Глава 4,
подтверждающая, что нормального Рождества в этом году не предвидится
— Я готов! — Раф потуже затянул широкий кожаный пояс и приосанился. На его плече сидела Ритва в белом халате и неизменной шапочке из фольги. Компанию им составили фазанчики, Марьятта, Гарри и Элеонора. За ночь в деревне растаял весь снег, и дорогу к горе совсем развезло. По обочинам желтела мать-и-мачеха, а на деревьях появились первые листики — накануне Рождества в Остроботнии разворачивалась самая настоящая весна.
— Ка-ар! Думаю, все понимают важность и сложность моей дипломатической миссии! — с пафосом произнесла ворона, когда они добрались до пещеры Укко. — Благодарю за оказанную честь, бла-бла-бла. Надеюсь, что никто, повторяю, никто, — Ритва выразительно посмотрела на мастифа, — не вмешается в нашу абсолютно конфиденциальную беседу с маской! По окончании переговоров торжественно обещаю… Ладно, чего языком-то молоть, я пошла. — Ворона вздохнула и шагнула в приоткрытую дверь.
В пещере было душно. На полу были рассыпаны специи, валялись банки, плошки и сковородки. На столе поверх газет и журналов лежала круглая хлебная лепёшка с подгоревшими краями. Ворона крадучись подошла поближе к печи, от которой исходил жар.
— Кхм-кхм, простите, извините… мне только спросить, — начала Ритва и деликатно постучала клювом по печной створке. — Много времени не займу, всего-то побеспокою насчёт перемены климата в регионе, а также исчезновения некоторых пенсионеров… Короче, а ну говори, где наш Укко, деревяшка дурацкая, чтоб тебя в этом пламени испепелило! — заорала Ритва и изо всех сил жахнула клювом по печке.
Створки распахнулись, и из огня на ворону выдвинулась чёрная деревянная маска с золотыми бусинами-ноздрями и жемчужиной во лбу. Ритва отпрыгнула на стол, уронив шапочку.
— Опять «испепелило»? — удивилась маска. — Это уже вторая за последние сто лет местная дама, которая жаждет покончить со мной путём сожжения! «Пламя с пеплом — твои братья…» Ты что, тоже за меня замуж хочешь? — С этими словами маска как будто присела на краешек печки и вопросительно посмотрела на ворону.
Ритва испуганно замотала головой.
— Жив братишка Укко, в тюрьме у меня в Кении греется, пока я тут с божественными проклятиями валандаюсь! Как закончу свои дела, так сразу его и выпущу. Уже неделю как мой столетний срок истёк, и я, знаешь ли, не желаю ни дня больше оставаться в таком виде! И так сто лет сиднем просидел в печи в хижине, разве это жизнь? Ни по саванне не погуляешь, ни на львах не покатаешься! Морошка мне надобна, слыхала про такую?
— Так-так-так, дела столетней давности, значит… Морошка, ну-ну… — протянула Ритва, рассматривая говорливую маску. — Я так понимаю, в Кении с северными ягодами перебои… А ты хоть знаешь, как она выглядит-то, морошка? Где растёт? И главное, когда созревает?
— Ну, кое-что знаю, хотя должен признаться, что в нашем последнем разговоре с Аяттарой не хватало конкретики. Если мыслить логически, то для любых ягод должно быть как минимум градусов на тридцать потеплее, чем у вас тут в это время года… Собственно, с этого я и начал.
— Мы заметили, — хмыкнула ворона. — Ну, положим, я скажу тебе, где найти морошку, что я-то получу взамен?
— Меня — умного, красивого, с руками-ногами! — осклабилась маска. — Я вообще-то Нгаи, непревзойдённый бог грома и молнии, всего ста двадцати лет от роду, из них сотню…
— Ой, тоже мне сокровище, ка-ар-р! Богов у нас тут и своих хватает… то есть хватало. А вот как насчёт жемчужины? — Ритва подошла поближе и уставилась маске в прорези глаз.
— Э-э-э, нет! Ишь чего захотела! Жемчужину не отдам, даже не проси! — Нгаи нахмурил деревянный лоб. — Не скажешь ты, так мои слуги откопают эту морошку, даже если она под землёй произрастает! Я сюда целую свиту через печь перекинул, все как один спецы своего дела! Вот взять Тангу — этот дьявол куда хочешь пролезет, что хочешь отыщет… Впрочем, если у тебя по делу больше ничего нет, то попрошу на выход. У меня, знаешь ли, хлопот буквально по горло. Поди подогрей вашу Остроботнию!
Ритва не дослушала кенийского бога. Отступив на пару шагов назад, она запахнула полы халата, чтобы не мешали, расправила крылья и ринулась в атаку на маску. Целясь в жемчужину, ворона ударила клювом точно в лоб. Маска взвизгнула и издала
