Глава 2

Я скучная зануда-инспектор, отвратительная хозяйка и убеждённая холостячка, обожающая свою работу и предпочитающая людям цифры. Даже в юности я никогда не теряла голову и избегала сомнительные приключения. Почему, почему именно я попала в переплёт?! Не занималась квартирой, и начинать не стоило, знала же, что домашние дела – не моё. Чёрт. Я обвожу татуировку подушечкой указательного пальца. Как будто её можно так легко стереть, ха! Линии рисунка наливаются предостерегающим багрянцем. Я отдёргиваю палец. Сомнений нет, мужчина приложил меня королевской печатью. Разумеется, не настоящей, а её теневым двойником. Но какая разница? Приказ мужчины всё равно что приказ самого короля.

«Запрещаю звать на помощь» – что он имел в виду? Что не нужно собирать толпу зевак или что вообще никого не нужно звать?

Не надо быть детективом, чтобы догадаться – мужчину кто-то преследовал, но упустил, однако, достать всё же успел, вероятно, магией, раз крови я не заметила.

Моя бедная коленка.

Я поднимаюсь.

Мужчина, который, казалось, потерял сознание, реагирует на моё движение – снова хватает за ногу. Чтобы устоять, мне приходится схватиться за край контейнера, и, конечно, я попадаю рукой во что-то скользкое и одновременно липкое. Вот мерзость!

Я опускаю взгляд на недобитка.

Зло берёт. Не на мужчину, а на ситуацию и собственное невезение.

– Леди, именем короля приказываю оказать мне содействие.

Печать напоминает о себе лёгким покалыванием и теплом.

– Да понятно, что обратно в мусорку вас уже не закинуть, – вздыхаю я. Вне работы я и вежливость плохо совместимы. Слова срываются с языка до того, как я вспоминаю, что передо мной вообще-то доверенное лицо короля. Скажи мне кто, что встречу птицу столь высокого полёта, в жизни бы не поверила.

К счастью, мужчина пропускает мой вздох мимо ушей.

– Помогите мне встать.

Ничего, что я леди, а не грузчик?

– Может, вы потерпите, пока я вызову лекаря?

– Нет!

– В смысле «нет»? Я в оказании первой помощи не смыслю, а вам помощь явно нужна.

Мужчина не отвечает, слышно только его тяжёлое дыхание. Хватка на ноге усиливается, щиколотку будто капкан сдавливает. Предчувствие синяков не оставляет места сочувствию, да и вряд ли мужчина в нём нуждается. Особенно шумно вдохнув, он, наконец, отпускает меня, переворачивается на четвереньки.

– Никого нельзя. Меня ищут, – он пытается ухватиться за стенку контейнера, но рука соскальзывает.

Я наклоняюсь, подхватываю его под локоть. Неожиданно, но с моей помощью он встаёт очень легко, правда, тут же едва не заваливается обратно. Я смутно понимаю, что делать дальше. Судя по настрою, от экипажа мужчина тоже откажется, иначе бы он уже отправил меня искать извозчика. Но в таком состоянии, как у него, мужчина никуда не дойдёт.

Банановая шкурка, до сих пор каким-то чудом продолжавшая держаться в его волосах, съезжает по лбу на нос и падает.

– Это что, помойка? – хрипло спрашивает он.

– Может, всё-таки лекаря? Неофициально, – вопрос я тактично игнорирую, вряд ли мужчине станет легче, если я подтвержу, что да, помойка.

– Леди, вы живёте неподалёку?

А это к чему? Дурные предчувствия усиливаются, но не ответить нельзя. И врать нельзя.

– В этом доме.

– Прекрасно. Вас послали мне боги. Я остановлюсь у вас.

– А меня толкнули черти, не иначе.

Мужчина с восхитительной наглостью опирается на моё плечо. К счастью, он не обрушивает на меня свой вес и не повисает безвольным мешком, тащить на себе, как я опасалась, не приходится. Больше того, мужчина довольно бодро перебирает ногами, но при этом его ужасно шатает. Похоже, я угадала насчёт магии. Вероятно, удар был ментальным, мужчина с трудом ориентируется в пространстве, для него, что тротуар, что небо, что стена дома – всё едино.

До подъезда я его довожу без особых затруднений, подумаешь, шли не по прямой, а выписывали зигзаги. Нестоящим препятствием становится лестница. Меня всерьёз пугает, что мужчина либо сверзится через перила вниз, либо опрокинется назад.

– Чёрт бы тебя побрал, – на моё ворчание он всё равно не реагирует, можно хоть словесно душу отвести.

Коленку больно, загаженный форменный плащ жалко, а уж про квартиру лучшее вообще не вспоминать. Я привыкла считать её своей личной территорией, и вдруг получаю подселенца. Я очень смутно представляю, куда его девать. Квартира у меня бывшая однокомнатная, мастера отгородили мне спальный закуток тонкой кирпичной перегородкой и получилось подобие двух комнат. Каждая размером с будку, ага.

– Леди…

Я всё-таки его уронила.

Странно, что всего один раз.

Оставив мужчину на ступеньках, я поднимаюсь на лестничный пролёт одна, открываю квартиру и зажигаю лампу. Света, чтобы осветить лестницу полностью, не хватает, но по крайней мере не придётся дальше карабкаться в кромешной темноте.

За недобитком-подселенцем возвращаюсь.

У нас ещё минут пять уходит, чтобы преодолеть последние метры. Я конвоирую мужчину в гостиную и подталкиваю в сторону двухместного диванчика, идеально вписавшегося между дверью и шкафом. Продавленный, побитый молью, удобный, как растоптанные тапочки. Мужчина проводит ладонью по обивке запрокидывает голову на скруглённую мягкую спинку и закрывает глаза. Похоже, выдохся.

Я зажигаю вторую лампу. Мужчина никак не реагирует на яркий свет. Хотя какой он мужчина? Лицо юное. Навскидку я бы дала ему двадцать четыре или двадцать пять. В каждой чёрточке прослеживается порода, у простолюдинов не бывает настолько скульптурных лиц, да и насыщенный каштановый цвет волос признак принадлежности к аристократии. Парень как минимум чей-то бастард. Впрочем, ничего нового, о его происхождении лучше всего говорит сам факт, что у него был теневой двойник королевской печати. Выше только король.

Рослый, но не крупный, тренированный. И надо честно признать – приятный взгляду.

Одежда. никакая. Тёмная кожаная куртка, тёмные брюки. Парень предусмотрительно оделся так, чтобы не выделяться в толпе, но в то же время я отмечаю и качество материала, и пошив, вещи сделаны явно на заказ. А ещё куртка не по погоде плотная, будто надета из расчёта на удар ножом. Хотя, возможно, что как раз именно с таким расчётом она и надета.

Сопит безмятежно…

Нет, я прекрасно осознаю, что злиться на парня не за что, и что такого сна, как у него, врагу не пожелаешь, но всё равно раздражает. Я не особо ласково расстёгиваю пуговицы и отбираю куртку, бросаю её на подлокотник, затем стягиваю с парня ботинки, но их в комнате не оставляю, а выношу в коридор и плюхаю на один из пакетов с мусором. Второй раз идти к помойке у меня духу не хватит. Квартира, простите, не безразмерная. Я проверяю, заперла ли я входную дверь и возвращаюсь в гостиную.

Отобрать у парня рубашку? Увы, я слишком устала, чтобы развлекаться подобным образом. Я вытаскиваю из шкафа свежую наволочку. Я сплю с двумя подушками, запасных нет, так что придётся пожертвовать свою. Одеяло вообще только одно, но в шкафу есть шерстяной плед, да и не холодно, не должен замёрзнуть.

– И что с тобой делать? – продолжаю я ворчать вслух.

Попытка уложить парня закончилась провалом – ноги на диване не поместились, а сам он так и не проснулся. Может, попробовать свернуть его в клубок как ёжика? Или просто оставлю как есть, пусть ноги торчат в прихожую, не мешает.

Наскоро умывшись и сполоснувшись, я с унынием осознаю, что от ужина в пользу сна я отказалась напрасно, время глубоко за полночь, утром на работу. Выспаться мне не грозит. А ведь встать, наверное, придётся раньше из-за недобитка.

Кстати, ему повезло. На кухне нашлась последняя чистая чашка. Посуду я тоже не мою, складываю в раковину и оставляю помощнице. Когда она сможет прийти? Даже если завтра, посуда всё равно уже кончилась. В чашку я наливаю питьевую воду, отношу в гостиную, ставлю на столик у дивана, гашу свет и с чувством выполненного перед Короной долга, уползаю спать.

Я наивно надеялась проспать до утра?

Посреди ночи я подскакиваю от оглушительного грохота.

Глава 3

Землетрясение? Вторжение вражеских войск?

Сперва я вообще не могу понять, почему в тихом квартале громоподобный грохот. На улице тихо, грохотало в моей квартире. Может, притвориться, что я ничего не слышала? Грохот повторяется.

Ругнувшись, я встаю. Не знаю, хочу я спасти кухню от недобитка или недобитка от кухни.

– Что происходит? – я врубаю свет. – О-о-о. Моя любимая чашка!

Сама не знаю, как так повелось, коллеги на праздники дарят мне исключительно чашки, и у меня их накопилось несколько десятков. Использованные я ставила одну в одну и собирала в аккуратные башенки.

Недобиток лежит под столом, а весь пол от стены до стены усеян осколками.

Проморгавшись, парень ошеломлённо смотрит на меня. Я запоздало осознаю, что спросонья вышла в кухню, как была, в брючной пижаме. Впрочем, ткань плотная, всё, что нужно скрыть, скрывает. Парень отводит взгляд, садится, оглядывается:

– Которая именно любимая?

– Каждая.

– Я всё ещё в помойке, да?

А вот это было грубо, хотя, надо признать, справедливо. Ну не умею и не люблю я заниматься домом, что теперь? Живу я, можно сказать, на работе, а в квартиру прихожу ночевать. Чистоту поддерживает помощница, но она заболела и получилось, что получилось. В конце концов, я не рассчитывала на гостей.

– Вам лучше?

Парень довольно уверенно встаёт. Вряд ли головокружение прошло окончательно, в движениях заметна неуверенность, но по крайней мере парень больше не шатается . Он ещё раз оглядывается. По-моему, он отказывается верить своим глазам. Привык во дворце к хоромам.

Интересно, он что-нибудь в своей жизни кроме роскоши видел?

Пожалуй, мне его даже самую малость жаль.

– Спасибо за воду, леди, но ту, что вы оставили, я уже выпила, а после ментального оглушения жажда очень сильная.

Значит, природу удара я определила верно.

– На подоконнике в графине слева от вас. Питьевую воду я покупаю в ледяных брикетах, они в холодильном ящике. Нужно что-нибудь ещё? – я неожиданно для себя зеваю, едва успеваю прикрыться ладонью.

Парень невесть чему удивляется, словно уставших людей никогда не видел.

– Н-нет, благодарю, леди.

– В таком случае, – я киваю на осколки чашек, – чувствуйте себя как дома.

Хах, как и задумывалось, традиционное предложение гостеприимства прозвучало настоящим проклятьем.

Я разворачиваюсь, и, зевая, возвращаюсь в спальню, забираюсь обратно под одеяло, переворачиваюсь на правый бок. Сон накрывает моментально, но прежде, чем я проваливаюсь в чёрную бездну без сновидений, я ещё успеваю поразиться, что соседство с незнакомцем меня никак не тревожит, это совершенно не в моём характере. Во мраке сна что-то мерещится, но настолько неявное, что когда во тьму врывается писклявый вой будильника, остаётся лишь тягостное ощущение.

Противное дребезжание бьёт по ушам, я специально выбрала будильник с самой мерзкой трелью, такая даже дохлого поднимет.

В дверь раздаётся стук:

– Леди, что происходит?

Сонливость моментально слетает. Я подскакиваю.

– Чёрт, так вы мне не приснились, – я отключаю будильник.

– Я не чёрт, леди.

Пфф!

– Господин Не-Чёрт, не могли бы вы уйти на кухню? Мне нужно привести себя в порядок.

– Да, леди.

Из-за двери раздаются приглушённые отдаляющиеся шаги, проход в ванную свободен, но умывание подождёт. Первым делом я подношу руку к лицу. Исчезновение татуировки сделало бы это утро по-настоящему добрым, но печать за ночь никуда не делась, и в ответ на моё внимание линии наливаются багрянцем.

Жаль…

Корона, скипетр и печать являются не только символами власти, но и древними артефактами. Их истинная мощь, естественно, скрывается и является одной из самых охраняемых государственных тайн, но некоторые возможности артефактов широко известны. Печать с моей кожи исчезнет, как только я выполню приказ. «Оказать содействие». Я эгоистично надеялась, что того, что я уже сделала, будет достаточно, но нет. Может, мне придётся отправиться во дворец, чтобы сообщить о недобитке? Перспективы неприятные.

Добравшись до кухни, уже полностью одетая , только форменный плащ накинуть осталось, я обнаруживаю парня сидящим за столом, причём держится он с таким видом, будто находится в дворцовой столовой на званом королевском ужине, а не на убогой кухне. Из-за диссонанса я даже с мыслей сбиваюсь на секунду.

Пол так и усыпан разноцветными черепками. Нет, я не ждала, что парень бросится прибираться, после того как разгромил два башенки чашек. Не факт, что он вообще знает, с какой стороны за веник браться, уборкой занимаются слуги. Меня цепляет, что он не испытывает ни капли смущения. Я буравлю его неприязненным взглядом, не скрывая отношения. Парень лишь усмехается и разводит руками. Да, он прав, поступая на государственную службу, я принесла присягу. Пустая церемония, если честно, потому что никакой магии не хватит контролировать десятки тысяч человек, однако след в ауре всё же остаётся, именно поэтому теневой двойник королевской печати на мне сработал, и не подчиниться я не могу, не столько из-за того, что отказ будет расценен как государственная измена, сколько из-за того, что татуировка сперва начнёт беспокоить, потом жечь, а может и вовсе убить.

– Рада, что вам лучше, господин Не-Чёрт.

– Доброе утро, леди. Сожалею, что мой бодрый вид ввёл вас в заблуждение. Я оправился от оглушения, это правда, но всё ещё мало на что гожусь. Мне нужно восстановиться.

Чашка, в которую ночью я наливала недобитку воду, уцелела. Себе возьму пользованную, из которой я пила всего один раз, ошпарю кипятком, и сойдёт. Чай, как Энночка, я заваривать не умею, помню, она пришла в ужас, когда в первые день работы, увидела, что я пью. С какой жалостью она на меня смотрела… На следующий день она принесла новую заварку и пакетик с ванилью.

Поставив на стол чашки, я достаю из шкафчика сухари и сажусь.

– Приятного аппетита, господин Не-Чёрт. Я правильно понимаю, вы хотите, чтобы я сообщила о вас и сказала, откуда забрать?

С татуировкой во дворец меня не сразу, но пропустят. День, увы, убит. Но может, успею навестить удочерённую девочку?

– Нет, леди, ни в коем случае, – парень отвечает слишком серьёзно, даже намёк на ухмылку исчезает с его выразительного лица.

– Простите?

– Леди. Меня пытался убить человек, которого я считал другом и которому безоговорочно доверял.

– Не. преступник?! – я потрясённо смотрю на парня.

Я предположила, что недобиток служит в Королевском комитете безопасности, вероятно, напал на след особо опасного преступника или узнал нечто важное, но был замечен и с трудом ушёл он погони. Но парень утверждает, что преступником оказался кто-то свой. Это ведь. невозможно. Только что парень пошатнул мою картину мира.

Помимо присяги, которую дают мелкие чиновники вроде меня, есть ещё Большая церемония, во время которой присяга принимается лично королём, и в ритуале участвуют королевские регалии. Предать невозможно. Если король доверил парню теневого двойника печати, то не мог предварительно не получить абсолютную верность. Почему предатель не был связан клятвой? Или контроль можно сбросить? Не уверена, что мне нужно знать подробности, государственные тайны смертельны. Но даже так я могу сказать, что происходит что-то очень плохое.

– Леди.

– Нет-нет, не надо, – перебиваю я и даже ладони вскидываю в защитном жесте. – Я спросила, не подумав. Лучше скажите другое. Чтобы я встретилась непосредственно с королём, вы тоже не хотите?

Не факт, что это осуществимо.

– Нет, леди. По двум причинам. Во-первых, добиваясь аудиенции, вы привлечёте слишком много внимания, и те, кто хотят моей смерти, придут первыми. Во-вторых, его величеству будет проблемно заниматься моим вопросом. Нет, леди, мне нужно восстановиться. И после этого я уйду.

Обещание недобитка пугает до чёртиков.

Глава 4

Трон под королём шатается – вот что сказал недобиток. Логика простая: беспорядок во дворце ведёт к хаосу в стране. Моя тихая мирная жизнь под угрозой, ни улицах в любой момент может стать опасно. И сироты… О них власть будет беспокоиться в последнюю очередь.

– Должна ли я остаться с вами, господин Не-Чёрт. Кстати, как мне следует к вам обращаться?

– Как вам нравится, леди. «Не-Чёрт» вполне годится. Своё настоящее имя я вам не назову.

– Да, конечно, – настоящего имени я и не ждала, но в свете дня придуманное со злости прозвище не кажется уместным.

Наверное, парень бастард, в нём нет ни высокомерия, ни аристократической спеси, зато практичности на десятерых хватит.

– Оставаться нет необходимости. Чем вы мне поможете? Разве вы целитель? Ваш прогул привлечёт внимание, смертельно опасное для нас обоих.

Я всего лишь выносила мусор. Почему всё обернулось так?!

Впрямую парень опять же не говорит, но выводы делать я умею. Во-первых, если его найдут враги, меня уничтожат вместе с ним как свидетеля. Во-вторых, недобиток ожидает масштабных поисков, раз даже прогул никому не нужного инспектора Опеки грозит вызвать интерес ищеек.

– Господин Не-Чёрт, могу я узнать, как долго вы у меня пробудете? Речь идёт о сроке в день-два или большем?

– Не терпится от меня избавиться, леди? – хмыкает он.

– И это тоже, но спрашивала я из иных побуждений. Если вы задержитесь, то вам явно нужна сменная одежда. В моём гардеробе мужских вещей нет.

– А, вот вы о чём. Да, я задержусь.

Какая жалость.

Сухарь, который я опустила в чашку, давно раскис. Привычку размачивать я «подцепила» у старой няни, доживавшей свой век при сиротском приюте. Я вылавливаю ошмётки чайной ложкой и съедаю. Парень смотрит шокированно. Хах, я только что страшнейшим образом нарушила столовый этикет. Честное слово, я не нарочно, просто отвлеклась на размышления и забылась.

– Вечером приведу помощницу по хозяйству, она всё уберёт.

Раз «моя» болеет, на один раз приглашу дочку хозяйки Хошши, например. Вот если бы я сразу это сделала, а не тянула до последнего, никого подселенца в моей квартире сейчас бы не было.

– Леди?

– Да?

– Леди, вы ручаетесь своей жизнью, что уборщица не сплетничает в городской страже?

Парень мог бы высмеять, но вместо этого спрашивает абсолютно серьёзно, позволяет самой осознать грубейшую ошибку. Уж если прогул опасен, хотя можно сослаться на мигрень и взять отпуск, то посторонний человек в квартире, каким бы безобидным он ни казался, опасен. Да даже если моя прежняя помощница поправится – с чего мне ей доверять?

– Оу… Простите, сглупила.

Я окидываю взглядом пол. Я должна сама убирать черепки? Может быть, отпинать их в угол достаточно? В конце концов, это просто керамика, ничего плохого не случится, если она немного полежит у стены. А когда всё закончится, домработница подметёт. Ладно, подумаю об этом вечером.

– Мне пора, господин Не-Чёрт, и так уже опаздываю, – я залпом допиваю остатки чая и поднимаюсь из-за стола.

Недобиток кивает и галантно встаёт вслед за мной, провожает до входной двери.

– Берегите себя, леди.

Вот интересно, парень более-менее уверен, что я не побегу его сдавать или слепо рискует, потому что я его единственная надежда?

– Спасибо, я буду осторожной. Вернусь. Обычно я задерживаюсь на работе допоздна, но если во второй половине дня посетить приют, то в инспекцию можно не возвращаться, вопросов ни у кого не возникнет. Хорошего дня, господин Не-Чёрт. Ах да, у меня ещё где-то пряники были.

Я захлопываю дверь, запираю.

Раз внимание привлекать запрещено, сходить к хозяйке Хошши и принести недобитку завтрак я уже не успеваю. Бедный парень, кроме чая, сухарей, каменных пряников и сливочного масла, у меня ничего съедобного нет.

Ой, я опять забыла пакеты с мусором. Но не возвращаться же теперь! Я уже спустилась.

По тесным улочкам я почти бегу, придерживаю полы плаща. Вчерашний, запачканный, я бросила в корзину к прочей одежде. Те же блузки я в обязательном порядке меняю каждый день, так что в корзине тоже гора накопилась. В шкафу запас свежих вещей всё меньше. На проспекте я притормаживаю, покупаю у лоточницы два горячих пирога с мясом, морщусь. Я хоть и не готовлю, но обычно не позволяю себе питаться кое-как. Правильно говорят, что неприятности – существа стайные, навалилось всё одно к одному.

Здороваясь с коллегами, я торопливо поднимаюсь в свой кабинет. Эночка уже здесь. Напевая под нос детскую песенку про растяпу-мага, перепутавшего все зелья на свете, она сосредоточенно подпиливает и без того идеальные ногти.

– О, госпожа Майс! – Эночка приподнимается в знак приветствия, но не встаёт и пилочку не откладывает.

– Доброе утро, – улыбаюсь я.

– Госпожа Майс, такие новости!

– Ответ на запрос пришёл? – удивляюсь я. Раньше полудня я документов не ждала.

Эночка смотрит на меня с лёгкой укоризной и переходит на заговорщицкий шёпот:

– Нет, Аврора Майс. Новости из дворца. Вы не поверите, что случилось!

– Вот как?

По спине прокатывается холодок дурного предчувствия. Неужели грянуло?

– Покушение на жизнь короля!

Ох, теперь ясно, почему парень сказал, что прорваться на аудиенцию шансов нет.

– Его величество не пострадал? – хмуро уточняю я.

Эночка выбирается из-за стола, и шепчет уже на ухо:

– Кто знает? Нападение совершил принц, и по официальной версии его величество слёг от душевного потрясения, а принц сумел сбежать, и теперь его ищут.

Совпадение или…? У меня нет представления о принце, знаю только, что он родился чуть больше двадцати лет назад и в свете появился один единственный раз – в день своего дебюта.

По возрасту недобиток подходит, однако со слов Энны получается, что принц бежал из дворца, спасаясь после неудавшегося убийства. Времени переодеться у принца не было, а недобиток одет совсем не по-дворцовому. Опять же, манера общения. Парень умеет быть очаровательно наглым, но при этом в нём нет ни капризности, ни властности. Вряд ли принц стал бы разговаривать со мной как с равной, а парень стал. Получается, что всё-таки совпадение. Возможно, он один из пособников принца?

Я с трудом удерживаюсь, чтобы не погладить татуировку. Лучшее решение – не лезть, не знать, ведь если недобиток действительно принц, я должна его выдать, не так ли?

– Будем надеяться, что его величество быстро оправится и наведёт порядок.

– Да-да, именно так.

Попросив у Энны чай, я прохожу в кабинет.

Надо бы о проблемах приюта думать, но из головы не выходит недобиток. Если он преступный принц, то почему он так легко позволил мне уйти? «Оказать содействие» настолько размытая формулировка, что при желании выдать парня я смогу. Запереть меня в квартире не получилось бы, запаса сухарей и на пару дней не хватит, но связать гораздо более жёсткими запретами – легко.

Да бред, из него принц как из меня принцесса.

Я выгружаю из шкафа папки и ныряю в расчёты. Концентрация на цифрах дисциплинирует разум и избавляет от пустых домыслов. Я с первого взгляда замечаю то, что пропустила вчера: уроки у двух классов ведут учителя-однофамильцы с одинаковыми инициалами. Готова спорить на что угодно, что это один и тот же человек. Получается, в класс вместо положенных тридцати человек набивается шестьдесят?

Очень хочется тряхнуть приют немедленно, но я сдерживаюсь. Сперва надо закончить с документами, чтобы спросить сразу за всё, не дать ни единого шанса.

– Госпожа Майс, поступил ответ на первый запрос. Пара, удочерившая интересующую вас девочку, проживает в Бегольском районе.

Интерлюдия 1 Керт

Дверь закрывается, в замочной скважине с щелчком поворачивается ключ, раздаются торопливые шаги и тотчас стихают. Моя невольная спасительница ушла, и я обессиленно приваливаюсь к стене, пережидая мучительный приступ слабости. Ментальный удар не просто оглушил, удар начисто лишил меня магии. За грудиной, где я всегда чувствовал пульсацию энергии, сосущая дыра, и надеяться, что рана затянется, неоправданный оптимизм. Возможно, прямо сейчас я умираю буквально.

Теснота кажется удушающей, квартира не намного просторнее гроба, хотя вряд ли я могу рассчитывать на такую роскошь, как торжественные похороны. Полагаю, меня сожгут, а прах развеют. Стать ветром не так уж и плохо, да?

Прямо сейчас я ни на что не годен, единственное, что в моих силах – медленно восстанавливаться и думать. Ум – это всё, что у меня осталось, и как бы ужасающе беспомощно я себя ни чувствовал, пока я жив, я буду сражаться.

И для начала мне стоит познакомиться с леди, от которой в ближайшие дни будет зависеть моя жизнь. Взгляд упирается в бумажные пакеты с мусором. Три из них опрокинуты и частично просыпались. Судя по запашку, выставлены к порогу давно.

Парадокс…

Среди людей водятся те ещё свиньи, грязью