Глава 1
Непросто двигаться вперед, если движет тобою одно — озлобленность.
Рэйчел Уорд «Числа».
— Боже, как же я ненавижу понедельники! — простонал сонным голосом Лари и выключил ненавистный ему будильник. Он лежал в своей кровати и, как всегда, размышлял о жизни. Обычно все люди размышляют об этом по утрам, а перед сном думают о том, как могло бы быть иначе, как бы сложилась их жизнь, поступив они по-другому, предаются мечтам о лучшей жизни, но о своей собственной предпочитают думать на ясную и трезвую голову.
«Завтра мне исполнится двадцать пять лет, моему брату Джефферсону — тоже. В чем же наше с ним отличие? В том, что Джеф умеет получать радость от жизни, а я — нет. И, сколько себя помню, никогда не умел. Я просто живу и всё. У меня есть замечательная мама и лучший друг — мой брат. Ни много, ни мало, но это всё, чем я могу похвастаться. Даже работа не доставляет мне особой радости, хотя, по идее, должна, ведь я занимаю очень почётную должность. Я просто проживаю день за днём, год за годом: без всякой мечты, без цели, без ничего. Хотя нет, вру. Одна цель в этой жизни у меня всё же есть. Я очень хочу найти тех, кто убил нашего отца. Безусловно, мстить — это плохо, гнусно, омерзительно, отца этим не вернуть, но что же ещё остаётся?»
Лари встал с кровати, потрепав рукой тёмные взъерошенные волосы, и направился к письменному столу, затем взял свой блокнот и стал что-то писать.
— Эй, Лари! — в комнату зашел Джефферсон и, как обычно, нарушил тишину, которую так любил его брат.
Он не был сторонником веселья и компаний, в отличие от Джефа. Лари было достаточно прогуляться одному вдоль набережной и поболтать с самим собой, нежели проводить время на вечеринках.
— Что ты там пишешь? Новый план? — Джеф сел рядом и похлопал Лари по плечу, тот резко одернул руку и продолжил писать.
Лари не любил прикосновений, объятий и прочего, он лишь изредка обнимал маму и говорил «спасибо», но еще реже он говорил ей «я тебя люблю». И вовсе не потому, что не любил, просто ему нелегко это давалось. После смерти отца, Лари замкнулся в себе, а будучи подростком и вовсе стал резким, вспыльчивым и грубым.
— Лари? — позвал его Джеф. -Неужели ты думаешь, что сможешь раскрыть дело по убийству отца? Ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе, но без мести, без кровопролития…
«Ну, вот опять!» — промелькнуло в голове у Лари.
— Джеф, не нуди, ради Бога! — воскликнул он, — Ну, сколько же можно? Тебе что, вообще плевать?
— Нет, — резко ответил Джефферсон, и улыбка сошла с его лица. -Как ты можешь так говорить? Я просто не хочу мстить. Вот и всё.
— Да ты с детства такой! — в сердцах крикнул Лари. -Ты муравья боялся тронуть, чтобы больно не сделать. Будь, наконец, мужчиной, Джеф.
— А ты стань, наконец, человеком! — отрезал Джефферсон. -Человеком, который будет радоваться каждому прожитому дню, но никак не человеком, который зациклен на прошлом! Сколько уже можно мучить себя и всех остальных вокруг? Так и жизнь пройдет — не заметишь. Просто забудь всё и научись жить!
— Это как? — прищурив глаза, спросил Лари.
— Также, как и я. Просто живи, отпусти прошлое. Ты никому ничего уже не докажешь.
— Я не могу, — тихо ответил Лари и отвернулся от Джефа.
— Можешь. Просто не хочешь, — Джеф развернулся и вышел из комнаты брата, а Лари не выдержал и, надев джинсы с рубашкой, выбежал из дома.
«Плевать, что дождь, — подумал он, -Я сам справлюсь. Только вот с чего начать?»
Лауренц шел и думал, но мысли все спутались в какой-то морской узел.
Его отец имел свой собственный бизнес, но, как известно, бизнес — рискованное дело. После смерти Холла Митчелла, весь этот ужас достался его родному брату Генри. Джефферсон не хотел ввязываться в это и стал журналистом, а вот Лари решил продолжить бизнес отца и в будущем руководить им. Год назад после окончания университета он пришел в компанию, и дядя сделал племянника своим заместителем. Пока Лауренц учился, его одолевала навязчивая мысль — узнать правду, но он был никем, и руки были связаны. Теперь же он работал в компании отца, а это давало простор для воображения и своеобразный толчок для каких-либо действий.
Вспоминая тот солнечный день, который стал роковым, Лари ни раз задумывался, что же сделал его отец, и почему его убили. Разве можно просто так отнимать у человека жизнь? Кому же он перешёл дорогу? Когда он спрашивал про это у дяди, тот отмалчивался и переводил разговор на другую тему. И это в лучшем случае. А в худшем — он кричал на Лари, что это «не его собачье дело» и посылал куда подальше.
— Ну, и почему я не должен этого знать? — спросил Лари у самого себя.
Дождь лил как из ведра, а он просто шел по бульвару, и ему было все равно. Капли стекали с капюшона на лицо, и он, то и дело, протирал глаза ладонью. Вдруг в кармане зазвонил телефон: Джеф. «Не хочу отвечать», — подумал Лари и скинул вызов. Через несколько минут, телефон снова завибрировал.
— Черт! — выругался Лари и поднял трубку. -Да?
— Лари, где ты?
— Это имеет значение? — резко ответил он.
— Нам нужно встретиться.
— Это ещё зачем?
— Ну… — Джеф явно замялся, и в трубке было слышно, как он откашлялся. -Я с тобой, Лари. Я с тобой расследую это дело, если для тебя это важно. Не думай, что для меня это не так уж важно, просто… я не хочу, чтобы ты был один… и вляпался во что-то неприятное.
Лауренц был явно удивлен и, усмехнувшись, ответил брату:
— Ты уверен в этом? Вдруг передумаешь?
— Нет, — твердо ответил Джеф. -Я не подведу. Так, где ты?
— На Бейкер-стрит.
— Отлично. Жди меня у кофейни.
— Ну, окей, — ответил Лари. -Я жду тебя, и только попробуй сказать, что Джулия не пустила.
— До встречи, — единственное, что ответил Джеф и закончил вызов.
Лари засмеялся. Он знал, что каждый раз, когда заводил тему, касающуюся Джулии, его брат краснел, бледнел и вовсе заикался. Господи, что же делает с людьми любовь? И вообще, что это такое? Лари не знал этого, но смотря на Джефа, понимал, что глупее всего человек выглядит именно тогда, когда он влюблен. А ему это было ни к чему. Ему было абсолютно плевать на девушек и уж тем более на то, чем забиты их головы. Все они для него были одинаковыми, к каждой новой он относился также, как к предыдущей. Девушки страдали, а ему было все равно. Он эгоист? Возможно. Вероятно, его еще не коснулось то светлое чувство, которое наполняет человека теплом изнутри. Быть может, именно это — основная причина холодности к окружающим его людям.
Зайдя внутрь, Лари снял капюшон и сел за столик у окна. Проходя мимо кассы, ему приветливо помахала девушка. Это была милая брюнетка с вьющимися волосами. Она улыбалась так, будто видит перед собой кольцо с бриллиантом. Но Лари прошел мимо, лишь кивнув ей головой. Ему было все равно. Он не хотел заводить знакомств. Он ждал брата.
Дождь шел стеной. Лари сидел за столиком и допивал чашечку горячего шоколада. Вдруг он заметил, как брат перебегает через дорогу. Забежав в кафе, Джефферсон закрыл зонт и направился к столику Лари.
— Ну, здравствуй, — сказал Джеф и сел напротив брата. Лари поднял глаза и, ничего не ответив, улыбнулся.
— С чего начнем?
— С чего? — переспросил Лари, -Девушка, можно вас?
К столику подошла та самая брюнетка. На жилетке у неё висел бейдж с именем Мэри.
— Чашечку латте, — просто сказал Лари, но девушка уходить вовсе не собиралась, а, улыбнувшись, спросила:
— Вы близнецы?
— А ты официантка? — ответил вопросом на вопрос Лари, и Джеф ухмыльнулся. Мэри такого явно не ожидала и через несколько минут чашка латте уже стояла перед Джефферсоном. То и дело, она поглядывала на двух братьев и гадала, почему все красивые парни такие грубые и неприветливые.
— Скажи, почему ты всегда такой? — начал разговор Джеф.
— Какой? Я думал, ей нравятся риторические вопросы.
— Ох, уж эта твоя манера, всё время отвечать вопросом на вопрос. Ну, а теперь серьезно.
Лари допил шоколад и отодвинул пустую чашку.
— Я тебя слушаю.
— Нет, — возразил Джеф, -Это Я тебя слушаю. С чего мы начнем наше расследование?
Лари откашлялся:
— Ты помнишь тот день?
— Не напоминай…
— А ты всё же вспомни. Помнишь, там было три человека в черных костюмах? Ты видел когда-нибудь этих людей после произошедшего?
— Нет, больше никогда, — замялся Джеф.
— Я тоже. И в компании я ни разу не видел кого-либо из них.
— Что это может значить? — непонимающе взглянул на брата Джеф.
— Это значит только то, что эти трое должны были добыть нужную информацию для своего босса, а вместо этого — запачкали свои ладошки кровью. Следовательно, они стали не нужны. И их либо убили, либо посадили, либо они уехали заграницу.
— И чего ты хочешь?
— Когда был маленький, хотел убить. Но потом понял, что за ними стоит кто-то еще, тот, кто имеет наибольшую силу и власть. Как думаешь, кто бы это мог быть? Просто, хочу знать, за что его убили, и кто. Это волнует меня больше всего.
— Что ж, я думаю, дело там было и правда запутанное. Помнишь, они что-то говорили про ключ? Может быть это и есть та ниточка, за которую стоит зацепиться? — предположил Джеф, но Лари удивленно посмотрел на него.
— Извини? А что это за ключ? От чего и для чего? Зачем он им был нужен? Ясно одно — их босс что-то замышлял, а наш отец помешал этому.
— У тебя есть доступ к кабинету дяди и его документам?
— Да. Но только тогда, когда я его замещаю.
— Отлично. Завтра мы сделаем так, чтобы его там не было.
— Но как?
— Журналисты, они, знаешь ли, такие надоедливые, — с усмешкой проговорил Джеф и наигранно покачал головой.
Лари засмеялся:
— Ты хочешь взять интервью?
— Не я. Мой напарник, Зак. Он давно меня об этом просил, очень уж его интересуют такие влиятельные люди, как наш родственник. Ну, а я тебя прикрою.
— По рукам.
— Девушка, принесите счёт, пожалуйста, — негромко сказал Джеф официантке, и Лари закатил глаза. Его бесило, что брат такой вежливый, а того в свою очередь раздражало, что его брат — такой грубиян.
Мэри принесла счёт и ушла, краем глаза взглянув на Лари. Джеф засмеялся.
— Что? — спросил Лауренц, подняв одну бровь.
— Она на тебя так смотрит, будто ты её принц на белом коне.
— Не для неё кормил свою лошадку, — огрызнулся Лари, и Джеф снова рассмеялся.
Открыв книжечку, Лари увидел в кармашке записку. Он сразу понял, что это от Мэри. Господи, да что же ей от него нужно! Он вложил деньги и вынул сложенную пополам бумажку.
— От Мэри?
— От Санты! — парировал Лари, и Джеф тяжело вздохнул. Нет, его брат неисправим.
«Как тебя зовут, и можем ли мы встретиться сегодня вечером? P.S. Мэри»
Лари усмехнулся. Не в первый раз ему назначает свидание девушка. Отказаться? Или всё же пойти?
— Не нужно, — будто бы услышав его мысли, ответил Джеф.
— Что?
— Не нужно идти.
— Откуда…
— Ой, да и так всё понятно. Не иди на свидание.
— Почему это? — Лари вскинул брови вверх и скрестил руки на груди.
— А потому, что она тебе безразлична. Смысл терять на неё свое время? Тем более, зачем размениваться по мелочам?
— Что ты имеешь в виду?
— У тебя хоть раз в жизни были серьезные отношения с девушкой? — напрямую спросил Джеф, хотя и знал ответ на поставленный вопрос.
— Нет, — отрезал Лари, -Не было и не будет. Мне не нужна девушка.
Джефферсон вздохнул и, вынув из кармана ручку, подал её брату
— Зачем? — не понял тот.
— Как зачем? Напиши ей ответ.
— Я что похож на идиота?
— Как идиот может быть похож на идиота? — спросил Джеф и, улыбнувшись, также скрестил руки.
— О. Я смотрю мои уроки пошли тебе на пользу. Ну, да ладно, — Лари взял ручку и написал: «Зовут меня Большой Джо. И я не встречаюсь с девушками. Можешь считать, что я голубой или просто заядлый холостяк». Джефферсон выхватил бумажку у брата и, прочитав, рассмеялся во весь голос:
— Что? Большой Джо? Ты в своем уме?
— Абсолютно, — ответил Лари и положил записку в карман книжечки.
— Голубой! — прыснул Джеф, но Лари его одернул:
— Да тише ты! А то все подумают, что я на самом деле немного… не в себе.
Парни встали из-за стола и направились к выходу. На пороге, Лари обернулся и посмотрел на Мэри. Та, улыбаясь, открыла записку и, прочитав то, что там было написано, нахмурилась. Любопытство сменилось разочарованием.
Лауренц улыбнулся и вышел вслед за братом. Нет, Мэри не цепляет его. И Джеф прав. Не нужно встречаться с такими, как она. А с кем же тогда встречаться, если все одинаковые? «Поживем — увидим», — ответил его внутренний голос.
— Каждому человеку хочется любить и быть любимым, — как-то давно сказал Джеф своему брату.
— Нет. Мне не хочется, — возразил Лари.
— Всем хочется. Ты не особенный. Просто разрушь ту стену, что построил вокруг себя и сам всё увидишь.
Но время идет, а стена всё выше и выше. Неужели Лауренц так и не узнает, что такое любовь?
