автордың кітабынан сөз тіркестері Секст как лекарство от тревоги: Чему мы можем научиться у философов-скептиков
Наблюдая за поведением людей, Юм приходит к выводу, что ими движет чувство удовольствия, которое они испытывают спонтанно, столкнувшись с благополучием и счастьем других людей. Следовательно, благополучие и счастье человека напрямую связаны с благополучием и счастьем других людей и даже зависят от них. По Юму, именно сочувствие (συμπάθεια), которое испытывает человек, сталкиваясь с радостью других, порождает законы, обычаи и системы ценностей, принятые в обществе
2 Ұнайды
Секст утверждал, что выводы астрологии по большей части не имеют эмпирической основы и, следовательно, не несут никакой практической пользы. Более того, он считал астрологию вредной
1 Ұнайды
По мнению Секста, приведенному ранее, мы можем жить и действовать активно и конструктивно для себя и для других, опираясь на «феномены» (от φαίνομαι, что означает «быть явленным, являться») и следуя велениям «обычной жизни» «недогматическим» способом. Точнее, наш врач по имени Секст рекомендует руководствоваться четырьмя моделями поведения:
Ориентироваться на непосредственную и видимую природу вещей (которая, например, заставляет нас от боли отдергивать руку от огня, при том что мы не можем определить природу самого огня, которая является «смутной»);
Принимать «привязанности, которых невозможно избежать», включая такие ощущения, как холод, голод и жажда, такие эмоции, как любовь, и такие реакции, как негодование;
Уважать законы и обычаи мест, в которых мы живем (несмотря на то что, согласно десятому тропу Энесидема, они могут отличаться от обычаев других мест);
Следовать учению τέχναι — термина, который, как уже было сказано, во времена Секста обозначал любую совместную практическую деятельность, включая искусство и науку в сегодняшнем понимании.
1 Ұнайды
«неизбежные привязанности» позволяют нам продолжать свой род, питаться и размножаться. Более того, следование этим «привязанностям» без слепого повиновения им из-за наших суждений о вещах, которые их вызывают, позволяет, как мы уже убедились, вести вполне приятный образ жизни
1 Ұнайды
По мнению врачей-эмпириков, медицина должна была развиваться, просто фиксируя более или менее регулярные связи между наблюдаемыми явлениями. В частности, эмпирики полагали, что первичные наблюдения врачей должны делаться спонтанно: например, иногда после носового кровотечения падает температура или определенные продукты питания, напитки, климатические и экологические условия благоприятствуют либо препятствуют выработке «флегмы» — слизи, которая образуется в горле или в носу. Впоследствии эти наблюдения повторялись, фиксировались и классифицировались, чтобы в дополнение к первоначальному прямому наблюдению врач-эмпирик мог опираться на документированные наблюдения коллег, благоразумно расширяя свои практические знания на основе сходства одних случаев с другими. Для лечения не нужны были ни общие теории, ни рассуждения о «скрытых», невидимых причинах болезней, потому что задачей врача-эмпирика было не столько выяснить, что́ вызывает ту или иную болезнь, сколько решить, в чем должно заключаться лечение. Аналогичным образом, считали эмпирики, не так важно понимать, как мы дышим, — гораздо важнее выяснить, что́ облегчает дыхание, когда оно затруднено или замедлено. Только после того как средство найдено, можно обсуждать, почему оно работает, а если врач действительно хочет определить причины болезни, их нужно искать исключительно на уровне непосредственных наблюдений.
1 Ұнайды
Ибо кто высказывает мнение, что нечто само по своей природе прекрасно или дурно, постоянно смущается; и когда нет налицо того, что ему кажется прекрасным, он считает, что его терзает то, что по своей природе дурно, и он гонится за тем, что ему кажется хорошим. Овладев же им, он приходит в состояние еще большего смущения как от того, что безрассудно и неумеренно превозносится, так и от того, что, опасаясь перемены, он делает все, чтобы не потерять то, что ему кажется хорошим. Тот же, кто не имеет определенного суждения о том, что хорошо или дурно по природе, как не бежит от него, так и не гонится за ним напряженно, почему и остается невозмутимым [11].
1 Ұнайды
Мы не думаем, однако, что скептик вообще не подвергается никаким тягостям, но, говорим мы, он несет тягости в силу вынужденных [состояний]; мы признаем, что он испытывает иногда холод и жажду и другое тому подобное. Но обыкновенные люди охвачены при этом двояким состоянием: самим ощущением и не меньше еще тем, что они считают эти состояния по природе дурными. Скептик же, отказываясь от предположения, что каждая из этих вещей дурна по самой природе, отстраняет их от себя с большим спокойствием, [чем другие] [10].
1 Ұнайды
В самом начале «Положений» Секст заявляет: «Ни о чем из того, что будет высказано, мы не утверждаем, будто оно обстоит во всем так, как мы говорим, но излагаем повествовательно каждую вещь согласно с тем, как это ныне нам кажется» [9]. Это означает, что даже высказывания, которыми Секст указывает нам способ преодоления растерянности и тревоги, вызванных множественностью и противоречивостью вариантов восприятия вещей (например, в выводе о том, что любая вещь сама по себе «и является, и не является» такой, какой мы ее воспринимаем), всегда должны сопровождаться выражениями «по-моему» или «мне кажется», причем их следует понимать не в утвердительном смысле («мне кажется верным, что»), а в качестве простой констатации или «признания» личного впечатления.
1 Ұнайды
Однако очень часто именно так и происходит: выплеснув напряжение, вызванное любым событием, мы внезапно успокаиваемся. Таким образом с помощью истории об Апеллесе Секст, вероятно, просто хотел сказать, что мы сможем парадоксальным образом преодолеть растерянность и тревогу, вызванные множественностью и противоречивостью вещей, если, проявив скепсис, в конечном итоге воздержимся от суждения об их истинной природе. Другими словами, историю Апеллеса можно трактовать в том смысле, что упорные попытки определить природу вещи ничего не решают, но, если сдаться и довольствоваться тем, как эта вещь явлена нам в восприятии, мы сможем парадоксальным образом непроизвольно испытать состояние спокойствия, безмятежности и умиротворения, которого стремились достичь другими способами
1 Ұнайды
Рассуждая о втором тропе, Секст подчеркивает, что у людей бывает разное физическое строение, а это означает, что мы по-разному реагируем на одни и те же вещи. Кто-то, к примеру, лучше переваривает мясо, а кто-то — рыбу. Так можно ли сказать, что рыба по самой своей природе усваивается легче, чем мясо? И действительно, самые продвинутые врачи-диетологи сегодня не назначают одни и те же продукты всем без разбора, поскольку те не могут быть одинаково полезны для всех. В лучшем случае определенные продукты подходят большинству людей со схожими физическими характеристиками, но этого недостаточно, чтобы считать их абсолютно здоровыми или полезными, поскольку всегда могут быть существенные исключения.
1 Ұнайды