Оглавление

Кусочек пазла 1. Лилии

Май

Он появился в университете с внушительным букетом розовых лилий — прямо перед началом семинара. Половина курса филологов столпилась у дверей кабинета, ожидая преподавателя. Кучки студентов оживлённо обсуждали предстоящий зачёт по риторике, переговаривались, хихикали, делились шпаргалками.

Он пробрался сквозь толпу, будто специально — демонстративно, с напором, как человек, который ничего не боится. И, конечно, нашёл её: сидевшую на лавочке в тени, в окружении подруг. Она как раз в полголоса возмущалась поведением преподавателя, который снова не допустил её до зачёта. В голосе звучало раздражение, но взгляд был уставшим. Именно в этот момент он подошёл. Букет лилий возник у её коленей, как из воздуха, а за ним — щенячий, почти отчаянный взгляд светло-голубых глаз, обрамлённых золотистыми ресницами.

— Что ты здесь делаешь? Как ты сюда прошёл? — строго, без сантиментов, поинтересовалась она, вставая.

— Для меня нет ничего невозможного, помнишь? — ответил он почти торжественно. — Я пришёл мириться.

Он протянул ей цветы, настойчиво уткнув их в её сложённые на груди руки, но она не торопилась их принимать. Напротив — стояла как статуя, с напряжённым лицом.

— Поля, я не могу без тебя.

— Поля? — её голос стал холоднее. — Кажется, ты давно утратил право называть меня так.

Она вскочила со скамейки, в одну секунду закипая. Одна фраза — и фитиль воспламенился. Она всё ещё училась держать себя в руках, но сегодня было не то утро.

— Полина, прости меня. Мне очень-очень жаль. Даже не представляешь, сколько раз я хотел прийти раньше. Но не мог. Полина, пожалуйста, выслушай. Мне без тебя плохо. Я хочу тебя вернуть.

— Он очнулся! Посмотрите на него! — выпалила она, не заботясь о зрителях. — Ты спал с моей подругой! И ты серьёзно думал, что я не узнаю?

— Думаешь, только у тебя каналы работают? — вспылил он. — Ты ж тоже не особо горевала. Быстро себе замену нашла! Вас видели!

— Да? Как интересно. Только это был Лёша, мой брат. Ты его просто ни разу не видел. Они с Мариной как раз приезжали.

— В октябре?

— Именно. Марина тогда участвовала в отборе на фитнес-бикини, а нас туда не пускали. Мы с Лёшей гуляли.

— А целовалась ты тоже с Лёшей?

— Это возмутительно, — процедила она, внутренне холодея. — Откуда ты это можешь знать? Или, прости, у тебя фотоматериалы имеются?

Краем глаза она заметила вытянувшееся лицо своего бывшего парня — лингвист, с которым они встречались совсем недолго и расстались неловко. Он тоже ждал преподавателя, но последние несколько минут явно подслушивал. Их отношения закончились давно, но осадок остался. Впрочем, разве расставания бывают приятными?

— Вот и оправдываешься, — ядовито заключил он. — Значит, есть что скрывать. Ну и как, хорошо кувыркаться со своим братом-недобратом?

— У нас с ним ничего не было! — почти прошипела она, сжимая кулаки. — Хамло ты трамвайное!

Если бы не свидетели, он бы получил коленом в живот — или в нос. Удерживала себя из последних сил.

— То есть ты не отрицаешь, что кто-то всё-таки был?

— Уйди вон из моего университета!

— Ты что, его приватизировала? — усмехнулся он, раздражающе легко. — Помнишь, как мы вместе пытались поступить в театральное?

Он резко сменил интонацию — с насмешки на умоляющую мягкость.

— Помнишь, как мечтали вместе? Я пришёл мириться. У нас обоих рыльца в пушку. Признай уже это. Давай начнём всё сначала. Я ведь только из-за тебя переехал в этот город.

— Ой, не ты ли рассказывал, как тебе нравится Петербург? — всплеснула она руками. — Всё вешал мне лапшу про родину писателей. Получается, врал?

— Я не врал. Я искренне считал его прекрасным. Но не из-за Гоголя или Пушкина. А потому что ты в нём была. И есть. Любой город становится прекрасным, если в нём — ты.

— И давно ты это понял?

Он опустил глаза. На мгновение, но искренне.

— Я, кажется, обещал тебе не врать. Сначала мне показалось, что я свободен, что могу делать всё, что хочу. А потом — как будто меня выключили. Всё раздражало. Я кидался на людей. Этот город стал мне чужим. Каюсь, я пытался найти кого-то… Но понял, что ищу в других тебя. Сначала неосознанно, потом — нарочно. Никто не знает меня так, как ты.

— Значит, ты серьёзно думаешь, что можно просто прийти с букетом — и всё, прощай, обнимай, принимай? — сказала она, выхватывая букет. — Думаешь, я всё прощу и приму тебя обратно?

— Я прошу только одного: шанс. Один шанс начать всё с начала.

— Как мы заговорили! — усмехнулась она. — Долго репетировал?

— Не паясничай. Тебе не идёт.

— А тебе идёт бросать меня в чужом городе? Заливать глаза, когда мне нужна помощь?

— С тобой невозможно разговаривать.

— А зачем же тогда тратишь время?

— И правда.

Он развернулся резко, оттолкнул плечом двух студентов и направился к выходу.

— Вот и правильно! — крикнула она ему вслед. — Вали, откуда пришёл!

Коридор вздрогнул. Несколько десятков глаз уставились на неё.

— Простите, ребята, — тихо сказала она, будто осознав происходящее. — Я не хотела.

Села обратно на скамейку, обессиленно, почти беззвучно. Букет опустился рядом. Голова кружилась.

Никто в университете не знал про её мечту поступить в театральное. Про молодого человека, с которым она прожила три года и который переехал за ней в Петербург. Про ссоры, про попытки начать с чистого листа. Она многое скрывала. Но сейчас — всё выплыло наружу.

Никто не упрекнул её. Вместо этого кто-то обнял за плечи, крепко, по-настоящему.

— Полина, мы с тобой, — прошептал лучший друг.

Она подняла глаза только тогда, когда почти все уже зашли в кабинет. И встретилась взглядом с «бывшим». Он всё ещё стоял в коридоре.

Интересно, о чём он думал? Обманщица? Аферистка?

Да, она многое скрывала. И прежде всего — от него. Хотя когда-то говорила, что у неё нет скелетов в шкафу. Но кто из нас не врёт, когда хочет понравиться? Когда хочет, чтобы получилось? Когда боится, что будет иначе?

Да, она верила, что у них может что-то выйти. И даже больше, чем с кем-либо до этого.

Но теперь всё закончилось. Едва успев начаться.

Кусочек пазла 2. Уговоры

июнь

— Полечка, ну пожалуйста, ну тебе что, жалко? Всего один маленький концертик.

— Маленький концертик? — возмутилась девушка, обернувшись. — То есть концерт на день молодёжи, на который теоретически может приехать губернатор, вы называете маленьким?

Она не раз участвовала в студенческих мероприятиях и прекрасно понимала, сколько головной боли они могут принести.

— Ну это же чисто теоретически, — развел руками худой паренек.

— Черт, зачем ты ляпнул про губернатора? — ткнул его в ребро товарищ. Этих двоих называли «тонкий и толстый» как в пьесе, ибо именно так эти лучшие друзья выглядели со стороны. Их было сложно не заметить. При этом тот, что потолще был спортсменом, а «тонкий» постоянно что — то жевал.

Эти двое состояли в студенческом активе, занимались волонтерством, помогали преподавателям, в общем, чем угодно, кроме учёбы. Впрочем, у всех разные цели в университетские годы. «Тонкого» звали Артём Запольский, а «пухлого» — Борис Грань, в узких кругах, впрочем, как и в широких он был более известен под коротким псевдонимом Боня.

Поначалу эти двое активно пытались в разное время подкатывать к Полине, потом узнали о тайных похождениях в друг друга, поссорились, не разговаривали месяц, а затем пришли к совместному решению: дружба дороже. Полина вздохнула с облегчением, лишних «ухажеров» ей еще не хватало…

— Теоретически, по мнению нашего декана, это тоже самое что практически, — высказалась девушка.

— Ну Полинка, почему ты не хочешь помочь своим коллегам? Вот мы между прочим всегда готовы прийти к тебе на помощь, — вскинул подбородок Боня.

— Что — то я не припомню таких случаев.

— А это тебе на будущее, — с набитыми щеками пробубнил Артём, он попытался засунуть в рот едва ли не целый хотдог. Полину поражало свойство его щек растягиваться настолько сильно при том, что лицо у него было достаточно худым.

— Так что, придёшь на репетицию? Сценарий уже прописан, нужно всего ничего. Выбрать композиции и поставить пару танцев.

— Пару танцев? — Брови девушки полезли наверх.

— Полинка, не прибедняйся, мы же знаем, что для тебя это раз плюнуть. В крайнем случае возьмёшь что — нибудь из старого. Никто даже не заметит, — махнул пальцами — сосисками Боня.

— А что мне за это будет?

— Вот, с этого надо было начинать. Договоримся.

════ ⋆★⋆ ════

— Та — та — та — та — та. И пять, шесть, семь, восемь! Пять, шесть, семь, восемь и переход. И… пауза!

Несколько связок движений уже было готово, когда Полина обернулась к зрительному залу с телефоном около уха, слушая трек в который раз.

— Неплохо — неплохо, только движения чуть почётче. — В зрительном зале раздались несколько одиноких хлопков аплодисментов. — А так для первого раза сойдёт, — деловито закивал светло — русый молодой человек, приближаясь к сцене.

— Что он здесь делает? — рассерженно воскликнула Полина. — Боня! — крикнула она за кулисы, откуда тут же раздался грохот. Видимо, толстячок задремал.

— Ну что, зай, мы теперь будем вместе работать, — широко заулыбался Марк.

— В смысле? — Девушка опешила настолько, что забыла, что не собиралась вступать с ним в диалог.

— Фирма, где я работаю фотографом, стала подрядчиком этого концерта. А если все пройдет хорошо — мы будем продолжать сотрудничать, а значит и с тобой видеться чаще.

— Фотографа, — выгнула бровь Полина. — Окей. А что ты сейчас здесь делаешь, фотограф? — Язвительная усмешка сорвалась с ее губ. — Мы же пока репетируем.

— Ваша декан попросила поснимать репетицию, — с невозмутимой игривостью сверкнули ямочки на его щеках. — Так что, — он широко развёл руками, — мы теперь будем часто видеться.

— Видеться ты будешь с кем угодно, только не со мной. Пришел работать, так работай, — отрезала девушка и демонстративно развернулась к ребятам, которые должны были танцевать, и продолжила отбивать ритм руками.

Кусочек пазла 3. Вихрем

воспоминания

Они ворвались в жизнь друг друга, как ветер в распахнутое окно в июльский полдень — легкомысленно, оглушительно, бесповоротно. Двое — юных, творческих, будто сотканных из искры и воздуха. Познакомились на поэтическом вечере в старой библиотеке, где книжный пыль и ламповый свет будто сгущали воздух. Он читал свои стихи — с той самой грубоватой искренностью, которая сразу подцепила её за сердце. Её взгляд то и дело возвращался к нему из-под тяжёлых ресниц — почти случайно, почти нечаянно, но достаточно часто, чтобы это стало заметным.

Позже, когда он подошёл к её компании, она намеренно не прерывала неспешную беседу с подругой — ни жестом, ни взглядом. Что-то в ней сопротивлялось: то ли упрямая дисциплина, то ли внутренняя догадка — сейчас не время. Ей предстоял последний учебный год, экзамены, театральные курсы, и она, наивно, но твёрдо верила, что не станет отвлекаться на мимолётные увлечения. Впрочем, в глубине души всё равно поселилась мысль — это ненадолго. Может быть, на лето. Может быть, до первых заморозков.

Полина тогда жила танцем, театром, поэзией — ей всё хотелось чувствовать кожей. Марк с того самого дня не пропускал ни одного её выступления. Ни одного — она считала. Хоть их было немного, он неизменно появлялся в зале, ловил её взгляд сквозь сценический свет, а она каждый раз будто заново удивлялась: он и правда пришёл.

Они могли говорить часами — обо всём и ни о чём. Дразнили друг друга цитатами из пьес, обсуждали бессмысленные мелочи, у которых был вес только для них. Хохотали на полупустых улицах так, что прохожие оглядывались. То спорили о театральных школах, то взахлёб обсуждали прическу Зверева, то вместе читали Чехова — ей вслух, ему в мыслях.

Когда он сказал, что собирается поступать с ней в театральный, она сжала пальцы под столом. Всё в ней понимало, насколько наивен этот план. Но вслух — не сказала ни слова. Лишь кивнула, поддержала, улыбнулась. Потому что внутри уже жила крошечная надежда: может, они уедут вместе, может, не придётся прощаться.

Она, конечно, сочиняла — мечты, планы, Петербург, будущую жизнь. Им обоим казалось, что этого огня хватит на вечность. И всё же в уголке сознания, как дождь на горизонте, уже стояло знание: всё это может закончиться внезапно. Как вспышка. Как пожар в старом сарае, полыхающий в тёмной деревенской ночи — ярко, страшно, неумолимо.

Кусочек пазла 4. Кто бы знал, что такое любовь…

июнь

Он курил у входа, когда она выходила из университета. Когда он мяукнул слабое «Полина» себе поднос, девушка даже не сразу обратила внимание, оглянулась только когда он дотронулся до плеча.

— Чего тебе?

— Полин, подожди.

Она требовательно посмотрела на него снизу вверх, попутно уничтожая взглядом.

— Полин, не знаю, стоит это сейчас говорить или нет. Был сейчас в репетиционном зале с ребятами. Там был Марк.

— И? — Девушка выгнула бровь, а сама подумала: «Ну, давай, удиви меня».

— Если честно, он обсуждал с друзьями тебя и твои действия в не очень приятном ключе. Я не знаю, правильно ли я сейчас поступаю, но надеюсь, что это останется между нами. Будь аккуратна.

— Это что, забота? — Она рассмеялась в голос так, что стало слышно во всём переулке. — С чего такая честь? Что — то раньше я ей не удостаивалась.

Не успела Полина разразиться тирадой, как он сделал вид, что просто шел мимо и через секунду скрылся в дверях университета.

Все внутри девушки заклокотало. И как у этой сволочи совести хватало, чтобы подходить к ней и о чем — то предупреждать? Они с Костей были «вместе» совсем недолго, потом выяснилось, что он «не готов к отношениям», а затем Полина узнала, что он клеился к ее знакомой — классическая история, ничего интересного. Затык лишь в том, что на какое — то время Полина поверила ему и теперь корила себя за это. Каждый день. Нет для человека наказания хуже, чем он может придумать себе сам. И пока девушка не могла простить себе эту глупость.

════ ⋆★⋆ ════

— И все — таки… Зачем ему наговаривать на Марка? Что он хочет этим доказать? А главное, зачем эта сволочь опять вернулась в мою жизнь?

— Ты про какую конкретно сволочь? — хохотнул лучший друг.

— Ну в данном случае про Костика.

Марк Закревский тоже её порядком раздражал своим присутствием на репетициях, они нередко цеплялись языками и устраивали друг другу подлянки, но пока что работали плодотворно.

— Опять про этого чмошника? С чего ты взяла, что он хочет вернуться в твою жизнь? Может, он просто решил тебе подгадить. Узнал, что мы про