Не надо, не ходи туда, слышишь? Ты же умрешь там…

На последнем слове она громко всхлипнула, закрыв рот рукой. Люсиль чувствовала, что потеряет Лукаса окончательно, если он уйдет. Больше всего на свете она боялась того, что сын погибнет, а он упрямо продолжал рыть себе могилу. И она не могла отобрать у него лопату.

– Я не могу тебя отпустить, сынок, прошу тебя, не уходи, – Лукас молчал. – Пожалуйста, я же знаю, что для тебя будет лучше, Лукас, пожалуйста.

– Мам, ты знаешь, что для меня будет лучше уйти.

Ужас усилился стократно. Пальцы Люсиль намертво вцепились в толстовку Лукаса. Она была абсолютно беспомощна перед его решением и знала, что ничто на свете не сможет его изменить. Ей было страшно стать еще одной матерью, которая похоронит своего сына после Дождя. Казалось, всего пара мгновений состарила ее на несколько десятков лет.

– Если хочет уйти, пусть валит. Отпусти его, – подал голос Дэн, не отвлекаясь от попыток завести машину. – Он уже достаточно взрослый, чтобы принимать решения и разгребать их последствия самостоятельно.

Однако это не помогло, и, осознав, что слова тут бесполезны, Дэн вернулся на обочину, на которой они сидели, и сам оторвал Люсиль от сына, несмотря на все ее крики и протесты, а затем поставил на ноги Лукаса и наклонился к нему так близко, чтобы никто другой не услышал, что он ему скажет:

– Однажды ты поймешь, что поступил неправильно, и то, сколько боли ты причинил матери, мне и даже себе. Но ты должен сам до этого додуматься. Надеюсь, к этому моменту ты еще будешь жив, чтобы все исправить. Но сейчас можешь идти, – Дэн несильно оттолкнул от себя парня, чтобы тот снова не упал на землю, и крепко сжал Люсиль, пытаясь отвести ее к машине. – Оставь его. Может, хотя бы сейчас он чему-нибудь научится.

Лукас вытер кровь с губы и только открыл рот, чтобы хоть что-то сказать в свою защиту, как снова прогремел гром. Небо озарилось еще одной красной молнией, настолько яркой, что на секунду пропала тьма, окутывавшая мир уже второй день подряд. Тучи вновь начали дышать, и огненные прожилки то тут, то там появлялись над шоссе, заставляя адское сердце биться.

Все замерли, подняв головы. Если до этого они надеялись, что все обойдется, что тучи пройдут, а гром стихнет, то теперь стало ясно, что выживших ждал новый Адский Дождь.

Стало трудно дышать. Вокруг не было ничего, что смогло бы укрыть их от горящих градин, они были беззащитны. Оставалось только бежать.

Поднимая велосипед с земли, Лукас не смог найти в себе мужество в последний раз взглянуть в глаза родителям, но и просто уехать он тоже не мог, хотя Ло изо всех сил пыталась заставить его шевелиться. Еще несколько секунд, и все начнется по новой.

– Здесь опасно, вам лучше отойти от машины и найти кирпичную постройку, чтобы там переждать Дождь. В безопасную зону тоже лучше не возвращаться: там все сгорит. Берегите себя, пожалуйста.

Люсиль снова всхлипнула и сделала очередную попытку остановить сына, но Дэн крепко ее держал. Лукасу было тяжело уходить. Он чувствовал, как сильно виноват перед матерью. На секунду парень засомневался в принятом решении, но уже ничего не могло остановить его. Он не мог нарушить обещание, которое дал другу и самому себе. Лукас кругом оказался неправ, и ему искренне хотелось все исправить, но он понимал, что это уже невозможно.

Первый горящий камешек упал с неба, когда Лукас поставил ногу на педаль и оттолкнулся от земли. Огонек был слишком маленьким и слабым, чтобы причинить кому-либо вред, но все знали, что это только начало.

Они разогнались до такой скорости, что старые велосипеды заскрипели, умоляя о пощаде. Лукас оставлял позади всю старую жизнь: родителей, дом, свои прошлые привычки, заботы и мечты… Он чувствовал, что все потерял, но, как ни странно, ему было почти плевать, словно пожар сжег в нем способность чувствовать.

Камни продолжали падать с неба, с каждой секундой Адский Дождь становился все сильнее. Пусть на этот раз вдали не раздавался треск крыш, вокруг не кричали и не задыхались люди, легче от этого совсем не становилось. Теперь их окружал занявшийся пламенем лес, и они чувствовали себя так, словно попали в огромный огненный тоннель, из которого не было выхода.

Проблемой, из-за которой машина Дэна не хотела сдвигаться с места, оказался поврежденный во время первого Дождя бензопровод. У Дэна не было ни времени, ни возможности найти поломку и предотвратить слишком быструю потерю бензина. Он не успел понять, что все это время на асфальт капали остатки бензина, до которого так сильно хотел добраться огонь. Пламя с нетерпением ждало, пока небольшая лужица потечет дальше, и малейшего контакта хватило, чтобы машина превратилась в огромный смертоносный снаряд. Позади Лукаса раздался взрыв, и парень уже не мог ехать дальше. Все его тело сковал толстый лед, а из легких вырвался крик, когда он увидел, как от того места, где он оставил родителей, не осталось ничего, кроме обугленных осколков. А что, если он и их убил? Что, если снова нажал на курок?

– Лукас, прошу, поехали, – звала его Ло. – Ты сказал им уходить.

– А если… Если они не послушали? – уже не обращая внимания на то, что его глаза застилают слезы страха, Лукас попытался рвануть назад, но Ло поймала его за рукав.

– Они ушли, Лукас, прошу. Мы сгорим тут.

Она права. Развернуться и уйти было невероятно сложно, но Лукасу пришлось это сделать, ведь он уже ничего не мог изменить. Как и в прошлые разы, у него оставалась только надежда на то, что родители действительно успели отойти на достаточное расстояние от взрыва, и на то, что второй Дождь не сможет сломать их с Джастином планы.

Глава VII

Каждая секунда Дождя казалась вечностью, за которую любой вздох мог стать последним, а подходящего укрытия нигде не было. По обе стороны от шоссе полыхали деревья, огненная стихия бушевала все сильнее, а горящие камешки все чаще стучали по асфальту, грозясь спалить к чертям шины двух велосипедов, которые бесцельно мчали вперед.

Когда Лукас услышал позади себя вскрик Ло, мысль о том, что все кончено, ледяной стрелой пронзила его клокочущее сердце. Было до смерти страшно оборачиваться, но и просто ехать дальше, пытаясь спасти хотя бы собственную жизнь, он тоже не мог и, собрав всю волю в кулак, развернулся на дороге. Стало чуть легче, когда он увидел ее живую, но опасность не миновала: Ло с застывшими на глазах слезами боли сидела на асфальте рядом со сбросившим ее велосипедом. Джинсы порвались при падении, обнажив содранные колени, а на плече краснел самый страшный ожог, который только видел Лукас в своей жизни.

– Черт, черт, черт, – парень бросил велосипед, словно забыв о Дожде, и подбежал к Ло, обхватывая ее лицо ладонями и поворачивая к себе. – Нужно еще немного продержаться, слышишь? Ехать сможешь?

Но Ло было так больно, что она не то что ехать – не могла даже говорить. Девушка чувствовала, как огонь, который она чудом успела сбить до того, как он объял ее полностью, все еще жадно облизывал плечо, прожигая его насквозь. Сесть на велосипед, крутить педали, контролировать руль – все это невозможно осуществить в ее состоянии. Как можно быстрее Лукас помог Ло встать, потянув за здоровую руку, и усадил на багажник собственного велосипеда. Второй им придется бросить, если они все еще хотят жить.

Ехать стало тяжелее, маневрировать между горящими камнями – бесполезнее. Лукас готов был молиться высшим силам, лишь бы их не задело, лишь бы они успели добраться до убежища. Только вот самого убежища нигде не было. Деревья, кусты, новые брошенные машины, снова деревья, снова кусты… Когда среди них, пусть даже вдали от дороги, парень увидел кирпичный охотничий домик, подумал, что это мираж в жаркой пустыне, но все равно свернул к нему.

Даже не думая о том, что внутри мог быть сам охотник с ружьем, Лукас пнул незапертую дверь ногой, пропуская вперед Ло, и кое-как втащил за собой велосипед. Дверь захлопнулась, отрезая их от реальности и внешнего шума. Позади. Теперь все позади.

Внутри оказалось душно: окна были плотно закрыты, из-за чего воздух внутри как будто омертвел, но открывать их, впуская клубы ядовитого дыма, совсем не хотелось. Тут можно снять высохшие маски, мешавшие дышать. Хоть на короткое время, но они в относительной безопасности.

Лукас сполз по стене на пол и закрыл лицо руками. После первого Дождя у него не было времени опомниться, все происходило слишком быстро. Теперь же он мог обо всем подумать и понять, что находился на волосок от смерти. Уже не в первый раз за какие-то несчастные сутки. Неужели прошло всего лишь двадцать четыре часа с тех пор, как он в последний раз что-то слышал от Джастина? Ему казалось, они не разговаривали целую жизнь.

Прийти в себя его заставила Ло, точнее то, что с ней происходило. Ее мучила страшная боль, с которой девушка не могла справиться в одиночку, и все ее тело дрожало от сильнейшего напряжения и страха. Ло нуждалась в помощи, и только Лукас мог ее оказать.

– Покажи руку, – Лукас присел рядом и попытался аккуратно развернуть плечо Ло к себе, но та зашипела и стиснула зубы еще сильнее. Казалось, разум ее был далеко отсюда, в ее персональном аду, в котором она сгорала заживо. – Ло, пожалуйста, нужно обработать ожог.

– Больно, – выдавила из себя она. Ожог и правда плохо выглядел: огонь успел расползтись по всему плечу, обуглил кожу и оставил после себя уродливые волдыри по всей площади.

– Я могу промыть. Потерпи, ладно? Я обещаю, станет получше.

– Побереги воду.

– Нет.

– Господи, я же могла умереть…

Лукас прикусил губу. Он был так сосредоточен на поиске этого домика после того, как увидел упавшую Ло, что испуг за ее жизнь совершенно стерся из его головы. А ведь и правда: промедли он хоть секунду, и мог бы лишь беспомощно наблюдать за тем, как огонь заключает Ло в свои смертоносные объятия. Запоздавший ужас почти сковал тело, но Лукас встряхнул головой, прогоняя его. Ничего страшного не произошло, и сейчас нет смысла думать о худших исходах – стоило сосредоточиться на более насущных проблемах.

– Но не умерла, – ответил Лукас, доставая из рюкзака начатую бутылку воды. Кроме нее, у них оставалась еще только одна целая, но об этом он подумает позже. – Если будет больно, разрешаю мне двинуть.

– Тебе уже хватит, – даже сквозь боль съязвила Ло, намекая на багровеющий синяк на скуле Лукаса.

Без предупреждения, пока бдительность не вернулась к девушке, Лукас щедро полил ожог водой. Ло зашипела и крепко вцепилась в руку друга, оставляя на его коже красные отметины от ногтей, словно это могло ей помочь, а тот в свою очередь машинально накрыл ее ладони своей, пытаясь забрать боль.

– Постарайся не думать о том, что я делаю, – посоветовал Лукас, игнорируя попытки Ло проткнуть его предплечье. – Просто говори о чем-нибудь, тебе нужно отвлечься.

– Ладно, – глаза Ло заметались в поисках чего-то, на что она могла бы переключить внимание. – Дождь, кажется, прекратился. Но огонь еще не…

Ей не удалось договорить: Лукас ни с того ни с сего решил отковырять прилипший кусочек рубашки от ожога, и Ло уже не смогла сдерживать крик.

– Да что ты делаешь?! Нельзя же так!

– Прости, прости, больше не буду. У тебя нет ничего, чем можно перевязать?

Ло покачала головой. Ее все еще трясло, и слабость только усиливалась. Попросив ее продолжать болтать, Лукас встал с пола и направился к небольшой двери, предположив, что за ней ванная комната. Обычно все медикаменты хранились именно там, и, если удача все еще была на его стороне, он мог бы даже найти обезболивающее.

– Придется посидеть тут какое-то время, пока мы отрезаны огнем от дороги, но как только он начнет стихать, пойдем обратно на шоссе, там должно быть безопаснее. И еще… Не знаю, может, показалось, но такое ощущение, будто в этот раз огонь слабее.

Внимательно слушая приглушенный стеной голос Ло, Лукас рылся в скудной аптечке, но кроме лейкопластыря и кусочка бинта ему ничего не удалось найти. Этого недостаточно, только не для такого ожога. Нужно было найти людей, уцелевшую безопасную зону, работавшую больницу, да что угодно. Семнадцатилетний парень не мог оказать должную медицинскую помощь, нужно было, чтобы Ло осмотрели врачи.

– Я тут нашел… Хоть что-то. Давай заклею?

Ло недоверчиво оглядела парня, придумывая, как бы отказаться от его предложения, но здравый смысл все же взял верх, и она сдалась. Нельзя и дальше щеголять с ожогом нараспашку, когда вокруг огонь, дым и пепел, а лучшей альтернативы у них не было. Лукас присел рядом, сосчитал до трех. Ло зажмурилась. Начинавшая стихать боль вновь окатила ее кипятком.

– Тихо, уже все, я больше не буду тебя трогать, – Лукас поднял руки над головой в доказательство своих слов. – Не сильно туго?

– Все нормально, – сквозь зубы процедила Ло. – В самый раз.

– Тебе еще что-нибудь нужно?

Лукас держался молодцом. Наверняка из-за того, что произошло на дороге с родителями, ему и самому было так же больно, как и Ло, только боль эта – не физическая, а моральная, но вместо того, чтобы заботиться о собственных ранах, он ухаживал за подругой. Быть может, это его способ заглушить невыносимые чувства, а может, он и правда так сильно увлекся помощью Ло, что забыл о себе. Настолько сильно, что не заметил, как мир перед глазами начал чернеть, а колени – подкашиваться.

Парень пошатнулся и оперся о стену, пытаясь не упасть, хотя ноги предательски дрожали и не хотели держать его в вертикальном положении. Невыносимая духота лесной хижины, окруженной пожаром, жажда и расшалившиеся нервы рано или поздно должны были дать о себе знать. Но не в такой же неподходящий момент.

– Тебе плохо? – теперь настала очередь Ло волноваться. Лицо Лукаса, вмиг побледневшее и покрывшееся липкой испариной, изрядно ее напугало. – Эй, присядь, попей воды. И толстовку лучше сними, тебе же жарко.

– На твоем месте я бы побоялся предлагать такое несовершеннолетним, – на манер Ло попытался отшутиться Лукас, но к советам все же прислушался. А вот руки его не слушали совсем – на то, чтобы стянуть с себя кофту, не задев при этом футболку под ней, и открутить крышку бутылки ушло намного больше времени, чем должно было.

– Зачем ты вообще носишь такую теплую одежду в мае?

– Ну… Тут есть капюшон. Спать на уроках удобнее.

Ло прыснула. До этого момента Лукас казался ей ботаном – тихим, неуверенным в себе, с плохим зрением и придающим слишком большое значение вопросам морали. Однако за этой маской скрывался самый обычный ленивый подросток, которому так же плевать на школу, как когда-то и ей самой.

– Ты в выпускном классе?

Лукас кивнул, изменившись в лице. Еще вчера он действительно был школьником. Теперь же – никем.

– А с колледжем определился?

– Я ненавижу этот вопрос, – парень вздохнул, ощутив, как возвращалось обычное раздражение от мыслей о поступлении. – Я всегда надеялся, что он сам собой решится после сдачи экзаменов.

– Твои надежды сбылись даже раньше, – грустно улыбнулась Ло. И правда – больше поступать некуда.

– Так странно, что еще вчера меня это действительно волновало, – продолжал Лукас, словно не замечая слов Ло. – Но это было единственное, что я скрывал от Джастина. Он-то с самого начала нашего знакомства знал, кем хочет быть. Я боялся, что он станет хуже относиться ко мне из-за того, что у меня нет таких же определенных желаний. Теперь это кажется такой глупостью…

Девушка ничего не ответила, погрузившись в свои невеселые мысли. Разговор зашел в тупик, а неловкая тишина постепенно превращалась в тревожную, и Лукас, напуганный ею, тщетно пытался придумать новый вопрос.

– А ты где училась?

Лицо Ло стало только мрачнее, а глаза беспокойно забегали в поисках ответа, однако каждый раз они натыкались на высокую стену собственной лжи. Простой вопрос загнал ее в тупик. Стоило хотя бы узнать о том, какие в Сиэтле есть колледжи, прежде чем врать об учебе в нем.

– Нигде, – сухо ответила Ло, наивно надеясь, что этого хватит.

– Погоди, ты же говорила…

– Я соврала.

– А твои родители действительно ждут тебя в Портленде или насчет них ты тоже соврала?

И снова тупик. Нет, ловушка. Лукас, сам того не зная, привел Ло ко всему, от чего она бежала долгое время, и теперь самый страшный хищник по имени «воспоминания» жадно облизывался, обливаясь слюной и пеной из страшной пасти, глядя на загнанную в угол девушку. Если она сейчас же не отвлечет его, не сбежит – ей конец.

– Интересная вещица, – резко сменила тему Ло, кивая на кулон, который все это время скрывался под толстовкой Лукаса, а теперь сверкал, отражая языки пламени, бушевавшего на улице. Попытка была отчаянная, но кроме нее у Ло не имелось в запасе ничего, что могло бы заставить парня забыть о своем вопросе.

– Не трогай! – предупредил Лукас, осторожно, словно боясь сломать, прикасаясь к кулону. – Это Джастин подарил, купил нам одинаковые и прислал по почте. Сказал, что это защитит нас от злых духов. И это… – брови парня сдвинулись, а серые пасмурные глаза затянули еще более тяжелые грозовые тучи. – Видимо, это все, что у меня от него осталось.

– Где-то там должен быть еще и Джастин. Сам же постоянно об этом говоришь.

Хотя подтверждений тому, что Джас еще жив, у Лукаса не было, ему стало легче. Теперь кто-то разделял веру в его интернет-друга, и тот уже не казался плодом воображения.

Тем временем головокружение постепенно проходило, и нужно было дальше исследовать дом, однако даже после полного осмотра Лукасу ничего не удалось найти. Вода не текла из-под крана, не пряталась в холодильнике и не поджидала в кладовке. В кухонном шкафу осталась лишь начатая банка шоколадной пасты, но от нее не было толку. Конечно, входная дверь ведь открыта. Кто-то побывал здесь до них и вынес все, что представляло какую-либо ценность.

– Обалдеть, я такую ела в последний раз года три назад, – Ло подкралась сзади, и Лукас от неожиданности едва не выронил единственную находку.

– Значит, хоть какая-то польза от этой пасты будет. Сколько мы еще собираемся тут сидеть?

– Мне уже немного лучше, так что нужно ехать… Вот черт! – выругалась Ло, вернувшись к двери и заметив, что у нее валялся лишь один велосипед. Она и забыла, что второй остался на шоссе под огненным градом и наверняка превратился в груду расплавленного металла. Теперь у них осталось одно средство передвижения на двоих.

– Ничего страшного, – словно прочел ее мысли Лукас. – Будем сменять друг друга. Один за рулем, второй на багажнике.

Ло опустила взгляд. Внутри нее шла настоящая битва.

– Может, ты поедешь без меня, а я как-нибудь сама доберусь? Нам все равно придется разойтись рано или поздно. Я тебя только задерживать буду.

– Нет, – категорично ответил Лукас и отчего-то слишком яростно толкнул дверь, впуская в дом клубы едкого дыма с улицы. – Поодиночке сейчас опасно.

Больше он ничего не сказал. Молча дотащил велосипед обратно до шоссе, молча дождался Ло, молча оттолкнулся от земли и, едва не потеряв равновесие, молча поехал. Лукас не отвлекся тогда на кулон и теперь все пытался понять, почему вопрос о родителях вызвал у Ло такую реакцию, поэтому не болтал в дороге. Что-то волновало его, не давало покоя. Только одно парень знал точно: он не должен был отпускать ее одну, иначе Ло может попасть в беду.

Они не разговаривали часа два, пока Лукас бешено крутил педали, пытаясь нагнать потерянное время. Огонь постепенно угасал, мимо проносились еще более поредевшие леса, кромешно черные поля и, что страшнее, люди на обочинах. Ло и Лукас и раньше их видели, просто делали вид, что не замечали, ведь тогда им было бы еще тяжелее. Теперь же игнорировать трупы стало сложнее.

Почти не отрывая взгляда от дороги и отказываясь от передышки, Лукас умудрялся фиксировать указательные знаки, мимо которых они проносились. Некоторые покрыты копотью и совершенно бесполезны; другие – погнуты из-за огня; на третьих же, если везло, получалось разобрать некоторые буквы и даже слова. Впрочем, толку от них все равно не было: без карты, о которой буквально каждый день напоминал Джастин, Лукас не мог сказать, сколько им оставалось до Норвуда. Его визуальной памяти и воображения не хватало, чтобы в сгоревшем мире узнавать тот, который он видел через панорамы.

Дорога вновь завела в безымянный город, встретивший их придорожной закусочной. Оставив велосипед на дороге, они отправились на поиски клада, но снова наткнулись на пустой сундук: прежние посетители оставили им только несколько мятых банок газировки и засохший круассан. Поделив его пополам, ребята все так же молча уселись на бордюр, невесело пережевывая свою жалкую добычу и вглядываясь в темноту.

– Лукас, – неожиданно нарушила тишину Ло и испуганно схватила парня за руку. – Там кто-то живой.

Лукас не сразу понял, о чем шла речь: зрение вновь подводило его и не давало рассмотреть то, что так напугало Ло. Сперва он увидел лишь пострадавшую от пожара машину на другом конце дороги, но как только заметил слабое шевеление на обочине рядом с ней, тут же сорвался с места.

– Твою мать, надо помочь ему!

Вот только стоило Лукасу подойти ближе, как ноги его остановились сами по себе, словно забыв, как сгибаться и разгибаться. Перед ним на дороге лежал полуживой мужчина средних лет, весь черный от копоти и с ожогами намного хуже того, что был у Ло на плече. От взгляда его ярких и оттого таких жутких белых глаз кинуло в крупную дрожь. Подобное Лукас видел только в самых страшных фильмах ужасов.

Обгоревший человек, видимо, уловил присутствие кого-то рядом и выставил тонкую, прожженную до кости руку с негнущимися пальцами в ожидании помощи. Сзади подошла Ло и тихонько потянула Лукаса за собой – им нужно было уходить. Но он не не двигался, будучи не в силах сделать ни шагу.

– Пить, – еле слышно прохрипел человек и поскреб раскрошенными ногтями по асфальту.

В голову снова полезли воспоминания о Кэти, и внутри все сжалось в болезненном спазме. История повторялась. Он снова стоял перед кем-то, кого был не в силах спасти.

– Сейчас, подождите, пожалуйста, – дрожа, прошептал Лукас, словно мужчина мог его понять, и скинул с плеча рюкзак, в котором как можно быстрее нащупал банку газировки. Кое-как подцепив кольцо на крышке – оно никак не хотело поддаваться дрожащим пальцам, – он робко поднес край банки к иссохшим губам, но стоило мужчине сделать первый глоток, как голова его упала на асфальт, а из горла перестали вырываться тяжелые хрипы. Он был мертв.

Не поворачиваясь лицом к напуганной Ло, Лукас встал на ноги и с досадой, злостью и обидой на весь мир откинул в сторону еще почти целую банку. По его лицу снова потекли слезы. Он не знал, зачем пришел сюда, зачем отдал последнее, что у него было, зачем он вообще выжил, когда все вокруг только и делали, что умирали. Он перестал что-либо понимать. Он слишком устал. Он был ребенком, совершившим огромную ошибку, запутавшимся в жизни, в себе, в бесконечных, переплетающихся между собой дорогах. Дэн оказался прав: он не должен был уходить, но теперь слишком поздно что-либо исправлять.

– Лукас, – тихонько позвала его Ло.

Лукас не повернулся. Ему было стыдно показывать свои слезы Ло – не хотелось выглядеть слабым в ее глазах, – и он просто ждал, что она продолжит. Но Ло молчала. Она колебалась: то, что она хотела сказать, могло иметь непредсказуемые последствия. С одной стороны, всю дорогу она собиралась с мыслями, чтобы рассказать Лукасу правду. С другой… После увиденного она сомневалась, что для него это будет безопасно. Ведь если он мог пожертвовать чем-то ценным ради совершенно незнакомого человека, наверняка сделал бы то же самое и для нее.

– Ты что-то хотела?

– Да… – все же решилась Ло. Может быть, у нее получится отговорить парня от совершения безумных поступков, если он и правда решит поступить неправильно для себя? – Ты спрашивал меня насчет родителей и Портленда. Мне кажется, ты не заслуживаешь того, чтобы я и дальше тебе врала.

Глава VIII

Лукас обернулся. Ему не послышалось – Ло и правда решила довериться ему, однако место и время для этого выбрала самые неподходящие. Сперва нужно было найти убежище, где они могли бы безопасно провести надвигавшуюся ночь, а потом уже разговаривать по душам.

Огонь утих, и на улицах стало не просто темно, но и по-настоящему жутко – настолько, что хотелось убраться отсюда как можно скорее. Несколько зданий, встретившихся по дороге, не выглядели безопасно, и прошло достаточно времени, чтобы окончательно вымотаться, прежде чем Ло и Лукас нашли небольшой дом, чем-то похожий на тот, в котором они прятались в лесу от Дождя. В темноте не было видно, в каком он состоянии, но хотя бы не выглядел как руины.

Внутри стоял кислый запах непроходящего похмелья и пролитого пива, который не могла перебить даже вонь гари, но зато было где спать: в конце концов прошлую ночь ребята провели на пепелище, которое в любой момент могло стать их кладбищем, так что они были не в том положении, чтобы жаловаться на условия. Увидев то подобие дивана, которое им послали небеса, Лукас и Ло без сил упали на него, почувствовав, что способны проспать сутки, которых у них не было в запасе. Но даже несколько часов сна в неудобном положении уже были спасением.

Лукас уже почти отключился, когда Ло его позвала. Она говорила шепотом, но в той гробовой тишине, которая внезапно их окружила, было сложно не расслышать ее зов. Лукас вздохнул и повернулся к девушке. Даже в темноте он видел, что ее глаза открыты, но Ло не смотрела ни на друга, ни на любой другой предмет в тесной гостиной, словно была слепой.

– Что такое? – также шепотом, словно боясь разбудить кого-то, спросил Лукас, потирая сухие, требовавшие отдыха глаза.

– Так… можно с тобой поговорить? – робко спросила Ло, будто боясь отказа. – О моих родителях, – уточнила она, и Лукас кивнул. Выспаться и так было не суждено, так что он ничего не терял. – Помнишь, Кэти сказала, что я похожа на любительницу веществ, а я пошутила, что на самом деле я из психушки? В общем… Я не шутила.

– Стоп, что? – Лукас от неожиданности сел, и от этого резкого движения снова закружилась голова. Он готов был услышать что угодно, но только не то, что все это время он находился рядом с психически больной девушкой. Ло, конечно, была странной, но не настолько, чтобы запирать ее в лечебнице, здесь что-то не сходилось.

– Успокойся, меня собирались выписывать, просто не успели, – Лукас ничего не ответил, и тогда Ло решила добавить кое-что: – Я больше не вру тебе. Ты можешь не бояться меня.

– Как ты… Как ты туда попала?

– Ну… Три года назад я еще жила с родителями. Мама и папа любили засиживаться допоздна перед телевизором, поэтому, когда к нам в дом забрался вор, они это заметили. Вор запаниковал. У него был пистолет, так что он выстрелил в отца. Я проснулась из-за выстрела и крика мамы, а потом послышался второй выстрел, и крик прекратился. Мне пришлось самой вызывать полицию и самой разбираться со всем, что произошло. Того человека поймали и посадили в тюрьму, только это уже не могло вернуть мне родителей, а кроме них у меня никого не осталось. В итоге я завалила экзамены, заработала себе нервный срыв и другие проблемы, из-за которых мне понадобилась помощь, но первое время в лечебнице я попросту не давала себе помочь, так что и лечение затянулось. И вот… После Дождя нас эвакуировали, и я сбежала.

Лукас ничего не говорил, только хмурился и пытался понять, что за человек сидел перед ним. Почему-то ему было все равно на то, что Ло лечилась в психбольнице, его лишь удивляло, почему она так долго пыталась врать ему. Если из них двоих кто и был чокнутым, так это Лукас.

– Соболезную тебе… Ну, насчет родителей, – в конце концов прошептал он.

– Спасибо, – Ло немного опешила. За время лечения ее воображение успело нарисовать ей достаточно картин с отвержением ее обществом из-за такого прошлого, но Лукас играл не по этому сценарию.

– А что в Портленде? Ты хотела попасть в Портленд, что там? – уточнил парень, заметив непонимание на лице Ло.

– Ах да, – она вздохнула. – Не совсем в Портленд, в Ванкувер. Мы там раньше жили, поэтому и могилы родителей тоже находятся там. Я просто хотела еще раз попрощаться.

На лице Лукаса отразились какие-то очень сложные думы и вычисления. Вроде бы все логично, но что-то совершенно не сходилось. Совсем не сходилось, и от этого парню было не по себе. Он совсем растерялся.

– Разве… Разве Ванкувер не в Канаде? – осторожно спросил он, и Ло засмеялась, еще сильнее смутив Харвелла.

– На географии ты тоже спал, не так ли?

– Ну, иногда…

– Ванкувер есть не только в Канаде. Еще один – прямо рядом с Портлендом. Теперь понятно?

Кивнув, Лукас снова улегся на диван. Он ожидал более страшной истории о родителях Ло. Он видел их ни больше ни меньше создателями апокалипсиса, из-за которых и пошел Адский Дождь, но все оказалось куда более прозаичным. Даже немного клишированным, хоть в жизни и не существовало такого понятия. Тем не менее опасения девушки сбылись. Харвелл уже начал думать о том, что могло разрушить его жизнь окончательно.

– Ты одна туда не пойдешь, – уже почти заснув, пробубнил парень и сладко зевнул, но Ло не собиралась оставлять последнее слово за ним.

– Ты мне найдешь попутчика в Интернете? – усмехнулась она, все еще надеясь, что Лукас не увяжется за ней.

– Нет, я пойду с тобой, – это конец.

– А как же Норвуд? А Джастин? Ты же так рвался к нему.

– Джастин знает, что нужно ждать. Мы сделаем крюк, ты попрощаешься с родителями, а потом мы вместе пойдем к Джастину.

Ло ничего не сказала. Она подтянула к себе колени и уткнулась в них подбородком, о чем-то размышляя. Девушка была благодарна Лукасу за то, что тот так добр с ней и готов даже оттянуть час встречи со своим лучшим другом из-за попутчицы, которую знает чуть больше суток. У него доброе сердце – Ло снова убедилась в этом, но она с трудом могла понять, что служило тому причиной.

– Почему ты делаешь это? – шепотом спросила Ло, надеясь, что Лукас уже спит, но ошиблась.

– Не знаю, просто так правильно. Не оставлять же тебя одну. Кем бы я был после этого?

– Нормальным человеком? – усмехнулась Ло, но парень не оценил ее шутки.

– Нет, я был бы тем, кто бросил друга одного в сгоревшем городе. К тому же я уверен, дальше посещения родителей ты ничего не планировала.

Он был прав: Ло не знала, что делала бы потом. Возможно, ждала бы третьего Дождя, чтобы тот наконец прикончил ее. Она не задумывалась об этом раньше, но теперь понимала, что сил двигаться дальше не нашлось бы. Все равно у нее больше ничего не было: даже если бы конец света не наступил, а ее спокойно выписали из больницы… Куда бы она пошла? Что стала бы делать? Она не знала ответов на эти вопросы. И тогда Ло поняла: Лукас спас ей жизнь. Он не сделал ничего сверхъестественного, но при этом спас ее.

– Спасибо, – чуть слышно всхлипнула Ло и вытерла скатившуюся по щеке слезу.

Она устала, а потому становилась все более чувствительной с каждой минутой. Лукас, похоже, все же вырубился после тяжелого дня, и Ло ничего больше не оставалось, кроме как последовать его примеру. Однако прямо перед тем, как отключиться, он все же выдавил из себя:

– Я же ничего еще не сделал.

* * *

Всю ночь мучимая кошмарами, Ло проснулась уже под утро, судя по тому, что в доме стало чуточку светлее. Ей не хотелось вставать, и только она повернулась на другой бок, чтобы вновь погрузиться в сон, как с другого конца дивана вскочил Лукас и подбежал к окну, спрятавшись за рамой так, чтобы его не было видно снаружи.

– В чем дело? – Ло поморщилась. Все тело затекло так, словно она неделю пролежала в одном и том же неудобном положении.

Лукас не ответил, лишь приложил палец к губам. Судя по его испуганным глазам, случилось что-то нехорошее.

Вскоре Ло тоже это услышала. Смех. Казалось, в последний раз она слышала его целую вечность назад. Смех доносился с улицы, и от него не веяло ничем хорошим. Это был не хохот компании друзей, которые по-доброму подкалывают друг друга и пытаются столкнуть крайнего в лужу; не хихиканье маленького ребенка, которого защекотали родители за очередную шалость во время прогулки; не одобрительный смешок над остроумной фразой. То был смех взрослых мужчин, которые явно находились в нетрезвом состоянии.

– Их четверо, – прошептал Лукас, побледнев до такой степени, что дальше было уже некуда. – Все огромные. Подождем, пока пройдут мимо, сиди тихо.

В горле у обоих встал противный тревожный ком. Страшно. Поведение пьяных людей предсказать невозможно, да и на помощь никто бы не пришел. Увидев тощего пацана и симпатичную девушку, компания, от которой за километр воняло противными помыслами, не сделала бы с ними ничего хорошего.

Лукас продолжал следить за мужчинами через окно, максимально напрягая свой слух. Он старался даже не дышать, чтобы не наделать лишнего шуму.

– Они вышли из того дома, – парень ткнул куда-то пальцем, будто Ло могла видеть, куда он показывал. – Потом зашли вон в тот, сейчас они снова на улице. Черт, надеюсь, к нам не вломятся, – в тот же момент послышался звон разбитого окна, и Лукас инстинктивно вжал голову в плечи и присел на корточки.

– Они заходят в каждый дом? – от страха Ло говорила так тихо, что Лукас ее даже не расслышал из-за бешеного стука своего сердца. – Лукас!

– Нет. Выбирают абсолютно случайно.

– Твою мать, – Ло закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Больше всего на свете ей хотелось оказаться в безопасности. Дико хотелось сбежать, но бежать было некуда.

Выждав немного, Лукас снова занял свою наблюдательную позицию. За то время, что он находился под окном, компания умудрилась куда-то скрыться – он все еще слышал крики, вопли и гогот, но точного своего местоположения они не выдавали. Казалось, все четверо поравнялись с их домом, так что мужчин больше было почти не разглядеть из бокового окна. В тот момент Лукас понял, что настала пора молиться.

На несколько секунд, показавшимся им вечностью, наступила тишина. Ни смеха, ни звона. Возможно, как раз в это время компания зашла в дом напротив, но расслабляться было нельзя. Никаких гарантий, что маленький домик бедного холостяка не попадет в поле зрения неприятных типов, которые восприняли конец света как повод жить в мире анархии. Лукас попытался как можно тише перебежать к окну, через которое получилось бы увидеть другую сторону улицы, но не успел. Все его тело онемело, когда в дверь что-то ударилось, а снаружи снова раздался хохот.

Компания решила развлечь себя киданием камней в дом. По всей видимости, они были уже в том состоянии, когда рассмешить могло что угодно. Ло и Лукасу сильно не повезло. Если бы вчера они были чуть более бодрыми, то, возможно, заметили бы, насколько хлипкой была дверь, призванная защищать их от незваных гостей, но теперь уже слишком поздно сожалеть о выбранном доме – нужно срочно придумать, как из него выбраться.

От ужаса Ло зажала рот рукой, чтобы случайно не издать лишнего звука. Удары камней в дверь не прекращались, а смех, казалось, становился все ближе. Ей было страшно. Возможно, страшнее, чем в ту ночь, когда она проснулась из-за выстрела. Тогда девушка еще не знала, к чему он мог привести, но теперь громкие звуки не только навевали неприятные воспоминания о прошлом, но и приносили с собой другие плохие мысли. О том, что может случиться, когда дверь откроется.

Лукас первым пришел в себя и кинулся к оцепеневшей Ло. Передвигаться быстро и бесшумно он научился в те ночи, когда играл в видеоигры до четырех утра, а потом внезапно слышал, как мама или Дэн шли по коридору в туалет, такие сонные, что спотыкались обо все тумбочки, но достаточно бодрые, чтобы дать Лукасу по шее. Сейчас этот навык пригодился как никогда. Вот только недостаточно было залезть под одеяло и притвориться спящими. Им требовалось такое укромное место, которое не мог бы додуматься проверить абсолютно непредсказуемо ведущий себя человек. И его предстояло найти за считанные секунды.

Девушка вздрогнула, когда Лукас схватил ее за плечо и потянул за диван, но такое укрытие долго им не прослужит, а других укромных мест попросту не имелось – бывший хозяин дома явно был минималистом в вопросе дизайна интерьера. Они в тупике.

– Лукас! – Ло позвала растерявшегося парня и кивнула в сторону черного от копоти окна, которое вело во внутренний двор.

Оно могло спасти. Лукас подбежал к окну, схватившись за раму и пытаясь поднять ее, но, как всегда это бывает в самые ответственные моменты, рама никак не хотела поддаваться, а тяжелые шаги нетрезвой компании сообщали тревожную новость: мужчины уже были на крыльце. Теперь в дверь стучали уже не камни, а чей-то кулак. Их засекли.

– Выходите, ублюдки!

Хриплый голос за дверью придал Лукасу сил, и рама с диким скрипом поднялась, открывая путь к отступлению, и стук тут же повторился. На этот раз он был более требовательным и громким. Не медля ни секунды, парень помог Ло вылезти на улицу, чтобы ей не пришлось хвататься за подоконник обожженной рукой, и только хотел выбраться сам, как внезапная мысль его остановила. Их вещи остались у дивана.

– Если что-то случится, беги одна. Я сейчас, – шепнул он Ло и скрылся во тьме дома прежде, чем она успела возразить, что его жизнь намного ценнее нескольких банок с газировкой.

Девушка снова поднесла руку ко рту и прикусила ладонь, чтобы не издать ни звука. Время ползло неумолимо медленно, а комок нервов в животе рос в геометрической прогрессии с каждой секундой. Ло казалось, что, если Лукас не вернется прямо сейчас, ее точно стошнит.

Компания больше не стучала – молчание они восприняли как приглашение войти самостоятельно. Потребовалось несколько толчков плечом и пара ссор, чтобы открыть дверь, и этого времени вполне хватало, чтобы Лукас успел в один прыжок достичь дивана и схватить за лямки ценные рюкзаки. Но только он собрался бежать назад, как дверь распахнулась, и огромная туша, не рассчитав сил и повинуясь законам физики, влетела в дом, словно мешок с картошкой.

Лукас сам не понял, как снова оказался за диваном. Еще полсекунды назад он стоял, видимый для всех внезапных гостей, но, как только один из неприятных типов вломился внутрь, ноги парня подкосились, и он то ли присел, то ли упал на пол. Ему было жизненно необходимо встать и побежать, пока в дом не вошли все четверо. Но он не мог. Тело не слушалось Лукаса – сейчас было страшнее, чем когда с неба прямо на него сыпались огненные камни.

Второй бугай ввалился через узкий проход в дом, за ним, возмущаясь и ругаясь такими словами, которых Лукас не слышал даже в самых горячих стычках, зашел третий, последним ввалился самый тихий. Шансов на побег становилось все меньше, и оставались считанные секунды до того, как их не останется вовсе.

– Давай, Лукас… Давай, – уговаривал он сам себя, но получалось только скрести ногтями по грязному полу и тяжело дышать, как после марафона, который ему только предстоял.

Он не видел, что происходило за его спиной, но мог слышать звон кружек и тарелок с кухни и непрекращающийся отвратительный смех. Его все еще не заметили только потому, что компания была слишком занята уничтожением всего того, что смогло уцелеть после пожара.

– И кто это здесь такой, а?

Секунда, и опора из-под спины исчезла, а диван оказался опрокинут набок, чтобы лучше было видно того самого ублюдка, который отказался открывать им дверь. Больше не осталось времени бояться. Нужно бежать прямо сейчас, иначе Лукас на своей шкуре смог бы проверить, что думали четыре взрослых бугая насчет костлявого парнишки.

– Я говорил тебе выходить, сволочь! – внезапно зарычал самый тихий и самый агрессивный из компании и грузно двинулся в сторону Лукаса. Другой мотивации сорваться с места и бежать к окну ему не требовалось.

Лукас совершенно ничего не соображал, его тело двигалось само, словно на автопилоте. Пока пьяница пытался справиться с собственными конечностями и перегородившим дорогу диваном, парень, не помня себя от страха, умудрился выкинуть рюкзаки на улицу и с помощью Ло вывалиться туда сам. Приземление пришлось на обожженную ладонь, но боль его волновала в самую последнюю очередь.

– Валим скорее, – сознание вернулось, и парень схватил все еще напуганную Ло за руку и побежал с ней к крыльцу, у которого лежал велосипед.

Мешкать было некогда, Лукас сел за руль, Ло крепко вцепилась в его толстовку, и колеса бешено закрутились, унося беглецов от неадекватных мужиков. Сзади раздавались их страшные крики, срывающиеся голоса, угрозы, но ребятам уже было все равно. Дико напуганные, но целые и невредимые, Лукас и Ло могли продолжать свое путешествие. В который раз за несколько дней они оказывались в страшной опасности и в который раз им везло, они не знали. Пугало лишь то, что Фортуна могла вскоре решить, что с них хватит удачи.

* * *

Путь лежал в Ванкувер.

Они снова почти не разговаривали, только по очереди усердно крутили педали, пытаясь игнорировать голод, жажду и сухой воздух. Пару раз Лукас и Ло останавливались в городах, которые попадались по пути – в одном из них даже повезло найти слегка разграбленный, но достаточно уцелевший фургон, перевозивший огромные бутыли с водой, и пополнить запасы. С каждым часом, с каждой заправкой, с каждым очищенным от копоти дорожным знаком Ванкувер был все ближе, а новый Адский Дождь не мешал их планам. Казалось, можно наконец-то выдохнуть и больше не бояться, что Землю вновь окутает пламя.

На пути Ло и Лукаса встретилась очередная развилка, и Лукас отчего-то затормозил, чувствуя неприятную тревогу, разгонявшую его сердце. Он уже видел эту развилку, когда они с Джастином только планировали свое постапокалиптическое приключение. Если он поедет прямо, к вечеру окажется в Ванкувере. Свернет – и через пару часов встретит Джастина в Норвуде.

– Ты все еще можешь передумать, – Ло поджала губы. Он не хотела этого говорить, боясь, что Лукас бросит ее, но и эгоисткой быть не хотела.

Лукас молчал. Он чувствовал, что ему нужно повернуть, словно знал, что в Норвуде его уже кто-то ждал. Он никогда еще не был настолько близко к Джастину, но собирался пройти мимо.

Парень чувствовал себя так, словно предает своего лучшего друга, но он дал Ло обещание, что сперва девушка попрощается с мамой и папой. Она имела право повидаться со своими мертвыми родителями, которых не навещала все то время, что провела в стенах больницы, а Джастин сам говорил ждать столько, сколько потребуется. Ничего не случится, если они увидятся не через пару часов, а завтра утром. Друг никуда не уйдет, все будет хорошо. Все будет хорошо…

Лукас тряхнул головой, возвращаясь к реальности и натягивая улыбку, боясь, что Ло могла увидеть, что он сомневался в правильности своего решения.

– Все нормально, идем дальше. Может, Джас еще не пришел. А если и пришел, то он дождется. Завтра мы будем в Норвуде. Я не видел его все те годы, что мы просто переписывались, так что смогу подождать еще день.

– Спасибо, – улыбнулась Ло. Она постаралась вложить в это короткое слово всю свою благодарность, которую невозможно измерить в любых известных человечеству величинах.

– Все еще пока не за что. Поехали дальше? Скоро совсем стемнеет.

Ло кивнула. Они ехали весь день, и, хоть усталость и навалилась на них и умоляла сделать остановку, времени отдыхать не было. К полумраку глаза уже привыкли, но по ночам тьма мешала увидеть даже собственную вытянутую руку, так что стоило ускориться, чтобы поскорее расправиться с теми неудобствами, которые Ло причинила парню. Он не должен получить еще больше проблем из-за нее.

По пути не встретилось ни одной растяжки с кривой красной стрелой, указывающей в сторону безопасной зоны, как это было возле Сиэтла. Возможно, она просто сгорела, но, вероятнее всего, сама безопасная зона расположена в другом месте. Единственный знак, который беглецов заинтересовал, изрядно обгорел, но именно он сообщил, что они наконец добрались до Ванкувера.

В Ванкувере огонь постарался на славу, и все вокруг навевало странное ощущение, которое сложно было описать одним словом. Небольшие городки, которые Ло и Лукас проехали на своем пути, тоже выглядели мертвыми и сгоревшими, но как будто бы все еще оставалась надежда отстроить их заново. Настоящий масштаб разрушения можно было оценить, только находясь в городе побольше. В нем любой понимал, что потребуется не одно десятилетие, а может, и столетие, прежде чем люди смогут восстановить все, что уничтожил огонь.

Безысходность. Вот что это было за ощущение.

Еще два дня назад здесь стоял обыкновенный город – теперь он стал таким же мертвым, как и все остальное. Вряд ли он когда-нибудь вернется в прежнее состояние. Эта мысль впервые посетила Лукаса за последние два дня. Он уже никогда не увидит, как все, что оказалось сожжено, приходит в норму. Больше его жизнь не будет такой, как прежде. И не только его, но и Ло, его родителей, Джастина, Карла, тех пьяных мужиков, всего остального мира. Всем им суждено было помнить, каким мир был до пожара. И вряд ли суждено вернуть.

Темнота накрыла Ванкувер как раз тогда, когда Ло увидела знакомый поворот. До кладбища, на котором покоились ее родители, осталось совсем чуть-чуть.

– Тебе не обязательно идти со мной.

– А если там кто-нибудь есть? Разделяться опасно, – Лукас хотел сказать что-то еще, но Ло его перебила:

– Тогда дай мне пистолет.

Парень уже и забыл про его существование. Даже в холостяцкой хижине, на которую напали неприятные типы, он про оружие не вспомнил, хотя что угодно могло пойти не так, и тогда пистолет и вправду понадобился бы. Лукас достал его и нехотя протянул Ло. Та так же нехотя его приняла: она все еще боялась оружия, но ее желание побыть с родителями наедине было намного сильнее.

– Проверь пока какой-нибудь из ближайших домов и оставь велик у входа. Как закончу, найду тебя.

– Ты уверена, что хочешь пойти одна?

– Да, – отвел прозвучал резко и холодно. Как бы ни пытался Лукас остановить девушку, она не собиралась сдаваться.

– Ладно… Будь осторожна.

Ло не ответила и повернула в сторону кладбища. Лукасу ничего больше не оставалось, кроме как последовать ее совету и проверить ближайший дом.

* * *

Через окна, если напрячь глаза, можно было рассмотреть, что находилось внутри. Все осталось в относительном порядке, несмотря на обвалившуюся крышу, которую Лукас заметил лишь тогда, когда обошел дом с другой стороны. Но из-за нее пострадал только второй этаж, первый на удивление выглядел целым и даже чистым. Последней радостной новостью стало то, что внутри не оказалось ни души. По крайней мере, Лукас не смог разглядеть никого, кто бы мог двигаться.

Дверь была заперта, как и все окна: хозяева перед уходом позаботились о безопасности, хоть и не совсем ясно, чего именно они опасались – огня или незваных гостей. Лукас еще несколько раз подергал дверь, но та не поддавалась. Стукнул по ней ногой – ничего не произошло. Ему очень хотелось попасть в этот дом, но крепкая дверь, пережившая оба пожара, была против.

– Ну, давай же, – взмолился Лукас и ударил по двери еще раз, вложив в этот удар все силы, которые у него остались. Их осталось совсем мало, поэтому и эффекта от удара не последовало.

Лукас тихо выругался. Желания искать открытый дом у него совершенно не было, как и спать под открытым небом, от которого можно ожидать любой подставы. Оставался только один выход из ситуации – через окно. Лукас подошел к ближайшему, осмотрел свою обожженную ладонь и решил, что лучше всего бить локтем.

Звон разбитого стекла, должно быть, разнесся на три квартала в той тишине, которая заняла город с тех пор, как его покинули люди. Если где-то рядом были выжившие, они могли прийти на звук, но Лукас слишком устал, чтобы волноваться об этом. Ему нужно только придумать, как забраться внутрь, когда ноги отказывались шевелиться после двух дней беспрестанного кручения тугих педалей старого велосипеда.

Едва не застонав от усталости, Лукас кое-как подтянулся на руках и влез в дом. Ему банально повезло остаться целым и не разодрать ногу о кусок стекла, опасно торчавший из рамы, во второй раз. Теперь нужно открыть входную дверь.

Она была заперта изнутри. В любое другое время Лукаса это смутило бы, но в тот момент он, двигаясь словно по инерции, просто отпер замок и приоткрыл дверь на несколько сантиметров, чтобы Ло было проще зайти. Но дожидаться ее у него уже не осталось сил.

Споткнувшись обо все возможные тумбочки и чуть не упав из-за сбитого ковра, Лукас все же дополз до небольшого кресла, обтянутого кожей. К ней сразу же прилипли мокрые от пота руки, щека и шея, но парню было уже все равно. На кресле получилось удобно устроиться, и от него не воняло. О большем нельзя было и просить.

Глава IX

Лукас не проснулся, когда дверь с тихим скрипом отворилась. Если бы это был плохой человек, ищущий себе жертву, то, вероятно, парень так и погиб бы, досматривая очередной тревожный сон. Но ему повезло: дверь открыла Ло, которая вернулась с кладбища. Вид у нее был расстроенный, и понятно почему.

Стараясь не наделать лишнего шуму, Ло тихонько зашла в дом и шепотом позвала Лукаса по имени. Ей никто не ответил. Ло нахмурилась и снова вышла на улицу. Велосипед Лукаса валялся у крыльца, значит, он был внутри и, учитывая, сколько времени Ло прощалась с родителями, скорее всего, заснул.

Теперь Ло старалась не шуметь не из-за страха, что в доме находился кто-то чужой, а из-за того, что не хотела разбудить друга, который свернулся калачиком в тесном кресле. Вот только к ней самой сон не шел, сколько бы девушка ни пыталась последовать примеру Лукаса. Очень хотелось закрыть глаза и отдохнуть хотя бы несколько часов, ведь их ждал, возможно, еще более сложный день, но у нее не получалось: слишком много мыслей препятствовало этому. Похоже, долгожданный отдых придется променять на то, чтобы прибрать бардак, который появился в ее голове после последнего разговора с родителями.

Несмотря на то, что Лукас спал так, что его не разбудишь даже выстрелом пушки, сон был беспокойным. Ему снился Джастин, но каждый раз конец их истории становился все хуже: друг либо отворачивался от него, либо в Норвуде никого не оказывалось, либо Джас умирал прямо на руках Лукаса, и в конце концов он проснулся с застывшим где-то в районе горла удушающим криком.

Из-за резкого пробуждения Лукас упал с кресла, чем разбудил все же задремавшую Ло.

– Ты в порядке? – девушка сонно хлопала глазами, пытаясь понять, что произошло и почему друг внезапно оказался на полу.

Лукас кивнул, обиженно потирая копчик, словно тот виноват в том, что ему не сиделось на мягком кресле. Парень совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Напротив, после такой ночи спина болела еще сильнее, чем после вонючего дивана, а силы даже не думали восстанавливаться.

Он хотел уже забраться обратно в свое кресло и попытаться поспать еще немного, но пейзаж за окном привлек его внимание. Стало светлее. Лукас обреченно вздохнул и оглядел комнату, в которой оказался: ночью у него не было возможности сделать это из-за кромешной темноты. На стене прямо над креслом висели часы, и их стрелки продолжали идти по кругу. Нельзя сказать, показывали они верное время или нет, но они показывали половину восьмого утра. Довольно поздно, если путники хотят добраться до Норвуда засветло.

Лукас встал с пола, все еще недовольный своим не самым удачным приземлением. Как бы ему ни хотелось спать, нужно было идти дальше. Желание встретиться с лучшим другом было сильнее усталости и всех страхов, которые приходили в кошмарах.

– Надо собираться. Осмотрим дом перед уходом?

Ло подтянула к себе рюкзак. В нем оставалось не так много припасов: вода заканчивалась, а еды не осталось совсем.

– Определенно. На мне первый этаж, ты идешь на второй.

– Там крыша обвалилась.

– Тогда ты идешь на то, что осталось от второго этажа, еще вопросы?

Наверху и правда творился полный кошмар: сильнейший запах гари превращал дыхание в пытку; все, до чего смог добраться огонь с крыши, стало черным и готовым рассыпаться в прах; а то, что когда-то служило потолком, теперь валялось под ногами, преграждая путь к дальним комнатам и открывая прекрасный вид на затянутое тучами небо. Лукас старался ступать как можно аккуратнее. Пол в некоторых местах был сильно поврежден либо огнем, либо кусками штукатурки, и парень почти каждую секунду рисковал проделать дыру на первый этаж. Ему не очень хотелось падать – синяков и без того хватало, – поэтому к основному завалу он даже не пытался подойти.

Насколько Лукас мог видеть, завал отделял его от двух комнат неизвестного предназначения. Скорее всего, это были спальня и ванная, потому что на первом этаже кроватей не имелось, а третья комната, в которую все же был доступ, оказалась кабинетом.

Кабинет тоже зацепило: как минимум половина потолка теперь лежала на полу. Лукас сомневался, что в этой комнате могло быть что-то, что ему понадобилось бы, но все же зашел внутрь, подгоняемый чистым любопытством. Посреди кабинета стоял массивный стол, который мог себе позволить только действительно важный человек с кучей денег. Даже кусок потолка, упавший прямо в центр стола, был столу нипочем. Во время землетрясения он мог бы спасти много жизней.

Сам не зная зачем, Лукас подошел к столу и очистил его от последствий пожара. Как парень и ожидал, ничего интересного на нем не было, лишь какие-то бумаги, от которых почти ничего не осталось, ноутбук, поврежденный тем самым куском штукатурки, и телефон, на удивление целый, но покрытый толстым слоем пыли и пепла. Лукас взял его в руки и попытался разблокировать. Как ни странно, он еще работал. Зарядки оставалось совсем мало, но экран загорелся, показывая кучу оповещений о пропущенных звонках от контакта «Жена» с сердечком на конце. Судя по дате и времени, жена пыталась дозвониться обладателю телефона как раз во время первого пожара. Интересно, нашли они друг друга или это только Лукасу повезло встретиться со всей своей семьей?

Он знал, что это бесполезно, но все равно разблокировал телефон. У его предыдущего обладателя даже пароль не стоял – наверное, ему было нечего скрывать. Счастливчик. Тем не менее Лукаса не интересовало чтение чужих переписок – ему только нужно было проверить кое-что, просто чтобы потом не винить себя за то, что даже не попробовал.

Парень нажал на значок с изображением трубки. Номер он знал наизусть, хотя и сам не понимал зачем. Он медленно, словно боясь результата, набирал цифру за цифрой, пока рука его тряслась все сильнее. Кнопка вызова. Ничего. Конечно, сети ведь нет.

Зарядка у телефона кончилась, и экран погас – на этот раз навсегда.

Парень сполз по грязной стене на ничуть не менее грязный пол и закрыл глаза, пытаясь сдержать непонятно откуда накатившие слезы. Ему стало бы легче, если бы он смог хотя бы секунду поговорить с Джасом. Лукасу нужно было только узнать, что с другом все в порядке, что он жив и здоров. Больше ничего. Но связи нет… Наверное, то же самое чувствовал и Джастин, когда не мог дозвониться до Лукаса из-за противного учителя французского.

– Черт, нужно было наплевать на этого хрена, – Лукас прерывисто выдохнул. Теперь было поздно сожалеть о том, чего он не сделал. Все равно изменить прошлое никто не в состоянии.

От досады Лукас пнул ногой массивный стол, и тот сдвинулся на пару сантиметров. Этого небольшого расстояния хватило, чтобы то, что находилось под ним, привлекло внимание парня. Он встал со своего места и медленно заглянул за стол. Один из ящиков был выдвинут до упора, а рядом лежало тело мужчины, чья голова оказалась пробита еще одним куском штукатурки.

Дверь, закрытая изнутри. Телефон, который продолжал звонить, но никто не брал трубку. Лукас должен был догадаться с самого начала. Жена не смогла дозвониться до своего мужа, потому что он погиб, когда потолок обвалился.

И эту ночь они с Ло провели в одном доме с трупом.

Лукасу поплохело. Он отшатнулся назад и еле удержал равновесие. Если бы за два дня он не видел столько мертвых тел, скорее всего, его бы вырвало, но парень успел привыкнуть к тому, что везде были трупы. Правда, обгоревшие куски непонятно чего выглядели не так страшно, как высохшая лужа крови и пробитый череп.

– Простите, – прошептал Лукас, хоть и сам не понял, за что извинился. То ли за то, что вломился в его дом, то ли за то, что трогал его телефон. А может, причина была в том, что Лукас оставался жив, а этот парень – нет.

На ватных ногах Лукас вышел обратно в коридор и закрыл за собой дверь. Он решил не говорить об увиденном Ло. Вряд ли это сильно впечатлило бы девушку, но он почему-то не хотел. Ситуация и так была паршивее некуда, не стоило ее омрачать еще и мертвецом, который лежал прямо над ними всю ночь. От одной мысли об этом по спине бежали мурашки.

Больше искать негде. Лукас спустился вниз, удрученный не только неприятной находкой, но и своей бесполезностью. Не его вина, что он ничего не нашел, но убедить в этом Лукаса никто бы не смог.

– Ну как, нашла что-нибудь? – спросил он у Ло, которая в это время рылась в аптечке.

С видом победителя Ло подняла над головой пачку обезболивающего. Она выглядела такой довольной, что даже не заметила растерянного вида Лукаса. Оно и к лучшему, иначе у нее возникли бы вопросы, на которые парень не знал, как отвечать.

– Дом нетронутый. Я и бутылку воды на кухне нашла. Еда тоже есть, но почти все либо испортилось, либо не приготовить без электричества. Но есть яблоки и бананы. Я на столе оставила, поешь, ладно?

Теперь им только так и оставалось питаться. Если бы Лукас был на пять лет младше, он бы подумал, что попал в рай. Печенье, фрукты, чипсы, бутерброды и никакого супа. Об этом он мечтал сильнее, чем об игровой приставке. Но после двух дней, в которые голод чередовался с легкими перекусами, Лукас был готов продать душу за чертову тарелку супа.

После быстрого завтрака они снова сели на велосипед. Карты все еще не было, поэтому предстояло искать дорогу почти вслепую. Одно дело – найти Ванкувер, даже если он не столица Канады. Другое – маленький Норвуд. Возвращаться назад и снова искать ту развилку, на которой вчера колебался Лукас, было бы слишком долго. Судя по всему, до Норвуда где-то проходил более короткий путь, который и предстояло найти.

Ло лучше ориентировалась в Ванкувере, да и в пространстве в принципе. Сгоревший город, в котором она не была несколько лет, ничуть не смущал ее, и девушка очень скоро нашла правильную дорогу. Оставалось лишь добраться до нужного шоссе. У Лукаса хватило ума запомнить его номер, когда они с Джастином только разрабатывали свой план.

* * *

На дороге было спокойно. Не попадалось ни опасных компаний, ни разбитых машин. Даже обгоревшие трупы стали встречаться реже, однако появились другие неприятности – мосты. Несущие конструкции, если они были сделаны не из цемента, сильно пострадали еще во время первого Дождя, поэтому всегда было страшно, что следующий мост станет тупиком. Каждый раз, как только вдалеке появлялся мост, сердце Лукаса сжималось, и про себя он по сто раз повторял одно и то же: «Пожалуйста, пусть он будет целым».

Смотреть вниз было неприятно по двум причинам. Первая заключалась в прочности моста: любой вес мог заставить его обрушиться, и тогда Ло и Лукас полетели бы вниз вместе с обломками асфальта и собственных надежд. Вторая причина крылась в воде. Ее становилось все меньше, и, если бы они делали ставки, Лукас поставил бы на два дождя. Ровно столько требовалось, чтобы иссушить все оставшиеся водоемы до конца.

Несколько возникших на пути мостов они пересекли без проблем. Судя по дорожным указателям, даже нужное шоссе распологалось не так далеко. К вечеру Лукас уже мог встретить Джастина, и от этого его сердце билось с бешеной скоростью.

Но им не могло везти вечно. Следующий мост, последний перед прямой дорогой в Норвуд, был поврежден. Не сильно – большая его часть уцелела, но ближе к противоположной стороне часть моста шириной примерно в четыре широких шага обвалилась. Этого вполне достаточно, чтобы испортить чужие планы.

Ло и Лукас, стараясь не дышать, подошли к краю и боязливо посмотрели вниз. Расстояние до земли было огромным, до уцелевшей части моста – не очень, но даже думать о прыжке совсем не хотелось.

– Твою мать! – выругался Лукас и едва сдержался, чтобы не пнуть колесо близстоящей машины, а затем понял, что смысла сдерживаться больше нет. Напряженную тишину разрезал вой сигнализации.

– Если очень постараться, можно… – попыталась что-то сказать Ло, но оборвала предложение на полуслове. Ее напугал Лукас.

Парень сел у воющей машины и закрыл лицо руками – еще чуть-чуть, и он завоет сам. Лукас и раньше поддавался панике, не сдерживал слезы, но все же хотя бы старался рассуждать трезво. Теперь же у него закончились силы.

Хотелось кричать. Он был так близко, но проклятый мост не хотел пускать к Джастину. Вся чертова вселенная была против их встречи, она с самого начала специально все подстраивала так, чтобы Лукас потерял надежду.

И что теперь делать? Искать новый мост? Возвращаться назад и терять кучу времени? Пытаться переплыть огромную реку? Играть в самоубийцу и прыгать? Что, черт возьми, он должен был придумать?

Воздуха не хватало. Лукас чувствовал, как на его горле затягивается петля. Он вдохнул. Вдохнул еще раз. Еще. И так много раз. Он не мог вдохнуть полной грудью и не мог остановиться. Он чувствовал, еще чуть-чуть, и сорвется. Сколько еще можно его мучать? Разве он шел так далеко, чтобы какой-то мост его остановил?

Лукас больше не мог держать внутри то напряжение, которое испытывал, потому что в глубине души знал, что Джастин мог быть мертв, знал, что мечты об их встрече бесполезны. Огонь убил столько людей, что встретить выживших было почти невозможно, так каков шанс того, что Джастина он пощадил? Чертовски мал, настолько, что его почти не существовало. Все, что оставалось у Лукаса, – его надежда. Но у всего есть предел. Даже такая сильная надежда не могла и дальше справляться с тем страхом и отчаянием, которые атаковали ее каждую секунду с момента первого Дождя.

Джастин, скорее всего, уже мертв. Возможно, мертвы мама и Дэн. Возможно, Лукас и сам погибнет через пару дней или часов.

Лукас ударил кулаком по асфальту и вскрикнул от боли, а слезы полились по щекам и шее, затекая за ворот толстовки, но легче не стало. Он устал от постоянных поисков решений проблем. Воздух. Вода. Еда. Побег от родителей в количестве двух штук. Раны. Ожоги. Огонь. Ночлег. Смерть Кэти. Мост. Почему все это на него свалилось? Почему он должен был разгребать все это дерьмо, переживать удар за ударом только ради того, чтобы встретиться с другом? Неужели он не был достоин хотя бы одного спокойного дня, когда ничего не вставало бы у него на пути?

Рядом кто-то сел и погладил по спине. Ло, кто же еще. Но легче снова не стало. Казалось, теперь всегда будет так плохо и больно, и это никогда не закончится.

Слезы иссякали так же быстро, как и оставшаяся вода в бутылке, но Лукас все еще всхлипывал. Он пытался заставить себя успокоиться, но не мог подняться на ноги. У него и так почти не осталось сил, а он еще и тратил их на истерики.

Что бы сделал Джастин? Этот вопрос Лукас задавал себе почти в каждой ситуации, казавшейся безвыходной. Он сдался бы? Нет. Он сидел бы перед разрушенным мостом в слезах? Нет. Позволил бы он себе думать, что его друг мертв? Конечно же, нет. Тогда почему себе это позволил Лукас?

Минута отчаяния закончилась, и способность спокойно рассуждать начала возвращаться. Лукас ничего не мог знать наверняка. А для того, чтобы узнать, нужно было идти дальше.

– Ты в порядке? – заметив, что Лукас почти успокоился, спросила Ло.

– Буду. Но я до сих пор не знаю, что делать с этим, – Лукас кивнул в сторону пропасти.

– С нашей стороны торчит балка. Если на нее встать, перепрыгнуть на другую сторону будет проще.

Перепрыгнуть. Лукас ненавидел уроки физкультуры в школе, а больше всего – прыжки в длину. Он едва ли хотел вспоминать, сколько насмешек он получал за то, что не мог прыгать так же далеко, как остальные парни в его классе.

На поиск нового пути уйдет слишком много времени, не хотелось и дальше терять драгоценные часы. Лукас встал и подошел к краю. Высоко. Очень высоко. Еще и далеко, даже учитывая длину балки. Если у кого-то из них не выйдет, то…

– Все получится, если как следует разогнаться.

– А велосипед? Сколько мы будем добираться без него? – Лукас все еще пытался спасти себя от сдачи норматива, хоть в глубине души и понимал, что ему все равно придется.

– Я даже не знаю, насколько мы далеко. Может, часов шесть. Или больше.

Часов шесть. Не так уж и много. Наверное…

– Могу я прыгнуть первой, – Ло пожала плечами так, словно они говорили о каком-то пустяке.

– А если не выйдет?

– Тогда ты будешь знать, что прыгать – плохой вариант. Меня не так жалко. Поэтому, будь так добр, пропусти девушку вперед.

Не успел Лукас и слова сказать, как Ло спрыгнула на балку. Та начала слегка колебаться, но это ничуть не смутило девушку. Первым на противоположную сторону полетел рюкзак: без него прыгать намного удобнее. Дальше была очередь за Ло.

Только когда Ло отошла для разгона и побежала по балке, Лукас понял, что она не шутила. Он хотел крикнуть ей «Стой!», но вовремя осекся: из-за его крика девушка и правда могла затормозить и сорваться вниз.

Но Ло не сорвалась. Оттолкнувшись от края балки, она прыгнула и через мгновение, показавшееся вечностью, оказалась на другой стороне. Колени Ло, не успевшие оправиться после первого падения, вновь пострадали от встречи с асфальтом, но ее это ничуть не смутило. Такие мелкие проблемы меркли на фоне волны адреналина, которая разлилась по ее телу. Прыгать было страшно. Но ей как будто даже… понравилось?

Ло отряхнулась, встала на ноги и махнула побледневшему до цвета пшеничной муки другу.

– Все хорошо, Лукас, у тебя получится!

Вот теперь у него точно не было другого выхода. Обратно Ло не сумеет перепрыгнуть, так что ей оставалось лишь ждать, пока решится Лукас, но это могло продолжаться бесконечность. Девушку такое не устраивало.

Лукас снова посмотрел вниз, отшатнулся, чувствуя, как начинает кружиться голова. Он даже представить не мог, как прыгнет через эту пропасть. Ему стало так страшно, что снова захотелось убежать. Как и тогда в лесу, когда нужно было пристрелить Кэти. Бежать было самым безопасным вариантом.

– Кинь свой рюкзак, – крикнула Ло.

Лукас вряд ли понимал, что ему говорили и что он сам делал, но все же скинул рюкзак с плеч и бросил вперед. Из-за своего заторможенного состояния он не смог приложить достаточно силы к броску, и девушке пришлось ловить рюкзак у самого края. Если бы он полетел вниз, беглецы лишились бы чего-то очень ценного.

План Ло предельно прост: Лукасу просто требовалась хорошая мотивация. Девушка немного пошарила в рюкзаке и нашла там то, что ей было нужно. В следующую секунду в голову Лукаса целился тот самый пистолет, из которого он застрелил Кэти. Ло использовала один и тот же метод против обоих Харвеллов: на отчиме сработало, оставалось проверить на Лукасе.

– Ты что творишь? – закричал Лукас и инстинктивно пригнулся.

– Прыгай, иначе я тебя застрелю.

– Он не заряжен, да?

Раздался оглушительный выстрел, и Лукасу показалось, что он умер. Только через несколько секунд после того, как слух начал возвращаться, до него дошло, что Ло стреляла в небо. На этот раз она не блефовала.

– Ты с ума сошла? – Лукас все еще пытался отдышаться, а его голос внезапно сорвался.

– Я сидела в психушке, забыл? – улыбнулась Ло и снова прицелилась в друга. – Прыгай.

Чего он боялся больше: высоты или пистолета? В обоих случаях он мог погибнуть. Но в случае с прыжком все могло обойтись, и тогда через шесть часов он мог бы обнять Джастина. Видимо, ничего другого не оставалось.

– Я считаю до трех, – крикнула Ло, но Лукас ее перебил:

– Да иду я, иду! – а про себя добавил: «Сумасшедшая…»

Даже опустить ногу на балку было страшно. Лукас ужасно не хотел смотреть вниз, но у него не осталось другого выхода: наступить вместо балки в пустоту тоже не хотелось. Еще шаг, и он уже стоял на узкой скользкой поверхности обеими ногами.

Легкие решили, что с них хватит. Дыхание перехватило, и Лукасу захотелось присесть и вцепиться в балку обеими руками, чтобы не упасть. О том, чтобы бежать по ней, а потом еще и прыгать, не могло быть и речи: казалось, что даже легкое дуновение ветерка могло вывести его из равновесия и уронить туда, где еще недавно была река.

– Ло, я не могу, – жалобно заскулил парень, пытаясь сдать назад и внимательно следя за дулом пистолета.

– Можешь, – уже мягче ответила Ло, но пистолет не убрала. – Ради Джастина сможешь.

Ради Джастина. Ради Джастина. Повторяя эти два слова про себя, Лукас выдохнул. Это будет быстро. У него получится. Получится ли?..

Пытаясь успокоить себя тем, что, если он упадет, смерть будет быстрой, Лукас побежал по балке и прыгнул, зажмурив глаза. Опора пропала из-под ног, и парень почувствовал себя беспомощным. И не зря. Уже на половине пути он понял, что разбега было недостаточно.

Ло среагировала моментально. Она отбросила пистолет в сторону, наплевав на то, что оружие могло упасть в пропасть, и бросилась к обрыву. Лукасу не хватило нескольких сантиметров, чтобы достать до края. К счастью, там оказалась рука Ло.

Она сама рисковала упасть, но, казалось, все обошлось. Лукас повис на краю, одной рукой успев схватиться за какую-то торчавшую из асфальта железяку, другой за Ло. Сердца у обоих бились с бешеной скоростью, но у них хотя бы получилось избежать катастрофы.

– Залезай, – Ло попыталась потянуть друга наверх, но тот, словно впав в забытье, мог лишь смотреть в одну точку и тяжело дышать. – Давай, уже все позади. Я тебя одна не затащу.

– Ло…

Внезапно до Ло дошло, что за выражение было у Лукаса на лице. Он был в шоке, и явно не от прыжка. Девушка с опаской перегнулась через край моста и закрыла рот рукой. И как Лукас только держался, чтобы не закричать…

Вниз сорвалась капля крови и разбилась о песок. Лукас знал, что ничем хорошим этот прыжок не мог кончиться, а тот кусок арматуры с самого начала парню не понравился и теперь умудрился пробить ему ногу в тот момент, когда тело Лукаса ударилось о край моста.

– Черт, – прошептала Ло. Это она торопила его с прыжком и теперь была виновата в том, что Харвелл не сможет идти. – Лукас, ногой можешь пошевелить?

– А зачем? – истерично хохотнул Лукас, и по лицу стекла слеза. Кажется, он и правда находился в состоянии шока, который спасал парня от той боли, которую он должен был чувствовать. – Ты лучше…

– Заткнись, – она прекрасно понимала, на что Лукас собрался намекать. Он уже и так из-за нее пострадал, и нужно было как-то исправлять ситуацию. Если б она только знала как…

Арматура не была длинной и торчала из ноги чуть ниже колена всего на несколько сантиметров. Конечно, хорошего в этом мало, однако ногу проще снять с такой железяки, чем с длинной и кривой.

Ло осознавала, что риск полететь вниз огромен, но все же свесилась с края моста, зацепившись ногой за стоящую рядом машину и молясь о том, чтобы камни, служившие опорой рукам, не обвалились под весом ее тела. Нужно делать все максимально аккуратно, иначе они вдвоем могли погибнуть. Теперь их жизни были в руках не Лукаса, а Ло. Она старалась не думать о последствиях неудачи, но руки все равно дрожали от страха.

Практически повиснув вниз головой, Ло схватилась за штанину Лукаса и перевела дыхание. Внизу ничего не было, кроме обмелевшего берега, – падение с такой высоты, да еще и в ее положении, не грозило долгой болезненной смертью, но умирать уже не очень хотелось.

– Лукас, готов? – крикнула она, покрепче ухватившись за его ногу.

Он хотел спросить, к чему ему следовало быть готовым, но не успел. Только начал хотя бы частично осознавать боль в ноге, как внезапно она усилилась в миллион раз, пусть это и не представлялось возможным. На этот раз крик сдержать не удалось, и Лукас почувствовал, как кровь хлынула с новой силой. Он ощущал, как она затекает ему в обувь и капает вниз, пока что-то дергало его за штанину джинсов. У того, кто пытался снять его ногу с арматуры, получилось не с первого раза, и с каждым новым рывком Лукас чувствовал, что еще один он не выдержит. Но, когда боль стала совсем невыносимой, железо вдруг перестало мешать. Правда, легче от этого не стало.

Ло не представляла, каким образом она теперь должна была вернуться назад самостоятельно. Для этого ей нужен был Лукас, но тот вряд ли сумел бы забраться наверх и затащить ее. Оставалось рассчитывать только на собственные силы, которых оставалось не так и много.

Высвобождать Лукаса оказалось намного проще, чем удерживать вес собственного тела на другой, относительно свободной руке, и это несмотря на то, что арматура, словно дикий голодный зверь, вцепилась в свою добычу зубами и когтями и никак не хотела отдавать. Ло вспомнилось детство и то, как она точно так же свесилась с дивана и, достигнув точки невозврата, уже не могла без помощи отца залезть обратно. Сейчас отца поблизости не было. Вообще никого не было.

Что-то обхватило ее поперек талии, и прежде, чем Ло успела понять, что происходит, ее потащило наверх. Какой-то мужчина, очевидно, ее спаситель, аккуратно усадил девушку на дорогу, прислонив к одной из брошенных машин, и убрал прилипшие волосы с ее лица.

– Цела? – обеспокоенно спросил мужчина, но к нему тут же подбежала взволнованная женщина и сказала что-то, что заставило его вернуться к обрыву. Ло до сих пор была не в себе от прилившей к голове крови и страха за свою жизнь и жизнь Лукаса, поэтому не смогла разобрать слов. Лукас…

– Пожалуйста! Помогите ему! – Ло попыталась встать, но женщина не дала ей этого сделать.

– Тише, тише, сейчас Роберт и его достанет, – проворковала она и погладила Ло по голове.

Ло посмотрела по сторонам. У моста стояла машина, которой раньше там точно не было, из ее окон выглядывал маленький ребенок, кажется, мальчик. Какая-то семья проезжала мимо и решила остановиться, чтобы помочь двум влипшим в неприятности подросткам? Очередная счастливая случайность, которая спасла их от смерти.

Роберт, как назвала его женщина, подтянул на мост и Лукаса, вовремя спасенного от падения, ведь силы иссякали, и держаться за край он больше не мог, и усадил парня рядом с Ло. Он был в сознании, но ничего не говорил, даже глаза не открывал. Запрокинув голову назад, Лукас пытался привести дыхание в норму, хоть у него это плохо получалось.

– Нэнси, нужна аптечка, – сказал Роберт, вынимая ремень из штанов, и его жена, ни секунды не колеблясь, кинулась назад к машине и вернулась быстрее, чем Ло успела понять, для чего был ремень.

Кровь продолжала течь с невероятной скоростью, и красная лужица на асфальте становилась все больше. Роберт обмотал ремень вокруг ноги Лукаса и затянул так сильно, что тот сморщился от боли. На большее он уже не был способен.

– Прости, парень, так надо, – мужчина похлопал его по плечу и продолжил оказывать первую помощь с таким видом, словно всю жизнь только этим и занимался. – Вас как зовут и куда идете? – спросил он уже у Ло.

– Я Лорен, это Лукас. Мы шли… Точнее, ехали на велосипеде, – от еще не отступившего страха Ло немного заикалась и не понимала, что именно говорила. – Он там остался. Мы ехали в Норвуд.

Она только сейчас поняла, как сильно испугалась. До этого у Ло просто не было на это времени.

– Его срочно нужно доставить в Шелтон, – нахмурился Роберт, перевязывая рану. – Там база выживших. Не такая, как эти безопасные зоны, а нормальная. Там есть врач, – он нагнулся, чтобы поднять Лукаса на руки, но тот из последних сил сжал его плечо и, не открывая глаз, пробормотал:

– Не надо… Пожалуйста… Я хочу в Норвуд.

– Его друг должен быть там, – пояснила Ло, так как парень не мог говорить внятно. – Лукас шел туда из Сиэтла, чтобы встретиться с ним.

– Из Сиэтла?

– Мы проехали Норвуд минут десять назад, но никого там не видели, – включилась в разговор Нэнси и полными боли глазами посмотрела на мучающегося мальчишку. – В Шелтоне нас попросили поездить по ближайшим городам и поискать выживших.

– В церкви. Джастин в церкви. Пожалуйста… – продолжил бормотать Лукас, практически отключившись.

– У них было определенное место встречи. Может, он просто решил не высовываться, завидев незнакомую машину? Пожалуйста, сэр.

От отчаяния Ло схватила Роберта за руку и чуть не упала на колени: ноги все еще тряслись. Она виновата во всем. Из-за нее Лукас пошел этой опасной дорогой, из-за ее глупой идеи прыгать он ранен, из-за нее мог не встретиться с Джастином. Из-за нее мог умереть. Но он сделал для Ло больше, чем кто-либо другой со дня смерти ее родителей. Она не могла позволить случиться тому, чего Лукас больше всего боялся. Если они сейчас уедут в Шелтон, его мечте придет конец.

– Пожалуйста. Вы же сами сказали, что проехали Норвуд совсем недавно. Ему просто нужно удостовериться. Вы же ищете выживших! Вы спасаете их на своей базе! Вдруг Джастин тоже ранен? Прошу, это не займет много времени. Пожалуйста… Нам и правда нужно в Норвуд.

Роберт молчал, пытаясь как можно быстрее принять решение. Парень был совсем плох: по самой скромной оценке кость была раздроблена арматурой. Если бы подобное произошло несколько дней назад, Лукасу собирали бы ее по кусочкам опытные хирурги в течение многих часов. Но и большинство опытных хирургов погибло, и необходимых условий для такой операции сейчас не было. Парень мог лишиться ноги, и шансы на это возрастали до небес, если они и правда собирались возвращаться и искать какого-то Джастина.

– Роберт, – мягко сказала Нэнси и положила руки на плечи дрожащей Ло. – Это ведь недалеко. Ты можешь ехать капельку быстрее.

Выругавшись, мужчина все же поднял Лукаса, которому смена положения причинила новую боль, и отнес в машину. Его сын, испугавшись крови, выскочил на улицу и пересел на переднее сидение, забравшись на колени матери и прижавшись к ней всем телом.

Норвуд и правда был близко. Лукас не позволял себе терять сознание всю дорогу – он видел знак с названием городка, видел знакомые по картам улицы, даже вспомнил и указал дорогу к той самой церкви, которую Джастин выбрал местом их встречи. Боль, даже такая сильная, внезапно отошла на второй план. Джастин тут точно побывал, Лукас это чувствовал.

– Давай быстрее, – сказал Роберт, поворачиваясь к Ло, когда машина остановилась.

Она кивнула и открыла дверь, собираясь выйти, но Лукас схватил ее за руку. Он не собирался оставаться в машине, когда дело касалось его друга, ради которого он тащился сюда из самого Сиэтла.

– Ты не пойдешь, у тебя всего одна нога, – голос мужчины становился все более суровым, но Лукас почему-то нашел это смешным. Даже будучи без ног, он бы пошел. Точнее, пополз.

Парень продолжал стоять на своем, несмотря ни на что, поэтому пришлось сдаться. Роберт вылез из машины и помог вылезти Лукасу, который нашел в себе силы опереться на его плечо и передвигаться хотя бы на одной ноге. Было больно шевелиться, но Джастин находился где-то тут. Они встретятся. Они правда встретятся после всего ада, через который прошли.

– Джастин! – попытался позвать его Лукас, но крик получился слабым. – Джастин, ты здесь?

Роберт помог Лукасу зайти в церковь, но внутри было пусто и темно. Копоть на стенах напоминала о том, что несколько дней назад тут случился пожар. Он сожрал все, вокруг. И Джастина тут не было.

Лукас не хотел в это верить. Он же чувствовал… Чутье еще никогда его не подводило. Пусть даже Джастина не было внутри, он должен находиться где-то рядом.

– Пора возвращаться, парень.

– Стойте… – перед глазами все плыло, но Лукас отчаянно хватался за остаток сознания. – Можно обойти церковь? Прошу, если там ничего не будет, я больше не буду сопротивляться.

Роберт снова чертыхнулся, но у него была слабость: он не мог не потакать прихотям детей. Он знал, что нельзя исполнять желание Лукаса ради его же блага, ведь даже здоровая нога уже волочилась по земле не в силах шагать, а кровь продолжала сочиться, несмотря на бинт и жгут. Но отказать не смог.

Но и на улице никого не было. Ни во дворе, ни за территорией церкви, ни у запасного входа. Вероятно, они что-то упускали.

– Тут никого нет, – вздохнул Роберт и цокнул языком – ему в глаза бросилась синяя надпись с подтеками аэрозольной краски, пересекавшая вход в церковь. Двери были открыты, поэтому прочесть ее полностью не получалось.

– Стойте! – Лукас сжал плечо Роберта, тоже заметив надпись. – Нужно закрыть двери.

«Лукас, – гласила синяя надпись, – встретимся в месте № 2. Дж».