автордың кітабын онлайн тегін оқу  Рождение Императрицы

Марина Самбурски

Оглавление

Пролог.
Рождение Императрицы

Эта книга далась мне нелегко.

Сейчас, на финишной прямой, я ясно понимаю: это было не написание — это было вынашивание. Я вынашивала ту самую Императрицу, которая долгое время жила во мне, скрытая, как дитя, о котором даже не догадываются.

Год назад моя подруга, муза и бренд-стратег, сказала фразу, которая стала точкой отсчёта: «Книге быть». И что-то во мне щёлкнуло. Это было как заключение УЗИ: беременность есть. Как в первый раз — волнующе, неожиданно, непонятно. Ты вроде бы знаешь, как это происходит, но каждый раз — волнение. И трепет. И шок.

И вот, книга росла во мне, как ребёнок. Неведомое, живое, требующее пространства. Моё тело, мой дух, мой разум — всё перестраивалось, чтобы родить её. Иногда — дни вдохновения, когда переставляешь мебель и меняешь мир. Иногда — полная прострация. Токсикоз идей. Страх. Сомнение. Радость.

Название пришло само и сразу — «Рождение Императрицы». Я пыталась убежать от него: казалось пафосным, громким. Но поняла — другого быть не может. Это имя. Имя моего нового Я.

Книга родилась не для славы и аплодисментов. Не для «успеха». А чтобы просто быть. Как ребёнок, которого ты любишь — просто за то, что он есть.

Это — свидетельство. О пути. О боли. О свете. О рождении женщины, которая знает, кто она. Императрица. Не та, что управляет людьми. А та, что управляет собой. Своей жизнью. Своим светом. Своей Вселенной.

Это книга не про идеальную жизнь. Это книга про внутреннюю власть. Про силу, которая рождается в момент тишины — когда ты смотришь в зеркало и впервые видишь Себя.

О чём на самом деле эта книга?

Её суть — в глубокой и одновременно простой истине: человек за время своей жизни на земле может встретиться с самим собой. По-настоящему. Эта книга — о том, как можно узнать, открыть, разглядеть свою подлинную суть. Как, слой за слоем, словно снимая листья с капусты, добраться до сердцевины.

Мы все рождаемся детьми — чистыми, открытыми. И почти сразу начинаем жить не тем, что идёт изнутри, а тем, что диктует нам семья, общество, культура, страна. Мы впитываем чужие шаблоны, убеждения, взгляды. Даже самые любящие родители, передавая нам свою мудрость, всё равно делятся своим опытом, своим восприятием мира. А где во всём этом остаёмся мы — настоящие?

Но внутри каждого человека заложено нечто уникальное — и оно будет стучаться всю жизнь. У кого-то проявится рано, у кого-то — ближе к зрелости. Иногда оно прорывается, но мы снова затыкаем его голос, потому что так проще. Так безопаснее. А иногда наступает момент — и ты вдруг понимаешь, что всё, что ты проживал, было как будто не твоё. И начинается поиск. Через метания, ошибки, боль, внутренние перевороты. Шаг за шагом человек может найти опору — свою, внутреннюю.

Такое осознание может прийти в 20 лет, а может — в 90. Но важно, что оно приходит не как вспышка юности, а как плод зрелости. Когда ты осознанно выбираешь: доверять внутреннему голосу. Пробовать — даже если страшно. Даже если возможна ошибка. Это путь взрослого человека. И да, ошибки неизбежны. Но именно через них ты учишься различать: где твоё, а где — чужое.

Эта книга — не о биографии. Хотя, на первый взгляд, моя жизнь могла бы показаться самой обычной. Но именно в этой «обычности» происходили глубинные трансформации. Я исследовала себя, проживала, падала, поднималась, соглашалась на компромиссы, разрушала их, снова искала — и в какой-то момент начала распаковываться. Это стало больше, чем просто путь. Это стало пробуждением.

Эта книга может быть полезна тем, у кого внутри звучит вопрос: «А что, вот так и будет всегда? И больше ничего не случится?» Да, случится. Но только если решиться. На встречу с собой.

Я помню разговор с Михаилом Лабковским — долгий, честный, открытый. Я очень благодарна ему за то, что могла быть собой в этой беседе. Он задал простой, но точный вопрос: «Чего ты боишься?» Я замолчала. Заглянула внутрь. И услышала: «Я боюсь, что у меня не хватит смелости. Не хватит смелости шагнуть в неизвестное. Боюсь остаться жить с плачущей, боязливой душой. Боюсь не пойти навстречу своим подлинным стремлениям».

Этот страх — не про поступки. Не про быт или радикальные перемены. Он — про то, чтобы шаг за шагом учиться быть собой. Честно слышать, чего хочет твоя душа. И не предавать её.

Эта книга — о том, как выбирать себя. Каждый день. Как учиться жить в союзе с собой — духом, душой и телом. В этой гармонии рождается внутренняя свобода. А когда она есть — никакие внешние обстоятельства не могут поработить. Потому что, если внутри тебя живёт радуга, ты раскрашиваешь в цвета всё, к чему прикасаешься. И именно эта свобода — настоящая, внутренняя — становится источником глубокой, подлинной жизни.

Часть 1.

Память корней

Глава 1.
Пробуждение

Когда человек рождается, он будто сразу попадает в форму. Его мягко, незаметно вплавляют в матрицу общества: семья, школа, нормы, ожидания. Сначала ты не сопротивляешься. Просто живёшь, принимая за истину всё, что происходит вокруг. Но где-то внутри — очень глубоко, почти неслышно — звучит голос. Он не кричит, не требует. Он как дыхание — его не замечаешь, пока не начнёшь задыхаться.

Я слышала этот голос с детства, но гнала мысли о нём прочь. Кто я такая, чтобы претендовать на что-то большее? Я должна быть удобной, правильной, доброй. И я была. Но внутри высоких и толстых стен моего мира, построенного из «надо», кто-то стонал. Этот голос — не воображаемый, не метафора — жил внутри меня. Я долго считала, что это слабость, и старалась заткнуть его делами, заботами, работой, материнством. Пока не решилась разобрать эти стены.

Я начала раскапывать себя. Медленно, болезненно, путая камни с костями. И в какой-то момент, когда свет впервые прорвался внутрь, я увидела — там была Она. Моя Императрица. Не властная, не грозная, не в короне. Она была ясной. Настоящей. Спокойной. Не требующей доказательств. Та, кто несёт в себе свет и знает, как его не растерять.

Императрица во мне не появилась внезапно. Она всегда была. Просто я не знала, что это такое и как быть Ею. Не умела. В детстве я пыталась заслужить любовь, подстроиться под ожидания. Моё внутреннее тепло разливалось на тех, кто не ценил. Часто — на тех, кто использовал. Я сливалась в доброте, путала служение с самопожертвованием, заботу — с выгоранием. Я старалась быть нужной, потому что думала: иначе — исчезну.

Но Императрица не сливается. Она не нуждается. Она излучает. И выбирает — когда отдавать, а когда хранить. Когда говорить, а когда просто присутствовать. Это совсем другое состояние — быть, а не доказывать. И оно приходило ко мне через боль, через трансформации, через предательство, одиночество, победы, разочарования и, главное, через доверие к Богу.

Когда я получила своё духовное имя — Авигаль, я ощутила щелчок. Словно ключ в замке, который давно пылился. Имя прозвучало внутри как воспоминание, а не как новость. Оно не отменило моё земное имя — Марина. Оно его дополнило, раскрыло, стало духовной подписью моей подлинной сути. В нём было что-то древнее, женственное, царственное и чистое. Имя женщины, в которой соединяются свет, радость, спокойствие, интуиция, мудрость и вера.

Власть Императрицы — не в том, чтобы повелевать, а в том, чтобы осознавать. Себя, своё состояние, своё тело, своё сердце. Видеть слабости не как изъяны, а как скрытые сокровища, которые могут стать источником силы. Как атом: если не умеешь управлять — разрушишь. А если освоишь — создашь.

Я училась этому 46 лет. Училась чувствовать — а не убегать. Училась отдавать — не теряя. Училась видеть, как проявляется моя внутренняя энергия — в словах, поступках, взгляде. Училась не расплёскивать тепло. И в какой-то момент поняла: я управляю этим источником. Не всегда. Не во всех сферах. Но я знаю, что он есть, и знаю, как его включать — не из страха, не из долга, а из наполненности.

Императрица не прячется. Она не строит ширм и не носит масок. Она просто живёт так, что рядом хочется быть. Не потому, что удобно, а потому, что безопасно, ясно, по-настоящему. И когда кто-то рядом просит — она может открыть свой свет и тепло. А если нет — умеет оставить его при себе. Это тоже любовь.

Я смотрю на свою жизнь — и вижу: всё, через что я прошла, было не случайно. Все кувырки, откаты, боль, шрамы, победы, медали, встречи, слёзы и восторг — это было обучение. Это было взросление моей Императрицы. Она не родилась внезапно. Она вылупилась, как бабочка из кокона — из боли, сомнений, чувства «я не такая».

Я не говорю, что стала совершенной. Но я знаю, кто я. Я — Авигаль. И я пришла. Не чтобы побеждать. А чтобы быть.

Глава 2.
Марина. Рождённая от воды

Королевские роды

Эту главу я хочу посвятить своим любимым родителям — Ирине и Андрею Чистовым. Без них не было бы не только меня, но и той жизни, которая раскрыла во мне Авигаль. И, наверное, именно в их молодых, простых, порой растерянных, но искренних поступках началась моя история — история женщины, которая пришла в этот мир не случайно.

Дело было в далёком 1979 году. Город Вологда. Моей маме — 21, папе — 23. Очень юные, почти дети. И всё же они уже были взрослыми: учились, работали, жили своей молодой семьёй в доме родителей отца. Глядя сейчас назад, я понимаю: они были обычной советской молодёжью. Без багажа знаний, без книг по материнству, без курсов по родительству. Всё — впервые. Всё — как есть. Всё — по наитию и по любви.

Мама ждала меня, но была уверена, что вынашивает мальчика. Окружение, все «знатоки по животам» утверждали: будет пацан! И мама верила. Девять месяцев она мысленно разговаривала с сыном. Она представляла себе будущего мальчика. Этот факт, как я позже поняла, имел куда большее значение, чем казалось тогда.

В тот день, 3 апреля 1979 года, когда я решила прийти в этот мир, мама собиралась на учёбу. Она училась в институте, даже на девятом месяце. Пешком, на автобусе — беременность не мешала ей быть в движении. Дедушка ушёл на работу, и как только дверь за ним закрылась, мама вдруг поняла — что-то начинается. Тем временем на остановке дедушка, словно почувствовав неладное, развернулся и вернулся домой. Увидел маму, лежащую в кровати с сильными схватками. Именно он вызвал скорую и отправил её в роддом, тем самым спас нас обеих от домашних родов.

Роды были… королевскими. Я чувствую это до сих пор. Всё было на высшем уровне: два молодых врача, соблюдение всех протоколов, даже группа студентов, наблюдавших за родами. Сама мама потом называла этот момент «показательным» — будто Вселенная делала важную демонстрацию. Я появлялась на свет с торжественностью. И, возможно, тогда впервые было сказано: «Императрица» — только не вслух, а в пространство.

Но когда мама узнала, что родилась девочка, а не долгожданный мальчик — она испытала смесь шока, смущения и… удивления. Месяц я жила без имени. Родители не были готовы к девочке. Не было ни имени, ни образа, ни ожидания. Меня не звали — точнее, примеряли разные имена, но ничего не приклеивалось.

Жили мы большой, дружной семьёй. С нами были бабушка Софья, дедушка Василий, папина сестра Любовь и прабабушка Павла. Я была окружена заботой и любовью с первых дней. В какой-то момент дедушка, тот самый, что почувствовал зов и вернулся в нужную минуту, просто решил: имя ей — Марина! Так и записали. И это имя я ношу с гордостью. Оно моё. Я купаюсь в нём. Оно как вода — живая, текучая, сильная. При этом как гавань, дающая покой и безопасность. Мама до сих пор смеётся: «Назвали Морской — и живёшь у моря». Но я знаю, что где-то глубже звучало другое имя. Имя, которое открылось мне только спустя десятилетия — Авигаль. Как духовная печать. Как эхо души. Имя, которое, возможно, прозвучало ещё тогда — в энергиях, не в словах. Я пришла в этот мир Мариной. Но рождалась уже Авигаль.

По словам мамы, когда она впервые меня увидела — перед ней лежал красный, громко кричащий младенец с ртом на пол-лица. А вокруг — врачи: «Какая красавица!» Мама удивлялась, о чём речь? Где ясные глазки, кукольные черты? Где образ нежной девочки? А у меня были щёки, узкие глаза, губы, намазанные зелёнкой — стерильность, всё по инструкции. Мама вспоминает и смеётся: «Ты родилась воином!» И, действительно, в этом была правда.

Когда папе сообщили: «У тебя дочь», — он обрадовался. Не растерялся. Не огорчился. Он просто любил. Принял это как факт и как дар. Я всю жизнь чувствовала его любовь и гордость за меня. Даже когда он молчал. Даже когда не говорил «я горжусь тобой». Это знание было внутри. Папа любил меня. Безусловно. Он стал для меня первым мужчиной, рядом с которым я ощущала ценность просто потому, что я — есть. Его любовь была якорем.

Черты характера я унаследовала от него: сила, упорство, внутренний огонь и честность. Он дал мне стержень. И если мама научила чувствовать, оберегать, наполнять, быть пластичной и молчать, когда надо — папа научил держать. Проходить. Идти, когда страшно. Его путь был непрост: были попытки бизнеса, взлёты и падения, кризисы, алкоголь. Он жил, как мог. Но в его сердце всегда было место для меня. И я знала это.

Сломанное сердце

Спустя год после рождения моё сердце подало сигнал. Мне поставили диагноз — порок сердца. До этого никто ничего не замечал: врачи списывали всё на «часто болеющего ребёнка». Но всё изменилось в один день.

Мы гостили в городе Великий Устюг, на родине мамы — у бабушки Антонины и дедушки Сергея. Рядом был и мой любимый дядя Владимир, брат мамы. Он был ещё совсем подростком, но обожал меня. Я приболела. Мы с мамой зашли в районную поликлинику, и медсестра вдруг прислушалась — и услышала лишнее. Она не прошла мимо. Настояла: «Это порок сердца». Она услышала то, что другие не услышали. Ангелы бывают в халатах.

Началась паника. Обследования. Бабушка Софья — особенная женщина, с нужными связями — подключила всех. В Петербурге нашёлся профессор, который взял меня на операцию в возрасте 1 года и 8 месяцев. Операция была новой по формату. Он провёл её филигранно. «Забудьте о болезни», — сказал он. И действительно, на физическом уровне с тех пор ни одного проявления.

Но я знаю: тогда пустота осталась.

Дыра в сердце — она осталась на уровне души. Это было символично. Я пришла в этот мир уже с пустотой внутри. С местом, которое невозможно заполнить ничем внешним: ни родными, ни партнёром, ни детьми, ни достижениями. Эта пустота — как вызов. Как ориентир. Как напоминание: наполнить её может только одно — встреча с Вечностью. С собой. С Творцом.

И тогда, уже тогда, начался мой путь. Путь к целостности. К воспоминанию себя. К имени, которое я знала на уровне интуиции.

Имя — Авигаль.

Глава 3.
Я из СССР

Моё детство было типичным для ребёнка, рождённого в Советском Союзе.

Когда мне было четыре года, мои родители получили квартиру. Мы переехали в индустриальный, быстро развивающийся город Череповец. Моя «королевская» жизнь в окружении родственников, даривших тепло, внимание и опеку, осталась там, в Вологде.

Панельные дома, подъезды с запахом варёных обоев и картошки, общий двор с качелями и мячами, домашняя одежда, превращённая в парадную, и строгое ощущение «так надо».

Я родилась в семье обычных советских людей. Мама — инженер и одновременно воспитатель в детском саду, папа — токарь на заводе. При этом оба имели высшее образование, что в то время считалось большим достижением. Мама — с двумя дипломами: первый — инженер-строитель по теплогазовентиляции, второй — педагог. Когда родились мы с братом, она сознательно оставила техническую карьеру и пошла в детский сад — быть ближе к детям.

Папа работал на заводе, по образованию он инженер-механик. Но когда началась перестройка, ушёл в предпринимательство. В те годы это было сродни авантюре: риски, неуверенность, новое мышление. Для многих мужчин того времени это стало серьёзным вызовом. Папа был среди них. Был и алкоголь — как способ снять напряжение, укрыться от боли, дать себе передышку. Я чувствовала это, даже не понимая тогда слов. Всё оседало во мне — как опыт, как взросление, как тонкая способность ощущать, что с человеком происходит за его словами.

А потом, в мой пятый день рождения — 3 апреля 1984 года — родился мой младший брат Иван. В этот момент всё резко изменилось — и не только в семье. Из пространства «девочки» я сразу шагнула в пространство «взрослой». Я называла его «подарком на день рождения» и по-своему радовалась. Но на деле это стало точкой трансформации: я стала старшей, ответственной, необходимой. Я почувствовала свою значимость — не как девочка, а как та, кто помогает.

Мама часто оставляла меня с братом. Нужно было отлучиться — я оставалась. Младенец спит — я рядом. Плачет — беру на руки, укачиваю. Я могла достать его из кроватки, перепеленать, уложить обратно. Это не была просьба — это было молчаливое соглашение: я справлюсь. Я, пятилетняя. Мне хотелось быть полезной. Хотелось делать добро. Хотелось быть нужной.

Так начался мой путь спасателя. Я не просто играла с братом — я чувствовала, что должна быть рядом, чтобы защитить. Однажды он оказался в окружении компании мальчишек, которые начали его буллить. Ему было страшно. И мне — тоже. Я увидела это в окно, взяла нашу овчарку Нору, спустилась во двор и на языке улицы разогнала их, угрожая спустить собаку. Если бы они знали, что она не знает команды «Фас»… Но я была настолько убедительна, что даже старшие не стали спорить. Только когда вернулась домой, меня отпустило. Тело стало ватным, сердце — тяжёлым. Тогда пришла первая взрослая мысль: «А что если?..»

Эти «а что если…» стали фоном моего детства. Я всегда была на страже. Как будто несу ответственность не только за себя. Я прислуживала брату, защищала, помогала. Это было естественно. Как дыхание.

Но вместе с этим я училась быть «удобной». Не мешать, не плакать, не тревожить взрослых своими чувствами. Я была «хорошей девочкой». Тихой, самостоятельной, успешной. Внешне — всё идеально. А внутри — росло ощущение, что мои настоящие чувства не имеют места. Их нужно прятать, сдерживать, усмирять.

И всё же были моменты света. Один из них — детский сад. Музыкальные занятия, утренники. Педагог увидела во мне что-то особенное и доверяла все ведущие роли. Я выступала на сцене не боясь. Не стесняясь. Просто была собой. Тогда ещё никто не сказал: «неподходящая». Я стояла перед людьми, как будто родилась для этого. И чувствовала: я — есть. Это была первая встреча с собой, с энергией сцены, с признанием ценности — пусть и в малом.

Но долго это не продолжалось. Уже в первом классе случился эпизод, оставивший отпечаток на годы. Нас собрали в спортивном зале — отбор в танцевальный ансамбль «Северные зори», так было в СССР. Я прыгала, старалась, вкладывалась. После лета у бабушки — с пирогами и свежим коровьим молоком — я была немного крепче, чем ожидалось. И… меня не взяли. Не объяснили. Не вызвали. Не спросили. Просто — нет. Я не прошла.

Я не расплакалась. Не обиделась вслух. Просто спрятала это внутри. Свернула. И пошла дальше. Но глубоко внутри осталась тень: я — не подхожу. Не для сцены. Не для танцев. Не для парящих бабочек. Я — другая.

Так внутри меня зародилась первая печать. Она не кричала. Но шептала при каждом желании выразиться. И с каждым шёпотом я становилась тише. И тише. Неосознанно.

Глава 4.
Ангелы — всё просто

Ангелы — они повсюду

Моё детство нельзя было назвать несчастным. Оно было наполнено делами, заботами, взрослением не по возрасту, но одновременно с этим — в нём было место для тонкого, почти незаметного, но очень сильного присутствия чего-то большего. Того, что позже я назову «Творцом». Того, что в детстве ощущалось как ангелы-хранители.

Я никогда не видела их, но знала, что они рядом. С самого раннего возраста. С самого начала. Это было чувство, которое не требовало объяснений. Просто — знание. Когда никто не видит. Когда страшно. Когда кажетс