автордың кітабынан сөз тіркестері Бояться разрешается. Как психолог работает со страхами
борьба с собой уничтожает человека, а принятие себя и любовь к себе обладают феноменальной целительной силой.
2 Ұнайды
Если человек готов принять страх одиночества, то он должен будет озвучить весьма удручающую мысль вроде:
— Что бы я ни делал в этой жизни, в глобальном плане я одинок.
Это значит:
— Никто не проживёт за меня мою жизнь.
— Никто лучше меня не знает, что для меня правильно.
— Никто не сделает мой выбор за меня.
— Никто не поймёт меня лучше, чем я сам.
1 Ұнайды
Говорите:
— Понимаю, что ты боишься. А я не боюсь, потому что реальной опасности нет. Твои страхи только у тебя в голове.
— Если нужна моя помощь, говори, я сделаю, что смогу.
— Ты не умираешь, это беспочвенный страх.
— Понимаю, что тебе страшно. Но это не опасно для жизни.
— Дыши медленно и глубоко.
Говорите себе:
— Даже если он (она) в панике, я вижу, что ничего страшного не происходит. Никто не умирает.
— Ему (ей) страшно не от того, что происходит что-то опасное. Это беспочвенный страх.
1 Ұнайды
Как вы считаете, что нужно человеку, который боится? Что ему поможет в этот момент быть смелее?
Ни разу я не услышал предложений из серии «поругать/запретить». Большинство людей говорит про поддержку и помощь. И для того, кто боится, это действительно необходимо. Это именно то, чего не хватает, чтобы быть смелым. И это то, чего мы себе не даём, когда боимся сами. Это то, чему психолог учит клиента. Когда клиент научается поддерживать себя во время страха, его фобия становится переносимой, она перестаёт быть мучительной.
А во-вторых, основная проблема возникает тогда, когда этот механизм включается неадекватно, в ситуациях, где нам ничего не угрожает, где опасность мнимая.
не думай об этом» (возможные варианты: «не парься», «успокойся», «забей»). Во-первых, это опять инструкция, которую невозможно выполнить. Как бы мы ни пытались отгонять эти мысли, они всё равно вернутся. Во-вторых, страх необходим для того, чтобы предупреждать нас об опасности, а не для того, чтобы мы от него отмахивались. Поэтому в идеале наша задача — додумать страх до конца, ответить на тревожную мысль. А именно ответить на вопрос «что я буду делать, если…» Как только ответ будет получен, тревога пройдёт. Пока мы прогоняем тревогу, она будет бегать за нами, пугая нас.
Когда мы нашли настоящие страхи и клиент смог встретиться с ними лицом к лицу, мы обнаружили и то, что поможет с ними справиться: клиент стал делать ежедневные, но небольшие (а значит, не сильно пугающие) шаги в направлении своей мечты. Он научился просчитывать свои действия вместо того, чтобы бояться и бездействовать. Другими словами, он перестал прятаться от своих страхов в симптомы, а нашёл способ себя организовать.
Первичная выгода. Лучше я буду бояться неизвестных заболеваний. Я обследуюсь с головы до ног, все врачи мне подтвердят, что проблем со здоровьем нет. А бояться, что я попробую и у меня не получится, — это слишком страшно.
Вторичная выгода в том, что иррациональный страх оправдывает бездействие:
— Пока я болею, начинать новое дело неправильно. Нужно сначала разобраться со здоровьем — и уже тогда…
цы и отстаивают своё мнение, мама понимает, что в её помощи уже не так сильно нуждаются. У многих чрезмерно заботливых родителей вызывает облегчение мысль «ребёнок повзрослел, справляется с этой жизнью сам, слава богу, я могу заняться своими делами».
Кстати, побочным эффектом психотерапии в обоих случаях было улучшение отношений с матерью. Может показаться странным, но когда проходит первичное недовольство, конфликты как правило исчезают. На то есть две причины. Во-первых, повзрослевший ребёнок научается быстро сворачивать конфликты и не ведётся на манипуляции, так что они не дают родителям никакой выгоды. Во-вторых, когда дети чётко обозначают свои грани