Оглавление

Книга первая

Автор благодарит спутников по походам — Александра и Людмилу Меньшиковых (Пермь), Наталию Полякову (Санкт-Петербург) — они на фото с их согласия, а также первую читательницу Ларису Баринову (Нижний Новгород) за ценные замечания.

От автора

Предлагаю вам, дорогие читатели, вместе с компанией девятиклассников — Стасом, Жанкой, Томкой, Димкой — и котенком по имени Виталик совершить несколько восхождений на одну из самых известных Крымских гор — Чатырдаг.

В первой книге вы прогуляетесь по берегу Кутузовского озера и по кругам силы на его дне (когда оно превратится в горный луг), подзарядитесь энергией гигантских секвойядендронов и столетних буков, покорите вершины Эклизи-Бурун и Ангар-Бурун. Увидите с предгорий Чатырдага укутанное облаками море, Алушту, окружающие ее горы и заповедные места. Узнаете об опасных растениях и животных, освоите туристические премудрости.

Во второй книге вы отыщете вместе с героями спрятавшийся в скалах Тисовый грот, совершите путешествие в затерянный мир — в Тисовое ущелье, поднимитесь по головокружительному Холодному кулуару, спуститесь в красивейшую пещеру Эмине-Баир-Хосар, увидите метеоры в ночном небе, узнаете, что за таинственные ёлки растут в труднодоступном месте под Эклизи, найдете в лесу свидетельства событий Великой Отечественной войны.

Все описанные маршруты реальные — при желании вы сможете их повторить (Холодный кулуар только для подготовленных туристов!). Кроме схем и координат вам помогут сориентироваться, и заодно увидеть красоту крымской природы многочисленные фотографии, сделанные в разные сезоны. Все они авторские.

Мои фотопутеводители (серия: «Маршрут выходного дня в Крыму»):

«Ангарский перевал — Кутузовское озеро — подножие Эклизи-Буруна (Чатырдаг)»;

«Ай-Тодор — Подпоричел — Горное озеро».

Другие мои книги:

«УДН: Успей Догнать Невидимку. Московский квест выпускника «школы террористов»;

«Куда можно поехать на этой „жестянке“? Первая в России летопись путешествий и приключений на Citroen 2CV»;

«Дорогами римских легионеров. Автопутешествие из Рима в Париж и обратно»;

«Зарубежные концепт-кары и прототипы. Конец XX — начало XXI века (1997–2006)»;

«Звезда и смерть Андре Ситроена. Citroen Traction Avant»;

«Канадский автомобильный музей. Canadian Automotive Museum»;

Рассказ «Видение» в сборнике «Стамбул-Istanbul» (Стамбул, 2025);

Рассказ «Подлодка «Буклет» в альманахе «Зерна» (Перископ-Волга, 2026).

Новинки ищите поиском по ключевым словам («книги Александр Ельчищев»).

Вы можете оставить отзывы на Литрес, Ридеро и других интернет-площадках, чтобы вдохновить автора на продолжение серии «Крымские троповеды» по другим горам.

Глава 1. Сошел с тропы — получи приключение

— Все! Забудьте про подъем. Начинается терренкур, — взбодрил группу Стас.

— Террен… кур? — переспросили из-за деревьев голосом Томки.

— Тропа здоровья. Пензеры и кто в санатории по таким ходят, — выдал справку Димка и хотел что-то добавить, но его заглушил Томкин вопль и треск веток, будто кто-то боролся в кустах.

— Змея? Кабан? — крикнул Димка и отскочил на другую сторону лесной дороги.

Стас отбросил трекинговую палку, другую повернул победитовым наконечником вперед и, продравшись сквозь зеленые препятствия, выскочил к Томке. Та крутилась на месте как ошпаренная.

— А-а! А я, а он! Как прыгнет!

— Кто? — воскликнул озиравшийся по сторонам Стас. Никого, кроме отбившейся от стаи туристки, на полянке не было.

— По спине! Палкой! Сильно! Ну же! — потребовала та.

Стас и подоспевшая на помощь Жанка переглянулись. «С катушек что ли слетела?» — читалось в их взгляде.

— Вот такущий! А-а! — вопила Томка.

— Да кто же? Черт побери! — терял терпение Стас.

Жанка отдала приятелю котенка и быстро объяснила:

— Паук или жук. Иди!

Выбрался из кустов Стас с липкой паутиной на лице.

— Точно паук, — вполголоса проворчал он.

За ширмой из листьев продолжали раздаваться душераздирающие крики, как будто там находилась прифронтовая операционная из военного фильма. Жанка искала на Томке спрятавшегося паука и, по всей видимости, убивать его не хотела.

— Думал: змеекабан! — засмеялся Димка. У него всегда улучшалось настроение, когда ситуация прояснялась.

Пока за кустами шла возня, Стас решил рассказать про свою оплошность.

— Короче, шлю Жанке фотки этих чертовых пауков. Пострашнее выбираю, поглазастее. Раз нравится, чего не отправить? Вместо надоевших смайликов и цветочков.

Димка не ответил. В соцсетях не зависал. Некогда было. Он вживую всех насмерть забалтывал.

— Биологи как медики, — продолжил Стас, погладив котенка. — Тем трупы подавай, этим сколопендр всяких.

— Зачем? Трупы? — очнулся Димка.

— Тренироваться. Не на живых же людях?

— А-а, — просопел живущий в офлайне.

— Прикинь, а вчера выясняется!

— Что?

— До ужаса их боится!

— Трупов?

— Пауков!

— Для меня что те, что эти. — Димка поежился и посмотрел на шевелящиеся и кричащие кусты.

— Я офигел. Всю зиму слал и весну. У нее в телеграме уже целый террариум!

— Может, инсектариум?

— Это ж не насекомые. — Стас почесал за ухом. Обычные люди чешут затылок, но то обычные, не председатели турклубов. — Жанка рассказывала.

— Пусть террариум. От слова «земля». Туда любых гадов можно подселить, — согласился Димка, хотя делал это редко.

— И ВКонтакте не забывал пополнять. Все по вечерам, на ночь глядя.

— Пугал девушку?

— Да не хотел я! — чуть не крикнул Стас.

— Вот что бывает, когда не прощупал противника.

— Противника? — удивился паукоотправитель.

— Перед атакой надо все тщательно проверить. Разведка или рекогносцировка называется. А ты с наскока. Вот и осечка.

— Да, сбила с толку, — согласился попавший в дурацкую ситуацию кавалер. — Знаешь, зачем этих тварей выставляла?

— Зачем? — У Димки не было версий.

— Наука, говорит. Готовлюсь. Пересиливаю себя.

— Ничесе. Я б не смог.

— Вот и не станешь биологом, как она. Врачом тоже.

— Наука зла, полюбишь и тарантула, — задумчиво произнес Димка и бодро заявил, переделав строчку поэта: — Я б в историки пошел, пусть меня научат! — И показал на трещавшие кусты. — Так как же? Раз боится?

— Готовится. Ну и… клятва.

— Гиппократа? Это ж у врачей?

— У биологов тоже, наверное, своя. Человеку помоги, паука не раздави!

— А если черная вдова? Жуть ядовитая.

— Так она уже вдова, а ты хочешь ее деток сиротками оставить?

Димка не успел понять, шутит Стас или говорит серьезно, из кустов вышли, отряхиваясь, девчонки. Томка с красным лицом и паутинками на бровях чертыхалась на ходу:

— Наклонилась… цветочек, а он, а он… на паутине своей противной прямо за шиворот! Вот гад!

— Чего сразу гад? — удивился Димка. — Ты, мать, ему всю берлогу, тьфу, паутину, разворошила. Человек старался. Такой кустище оплел. Теперь заново все.

— Чтоб он провалился!

— Он и провалился… тебе за воротник, — засмеялся Димка, но никто его не поддержал.

— Що б йому…

— А вы знаете, что не можете находиться дальше пяти метров от паука? — перебила Жанка. Видимо, не хотела, чтобы на пострадавшего сыпались проклятия. Да еще на непонятном ему языке.

— И в квартире? — с ужасом переспросила Томка.

— Да.

— Бр-р, — хором произнесли туристы и продолжили путь по хорошей лесной дороге.

— Кстати, раньше паучки помогали выбирать место для дома, — сообщил будущий историк.

— Как это?

— А так, мать. Оставляли на участке горшок с пауком…

— Димчик, сейчас придумал?

— Что ты! Исторические факты!

— Досказывай свою сказку.

— Да не сказка это! Короче, если утром…

— Видели паутину, — подсказала обычно сдержанная Жанка.

— Да, вот! — согласился Димка и замолк.

— Что вот? — не поняла Томка. — Так хорошо или плохо ваша паутина? Бр-р!

— Можно строиться. А ты наверняка живешь в доме, паучком не проверенном.

— У меня котиком проверен, то есть кошкой. Батя как построил, сразу запустил. Слышь? Кошку, а не паучка твоего дурацкого! Да еще с горшком!

— Кстати, Тома, паучок тебя спас, — решила вмешаться будущая биологичка. Она не могла слушать, как ругают несчастного членистоногого.

— Как это? — вновь удивилась Томка. Ее покоробило от ласкательного «паучок».

— Ты ж такой цветочек хотела понюхать? — Жанка показала на сиренево-фиолетовую свечку на обочине лесной дороги.

— Да! Красивый какой! — подтвердила подруга и ринулась вперед.

— Стой! — крикнула Жанка. — Это ясенец!

— Ясенец? — переспросила Томка, притормозив у растения. Видно было, название ей ничего не говорило.

— Неопалимая купина, — вмешался Стас. — Хотел предупредить, но не видел. Думал, отцвела.

— А Томка нашла! — доложил Димка и запел:

— Ожоги можно получить, — добавил Стас.

— В жару ясенец выделяет эфирные масла. Настолько летучие, что могут вспыхнуть на сильном солнце, — дополнила Жанка.

— Или если поджечь. — Димка наверняка поделился своим опытом.

— Можно обжечься, даже не прикасаясь, — подытожила будущая биологичка, — и не заметить сразу. На следующий день — волдыри, когда лопнут — язвы.

— Фигасе! Так бы и сказали. Слышала, но не видела, — пробурчала Томка. — А почему неопалимая?

— Сама не загорается, огонь быстро гаснет.

— Еще в Библии описана, — дополнил будущий историк Жанку. — Правда, там о терновом кусте идет речь, но ученые считают… паучка поблагодарить не хочешь?

— Еще чего!

— Хорошо не коровки за шиворот посыпались. — Стас решил перевести тему со ставшего бомжом паука и ожогов.

— Они, кстати, кусаются, — зловещим голосом проговорил Димка. — Не то что твой милый паучок.

— Какие еще коровки? — не поняла Томка. — И никакой он не милый!

— Божьи, — добавил Стас. — С точками которые. С черными.

— С семью или двумя, — уточнил Димка. Правда, последних он никогда не видел, буквально вчера об этом приятелю говорил. Тот признался, что тоже.

— В инете пишут, у Вицина три года провела в квартире. Спас из лужи, — дополнила тему Жанка. — А ведь живут эти симпатяги всего два.

— Дед рассказывал, в детстве загорал у спасательной станции, там, кстати, Маршал работал, и вдруг…

— Маршал спасателем? — не поняла Томка.

— Певца что ли не знаешь? — удивился Димка и напел: — «Не улетай, не улетай, еще немного покружи…» А еще певица!

— Так в военном училище прозвали, — добавил Стас.

— А музыканты — Минором, — уточнила к всеобщему удивлению Жанка.

— Александра Маршала знаю. Песни, вернее. Думала, вы про военного, — стала оправдываться Томка. — Ну и че там с букашками?

— Так вот, — продолжил Стас. — Из кукурузника посыпались на пляж тысячи… божьих коровок!

— Зачем кидали? И что за кукурузник?

Димка опередил рассказчика:

— Ну это, они же тлю едят и клещей. Правда, Жан?

— Правда, — подтвердила будущая биологичка. Котенок снисходительно посмотрел на Димку, мол, такое даже я знаю.

— Самолет Ан-2 — «Аннушка», с двойными крыльями.

— Не слышал, Диман, все время кукурузником звали, — усомнился Стас и продолжил объяснение: — Ветром сдуло, пилоты отвлеклись. Наверняка на виноградники хотели или еще какие посадки.

— Ну да, — нехотя согласился будущий историк. — В начале шестидесятых, как начали кукурузу везде сажать, и самолет понадобился.

— Зачем?

— Гербициды распылять, — пояснил Димка подруге. — От сорняков.

Стас улыбнулся — надо же, меньше суток прошло, как встретились, а уже пережили еще одно приключение и, отключившись от маршрута, — хорошая лесная дорога не давала сбиться с пути — стал вспоминать вчерашний день…

Глава 2. Новый турклуб

— Начнем с Чатырдага, — объявил Стас, открывая в алуштинской квартире деда первое заседание клуба «Троповеды», и показал шашлычным шампуром в сторону полированного шкафа, за которым, по всей видимости, и должна была находиться упомянутая гора.

Он мог ткнуть этой указкой и правее — на стену, где большие дедовские фотографии из путешествий дополняли его же картины. Предок на старости лет живописью маслом увлекся. Внук привез поздно начавшему, как Гоген, художнику дефицитные в провинции краски для «скупой» палитры.

В десяти километрах за домашней галереей — Ангар-богаз, с которого они отправятся в первый поход. Через этот перевал недавно проехала Жанка из Симфа, позавчера Томка с тамошнего жэдэ-вокзала, а вчера вечером из аэропорта Стас собственной персоной, причем один — без мам и пап.

Давным-давно, в детстве деда, когда кедры еще не вымахали выше пятиэтажек, Чатырдаг и Ангарский перевал были видны с балкона. Перед походом не надо было смотреть погоду в Яндексе. Впрочем, не было тогда никакого интернета. Если собирались над горой тучки, дед звонил на метеостанцию на перевал. И тот прогноз, в век обычных телефонов со смешными крутящимися дисками, был самым точным.

Название клуба Стас придумал в самолете и этим гордился. Был хороший вариант — «Крымовед», но дед его уже застолбил, а у него скопировали другие обитатели соцсетей.

— Лучше добавить — «Крымские», — внесла предложение Жанка. «Раз заседание, то никаких «сказала», только так — «внесла предложение», — подумал председатель собрания.

Пусть будут «Крымские троповеды», согласился Стас. Отказать Жанке не мог, да и объяснила она — нужно отличаться от других. Вроде уже видела такое, только не помнила где, ну и Крым она любила до самозабвения и хотела в названии это подчеркнуть.

Должность главы нового турклуба Стас не вынес на голосование. Идея его? Его! Кто первым встал, того и тапки. Кто больше всего в походы ходил? А? И кого из них называют командором? (Так его в шутку прозвал Димка, а девчонки стали называть всерьез.)

Он по-доброму, чуть ли не по-отечески посмотрел на пьющих чай ребят. Наконец после долгой переписки все собрались в Алуште. В начале лета. Восьмой класс окончен, да здравствует девятый!

Это было непросто. Все были из разных городов.

Спортивная и очень серьезная Жанка из Симфа, так сокращенно называли Симферополь, что не всем его жителям нравилось; коренастая, разбитная, смешно по-южному гэкающая Томка — из-под Ростова-на-Дону, сопящий увалень Димка — местный, ну а поджарый Стас хоть и столичный житель, но считай — на четверть алуштинец, если сложить проведенное здесь время. Могли сидеть за этим столом и москвички Лера с Никой — коллеги Стаса по литклубу, но может еще подъедут?

Здесь, у самого синего моря, названного каким-то дальтоником Черным, родился и вырос дед. Стас часто приезжал в гости и окрестные горы не по одному разу с ним исходил.

Амуниция внука хранилась в этой квартире. Не надо было везти лишний груз в самолете. Но все же, до того, как стал заказывать туристические принадлежности на маркетплейсах на алуштинский адрес, Стас каждый раз прихватывал с собой что-нибудь новенькое, на что скопил за год. Палатку поминиатюрнее, спальник потеплее для межсезонья, питьевую систему, которую дед считал баловством, газовую горелку…

Этого добра накопилось порядком. Хорошо, что в дедовом жилье предусмотрена кладовка. В двушке Стаса такой роскоши не было. Московские квартиры с каждым годом ужимались, а цены на них только росли.

Познакомились ребята в прошлом году и ничего тогда толком не успели, кроме прогулок по набережной и купания в Рабочке, — так местные по старинке называли Профессорский уголок, уходящий на юго-запад домотдыховский район городка. Был конец лета, время отъезда в школы. Решили в следующем сезоне обязательно встретиться и походить в горы. Они амфитеатром обступали Алушту, на их вершины и ущелья, слегка подвижные в летнем мареве, с восхищением смотрели все, кому надоело пляжележание.

Жанке до Алушты на троллейбусе полтора часа езды, Стасу столько же до ее Симфа, только на самолете, Томке ночь и утро на поезде.

Ростовчанка частая гостья в приморском городке. Когда-то давно ее мама сняла комнату в частном домике на Таврической и каждый год приезжает к той же хозяйке уже с дочерью. Живут подолгу, почти все лето, недалеко от Черемушек деда Стаса. В районе с таким же названием, который был прадедушкой или прабабушкой всех Черемушек в стране, но только в столице, жил председатель нового клуба.

Ну а Димка — сосед деда, а на каникулах и внука. К нему быстрее сбежать на этаж ниже и постучать в дверь, чем дозвониться по мобильному. Вечно у него он то не заряжен, то засунут непонятно куда.

— Почему Чердак, а не Катюша? — съехидничал Димка, кладя на блюдце большой кусок торта. Катюшей он называл, как и местные старшего поколения, Южную Демерджи. Ее заметная с трассы скала у вершины была похожа на женский профиль с поднятым воротником, и якобы сам граф Потемкин назвал ее в честь императрицы.

То, что это домыслы, прекрасно знал и Стас, и увлекающийся историей Димка. Никакая Екатерина Вторая, которую в песне в исполнении Ирины Аллегровой вечерний экипаж уносил на окраину Москвы, где, кстати, она не жила, до окрестностей Алушты так и не добралась. Дорог тогда здесь не было. Постояла-посмотрела с обрыва в районе Севастополя и уехала с кортежем восвояси.

— Ну ты, полегче! Не обзывай Палат-гору, она может припомнить! — пригрозил предклуба сладкоежке. Того угроза не проняла. Лишь ходящие в горы, плавающие и летающие могут позволить себе быть суеверными. — Один уже сравнивал его с чердаком и плохо кончил.

— Кто?

— Маяковский, Тома. Строго говоря, не сравнивал, срифмовал. — Стас уже не рад был, что упомянул поэта. Жанка с выражением продекламировала:

— А еще бык Чердак. Вернее, не рекомендовали такое имя.

— Кто не рекомендовал?

— В сборнике кличек крупного рогатого скота.

— Умные книги читаешь, Диман.

— У мусорки нашел, кто-то выбросил кучу сельхозкниг.

— Начнем с нее… э-э, чтоб не нарушать отчетности, — процитировал кота Матроскина из мультика про Простоквашино председатель, вернувшись к основной теме. Димка усмехнулся. Девчонки не поинтересовались, что за отчетность такая. Может, подумали: «Как же организация и без бюрократии?» Томка удивилась другому:

— Палат?

— Палат-гора, — заторопился с ответом Стас, видя, как Димка открывает набитый рот, — еще одно название Чатырдага. Кстати, писать его можно одним словом или двумя[1].

— На п-палатку похож-жа, — невнятно вставил свои пять копеек местный историк.

— Она двуглавая, с плато между вершинами, — закончил мысль привыкший к Димкиным выпадам Стас. Ясное дело, рисуется перед девчонками. Они вон как похорошели. У Жанки ноги в два раза длиннее стали. Ну не в два, в полтора точно.

— А еще называли Трапезунтом. Стольной или столовой горой. Древние греки, — дополнила жительница Симферополя. Ее ног из-за стола не было видно.

— Зачем? — спросила Томка.

— Что зачем? — не понял Стас.

— Изучать? Можно же просто цветочки рвать, шашлычок жарить, в бадминтон играть.

— Рвать ничего не будем, только фотографировать, — насупился докладчик, ловя одобрительный взгляд Жанки. — Наверху особо не поиграешь — ветер. Для шашлыка сейчас пожароопасный период.

Он с удивлением посмотрел на шампур в руке и отложил его в сторону. С секундным опозданием догнало объяснение: сортировал разнокалиберные шпажки до прихода ребят. У деда накопилась целая коллекция, даже нераспечатанная упаковка бестолковых деревянных была.

— Горы не для этого, — назидательным тоном, подобающим председателю, добавил Стас. — Путеводитель дополним. Дед не успел новое издание. Уехал. А мы ему сюрприз!

— Кому нужны путеводители? — не унималась непонятливая Томка. — Треки наше все!

— Треки треками, это тупо идти чьим-то маршрутом, не всегда удачным, да и не расскажет тебе трек про цветы и горы, и сломаться может электроника. Встречали таких горемык. Да и дед рассказывал, как в Германии в девяностые нашим автожурналистам навигатор указал дорогу посреди канала.

— Думал, они на катере, — хихикнул Димка и посмотрел на девчонок.

— У деда ответ есть.

Стас взял с «авторской» полки книгу и прочитал предисловие: «В век навигаторов и смартфонов вроде нет смысла писать путеводитель. Но, во-первых, не у всех есть такие гаджеты-программы или желание в них разбираться, во-вторых, я встречал на этом маршруте людей, которые плутали и с навигаторами».

— Там дальше у деда, что это не строгий путеводитель, а фотопутеводитель, типа комикса. Зачем слова, если можно показать?

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — добавил Димка.

— Капитан Очевидность, — хмыкнула Томка.

— А что, в лесу-горах что-то меняется? — удивилась Жанка. — Зачем новое издание?

Стас исподлобья посмотрел на будущую биологичку. От кого-кого, от нее не ожидал. Видит лишь жучков-паучков — макромир, так сказать, а надо и глаза поднимать.

— Еще как! Дед жаловался. Не успеет издать, переиначат.

— Что переиначат? — не поняла Томка.

— Тропы обустроят, упавшие деревья уберут, лавочки поставят, урны, столбики, беседки установят. А это другие ориентиры. Он уже несколько фотиков на тропы извел.

— Как извел?

— Замучил, ресурс выработал. У него, кстати, чуть ли не по дням и часам их фото есть. Можно смело ретроспективу троп публиковать.

— Ну и дела… — тихо пропела Томка.

— Про Демерджи и Парагильмен никак не может издать.

— Почему?

— Любимые горы, Жан. Все пишет, остановиться не может. Полвека ходит. Ну и маршруты те же троллейбусные переименовывают. В первом издании «52А», а его уже нет.

— Еще одиннадцатый и двенадцатый были, — вставил Димка на правах местного жителя.

— При царе Горохе? Сам-то их видел? — наехал на соседа Стас, чтоб тот не задавался. Наедине с ним — пожалуйста, а при девчонках получишь сдачи, говорил его взгляд. Хотя тут же спохватился, чего это так среагировал? Судя по ухмылке Димки, взгляд предклуба был далек от смертельного оружия Василиска, но на женскую половину нового клуба должен же действовать? Видимо, и на нее не очень, раз ему не дала договорить Жанка.

— А дед где? — поинтересовалась она, стараясь замять Томкину и свою бестактность. Вышло не очень, перебивать собеседника нехорошо, тем более председателя. Ей понравился новый клуб, с удовольствием примет в нем участие. Подруг, желающих бродить по горам и лесам, у нее нет. Лишь непонимающие: «Ты за грибами ходишь?» — «Нет» — «За ягодами?» — «Нет» — «За травами?», — теряя надежду понять, допытывались они. — «Нет». Как им бестолковым объяснить, что лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал? Это Высоцкий давно сказал-спел.

— В экспедиции. На Байкале. Встречает немцев на «Два цэ вэ», точнее — «Два сэ вэ»[2]. Оттуда в Монголию. Тоже с ним хочу. В Африку. Вот найдем «Утенка», подготовим и поедем.

— Ты своим «Утенком» все уши прожужжал, — подколол председателя рядовой член клуба по имени Димка и потянулся за новой бисквитной порцией. Торта оставалось много — девчонки уже положили ложечки на блюдца. Сдались, слабачки. Фигуры, понимаем-с. Но кому-то надо покончить с десертом? Не оставлять же его?

Стас легко просканировал мысли Димки.

— Пока не своим. Не можем купить. Дефицит, — вздохнул Стас за себя и за деда, исподлобья взглянув на приятеля. — В стране всего несколько штук. И объявления давали, и уговаривали. Бесполезно.

Он снял с полки увесистую книгу и показал обложку. На ней был дед на фоне тех самых «Ситроенчиков» в окружении таких же чокнутых соотечественников и иностранцев.

— Машинка не помешала бы, — мечтательно произнесла Томка.

— Да уж, — неожиданно поддержала Жанка. Она любила пешие прогулки, Стас это знал, а вот о заветной мечте будущей биологички — нет. Она собиралась, как позволит возраст и средства, сдать на права и купить автомобиль. Не древний драндулет (главное, не забыться и не ляпнуть такое москвичу), а симпатичную современную. Идеально — кабриолет. Самое то для Крыма.

— Теперь о важном. Об амуниции, одежде-обуви.

Димка и Томка сразу потеряли интерес к лекции и стали перешептываться. Жанка к ней серьезно отнеслась и даже что-то пыталась записывать. Хорошо не попросила говорить помедленнее, как Шурик в комедии, которая здесь и снималась.

— Пару слов, как собирать рюкзак, — продолжил председатель. — Да, у кого есть, возьмите фонарики.

— Разве вернемся не дотемна?

— В первый раз, Тома, пойдем легким маршрутом, — начал Стас. — От Ангарского перевала до Кутузовского озера и рощи секвойядендронов, — он сделал ударение на букве «е» и посмотрел на Жанку, та одобрительно блеснула глазами, — затем через Сосновую поляну и поляну косуль до подножия Эклизи-Буруна. Но в походе всякое может быть.

— Там и косули будут! — обрадовалась Томка.

— Только для тех, кто не кричит в лесу, — ответил Стас, зная привычку ростовчанки. Она в парках не стеснялась на полную катушку выражать эмоции. Южанка, что поделаешь. — Там еще красивый закат. В Алуште такого не увидишь.

— Почему? — удивилась Томка.

— Здесь солнце садится за Бабуган, свет сразу выключается. Самое высокое плато Крыма. Полтора километра.

— Тыща пятьсот сорок пять метров!

— Это Роман-Кош, главная вершина. Плато чуть ниже, — парировал Димкин выпад Стас. — А куда идем, там прогал между горами, солнце долго садится. Потом шесть кэмэ по лесу топать, а темнеет в нем быстро.

— Шесть кэмэ! — воскликнула Томка.

— Двенадцать! — пробубнил жующий певец.

— Как? Две… надцать?

— Томич, ты там ночевать или жить собираешься?

— Туда и обратно, — подсказала Жанка недопонявшей подруге.

Стас решил замять Томкину неловкость и дал ребятам полистать путеводитель деда.

— Ух ты! Кр-р-расота!

— Мать, еще «люкс», «мрак» скажи. Как Эллочка-людоедка.

— И скажу! — упрямо заявила «мать».

— И «железно», «парниша» не забудь!

Стас зыркнул на непрошенного помощника. Так и авторитет недолго растерять, если матросы капитана перестанут слушаться, и добавил:

— Теплые вещи не забудьте.

— Лето ж? — вновь удивилась Томка.

— Сосногорова еще полтора века назад предупреждала, — ответил командор и процитировал на память эпиграф из путеводителя: — «Необходимо также запастись пледами и плащами. В горах бывает свежо и среди лета»[3].

— Кто такая? — поинтересовалась певица.

— Дама приятной наружности, жила неподалеку, — опередил приятеля Димка. — В районе Рабочего уголка, то есть Профессорского. У Головкинского. Популярные путеводители издавала. — Он махнул в угол комнаты, где стояли огромный шкаф с книгами с иностранными словами на корешках и письменный стол, заваленный бумагами (дед категорически запретил трогать этот «творческий» беспорядок). По всей видимости, в той стороне и находился Профессорский уголок.

— Продолжим…

Сытых слушателей стало клонить в сон от лекции, и Стас решил немного их взбодрить. Достал с полки тоненькую книжку в глухом, без картинок переплете и раскрыл на рассказе «Въ гостяхъ у тети въ Алуште».

— Ух, ты! Дореволюционная! — восхитились троповеды.

— Знаете, где дед купил? — довольный произведенным эффектом спросил председатель клуба и, не дожидаясь версий, ответил: — У букиниста на набережной Сены.

Девчонки ахнули, лишь удержавшийся от восторгов Димка пробубнил:

— Хорошо не тетю, а деда иметь в Алуште!

— Значит, идем завтра. Тем более соседи сверлят, потом какой-то дятел стучит.

В подтверждении этих слов за одной стеной, как огромная бормашина, заработал перфоратор, а за другой начали стучать.

— Дед мучился-мучился, стал уходить в библиотеку. Там ему некомфортно, да и книг по его темам нет. Со всего света привозил. Из-за этого в экспедицию сбежал и вообще.

— Что вообще? — не унималась Томка.

— Готовит проект.

— Проект?

— Длительный автопробег. Угадайте название.

— «Подальше от людей» или «Без соседей», — съязвил Димка.

— Почти угадал, — удивился Стас.

Томка хрюкнула (у Димки научилась?), Жанка засмеялась чуть ли не во весь голос, как чайка-хохотунья. Ей, живущей в своем доме, не дано было понять жителей многоэтажек.

— Так и называется? — не поверила Томка.

— «В поисках тишины», пока неформальное название.

— Довели ученого мужа, — вздохнул Димка, от стука не страдавший, он был пофигистом по жизни и ничего совершенно не пишущий. Даже пару строк в крымскую группу в «телеге», как ни просил его приятель. Мало того, он тот самый шум и помогал организовывать — инструменты «стукачам» давал и сам долбил, подрабатывал. Стас так бы никогда не поступил.

— Пошли на набережную, — предложил председатель. — Продолжим заседание и Жанку проводим. Ей еще надо собраться, раз вам не терпится завтра идти.

— И поедим, — добавил Димка. Приконченного торта ему показалось мало. — Мужик «Самые вкусные чебуреки» объявился.

Все оживились при этих словах. В прошлом году дегустировали в разных местах главное крымское блюдо, но у бородача чебуреки были самыми вкусными.

Знакомый рекламный слоган ребята услышали издалека. Еще у почтамта, который Стас упрямо называл Узлом связи, — там работали связистами его прадед и прабабушка.

Пока томились в очереди — целых полчаса! — предклуба, не теряя время даром, рассказывал про походную амуницию, но продавец громким лозунгом постоянно глушил рассказчика, которого и так рассеяно слушали, а Димка рекламировал впереди стоящим чебуречные неподалеку, но народ был тертый — уже распробовавший, что где почем, и не соглашался уходить.

У троповедов проснулся зверский аппетит после прогулки у моря. У Димки он и не пропадал никогда, а девчонки лишь поклевали десерт, ну и жарившиеся на расстоянии вытянутой руки желтые, с корочкой, зазубренные треугольники вызывали обильное слюноотделение, но председатель турклуба не сдавался:

— Так, теплое не забываем. Об этом уже говорил.

— Говорил-говорил, — протараторила Томка и отпрыгнула от брызжущего масла, наступив Стасу на ногу. Тот сделал вид, что не заметил, и лишь подумал: «Ты ж первая и забудешь, надо взять запасной свитер, нет, толстовку, лето все же».

Когда подошла очередь, бородач и Стас одновременно поздоровались.

— Как всегда? С собой? — спросил продавец. Стас улыбнулся. Такая признательность при девчонках, что он почти местный, была весьма кстати.

— Да, только умножьте, пожалуйста, на четыре. — И, взглянув на упитанного Димку, командор добавил: — Еще один, пожалуйста. Всего девять.

— Полторы советских порции!

— Димчик, как полторы? — удивилась Томка, наморщив лоб и шевеля губами. Видимо, делила девять на трудные полтора.

— А так! — обрадовался перехвативший инициативу алуштинец. — Тогда порция из шести была. Отдыхающие заказывали по полторы-две, им говорили — не съедите. Те удивлялись, пока не узнавали, сколько чебуреков придется съесть.

— Какой-то монстр калькуляцию составлял, — отозвалась Жанка.

— Стоила порция вроде сорок восемь копеек, дед говорил.

— Это много или мало? — поинтересовалась Томка. Она при старом режиме не жила, как называл предыдущий соцстрой Димка.

— Четыре эклера в то время. Понятно, мать?

«Мать» кивнула. До заседания клуба успела подкрепиться за сто рублей именно этим пирожным в стеклянном павильончике. Она неожиданно наткнулась на него и не смогла пройти мимо. А тут Стас со своим тортом! Как фигуру сберечь? Выжигала она лишние калории долгими заплывами в море, пугая маму и приятелей. Теперь в горах сбросит еще пару килограммов. В горы же ходят за красотой? Вот и она, завидовавшая стройной фигуре симферопольской подруги, пойдет за ней в буквальном смысле.

Взяв красные пакеты с чебуреками и горой салфеток (отличный маркетинговый ход! в других подобных заведениях выдавали лишь по одной, а ведь еда сочная и жирная), ребята пошли на набережную. Там отсвечивали незагорелыми частями открывшие сезон отдыхающие. Местные начинали купаться позже, в середине и даже в конце июня, когда вода по-настоящему прогреется. Приезжим с севера, заплатившим немалые деньги, не дано было это понять.

— А продавец у нас, как Александр Македонский, — с гордостью произнес Димка, сделав акцент на «у нас».

— При чем тут Македонский? — удивилась Томка и добавила, хихикнув: — Саша.

— При том, — начал объяснять местный историк. — Всех своих воинов в лицо и по имени знал! Кстати, Юлий Цезарь вроде тоже.

— Да, — согласился Стас. — Надо же, с прошлого года запомнил. Я у него тогда половину чебуреков съел.

— Так уж и половину? — прищурился Димка. — Это ж сколько народу ты голодными оставил?

— Ну треть, ладно, четверть. С учетом помощи деда.

Все лавочки были заняты, поэтому троповеды воспользовались как барной стойкой широким парапетом, через который постоянно перелазили на причал несознательные граждане. Пристань была ветхой, вот-вот завалится, но никого это не останавливало. Местные — рыбы половить, отдыхающие — поглазеть на набережную с другого ракурса, словно с лодки, отходившей от стоящего на рейде большого корабля на любимой картине деда Льва Лагорио. Распроданных в перестройку-приватизацию прогулочных теплоходиков давно и след простыл, лишь парочка скоростных катеров развлекала приезжих.

На кольце, так называли конечную станцию междугородних троллейбусов, Тимур, то есть Стас, еще раз спросил свою команду, точно хотят завтра идти?

— Да, да! — хором ответила женская половина нового клуба. — Прогноз же хороший!

— Выходной, народа будет много! — решил остудить пыл рвущихся в горы Димка. Стас его все время подначивал — живет у гор и моря, и почти к ним равнодушен.

— Из Симфа понаедут, — поддержал его москвич и покосился на Жанку, вдруг она не признает фамильярного обращения с ее родным городом? Та не среагировала, и Стас не понял, можно ли так говорить при ней? — И даже из Сак-Евпаторий. Наших меньше будет. — Стас говорил от лица местных, ведь жил, по сути, на два города. У деда всегда была приготовлена комната для него и родителей, которую он никому не сдавал, в отличие от местных, часть которых переживала курортный сезон в гаражах и времянках. — Предупреждаю насчет Кутузовского. Лотерея.

— Что еще за лотерея? — обрадовалась азартная Томка.

— Можем увидеть озеро, а можем луг. Второе чаще.

— А-а, — недовольно протянула ростовчанка, ожидавшая чего-то более интересного.

— С Эклизи-Буруном тоже, — добавил Стас и, не дожидаясь вопросов, ответил: — Облака могут закрыть. Дед друзей-фотографов из Перми несколько раз водил в октябре, они только на следующий год увидели.

Открылись двери «пятьдесят первого» троллейбуса, Жанка пропустила старушку и села у окна.

— Завтра на перевале. В восемь! — крикнул зачем-то Стас, ведь договорено-переговорено было не по одному разу и по расписанию уточнено, а биологичка в отличие от Томки все схватывает на лету и пунктуальна. Наверное, лишний раз хотел ей что-то сказать и помахать. Это не будет выделяться там, где провожают пароходы[4], то есть троллейбусы.

— Утра?

Стас не удостоил Димку ответом. В походы ходят с утра, как Пятачок с Винни-Пухом в гости. Но сосед не унимался и продолжал прикалываться:

— На Кибитском?

На вторую глупость Стас отреагировал:

— На Ангарском, чего голову морочишь? — И, повернувшись к Томке, добавил: — Кибитский перевал с другой стороны горы, в заповеднике.

— Ну что не скажешь в шутейном разговоре? — сделал обиженный вид Димка, хотя ничто не могло вывести его из себя. Счастливые люди эти флегматики, не раз думал Стас, когда не к месту проявлялся его южный по матери темперамент. — Вы пошутили, я тоже посмеялся, а вы к сердцу принимаете, — процитировал алуштинец «Место встречи изменить нельзя». Память у него была великолепной, ей не раз завидовал москвич.

 Чатырдаг или Чатыр-Даг.

 Citroen 2CV (см. книгу Александра Ельчищева «Куда можно поехать на этой „жестянке“? Первая в России летопись путешествий и приключений на Citroen 2CV»).

 Сосногорова М. Путеводитель по Крыму. Одесса, 1874.

 Отсыл к песне «Как провожают пароходы» (музыка Аркадия Островского на слова Константина Ваншенкина).