Москва
Самокат

ИНФОРМАЦИЯ
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Художественное электронное издание

В соответствии с Федеральным законом № 436 от 29 декабря 2010 года маркируется знаком 6+

У царя Соломона было волшебное кольцо, которое позволяло ему разговаривать с любым зверьём, рыбами, птицами и ползающими тварями. «Кто у нас такой хороший»  — рассказы известных писателей — счастливых обладателей диких животных: Екатерины Мурашовой, Станислава Востокова, Юлии Говоровой, Наталии Волковой и Ирины Лукьяновой. У них нет волшебного кольца, но они понимают своих питомцев — сурикатов, крыс, шиншилл, попугаев и носух — как царь Соломон. Ну или почти.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

От Самоката

После выхода «Гарри Поттера» многие хотели завести дома сову или крысу. И я их понимаю. В детстве я очень хотела завести обезьянку-капуцина с длинными паучьими руками-ногами и в «шапочке». У нас были кошки, потом собака. Но дикие животные — это же совсем другое дело.

Когда моей маме было лет десять, она помогала в Ленинградском зоопарке. Там работал знакомый, и Ирочке — так зовут мою маму — позволяли заходить туда, куда посетителей не пускали.

Однажды в зоопарк приехала посылка. В огромном деревянном ящике была кобра. На ящике так и было написано: «Осторожно, кобра!» Её надо было пересадить из ящика в клетку. Служитель взял рогатку и прижал голову змеи к дну ящика, потом перехватил руками и понёс. А Ирочке доверили нести хвост. Кобра была недовольна и сопротивлялась, извиваясь всем телом. На хвосте у неё болталась девочка.

В другой раз Ирочка хотела угостить шимпанзе мандарином и положила его неподалёку от обезьяны. Шимпанзе лениво посмотрел в её сторону. Тогда Ира решила, что мандарин надо почистить. Она потянулась за мандарином, и тут шимпанзе заинтересовался, подошёл к Ире и взял её за руку. «Брось, брось!» — испуганно крикнула служительница зоопарка. Ира покорно бросила мандарин. Оказалось, шимпанзе просто не хотел, чтобы Ира забрала мандарин обратно, и он ей показал: мол, оставь, положи на место. На руке остался синяк — от локтя до плеча.

Я слушала эти рассказы, и мне казалось, что я уж точно пойму любую обезьяну и справлюсь с самым диким животным. Я буду понимать его, разговаривать с ним, ну как святой Франциск Ассизский разговаривал со зверями и птицами. Но обезьяну мне все равно не заводили: мама говорила, что обезьянам в нашем климате плохо.

Помню унылую очередь за бананами в темнеющей, заснеженной Москве возле Черемушкинского рынка. Мы стоим с мамой, нам холодно и тоскливо. И вдруг к началу очереди подходит женщина и просит купить один банан для обезьянки.

— Мы тут детям покупаем, а вы с какими-то обезьянами! — накинулась на неё очередь.

— Дети могут прожить без бананов, а обезьянки — нет, — вмешалась моя мама.

Тогда на нас тоже наорали.

В моей школе в параллельном классе учился сын работника зоопарка. И в их доме время от времени останавливались разные животные — перекантоваться. Например, лемур, который, внимательно глядя в глаза, брал гостя за палец, будто хотел сообщить что-то важное. Лемура с глазами-блюдцами я тоже очень хотела.

«С обезьянами вы не справитесь! — отрезала Екатерина Мурашова, когда я поделилась с ней детскими мечтами. — Но вам обязательно надо кого-нибудь завести! У вас есть дети? Уже подрощенные? Отлично! Тогда у вас есть время заняться животными. Возьмите бурундука! Они почти не пахнут. И характер у них как у питерских интеллигентов. К тому же они живут не так долго — лет пять. Как раз чтобы закрыть ваш гештальт! Я бы вам отдала свою ласку. Но она уже подросла, ей сложно будет к вам привыкнуть. И характер у неё не очень, кусается».

Этот сборник — рассказы счастливых обладателей диких животных — известных писателей: Екатерины Мурашовой, Станислава Востокова, Юлии Говоровой, Наталии Волковой и Ирины Лукьяновой. Тех, кто и правда понимает животных, как Франциск Ассизский, ну или почти. Они рассказывают о своих необычных питомцах — сурикатах, крысах, шиншилле, попугаях и даже носухе.

Ася Кравченко

Жизнь белой мыши

Екатерина Мурашова

Она родилась в питомнике, в пластмассовой клетке с решётчатой крышкой, среди жёлтых-прежёлтых опилок, которые пахли лесом и норой в корнях деревьев. Ни она, ни её родители, ни бесчисленное количество её прапрапрабабушек никогда не были в лесу. Но запах узнавали. Такое вот чудо.

Сразу после рождения она так же, как и шесть её братьев и сестёр, была нежно-розового цвета. Ново­рождённые мышата — слепые, и, насосавшись молока, они спали, а молоко просвечивало белым сквозь их розовые брюшки.

Через пять дней глаза у неё открылись, а на спине появился белый пушок. Клетка была её миром, в котором, кроме неё самой, жили мышь-мама и шестеро мышат. Мама казалась ей очень большой и вкусно пахла молоком. Где-то рядом жили другие мыши. Она чувствовала их запах и слышала, как они шебуршатся в своих клетках, но никогда не думала об этом. Другие клетки были для неё, как для нас — другие планеты. В выемку в крышке раз в день огромная рука насыпáла пахучий комбикорм. Сначала он её не интересовал, потому что её едой было молоко, но однажды она вдруг с радостью обнаружила, что комбикорм — вкусный.

Питомник выращивал мышей, крыс и других лабораторных животных, а потом продавал их институтам и лабораториям. В институтах люди испытывали на мышах лекарства и проводили всякие другие опыты для развития науки. Кому-то это покажется жестоким, но ведь лекарства надо испытывать… И обстоятельства сложились так, что люди могут испытывать их на мышах, а мыши на людях — не могут. С точки зрения мышей, это, конечно, несправедливо, но что поделать…

Наша мышь в институт не попала. Её вместе с братьями и сёстрами купил Ленинградский зоопарк. Зачем зоопарку мыши? Очень просто: их едят. Кто ест? Многие. Например, хорьки, орлы, куницы. Даже муравьеды. Наша мышь попала в серпентарий — место, где живут змеи. Маленькие змеи тоже очень любят есть мышей. Большие змеи едят крыс. А удав Гоша мог целиком проглотить кролика.

Именно в это время мы с мышью и познакомились. В полтора месяца мышь — уже совсем взрослое животное. У этой были красные круглые глаза, белая шерсть с голубоватым отливом и жёлтый хвост с мелкими чешуйками. На вид она ничем не отличалась от двух десятков других мышей в клетке. Я не помню, почему выбрала именно её. Я не люблю белых мышей, и мне было всё равно.

В то время я училась в университете на четвёртом курсе и одновременно занималась на кафедре научной работой. Мы с подругой изучали специальные клетки-макрофаги, которые отвечают за иммунитет у личинок морских звёзд. Мы надеялись, что наши исследования помогут другим учёным, которые в те годы начали борьбу с только что заявившим о себе СПИДом. Ведь личинки морских звёзд — первые организмы, у которых в процессе эволюции появился настоящий клеточный иммунитет.

Чтобы приготовить, а потом исследовать препараты, нам и понадобилась мышь. Точнее, её печёнка, потому что личинки морских звёзд слишком маленькие и хрупкие. Заморозив личинки вместе с мышиной печёнкой, мы должны были порезать их на специальном приборе — микротоме, окрасить и посмотреть под микроскопом.

Почему за мышью я пошла в зоопарк? Тоже очень просто: до поступления в университет я сама работала в зоопарке, и у меня там остались друзья.

На следующий день в специальной клетке-переноске я принесла мышь на кафедру. Я не могу убивать мышей. За меня всегда делал это кто-то другой. Дело тут не в жалости. Современные дети, которые смотрят современный телевизор и играют в современные компьютерные игры, очень хорошо это знают. Просто убивать надо уметь. Я — не умею.

Наша с подругой научная руководительница сказала, что ей убить мышь — всё равно что чашку воды выпить. Я достала мышь из клетки, а она достала из ящика стола огромные ножницы. Мышь не хотела умирать и служить науке. Она хотела жить, поэтому укусила научную руководительницу за палец, пробежала по длинному лабораторному столу и спряталась за большой микроскоп. Я попыталась поймать её, но мышь спрыгнула со стола на пол и спряталась за ящики с оборудованием. Научная руководительница очень рассердилась, окунула укушенный палец в склянку со спиртом и спросила, чистая ли была мы