автордың кітабы туралы пікірі мен түсініктемелері Та, которая свистит
👍Ұсынамын
🔮Қазыналы
💡Танымдық
🎯Пайдалы
👍Ұсынамын
💡Танымдық
👎Ұсынбаймын
"Свистяшая женщина и кукарекающая курица не нравятся ни Богу, ни людям". Так говорила бабушка писательницы, поясняя, что женщина не должна пытаться играть мужскую роль в семье и обществе - собственно то, что приходится делать героине. Роман начинается с отрывка характерной для творчества Байетт вставной новеллы - авторской сказки, которую сочиняет для детей подруга Фредерики писательница Агата, так же обыгрывающая тему "свистуний", которые здесь птице-женщины, сводящие всех с ума свистом (кстати, человеческая речь, воспроизведенная с очень большим ускорением, кажется свистом и щебетом, возможно кто-то просто научился обмениваться информацией, на порядок быстрее). В сказке понять свистуний и спасти от смерти спутников удается именно книжному мальчику, "ботану", принцу. И Агата говорит, что писала ее для книжных детей, чей рейтинг в подростковых компаниях не слишком высок. Что не удалось героине, с тем в начале следующего века окажется более удачливой Джоан Роулинг, но то будет другая история.
Вернемся к нашей. Фредерика, вынужденная отказаться от преподавания в колледже - на дворе конец шестидесятых, студенческие волнения, митинги, лозунги и прочее "хоровое пение". Студенты не хотят про учебу, а желают в политику, для героини же, которая и мужа оставила скорее не потому, что погуливал и заразил ЗПП, даже не потому, что гнался с топором, но потому, что пытался лишить ее возможности жить интенсивной интеллектуальной жизнью - для нее все это бунтарство в первую очередь тупость и лень. Но это время любит не только митингующих горлопанов, умные харизматичные и, как выяснилось - телегеничные женщины в нем тоже востребованы.Фредерику приглашают в качестве сначала гостьи, а когда становится ясно, как любит ее камера, как органична и естественна она в кадре - соведущей ток-шоу для интеллектуалов.
В этом "Зазеркалье" она такая фем-Алиса, обожаемая женской частью аудитории и ненавидимая (не без вожделения) мужской. И вот тут стоит сказать, что эта часть тетралогии, как ни грустно, самая неинтересная. Байетт, вообще тяготеющая к романам идей, но сумевшая в "Живой вещи" наступить на горло собственной песне ради "сделай мне интересно" здесь отпустила себя на волю. Море рассуждений на темы образования, политики, биологии, генетики, искусства, интеллектуально насыщенных, но эмиционально нейтральных. Она таки гений и совсем без интриги нас не оставит. Будет мятеж "антиуниверситета" ближе к концу и жуткая история с сектой почти в финале, но об этом я здесь рассказывать не буду, если кому интересно, отвечу лично.
Четвёртая и последняя часть квартета Фредерики оставила странное впечатление: как будто я гляжу из окна поезда на некогда любимые места. Узнавание приятно и горько одновременно, потому что нет времени насмотреться вдоволь, понюхать, потрогать, побыть внутри картинки. Предыдущие книги давали стойкое ощущение, будто я с героями сижу за одним столом, а эта скорее делает читателя учёным, наблюдающим, быть может, с интересом, но без вовлечения.
Предполагаю, это происходит из-за приличной дистанции между реальностью моей и книжной. Те, кто помнят шестидесятые— начало семидесятых в Англии или тесно общались со свидетелями тех лет, будут поощрены узнаванием значимых событий, имен, явлений. К сожалению, мне это доступно лишь в теории. Многое приходилось гуглить, но картинка до конца не сложилась ещё.
Хотелось бы, конечно, больше мыслей и чувств самой Фредерики, Дэниела, Маркуса, но пространство романа как будто вытесняет личное героев, намеренно выводя контекст на первое место. Из-за этого у меня странное чувство недосказанности и опустошения. Язык всё так же тягуч и чудесен, и немного утоляет мою читательскую грусть.
Книгу всё же советую к прочтению.
Прочитала три части, а четвертую не осилила - графомания.
