Оглавление

Приличная школа. Пытки

Глава 1. Она мёртвая

Марина только недавно получила права, и с друзьями решила прокатиться с ветерком. Её подруга Нина сидела на переднем пассажирском сидении, а позади них, ― ехали ещё двоя из друзей. Конечно же, последние были мальчики. Они задорно шутили, и все в салоне смеялись. Марине казалось, что она не отвлекается от дороги, но несчастье случилось… последнее, что она помнит, встречную легковушку, которая врезалась прямо на них. А после, её настиг сильнейший удар головой о лобовое стекло. Марине показалось, что осколки стекла проникли в её череп. Она будто ощущала их внутри своей головы. И, казалось бы, это всё… конец.

Подушка безопасности, конечно же, не сработала. Марина просто на просто сэкономила на этой опции, и приобрела автомобиль без подушки безопасности. В их стране такое позволительно. Но подушка ей бы точно помогла.

В следующее мгновение Марина уже очнулась в школе. И она долго не могла понять, что произошло? Что не так? У неё будто образовался провал в памяти. Школа казалась знакомой, вроде бы та, в которой она училась. Но разве ей нужно было сюда? Она не могла вспомнить, как туда пришла и зачем.

Марине уже исполнилось 18, и она закончила школу. Не могла нарадоваться тому, что наконец-таки получила аттестат, и теперь свободна. Марина чувствовала себя свободной от обязанности учиться, да и не только… ― она в целом чувствовала себя свободной и независимой.

― Надо найти Антонину Викторовну, ― проговорила Марина про себя. Это её бывшая классная руководительница. Если возникали какие-либо проблемы и вопросы, Марина никогда не стеснялась обращаться к ней. Даже знала номер её мобильного телефона.

Марина шла вдоль коридора и оглядывалась по сторонам. Ну, школа, как школа. Дети, как дети. Ничего там её не смущало, всё было привычным и знакомым. Она подошла к открытой двери одного из классов и увидела учителя, сидящего за партой. Тот будто учуял её взгляд, обернулся и посмотрел ей в глаза. Приветственно кивнул. Марину, почему-то, это смутило. Она решила поскорее отстраниться от открытой двери класса. Последовала к другому классу.

― Странно, ― подумала Марина, ― раньше в нашей школе не работали мужчины.

Сколько она себя помнит, если мужчина и работал в школе, то это был либо директор, либо учитель физкультуры. Во всяком случае, так было именно в этой школе. С мыслями «странно» Марина подошла к другой двери. За учительской партой и там сидел мужчина. Она бы даже сказала парень. Мужчина не выглядел слишком уж взрослым. Чисто визуально она бы дала ему лет 30.

― Тебе сюда, ― неожиданно заговорил с ней учитель.

― Мне? ― удивилась Марина и сразу же обернулась. На мгновение она предположила, что позади неё кто-то стоит, и это обращение было не к ней. Но нет, ― к ней.

― Да-да, к тебе обращаюсь, ― ответил учитель и открыл свой журнал, ― Марина Гечина, не так ли?

― Да, это я, ― согласилась Марина и ещё раз оглядела преподавателя с ног до головы, решила спросить: ― а Вы наш новый преподаватель?

Марина не собиралась сразу же признаваться в том, что уже не учится в этой школе. Хотя, было странным то, что её учитель ждёт. Но о последнем она не подумала…

― Старый уже, ― усмехнулся учитель. Марине неожиданно стало неловко.

― Извините, мне нужно к директору, ― сказала Марина, с намерением поскорее скрыться от глаз незнакомого учителя. Она уже чувствовала, что просто зря теряет время. Даже не поняла, какой у неё вопрос и почему она ищет свою классную руководительницу?

― Только не опаздывай к уроку, у нас за это наказывают, ― неожиданно сказал учитель.

― Не опоздаю,― обещала Марина и поскорее отошла от двери. Всё это время она общалась через порог, будто боясь подойти к учителю. Марина пошла дальше вдоль по коридору и схватилась за сердце. Только после того, как она сделала несколько шагов прочь от класса, задумалась: «наказывают?». Марина бы решила, что он пошутил, но подобные высказывания вряд ли уместны для учителей. И она не ослышалась, он точно сказал: «наказывают».

Марина дошла до лестничной площадки и решила спуститься на второй этаж. Там как раз находится кабинет директора. И если что, любые вопросы можно задать ему.

На втором этаже тоже всё было, как обычно, и не очень… на мгновение Марина подумала, что в этой школе работают одни только мужчины, но очень скоро успокоилась. В одном из классов Марина увидела учительницу-женщину, и сразу же обратилась к ней:

― Извините, а Вы не знаете, в каком кабинете Антонина Викторовна сидит?

― Её здесь нет, ― ответила учительница и посмотрела на неё с укоризной, ― тебе нельзя здесь находиться. Новенькая что ли?

Вопрос учительницы очень не понравился Марине. Она подумала, что задала бы его ей. Раньше Марина никогда не видела эту учительницу в их школе. И это она была новенькая, как и те мужчины-учителя с третьего этажа. Всё начинало казаться странным.

― Нет, я просто школу свою не узнаю, ― честно ответила Марина, подшучивая, ― будто всех учителей подменили.

Марине показалось, что учительница улыбнулась краем губ. Но очень не хотела этого замечать. Вскоре учительница заговорила:

― На втором этаже учатся мальчики, на третьем ― девочки.

― Я ищу Антонину Викторовну, ― упрямо сказала Марина, ― ну, или хотя бы, директора.

― Ваш директор на третьем этаже, ― ответила учительница и важно пояснила: ― девочки не имеют право спускаться к мальчикам. Если не хочешь неприятностей, советую поскорее покинуть этот сектор.

― Сектор? ― с ухмылкой переспросила Марина.

― Живо, ― нервно закричала учительница. Марина вздрогнула от испуга, а её ноги почувствовали слабость. Никогда ещё учителя в школе так не кричали на учеников. Тем более, ни за что, за попытку пошутить…

― Ладно, извините… я пойду, ― испуганно пробормотала Марина и начала отстраняться, ― я не знала, что теперь мальчики и девочки учатся отдельно.

Марина зашагала назад спиной, и продолжала смотреть на суровый взгляд учительницы. И вдруг почувствовала, что её спина упёрлась о какое-то препятствие.

― Ой, извините, ― виновато пробормотала Марина и мигом обернулась. Позади неё стоял мужчина в чёрном костюме, с белой рубашкой и в красном галстуке. В его одежде ничего не смущало Марину, разве что, ― кроваво красный галстук. Но она старалась не обращать внимания на подобный элемент одежды. В конце-то концов, это же галстук… и к тому же, это первый учитель, на котором она увидела такой.

― Порядки нарушаем? ― спросил учитель и неожиданно схватил Марину за правое ухо, принялся скручивать и тянуть.

― А-а-а! Вы что себе позволяете? ― с возмущением спросила Марина и обеими руками потянулась к своему уху. Она не решалась приложить ладони к рукам странного учителя, будто боялась это делать. Ждала ответ на свой вопрос.

― Тебе же велели идти на свой этаж, ― напомнил учитель.

― Я уже шла, ― взволнованно ответила Марина.

― Сейчас пойдёшь со мной, ― сказал учитель суровым голосом и буквально потащил её за уши. Марина продолжила кричать и возмущаться.

― Ау! Что Вы делаете? Вы не имеете права!

― Имею, ― холодно, с безразличием ответил учитель.

― Я пожалуюсь, и вас уволят, ― решительно заявила Марина. Она уже поняла, что учитель не намерен отступать. Он продолжал грубо держать и скручивать её ухо. Жуткая боль начинала её раздражать… Марина считала, что вправе возмущаться, и не обязана терпеть подобное обращение. А между тем внутри себя она уже была в шоке от происходящего. Раз учитель настолько груб и позволяет себе такое, значит, в этой школе точно что-то не так…

― Кому пожалуешься? ― спросил учитель и ещё сильнее скрутил её ухо, требовательно приказал: ― шагай!

― Директору пожалуюсь, ― ответила Марина.

― Я твой директор, ― решительно заявил учитель.

― Вы не директор. Олег Семёнович директор, ― возразила Марина. Она попыталась посмотреть жестокому учителю в глаза, но это сделать не получалось. Он до боли продолжал скручивать её ухо. Голова Марины искривилась и смотрела совсем в другую сторону.

― Нет здесь таких, ― ответил учитель и снова потребовал: ― живо шагай, если не хочешь, чтобы я ухо твоё оторвал.

― А-а-а! Отпустите! ― громко крикнула Марина. Она уже не могла терпеть боль на своём ухе, начала прикасаться к ладоням учителя и пыталась разжать его пальцы.

― Ты что себе позволяешь, деточка? ― спросил учитель и схватил её за запястье той руки, которой она попыталась помешать ему, скручивать её ухо. Он посмотрел ей в глаза угрожающим взглядом, но Марина не собиралась сдавать позиции.

― Это Вы что себе позволяете? ― задала Марина ответный вопрос. ― Вы не имеете право так обращаться с детьми.

― Не знаешь, где ты? ― спросил учитель. И он продолжал смотреть ей в глаза. Марине это стало казаться устрашающим.

― Пожалуйста, отпустите, ― жалобно попросила Марина. Она будто поняла, что надо сказать именно эти слова, а не пытаться отстаивать какие-то права.

― Скоро узнаешь! Живо в класс, ― сказал учитель. В ответ на её жалобную просьбу учитель всё-таки отпустил её, но толкнул. Марина одним коленом упала на пол, и посмотрела на учителя снизу вверх.

― Живо в класс! ― повторил учитель. Марина резко встала и быстрыми шагами направилась к лестничной площадке. Сделала шагов пять и обернулась. Хотела понять, не следует ли за ней ненормальный учитель? Она уже про себя давно обозвала его таким.

За Мариной, естественно, никто не следовал. Но обернувшись, она увидела суровый взгляд учителя. Он направил указательный палец вверх и смотрел прямо на неё. У Марины замерло сердце от волнения.

― Ну, конечно, побежала слушаться, ― нервно проговорила про себя Марина и вышла на лестничную площадку. Недолго думая, она стремительными шагами направилась вниз, на первый этаж. Марина ещё не спустилась, и вдруг её голову посетил весьма умный вопрос: ― а зачем мне вообще Антонина Викторовна и директор? Пойду-ка я домой…

Но Марина ещё не знала, что домой она не пойдёт. А внизу её ожидают дополнительные сюрпризы, ― нововведения в её школе. В этот момент Марина как раз дошла до самого нижнего этажа. При выходе из двери висела вывеска: женская раздевалка. Марина зажала губы и помотала головой, как бы с иронией. Она не верила тому, что видит, и уже считала это идиотизмом. Раньше в её школе не было ничего подобного.

Обычно изменения в школе могут происходить из-за смены директора. Марина всегда так считала, если не брать во внимание систему законодательства. Увидев вывеску «женская раздевалка», она подумала о том, что в их стране не принято разделять учащихся на мальчиков и девочек. Всегда так было, во всяком случае, в их школе. Раньше их разделяли по классам, не могло же всё так быстро перемениться за один день? И директор точно не вправе вводить подобные изменения… Происходящее казалось Марине полнейшим безобразием.

Марина вздохнула и вошла в раздевалку. Внутри всё было, как обычно, за исключением одного, ― из раздевалки не было выхода к основному коридору. Раньше их раздевалка плавно заканчивалась, как бы являлась частью широкого проходного коридора. А посередине здания был пост охраны и выход на улицу. Марина уже не понимала, что происходит, а в её сердце пробрался страх.

Она замерла и несколько минут стояла в ступоре. Не знала, что делать дальше и куда идти? Спустя несколько минут вздохнула и принялась отыскивать свой ящик.

― Хотя бы ты здесь, ― сказала Марина и сняла рюкзак со своего плеча. Она как раз подошла к своему ящику и быстро отыскала ключик в боковом кармане своего рюкзака. Всё снова казалось обычным и привычным. Им принято оставлять мобильные телефоны в раздевалке, и поэтому она хотела открыть свой ящик. Засунула ключ в замочную скважину и закрыла глаза, вздохнула. Она как бы молилась за то, чтобы её телефон оказался на месте. Она всегда кладёт его на верхнюю полку своего ящика.

Молитвы молитвами, но время поджимает. Марина не считала, что должна учиться и прийти своевременно в класс. И всё же почему-то решила, что времени у неё мало… она торопливо открыла ящик и радостно произнесла:

― Ура!

Марина увидела свой телефон и взяла его в руки. Она боялась, что он окажется разряженным, но такого не произошло.

― Ну, давай же, давай… ― шептала Марина, пролистывая телефонную книжку. Она искала номер своей учительницы Антонины Викторовны. И снова классная руководительница понадобилась ей. Спустя примерно минуту Марина отыскала нужный номер и отправила звонок. Шли гудки, но вместо ответа она услышала знакомую фразу: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

― Вот чёрт! ― возмутилась Марина, взмахнув телефоном вниз. И как раз в этот момент прозвенел ужасающе громкий звонок. Марина вернула телефон на полку и прикрыла уши, а про себя повторяла: чёрт, чёрт, черт!

Она не могла поверить в то, что попала в такую глупую ситуацию. Не понимала, что происходит и почему в её школе творятся странные дела? Не только учителя незнакомые, порядок другой, да ещё и звонок стал громче. Раздевалку переделали, а выхода нет…

Марина не видела другого выхода, кроме как вернуться на третий этаж. Внизу помимо раздевалки ничего не было. И что ужасало сильнее всего, ― на всех окнах были вертикальные металлические решётки.

― Как в тюрьме стало, ― со вздохом произнесла Марина, проходя мимо очередного окна. Конечно же, раньше не было решёток на окнах, а сами они были из прозрачного стекла. Окна в этой странной школе были молочного оттенка. Они пропускали свет внутрь, но не было видно, что снаружи. Вообще нисколько не было видно…

― Ладно, пойду, пожалуй, в класс, ― сказала Марина самой себе, когда попала на третий этаж. В коридорах стояла мертвая тишина, а ведь ещё недавно многие бегали, общались.

Марина уже знала, в какой класс ей нужно пойти. Экспериментировать и заглядывать в другие не стала. Подошла к нужной двери, сделала два стука и открыла дверь, не дожидаясь разрешения.

― Извините за опоздание, можно войти? ― произнесла Марина давно изученную фразу и посмотрела на учителя. Тот стоял у доски и что-то объяснял ученикам. Держал в руке пластиковую указку.

― Проходи, ― ответил учитель, выдержав недолгую паузу. Марина кивнула и хотела пройти к партам, взглядом уже выбирала себе место.

― Сюда иди, ― неожиданно послышалось строгое требование учителя.

― К доске? ― с удивлением переспросила Марина.

― Встань у доски и посмотри на свой класс, ― велел учитель, ― ты должна представиться им.

Марина сразу же заулыбалась. В её мысли прокрались приятные воспоминания о том, как её представляли новому классу, когда она сменила школу в связи с переездом. Для Марины это были светлые воспоминания. И новая школа, как раз и была эта школа, только без странностей…

― Представься, ― приказал учитель, как только Марина встала напротив доски, лицом к своему классу.

― Я Марина Гечина, ― начала уверенно говорить Марина, но не знала, что добавить ещё. На мгновение запнулась, и честно продолжила объяснять: ― я как бы уже отучилась, получила аттестат и…

― Не получила аттестат, ― неожиданно прервал её речь учитель. Марина сразу же повернула голову в сторону учителя, и увидела его суровый взгляд.

― Ладно, не получила, ― неохотно согласилась Марина. Она решила, что сейчас не стоит ни с кем препираться.

― Я твой классный руководитель, ― продолжил учитель говорить, ― и зовут меня Остап Григорьевич.

В этот момент Марина зажмурила брови и смотрела на последнюю парту. Она никого не узнала в классе, кроме одной девочки Ани. И Марина была удивлена тому, что видит именно её…

― Но ведь Аня Шугина умерла, она мёртвая, ― уверенно и взволнованно сказала Марина.

― Нельзя так отзываться о своих одноклассницах, ― с упрёком сказал Остап Григорьевич, ― обидеться могут.

― У неё было больное сердце. Ей врачи сказали учиться дома, но она хотела с нами, с классом, ― испуганно объясняла Марина. И она не отводила взгляд от ученицы из последней парты.

― Она и сейчас хочет учиться с классом, ― дополнил её слова учитель.

― Но это не может быть правдой, как она здесь? Как? ― взволнованно спросила Марина. Она ещё раз оглядела свой класс и вопросительно посмотрела на своего учителя.

Глава 2. Проходи в класс

Удивление и возмущение Марины по поводу присутствия покойной ученицы Ани никто в классе не замечал. Только она волновалась и уже почти тряслась, торопливо оглядывала всех остальных присутствующих. Глазами Марина искала знакомые лица, но таких больше не было. Это казалось очень странным.

― Выбирай себе парту, ― приказал Остап Григорьевич невозмутимым голосом. Он проигнорировал все её вопросы. Ученицы молчали. Последнее тоже смущало Марину, ведь обычно в классе всегда стоит гул, а сегодня было тихо. Все ученицы внимательно слушали учителя, сидели ровно и красиво, сложив руки у груди. Это внушало страх, если призадуматься. Марина почему-то призадумалась…

― Я хочу сидеть на второй парте, ― сразу же ответила Марина, посмотрев на пустую парту напротив учительского стола, ― или, если можно, даже на первой. Я просто плохо вижу.

― Очень хорошо, будешь у нас старостой, ― сразу же сказал Остап.

― Почему старостой? ― удивилась Марина. ― Разве её у вас ещё нет?

― Была, но ушла, ― ответил Остап, а после сразу же уточнил: ― на днях ушла.

― А, понятно… ― протянула Марина, глядя на парту, а после призналась: ― я не была готова стать старостой.

― Это не тебе решать, ― неожиданно заявил Остап. Прозвучало грубовато, и Марина тяжело вздохнула. Заставила себя продолжать общение с учителем.

― Можно я сяду на своё место? ― спросила Марина.

― Нельзя, ― послышался спокойный ответ учителя. Марина сразу же посмотрела на него вопросительным взглядом, но учитель молчал.

― И что мне тогда делать? ― спросила Марина и сразу же предупредила: ― я не готова выступать у доски.

Почему-то Марина решила, что учитель намеревается спрашивать у неё предмет в качестве наказания за опоздание. Вспомнила, как на перемене он сказал: «накажу».

― Положи портфель у парты и пошли со мной, ― сказал Остап и неожиданно зашагал в другой конец класса.

― Зачем? Куда? ― нетерпеливо начала расспрашивать Марина. Она уже волновалась не на шутку.

― Поговорим, ― коротко ответил Остап и продолжил шагать. Марина уже бросила свой портфель на пол рядом с учительским столом. Нерешительно последовала за учителем.

― О чём поговорим? ― спросила Марина.

― О твоём плохом поведении, ― ответил Остап. К этому моменту он как раз подошёл к двери, который находился в конце класса. Там, где обычно глухая стена…

― Но здесь раньше не было двери, куда она ведёт? ― взволнованно спросила Марина.

― В комнату для воспитательных бесед, ― ответил Остап. Он приложил ладонь к золотой круглой ручке и покрутил её. Дверь открылась.

― Каких ещё воспитательных бесед? ― спросила Марина, не веря тому, что слышит. Её губы натянулись в лёгкую улыбку, а сама она начала мотать головой. Проявляла иронию ко всему происходящему.

― Ты опоздала на урок, и я должен быть уверен в том, что впредь такого не будет, ― важно объяснил Остап. В этот момент он толкнул дверь за ручку и четырьмя пальцами указал в проход.

― Бред какой-то, ― со вздохом произнесла Марина и продолжила мотать головой.

― Проходи, ― весьма по-доброму поторопил её Остап, а сразу после обратился к своему классу: ― дети, встали.

Весь класс дружно поднялся на ноги. И всё обернулись в их сторону. Это выглядело устрашающе, у Марины замерло сердце от испуга. Но последнее произошло не оттого, что дети послушно встали, ― она вблизи увидела Аню. И это точно была та девочка, которая умерла… Марина уже строила догадки о том, где же она находится? Смела предполагать, что эта девочка всё же не Аня Шугина. Возможно, она просто похожа на неё. Ведь бывают же у людей двойники? Только вот часто ли? До этого Марина ещё никогда не встречала двойников. А если кто-то кого-то и называл чьим-то двойником, Марина сразу же сравнивала этих людей и быстро понимала, ― чушь! Двойники ― это лишь похожие друг на друга люди. А сейчас перед ней стояла точная копия Ани Шугиной.

― Они сочувствуют тебе, ― неожиданно объяснил Остап.

― Мне? ― иронично переспросила Марина. Она посмотрела на своего классного руководителя, а потом обернулась к ученикам. Всех оглядела. Естественно, взгляд Марины снова замер на той девочке по имени Аня. И Марине показалось, что девочка отрицательно помотала головой, а ещё она сильно нахмурила брови. Будто велела ей замолчать…. Марина старалась убедить себя в том, что Аня не кивала ей. «Это у неё так дёрнулась голова» ― сказала она самой себе.

― Всегда сочувствуют тем, кто заходит в эту комнату, ― сообщил Остап.

― Убивать меня будете что ли?― пошутила Марина. Учитель посмотрел на неё суровым взглядом и повторил своё требование:

― Проходи.

― Ладно, ладно, пройду, ― с недовольством проговорила Марина и сделала шаг внутрь, ― только какой в этом толк?

Марина уже вообще не понимала, что она здесь делает и почему подчиняется странным приказам учителя. Ей казалось, что она вообще не обязана его слушаться и уже тем более, ― идти за ним.

Как только Марина вошла в комнату, поняла, что по размеру она такая же, как и класс. Видимо, это и был соседний класс. Они зачем-то проделали дверь и, скорее всего, заколотили вход сюда из коридора. Сделав такой вывод, Марина начала оглядываться. Стены были белые, и почему-то напоминали ей больницу. Впрочем, Марина редко встречала в больницах именно белые станы. Она и сама не понимала, почему у неё возникли такие ассоциации…

При входе у стены стояло кресло, очень напоминающее стоматологическое. А чуть дальше находились стеклянные тумбочки с выдвижными ящиками чёрного цвета. Стекло и чёрное покрытие самих ящиков, весьма гармонировали друг с другом. И такая мебель элегантно вписывалась в белую стену. Всё выглядело красиво и в современном стиле.

― Вы мне собираетесь зубы лечить? ― усмехнулась Марина шутя. Она сразу же посмотрела на учителя и поняла, что на его лице нет ни капли юмора.

― Садись на кресло, ― требовательным голосом сказал Остап. Марина посмотрела на него недоверчиво.

― Что? Серьёзно?

― Садись, ― повторил Остап. Марина начала мотать головой туда-сюда, но сама села на кресло. На самом деле, она просто устала стоять на ногах. Посидеть, будто означало отдохнуть.

― Ну вот, я села, ― с ухмылкой сообщила Марина. Она смотрела на учителя так, будто кидает ему вызов. Он же казался суровым и невозмутимым.

― Очень хорошо, раз села, ― сказал Остап и приблизился к ней. Потом пригнулся и начал что-то ощупывать за креслом на уровне её талии. Марине казалось, что он слишком приблизился к ней. Она уже считала это недопустимым… ощущала его дыхание близко-близко, и это заставляло её волноваться. Вызывало в ней неправильные ассоциации.

― Что Вы делаете? ― взволнованно спросила Марина и посмотрела на учителя. Видела только его спину.

― Это делаю, ― ответил Остап, неожиданно чем-то щёлкнув. Естественно, Марина ничего не поняла, пока он не отстранился.

Марина посмотрела вниз и поняла, что он закрепил её талию ремнём.

― Что? ― возмутилась Марина, сморщив брови. ― Что это значит?

В этот момент Остап снова приблизился к ней и руками потянулся к спинке её кресла на уровне головы. Очень скоро Марина поняла, что он закрепляет похожий ремень на её шеи. Её испуг начал граничить с истерией.

― Это чтобы ты не пыталась убежать, ― спокойным голосом объяснил Остап.

― Нет! Отпустите! ― требовательно закричала Марина и начала дёргаться. ― Вы не можете связывать меня.

― Могу, ― сразу же возразил Остап.

― Не можете! Это против правил, ― уверенно закричала Марина. Она посмотрела вниз и обеими руками обхватила пряжку на талии. Попыталась отсоединить ремень.

― Ты не освободишься так просто, ― заявил Остап, ― для этого нужен специальный ключ.

― Ты кто такой? Что задумал? ― нервно спросила Марина, продолжая дёргаться.

― Я твой классный руководитель, ― повторил Остап уже сказанное, ― и здесь ты для того, чтобы я тебя наказал.

― Извращенец что ли? ― с гонором спросила Марина. ― Отпусти меня, тебе это не сойдёт с рук.

В этот момент Остап отошёл к комоду и вытянул один из ящиков.

― Что ты задумал? Изнасиловать меня собрался? ― спросила Марина. Она волновалась всё сильнее и сильнее. Связанная шея и талия не давали ей покоя, как и чёрные кожаные ремни, которые удерживали её… Марина дёргала пряжку, но безуспешно.

― У нас не полагается так думать,― сказал Остап и снова направился к ней. В руках он держал короткий ремешок, приделанный на деревянную рукоять. Ширина ремешка была приблизительно 4см, а длина только 20—25.

― Как думать? ― вскрикнула Марина, продолжая дёргаться. ― Отпусти! Отпусти!

Остап подошёл к Марине вплотную, приложил ладонь к её лбу и неожиданно начал шлёпать её по губам этим ремнём.

― А-а-а… чёрт! Псих, отстань! ― истерично начала Марина кричать. И, естественно, принялась отбиваться руками. Она схватилась за ремень одной рукой, а второй пыталась оттолкнуть от себя самого Остапа. Повернула голову в сторону.

Первый удар Остапа пришёлся по её губе весьма точно. Марина уже ощущала, как её губа неприятно саднит. Это приводило её в ужас.

― Это за порочные мысли,― неожиданно объяснил Остап. Он поддался её отталкиваниям, и на какую-то долю минуты даже отстранился от неё. Но объяснив причину наказания по губам, он снова приложил ладонь к её лбу.

― А-а-а… прекрати, ― громко закричала Марина.

― Не сопротивляйся, ― приказал Остап.

― Да ты псих, отстань от меня, ― требовательно закричала Марина, ― по-твоему, я должна молча терпеть побои?

― Должна, ― весьма уверенно заключил Остап. Одно рукой он хватал Марину за лоб с готовностью снова ударить её по губам. Но она сопротивлялась и повернула голову в сторону. Деревянным концом плети, а так же частью своей руки он начал придавливать её щеку, заставляя правильно лечь.

― А-а-а… отстань! ― закричала Марина в очередной раз.

― Не сопротивляйся, хуже будет, ― жестоко пригрозил Остап.

―А-а-а… ― неистово закричала Марина и начала в бешеном темпе мотать головой туда-сюда. Она была в шоке от происходящего. Не могла поверить в то, что это всё на самом деле.

Марина не знала, что и думать по поводу происходящего. Естественно, из-за того, что она истерично мотала головой, Остап не мог шлёпать её губы. Но это Марину особо не утешало, ведь он настойчиво норовил продолжить эту странную порку.

― Вы захватили школу? Вы похитители? ― неожиданно предположила Марина. В ожидании ответа она посмотрела Остапу в глаза

― Нет, ― коротко ответил Остап, а потом резко ударил её по губе ремнём.

― А-а-а! Ты псих! Ты не имеешь права так бить учениц, ― нервно закричала Марина, ― и не имеешь права связывать нас.

― Имею, ― спокойным и уверенным голосом возразил Остап. Он попытался снова ударить её по губам, но Марина решительно отвернулась и закричала:

― А-а-а…

― Советую быть более вежливой и обращаться ко мне на «вы», ― высокомерно посоветовал Остап. Марина снова начала дёргаться и вырываться.

― Отпустите, вы не имеете право держать меня здесь.

― В воспитательных целях имею, ― ответил Остап и снова приложил ладонь к её лбу, другой рукой попытался ровно уложить её голову на кресле. Естественно, это не получалось. Марина упрямо отворачивалась.

― Вы кто такие? Вы точно не учителя, ― возмутилась Марина. Она решила всё же обратиться к нему на «вы» и в этом не упорствовала.

― Мы воспитатели, ― ответил Остап, ― я назначаю тебе 30 ударов по губам за порочные мысли.

― Да вы ненормальные, ― возмутилась Марина. Она косо посмотрела на Остапа, а он неожиданно начал отходить.

― Сопротивляться плохо, ― строго сказал Остап, шагая прочь от неё, ― за это ждёт отдельное наказание.

― Ты куда? ― взволнованно спросила Марина и следила глазами за учителем.

― Вы, ― деловито подправил её Остап. Он подошёл к выдвижным ящикам и вытянул один из них.

―Вели бы себя, как учитель… ― начала говорить Марина, но тут Остап резко её перебил с требованием:

― Молчи.

Он взял странное сетчатое приспособление, похожее на маску для лица, и которое имеет продолжение с боку. Издалека эта штука напоминала чехол для спинки стула с выпуклостью для головы.

― Что вы задумали? ― взволнованно спросила Марина. Остап не спешил отвечать. Он молча подошёл к ней и принялся прикладывать странную маску к её лицу. Она пыталась помешать ему руками, но это не получалось сделать.

― А-а-а… помогите! ― истерично закричала Марина. Она уже начинала ощущать себя некой подопытной, страх накатил на неё с новой силой. Как только Остап приложил маску к её лицу, закрепил её на спинку стула. И он смог это сделать, несмотря на то, что Марина не переставала мотать головой. И вскоре поняла, что всё это приспособление гибкое и сетчатое. Оно способно изменять свою форму в зависимости от её движений.

― Не кричи, ― сказал Остап, ― тебе никто не поможет.

― Что это за москитная сетка? ― язвительно спросила Марина. Она будто устала кричать или поняла, что это бессмысленно.

― Это, чтобы ты не двигалась, и я смог как следует тебя наказать, ― ответил Остап невозмутимым голосом. Марина снова начала истерично дёргаться и закричала:

― А-а-а… вы психи! Отпустите немедленно.

― Скоро ты не сможешь так шевелить головой, ― обещал Остап и обеими руками потянулся к её голове. Он начал нажимать сетчатую маску, а та принимала форму её головы и лица.

― А-а-а… ― продолжила Марина орать.

― Почему ты кричишь? ― неожиданно спросил Остап. ― Я ещё не делаю тебе больно.

― Мне уже больно оттого, что я в руках ненормальных подонков, ― возмутилась Марина, заставляя себя успокоиться. Она надеялась как-то задеть учителя, но понимала, что сейчас он здесь главный. Задумал что-то ужасное… она ведь знала, что он задумал порку, но всё равно боялась.

Остап усмехнулся впервые, за всё время, и мигом возразил:

― Психически я полностью здоров, даже если тебе иначе покажется.

― Что это значит? ― сразу же спросила Марина. Ей показалось, что он сказал эти слова не просто так.

― Сиди ровно, ― приказал Остап, заставляя её правильно уложить голову на кресле. И тут у Марины будто припадок случился. Вместо того, чтобы молча ждать от него ответа на свой вопрос, она снова начала мотать головой.

― А-а-а… хватит.

― Тише, тише, уже почти всё, ― успокаивающим образом сказал Остап. Он уложил её голову так, как сам того хотел, а после гибкая маска будто одеревенела.

― Что всё? Что Вы сделали? ― с большим испугом в голосе спросила Марина. Она больше не могла двигать головой совершенно нисколько.

― Временно обездвижил твою голову, ― спокойным голосом ответил Остап, ― чтобы не рыпалась.

― А-а-а! Помогите! ― громко закричала Марина. Она уже не знала, куда деться от страха. Её ноги холодели, а тело бросало в дрожь. Она невольно думала о том, что же этот псих сделает с ней сейчас? Марине казалось, что он не ограничится одной лишь поркой.

― Сейчас я ещё кое-что сделаю, ― сказал Остап и отошёл к выдвижному ящику. Теперь Марина не могла обернуться, следила за ним только глазами. Остап взял в руки какую-то мини отвертку и показательно приподнял её вверх.

― Что? Зачем это Вам? ― с испугом спросила Марина. От страха она не осмелилась фамильярничать и ругаться, и поэтому начала обращаться к нему, как к настоящему учителю: уважительно и на «вы».

Остап ехидно улыбнулся, и это напугало Марину ещё сильнее. Она начала думать, что попала в руки к маньякам. И теперь неизвестно, что с ней будет… сожалела, что не пыталась бежать через окно или же не отыскала дверь. Будто даже забывала, что на всех окнах в этой школе стоят металлические решётки.

― Сейчас увидишь, ― ответил Остап и улыбнулся краем губ. Холодок пробежался по всему её телу. А сама Марина стала бояться за глаза… она уже воображала самое худшее. Зачем ещё ему могла понадобиться отвёртка? Чтобы продырявить её губы? Нос? Чем больше задумывалась Марина, тем сильнее боялась.

Обеими руками Марина начала дёргать за стальную маску, которая удерживает её голову. Раз за разом она предпринимала безуспешные попытки освободиться, хныкала в истерике. И на её удивление, Остап не ругался на неё, хотя и смотрел в её сторону. На его лице была заметна улыбка.

Глава 3. Считай

Остап подошёл к Марине и посмотрел на неё с улыбкой.

― Что Вы задумали? ― испуганно спросила Марина. Неожиданно он потянулся к её правой руке и начал ремнём стягивать запястье. На кресле уже оказались специальные крепления, на которые до этого Марина не обратила внимания.

― Нет… нет… только не надо связывать и руки, ― испуганно и пискляво попросила Марина.

― Уже связал, ― с ухмылкой сообщил Остап и перешёл к её следующей руке, ― ты ведёшь себя слишком дерзко и грубо. Так не полагается нашим ученикам.

Марина искоса на него посмотрела и продолжила испуганно хныкать:

― Нет… нет…

Она дёргала руками, но, естественно, не могла помешать Остапу, связывать и запястья тоже. Он делал это быстро, будто в спешке. И очень умело…

― Не надо, ― умоляющим голосом попросила Марина. Она ни на секунду не забывала про отвертку, за которой Остап ходил специально. Ей снова чудилось нечто зловещее…

― Чего не надо? ― спросил Остап. Он смотрел на неё и приближался. Марину это пугало. Ей уже хотелось кричать, но она сдерживалась. Понимала, что крики только усугубят её положение.

― Ничего не надо, пожалуйста… ― взволнованным голосом попросила Марина: ― отпустите меня.

― Наказывать тебя не надо? ― спросил Остап.

― Не надо, прошу.

Марина опустила взгляд и попыталась посмотреть вниз, на руку Остапа. Она была уверена, что он всё ещё держит ту маленькую отвёртку в одной из рук. И он точно взял её не просто, чтобы напугать её, а зачем-то ещё…

― Непослушных девочек всегда надо наказывать, ― ответил Остап.

― Прошу, нет… ― захныкала Марина: ― эхе… эхе…

Конечно же, Остап видел, куда смотрит Марина.

― Это ищешь? ― спросил Остап и преподнёс отвертку ближе к её лицу. Марина только тогда смогла разглядеть её. Отвертка была крестообразная, с короткой металлической частью.

― Зачем это Вам? ― ещё раз спросила Марина. Стальная сетчатая маска, которая удерживала её голову, состояла из делений примерно 2*2. Она частично перекрывала ей глаза, нос, рот и остальные части её лица. Через маску Марина могла видеть, как и говорить, и дышать. Но дискомфорт ощущался, её страх возрастал.

В следующее мгновение Остап потянулся с отвёрткой к её губам и начал что-то подкручивать на её маске.

― Готовлю тебя к наказанию, ― ответил Остап.

― К какому наказанию? ― спросила Марина испуганным голосом. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула.

― Ты уже забыла, какое наказание я тебе назначил? ― спросил Остап с долей упрёка в голосе. Марина молчала. Ей было неприятно это вспоминать и отвечать ему. Остапу это неожиданно не понравилось.

― Отвечай, ― требовательно приказал Остап, продолжая подкручивать шурупчики на стальной маске. Марина уже догадалась, что он пытается оголить область её губ, снимает оттуда металлические деления, чтобы потом выпороть её губы ремнём. Стоило ей только подумать об этом, её сердце взволнованно забилось, а ноги почувствовали слабость.

― Не забыла, ― неохотно проговорила Марина.

― И какое же наказание я тебе назначил? ― спросил Остап.

― Зачем Вы это делаете? ― спросила Марина в ответ, посмотрев ему в глаза. Она уже чувствовала на себе психологическое давление. Но пугали не разговоры, а то, что он делает с ней… или собирается сделать. Марина всё ещё была уверена, что он собирается не только отшлёпать её по губам.

― Моя работа воспитывать и обучать, ― спокойным голосом объяснил Остап. Марина снова закрыла глаза и тяжело вздохнула.

― Пожалуйста…― тихо произнесла Марина.

― Ну, так что, ты помнишь, какое наказание я тебе назначил? ― переспросил Остап, возвращаясь к предыдущей теме разговора.

― Я не собираюсь отвечать на этот вопрос, ― упрямо и дерзко заявила Марина. В этот момент Остап как раз уже снял с её губ металлическую сеточку.

― Ничего, я тебе напомню, ― с ехидной улыбкой сказал Остап, внимательно разглядывая Марину. После этого он направился к тумбочке, чтобы отнести обратно отвёртку и частичку от её странной маски. Оттуда же взял в руки ремень с деревянной рукоятью.

― А-а-а… помогите, ― истерично закричала Марина, как только увидела ремень. Не то, чтобы она боялась порки, но всё это казалось ей возмутительным. Её никогда в детстве не пороли ремнём и вообще нисколько не били. Марина и не догадывалась, насколько порка может быть болезненной… а ещё ей казалось невероятно унизительным позволять себя бить какому-то учителю, когда даже её родители не делали этого.

― 30 ударов за порочные мысли, ― повторил Остап её наказание.

― Нет, Вы не можете… ― успела сказать Марина, и получила первый болезненный удар. Конечно же, второй, если учитывать, что он пытался пороть её в подвижном состоянии.

― Считай, ― строго приказал Остап.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина. Боль показалась ей режущей, обжигающей. Она только подумала о том, что это ужасно больно, как вдруг получила следующий удар.

― Считай, ― снова повторил Остап. Но Марина, будто не слышала его слова, не воспринимала их.

― А-а-а… нет… ― закричала Марина. И, конечно же, Остап не медлил. Он сразу же ударил её снова.

― Советую считать, деточка, ― игривым нахальным голосом заговорил Остап. Но Марина хотела только кричать и не собиралась перед ним унижаться. Считать свои побои она воспринимала, как нечто в крайней степени унизительное.

― А-а-а… не стану я считать, псих, ― нервно закричала Марина.

― Знаешь, почему следует считать? ― спросил Остап. Не дожидаясь её ответа, он поспешил ударить её ещё раз, уже в четвёртый.

― А-а-а… хватит,― продолжала Марина кричать. Остап ударил её по губам ещё. Он убрал металлические части маски не только от её губ, но из носа тоже. Сильнее всего Марине было больно, когда удар приходился ей под нос. Её кожа уже саднила. Ощущения на губах и на носу были такие, как при сильной простуде. Будто она растёрла нос, пока шмыгала соплями… дышать становилось тяжело от волнения.

― Если не начнёшь считать, буду бить тебя, пока мне это самому не надоест, ― пригрозил Остап и наградил её очередным ударом.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина. Она по-прежнему не желала общаться с ним, и подчиняться унизительному требованию.

― Ну, хорошо, тогда продолжим, ― сказал Остап и снова её ударил. Марина только кричала:

― А-а-а…

Но кричала она не только от боли. В основном в надежде, что её кто-нибудь услышит и придёт на помощь.

― Я буду бить, пока твои губки хорошенько не закровят, ― жестоко обещал Остап.

― А-а-а… не надо, ― протяжно взмолилась Марина.

― Считай, ― сурово повторил Остап. Она получала удар ремнём всякий раз, когда Остап что-то ей говорил. Так было и сейчас. Марине казалось, что её губы уже итак кровят… во всяком случае, по ощущениям.

― А… хватит, хватит, ― продолжала Марина умолять. Она будто только сейчас поняла, что всё серьёзно. Этот новый учитель и в самом деле собрался наказывать её поркой.

― Я не засчитываю твои удары, пока ты не начнёшь считать, ― нагло сообщил Остап. А после, ― снова её ударил.

― А… нет, пожалуйста, ― пискляво проговорила Марина, ― мне так больно.

― Ещё не больно, ― возразил Остап и снова её ударил.

― А-а-а…а… ― протяжно кричала Марина и впадала в ещё большую истерику. Ей казалось, что выхода нет, а рядом с ней самый настоящий мучитель. Он здесь, чтобы её пытать…

― Считай, ― в очередной раз приказал Остап.

― Двадцать, ― неожиданно крикнула Марина. Ей казалось, что именно столько раз он её ударил. Но Остап, конечно же, не принят такой ответ.

― Почему же не 30 сразу? ― возмутился Остап и немедленно наградил её очередным шлепком.

― Мне больно, больно… ― истерично проговорила Марина, вы давно меня бьёте… много раз…

И последнее своё слово Марина не успела договорить. Остап прервал её речь следующим болезненным ударом по губе.

― А-а-а… ― закричала Марина с новой силой.

― Один, ― важно заявил Остап, как бы считая удар за неё.

― Один? ― пискляво возмутилась Марина. ― Вы меня давно уже бьёте, 20 точно… как минимум 15.

― Два, ― произнёс Остап размеренным голосом и снова её ударил.

― Вы собираетесь ударить ещё 30 раз? ― в ужасе спросила Марина. Она посмотрела в глаза Остапу, но на этот раз он ничего ей не ответил. Просто ударил и спросил?

― Будешь считать?

― А-а-а… ― вполголоса прокричала Марина, закрывая свои глаза. И, конечно же, незамедлительно получила очередной удар. Ей казалось, что её губы опухли. Они болели, как никогда, странным жаром отдавали к носу. Её плоть будто дышала, будто с её губ уже сняли кожу… от ужаса Марине хотелось орать и орать, но голос её уже начал пропадать.

― Считай, ― снова потребовал Остап. Ударил Марину по губам.

― Пять, ― произнесла Марина через силу. Снова получила удар.

― Уверена, что пять? ― спросил Остап.

― Да, ну пять же уже, ― истерично и уверенно ответила Марина, ― вы же 2 посчитали, а потом снова ударили 2 раза.

― Ты не считала, когда я ударял, ― напомнил Остап. И, конечно же, после сказанного снова её ударил.

― А-а-а… нет… не надо… ― прерывисто закричала Марина.

― Снова не считаешь, ― пожаловался Остап, и как обычно, после сказанного, безжалостно и сильно ударил Марину по губам.

― Это не может быть правдой, нет… ― пискляво проговорила Марина и захныкала: ― эхе… эхе…

Остап больше ничего ей не сказал, а после, ― удары посыпались одна за другой.

― А…а… а…― со стоном вскрикивала Марина. Она получила по меньшей мере ещё 5 ударов, прежде чем осознала, что Остап не шутит. Он, действительно, собирается бить и бить её, пока ему это не надоест, ― пока не заставит её считать. От ужаса и боли Марина морально сдалась. Почувствовала себя униженной и раздавленной.

― Ладно, ладно, я буду считать, ― плаксиво обещала Марина.

― Считай, ― ответил Остап и снова её ударил.

― Три, ― ответила Марина.

― Не три, ― неожиданно возразил Остап. И он не отступал от своей привычки бить её всякий раз, когда сам что-либо скажет ей. Следующий удар она получила незамедлительно.

― А-а-а… ― неистово закричала Марина, нисколько не жалея свой охрипший голос. Она поняла, что он решил основательно поиздеваться над ней. Не только физически, но и морально. Сам сосчитал два, но теперь уже даже ответ «три» от неё не принимает.

― Считай, ― повторил жестоко Остап и снова её ударил.

― Скажи сколько? Сколько говорить? ― истерично переспросила Марина. ― Ведь два же было, ответ три должен был подойти.

Из-за боли и шока Марина перестала логично размышлять. Не понимала, чего он хочет.

― Мы не ребусы тут отгадываем, ― сказал Остап и снова её ударил. У Марины началась ещё большая истерика.

― Скажи, скажи… ― требовала Марина объяснений.

― Ты считаешь, а я бью, ― объяснил Остап и ударил её по губам, ― ты ещё не произнесла один, чтобы говорить три.

― Ладно, ладно, один, ― истерично согласилась Марина. Наконец-то, она поняла, что он требует начать отсчёт сначала.

― Очень хорошо, ― издевательски сказал Остап. И следующий удар настиг её сразу же, как только он договорил свои слова.

― Два, ― как на автомате вскрикнула Марина. Она осознала, что этот ужас не закончится, если она не унизится и не насчитает 30 ударов. И обиднее всего было то, что он уже ударил её 30 раз… Марина не знала, сколько именно раз он её ударил, но ей казалось, что больше 30 точно.

― Очень важно считать удары, ― сказал Остап, продолжая бить её по губам.

― Три, ― произнесла Марина, будто игнорируя его слова. Но вскоре она поняла, что так и нужно делать. Он издевательски что-то рассказывает ей, а она прилежно считает удары.

― Когда ты считаешь удары, ты принимаешь наказание, ― объяснил Остап свою точку зрения. Естественно, сказав это, он снова её ударил.

― А….четыре… ― вскрикивая, торопливо произнесла Марина. И она очень боялась сбиться. Думала, что этот извращенец тогда точно начнёт к ней придираться. И не дай Бог, заставит начать считать сначала… но весь ужас заключался в том, что даже если произойдёт последнее, ей никуда от этого не деться. Получая удар за ударом, Марина поняла это наверняка.

― Ты принимаешь своё наказание? ― спросил Остап. Задав вопрос, он, как обычно, ударил её, не дождавшись ответа.

― Пять, ― произнесла Марина. Она не желала ему отвечать. Злорадно подумала: здорово, что он заставляет её считать, можно ему не отвечать.

― Отвечай, ― потребовал Остап. И на этот раз он не ударил её. Терпеливо ждал ответ.

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина. Она закрыла глаза и начала облизывать свою верхнюю губу. Потом сразу же нижнюю. Она ощутила металлический привкус, и это означало, что её губы уже закровили. Он так сильно выпорол её… Марине хотелось плакать и кричать одновременно.

― Отвечай, ― весьма спокойным тоном повторил Остап, но возобновлять удары по-прежнему не спешил. Марина неосознанно пользовалась этим, чтобы сделать себе перерыв на отдых. Из-за попадания слюны на раны, её губы начали пощипывать сильнее. Она захныкала ещё громче:

― Эхе… эхе…

Как и раньше, игнорировала требование Остапа. Она надеялась, что он ещё немного подождёт от неё ответ, но он уже успел смекнуть, что к чему.

― Думаешь, перестану тебя бить, если ты не ответишь мне? ― нервно спросил Остап и снова её ударил.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина и поспешила произнести: ― шесть.

― Я могу ещё и так делать, ― сказал Остап и снова замахнулся. Но на этот раз он ударил её не так, как делал это прежне. Остап повернул деревянную рукоять и ударил её торцом ремня. Марине показалось, что её губу на мгновение сильно отдавили и отпустили. Боль казалась ужасающей. А в каких-то участках будто кожу содрали…

― А-а-а… ― ещё громче вскрикнула Марина, но считать забывать боялась. Плаксиво произнесла: ― семь.

― Ещё будешь возникать? ― с поучающим тоном спросил Остап. Следующий удар не заставил её ждать, и снова пришёлся торцом плети. Марина зажала свои кулачки и выпучила глаза, смотрела прямо перед собой в потолок.

― Пожалуйста… ― жалобно взмолилась Марина, а потом произнесла счёт: ― восемь.

― Правила игры уяснила, деточка? ― издевательски спросил Остап. Бить её не спешил, и Марина ухватилась за это как за шанс получить очередной перерыв.

― Какие правила? ― торопливо спросила Марина.

― Я говорю, ― ты слушаешь. Я спрашиваю, ― ты отвечаешь.

― Хорошо-хорошо, ― истерично обещала Марина, ― только, пожалуйста…

― Что, пожалуйста? ― перебил её Остап и неожиданно ударил по губам ремнём. ― Не бить тебя?

― А-а-а… ― закричала Марина и машинально произнесла счёт: ― девять.

Остап посмотрел ей в глаза и спросил:

― Ну, так, что? Отвечай на мой вопрос. Не бить тебя?

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина, но она боялась просить не бить её. Будто знала, что так нельзя говорить. Хотела промолчать, но Остап требовательно велел:

― Отвечай.

Марина удивилась тому, что и сейчас он её не ударил. Видимо, очень хочет получить ответ…

― Бей, накажи меня, ― произнесла Марина, затаив дыхание. Как она и ожидала, уже в следующую же секунду её настиг болезненный удар. Но Остап ударил её не торцом ремня, а как полагается. Это говорило о том, что он принимает её ответ.

― А… ― вполголоса простонала Марина и сказала: ― десять.

― Круглое число, ― с восторгом подметил Остап, снова её ударил, ― какого это получить одиннадцать ударов ремнём по губам?

― Больно, очень больно… ― жалобно пропищала Марина и на автомате повторила: ― одиннадцать.

― Теперь уже двенадцать, ― весело сказал Остап, наградив её очередным ударом.

― Двенадцать, ― пискляво произнесла Марина.

― Когда считаешь, наказание проникает до мозга. Ты чувствуешь её, как нельзя сильно, ― мудро рассудил Остап и замахнулся ремнём.

― А… да… да…. Тринадцать, ― со стоном вскрикнула Марина.

― Если бы сразу подчинилась, возможно, ты бы уже насчитала 30 ударов, ― издевательски подметил Остап. И, конечно же, сходу сразу же ударил её по губам.

― Четырнадцать, ― произнесла Марина, будто не обращая внимания на его слова. Остап продолжил рассказывать.

― А сейчас приходится терпеть больше положенного.

Сказав это, Остап её снова ударил.

― Пятнадцать, ― произнесла Марина через силу.

― Не правда ли, это обидно? ― спросил Остап. Пока он её не бил, ждал ответ.

― Очень обидно, ― жалобно произнесла Марина и тяжело выдохнула из себя воздух, потом плаксиво захныкала: ― эхе… эхе…

― Терпи, ― жестоко приказал Остап и замахнулся ремнём. Режущий болезненный удар прошёлся по растерзанной губе Марины. И это заставило её болезненно вскрикнуть:

― А-а-а… шестнадцать.

Теперь уже она считала на автомате, и даже не думала о том, что это унизительно. Так мечтала, чтобы поскорее всё закончилось. Только вот это не заканчивалось… она произнесла 16, а это означало, что впереди её ждёт ещё 14 ударов.

Глава 4. Исцеление

Остап посмотрел на Марину с ехидной улыбкой, и это до жути её обижало. Он будто сказал ей, что насмехается над ей, а она обязана всё это терпеть.

― Видела, других учениц? ― неожиданно спросил Остап и влепил ей очередной удар.

― А-а-а… семнадцать, ― с болезненным стоном произнесла Марина, а после заставила себя ответить на его вопрос: ― да, видела…

― И ты у нас будешь такой послушной, ― жестоко обещал Остап и снова её ударил.

― Восемнадцать… эхе… эхе… ― похныкивая, произнесла Марина. Она в очередной раз хотела спросить у него, почему они всё это делают с ней? Почему делают это с другими учениками? Судя по обстоятельствам, Марина поняла, что она не одна здесь такая мученица-ученица. Остап сам только что в этом признался. «Эти маньяки захватили школу» ― с ужасом подумала Марина.

― Ты уже становишься послушной, ― победоносно заявил Остап, ― замечаешь это?

Остап не стал ждать от неё ответ. Поспешил поскорее нанести очередной удар.

― А-а-а… ― громко вскрикнула Марина, ― девятнадцать.

― Отвечай, ― потребовал Остап и незамедлительно ударил её снова.

― А…а… ―с содроганием прерывисто прокричала Марина. Она не была готова к двум ударам, которые пришлись одна за другой. На этот раз он был особенно жесток, даже не позволил ей отдышаться. И Марина знала почему. Это потому, что она оставила его без ответа.

― Двадцать, ― произнесла Марина, а потом ответила на вопрос Остапа согласием: ― да, я становлюсь послушной.

― Очень хорошо, терпи тогда, ― сказал Остап и незамедлительно ударил её снова. Майя с ужасом осознала, что он торопится. Хочет поскорее ударить её 30 раз.

― Двадцать один, ― произнесла Марина, сморщив брови в болезненной гримасе.

― Послушные у нас всегда терпят, ― дополнил Остап свои предыдущие слова. После, очередной удар настиг измученные губы Марины.

― Двадцать два, ― произнесла Марина, с трудом вбирая в себя воздух. Ей начинало казаться, что её губы вот-вот местами отвалятся, а кровь начнёт стекать по щеке вниз. Она с ужасом ожидала этого момента, но такого не происходило… и всё же, периодически она облизывала свои губы и понимала, что они кровят.

― Не забыла ещё, за что я тебя наказываю? ― неожиданно спросил Остап. И, конечно же, задав свой вопрос, он незамедлительно её ударил.

― Двадцать три, ― произнесла Марина, ― я не забыла.

― Не играй со мной, ― резко возмутился Остап её ответу. Он итак воздержался от удара, чтобы выслушать её… её ответ показался попыткой нервировать его. Остап разозлился и снова ударил её губы торцом ремня.

― А-а-а… ― протяжно закричала Марина и, похныкивая, произнесла счёт: ― двадцать четыре, эхе… эхе…

― Всегда отвечай по существу, ― поучительно приказал Остап и снова ударил её губы торцом ремня, ― иначе тебе всегда будет больнее, чем должно быть.

― А-а-а… эхе… эхе… ― пискляво продолжила хныкать Марина, ― двадцать пять.

― Не слышу твой ответ, ― пожаловался Остап, уже замахиваясь ремнём. Марина очень боялась, что он снова ударит её торцом ремня, но этот удар был обычным. Но она всё равно вскрикнула:

― А-а-а… двадцать шесть.

Остап кинул на неё предосудительный взгляд и уже начал поднимать свою руку, чтобы ещё раз её ударить. Марина испуганно сказала:

― Отвечу-отвечу…. Пожалуйста.

― Кажется, тебе нужно лучше всыпать, ― с недовольством сказал Остап и всё-таки ударил её. Марина старалась держать себя в руках.

― Двадцать семь, ― произнесла Марина и, наконец, дала Остапу долгожданный ответ: ― Вы наказываете меня за плохие слова.

― За какие плохие слова? ― спросил Остап и поспешил ударить её снова.

― А-а-а… ― вскрикнула Марина и торопливо ответила ему: ― за порочные, нечестивые… за то, что я плохо подумала о вас.

Остап выслушал её и уже начал поднимать руку, чтобы ударить в следующий раз. И тут Марина с ужасом осознала, что сбилась со счёта. Забыла произнести «двадцать восемь», а ведь раньше всегда счёт произносила сперва… её сердце замерло от волнения, а рот на автомате вскрикнул:

― Двадцать восемь.

― Опоздала, деточка, ― жестоко произнёс Остап и ударил её особенно сильно.

― А-а-а… ― вскрикнула Марина, глядя в его глаза. Она не видела в нём ни капли жалости, но заставила себя снова произнести: двадцать восемь.

Марина понимала, что нет смысла произносить большее число. Он же не засчитал 28, а если она произнесёт другое число, этот удар пойдёт впустую. Он же любит так с ней поступать. Пытается унизить, не засчитывая удары. Марине приходилось подчиняться его правилам. Остап натянул губы в ехидную ухмылку и снова её ударил. На этот раз ничего не сказал.

― Двадцать девять, а… эхе… эхе… ― произнесла Марина и вскрикнула… ей уже казалось, что её мучениям скоро настанет конец. Так надеялась на это. А ещё ей стало обидно, что из-за собственной забывчивости она получит на один удар больше.

― Как думаешь, последний удар должен быть особенным? ― с ухмылкой спросил Остап, глядя ей в глаза.

― Пожалуйста… ― простонала Марина. ― За что?

― Кажется, ты только что сказала за что, ― напомнил Остап и ударил её губы ремнём.

― А-а-а… ― неистово и протяжно закричала Марина. Она уже чувствовала освобождение. Про себя уже проговорила тридцать, но только не заметила, что не сделала этого вслух.

― Захотела оттянуть удовольствие? ― насмешливо спросил Остап и быстро наградил её очередным ударом. ― В этом я с удовольствием помогу.

― Тридцать, тридцать, ― истерично закричала Марина, ― пожалуйста, хватит.

Остап втянул в себя свою нижнюю губу и странным образом вздул ноздри. Это делало его свирепым и ужасным. А на его лице были заметны нотки удовлетворения собой и проделанной работой.

― Пожалуйста, Вы теперь отпустите меня? ― плаксивым голосом спросила Марина, глядя в глаза своему мучителю. Остап согнул указательный палец и задумчиво потёр свой подбородок.

― Ты была наказана за порочные мысли, разве можно плохо думать о своём учителе?― спросил Остап, меня тему разговора.

― Я больше не буду плохо о Вас думать, ― испуганно обещала Марина. Она была готова сказать всё, что угодно, лишь бы он отпустил её.

Остап прищурил глаза и кинул на неё внимательный, изучающий взгляд.

― Это приличная школа, ― повторил он некогда сказанные слова, ― здесь даже думать о насилии запрещается.

«Можно подумать, что моральное насилие не в чёт»― нервно подумала Марина, сморщив брови. Естественно, высказывать этот гонор она не стала, вместо этого жалобно проговорила:

― Пожалуйста. Вы же обещали, что наказание будет только 30 ударов. Отпустите меня.

― Когда ты вошла в этот кабинет, за что должна была получить наказание? ― спросил Остап. И в этот момент её сердце замерло от ужаса. Его слова означали, что она ещё будет наказана…

― Эхе… эхе… ― слезливо захныкала Марина, закрывая свои глаза.

― Отвечай, ― потребовал Остап.

― Я не знаю, ― всё так же пискляво проговорила Марина.

― За опоздание на урок, ― напомнил Остап.

― Простите меня… простите, пожалуйста, ― истерично начала умолять Марина, ― я больше никогда не буду опаздывать, я же не знала порядков…

― Довольно, ― суровым голосом произнёс Остап и принялся отходить к стеклянной тумбочке. Выдвинул один из ящиков и принялся что-то высматривать внутри.

― Что вы собираетесь делать? ― испуганно спросила Марина, а потом истерично закричала: ― нет, а-а-а! А…

― Я всего лишь беру салфетку, ― спокойным голосом сообщил Остап. Столь утешительный ответ удивил Марину и мигом заставил её замолчать.

― Зачем? ― писклявым голосом спросила Марина.

― Сейчас узнаешь, ― загадочно ответил Остап. Конечно же, она и сама могла догадаться, зачем нужна салфетка? «Должно быть, собирается протереть кровь с моих губ, ― подумала Марина, ― и зачем делать из этого тайну?» На последний вопрос Марина уже не могла ответить.

Вскоре Остап подошёл к ней с тканой салфеткой на руках и с какой-то прозрачной склянкой. Внутри баночки был странный голубоватый состав. Но Марина не успела спросить, что это. Остап разложил салфетку на своей ладони, а потом резко прижал к её губам.

― А-а-а… не надо… ― прокричала Марина от боли. Она почувствовала, что салфетка липнет к её губам. И это точно означало, что её губы кровят не настолько сильно, чтобы протирать с них кровь. И всё же, Остап явно считал, что это не так.

― Надо,― возразил Остап и принялся убирать салфетку с её губ. Остап посмотрел на салфетку и понял, что она всё-таки немного запачкалась кровью. Он тут же приложил кровавый участок к ноздрям Марины.

― Пожалуйста… а-а-а…― со стоном прокричала Марина.

― Чем пахнет? ― спросил Остап и начал жестоко тереть салфеткой под её носом. Марина была в шоке и закричала ещё громче:

― А-а-а… прошу… а…

― Отвечай, ― потребовал Остап, продолжая растирать её измученную, избитую кожу. Марина выпучила глаза и смотрела в потолок. Всё ещё не верила тому, что происходит… «Неужели всё это на самом деле?» ― думала Марина.

― Мы так ещё долго можем стоять, ― жестоко сказал Остап. В этот момент он зажал салфеткой её нос и начал трясти туда-сюда.

― Ну, кровью пахнет! Кровью! ― вскрикнула Марина. А между тем она не была уверена, что кровь вообще пахнет… этот крик скорее был проявлением её истерики.

― Хочешь, вылечу твои губки? ― спросил Остап. В этот момент он перестал тереть её нос салфеткой, и Марина смогла заговорить с ним.

― Как вылечите? Каким-нибудь кремом намажете? ― предположила Марина и посмотрела на склянку, которую Остап держал в левой руке.

― Скорее, гелем, ― с лёгкой улыбкой на лице пояснил Остап. В этот момент он приподнял склянку с голубой жижей повыше и показал её Марине. Она сомневалась в том, что это странное желе может её вылечить, и всё же питала надежду…

― Ладно, вылечите, ― произнесла Марина, закрыв глаза, потом захныкала: ― эхе… эхе… мне так больно.

Остап отложил салфетку, запачканную в крови на её колено, а сам принялся открывать склянку. Горловина у маленькой бутылочки была довольно узкая, но указательный палец Остапа уместился на ура. Он погрузил в голубую жижу кончик своего пальца и как бы черпанул состав. Потом приблизился к Марине, с готовностью намазать её губы.

― Ну что? Готова? ― весело спросил Остап.

― Это сделает мне больно? ― предположила Марина.

― Ещё как! ― усмехнулся Остап. В этот момент он отошёл к тумбочке и оставил склянку поверх неё.

― Я уже не уверена, что хочу, ― взволнованно, но шутя, сказала Марина. Она итак предполагала, что ей будет больно. Думала, что так же, как обычно бывает при обеззараживании.

― Поздно, деточка, ты уже сказала «да», ― напомнил Остап и резво возвратился к ней. Марина не понимала, почему он тянет время? Мог бы уже давно намазать эту штуку на её губы, а потом уже убирать принадлежности. Но делиться мыслями Марина не стала. Терпеливо ждала, когда придёт время для лечения.

― Вы потом хотите ещё меня бить? ― взволнованно предположила Марина. Она неожиданно вспомнила, что Остап сказал, будто бы она ещё не до конца наказана…

―Не обязательно всегда наказывать только губы, ― ответил Остап и потянулся наверх. Поначалу Марина не поняла, зачем, но вскоре он начал разворачивать в её сторону круглое навесное зеркало. Теперь это кресло ещё больше напоминало стоматологическое.

― Зачем это? ― взволнованно спросила Марина. Она снова думала не о том. С ужасом фантазировала, что этот «ненормальный учитель» может что-то сделать с её зубами.

― Не хочешь посмотреть на свои губки? ― поинтересовался Остап, устанавливая зеркало ближе к её лицу. Конечно же, Марина взглянула на свои губы раньше, чем ответила ему. Сразу же вскрикнула, зажмурив брови:

― А-а-а… какой ужас.

― А теперь смотри внимательно, ― сказал Остап и приблизил указательный палец с гелем ближе к её губам.

― Надеюсь, это будет не слишком больно, ― произнесла Марина и уже почувствовала нежное прикосновение Остапа. Несмотря на то, что он грубо высек её губы, исцеляющей мазью намазывал очень бережно.

― Это будет слишком больно, ― неожиданно обещал Остап.

― А… ― почти шёпотом произнесла Марина и выдохнула. Она не могла понять, больно ей или нет. На мгновение даже показалось, что ей становится приятно. Но в последнем не была уверена… она ещё раз взглянула на своё отражение в зеркале, прищурилась и начала изучать ранки на своей губе.

― Ну, как ощущения? ― с ухмылкой спросил Остап.

― А…а… ― чуть громче вскрикнула Марина. Уже в следующее мгновение поняла, что боль на губах становится сильнее. Это будто превращается в жжение.

― Пошла реакция! ― весело сказал Остап. А Марина тем временем приходила в ещё больший ужас. Начала истерично кричать:

― А…а-а-а… что это? Что?

― Исцеление, ― весьма уверенно заявил Остап.

― А-а-а! Нет… это всё ложь… ― пискляво возразила Марина, ― это кислота! А-а-а…

Марина кричала громко и протяжно, изнемогая от ужаснейшей боли. С каждой следующей секундой её боль усиливалась. Состав на её губах ещё сильнее начал казаться кислотой. Он будто проникал всё глубже под её кожу, до самых костей её челюсти. Марина не понимала, что это? И как такое вообще возможно? В ответ на её утверждение о том, что это кислота, Остап приподнял указательный пальчик выше и показал ей. Как бы хвастался, мол, у него не болит.

― А-а-а… кислота….а-а-а… ― продолжала истерично выть Марина. Её боль только усиливалась, будто охватила всю её голову и даже шею. И это была не просто боль, а именно ― прожигающая боль.

Остап приблизился к Марине сбоку и приложил ладонь к её лбу, посмотрел ей в глаза. Естественно, сама Марина истерично дёргалась и видела только свое отражение.

― Деточка, ты в Аду, ― неожиданно сказал Остап. Его ладонь слегка охлаждала её лоб, но легче Марине не становилась. Боль постепенно начала переходить в её кости. И это было страшнее всего. Марина не понимала, что происходит.

― В каком Аду? Ты что несёшь? ― спросила Марина быстро, а после истерично закричала: ― а-а-а…

Она начала жмурить глаза, но Остап неожиданно требовательно закричал:

― Глаза открывай, смотри!

― А-а-а…― продолжала в ужасе кричать Марина. Закрыв глаза, она увидела оранжевые искры, ― будто пламя. А между тем, её боль усиливалась, переходила в остальные части тела. Вскоре у неё заболели кости на руках, в рёбрах и даже в позвоночнике. Боль продолжала распространяться ниже к ногам, будто лишала её подвижности. Но в последнем Марина не была уверена. Она и сама не хотела шевелиться из-за нестерпимой боли. Ей казалось, что из её костей что-то вытягивают, а кровь будто закипала.

― Уже почти восстановилась, ― сказал Остап. Марина изнемогала от боли, но всё равно услышала его слова. Она заставила себя приподнять веки и посмотрела в зеркало. Её припухшие красные губы бледнели. На мгновение Марина решила, что это у неё кожа обуглилась и покрылась волдырями. От ужаса она снова закричала:

― А-а-а… сотри это с меня, сотри!

И когда она это кричала, боль охватила всё её тело. Марине казалось, что ей уже ничто не поможет…

― Что стирать? ― спокойным голосом спросил Остап. ― Там ничего нет.

Марина ещё раз посмотрела на свои губы и поняла, что бледные участки кожи на её губах ― это вовсе не волдыри. Её кожа, действительно, восстановилась, и так быстро… Марина не могла найти этому объяснение. Она убедилась в том, что Остап намазал её отнюдь не кислотой, но продолжала орать:

― А-а-а… хватит… хватит…

― Я ничего не делаю, ― усмехнулся Остап.

― Больно… больно… ― жалобно продолжала кричать Марина. Боль постепенно уже утихала, но только не её ужас. А ей хотелось кричать и кричать бесконечно. Сердце будто вырывалось из груди. И Марина думала о том, как же всё это выдерживает? Ей казалось, что от такой боли она должна была потерять сознание…

Марина зажмурила глаза и снова увидела пламя. Но она думала, что всё это ей только кажется. Ведь Остап сказал ей, что она находится в Аду. Марина решила, что придумала себе это пламя… и вскоре оно стало плавно исчезать, как и её боль.

― Скоро пройдёт, ― обещал Остап и язвительно напомнил: ― ты сама этого хотела.

― А-а-а… нет! ― громко закричала Марина.

― Исцеление ― это всегда боль.

― А-а-а… ― продолжила Марина кричать, но теперь уже из-за упрямства. Она почувствовала, что с каждой следующей секундой её боль уменьшается.

Глава 5. Указка

Марина находилась в шоке и не верила в то, что всё это по-настоящему. Вскоре её тело полностью перестало болеть, как и губы, которые уже не выглядели избитыми и опухшими.

― Так не бывает, ― вполголоса произнесла Марина, глядя на своё отражение в зеркале.

― Что, деточка, начинаешь мне верить? ― с ухмылкой спросил Остап.

― Во что верить? ― спросила Марина. Она закатила глаза в сторону Остапа и смотрела на него вопросительно. Но они оба знали, о чём разговор. Остап спросил, верит ли она в то, что находится в Аду.

― Думаю, твои ручки уже можно освободить, ― сказал Остап, не отвечая на её вопрос. И в этот момент он принялся расстёгивать её ремни на запястьях. Делал это Остап, нажимая на какие-то кнопки, позади кресла. И это тоже казалось Марине чем-то сверхъестественным. Разве существуют такие механизмы, которые работают на расстоянии? Хотя, задумавшись, она вспоминала про свой автомобиль, который тоже открывался по нажатию кнопки. Но ведь это не автомобиль, ― всего лишь пряжка на ремне.

― Пожалуйста, отпустите меня, ― жалобно проговорила Марина, глядя в глаза Остапу.

― Будешь себя хорошо вести? ― спросил Остап. Естественно, ничего не обещал, но и «нет» не говорил.

― Буду, буду, обещаю, ― взволнованно соврала Марина. Конечно же, она не собиралась хорошо себя вести. Мысленно уже запланировала побег при первой же возможности.

― Тогда я сниму с тебя эту маску, ― сказал Остап и нажал ещё какую-то кнопку позади её кресла. Сетчатый металл сразу же стал гибким и начал отделаться от её головы. Остап бережно забрал приспособление для удержания головы и отнёс её обратно на тумбочку. Марина испуганно оглядывалась по сторонам. Этот кабинет всё-таки выглядел её школой, полы, во всяком случае, точно. А также люстра, двери, окна… много чего. Чем больше сходств Марина искала, тем больше их находила.

― А это? Развяжите меня? ― попросила Марина, хватаясь за ремни на талии и груди. Остап отошёл в другой угол комнаты и спрятался за белой ширмой.

― Ты не уйдёшь, пока я не накажу тебя, ― важно напомнил Остап, чуть повышенным голосом. Он не грубил и не старался казаться строгим, просто подумал, что иначе она плохо его услышит.

― Вы уже наказали, ―ответила Марина и приложила ладонь к своей груди. В лёгких она ощущала странную тяжесть, похожую на сильное волнение. У неё будто сердце болело, но это была не совсем боль… страх сковывал всё её существо.

― За опоздание ещё не наказал, ― напомнил Остап и пожаловался, ― кажется, я уже в третий раз это говорю тебе.

― Пожалуйста, не надо… ― жалобно попросила Марина. Она сморщила брови и смотрела на дверь, из которой вошла сюда. Остап всё ещё находился за ширмой и звенел какими-то предметами. Эти звуки особенно сильно её пугали.

― У нас так не бывает. Если провинилась, то будешь наказана, ― важно сообщил Остап.

― Что Вы там делаете? ― спросила Марина. Страх её только возрастал, а ноги хотели бежать. Она разговаривала с Остапом, а сама не переставала ощупывать и дёргать пряжку на ремне.

― Готовлю всё, что нужно, ― ответил Остап.

― Для чего? ― спросила Марина. Впрочем, ответ она итак уже знала.

― Для твоего наказания, разумеется, ― спокойным голосом разъяснил Остап.

― Что вы задумали? ― спросила Марина. Она снова подёргалась, а потом одной рукой погладила свои губы. Всё ещё не верила в то, что они абсолютно здоровы. Будто и не порол её никто…

― Скоро узнаешь, деточка, ― игриво ответил Остап.

― Вы меня пугаете, ― взволнованно пожаловалась Марина, ― чем Вы звените?

― Подготавливаю принадлежности, ― повторил Остап то, что уже говорил.

― Такие звуки, будто операционный стол готовите, ― сказала Марина.

― Это чтобы твои нервишки растрясти, ― с ухмылкой пояснил Остап. И звуки в этот момент начали утихать, а в следующее мгновение он выглянул из-за ширмы. Остап тащил за собой телегу с медицинскими принадлежностями. Действительно, будто с операционным принадлежностями. Марина в ужасе схватилась за сердце.

― Что Вы задумали? ― испуганно спросила Марина, уже в который раз задавая ему один и тот же вопрос.

― Кажется, я уже говорил, что, ― с ухмылкой ответил Остап, и подёргал бровями.

― Вы собираетесь пытать меня? ― предположила Марина. Выражение его лица сразу же сделалось ехидным. Остап более шустро двинулся в её сторону. Марина смотрела только на телегу, которую он тащит за собой. Она выглядела, как двухэтажная полка на колёсиках. И даже когда Остап тащил эту телегу, на ней звенели какие-то металлические предметы. Марина предполагала, что это инструменты для пытки. Но ничего не видела…

Не прошло и минуты, Остап подкатил телегу к её креслу. Теперь Марина могла удобно разглядеть всё, что на ней лежит. На второй полке телеги лежал пластиковый контейнер со всякими пугающими принадлежностями. А внутри были видны скальпели разных размеров, многообразие пинцетов и ножниц, молоток и кол на рукоятке. Всё это устрашающе звенело, ударяясь друг о друга.

― Пожалуйста, не надо, ― жалобно взмолилась Марина.

― Не туда смотришь, ― усмехнулся Остап и указательным пальцем постучал по поверхности стеклянной телеги. Наверху лежала пластиковая указка, ножницы и катушка с коричневой нитью, напоминающая резину. И если приглядеться, можно было заметить изогнутую иглу, которая совсем неприметно лежала на стекле посередине телеги.

― Что Вы задумали? ― снова спросила Марина с испуганным голосом. Остап взглянул на телегу и взял указку, как бы погладил ею ладонь своей второй руки.

― Ты неправильно формулируешь свой вопрос, ― с ухмылкой заважничал Остап и поучающим взглядом посмотрел ей в глаза, ― ты хотела спросить, как именно я хочу наказать тебя?

― Как? ― спросила Марина и тоже посмотрела ему в глаза.

― Вытягивай руки, ― сразу же потребовал Остап. Дыхание Марины замерло, а сама она продолжала смотреть ему в глаза. Ничего не делала и не говорила. Выдержав недолгую паузу, Остап спросил: ― попытаешься спорить со мной?

Учитывая то, как недавно он выпорол её губы, Марина боялась сопротивляться. Она даже была уверена, что у него здесь имеются приспособления для удержания рук… не хотела, чтобы он снова связал её руки. Тогда уж он точно будет бить её пальцы, пока полностью их не отдавит. А потом исцелит тем странным составом? Марина до жути этого боялась. Она тяжело выдохнула и посмотрела прямо перед собой, потом начала медленно вытягивать руки вперёд. Марина расположила ладони тыльной стороной вверх. Почему-то считала, что так и надо.

― Становишься послушной, ― довольным голосом утвердил Остап и незамедлительно замахнулся указкой. Удар пришёлся на все её четыре пальца. И Марина услышала неприятный звук, будто треск от удара о кости.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина и тяжело выдохнула. Её пальцы сразу же сильно заболели изнутри и снаружи. Но, несмотря на это, она не убирала свою руку. Послушно продолжала держать их навису, будто ожидая следующего удара. И что самое неприятное, ― она знала, что следующий удар не заставит себя долго ждать.

― На меня смотри, ― потребовал Остап. На тот момент Марина зажмурилась, представляя, что всё это не по-настоящему. Увы. Остап не позволял ей позабыть реальность. Издав свой новый приказ, он снова ударил её указкой по пальцам.

― А-а-а… ― снова вскрикнула Марина и заставила себя повернуться в его сторону. Она взглянула Остапу в глаза и ждала…

― Принимаешь своё наказание? ― спросил Остап и ударил её в третий раз. На мгновение Марина снова зажмурилась и закричала:

― А-а-а… да…

― Смотри мне глаза, когда я тебя бью, ― поучительно приказал Остап. И, конечно, после сказанного, он снова замахнулся указкой. Всё это время Марина надеялась, что если подчинится и вытянет свои руки, он не станет её долго наказывать. Будто поняла, что ошиблась…

― А-а-а… ― продолжала Марина кричать, а потом жалобно захныкала: ― эхе… эхе…

Естественно, ей было тяжело смотреть ему в глаза, ― неприятно. Марина чувствовала себя униженной и раздавленной в моральном плане.

― Если не будешь смотреть мне в глаза, снова заставлю считать, ― пригрозил Остап, ударив её в очередной раз. А потом важно пояснил: ― до тридцати.

― А-а-а… нет… прошу… ― пискляво взмолилась Марина.

Остап сразу же вытянул и раскрыл указательный и средний палец своей свободной руки, как бы изобразил ножнички. Потом, помахивая рукой, направил кончики пальцев к своим глазам. Ещё до того, как Остап начал говорить, Марина поняла, что он снова ругает её за попытку закрывать глаза.

― В глаза, ― строго сказал Остап, повелевая Марине смотреть ему в глаза. А после замахнулся и сильно её ударил.

― А-а-а… ― прокричала Марина, теперь уже, глядя ему в глаза. Остап начал говорить неприятные, раздражающие вещи.

― Когда смотришь в глаза своему мучителю, наказание кажется более болезненным. Не так ли, деточка? ― спросил Остап и снова её ударил.

― А… да… ― вскрикнула Марина. Она дёрнулась, желая опустить голову и зажмуриться. Смотреть на Остапа становилось ещё более обидно и неприятно.

― Готов поспорить, что тебя ещё не били указкой по пальцам? ― весьма утвердительно спросил Остап и наградил её очередным ударом.

―А… не били, ― ответила Марина, сморщив брови. Она всё ещё заставляла себя смотреть на него. Боялась отвести взгляд.

― Слышишь, как твои косточки хрустят? ― спросил Остап и ударил её особенно сильно. Он будто желал продемонстрировать, насколько громко и безжалостно указка ударяет её пальцы.

― А-а-а… прошу… ― жалобно проговорила Марина, ― я больше не буду…

― Чего не будешь? ― спросил Остап и снова ударил её. Теперь уже, с привычной силой.

― Опаздывать не буду.

― Сейчас я наказываю тебя не за опоздание, ― неожиданно заявил Остап.

― Как? А что? ― испуганным голосом спросила Марина и ещё сильнее сморщила брови. Она прекрасно поняла, что он хотел сказать. Раз сейчас бьёт её пальцы не за опоздание, значит, основное наказание ждёт её впереди. От ужаса Марина захотела громко закричать. Хотела наговорить ему гадостей, но сдерживалась.

― Маленькое вступление, ― сказал Остап, зажав свои губы. В этот момент он снова её ударил.

― А-а-а…― громко вскрикнула Марина, глядя ему в глаза. И она не понимала, почему терпит всё это? Почему подчиняется ему и сидит с вытянутыми руками? Это казалось таким унизительным, а ещё, ― нелепым. Он же учитель её. Он должен преподавать предмет, а не бить её… Марину заставлял подчиняться страх и мысли о неизбежности наказания. Но после последнего удара её пальцы будто на автомате искривились. Она хотела зажать кулачки, но сама продолжала смотреть в глаза Остапу.

― Разверни ладони, ― неожиданно потребовал Остап.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина и не выдержала, зажмурилась и опустила голову, но она не решалась отвернуться от него.

― Если не будешь слушаться, этот маленький этап затянется, ― пригрозил Остап. Он будто сказал ей, что свяжет её руки в нужном положении и будет бить и бить… у Марины замерло сердце от ужаса и жалости к самой. Но она услышала его и подчинилась. Для начала открыла глаза и посмотрела на него, а потом начала разворачивать ладонь.

― Пожалуйста… ― тихо проговорила Марина, глядя ему в глаза.

― Умничка, ― похвалил её Остап и теперь уже ударил по внутренней части её ладони.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина. Ей было не слишком больно, но она всё равно хотела кричать. Теперь уже убедилась в том, что он намерен её мучить и мучить… и ещё долго. Но она ничего не может сделать. Сидит тут и помогает ему издеваться над собой. Вытягивает свои руки, чтобы ему было удобно её бить. Это унижение невозможно было принять без криков.

― Послушных особенно приятно наказывать, ― издевательски сказал Остап, прежде чем ударить её во второй раз.

Марина с достоинством приняла следующий удар и не стала кричать. Сморщила брови в болезненной гримасе, и спросила:

― Что Вы потом собираетесь делать со мной?

― Потом самое интересное, ― с ухмылкой ответил Остап и ударил её ещё раз. Это был уже третий удар по внутренней части её ладони. Марине казалось, что её ладони чешутся. Стало возникать странное чувство, что эти удары становятся приятными для её кожи. Если бы только кости не болели… они болели всё сильнее и сильнее. И после каждого следующего удара, эта боль становилась всё более нестерпимой, раздражающей нервы.

― Что потом? ― спросила Марина, всё также сморщив брови. Ей по-прежнему хотелось кричать, но теперь уже она сдерживала свои эмоции. Её сильно задели слова Остапа. Он ведь сказал, что ему приятно наказывать её, послушную. Марина решила, что ему приятно наказывать её потому, что она вытягивает руки, разрешает себя наказывать, и при этом кричит, постоянно его глупо умоляет. Обида комом подкралась к её горлу и взывала к ещё более сильному унижению, повелевала ей расплакаться. Но Марина держалась и решила не доставлять Остапу удовольствие своими криками. Отвлекала себя от боли разговорами с ним.

― Тебе не кажется, что за опоздание неправильно наказывать ручки? ― спросил Остап в ответ на её вопрос. И, конечно же, после сказанного, не забыл её сильно ударить.

― А… ― почти шёпотом вскрикнула Марина и тяжело выдохнула.

― Отвечай, ― потребовал Остап, издевательски продолжая бить указкой её пальцы. От боли Марине захотелось снова закричать громко во всё горло, но она снова сдержала свои эмоции. Она не хотела проявлять слабость, как бы больно не было. Упрямо не хотела угождать Остапу своими криками. Теперь, после каждого удара, она только и думала о том, насколько ему приятно слышать её крики. Видеть измученное выражение её лица… но Марина понимала, почему он её ударил во второй раз, почти не разрешив отдышаться. Он не любит, когда без ответа оставляют его вопросы. Вместо того, чтобы вскрикнуть, Марина ответила ему:

― Неправильно наказывать ручки.

И раз уж Остап заговорил об этом, получается, он скоро перестанет бить её по рукам. Марина очень на это надеялась.

― Какое место нужно наказывать? ― спросил Остап. Не дожидаясь её ответа, он замахнулся указкой и в очередной раз нанёс её пальцам сильнейший безжалостный удар.

― А-а-а… не знаю, ― сдалась Марина и вскрикнула. Ей показалось, что теперь он специально старается бить её сильнее. Хочет заставить кричать и стонать от боли. Марине уже казалось бессмысленным сопротивляться. Она унижена, сильнее некуда. Какая теперь разница, признается в этом самой себе или же нет?

― А если подумать? Какое место нужно называть за опоздание? ― повторил Остап свой вопрос. Снова её ударил.

― А-а-а… не знаю, ― всё так же вскрикнула Марина.

― Тогда давай поэтапно разберёмся в твоей вине, ― предложил ей Остап и поспешил ударить ещё раз.

― А-а-а… эхе… эхе… ― жалобно захныкала Марина. Она не знала, сколько раз он её ударил, но эта порка становилась такой же ужасной и болезненной, как предыдущая… указка Остапа была сделана из плотной, но гибкой резины. Чем-то напоминала упругую плеть. Марина подумала, что только благодаря этому он ещё не переломал все её кости… если бы указка оказалась деревянной, ей бы точно не поздоровилось. И всё же, этот маленький факт слабо утешал Марину. Её пальцы болели всё сильнее и сильнее.

― Почему ты опоздала? ― спросил Остап. И на этот раз после сказанного, он не спешил ударять её по пальцам указкой. Ждал ответ на свой вопрос.

― Я ходила в туалет, ― выпалила Марина. Она всегда только так оправдывалась за опоздание на урок после перемены.

― Уверена? ― переспросил Остап и теперь уже ударил её по пальцам. Его недоверчивый вопрос прозвучал как сомнение. Марина была убеждена в том, что он знает о её лжи, но всё равно ответила:

― Уверена.

― Ну, получай, раз уверена, ― сказал Остап и в очередной раз замахнулся указкой. Марина решила не признаваться в истинных причинах своего опоздания.

Глава 6. Ты умерла

Остап был недоволен лживостью Марины и показательно старался бить её сильнее. Она стиснула зубы и терпела это с криками:

― А-а-а…

Остап заметил, что она начала зажимать пальцы. Возможно, делала это неосознанно, стараясь избежать удара. Он зажал губы и внимательно посмотрел на её руки. Потом кончиком указки погладил её руки.

― Пальцы выпрямляй, ― жестоко потребовал Остап.

― Эхе… эхе… ― захныкала Марина. Раз уж он смотрит на её пальцы, и она решила посмотреть туда же. Выпрямила свои пальцы сразу же, как только потребовал Остап.

― Эти пальчики должны с благодарностью ожидать следующего удара, ― сказал Остап и резко ударил её снова.

― А-а-а… ― протяжно вскрикнула Марина с писклявым воем. Теперь уже она не