Оглавление

Посвящается всем,

кто узнает себя

на страницах этой книги.

Кусочек мира №1

Мир из трех частей

Когда-то существовал мир, разделенный на три не связанные между собой части.

Верхний мир был утопией, краем мечты без горя и сомнений. В нем не было печали и разочарования, не было зла и обмана. Лишь заполняющий все солнечный свет. Иногда те его обитатели, кто помладше, жмурили глаза, не устояв перед его величием. Но при этом они искрились улыбкой и порой заливисто смеялись, радуясь новому дню.

В этом благодатном краю каждый день был совершенно новым: подобного ему никогда не было и не будет, и никому бы и в голову не пришло их сравнивать, будто один день может быть хуже другого. Чистый и прозрачный, воздух будоражил сердце одной-единственной, тихой и бесконечно великолепной мыслью: ты живешь. И не надо больше думать ни о чем. Наслаждайся этим нежным светом, этим игривым ветерком, этой пушистой землей под ногами, этим духом свободы и абсолютного счастья от того, что так хорошо, от того, что ты всем доволен, от того, что ничто не тяготеет у тебя на душе, нет никакого груза у тебя на сердце и тревог на уме.

В этом мире не было календарей и часов. Все жили в своем неспешном ритме, подчиняясь лишь смене светил. Когда дневное зарево сменялось мягким сиянием лунного Маяка, вокруг этой маленькой вселенной зажигались тысячи фонарей. Острова парили в ночном небе посреди облаков. Прозрачный воздушный океан ласково накрывал их волнами теплого ветра. Островки укутывались в безмятежный покой.

Второй мир был страной цветущих долин и изумрудных холмов, устремленных ввысь гор и глубоких ущелий, уютных степей и одиноких пустынь. В этом краю спали вулканы и бодрствовали гейзеры. Здесь царил самый непостоянный климат на всех трех слоях мира: стояла жара и крепчал мороз, разделенные нерешительной, но очаровательной порой цветения и неторопливым, задумчивым временем увядания; дожди освещались яркими лучами светила и раскрашивались радугой; от буйных летних гроз по коже бегали мурашки, а искристые снега грели душу.

В этом краю были свои радости и печали, свои удачи и проблемы. Его берега омывали моря и океаны, по его зеленой поверхности рассыпались синие бусины озер, голубыми нитями пролегли по ней реки. Если легкой поступью пробежаться по карте, то мы увидим, как лужайки переходят в сады, сады разрастаются в леса, леса сменяются равнинами, а равнины устремляются вдруг ввысь, к небесам, и опадают, как сорванные ветром осенние дары, крутыми склонами во владения водной стихии. Люди, строили свои дома и хижины, радовались солнцу и прятались от проблем в сон, едва землю укутывала таинственная ночь.

Сменяли друг друга времена года, танцевали в вихре жизни лепестки, пылинки, песчинки, листья и снежинки по мере того, как какой-нибудь человечек небрежно перелистывал страницу в календаре.

Здесь было много работы и много веселых занятий по душе, и каждый пристраивался и кружился со всеми в такт танца жизни, как и полагается добропорядочным жителям прекрасной в своем пестром разнообразии земли. В этом мире слез горечи и слез счастья душу переполняло буйство красок всех цветов, что только могут прийти в голову талантливому художнику.

Но существовала также и третья страна, разрушенная и печальная. В этом сером и унылом месте не было ничего. Земля была сухой и бедной. Там, где в среднем мире волновались моря и бушевали океаны, изредка образовывались водовороты, проливая над нижним миром дожди. Но пока капли летели вниз, они успевали рассеяться, разлететься в водную пыль. И тогда над этой скудной землей моросили убогие, пристыженные дождики. Дождевая влага из последних сил собиралась в тоненькие ручейки и медленно стекала в расщелины, цепляясь за каждый выступ, боясь разбиться.

Это место было далеко от солнца, и потому его покрыла тень, проникнув в каждый уголок этого исхудалого края. Она закралась в каждую трещинку, спряталась за каждым камешком, свернулась клубком в каждом грустном сердце. Темнота покорила все, пустив корни по своему новому царству. Здесь всегда было прохладно. Всегда дули пронизывающие ветры, взвивая в воздух пыль и серый песок. Если когда-нибудь в стране холода и тьмы и была плодородная почва, приютившая растения, которые, в свою очередь, дали кров зверькам и птицам, то теперь от всей этой зеленой роскоши не осталось и следа.

Но пусть этот удел скуки и печали и не был приспособлен для жизни, он тоже был обитаем. Правда, все, кто умудрился выжить в столь тяжелых условиях, нашли себе прибежище под землей. Они укрылись в бесконечном лабиринте пещер, продолжая прокладывать новые и новые тоннели. Обитатели каменных и земляных стен влачили свое обреченное на сумрак существование, даже не догадываясь, что где-то в этом мире есть свет солнца, аромат цветов и ласковый шелест волн.

Как, впрочем, не догадывались об их участи и судьбе друг друга и жители двух других мирков. Каждый из них замкнулся в себе и был по-своему доволен собой, прячась от двух других за великими расстояниями. Каждый уровень земель жил в своем ритме и по своим представлениям.

Однако было то, что объединяло эти три мира. Жители сказочной страны называли их фонариками. Когда обитатели обетованной земли зажигали фонари, обитатели поднебесной видели в небе звезды.

Те, кто жил в пустынном нижнем мире, не видели ни солнца, ни звезд. Мир выше загораживал им небеса, но они этого не знали и жили, будто так и надо.

Лишь в редких местах, сквозь просветы в их «небе», временами можно было увидеть скопления светящихся точек далеко в вышине. Они видели этих крох и звали их светлячками, как тех маленьких созданий, что освещают путь в беспросветной тьме…

Кусочек неба №2

Закат в Заоблачном краю

Небесный фонарь опустился по невидимой ниточке в прозрачную синеву далеко внизу — пришла пора зажигать свои, маленькие фонарики. Легкие, изящные, хрупкие, словно тонкокрылые мотыльки, жители Заоблачного края покидали свои домики, свитые из нитей тумана и капель дождя. Они выглядывали наружу и вдыхали вечерний аромат небес, садились на пушистом краю и молчаливо замирали, утонув в розовом свете заката. Легкий ветерок ласково трепал колокольчики, застенчиво притаившиеся под тонкими крышами, по краям радужных скамеек и в пухе того широкого воздушного одеяла, на котором раскинулось это легкое, как сон, поселение. Заигравшись, ветер падал на дома, и тогда они качались, переливаясь кремово-розовым блеском и позолотой.

Едва первые обитатели небесной долины затеплили фитильки, как огоньки стали зажигаться все в новых и новых местах, по всему облачному миру, зардевшемуся от прикосновений последних лучей солнца.

Огни загорались тут и там вдоль ватных дорожек, указывая путь, вспыхивали в сгущающемся мраке ночного неба на самом краю облаков, ограждая от падения в пугающую своей безграничностью неизвестность. Маленькие маячки света появлялись на перилах мостов, соединявших облака, на островках, под крышами домиков. Они оживали, словно пробуждаясь ото сна, на парящих у пристаней воздушных шарах и застывших вдали дирижаблях. Они высвечивались на фоне темного неба и сливающихся с ним облаков, не нарушая гармонии ночи.

Один за другим, словно перескакивая с места на место, непоседливые огоньки добрались до острова, с которого наблюдал за миром Маяк.

Маяк был величественным, теряющимся в вышине, и белоснежным. К нему вели три тоненькие, утрамбованные временем ступеньки. Подножие скрылось за разросшимися туманными травами, а саму белую башню увил радужный плющ. Под крышей, словно свившие гнездо птицы, скромно висели колокольчики, время от времени напевая в простор свою мелодию.

Маяк спал. Белое свечение еще пряталось где-то внутри него, не показываясь наружу, прячась от мира. Самый большой фонарь этого мира укутался в дрему. Вокруг царила полутьма, и лишь фонарик над входом дружелюбно приветствовал ночь.

Кусочек земель №3

Ночь

В тени неспешно плавающих облаков, при свете зажигающихся в небесах звезд, мирно встречал вечер мир холмов и степей. В воздухе пахло летними луговыми травами. В полях пели колыбельную кузнечики, по лесам струились тоненькие ручейки. Тишина окутывала деревни и города, соединяя их беспокойный дух с зеленеющими лесами и молчаливыми горами.

Ночь принимала всех в свои уютные объятья. Ветер притаился в кронах, спрятался в пещерах и живописных низинах гор.

Ничто не тревожило чуткий сон обитателей этой земли. Даже луна не показала сегодня своего светлого лика. Степи и пустыни укутала прохлада.

Мир ждал пробуждения.

Кусочек пещер №4

Искатель

Далеко-далеко внизу, среди темных громадин до основания разрушенных гор, засыпаны каменной крошкой узкие трещины. Сквозь эти ямы приглушенный свет дня косыми лучами падал куда-то в мрачную глубину, едва ли доходя до дна глубоких расселин.

На стоящий в конце такой ямы булыжник залезла погреться крохотная исхудалая ящерка. Она ни разу не видела солнца, а небом для нее служила серая громада в вышине. Ящерка боязливо оглянулась, и с грустью обнаружила, что вокруг никого нет. Она медленно опустила голову на холодный камень и прикрыла глаза, совершенно не задумываясь о том, что под ее лапками, под тонким слоем пыли и толстыми земляными сводами пролегли путаные коридоры пещер.

В многочисленных залах этих подземелий влачили свое существование бледные люди, ничего не знающие о рассветах, закатах и смене времен года, зато прекрасно разбирающиеся в различии горных пород. Их устраивала жизнь в затворничестве от мира, ведь для них миром были бесконечные каменные своды пещер.

Обитатели мира под землей отвозили груженые тележки на склад.

Один каменолом стоял в стороне и смотрел в давящую черную вышину. Рядом с ним старик с пыльным лицом вывалил щебень в серую каменную горку, вытер со лба пот запачканной рукой и встал, опершись на длинную кирку. Переведя сбитое дыхание и поправив засаленный воротник потрепанной рабочей рубашки, он обратил свой пронзительный взор на стоящего перед ним молодого человека, по местным меркам, уже взрослого мужчину.

— На что смотришь? — спросил он, с любопытством прищурив глаза.

— На небо.

— На небо? — удивленно спросил старик, вскинув брови. Он поднял голову на потолок пещеры и добавил, — такое же черное, как и всегда.

— Высокое, да?

— Высокое? На этой старой каменоломне-то? Я видел небо и повыше!

— Где же? В том зале пещеры, где живем мы, в тоннелях, по которым мы ходим, — везде небо так близко, что до него можно дотянуться рукой, если встать на тележку.

— Нашими тоннелями мир не ограничен, — знающе помотал головой опытный престарелый каменолом.

Молодой собеседник медленно кивнул.

— Скажи, дед, а правда ли, что…

Парень осекся и на миг потупил взор. Старик испытующе смотрел ему в спину.

— Правда ли что?

— Правда ли, что над нашим небом есть еще одно? Говорят, если забраться на наше черное небо, то можно увидеть большое и серое, а повсюду будет такой же свет, как от тусклой лампы, только вот лампа уже не понадобится.

Молодой каменолом неловко потоптался на месте. Ему казалось, что он объяснил свою мысль как-то невнятно. Да и в целом вопрос прозвучал крайне глупо и наивно, как детская сказка.

Старик молчал.

— Я хотел сказать, — попробовал объяснить еще раз парень, — правда ли, что есть мир за пределами вот этих стен и вот этого неба?

— Правда, — на морщинистом лице появилась загадочная улыбка.

— Да? — резко обернулся молодой собеседник. — И он больше нашего?

— Да, больше, — кивнул его наставник.

— То есть там большие тоннели, такие же как залы, нет, больше, как каменоломни! — с жаром заговорил парень, раскидывая руки в стороны. — А залы там еще больше! А каменоломни… Дед, там ведь есть каменоломни? Есть, конечно. Как же иначе? Из чего иначе там все делают?

— Там никто не живет, — прервал пылкую речь опытный наставник. — А потому никто ничего и не делает.

— Не живет? — вздохнул молодой человек, и в его голосе прозвучало разочарование. — Но хоть тоннели там широкие?

— Над нашим небом нет ни тоннелей, ни залов, — покачал головой старик и поднял взгляд к густой тьме над ними.

— Не новые тоннели и даже не залы, но что-то еще? Что же тогда? — удивленно распахнул глаза второй каменолом.

— Простор.

— «Простор?» Что это?

— Это значит, что там вообще нет стен. Ты стоишь как бы посреди огромного зала, и куда ни глянь — зал все длится и длится, во все стороны сразу, и стен никогда не найти, а в вышине, очень далеко наверху, растянулось ухабистое серое небо. И ты не дотянешься до него, сколько лестниц ни сооружай. А под ногами причудливая неровная поверхность.

— Каменная?

— Каменная, не переживай.

— Ничего себе!

Молодой каменолом изо всех сил пытался представить зал такой величины, какой описал его наставник, но у него ничего не вышло, только голова закружилась.

Кусочек неба №5

Маяк и его хранитель

Понятия времени здесь действительно не существовало. Небожители не знали часов или другой его меры, лишь наблюдали, как в течение всего дня менялись краски неба. Сначала ночь сменяла утро, затем незаметно подкрадывался день, и, наконец, медленно соскальзывало по небосводу в бездну солнце, и все это время мир вокруг менял оттенки.

Ночью было холоднее. Что важнее, было темно. Поэтому зажигали фонари. Надо осветить облачный край, чтобы малыши не упали. Сидящий на ступенях Маяка мальчик кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями.

Смотритель встал и любовно посмотрел на исполинскую белоснежную башню, увитую тонким разноцветным плющом, сложенным из миллионов полупрозрачных водяных кристалликов. Тонкий ручеек струился по плотным облачным стенам вверх, переливаясь и сверкая в последних солнечных лучах.

Маленький хранитель величайшего Фонаря нетерпеливо взбежал по потрескавшимся по прихоти ветра ступеням и трепетно поднялся на самый верх.

Он вышел на открытую круглую площадку и полной грудью вдохнул сладкий ночной воздух. Хранилище было соткано из собравшихся в облаке дождевых капель, застывших со временем от прохладного воздуха вышины. За прозрачной стеной безмолвно покоился главный Фонарь Заоблачного края.

Смотритель с восхищением посмотрел на его тонкую серебристую поверхность. Он открыл прозрачную дверь и подошел к своему главному сокровищу.

Островки в небе медленно покачивались, незаметно меняли положение облака. Фонарики скромно загорались тут и там.

Но вот парад крохотных огоньков замер. Жители воздушного края устраивались на скамеечках и располагались на ступенях домов, ложились на пушистую сероватую поверхность и бесстрашно садились на облачный край, покачивая ногами в такт легкому ветру, облокачивались на борт воздушных шаров, прижимались к окнам дирижаблей. Все ждали появления чудесного ночного сияния, исходившего от Маяка. Сегодня облака находились далеко друг от друга, а в такие ночи тьму всегда прорезает его мягкое таинственное свечение. Все ждали, когда появится их собственное, маленькое ночное солнце.

В свежем ночном воздухе дымкой таяли минуты. Но в Заоблачном краю, где не было отсчета времени, об этом не знали — лишь смутно чувствовали. Все устраивали свою жизнь, наблюдая за солнцем. Не было правил, указывающих, в какие дни и в какой именно момент надо пробуждать ото сна Маяк, когда он должен светить ярче и полностью ли он должен показаться миру. Все это знал Смотритель, а остальные лишь догадывались, исходя из своих собственных наблюдений, появится ли белый свет. Маленький хозяин и хранитель Маяка ничего не скрывал, не таил в секрете принципы, которых придерживался. У него, на самом деле, и не было тайного плана работы Маяка, который мог бы висеть на стене в его доме — небольшом, но очень миловидном домике у подножия Маяка. У него, скорее, были определенные привычки, точнее, эти привычки были у самого Маяка, а он им покорно следовал. Смотритель был очень чутким, он чувствовал, что нужно делать, своей трепетной, открытой всему чудесному душой.

Вот и сейчас он прикрывал Фонарь полукруглым заслоном из плотной снеговой тучи. Сегодня хватит и этого. Возле Маяка облака сомкнулись плотно, а с другой стороны, чуть поодаль, между ними появился обрыв. Если Фонарь покажется полностью, он будет слепить тех, кто рядом, он неоправданно разрушит очарование ночи, нарушит чей-то покой. Но и совсем не зажигать его нельзя, как нельзя делать его слишком тусклым — тем, кто сегодня живет на краю, будет слишком темно.

Все обитатели Заоблачного края затаили дыхание. Они ждали.

В самом сердце огромного Фонаря зародилось сияние. Оно росло, как бутон, раскрывалось лепестками, расцветало. И вот, наконец, оно вырвалось наружу, легко преодолев тонкие стены вокруг. Бутон вспыхнул серебряным огнем и пробудился, мягкое сияние разлилось вокруг. Потоки чистого белого света полились во все стороны, умывая мир своей холодной красотой.

Обитатели верхнего мира завороженно вздохнули.

Яркий свет лунного Маяка озарил небесную тьму.

Кусочек земель №6

Ветер в саду

Последние розовые, красные, золотые краски стекли с темного небесного полотна за горизонт, и их матовые следы закрасила широкая черная сумеречная кисть. На холсте еще оставались светлые пятна синевы, легкие лимонные и пылающие оранжевые полосы, когда густая гуашь сначала смешала их, а затем и вовсе скрыла от глаз. Тонкая маленькая кисточка бережно расставила по едва застывшему слою краски бледно-желтые точки звезд. Затем полотна коснулась другая невидимая кисть, с длинными гибкими ворсинками, послушно изогнувшимися и прочертившими на картине неба изящную дугу. На ее кончике в этот момент блестела фосфорическая белая краска. На темном фоне проступил яркий полумесяц. Вокруг него распылили серебристый блеск и появилось сказочное мерцание.

Чудесное панно украсило потолок уютно устроившегося в колыбели снов мира.

Кое-где шуршали мыши, летели на фонари мотыльки, важно расхаживали по веткам совы. Для тех, кто привык жить в ночи, бодрствуя, пока другие спят, сияющие светлые фигурки, нарисованные на небосклоне, развеивали тьму. Для тех, кто нежился в постели после длинного, насыщенного дня, они заботливо создавали нужный настрой, смягчая резкость летней полуночной мглы.

В поле прошелестели травы. Ветер-романтик прогуливался под небесным серпом, который никогда не коснется сочной зеленой травы этой смотрящей на звезды земли. Он прошел по лесу, приоткрыв завесу тайны, окутавшей его ночных обитателей. Заскользил и запрыгал по реке, оставляя легкие круги и незаметно поднимая брызги. По блестящей гладкой поверхности он добрался до ароматных лугов, чьи цветы прикрыли благоухающие венчики до восхода. Наслаждаясь обществом кузнечиков, он вздохнул полной грудью и бегом забрался на ближайший холм. Ветер раскинул свои незримые руки, закружился в блеске звездной пыли и стремительно направился с горки вниз, а затем, не останавливаясь, дальше — на соседний холм.

С холма открывался вид на живописную долину, на которой обустроилась спавшая деревня. Домики стояли в хаотичном порядке, как им самим нравилось, словно они пришли в эту долину на праздник и устроили хоровод, а затем их стройный танцующий круг распался, они разбрелись по долине да так и замерли. Каждый домик походил на затерянный в лесу замок: вокруг них притихли в сонном упоении пестрые сады.

Ветер спустился и торжественно прошествовал по деревне, задевая листья и стебли, цепляясь за занавески в распахнутых окнах. Он наугад выбрал дом и зашел в сад.

В саду были собраны самые разные цветы, обилие сортов в одном-единственном, и притом не таком уж и большом саду вызвало восторженное одобрение у ветра, много повидавшего на своем молодом веку.

И тут вечный странник заметил ромашку, распахнувшую звездному небу свои объятья. Она не заснула в ту ночь, не спряталась от мира. Однако почти все лепестки опали. Ветер наклонился поближе, и причудливое растение качнулось.

В чашу бесконечности соскользнула последняя капля прошедшего дня. Незаметная, неощутимая смена времени.

Цветок словно протянул белые ладони к скрывшемуся от него солнцу и в последний раз предстал миру во всей красе.

Потрепанная ромашка сложила оставшиеся тонкие лепестки и стремительно увяла.

Ветер с любопытством наблюдал. Когда все закончилось, он оглянулся и беглым взглядом осмотрел сад. Затем беззвучно подошел к двери и тихо заглянул в дом. Человек внутри спал безмятежным сном. Часы молчаливо отбивали полночь. Ветер задумчиво покачал головой и покинул спальню. Вечный путник направился дальше.

Кусочек пещер №7

Искатель отправляется в путь

В мрачных каменоломнях стояла оглушающая тишина. Работа остановилась, изможденные старики разбрелись по своим крохотным залам в жилой части пещер, несколькими метрами выше того места, где они выполняли свою нелегкую работу.

Большинство тружеников, притомившихся после тяжелого дня, крепко спали, похрапывая в своих холодных жилищах. Искатель был в этом уверен: пещерные стены одаривали их низкие хриплые голоса гулким эхом.

Лишь один маленький зал еще не полностью погрузился в непроглядную тьму. Отсвет огня в лампе вяло плясал на стене, очерчивая искаженный неправильным освещением силуэт. Старый каменолом задумчиво смотрел в пустоту. Уже пора было бы задуть огонек, чтобы не тратить масло, но у него, бесспорно, было о чем поразмышлять наедине с собой. Или чего ждать.

На миг, в пылу своего запутанного танца, пламя выхватило из мрака вторую фигуру. В овальном проеме, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, стоял Искатель.

Старик печально улыбнулся.

Оба молчали.

— Дед, — тихо позвал наконец юноша, — я собираюсь отправиться в путь.

Каменолом промолчал.

— Ты говорил, пещеры огромны, по ним можно бродить долгие дни, и встречать все новых людей и новые породы камня.

— Говорил, — кивнул старик. — И это правда. Я проверял.

— Да. Ты рассказывал. И я верю тебе. Вот только теперь я хочу убедиться в этом сам.

— Правильно.

— Однако я хочу пойти дальше, побывать там, где ты никогда не был.

— Очень на это надеюсь, — одобрительно кивнул собеседник, и на его лице, покрытом морщинами, как стены трещинами, появилась теплая подбадривающая улыбка.

— И еще, — юноша сжал ладонь в кулак, затем медленно выдохнул, поднял взгляд к низкому своду пещеры и вновь раскрыл ладонь. — Я хочу увидеть то, другое, небо.

— Вот как, — понимающе кивнул престарелый наставник. — Что ж, это просто прекрасно. Отправляйся, но смотри, не передумай.

— Как мне это сделать? Просто прорыть проход в этом небе?

— Это было бы крайне неосмотрительно и даже глупо. Ты должен понимать, как опасно бездумно относиться к раскопкам. Ударишь по небу киркой — и оно осыплется на тебя. И неизвестно, сможет ли кто-нибудь другой воспользоваться твоим выходом или небо обрушится и завалит его.

— Что тогда мне делать?

— Искать. Ищи свой путь, и, если повезет и выбранная дорога окажется правильной, когда-нибудь ты увидишь выход из наших пещер. Тогда стены перестанут существовать, и ты будешь смотреть на мир иначе.

— Что ж. Тогда я пошел. Я найду свой выход в мир с высоким небом, — с этими словами юноша уверенно поднял голову, распрямил натруженную спину и решительно вышел из родного зала.

— Вперед, мой маленький Искатель, — тихо прошептал старик ему вслед.

Кусочек неба №8

Смотритель

Небо постепенно становилось светлее, края далеких облаков окрасились в пурпурный цвет, затем их каемка начала выгорать, постепенно приобретая ярко-розовый оттенок.

Смотритель, сидевший на круглой платформе Маяка и смотревший с его захватывающей дух высоты на мир, долго наблюдал, как меняются цвета. Затем он нехотя поднялся и, помедлив, повернулся.

Он осторожно отворил покрытую узором инея дверь и вошел в хрустальное прибежище Фонаря.

Фосфорическое сияние стало медленно угасать, тая в расцветающих красках дня.

Закончив работу, он спустился вниз, достал фрукты, омыл их собранной в миску росой, позавтракал и решил вздремнуть. Маяк услужливо выставил кусок своей ватной стены и сформировал мягкий выступ. Мальчик запрыгнул на постель, и башня укрыла его обрывком перьевого облака. Маленький хранитель Маяка зарылся головой в белые перышки ваты и заснул.

Через два часа он распахнул глаза и спрыгнул с кровати на пружинистый пол. Поправил растрепавшиеся волосы цвета лунного сияния, умылся и вышел на улицу.

У двери уже нетерпеливо поджидала толпа ровесников. Увидев пробудившегося мальчика, они радостно засмеялись и побежали к нему.

«Смотритель!» — восклицали они.

Он улыбнулся.

В Заоблачном краю можно было считать человека другом прежде, чем заговоришь с ним. Ты еще не знаешь имени человека, но уже догадываешься, что с ним будет весело и что ему можно доверять.

Однако имя Смотрителя знали все. От горизонта до горизонта нельзя было найти небожителя, который не слышал о том, кто зажигает Маяк. Единственный и неповторимый, Маяк светил так ярко, что освещал все небеса.

Кроме того, стоило лишь намекнуть гостю, что среди десятков гуляющих по полю людей присутствует хранитель светила, как наблюдательный незнакомец мог за минуту отыскать Смотрителя среди толпы.

«Как невозможно не узнать свет Фонаря во тьме, так и его хозяина спутать ни с кем нельзя, — смеялись гости. — Он, наверное, впитал свет Фонаря за те годы, что пробуждает его!» А бледный мальчик с пронзительным взглядом мягко, по-взрослому улыбался, когда слышал эти слова.

Впрочем, фокус был несложный, ведь любой человек, направляющийся к самой высокой башне мира, уже настраивался на то, что может встретить там ее Смотрителя, единственного, перед кем Маяк распахивает дверь. А желающих полюбоваться на Маяк вблизи было достаточно на всех облаках.

Если бы хранитель светила оказался вдали от дома, никто не обратил бы внимания на его внешность. Однако отношение к Фонарю, его постоянные внимательные взгляды ввысь выдавали его заботу и причастность.

Даже сейчас, едва переступив порог, он оглянулся и долгую минуту неотрывно смотрел туда, где растворялась в вышине платформа. Друзья ждали. Они привыкли к поведению и молчаливости хранителя и не сомневались, что любые мелочи важны, когда дело касается Фонаря. Смотритель обернулся и с улыбкой позвал всех играть на соседнем облаке, чтобы не прерывать сон Маяка.

Кусочек земель №9

Садовник и его цветущий увядающий сад

Солнечный диск любовался землей, время от времени прячась для вида за кустистыми облаками. Овцы щипали травы, над которыми порхали легкие пестрые бабочки.

Уютный домик относился к деревне, и все же словно стоял на отшибе, сам по себе; впрочем, как и все остальные дома. А еще всех их окружала зелень.

Дверь домика была распахнута, и игривый ветерок, пробегая мимо, станцевал с кружевной занавеской. Вдруг, словно спугнутая птица, занавеска вздрогнула и взлетела; а на пороге появился Садовник.

Он с гордостью оглядел свои ухоженные владения и шагнул вперед.

Вокруг тихо шелестел листочками океан чудесных цветов: большие и маленькие, диковинные и неприметные, благоухающие и совсем лишенные аромата… при всем своем многообразии они так славно образовывали единый сад. Были растения разных видов, были очень похожие, хотя совершенно одинаковых не было. Они жались друг к другу, словно обнимаясь, образовывая чудесное пестрое полотно. Здесь красовались не только цветы, но и другие симпатичные растения, включая аккуратные фруктовые деревья, хотя последние скорее служили дополнением к красочной картине.

Садовник с наслаждением гулял по саду, пока не остановился у иссохшей ромашки. Он опустился на одно колено и устремил грустный взгляд на увядший цветочек.

«Что бы я ни делал, — прошептал Садовник, — каждый день погибает один цветок. Каждый день… он увядает, и о нем остается лишь вспоминать».

Кусочек пещер №10

Каменолом

Искатель подошел к выходу из галереи пещер, в которой вырос. Он покидал родное место, такое же, каким была для Садовника его раскинувшаяся по долине деревня, а для Смотрителя — остров с Маяком и ближайшее к нему облако.

На минуту он замер у порога, не решаясь его переступить. Впереди мрачнела непроглядная тьма неизвестных тоннелей. Он никогда раньше не ступал под эти своды. Выход к каменоломням был в другой стороне. Залы и переходы, в которых он провел всю свою жизнь, остались у него за спиной.

Сзади послышалось тихое кряхтение. Искатель обернулся и увидел старого хромого мужчину.

— Я слышал, что ты собираешься на поверхность, — на знакомом лице красовалась любопытная улыбка.

— Да, я хочу проверить, есть ли мир за пределами каменных стен и сводов, и смогу ли я выйти в него.

— А что потом? — поинтересовался старый каменолом. Это был не его наставник, но человек не менее близкий, постоянно приглядывавший за ним и по-доброму его журивший.

— Потом узнаю.

— Что ж. Это здорово. Не всем хватает смелости на подобные поступки. Да что там на поступки, хотя бы на решения, — похвалил старик.

— Благодарю за поддержку.

— А у некоторых просто нет возможности, увы, — грустно продолжил его собеседник и устремил взгляд в никуда. — Была ли у меня такая возможность? Может, я просто не разглядел? Или ее и не могло быть?

— Однако я еще никуда не пришел, — тихо перебил его Искатель.

— В любом случае ты попытался пойти. Теперь главное не останавливаться. По крайней мере, без веской причины.

— Я постараюсь.

— Что ж. Иди. Я могу дать тебе в помощь совсем немного, зато это нечто очень важное.

— Правда? — обрадовался будущий странник. — Что же это?

Каменолом протянул ему небесно-голубой минерал.

— Дед, что это за порода? — воскликнул (тихонько, как положено в пещерах) Искатель. — Должно быть это редкий вид хрусталя, я такого раньше не видел.

— Это не стекло, — доверительным шепотом произнес каменолом и заговорщически подмигнул. — Это минерал.

— Минерал? — удивился юноша.

— Да, его мне передал как-то давно один старинный приятель. Однажды он выбрался на поверхность и нашел там его.

— Эти минералы лежат на поверхности?

— Нет, он сказал, что нашел его в горе. Горе, которая возвышается над поверхностью.

— Что такое «гора»?

— Точно не знаю, — задумчиво произнес старик, — но, как он объяснял, это как глубокая шахта, вырытая в обратную сторону.

— Ничего себе!

Искатель мечтательно посмотрел вверх, на каменные своды неба своего мира. Там есть огромные озера, перевернутые шахты и стаи светляков. Наверху есть другой мир. Мир, в котором, может быть, больше света.

— А как все-таки называется этот минерал? — спросил он у каменолома.

— Не помню, — признался тот. — Я думал, что это аквамарин. Я видел такие в детстве. Но он назывался по-другому.

— Жаль, — покачал головой Искатель.

Каменолом переступил с ноги на ногу, смотря в пол, а затем поднял глаза на воспитанника каменоломни. Мысли сбились в кучу и увязли в неумении старика их выразить.

«Ты можешь подумать, что это мелочь. Однако в трудную минуту, в тот момент, когда покажется, что ты остался совсем один, что уже пора сдаться и вернуться назад, его тепло, незаметное в спокойной обыденной жизни, сможет отогреть твою смятенную душу. И в тот час, когда ты почувствуешь, будто бездушные каменные своды вот-вот задавят тебя, его слабое свечение озарит немного пространства вокруг тебя, и ты поймешь, что все не так плохо». Такое значение вложил он в слова, которые медленно и неловко растянул на следующие несколько секунд:

— Ты можешь подумать, что это мелочь. Но возьми, пригодится.

— Благодарю, — улыбнулся юноша, любуясь красивым цветным даром. — Получается, это действительно возможно? Выйти за пределы стен?

— У тебя получится, — уверенно кивнул каменолом.

— Благодарю, — повторил Искатель.

Старик исподлобья посмотрел на юношу. Тот не спешил покидать родные залы и тоннели. Каменолом покачал головой.

«Ты сказал, что уходишь. Что же ты еще здесь? — мысленно пожурил он выросшего на его глазах мальчика. — Чем дольше будешь медлить без повода, тем больше сомнений будет тебя одолевать. Просидишь без дела слишком долго — и не сможешь начать! Пока ты никуда не торопишься, время проходит. А его так мало».

— Иди же! — проворчал старик и недовольно махнул рукой в сторону выхода из тоннеля.

Искатель на миг замер, затем посмотрел на каменолома, послушно кивнул и без лишних слов покинул свой унылый, но дорогой сердцу дом.

Каменолом не моргая смотрел, как юноша исчезает во мраке неизвестных ему тоннелей. Шаркающими шагами к нему приблизился старый друг. В этой маленькой каменной галерее, в своей родной каменоломне они все были одной семьей.

— Я опытный каменолом, но такой неопытный человек, — сказал старик, словно ни к кому не обращаясь.

Они помолчали.

— Все-таки решил проводить его? — слабым, но уверенным голосом спросил подошедший с теплой улыбкой.

— Не сдержался.

— Он думает, что проскользнул незаметно. Но никто не спит, — старик обвел жилистой рукой крохотные выходы из залов-комнат, в которых жили труженики.

— А как же, — хрипло рассмеялся старик. — Как мы могли не проводить в путь нашего маленького Искателя?

— Отдал ему минерал?

— Отдал, — качнул седой головой каменолом.

— Ты сказал, он с поверхности, — усмехнулся собеседник.

— Прости уж, — виновато почесал затылок работник пещер. — Я подумал, что это придаст ему сил.

— Да уж, надеюсь. Правда надеюсь. Эти сияющие крупицы наша бригада находила среди камней многие годы, почти с самого рождения мальчика. Мы так долго собирали их в один аккуратный кристалл, — устало потер глаза обитатель каменоломни, все больше погружаясь в воспоминания. — Он тогда такой маленький был. И совсем один остался. Пришлось в нашу команду кирки и телеги принять.

— Пусть он заберет эти мерцающие крупицы с собой. Он стал нашим собственным светлячком, любознательным огоньком в беспросветной тьме. Пусть помнит, что он не один.

— Верно, — кивнул второй каменолом. — Чем меньше вокруг света, тем больше нужны те, кто сможет его заменить.

Кусочек неба №11

Качелей полет

Пушистые овечки облаков мирно паслись в лазурном поле небес. На их широких кучерявых спинах стояли миловидные воздушные домики, легкие, но прочные. Тоненькими голосами напевали веселую мелодию аккуратные маленькие колокольчики на крышах.

По мягкой земле беззаботно бегали дети. Те, кто постарше, сидели на ступеньках и увлеченно о чем-то беседовали. Радостно щебетали птицы, устроившиеся на скамейках и облачных завитках.

Смотритель терпеливо протирал величайший Фонарь края плывущих облаков. Тот спрятал свое нежное, загадочное, мерцающее во тьме ночей сияние в глубине прозрачного своего сердца. Свет внутри него дремал, словно свернувшись притихшим клубочком.

Затем, закончив с работой, мальчик спустился вниз и вышел. Радужные лианы, опутавшие Маяк со всех сторон и блестевшие, словно бегущие вверх ручейки, устремлялись в сторону одинокого деревца и, ловко забравшись по стволу, ложились на ветви и опускали вниз свои тонкие руки. Как-то Смотритель собрал опавшие от ветра ветки, сложил их вместе и вернул дереву. Лианы приняли протянутые главным фонарщиком прутья и крепко обхватили их, подарив заботливому хозяину островка качели.

Иногда, задумавшись, он раскачивался слишком сильно, и тогда качели с каждым движением на несколько мгновений выносили его за край, и он словно парил в бесконечности, окруженный нескончаемым простором, с замирающим от восторга сердцем, в компании своего трепетно любимого Маяка.

Смотритель присел на качели, оттолкнулся ногой от земли, чтобы «завести свой дирижабль» и представил, что отправляется в полет.

Кусочек земель №12

Садовник покидает сад

Садовник сидел на крыльце и задумчиво смотрел на свой сад.

Его беспокоил увядший цветок. Что-то тревожило его душу. Был чудесный летний день, ласково светило солнце, в листьях игриво прятался молодой ветерок, над чудесными венчиками кружились бабочки, в кронах мелодично переговаривались пташки. Один спокойный день сменялся другим.

Один спокойный день сменялся другим. Один скромный цветок гиб следом за другим.

Садовник смутно чувствовал, что бутоны распускаются и умирают не просто так. Каждый день с нового растения начинали опадать лепестки, час за часом, пока к ночи не оставалась грустная полупустая чашечка, окруженная пожелтевшими листьями.

Юноша размышлял. Как давно здесь этот сад? Когда Садовник был совсем еще ребенком, он не обращал на него внимания. Однако он был. В саду росло множество больших пестрых цветов. «Их стало меньше», — вздрогнув, осознал юноша. Но сколько здесь цветов? Он не знал. Было глупо пытаться сосчитать их. Глупо… и неправильно. Его почему-то пугала сама мысль о том, что эти цветы можно посчитать. Садовник смутно осознавал, что для него это, по неясной причине, невозможно. Сад просто был, а он ухаживал за ним.

Так продолжалось из года в год. Он смотрел за садом, сад радовал его обилием красок. Некоторые венчики были невзрачными, но были и великолепные пышные цветы, еще не распустившиеся до конца. Когда они покажут свой лик? Увянут ли они следом за этим?

Молодой человек чувствовал, что он должен что-то сделать, чтобы помочь им явиться на бал жизни в своем лучшем наряде, но не понимал, что именно. Ни одно удобрение не помогало, количество влаги во время полива тоже не влияло на эти цветы.

Едва уловимое неудовлетворение росло в сердце Садовника. Ему казалось, что в последние годы цветы, что распускались еще до рассвета и увядали после заката, были похожи. Разный цвет, разная форма бутона, разные листья… и все же они были слишком похожи.

Садовник любил каждое свое растение. Но, думая о них теперь, он с тревогой осознал, что не все растения любит одинаково. Он хотел увидеть особый цветок.

Скоро ли в его собственном саду появится такое чудо?

Юноша медленно спустился в сад и осмотрелся. Он прошел вдоль душистых трав и кустарников, осторожно касаясь пальцами изумрудных листков.

Остановился и посмотрел на холмы. На них росли свободолюбивые жители вольных лугов: васильки, зверобой, донник, клевер, колокольчик, лютик, тысячелистник, цикорий. Дальше, за холмами, простираются поля. Что можно найти на их зеленых коврах? Рожь, пшеницу? К осени они одарят зеленое покрывало золотыми рассветными красками. А прячутся ли среди их стройных стеблей цветы? Должно быть, прячутся. А если пойти дальше, гораздо дальше, чем простираются поля пшеницы, то можно увидеть желтые моря подсолнухов.

Садовник мечтательно зажмурил глаза и повернул лицо к солнцу.

За пределами его деревни лежит целый мир: мир гор, мир степей, мир лесов, мир садов. Мир цветов.

Он медленно открыл глаза. Соцветиями ромашек плясали перед ним солнечные блики.

Юноша улыбнулся. Надо собрать вещи. Надо взять большую корзину и положить в нее цветы. Он не смог бы объяснить, зачем это было нужно, но таинственный внутренний голос нашептывал, что ему непременно нужны его цветы.

Может, он сможет решить главную загадку своего сада? Может, увидит новые растения?

Пора отправляться в путь.

Садовник решительным шагом направился в дом исследовать шкафы и полки на наличие необходимых в путешествии вещей.

Он и не заметил, что этот день был особенным, и на этом рассвете в его саду распустился особый цветок.

Кусочек пещер №13

Начало пути

По длинному коридору раздавалось шаркающее эхо шагов. Искатель шел, медленно, стараясь не погасить огонек лампы. Время от времени он заботливо поправлял потрепанный рюкзак, в котором лежали спички, масло, вода, еда, пара предметов одежды и несколько инструментов. В лабиринтах пещер можно долго бродить в одиночестве, и нужно быть готовым позаботиться о себе. Сейчас он один, и полагаться ему не на кого.

Он не останавливался. Позади были тяжелые своды пещер, кирки и каменоломни, тележки и крохотные холодные залы. Обстановка вокруг не сильно отличалась. Те же каменные своды, переходы, прохлада. В таких условиях все рождаются и проводят свою жизнь. И разве можно ожидать чего-то иного?

Но впереди, далеко-далеко впереди, за бесконечными пересечениями темных галерей, за многими рядами колонн сталагнатов, за скрытыми в скале потоками рек, а точнее, где-то в недостижимой, необозримой, неведомой вышине, поверх всех сводов, над всеми уровнями этого сумеречного мира, над этим небом, которого местами можно коснуться рукой, есть другой, огромный и просторный мир, с другим небом, невообразимо высоким, которое невозможно достать. Мир без стен. Без сталагмитов. Без залов.

Мир без стен… без сталагмитов… без залов… Возможен ли такой мир? Если стен не будет, что удержит своды неба? Не упадет ли оно?

Искатель посмотрел на потолок пещеры. Тоннель был низким и узким, округлой формы. Молодой человек поднял руку и провел ей по грубой поверхности над головой.

«Даже если стены есть, все равно случаются обвалы; что же будет, если убрать все эти колонны, все эти камни и многовековые образования?» — подумал он.

Кусочек неба №14

Мысли в бескрайнем небе

Размышления о жизни — удел и рутина не только обитателей пещер. Они посещают не только жителей среднего мира в минуты задумчивой полудремы. Их не чужды и некоторые счастливцы родом из Заоблачного края.

Пока Искатель раздумывал, правильно ли он сделал, отправившись в дорогу, Смотритель думал о Маяке и его серебристом сиянии. Он сидел на неровных ступенях и наблюдал за детьми, бегающими по соседнему облаку. Они были примерно его возраста.

Несколько ребят подбежали к краю и принялись звать хранителя ночного светила.

Смотритель прервал свои размышления и с любопытством взглянул на зовущих. Его лицо озарила радостная улыбка, как озаряет ночью облака его любимый Фонарь. Маленький Смотритель прыжком поднялся на ноги и подбежал к границе острова, на котором возвышался Маяк. Мальчик прыгнул на миниатюрный островок, парящий в воздухе на расстоянии двух с половиной ладоней от его собственного острова, как посчитал однажды Смотритель. Перед ним застыла в пространстве целая цепочка маленьких островков, по которой он благополучно добрался до крохотного облачка, от которого протянулся веревочный мост к большому пушистому облаку. Он ловко перепрыгивал с островка на островок, как перескакивает в ночи огонек из одного фонарика в другой, освещая все вокруг. Малыш весело пробежал по мосту, раскачивая его, как качели.

Вскоре он уже играл с остальными, и ничто не могло омрачить чудесный день под солнцем. Ведь это был день в Заоблачном краю.

Кусочек земель №15

Случайная встреча

Уже два дня Садовник был в пути. За это время он преодолел холмы, прошел три деревеньки и прогулялся вдоль ласкающих взор полей.

Он не успел пока найти ни одно необыкновенное растение, которого не видел бы раньше или которое привлекло бы его внимание, выделяясь на фоне похожих на него бутонов. Садовник искренне восхищался каждым встреченным цветком, но ни у одного не задерживался.

Это его не расстраивало. Замечательная погода могла благотворно повлиять даже на самого мрачного человека, а Садовник и без того был в приподнятом настроении. Он совсем не устал. Дорога была легкой и приятной. Ветерок заботливо шагал рядом, шуршали травы, тропа поросла мягкой, еще плохо утоптанной травой.

Садовник шел вверх по дороге, когда до него донеслось посвистывание. Из-за холма показалась сначала соломенная шляпа с торчащим из-под тонкой выцветшей ленты колоском, а затем и загорелое морщинистое лицо. Вскоре мужчина показался полностью, подталкивая перед собой тележку, мерно постукивавшую при каждом движении.

Старик посмотрел на Садовника и приветливо помахал ему рукой в белой рабочей рукавице:

— Привет, молодежь! Куда путь держишь?

— Здравствуйте, я Садовник, — неловко начал молодой человек. Мужчина вполне мог оказаться каким-нибудь односельчанином или знакомым его соседа, и он попытался быть вежливым во время этого случайного разговора.

— Садовник, значит, — добродушно кивнул старик. — Цветы — это хорошо.

— Да, цветы — это прекрасно, — искренне улыбнулся Садовник.

— У тебя их, наверное, еще много. В твоем саду, — с ностальгической грустью произнес мужчина с полупустой тележкой.

— Достаточно, — непонимающе посмотрел на него юноша.

— Из деревни за холмами, стало быть? — человек в соломенной шляпе показал куда-то за спину Садовника.

— Оттуда.

— Хорошо, хорошо. А куда идешь-то?

— Я хочу найти цветы, которых еще не видел, — признался Садовник.

— Которых еще не видел, говоришь, — прищурился пожилой собеседник.

Садовник кивнул. Старик оценивающе смотрел на него, качая белесой головой. Он поднял взгляд туда, где скрылась за холмами живописная деревушка, в которой затерялся сад стоящего перед ним мальчика. Именно мальчика, ведь, с его точки зрения, Садовник был совсем юным, неопытным, мало знающим о жизни. Он, должно быть, не понял еще, что за чудесные цветы растут около его дома и отчего каждый день один из них погибает. Старик нахмурился. Раньше и он жил в той деревне. Но в какой-то момент это удивительное место стало ему в тягость, и он перебрался жить в поселение неподалеку, оставив свой сад цвести невидимо для него самого. Пожилой мужчина улыбнулся и пристально посмотрел в глаза Садовнику.

— Цветы, которых еще не видел, говоришь, — повторил он.

— Да, — уверенно ответил юноша, но его голос почему-то дрогнул под пронзительным взором старика. Садовник смутно догадался, что его умудренный годами собеседник знает о нем что-то, о чем он сам пока не догадывается.

— Что ж, прекрасно, — подбадривающе подмигнул старик и посчитал своим долгом провести лекцию. Он выпрямился, поднял указательный палец вверх и принялся покачивать им в такт своим словам, — ищи. Перед тобой лежит множество дорог, и на каждой из них ты найдешь что-то особенное, чего никогда не обнаружишь, если выберешь другую. Хотя, конечно, многие из них пересекаются, некоторые по несколько раз. Выбирай ту, что тебе ближе. Я не про расстояние.

— Но ведь… — Садовник с сомнением потер лоб, все еще не понимая.

— Не бойся. Выбирай смелее. А не понравится — меняй направление. У дорог стен нет, — старик дважды топнул по тропинке.

— Хорошо, спасибо, — кивнул Садовник. Его умиляло искреннее желание старика помочь ему, хотя его навязчивая настойчивость немного раздражала юношу.

— Желаю удачи, молодой человек.

— До свидания.

Садовник робко сделал шаг вперед, а затем быстро пошел вперед. Старик молчал. Когда юный путник отошел на несколько метров, пожилой мужчина вновь его окликнул. Садовник вздохнул и повернулся.

— Молодой человек, путь, конечно, выбирать тебе самому. Но я все же дам тебе подсказку для начала. Надо же с чего-то начинать.

— Вы знаете, где я могу встретить необычные цветы?

— Знаю, — кивнул старик. — Иди по этой дороге до первой развилки и уходи направо, в поле. Держи путь прямо, пока не дойдешь до речки. По ней выйдешь к озеру. Обойди озеро, и направляйся через лесную полосу к лугу. А там до поселения рукой подать. В том поселении, как и в твоей деревне, растут необычные цветы. Надеюсь, увидев их, ты сможешь вынести для себя что-нибудь полезное, что пригодится тебе в пути.

— Ничего себе, у Вас в голове целая карта!

— Так, молодой человек, сколько я живу в этом краю? Много раз уж исходил все местные тропы и дороги. И тебе пора, не смею больше задерживать.

— Спасибо Вам большое! Вы мне очень помогли! — обрадовался Садовник.

— Да уж, помог. Тем, чем может помочь юнцу старик. Я поделился своим опытом, — сказал пожилой мужчина в соломенной шляпе и, помолчав, добавил, — и лишь от тебя зависит, поймешь ли ты его ценность и сможешь ли им воспользоваться.

Садовник еще раз поблагодарил своего случайного наставника и бодрым шагом направился вперед, к развилке дорог.

Кусочек пещер №16

В поиске ответов

Тем временем в недрах земли следовал своей дорогой еще один путник. Вот только теперь, как это часто бывает, его одолевали сомнения.

Узкие стены, к которым он привык с рождения, словно давили на него, небо было слишком низким и грузным, готовым раздавить своей каменной тяжестью. Искателю казалось, что он задыхается. Сколько уровней мира лежит над ним? Сколько тоннелей, древних и совсем новых, сколько острых сталактитов могут обрушиться на него вместе со сводами пещеры?

Искатель вздрогнул.

А вдруг он заблудится? А что, если он идет не туда? Кажется, он спускается все ниже, а ему надо ввысь. Выведет ли эта дорога к тому, другому небу?

Нет, он явно ошибся. Стоит вернуться. Работать в каменоломне неплохо. Старики примут его.

Но наставник сказал ему идти. Он, конечно, будет рад его возвращению. Но… неспроста он рассказал ему о других залах и тоннелях и приоткрыл завесу тайны, скрывающей другое небо.

Небо. И все же, правда ли есть то небо, которого он ищет? И не слишком ли оно высоко для него? Вряд ли он когда-нибудь выберется на поверхность. Сможет ли он встать на это каменное небо и вдохнуть воздух свободы?

Вряд ли.

Удастся ли ему хотя бы зайти в какой-нибудь симпатичный круглый зал, высеченный в другом, красивом, камне, или коснуться изящной известняковой колонны?

А если у него и получится, примут ли запачканного каменолома в таком изысканном зале? А будут ли там вообще люди?

Он идет в неизвестность.

Насколько холоднее в тех залах, куда он придет? Какие люди попадутся ему на пути?

Слишком много вопросов будоражило воображение и порождало страх.

Искатель не останавливался. Он шел. Он искал ответы.

Кусочек неба №17

Дождь в причудливом мире

Пока Искатель спускался все глубже во тьму пещер, небо тоже мрачнело.

Облака наливались свинцом, сгущались тучи, собирался дождь. Так это выглядело с полей, по которым держал свой путь Садовник. Однако на верхнем слое облаков все было мирно. Над жителями Заоблачного края не было островов, скрывающих от них солнце. Они привыкли жить среди света. Смена погоды, смена времен года — все это мало затрагивало их. Отголоски этих изменений касались их воздушной земли, но никогда не вредили ей.

Обитатели небесных островов знали, что скоро будет дождь. Но у них было особенное представление об этом явлении. С лазурных небес не падала на облака вода. Воздушная вата не комкалась, не отрывалась, не устремлялась вниз.

Когда приближалась пора дождя, воздух в Заоблачном краю наполнялся влагой. Домики, скамейки, фонарики, завихрения облаков — все, что было вокруг, покрывали сверкающие водяные чешуйки.

В то время, как на среднем уровне мира капли стучали по крышам, серебристые струи покрывали землю узорами ручьев, и те образовывали на своем пути лужи, а растения жадно тянулись к живительному дару небес, особый аромат дождя наполнял мир над тучами, и срывающиеся вниз водяные капли по крупице уносили этот неповторимый запах вниз, чтобы втайне поделиться им с теми, кто не доставал до облаков.

Нижний слой воздушного покрывала небес постепенно рассасывался, растворялся в синеве неба, проливался на леса и моря, рассыпался дождевыми каплями по горам и лугам. Сквозь плотную темную пелену прорисовывался ясный небесный свод.

Дождь заканчивался.

Влага переполняла средний мир, звонкие ручьи устремлялись в скромные речушки, а те стекались к широким гордым рекам, что несли свои прозрачные воды к величественным морям.

Вода до краев наливала кувшины морей, и те проливались в нескольких местах вниз, избавляясь от лишней тяжести. Бедный, скудный нижний мир с благодарностью принимал долетавшие до него водяные брызги. А в дни дождя он нетерпеливо ждал щедрых подаяний своего серого неба. Влажные крохи, что не успевали испариться с иссохшей земли, собирались в робкие ручейки и соскальзывали в трещины, словно ища укрытия. За долгую историю этого мира на нижнем уровне смогли образоваться свои озера, которые не искушенный дивными пейзажами обитатель пещер мог бы назвать морями, и реки, обретшие свое место под землей.

Но все это было пока впереди. Тучи только набирали силу, собирались в группы, разрастались, прижимались друг к другу, крепко обнимаясь.

Смотритель Маяка наблюдал за изменениями свысока. Он оценил ситуацию и наклонил голову набок.

— Близится дождь, облака собираются вместе, — обратился он к дремлющему лунному Фонарю. — Они так сплотились, что никто точно не упадет.

Величественная белая башня Маяка, возвышающаяся теперь не только над лугом светлых облаков, но и над сплошным темным полем грозных туч, ответила ему спокойным молчанием.

Смотритель понаблюдал еще немного. Наконец он кивнул своему беззвучному слушателю:

— Сегодня наша помощь не понадобится.

Кусочек земель №18

Что значат цветы?

Садовник сидел у распахнутого окна, вдыхая аромат дождя и слушая, как бьются об листву падающие капли. Уже неделю не прекращались дожди. Он едва успевал дойти от одной деревушки до другой, как летний ливень вновь просыпал на землю свои прозрачные жемчужины, и они разбивались на тысячу неощутимых брызг.

Порой его путь сопровождал грибной дождик, и тогда серое небо украшала веселая разноцветная радуга.

Иногда его странствия прерывал рокотанием гром.

Садовник улыбнулся. Ему, как вольному полевому цветку, освещает путь то приветливое солнце, то чуткие звезды, то серебристый месяц, то ослепительные вспышки молний. Грозы он пережидал в каком-нибудь укрытии, но зарницы часто заставали его в дороге. Когда солнце скрывали тучи, но до дождя было еще далеко, мирное свечение дня направляло его, будто напоминая, что небесное светило все еще сопровождает его.

Юноша посмотрел в небо. Очередной раскат грома сотряс небосвод. Сотряс ли? Облака не дрогнули, словно ничего не почувствовали, не услышали оглушительный глас грозы.

Впрочем, эти мысли недолго занимали его. Слишком недосягаемым было небо, слишком далеким, чтобы погружаться в глубокие размышления о нем. А вот дождь был рядом. Садовник наслаждался прохладой и шепотом капель в листьях, вдыхал чистый свежий воздух и думал о том, что значат цветы. Почему каждый день цветок в его саду умирает и сколько всего растений на его участке? Эти вопросы не давали ему покоя. Он чувствовал, что это неспроста, что это что-то определенно значит. Но тогда отчего он так равнодушно наблюдал порой за увядающими бутонами? Почему были среди них те, цветения которых он долго ждал, но, вскоре после того, как они распускались, он отвлекался и терял к ним интерес? Он так любил свои цветы, но они продолжали чахнуть. И хотя Садовник пытался это исправить, задержать миг очарования, процесс ежедневного умирания одного растения за другим казался ему естественным, а потому, в чем он себя не раз упрекал, он мало обращал на него внимание. И все же в те редкие минуты смятения души, когда он задумывался об этом, эта печальная, необъяснимая неизбежность ужасала его.

Что же значат эти цветы?

И есть ли другие? Которые символизируют что-то другое, но тоже важное?

Прохожий сказал, что он найдет подсказку в той деревне. Дорога заняла больше времени, чем он ожидал. На словах все было быстро и просто, но за ними скрывался долгий путь. Кроме того, пришлось часто останавливаться из-за сильных дождей. И тем не менее это было приятное путешествие. Интересно, оно уже подходит к концу или только началось? Как бы то ни было, завтра он должен дойти до того поселения.

Кусочек пещер №19

Падение

Искатель осторожно ступал по ухабистой земле. Несколько раз он спотыкался о камни, и ему едва удавалось сохранить равновесие. В попытке удержаться на ногах он хватался ладонью за потрескавшуюся поверхность холодных стен и царапал огрубевшую от работы кожу. Острые сталактиты и сталагмиты выстроились полосой препятствий на его пути. Они походили на клыки пещерного чудища, ожидающего свою добычу. Тоннель становился все у́же, как глотка гигантской застывшей змеи. Пол пещеры подозрительно хрустел при каждом шаге.

«Зачем я вообще иду? Я только спускаюсь в глубину, удаляюсь от верхних сводов все дальше! — с ужасом подумал юноша. — Неужели не было другого пути из нашей галереи? Неужели только вниз? Нет, этого не может быть! Но не похоже, чтобы этот тоннель куда-то вел. Наверное, я пропустил поворот, свернул не туда, запутался по незнанию. Может, вернуться, спросить у старика, куда мне идти?»

В этот момент земля под Искателем обрушилась вниз.

Кусочек неба №20

Безмятежность

А в Заоблачном краю жизнь протекала безмятежно и неспешно. Облака нежно прижались друг к другу, создавая сплошное бесконечное белоснежное пушистое полотно. Маяк спал.

Он походил сейчас на башню гигантского зверя, который на время спячки свернулся клубком подальше от всех, кто может его потревожить.

Смотритель вошел в твердыню среброшерстого зверя и притворил за собой дверь. Легко и быстро поднялся он по белым ступеням с лазурными разводами, словно сделанными из мрамора, собранного с неба. При каждом шаге по этим ступеням раздавался тихий звон, будто в стакан с водой падала дождевая капля. Двигаясь по лестнице, мальчик касался рукой стены, и под его пальцами облачная основа слегка менялась, рисуя новые узоры.

Главный обитатель Маяка, сферический прозрачный Фонарь, загорающийся по ночам мистическим белесым светом, застыл, погрузившись в дневную дремоту. Смотритель вошел в его покои, осторожно, бесшумно открыв дверь, стараясь не разбудить своего драгоценного подопечного. В руке он держал серую вату. По ладони сочились тонкие ручейки. Он принес кусочек дождевой тучи, и теперь заботливо протирал блестящую поверхность Фонаря. Спящее светило лунного Маяка слегка вибрировало под его прикосновением, будто домашний кот, и по гладкой водяной поверхности расходились ровные круги. Время от времени в глубине сферы просыпалась белая искра и тут же серебристой вспышкой потухала вновь.

Неспешно закончив свои труды немало времени спустя, Смотритель отошел на край круглой платформы на вершине белоснежной башни и залюбовался жемчужиной Фонаря, надежно укрывшейся в светлой раковине Маяка, спрятанной посреди синего небесного океана на крошечном камешке-островке среди белого облачного песка. Солнце обвязывало ее золотыми лентами своих лучей, которые, преломляясь, рассыпались вокруг радужными искрами.

Смотритель обежал платформу, осмотрев Фонарь со всех сторон. Заоблачная жемчужина блестела. «Что ж, а теперь позаботимся о том, чтобы твой стройный дворец был как следует украшен», — весело сказал Смотритель и побежал вниз по ступенькам своей крепости, ведя рукой по стене. От его прикосновения облака складывались в причудливые формы.

Дети, играющие на облачной земле, в любопытстве замерли, смотря на Маяк. По белоснежной башне побежала тонкая рябь. Так на полях, простирающихся далеко внизу и потому совершенно им неизвестных, под легкой поступью ветра стелется весной молодая трава, а осенью клонится к земле янтарный колос. Маяк словно менялся. И при этом он стоял на острове, возвышаясь в своей скромной простоте, в своей строгой грации, в своей яркой красоте, незыблемый, неповторимый. На вершине, там, где дремал Фонарь, блестела солнечная роса.

Вскоре наверху показался Смотритель. Он ходил вдоль перил, по которым вилась радужная лиана и опрыскивал перламутровые листки. С облака его было плохо видно, мальчик казался совсем крошечным, как сложенные вместе два лучика снежинки. Однако ребята все равно радостно звали его и приветственно махали, кружась и подпрыгивая.

Смотритель посмотрел вниз и, тепло улыбнувшись, помахал в ответ. Когда он закончит наводить порядок и обновлять Маяк, он обязательно спустится к ним поиграть.

Солнце лениво плыло по небосводу, близился полдень. Правда, об этом здесь никто не знал. В Заоблачном краю время никуда не спешило. Оно не могло бежать или медлить, ведь не существовало часов, которые могли бы его в этом обвинить.

Кусочек земель №21

Поле одуванчиков

Между тем жители земли, покрытой травами и песками, очень внимательно следили, как дневное светило пересекло половину небосклона, проскользнуло по небу и приостановилось, словно не желая начинать спуск за горизонт, как не хотят маленькие дети укладываться спать.

Итак, на земле пустошей и джунглей время медленно близилось к вечеру, словно боясь пересечь грань, за которой начинает вечереть.

Садовник наконец нашел ту деревню, к которой стремился все эти дни, и теперь он жадно всматривался в каждый венчик, пытаясь разгадать его секреты. Он шел вдоль цветущих садов, наслаждаясь чудесным ароматом цветов. Особенно приятно было любоваться нежными одуванчиками. На зеленом покрывале одуванчиков было немного. И все же они ярко выделялись на фоне прочих цветов, отвлекая восхищенный взгляд от роскошных садовых растений с пышными венчиками. Было в них что-то чарующее. Что-то естественное и привычное, и в то же время необыкновенное, теплое, вдохновляющее, полное чувств всех, кто когда-либо прикасался к их шелковистой бахроме на всех перекрестках дорог. Иногда он останавливался и опускался к желтому цветочку, и это маленькое солнышко согревало его сердце и будило в нем теплые воспоминания. Когда Садовник в очередной раз нагнулся к чудесному растению, он почувствовал, как в душе расцвело счастье — столько прекрасных картин проснулось в ее памяти. Перед его мысленным взором возникли образы дорогих ему людей. Садовнику вдруг захотелось поделиться с кем-нибудь переполнившей его радостью. Он двинулся дальше по тропинке, а желтые лучи одуванчика медленно покрылись серебром.

Кусочек пещер №22

Борец с тенью

Искатель отряхнулся и посмотрел вверх. Расстояние, отделявшее его от тоннеля, по которому он пришел, было небольшим. Молодой человек попытался оценить свои силы. Пожалуй, он вполне мог бы забраться обратно. После этого следует пойти назад, к своей галерее пещер, и по дороге поискать другой путь.

На мгновение юноша опустил взгляд и тут же заметил впереди слабое мерцание, будто кто-то высекает искры. Заинтересованный таинственным явлением, Искатель поднялся на ноги, однако небо здесь располагалось слишком низко, и выпрямиться он не смог. Он прошел немного вперед и переступил полуразбитый порог.

В узком зале было темно. Где-то в глубине маячил крохотный огонек. Искатель на ощупь прокрался к огню. В неровном пламени свечи плясали тени, а среди них вырисовывался силуэт. Искатель прищурился, всматриваясь в очертания фигуры, а та периодически вздрагивала и порывалась куда-то вперед, но тут же возвращалась обратно. Невысокий мужчина стоял в боевой стойке, держа руки перед собой, делая выпады и нанося удары в пустоту.

— С кем Вы сражаетесь? — спросил Искатель.

— С тенями, — мужчина даже не обернулся.

— Зачем же Вы деретесь с тенями? Их нельзя победить.

— Так многие говорят. И потому сдаются, а тень обступает их, поглощая и затягивая в трясину.

— Почему Вы не зажжете больше свечей? Тогда тень отступит.

— Она коварна! Она не отступит. Она затаится в укромных уголках, закрадется в каждую маленькую трещину. Ты будешь думать, что одолел ее, а она продолжит отравлять тебя.

Искатель посмотрел на трепещущий огонек.

— Если свечу потушить, тени исчезнут.

— О, нет! Они не исчезнут! Это будет означать, что тьма поглотила тебя целиком, оплетя своими терниями.

Борец с тенью нанес очередной удар. Пламя свечи дрогнуло, и тень перед ним взвилась, скалясь, уклоняясь от удара.

— Сдаваться нельзя.

— Но тень не живая, ей не повредят ваши удары. Так она не исчезнет.

— Не исчезнет. Но если прекратить наносить эти удары, то она поглотит и меня.

Искатель достал из кармана свечу и зажег ее, а вокруг заплясало еще больше теней.

— Их слишком много, — горько вздохнув, произнес Борец с тенью, — всю мою жизнь вокруг было очень много теней, готовых поглотить меня, едва я оступлюсь. Я не раз оступался, и мне приходилось быстро вставать на ноги и вновь бороться с тенью.

— Вы все время в бою? Вы не устали?

— Я очень устал! Но иначе нельзя.

— А у Вас нет кого-нибудь, кто помог бы Вам?

— Были, — вздохнул он, — но тени скрыли нас друг от друга.

— И ничего нельзя было сделать?

— Я не знаю. У меня было много идей, — быстрым движением Борец с тенью показал на исписанные листы, залитые воском, — но они не смогли полностью прочитать мои планы.

— Из-за темноты?

Горькая усмешка проступила на лице Борца с тенью. На минуту он отступил, и тени недобро воззрились на него.

— Посмотри сколько воска на этих листах! У них было много свечей, и они были довольны этим. Я говорил, что мы можем использовать их. Что, пока есть силы, мы можем идти вперед и выбраться туда, наверх, — он указал ладонью на низкий небосвод пещеры, — туда, где резвятся светлячки. Но у них уже были свечи. Зачем далекий светлячок, когда есть теплый огонек в руке, пусть и невечный?

Борец с тенью замолчал. Тени смотрели на него с сожалением.

— У меня было слишком много идей. Но я не смог их воплотить. Я утонул в своих же тенях.

Искатель неуверенно протянул руку вперед и легонько коснулся его плеча, желая подбодрить печального человека. Тот вздрогнул.

— А? Что Вы говорите? — спросил он, словно пробудившись от глубокого сна. — Да, из-за темноты.

Борец с тенью подался вперед, оступился, но тут же встал, выпрямился. И принял стойку. И продолжил бой.

— Знаете, я тоже хотел бы подняться ввысь, к светлячкам. Оставить свечи и выйти к настоящему свету, — сказал Искатель, стараясь прочесть сквозь воск какие-нибудь хитрые советы, увидеть карту, ведущую к другому небу.

— Что ж, искренне желаю удачи, — грустно усмехнулся мужчина. — Не забывай, что пещеры состоят из теней, и по дороге наверх их никак не меньше. Если они смутят тебя и ты упадешь, успей подняться. Только не останавливайся, сражайся с ними.

Некоторое время Искатель молча наблюдал, как одинокий воин делает выпад за выпадом, наносит удар за ударом, меняет стойку за стойкой. Огонек дрожал и падал при каждом движении, едва не погибая от резкого порыва внезапно возникающего ветра, но все же держался, продолжал гореть. Вопреки сгущающейся тьме.

— Вряд ли я смогу помочь Вам, — виновато сказал наконец Искатель. — Вы не будете возражать, если я пойду дальше?

— Правильно, иди дальше! — поддержал его Борец с тенью. — У каждого свой бой. И свои тени.

Искатель поклонился своему случайному собеседнику и пошел вперед. Из этого зала пещеры был еще один выход, пусть и слабо заметный в темноте, и по