Оглавление

Нас не выпустят

Хочу рассказать вам одну историю, которая приключилась со мной прошлой весной. Тогда мне исполнилось 18 лет, и я, наконец, получил водительские права. Виталька, Макс и Юрка — мои закадычные друзья, радовались не меньше меня. Все понимали, что наличие у меня старой «девятки» и водительских прав дают всем нам дополнительные возможности классно провести время.

До конца учебного года оставалась еще несколько дней, а мы уже наметили первое мероприятие. Раз по городу мне еще нельзя ездить, то едем по старой трассе за город, затем дальше до леса. В общем, углубляемся в чащу, пока машина может ехать, ну, а там уже пешком. Поход с ночевкой на природе, это отличное начало летних каникул. Мы были уже старшеклассниками, поэтому проблем с родителями не возникло ни у кого из компании.

И вот учеба осталась позади. Субботним утром мы уложили в машину рюкзаки, забитые под завязку всем тем, что нам, по нашему мнению, обязательно должно было пригодиться, попрыгали на сидения, и «девятка» бодро рванула с места.

Дороги были еще полупустыми в этот ранний час, поэтому уже через пару часов мы выехали за город. Настроение было приподнятым, Юрка постоянно травил старые анекдоты, а мы искренне над ними смеялись.

Когда дорога пошла сквозь густой лес, мы решили выследить какой-нибудь заросший съезд и свернуть вглубь зарослей. Еще через полчаса такая дорога действительно нашлась, ее увидел Макс и торжественно указал мне направление. Мне пришлось резко затормозить, чтобы не проскочить практически невидимый поворот. Свернув на него, мы уже медленней двинулись по явно заброшенной колее, еле протискиваясь между подступившими к самой обочине деревьями. Разговоры как-то сами собой стихли. Все напряженно смотрели вперед, гадая, куда это тропинка нас заведет.

Километров через десять и без того еле заметная в траве дорога вдруг неожиданно закончилась. Мы все вылезли из машины, чтобы осмотреться. С одной стороны, мы так и планировали, что едем, пока можем ехать, и после этого идем пешком. Но, с другой стороны, было как-то не естественно, что дорога могла закончится вот так, ничем. Она утыкалась в сплошную стену из кустов и деревьев.

— Зачем кому-то прокладывать дорогу, которая никуда не ведет? — озвучил общие мысли Юрка.

Ответить ему никто не смог. Решили доставать рюкзаки и дальше идти пешком. В конце концов, у нас ведь поход, и пока все в нем шло по плану. Я запер машину, поправил на спине тяжелый рюкзак и пошел догонять уходящую в лес троицу.

Зайдя в чащу, мы стали пробираться сквозь кусты и высокую траву. Лес оказался настолько густым, что даже солнечные лучи еле пробивались вниз сквозь густые кроны деревьев. Тяжело дыша, я шагал замыкающим. Настроение балансировало на грани плохого и хорошего. Прогулка по лесу представлялась мне иначе. Я думал, что мы будем весело шагать по полянам между деревьями, а на самом деле нам приходилось продираться сквозь колючие кусты, царапая кожу и обливаясь потом. Через пару километров таких мучений наша компания все же вывалилась на небольшую полянку. Переводя дух, было принято решение остановится на привал. Сбросив рюкзаки в кучу, мы просто попадали рядом сними на землю, чтобы дать отдых натруженным с непривычки телам. Разговоры особо не клеились, слышно было только тихое ворчание и усталое кряхтение.

— Мы с вами еще, конечно, те ходоки, — с самоиронией произнес Макс, оглядывая своих товарищей.

Виталька недовольно посмотрел на друга:

— Да это же не прогулка, это выживание какое–то!

Все согласно закивали, я посмотрел по сторонам.

— Это от того, что мы спонтанно собрались, поехали наугад, место незнакомое, вот и попали в дебри.

— Парни, — вдруг окликнул всех Юрка, — а вы слышите что-нибудь?

Все недоуменно посмотрели на друга. — Ну, мы же в лесу, — продолжил он, — кто-нибудь слышит, хоть что-нибудь? — Тон его становился каким-то тревожным. — Почему нет пения птиц? Это же лес, в нем всегда есть какие-то звуки, шумы, треск. Послушайте.

Я невольно прислушался. Действительно, вокруг не раздавалось ни единого звука, над поляной нависла мертвая тишина.

— Чертовщина какая-то, — медленно произнес Макс.

— У кого-нибудь, кроме меня, возникло желание сменить место? — Тихо спросил Юрка. Подавленные необъяснимым страхом, все молча подняли руки.

— Тогда валим отсюда, — продолжил он, поднимая с земли свой рюкзак и закидывая его за плечи. Все проделали то же самое. Повернув назад, мы подошли к краю поляны и остановились в недоумении. Перед нами были настолько густые дебри, что шагнуть в них даже физически было невозможно. Деревья буквально смыкались друг с другом. Не было даже намека на то, что несколько минут назад сквозь эти заросли мы здесь вылезли.

— А вы уверены, что мы отсюда вышли? — с сомнением в голосе поинтересовался я.

— Лично я теперь ни в чем не уверен, — с раздражением ответил Макс и повернулся к поляне. Она простиралась буквой «г» и через полста метров резко уходила вправо за кусты.

— Тогда предлагаю осмотреться, здесь все вокруг одинаковое, может и правда напутали, — высказался Юрка и медленно зашагал по поляне.

Когда вся компания молча завернула за поворот, который делала поляна, все резко остановились. Я почувствовал, как у меня по спине побежал холодок. Перед нами на земле, то тут, то там, возвышались небольшие холмики с воткнутыми в них старыми крестами.

— Это что за хрень?! — невольно вырвалось у меня.

— Могилы, — тихо пробубнил Виталька.

— Откуда в диком лесу кладбище?! — произнес Макс и посмотрел на нас. Однако ответить ему никто не смог.

За кладбищем, у самой стены леса, стоял приземистый, поросший мхом, бревенчатый дом. Сразу было видно, что жилище давно заброшено, темные пятна плесени проступали на сырых бревнах. От хижины тянуло гнилью и грибами.

— Мужики, мне здесь совсем не нравится, — пробубнил притихший Юрка, — предлагаю, все-таки, как-то к дому двигать, ну его, этот поход, лично я обойдусь.

Спорить никто не стал, мы молча развернулись и снова пошли к краю поляны в том направлении, где, как нам помнилось, осталась машина. Подойдя к границе поляны, мы не стали останавливаться и молча шагнули в заросли. Продираясь сквозь кусты и колючки, мы метр за метром преодолевали путь, оставляя позади ужасное место. После часа упрямой ходьбы, вынуждены были остановиться и осмотреться. Силы были на исходе, а признаков окончания чащи не было.

— Мы от машины всего на пару километров отходили, уже должны были дойти, — озвучил Макс мысль, которая уже какое-то время сидела в наших головах.

— Не туда пошли, что ли? — с тревогой в голосе спросил Юрка.

Я посмотрел на друга.

— Мы все решили идти именно сюда, не могли же все одновременно заблуждаться, — ответил я.

— Там впереди вроде выход видно, — прервал всех Виталик, — просвет в зарослях.

Облегченно выдохнув, все поспешили вперед. Просвет действительно был, через минуту мы с облегчением вывалились из леса на поляну. Однако вместо машины увидели старые могилы и гнилую избушку. В ужасе замерев, мы молча уставились на кладбище.

— Какого… — промычал Макс и посмотрел на нас, — как это могло случиться, мы же никуда не сворачивали?

У меня в голове ржавой занозой сидела только одна мысль: «Нам не выбраться отсюда, нас не выпустят». Я посмотрел на солнце, его диск уже наполовину опустился за деревья.

— Мне кажется, нам придется заночевать в этой хижине, — заметил я, — скоро стемнеет, а ночью бродить по этому лесу мне не хочется еще больше, чем ночевать рядом с могилами.

— Черт! Черт! Черт! — Выругался Виталик, — это все настолько соблазнительно, прямо не знаю, что и выбрать — саркастически взвизгнул он и пнул росший рядом мухомор.

— Сам подумай, — ответил я, — до темноты мы можем и не выбраться, однако и сюда можем не прийти, тогда нам придется ночевать прямо в кустах среди леса.

В итоге решили расположиться в доме. Пройдя мимо холмиков, мы зашли на крыльцо и открыли незапертую дверь. Из темного проема дыхнуло затхлостью и сыростью. Включив на телефоне фонарик, я шагнул внутрь.

В доме оказалось не так уж и плохо. Во всяком случае снаружи он выглядел гораздо хуже. Здесь даже печь русская имелась, а у печурки лежала охапка отсыревших дров. Тем не менее Виталик сразу направился к ним, беря на себя розжиг печки.

Остальные осматривали помещение, все здесь было сделано добротно: массивные бревна, высокий порог, толстая входная дверь, которая могла запираться на тяжелый засов. На окнах висели тяжелые запертые ставни.

— Прямо крепость какая-то, — задумчиво пробубнил Макс.

— Это точно, — согласился я, — только непонятно, от кого оборонялись.

Пока растапливали печь и разогревали нехитрый ужин, совсем стемнело. Покурив на крыльце, все потянулись внутрь, откуда доносился аромат еды. Заходя последним, я захлопнул дверь и закрыл ее на массивный засов.

После ужина выяснилось две вещи. Во–первых, сотовая связь здесь не ловила. Во–вторых, все вымотались на столько сильно, что отсутствие связи никого не расстроило, а вот спать хотелось просто смертельно, поэтому, поев, сразу разложили спальники и завалились спать.

Ночью я неожиданно проснулся. В первые мгновения не понимал, что послужило тому причиной. Однако через пару секунд я услышал. В запертую дверь кто-то тихонько скребся, а затем начал постукивать. Я напряженно посмотрел на пацанов, Макс с Виталькой уже не спали и сидели в своих спальниках, затравленно глядя на дверь. Шум снаружи усиливался, тут уже и Юрка подскочил, спросонья хлопая глазами.

Между тем, поняв, что ему не собираются открывать, чужак перестал скрываться и заколотил в дверь уже со всей силы. Удары и скрип когтей раздавались уже не только из-за двери, по и по ставням. И вот, когда ужас нас всех обуял с головой, мы все услышали голос: «Открывайте! впустите нас, нет смысла прятаться!» Казалось, трескучий голос раздавался одновременно со всех сторон, однако никто из нас даже не шелохнулся. И не из-за того, что каждый не был согласен с просьбой, всех буквально парализовало от страха. К утру шумы стихли, нечто покинуло их. Парни перевели дух, поднялись, кое-как позавтракали и вышли на крыльцо. Оглядевшись по сторонам, мы замерли от ужаса, меня буквально затошнило от страха. Все наши взгляды были прикованы к кладбищу, на котором зияли темными провалами четыре выкопанные ямы прямоугольной формы. Могильные провалы располагались ровным рядом.

— Это что такое — металлическим голосом спросил Юрка, — для нас приготовили?

После этих слов у меня по спине будто разряд тока пробежал.

— Нафиг все! — решительно сплюнул Макс, — хватаем шмотки и валим отсюда. Лично я в яму не собираюсь. — Он резко развернулся и вошел в дом.

Уже через пять минут с рюкзаками за плечами все стояли у края поляны. Выбрав, как казалось, верное направление, мы углубились в чащу. Все повторялось, как и накануне, шипы кустов драли нам одежду, пот заливал глаза, а долгожданного автомобиля все не было. Прошагав несколько часов к ряду, мы сделали недолгий привал на поваленном дереве. Я буквально всеми фибрами тела чувствовал нависшее над компанией чувство паники.

— Мы в конец заблудились, — припадая к бутылке с водой, произнес Виталик.

Никто ему не ответил, это было ясно и без него. Я посмотрел на верхушки деревьев, прикидывая время, посмотреть его по часам или на телефоне возможности не было. Все гаджеты будто с ума по сходили, электронные часы Витальки просто потухли, а на сотовых телефонах экраны тускло мигали, предвещая и их скорую кончину. Да что тут говорить, даже компас показывал ерунду, магнитная стрелка просто кружилась вокруг своей оси и не останавливалась. В общем, было ясно, что мы забрели в какую-то аномальную зону. Осталось только найти теперь из нее выход.

Судя по солнцу, время давно перевалило за полдень. Если так пойдет и дальше, мы снова можем встретить ночь в этом проклятом месте. Я не стал озвучивать эту мысль, толку от этого никакого, зачем лишний раз на нервы всем капать.

Немного отдохнув, двинулись дальше. Перекусывали бутербродами по дороге, воды в бутылках пока хватало. На очередном привале все просто попадали кружком прямо на землю. Дыхание сбивалось, едкий пот заливал глаза. Я скинул рюкзак и вытянулся на траве. Макс последовал моему примеру, скинув рюкзак, он достал бутылку воды и жадно отпил теплой жидкости, передав бутылку Витальке.

— У тебя курево осталось? — спросил меня Макс. Я покачал головой, последняя сигарета кончилась еще час назад.

— У Юрки спроси, — ответил я тихо и закрыл глаза, стараясь не думать о медленно опускающемся за деревья солнце.

— А где он?

Вопрос свалился на меня, словно ушат холодной воды на голову. Я подскочил и огляделся, — в смысле? — машинально спросил я.

— В коромысле!!! — оглядывался вокруг Макс, — Юрка где!?!

Мы все по вскакивали и бессмысленно озирались. Сердце тяжелым молотом гулко отзывалось у меня в груди. Он же совсем недавно был вместе с нами! Почему никто не заметил его исчезновения? Неужели все на столько были поглощены дорогой и своими мыслями, уставившись каждый себе под ноги, что просто не заметили, как их друг внезапно пропал?

Мы стали бегать по окрестным кустам и звать его по имени, однако Юрка так и не откликнулся. Мы даже немного вернулись назад, откуда пришли, но друга так и не нашли. После бесплотных попыток было решено выбираться к машине, а потом звать сюда спасателей. Надев рюкзаки, наша троица вновь продолжила путь.

Когда сумерки спустились на лес, мы выбрались из густых зарослей на просторную поляну. Никто даже не удивился особо, когда наши взгляды наткнулись на старые могилы и заброшенный дом.

— Ничего себе прогулялись, — нервно хихикнул Макс.

Каждый из нас уже понял, что следующую ночь придется провести вновь в старой хижине. Однако не это вселило в нас неподдельный ужас. Из четырех свежевырытых с утра могил, одна оказалась зарыта, а в рыхлый холмик воткнут кособокий крест без каких–либо надписей.

— Не понял, — тоненьким голоском проскрипел Юрка, — это что? Это как?

— Да все ты понял! — зло произнес Макс, — у нас одним убыло, а здесь одним прибыло.

— Да перестань! — меня посетила неприятная мысль, — ты хочешь сказать…, — я замялся, подыскивая нужные слова.

— Ага, — не стал дожидаться Макс, — там Юрка зарыт.

— Ерунду не неси! — бросил я ему на ходу. Сам уже подбежал к могиле и стал раскапывать мягкую землю руками. Я понимал, как это могло выглядеть со стороны, но мне было просто необходимо убедиться, что на дне могилы Юрки нет, иначе я был готов свихнуться от этого кошмара прямо на месте. Парни стояли метрах в пяти и опасливо косились, то на меня, то по сторонам. Никто из них меня не останавливал, но и помочь никто не торопился. Минут через двадцать я наткнулся на что-то мягкое. Видно было плохо, в лесу уже стемнело, но даже в этой полумгле я разглядел руку друга с потухшими электронными часами и темное лицо. Макс с Виталиком уже подошли ближе и стаяли на краю могилы. Мгновение мы все смотрели на труп друга и не верили своим глазам.

А дальше произошло такое, о чем я до сих пор не хочу вспоминать. Белесые глаза трупа резко открылись и уставились на меня, холодная ухмылка прорезало синюшное лицо. Я с криком шарахнулся в сторону и только почувствовал, как руки друзей вытягивают меня из могилы. Не сговариваясь, мы кинулись в дом и заперлись на засов. Нас трясло.

Естественно, что ночью нам было не до сна. Однажды к двери кто-то подошел, мы явно различали шаркающие шаги, скрип когтей заставил всех поежится. А через мгновение мы услышали скрипучий шепот Юрки: «Откройте, ребята, все хорошо, я же свой, впустите меня». Мы молчали, и тогда нечто стало бросаться на дверь. С диким рычанием тот, кто еще недавно был нашим другом, кидался на толстые доски двери и издавал рычащие звуки. Нам очень повезло, что засов держал на совесть. Постепенно все стихло, а еще через несколько часов нервное истощение заставило наши тела провалиться в утреннюю дрему.

Проснулись мы, когда солнечные лучи уже пробивались в щель между оконными ставнями. Я открыл глаза и осмотрелся, Макс дремал сидя рядом на лавке, но Виталика нигде не было.

— Макс!!! — я вскочил и кинулся за печку, однако и там никого не было. — Макс! Вставай, Витальки нет!

Друг чуть с лавки не упал, но выпрямился и полусонными глазами стал осматриваться, — Эй! Виталя! — неуверенно позвал он. Я остановился возле него и посмотрел в глаза.

— Нас здесь двое, его нет.

Макс какое-то время стоял на месте, а потом рывком бросился к двери, отодвинул засов и выскочил наружу. Я последовал за ним. Макс стоял на крыльце и продолжал молча смотреть перед собой. Я встал рядом и взглянул в том же направлении. Увиденное сжало все мои внутренности в тугой комок. Вторая из четырех могил также оказалась зарытой. Оставшиеся две ямы пустыми глазницами смотрели на нас из земли.

— Если мы не свалим отсюда, то за завтра и послезавтра заполним собой эти две могилы, — равнодушным тоном произнес Макс, констатируя вполне очевидный факт.

— Значит берем рюкзаки и снова пытаемся, — предложил я напряженно. Через десять минут мы стояли у того края поляны, куда ходили уже два раза.

— Послушай меня, вдруг начал говорить Макс, — мы так ничего не добьемся, к вечеру опять выйдем на это место.

— Что ты предлагаешь, — неуверенно спросил я.

— Теперь ты идешь налево, а я направо. Врозь у нас удваиваются шансы. Если кто-то из нас выберется, он сможет привести помощь и найти второго.

— Макс, я не думаю… с сомнением в голосе начал я возражать, но друг меня перебил:

— Даже не думай мне возражать, я не пойду с тобой, расходимся. — Не дожидаясь моего ответа, он шагнул в сторону и уже через пять секунд пропал в ближайших зарослях. Делать было нечего, я развернулся и зашагал в другую сторону. Углубившись в лес, я постарался ни о чем не думать и просто шагал, и шагал, прорываясь сквозь колючие кусты и огибая совсем уж сплошные заросли. Примерно через час я остановился передохнуть. Припав к бутылке воды, и сделав несколько жадных глотков, я услышал птичий щебет. Прислушавшись, я понял, что звуки леса вернулись, даже кукушка подала вдалеке свой голос. Воодушевившись, я зашагал дальше, а еще через час буквально наткнулся на свою «девятку». Ни о чем не думая, я закинул рюкзак в салон, сел за руль и завел двигатель. Рванув с места, развернулся и поехал по дороге к трассе. Я понимал, что сигналить и звать Макса бесполезно, он наверняка ушел в обратную сторону, и звать его было бесполезно. Через три часа я был в городе и ехал в полицию за помощью.

***

Никого из друзей я больше никогда не видел. Я помню, как меня допрашивали полицейские, как меня держали в камере. На каждом допросе я рассказывал обо всем, что с нами случилось. Смутно помню суд. Теперь все в порядке, со мной обращаются нормально. Скоро принесут таблетки, а потом разрешат посмотреть телевизор. Мне сказали, что, если я буду хорошо себя вести, то скоро меня будут выпускать во двор на прогулку.

По утрам я привожу себя в порядок, расчесываю волосы, правда, не люблю смотреть в зеркало, седые лохмы мне определенно не идут. А еще мне сняться кошмары по ночам. В них я до сих пор прячусь в том старом доме, а снаружи скребутся Юрка, Виталька и Макс, упрашивая меня открыть им дверь. Мне сказали, что кошмары скоро пройдут, поэтому я продолжаю пить таблетки и жду, когда это произойдет, и все наладится.

Капкан

Марина шагала между деревьями, особо не разбирая дороги. Она была обута в походные ботинки на толстой подошве, больше похожие на берцы. Плотные штаны цвета хаки, теплый свитер крупной вязки, легкой ветровки и старой отцовской бейсболке. За плечами у девушки был небольшой рюкзак.

Марина брела по тайге, а все ее мысли были в недалеком прошлом. Мысленно она переживала произошедшее с ней несколько часов назад.

Трус и негодяй, — процедила девушка сквозь зубы. — Чтоб с тобой когда-нибудь обошлись точно также!

А как прекрасно начиналось это утро. Утро субботы, впереди выходные дни, которые они с ее молодым человеком еле дождались. Они встречались только вторую неделю, поэтому оба еще витали в розовых облачках букетно-конфетного периода.

Марине было двадцать два года. Знакомство с Константином произошло случайно. Она стояла вечером на остановке и ждала автобус. Рядом кроме какого-то молодого человека больше никого не было. Собственно, как и автобуса. Она посматривала на часы и надеялась, что последний автобус еще не прошел. Марина засиделась у подруги и слишком поздно спохватилась. Сейчас во всю шла сессия, а на медицинском она была просто жуткой, поэтому приходилось много учить, читать, запоминать. Одной это было делать скучно, вот она и сидела по обыкновению у Оли. Подруга знала, что девушка всегда ночует у себя дома, пунктик у нее такой, поэтому уговаривать остаться на ночь у нее не просила. Марина же решила, что успеет на автобус, денег на такси все равно не было, поэтому она быстро попрощалась с подружкой и побежала на остановку. Теперь же, смотря на почти пустую дорогу, она начинала жалеть, что не осталась на ночь в гостях, а возвращаться было уже как-то неловко.

Девушка время от времени посматривала на парня, просто так, потому что больше не на кого было смотреть. В какой-то момент взгляды их встретились, и парень подошел ближе.

— Похоже, что на автобус мы с вами опоздали, — произнес он обычную фразу, чтобы начать разговор.

Марина пожала плечами.

— Мне тоже так кажется.

— Раз уж так случилось, что мы с вами тут вдвоем, может познакомимся, — предложил парень, переходя с места в карьер, — меня зовут Костя, а вас?

Девушка взглянула на собеседника. В обще-то она не знакомилась ни с кем на улице, но парень выглядел вроде бы безопасно. Чуть выше ее, короткая стрижка русых волос, тонкие черты интеллигента.

— Марина, — просто назвалась она.

Так они и разговорились. Позже выяснилось, что им выходить нужно было на одной и той же остановке. Костя предложил пройтись пешком, вечер выдался теплым, а пара остановок, это не так уж и далеко. Дойдя до своей остановки, Марина попрощалась с новым знакомым, а парень тут же предложил ей встретиться еще раз. Ну, так у них все и началось.

У Кости в воскресенье наступал День рождения, и пара планировала провести все выходные вместе на природе. Марина даже подарок уже приготовила.

В это субботнее утро она проснулась в отличном настроении. Встав с постели, она босиком прошла на кухню и включила кофеварку. Пока готовился свежий кофе, Марина умылась и поставила телефон на зарядку. Через три часа она должна была встретиться с Костей. Девушка взяла телефон и заметила пропущенное сообщение. Это было от Кости. Улыбнувшись, Марина развернула смс и прочитала: «Мне надо было сказать тебе раньше, извини, у меня жена приезжает, семья, нам нужно расстаться. Еще раз извини».

Какое-то время Марина просто стояла и раз за разом перечитывала сообщение. Постепенно в ней пробуждался гнев. Мало того, что этот негодяй скрыл от нее, что женат, так ему еще и объясниться по-мужски не хватило смелости. Порвал с ней смс-кой. Девушка имела горячий темперамент, который не привел ни к чему хорошему и в этот раз. Марина швырнула телефон в стену, дав волю эмоциям, и тот разлетелся на множество осколков. Однако девушка на этом не успокоилась. Праведный гнев искал выход. Но Марина понимала, что нужно успокоиться. Не стоит он того, чтобы беситься, хватит и разбитого телефона. Она не станет менять планы из-за подонка. Должен был быть поход на природу, она пойдет в этот поход.

Марина три раза громко выдохнула, стараясь остыть, вытерла непрошенную слезу и стала собирать рюкзак.

***

Девушка остановилась и огляделась по сторонам. Она уже довольно далеко забрела в лес. Раньше она часто ходила гулять в заповедник, но сейчас, задумавшись, забрела особенно далеко и не особо понимала, где оказалась. Достав из кармана компас, она прикинула, где стороны света и в какую сторону держать обратный путь, когда она решит, что пора возвращаться. Над головой лучи яркого солнца пробивались сквозь густые ветки сосен и елей. Погода была отличной, и даже комаров было немного. «Ну, хоть здесь повезло» — подумала Марина и убрала компас обратно в карман.

Следующая мысль просто не успела сформироваться у нее в голове. Что-то звякнула, щелкнуло, и мир для девушки поделился на «До» и «После». Нечеловеческая боль в ноге пронзила все тело насквозь. В глазах тут же потемнело, и девушка не поняла, как оказалась на земле. Дикая боль не отпускала ни на секунду. У Марины даже дыхание перехватило. Она понять не могла, что случилось. Мучительная боль не давала трезво думать, поэтому она лишь кричала и кричала. Когда первые мгновения шока были позади, девушка опустила взгляд на правую лодыжку и в ужасе снова отвела глаза. Она наступила в самый настоящий медвежий капкан. Что за изверг установил его в заповеднике, и как она не заметила этого железного монстра с острыми зубьями на дугах. В этот момент организм все-таки не выдержал, и Марина потеряла сознание.

Реальность возвращалась нехотя, словно плавание в киселе. Девушка медленно разлепила веки. Она лежала щекой на траве и ее взгляд пытался сфокусироваться на ближайшей травинке, по которой полз маленький муравей. Невольно пришла мысль, что вот у кого сейчас нет никаких проблем, ползет по своим муравьиным делам и ни о чем не переживает. Вместе с сознанием вернулась и боль. Она уже не была такой мучительной, но сил терпеть хватало еле-еле. Марина попыталась принять сидячее положение. С трудом, но ей это удалось. Кряхтя и постанывая, она села и вновь посмотрела на ногу. Чувство паники и безысходности обволокло всю душу.

Огромный капкан с зубьями на массивных металлических дугах, захлопнулся прямо у нее на голени. Удар был настолько сильным, что зубья глубоко вошли в плоть ноги. Собственно, именно из-за того, что они внутри, они и не дали истечь кровью, заткнув собой раны. Марина судорожно вздохнула и продолжила разглядывать ногу. Ее скромные познания в медицине позволили сделать очевидные выводы: малая и большая берцовые кости сломаны. Нога находилась под неестественным углом, и было видно, что лодыжка держится лишь на искромсанной плоти.

Первой мыслью девушки было позвонить спасателям, в скорую, куда там обычно звонят, когда попадают в медвежий капкан в середине бесконечной тайги.

— Господи!!! — закатила Марина глаза, телефона-то не было, она его об стену разбила. Внутренний голос тут же начал глумиться: «нарочно не придумаешь, как в плохом кино, хватила ума разнести в щепки телефон и уйти без связи в тайгу, никого об этом не оповестив». Слезы непроизвольно покатились по щекам. О том, чтобы открыть капкан и освободить ногу Марина даже не думала. Ей ни за что на свете не хватит сил разжать пружину и раздвинуть дуги.

Девушка сжала зубы и вновь огляделась. Солнце уже коснулось верхушек самых высоких деревьев, а значит скоро наступит ночь. Марина понимала, остаться ночью в заповеднике, не имея костра, но источая запах страха и крови, это, мягко говоря, бесперспективно. Внутренний голос и здесь не смог промолчать, подливая масла в огонь: «Да говори уже, как есть, если не умрешь от кровопотери или болевого шока, тебя попросту сожрут хищники». Спорить с ним не было никакого желания. К тому же девушка вынуждена была признать, что голос был совершенно прав.

Марина медленно сняла с плеч рюкзак, раскрыла его и стала вытаскивать все его содержимое и складывать перед собой на траву. Бутылка воды. Нервно открутив крышку, девушка с жадностью припала к горлышку, но, сделав два больших глотка, остановилась. Неизвестно, сколько она еще здесь пробудет, вода еще пригодится. Марина плотно закрутила крышку и убрала бутылку в сторону. Дальше в рюкзаке нашлась небольшая, туго свернутая палатка, зажигалка, перочинный ножик, початая бутылка виски. Она даже не помнила, как сунула ее в рюкзак. Помнила только, как до этого пыталась залить обиду горем, только вот спиртное Марина не любила, выпивала очень редко, да и то лишь немного. Ей не нравилось чувство опьянения, начинало сразу тошнить. Тем не менее бутылка оказалась в рюкзаке. Далее показался пакет с бутербродами и, слава богу, аптечка. Девушка открыла ее и стала подробно изучать ее содержимое, хотя и так знала, что в ней лежит. Сама же собирала совсем недавно. По ее скромному убеждению, рану на ноге следовало продезинфицировать. Она достала пузырек с перекисью водорода и такой же пузырек с антисептиком. Все-таки, учеба на медицинском дает о себе знать. Марина решила полить на рану перекисью, чтобы очистить ее и вымыть из нее всякую грязь. А потом обработать хлоргексидином. Однако перед этим нужно было избавиться от штанины. Марина взяла перочинный ножик и стала потихоньку надрезать ткань штанов, освобождая рану. Делать это было крайне неудобно и очень больно. Марине казалось, что даже глубокое дыхание вызывает жгучую боль в ноге.

Она медленно, лоскут за лоскутом отрезала штанину, высвобождая ногу. Открывшееся зрелище не понравилось ей еще больше. Кровь сильно не текла, а кое-где уже свернулась, засохнув темной корочкой, но некоторые разрезы смотрели на девушку свежим мясом. Это было жутко.

Марина облила ногу перекисью. Жидкость зашипела и вспенилась. Затем пришла очередь антисептика. После обработки ноги, Марина вновь легла на спину. Столь незначительные действия забрали у нее последние силы. Боль просто выматывала. Девушка вновь подтянула к себе аптечку и заглянула внутрь. Из обезболивающих был только анальгин. Не имея другого выхода, Марина взяла сразу две таблетки и запила их водой из бутылки.

Крепко сжав зубы, девушка попробовала прикинуть свои перспективы. Она находилась где-то в дремучем лесу дикого заповедника. Нога травмирована так, что возможности идти нет. Даже покинуть это место нет никакой возможности. Даже, если бы она решила ползти вместе с капканом, она бы не смогла это сделать. Капкан был прикован цепью к большому дереву. На цепи висел большой замок. Марина всхлипнула. Остается только кричать, пытаясь позвать на помощь, но надежда на то, что кто-то окажется поблизости, была меньше, чем призрачной. Тем не менее девушка закричала во все горло. Она вложила в этот крик весь свой страх, всю боль и обреченность. Она кричала и кричала, пока горло не начало саднить. Прислушавшись, девушка не услышала ничего, кроме лесного шума. Запоздало пришла мысль, что своими криками она может привлечь не только человека, но и зверя. Об этом она не подумала. Ей совсем не улыбалась докричаться до стаи волков.

Солнце медленно клонилось за деревья. Марина то проваливалась в забытье, то выныривала в реальность. В эти момент волны боли обрушивались на нее со всей своей силы.

Однажды ей показалось, что в кустах раздается какой-то треск. Марина напряглась, и даже дыхание непроизвольно задержала, пытаясь расслышать еще хоть что-нибудь. Она надеялась, что это не хищник по ее душу, привлеченный ее криками и запахом. Девушка услышала повторный шум, через мгновение она уже отчетливо слышала громкие звуки. Кто-то явно продирался в ее сторону через кусты и заросли. Марина судорожно схватила с травы перочинный ножик и приготовилась к встрече.

— Мать моя женщина, — услышала она надтреснутый мужской голос. Из кустов вышел мужчина с густой бородой. За плечом у него висело охотничье ружье, а в глазах застыло искреннее удивление. — Ты как тут оказалась?

— Я в капкан попала, — шепотом ответила девушка и обессиленно опустила руки. Она поняла, что спасена. Ее нашел один из местных охотников. Конечно, охотиться в заповеднике запрещено, но Марине было не до каких-то там законов. Она не умрет, а это самое главное.

— Ты в мой капкан угодила, дочка, — тревожно произнес охотник и быстрым шагом подошел ближе. — Ох, боже ты мой! — выдохнул мужчина, увидев ногу девушки. — Это совсем плохо, она же у тебя почти отрублена.

Марина издала нервный смешок, — я вижу.

— Ну, ничего, дочка, сейчас я тебя освобожу, дай только помощь вызову. Он сунул руку за пазуху и вытащил старенький кнопочный мобильник. Девушка никогда еще так не радовалась при виде сотового телефона. Старик сделал звонок и склонился над ней.

— Помощь скоро придет, давай-ка я открою капкан.

Марина остановила его. Вытащив из своих штанов ремень, она накинула его на ногу чуть ниже колена, и туго перетянула.

— Соображаешь, — с удовлетворением заметил охотник. — Ну, а теперь, дочка, придется потерпеть. Я постараюсь все сделать быстро. — Он наступил ногой на пружину и изо всех сил потянул дуги в разные стороны. С противным чавкающим звуком шипы вылезли из ноги. Марина закричала, боль с новой силой накинулась на нее. Из ран снова потекла кровь. Лодыжка упала на бок. — Потерпи, потерпи, девонька, почти все. — причитал старик ласково. Кряхтя, он полностью раздвинул дуги и вытащил ногу девушки. Через мгновение он выпустил капкан из рук, и железное чудовище клацнуло своими зубами и затихло в траве.

— Ну, вот и все. — Довольно выдохнул охотник, — подождем, спасатели скоро будут.

У Марины круги плавали перед глазами, боль не отпускала ни на секунду. Естественно, анальгин ни капли не помог. Но она готова была терпеть и дальше, Самое страшное осталось позади. Ее нашли, значит остальное было лишь делом времени. Через несколько часов она будет надежно обезболена, лежать с загипсованной ногой в чистой больничной постели и вспоминать этот поход, как самый страшный сон в ее жизни. На надеялась, что ногу доктора спасут, а после выздоровления Марина начнет все с чистого листа. Сейчас ей казалось ее поведение какой-то детской выходкой. Рвануть на эмоциях в поход. Толком не подготовилась. А самое главное, пойти в глухомань без связи. На самом деле ей очень крупно повезло, что хозяин капкана пришел проверить свою добычу. А ведь он мог прийти и через несколько дней. К этому времени от нее уже мало бы что осталось.

Через пару часов на них вышли спасатели. Они прямо на месте поставили Марине капельницу и уже после этого аккуратно переложили ее на носилки. Несколько мужчин в форме несли ее через лес, а старый охотник семенил рядом, изредка посматривая на девушку, словно желая убедиться, что с ней все в порядке. Марина догадывалась, о чем он переживает. Наверняка к нему появятся вопросы, почему это в заповеднике он решил установить медвежий капкан? Как давно он промышляет браконьерством? Есть ли еще где в лесу его игрушки? И вот на этом фоне не хватало еще того, чтобы попавшая в его капкан девушка померла.

Затем была поездка на скорой помощи, манипуляции с ногой в процедурном кабинете приемного покоя больницы. И вот Марина на белых простынях больничной койки. Высокий доктор в больших очках сказал ей, что полное выздоровление вполне возможно, правда от девушки потребуется вся ее выдержка и высокая самодисциплина, так как ногу придется усердно разрабатывать, иначе есть большая вероятность, что Марина всю оставшуюся жизнь будет прихрамывать. Поздно вечером в ее палату зашла медсестра и поставила обезболивающий укол. Еще минут через тридцать боль оставила Марину, и девушка заснула крепким сном.

Девушка проснулась от холода. Марина раскрыла отяжелевшие веки, но ничего не увидела, темнота была настолько густой, что не было видно даже вытянутой руки. Она поежилась, все тело покрылось гусиной кожей. Марина понимала, что проснулась глубокой ночью. Не понимала она другого, почему нет света, даже дежурного, а главное, почему так холодно. Она попыталась принять сидячее положение, но резкая и неожиданная боль в ноге заставила девушку застонать. Марина пошарила рукой возле себя, стараясь нащупать настольную лампу на прикроватной тумбочке. Пальцы погрузились в густую траву. И тут до девушки дошла вся правда ужасной действительности. Она до сих пор находится в лесу в капкане, а спасение ей только приснилось. Она пролежала без сознания до самой ночи, и теперь августовская прохлада привела ее в чувство.

— О, господи!!! Нет, ну, пожалуйста! Этого не может быть! — Марина заплакала навзрыд. То, чего она боялась больше всего, случилось, она ночью, прикованная к дереву в лесу с хищниками. В подтверждение этому Марина услышала где-то в стороне треск сломанной ветки. Кто-то неосторожно наступил на нее, и та хрустнула, разнеся звук далеко в лесной глуши. Сомнений не было, Марина жила рядом с лесом всю свою жизнь, ее отец был полжизни лесником. Девушка даже не сомневалась в том, что это был за шум. Волк, он подбирался все ближе, но пока не осмеливался нападать в открытую. Однако, это лишь дело времени. Она представляла собой слишком легкую добычу, поэтому была уверена, что жить ей осталось несколько минут максимум.

Адреналин подтолкнул ее к действиям, она нащупала рюкзак и подтянула его к себе. Там, на дне лежала зажигалка. Сейчас ей сможет помочь только огонь. Конечно, полноценный костер она не сможет разжечь, за дровами не сходить, но вот поджечь сам рюкзак или легкую куртку, может быть ботинок, ей наверняка удастся. В любом случае, Марина надеялась продержаться до утра. Она не знала, почему, но ей казалось, что волки уйдут, как только рассветет. Почему они должны поступить именно так, словно вампиры, девушка не вдумывалась. Ей хотелось верить в это. В противном случае ей не выжить, а жить Марина хотела. Очень хотела.

В темноте уже можно было разглядеть желтые огни хищных глаз. Их холодный оттенок сковывал по рукам и ногам, лишая желания сопротивляться. Так, наверное, взгляд удава действует на бедолагу кролика. Марина преодолела окутывавший ее ужас и заставила себя двигаться быстрей. Руки дрожали, и ей все никак не удавалось поджечь зажигалку. Наконец, маленький язычок пламени появился на кончике фитиля. Марина поднесла пламя к клапану рюкзака и затаила дыхание. Она старалась не обращать внимание на дрожь в руках и треск сучьев недалеко от нее. Все в этот миг померкло и потеряло свою значимость. Самое главное теперь был этот маленький язычок огня. Девушка понимала, если он вновь погаснет, то в следующий раз ей уже может и не удастся разжечь его снова. И дело не только в зажигалке, бензин в которой, оказывается, практически закончился, дело еще и в хищнике, который уже откровенно не скрываясь, подступал все ближе и ближе. Казалось, зверь уже определился со своим ужином и довольно рычал. Еще не громко, но очень уверенно, спокойно, будто понимая, что добыча уже никуда не денется.

Жесткий материал рюкзака все никак не принимался, это был не брезент, а какая-то водонепроницаемая синтетика. Она дымила, немного плавилась, но никак не хотел разгораться. Мрина в панике готова была закричать и все бросить, но вместо этого девушка сконцентрировалась на проблеме. Она на миг задумалась, даже глаза прикрыла. — Виски! Ну, конечно же! — Марина продолжала одной рукой держать уже нагревшуюся и обжигающую пальцы зажигалку, а другой рукой пошарила рядом с собой в траве, пытаясь нащупать бутылку. Как она выложила все из рюкзака, так все это так и лежало вокруг нее. Наконец, бутылка была найдена. Зубами открутив пробку, девушка плеснула ее содержимое на рюкзак, а после этого вновь поднесла к нему огонь. Спиртное вспыхнуло не хуже бензина.

Рюкзак загорелся и сразу осветил всю поляну. Марина задохнулась от ужаса. Недалеко от себя она ясно увидела огромную темную фигуру волка. Она видела его желтые глаза, его клыкастую морду. Девушка не знала, один ли он, но помнила, что обычно волки ходят стаями. Однако других хищников она пока не заметила. Волк не осмеливался приближаться и заходить в круг света. Однако девушка видела, что голод заставлял его игнорировать даже природный инстинкт страха перед огнем. Она видела, как он старался перебороть свой ужас и заполучить столь близкую добычу. Зверь рычал, словно подбадривал себя. Он ходил вокруг огня кругами, и Марина замечала, как эти круги неумолимо сужались. Она не знала, как долго волк еще будет бояться огня настолько, что не рискнет броситься на нее, но подозревала, что такой момент обязательно настанет и довольно скоро. В конце концов ему достаточно просто немного подождать, когда рюкзак прогорит, огонь потухнет.

Страх девушки и огромное количество адреналина даже боль в ноге сделала почти терпимой. Более того, Марина чувствовала, что нога будто онемела. Однако думать про это было некогда. Девушка постаралась, как можно быстрей снять с себя легкую ветровку, а затем плотно обмотала ее вокруг левого запястья от пальцев до локтя. Правая ладонь сжимала небольшой ножик. Это было ее единственным оружием. Она не была какой-то спортсменкой или бойскаутом, поэтому не тешила себя надеждой, что справиться со взрослым волком один на один, но встретить его просто с голыми руками тоже не могла. То есть, Марина знала, что сейчас умрет, просто не хотела уходить из жизни вот так, без боя.

Через мгновение хищник прыгнул. Девушка выставила вперед замотанную ветровкой руку и изо всех сил стиснула челюсти. Зубы волка сомкнулись на ветровке. И в тот момент, когда руку Марины прожгла дикая боль, она нанесла удар ножом. Зверь завертел головой, мотая человека, словно тряпичную куклу. Марина чуть не задохнулась от боли, которая взметнулась от разорванной ноги и прошила девушку, будто молнией, до левого запястья. Марина, крича от боли и ужаса, наносила удар за ударом, не видя точно, куда попадает. Ее крик заглушало дикое рычание зверя, которого дурманил запах горячей плоти. В какой-то момент нож воткнулся в кость, и рука Марины соскользнула с его рукоятки и по инерции прошлась вдоль лезвия, разрезая пальцы. Нож выпал, а девушка успела подумать, что это конец. Вокруг все было, как в замедленной съемке. Она понимала, что волк впился ей зубами в руку, и вся их схватка длиться не более нескольких секунд, но для Марины они казались вечностью. Она успела осознать, что осталась без единственного оружия, но вместо паники и обреченности, в ней пробудился гнев. Она не собиралась сдаваться и не соглашалась стать ужином для этого блохастого выродка. Не понимая, что делает, Марина схватила свободной рукой лямку горящего рюкзака и стала бить им волка по морде, по бокам. Тут же запахло паленой шерстью. Еще мгновение, и зверь разжал челюсти, выпуская бедную руку Марины и с диким завыванием отпрыгивая в сторону. По его бокам бегали яркие огоньки горящей шерсти. Но на этом его страдания не закончились. Синтетика рюкзака расплавилась и горящей смолой прилипла к хищнику. Через мгновение уже все его тело горело ярким пламенем, а его вой разлетался на всю округу. Через пару минут все стихло. Марина, тяжело дыша, сидела на земле, стараясь не смотреть на свои руки. Одна была прокушена, другая обожжена. Она смотрела на лежащее тело волка, которое догорало в траве в нескольких метрах от нее. Перед тем, как потерять сознание, в ее голове успела промелькнуть только одна мысль: был ли он одиночкой?

Спустя несколько часов Марина пришла в себя. Открыв глаза, она продолжала лежать, боясь и не желая шевелиться. Было стойкое ощущение, что она при всем желании не сможет шевельнуть даже пальцем. Марина смотрела на верхушки сосен, на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь ветки. До ее ушей доносились звуки леса, пение птиц. Однако чувство умиротворения не наступало. Девушка знала, почему она здесь. Очень медленно, боясь неосторожным движением вызвать боль, Марина села и посмотрела на ногу. То, что она увидела, ее совсем не обрадовало. Да, лодыжка была обут в ботинок, но над ним штанина была срезана, и Марина видела потемневшую кожу. Кровообращение нарушено, в ногу уже давно не поступает кровь, и последствия не заставили себя долго ждать. Начинался некроз. Марина закрыла глаза, ее начинала бить мелкой дрожью. Она знала, что все это означает и к чему приведет. Если не ампутировать ногу, гангрена убьет ее раньше, чем съедят волки.

Девушка закричала изо всех сил. Она звала на помощь, прекрасно понимая, что никто ее не услышит. Через несколько минут, полностью выбившись из сил, она вновь посмотрела на ногу. Постепенно ее взгляд перешел на тело сгоревшего волка, на примятую вокруг нее траву, пока не остановился на перочинном ножике, лежавшим возле нее.

Она покачала головой. Нет, она не сможет, это не нормально, она не выдержит. Марина подняла голову и посмотрела в небо. Солнце уже перевалило зенит, пройдет еще несколько часов, и очередная ночь положит всему этому конец. Конечно, хищники могут прийти в любой момент, но пришел же вон тот именно ночью. Ночью большинство хищников выходят на охоту, это Марина знала точно, поэтому и подозревала, что именно очередная ночь окажется для нее последней. Ее мозг пытался убедить ее, что тут просто вопрос логики, если она каким-то чудом сможет отрезать себе ногу, а затем каким-то образом добраться до людей, то есть небольшая вероятность, что она останется жива. Да, без ноги, но жива. Если оставить все, как есть, то жить ей останется в лучшем случае до ночи. Даже, если по какому-то стечению обстоятельств животные проигнорируют ее, она все равно умрет от начавшейся гангрены и заражения крови.

От такой безысходности девушка закричала в голос.

Ее не заботило, что она может привлечь к себе хищников. Она выплескивала всю боль, весь страх, всю обреченность. Когда легкие опустели, она просто сидела и смотрела в одну точку. Затем, ее взгляд медленно перешел на нож, а зубы сжались. Марина протянула руку и подняла с земли маленький перочинный ножик. На нем еще были засохшие пятна волчьей крови. Повертев его в руке, Марина нахмурилась, и выражение ее лица изменилось, девушка, будто приняла для себе решение. После этого ее движения стали уверенными. Она взяла бутылку виски, в которой еще было больше половины алкогольного напитка, плеснула немного на куртку, а затем взяла зажигалку и кое-как высекла небольшой огонек. Когда куртка принялась, девушка положила в огонь лезвие ножа и стала ждать. Ручка ножа была костяной, поэтому не расплавилась, когда лезвие накалилось. После этого Марина аккуратно склонилась над ногой и, сжав снова зубы, полила на рану виски. Рану обожгло огнем, и из груди Марины вылетел сдавленный стон. Какая никакая, а дезинфекция. Остальные-то препараты кончились еще в первую обработку. После этого Марина сняла ремень и затянула его вокруг ноги сразу под коленом, точно также, как еще совсем недавно в своем сне. После этого она жадно припала к горлышку и, стараясь не подавиться, стала пить виски большими глотками. Получив своеобразную анестезию, девушка взяла в руки нож.

Невольно пришла странная мысль, видел бы ее сейчас кто-нибудь из ее знакомых, поверил бы своим глазам или нет? Марина сделала первый разрез. Она подозревала, но не ожидала, что боль будет настолько сильной. Однако отступать было не куда. Марина стала судорожно резать мягкие ткани. Слава богу, что кости уже были перебиты. Из раны обильно полилась кровь, но жгут работал, поэтому сильного кровотечения, все-таки, не было. Марина не прекращала стонать сквозь зубы и молилась только об одном, не потерять сознание прямо во время операции. Когда дело дошло до нервов и сухожилий, стало совсем плохо. Боль буквально сотрясала тело девушки. Пару раз она чуть не отбросила от себя нож, решив, что лучше умереть в капкане, чем вот так вот издеваться над собой. Ее останавливал лишь факт того, что она уже достаточно много сделала, чтобы отступить, мосты были сожжены, поэтому единственным финишем для нее была успешная ампутация. Справившись с сухожилиями и отсекая нервы, Марина уже не могла сдерживаться и вопила в полный голос. Слезы заливали ее лицо, а она старалась быстрей закончить, оставшись при этом в сознании.

Наконец мучения закончились, она отрезала ногу и освободилась от капкана. Сумасшедшая боль пронзала ее насквозь. Марина знала, что это еще не все, сейчас может наступить такой шок, что смерть нагрянет и не спросит. Девушка дрожащими руками схватила бутылку и жадно выпила последние остатки. В голове пролетела дикая мысль сунуть культу в огонь еще недогоревшей куртки, но заставить себя сделать это Марина уже не могла. Вся ее решимость, вся уверенность иссякала прямо на глазах. Она смогла отрезать себе ногу, но делать еще сверх этого было уже выше ее сил. Марина посмотрела на культю, кровь еще шла, но не сильно, а значит можно обойтись и без прижигания.

Девушка понимала, что должна двигаться, должна что-то делать, чтобы не впасть в шоковое состояние. Поможет это или нет, она не знала, но ей так казалось. Марина поползла. Стараясь не кричать от боли, она медленно подтаскивала свое тело по земле, а затем вновь выбрасывала вперед руки, чтобы затем снова подтянуть к ним тяжелое тело. Медленно, метр за метром, она двигалась по высокой траве, пролезая под кустами и старясь не потерять сознание. Ей казалось, что она ползет уже несколько часов, силы практически покинули ее, но девушка настырно продолжала двигаться. Если бы ее сейчас кто-нибудь спросил: — «А ты куда ползешь-то?» — Она вряд ли смогла ответить. Однако продолжала двигаться. Несколько раз она позволяла себе остановиться, чтобы отдохнуть и отдышаться. Она знала, что сознание от боли потерять, это проще не куда, однако эта же боль не позволяла ей расслабиться и толкала Марину к действиям.

Она не знала, сколько ей удалось преодолеть пути. Она не знала, что ждет ее впереди, но она была уверена в одном, если остановится надолго, то точно умрет. А значит, все было зря, бой с волком, операция — все станет напрасным. В эти моменты, Марина сжимала зубы и ползла дальше. Еще через какое-то время последние силы покинули Марину. Она устала так сильно, что даже плакать уже не могла. Все, она полностью выдохлась. Ее внутренний голос ласково успокаивал ее: — «Ты всего лишь девушка, хрупкая девушка, которую нужно оберегать. Ты и так сделала столько, что не каждому мужчине по плечу. У тебя совесть чиста, через голову не прыгнешь. Просто расслабься и отдыхай». — И Марина расслабилась, она поддалась, послушала. Ей действительно казалось, что больше ничего сделать нельзя. Ну, куда она ползет, она же понятия не имеет, в какую сторону нужно. Так к чему выбиваться напоследок из сил. Марина уткнулась лицом в траву и закрыла глаза. Удивительно, но сознание она не теряла, хотя, вроде бы даже задремала от перенапряжения. И даже жуткая боль в ноге не помешала. Сквозь сон она что-то услышала, но не придала этому значения, полагая, что все это сновидения. Через какое-то время звук повторился. Марина резко открыла глаза и прислушалась. Сердце учащенно забилось. Этого не может быть, ей показалось. И когда девушка уже внушила себе, что все ей приснилось, неожиданный автомобильный сигнал разрезал лесную тишину.

Еще не веря своим ушам, Марина стала оглядываться, прикидывая, откуда раздался звук. Через мгновение она услышала звук двигателя, который медленно нарастал и столь же медленно удалялся. Последние сомнения испарились, недалеко определенно находилась дорога. Именно в той стороне, куда она и ползла. Марина отчаянно поползла вперед, постанывая от боли, она ползла, не обращая внимание на попадавшиеся шипы, выпиравшие из земли корни деревьев. Она не обращала внимание на сломанные ногти и ноющие порезанные ночью пальцы на правой ладони. Она не ошиблась, шум проезжающих автомобилей раздавался уже очень отчетливо. Солнце уже клонилось к закату, на лес опустились серые сумерки, но Марина уже ни на что не обращала внимание. И вот, вдалеке между деревьев мелькнули автомобильные фары. До дороги осталось метров сто. У Марины словно второе дыхание открылось. Она закричала толи от счастья, толи от нетерпения, и поползла дальше. Только добравшись до обочины, Марина в первый раз перевела дух. Она почти спасена.

Вдали показалась очередная пара желтых фар. Девушка выползла прямо на асфальт и подняла руку. Ничего больше этого она не могла сделать. Оставалось только ждать и надеяться, что автомобиль ее не переедет. В последний момент машина вильнула в сторону и с визгом тормозов остановилась на обочине. Марина улыбалась сквозь слезы. Силы ее полностью оставили. И перед тем, как она потеряла сознание, девушка увидела, как к ней бежит водитель остановившегося автомобиля. Она справилась, она спаслась.

Лучший репортаж

Последний кадр был вырезан, озвучка наложена. Наконец-то. Ролик про старую психбольницу завершен. Константин потянулся на стуле и посмотрел воспаленными глазами на часы. Циферблат показывал полчетвертого утра. Парень встал из-за стола и направился на кухню, чтобы поставить чайник. Очень хотелось спать, но впереди было еще много работы. Наведя себе чашку крепкого чая, молодой человек вернулся за компьютер. Подготовленное видео осталось выложить на канале, пройдя модерацию, оно должно принести немало просмотров, что, в свою очередь, пополнит их копилку звонкой монетой.

У них была целая команда, обычно они вместе выходили на какую-нибудь заброшку, а за неимением таковой просто в очередное жуткое место, где снимали нечто наподобие псевдо документалистики с примесью сверхъестественного. Впоследствии отснятый материал монтировался, накладывалась озвучка и вот, очередной ролик про еще одну мистическую сущность готов. Правда, проявление подобной сущности было их рук делом, но зрителю это было знать необязательно. Главное, что такие видео набирали много просмотров и хорошо оплачивались.

Костя отхлебнул из кружки и взглянул на замигавший ярлычок скайпа, пришло сообщение. Развернув окно, он увидел сообщение от Даши.

— Ты чего не спишь?

Константин поставил кружку на стол и быстро набрал:

— Только про психушку закончил, сейчас выложу и лягу, а ты что еще онлайн?

— Пытаюсь найти что-нибудь для следующего репортажа.

— Ну и как успехи?

— Да пока что-то не очень, либо какая-то ерунда нестрашная попадается, либо настолько уже известное место, что в пору экскурсии туда водить, а не снимать уникальное место.

Парень улыбнулся и написал:

— В этот раз можешь расслабиться, на ближайший ролик я, похоже, раздобыл информацию.

— Вот это поворот, рассказывай.

Костя еще раз отхлебнул горячего чая и вновь принялся печатать:

— Один из наших постоянных зрителей написал мне в личку, предлагает изучить одну заброшку, о которой мало, кто знает. Представляешь, это всего в сотне километров от города. В лесу. Там раньше базировалась военная часть, но после развала Союза она куда-то съехала. Так вот там на территории стоит старый военный госпиталь. Я проверил геоданные, похоже там действительно никто еще не шарился, по крайней мере сильно. Как тебе?

— Интригующе, думаешь, игра стоит свеч?

— Предлагаю съездить и лично убедиться, ты «За»?

— Конечно я «За». Ты же знаешь, успех канала зависит от регулярности публикаций. Мы не можем пропадать из эфира, на данный момент, это не жалкие копейки, чтобы рисковать всем.

— Согласен, тогда с утра обзвони всех наших, и к двенадцати подъезжайте ко мне, я как раз подготовлю все необходимое. И еще, фанат тоже с нами поедет, это было его условием. Он вроде адекватный, поэтому сюрпризов быть не должно. Кстати, его Петром зовут.

Через некоторое время от девушки пришел ответ, похоже она не слишком была довольна тем, что к ним присоединиться незнакомец, но Костя уже решил, значит спорить не имело смысла. — «Ну, Петр, так Петр».

На следующий день, успев немного поспать, ровно в двенадцать Константин спустился к подъезду. Недалеко у бордюра уже стоял их фургон. Молодой человек сам был до предела пунктуальным и ценил это качество в других. Увидев автомобиль в положенное время и в назначенном месте, он улыбнулся и зашагал к машине.

Его команда состояла из настоящих профессионалов, безгранично преданных своему увлечению. Они познакомились три года назад на одном из форумов, да так больше и не расставались надолго. Занятые общим делом, друзья все время проводили вместе. Роли были распределены изначально, каждый из членов команды отвечал за свою зону ответственности.

За рулем сидел Евгений. Он, как уже понятно, был их водителем. Парень недавно пришел из армии. Там Женька получил водительские права, поэтому на гражданке частенько таксовал на старом отцовском Ниссане, стараясь принести в дом хоть небольшую, но денежку.

Рядом с ним на пассажирском сиденье Костя увидел Дашу. Девушка отвечала за общественные связи и информацию. На ней возлежала обязанность по выявлению новых сведений для очередного репортажа. То есть, она должна была мониторить сеть, выискивая интересную информацию о всяких развалинах, заброшенных зданиях, еще лучше, если эти заброшки обрастали слухами и легендами, тогда эта тема была точно для их канала. Косте нравилась Даша. Она была довольно умной девчонкой. Приехала поступать в вуз из какой-то дальней деревеньки. Поступила на бюджет, и теперь жила в общаге, умудряясь совмещать свою вполне успешную учебу с любимым хобби.

В это время боковая дверь фургона отъехала в сторону, и на асфальт спрыгнул крепкий парень. Василий — оператор команды. Этот был их уникум. Довольно странный, но абсолютно безобидный малый. Он относился к тем, про кого можно было спеть словами из песни некогда известной передачи? «Я всегда с собой беру видеокамеру!» И действительно, с камерой Вася практически никогда не расставался. Она могла быть большой профессиональной, могла оказаться маленькой, совсем портативной. В конце концов, он мог просто снимать на телефон, но парень всегда снимал, он любил это делать и делал самозабвенно.

Еще Вася относился к так называемой «золотой молодежи». Его родители были довольно известными бизнесменами, которым принадлежала в городе одна из самых больших компаний. Парень купался в деньгах, однако было видно, что он далеко не рад этому. В отличие от других богатых сыночков, Васе не нужны были деньги, он мог питаться китайской лапшой и курить папиросы. Ему не нужно было многого. Хотя деньги у него, все же, водились, например, фургон принадлежал ему.

Ну, и последним, четвертым членом команды был сам Костя. На нем лежала обязанность контролировать все организационные составляющие их вылазок, а также отвечать за техническую часть их деятельности. Монтировать ролики, накладывать озвучку, выкладывать на канал, в общем, был администратором канала и администратором их команды. Так сказать, негласным лидером.

Подойдя к фургону, Костя пожал всем руки и огляделся по сторонам. Как и ожидалось, неподалеку стоял скромный паренек и смотрел в их сторону. Константин помахал ему, подзывая. Когда парень подошел, он первый протянул ему руку для приветствия.

— Петр? — спросил он, пожимая крепкую ладонь.

— Константин? — услышал он ответный вопрос.

— Будем знакомы, — произнес Костя и повернулся к друзьям. — Ребята, это Петр, он поедет с нами и покажет нам место, так что будьте повежливей.

После этого он снял с плеча сумку и протянул ее Васе, — укладывай, а мы за остальным. Повернувшись к новенькому, произнес, — пойдем, Петя, поможешь сумки дотащить, пора уже ехать, а мы еще не готовы.

Через двадцать минут все вещи были уложены, а компания заняла свои места. Фургон натужно взревел и тронулся с места, приключение началось.

Автомобиль еще не выехал за город, а Вася был уже в своем репертуаре, он достал откуда-то косячок с травкой и, прикурив, сделал глубокую затяжку, протягивая угоститься Петру. Тот отказался, скромно извинившись, в ответ Вася лишь пожал плечами и достал из рюкзака банку пива.

— Я смотрю, ты прям полной обоймой заряжен, — недовольно посмотрел на друга Костя.

— Работа должна приносить удовольствие, только тогда в душе наступает космическая гармония и умиротворение. — расплывшись в улыбке заявил Вася и отпил из банки.

Костя лишь безнадежно отмахнулся и стал смотреть в окно на пролетавшие мимо дома. Это была Васина фишка, он любой свой порок мог обосновать, виртуозно обернув его в псевдофилосовскую обертку и представить, как глубокую мысль. Спорить с ним в эти моменты было бессмысленно.

Через пару часов фургон остановился на обочине лесной дороги. Евгений посмотрел в навигатор, маршрут мигал, то направляя их дальше по дороге, то предлагая повернуть направо. Однако, куда тут можно было повернуть, никто не знал, так как справа стояла стена сплошного леса.

— Похоже, приехали, — недовольно пробубнил он, постукивая пальцем по экрану.

Петр пододвинулся ближе к водительскому креслу и посмотрел на навигатор через плечо Евгения.

— Тут должен быть съезд, — задумчиво произнес парень, — давай медленно трогай, мы не могли его пропустить, видать, заросло сильно, но съезд должен быть.

Женя медленно тронулся и, вся компания прильнула к окнам. Через сто метров поворот действительно нашелся. Если бы они ехали на полной скорости, они бы его непременно пропустили. Съехав на заросшую колею, фургон враскачку покатился по высокой траве, старясь по возможности объезжать разросшиеся кусты.

Еще через пять километров они доехали до высокого бетонного забора и ржавых ворот, за которыми виднелось массивное серое здание. Заехав на территорию, фургон остановился у самого крыльца. — Приехали, — подытожил Женя, заглушая двигатель и ставя машину на ручной тормоз.

Вся компания с удовольствием покинула салон, разминая затекшие спины и ноги.

— Ничего себе, — присвистнула Даша, не сводя удивленных глаз со здания, — брутально.

— Да, — согласился с ней Костя, — прямо наша тема, Петя, спасибо, уважил.

Петя довольно улыбнулся.

— Я же говорил, что вам понравится, это вы еще внутри не были.

Мать моя женщина, — протянул Вася, оглядываясь по сторонам. А посмотреть действительно было на что. На оконных проемах госпиталя стояли ржавые массивные решетки. Дверь была железной и до сих пор выглядела вполне неприступной. По периметру забора была растянута колючая проволока. И все это имело вид давней заброшенности. Сквозь бетон то там, то здесь, росли небольшие деревья, трава была даже на стенах. Казалось, что этот объект не посещала нога человека с тех самых советских времен, когда о перестройке еще никто ничего не слышал, так как были заняты строительством коммунизма.

— Предлагаю перетаскать все вещи в вестибюль и быстрей уже начать. — сказал Константин и взял первую сумку. Возражать никто не стал. Ребята занесли вещи внутрь и сложили на пол по середине просторного холла. Сумок было достаточно, так как их содержимое должно было обеспечить съемки в любых условиях. Это были аккумуляторы, зарядки, осветители, реквизит для съемок, костюмы, грим, парики, еда, запасы воды в бутылках, еще фонари, свечи, зажигалки, сухое горючее, пара аптечек на всякий случай, а также рации. Перечислять можно было еще долго.

— Так, — произнес Костя, — работаем по привычной схеме. Чтобы не тратить лишнее время, рассредоточиваемся по зданию и осматриваем все помещения. Как раз, каждому по этажу. Смотрим, где можно замутить кусочек магии, частичку сверхъестественного. Даша, попытайся на ходу соорудить какой-нибудь сценарий, по месту уже отшлифуем.

Вася, тебе достается самый верхний, третий этаж. Даша, на тебе второй этаж. Услышав свое имя, девушка поежилась. Она проделывала это уже сто раз, но каждый раз с содроганием готовилась к следующему обходу, так как в таких местах ей было банально страшно. Этот страх не остался незамеченным. Петр посмотрел на девушку и поднял руку, перебивая тем самым Константина.

— Я бы мог составить Даше компанию, если она не будет против.

Девушка с благодарностью посмотрела на парня, Вася лишь ухмыльнулся, а Костя только кивнул и продолжил:

— Женя, на тебе подвал, а я обойду оба крыла первого этажа. Через полчаса собираемся на этом же месте и делимся впечатлениями. Вопросы есть?

Все переглянулись, вопросов ни у кого не возникло. Ребята взяли по фонарику, по рации и разошлись.

Достав из сумки фонарик и прицепив к ремню рацию, Вася направился к лестнице. Остановившись перед дверьми лифта, он озадаченно посмотрел на плотно сдвинувшиеся створки и ни к кому особо не обращаясь произнес:

— А что, обязательно по лестнице, на лифте нельзя?

— Ты все мозги уже прокурил, что ли? — без злости поинтересовался Евгений, — откуда здесь электричество для лифта?

— Ну да, ну да, умник, конечно, электричество, — пробубнил Вася и затянулся очередным косяком. Поднявшись на третий этаж, он открыл дверь и вошел в темный коридор. И хоть на улице был еще солнечный день, но толстые решетки на окнах и грязные стекла не давали возможность солнечным лучам проникать в помещение. От этого в коридорах был сумрак, как поздним вечером после заката.

— Соберись, тряпка, — подбодрил себя парень и включил фонарик. Луч света скользнул по серым стенам и растворился в конце коридора. — Вот туда нам и нужно, вслух прокомментировал парень. Ему было стыдно признаться даже самому себе, но у него мороз пробегал по спине от этого места. Разговоры же вслух его немного успокаивали. — Начну с самого конца и дальше буду отступать сюда, постепенно доберусь до лестницы и спущусь обратно вниз. Что может быть легче.

Вася зашагал по коридору. Слева и справа вдоль стен располагались двери. Открыв пару из них, он убедился, что слева располагались палаты, а справа кабинеты. Дойдя до конца коридора, он провел лучом света вдоль дальней стены, и на мгновение луч выхватил какую–то тень. От неожиданности парень остановился и стал хаотично водить из стороны в сторону фонарем, пытаясь вновь ухватить нечто. Он не успел разглядеть, что это было, но был уверен, что что–то видел. Что–то мимолетное, буквально на границе периферического зрения, какая–то тень или смутное очертание фигуры. Дыхание его невольно участилось. Он прислушался, вокруг стояла мертвая тишина, и среди этого безмолвия вдруг раздался скрип двери. Вася буквально подпрыгнул на месте, роняя на пол фонарь. Тот ударился о каменный пол и погас. — Отлично! — в сердцах выкрикнул парень. Оставшись в темноте, он нашарил на поясе рацию и стал вызывать команду:

— Прием, меня слышно, кто из вас, чудиков, залез на мой этаж? Костя же четко дал понять, кому, куда идти. — В ответ раздалось лишь шипение помех. — Еще лучше, как в долбаном дешевом ужастике! — Проворчал Вася и повесил бесполезную рацию обратно на ремень.

— Кто здесь? — нервно выкрикнул молодой человек, поднимая с пола фонарик и пытаясь включить его. В этот момент рация ожила и заскрипела. Вася вновь взял ее, нажал кнопку и произнес: — Я что-то слышал, тут кто-то есть, прием, вы слышите меня?!

Из рации не донеслось ни одного слова, вместо этого Василий услышал натужное сиплое дыхание. Кто-то тяжело дышал в рацию на другом конце, но ничего не говорил.

— Это что за шутки, я сейчас спущусь и объясню, кто вы и что вы. — Разозленный парень чертыхнулся и огляделся. Пошло все к чертям собачим, он больше не останется в этом месте. Василий развернулся и решительно зашагал обратно к лестнице. Дойдя до двери, за которой находились ступени, он толкнул ее, но та не поддалась.

— Это что за черт! — не понял молодой человек и вновь попытался толкнуть дверь. Однако ничего не вышло, дверь оказалась запертой. Парень просто стоял и смотрел на нее, не веря своим глазам. И в этот момент за спиной раздалось уже знакомое ему сиплое дыхание. А еще через секунду по коридорам этажа прокатился дикий вопль полный ужаса и боли. Спустя какое-то время все вокруг стихло.

В это время Евгений спустился в подвал. Вокруг было темно и тихо. В воздухе стоял запах чего-то старого и затхлого. Парень сразу убедился, что коридор полностью завален. В свете фонаря были видны койки, шкафы, какое-то старое оборудование вроде допотопного рентгена. Дойдя до самого конца коридора, Евгений открыл первую попавшуюся дверь и посветил фонариком внутрь. Перед ним был небольшой кабинет, в котором не было ничего, кроме старого письменного стола и такого же старого продавленного кресла. Не найдя ничего интересного, Женя развернулся, но неожиданный удар по голове сзади лишил его сознания.

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Голова просто раскалывалась от боли. Евгений кое-как разлепил веки и попытался сфокусировать взгляд. Первым, на что он обратил внимание, это слепящий свет. Над его головой горела яркая круглая лампа. Ничего не понимая, он попытался прикрыть глаза рукой, но обнаружил, что не может этого сделать. Его руки, впрочем, как и ноги, были привязаны к столу, на котором он лежал. Оглядевшись по сторонам, Женя понял, что находится на медицинском столе в самой настоящей операционной. Рядом с ним стоял столик с хирургическими инструментами, один вид на которые заставлял сердце биться в разы быстрее. Инструменты слепили своим чистым хромом: скальпели, ампутационные ножи, пила для костей, ретрактор, долото, кусачки, иглы.

В помещении тихо играла классическая музыка. В стороне молодой человек услышал шум льющейся воды. Задрав голову, парень увидел человеческую фигуру в белом халате. Незнакомец стоял спиной к нему и, судя по всему, готовился к операции, тщательно моя руки.

— Ты кто такой? — скрипучим голосом прохрипел Евгений, горло у него мгновенно пересохло. — Что здесь происходит? Развяжи меня, слышишь?

Однако странный хирург даже не отреагировал на его слова. Он закончил мыть руки и подставил их под сушильный аппарат. Гудение теплого воздуха заглушило слова пленника. Одна отвлеченная мысль пронеслась в мозгу Жени: — «Откуда здесь электричество? Откуда здесь вообще все это?»

Фигура закончила приготовления и повернулась к лежащему на столе парню. Лицо его было скрыто под маской, поэтому все, что видел Женя, это карие глаза с безумным блеском.

— Перестань!!! Слышишь! — паника начала захлестывать сознание парня, он еще раз попытался высвободить руки, но ремни не поддавались.

— Здравствуй, Евгений! — раздался тихий голос хирурга, я рад, что мы вовремя выявили проблему, своевременное вмешательство, скажу вам, дает очень неплохие шансы на выздоровление.

— Какие шансы, что ты несешь!? — Женя продолжал извиваться.

— Вам нужна срочная операция, молодой человек, — равнодушным тоном констатировал доктор, — мне придется его удалить.

— Что удались, отпусти меня, пожалуйста! — Евгений почувствовал, что по его щекам потекли слезы. Состояние обреченности заворачивало его в себя будто в кокон.

— Я обязательно это сделаю, только сперва я должен удалить его.

— Что удалить?!

— Как что, сердце, конечно же.

Женя потерял дар речи, а доктор удрученно склонился над инструментами, выбирая подходящий экземпляр.

— Вы знаете, Евгений, как проводится вскрытие грудной клетки? — спросил незнакомец и равнодушно посмотрел в глаза молодому человеку. Не дожидаясь ответа, он кивнул и взял со столика скальпель. — Сперва делается длинный разрез скальпелем, дюймов восемь, я думаю. — Продолжая говорить, он склонился над Евгением и стал делать разрез.

Женю обжег адский огонь, он закричал, захлебываясь волнами накатывающей боли, и его вопль многократным эхом отразился от белых кафельных стен операционной.

Закончив с разрезом, хирург положил скальпель и посмотрел на парня.

— Как вы уже наверняка заметили, молодой человек, я не сторонник анестезии. Мне кажется, что наркоз скрывает настоящую картину, и врач, зачастую, не способен объективно оценить состояние больного.

Женя продолжал кричать. Он бешено вращал глазами, а его сердце заходилось от ужаса.

Тем временем хирург поднял грудинную пилу. — Вы знаете, Евгений, многие считают, что при вскрытии грудины, врачи разрезают передние ребра, однако это лишь добросовестное заблуждение, молодой человек. — Маньяк снисходительно засмеялся. — На самом деле мы пилим прямо посередине, вот так вот, посмотрите. — Он приставил конец пилы к груди парня и нажал кнопку. Сумасшедший вопль парня на какое–то мгновение даже перекрыл шум работающей пилы, которая с треском стала распиливать грудину от живота к шее. Закончив с этим, доктор положил пилу обратно на столик и вытер кровь со лба. Кровь была повсюду, она забрызгала незнакомца с ног до головы, но он, похоже, не обращал на это внимание.

— У вас сильное сердце, молодой человек, — произнес он через мгновение, — оно не позволяет вам потерять сознание от болевого шока. Это очень хорошо.

Женя уже не соображал, что происходит вокруг. Весь его мир превратился в одну сплошную боль.

— Осталось совсем немного, — хирург взял расширитель и стал пристраивать его к вскрытой грудине парня. Зафиксировав его, он начал постепенно раздвигать края разреза, чтобы получить лучший доступ к сердцу.

— Ну, вот и все, я сейчас покажу его вам, — весело произнес доктор. После этих слов он опустил руки в проем и захватив сердце, грубо вырвал его из грудной клетки. Через мгновение Женя умер.

— Ты слышал? Вроде кричит кто-то.

Даша прислушалась, Петр замер, но покачал головой, наверно ветер, я ничего не слышу. В этот момент в тишине раздался гул, словно трансформаторная будка. Ничего не понимая, девушка направила луч своего фонарика в сторону шума и медленно зашагала. По мере своего приближения к источнику, гул становился все громче и громче, пока Даша не уткнулась лучом в двери лифта.

— Этого не может быть, лифт не может работать. — Она подошла ближе, Петр стоял за ней.

Даша подождала, когда двери отъехали в сторону и заглянула внутрь, кабины на месте не оказалось. Вместо нее за порогом зияла пасть темной шахты, откуда пахло тленом, ржавчиной и пылью. Ржавые тросы немилосердно скрипели и натягивались, норовя лопнуть и разлететься на множество ржавых волокон.

Девушка посветила вниз, но свет будто растворялся в вязкой темноте.

— Ты знаешь, Петя, возможно электричество здесь каким–то непостижимым образом еще есть, — она повернулась к парню и осеклась на полуслове, когда ее взгляд встретился с холодным взглядом Петра. Тот не мешкая выкинул вперед руки и толкнул девушку в шахту. Даша даже понять ничего не успела, не то, что среагировать, она исчезла во тьме шахты, а Петя еще полминуты слышал ее хрипы со дна шахты. После этого гнилые тросы, все-таки, лопнули, и кабина лифта с хрустом пролетела мимо парня, словно взбесившийся вагон, хороня под своей массой упавшее тело девушки.

Петр молча развернулся и пошел к лестнице. Время сбора информации подходило к концу, пора было спускаться на первый этаж. Костя в это время уже заканчивал обход своего этажа. Высветив фонариком фигуру Петра, парень вздрогнул.

— А, это ты, а где Дарья?

— Да мы тоже разделились, чтобы быстрей получилось, каждый пошел осматривать свое крыло. Сейчас наверняка уже подойдет.

— Понятно. Слушай, ну и местечко, я там нашел такое… — Его прервал звонок мобильного телефона. Он поднес телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Константин? Привет, слушай, мне так жаль. Я знаю, мы договорились, что я покажу вам отличное местечко, но извини, ты не поверишь, вчера так накидался, что глаза смог открыть только полчаса назад. Похмелье просто ужасное. Я знаю, что подвел вас…

— Подожди, подожди — прервал словесный поток Константин, — ты, о чем вообще, ты кто?

— Как кто, Петя, не узнал, что ли?

У Константина все внутри похолодело. «Я тебе перезвоню», — произнес он тихо, отключил связь и повернулся к незнакомцу.

— Кто ты, и где все остальные? Где Даша? — Спросил он бесцветным голосом.

— А ты разве ничего не помнишь?

— О чем, черт тебя дери, я должен помнить?

Незнакомец деланно вздохнул и развел руки в стороны, — ну, видимо, мне придется тебе напомнить кое–что. Начнем с самого начала, ты же наверняка помнишь, что ты со своей командой снимаете ролики для своего канала. Вы пытались делать интересные видео, исследовали заброшки, даже инсценировали несколько якобы мистических случаев, но ты понимал, что интерес публики скоротечен. Зрителя интересует только шоковый контент, поэтому ты решил пойти дальше.

Примерно неделю назад от одного вашего зрителя ты узнал об этом месте и решил сделать уникальный репортаж. Проклятая больница, в стенах которой до сих пор бродят призраки убийцы. Ты приехал сюда заранее и установил везде камеры. Главное, это заснять побольше кровушки, помнишь?

Костя молча слушал и смотрел в одну точку не моргая. Туман в голове начинал рассеиваться.

— А, ты начинаешь вспоминать, — довольно произнес незнакомец, — это хорошо, но я помогу, и еще немного напомню. Ты решил заснять убийства, но для пущей реалистичности убийства должны были быть настоящими, тогда–то ты и понял, что готов сделать это.

— Готов сделать что? — не выдержал Константин, — Что ты несешь! Где все, что ты с ними сделал?! Я сейчас полицию вызову.

— И кого они задержат по–твоему? Меня ведь нет!

Костя мотнул головой, стараясь не сойти с ума. Незнакомец действительно пропал, будто его и не было никогда. В темном коридоре заброшенной больницы стоял Константин.

И тут он все вспомнил. Он убил каждого из своей команды. Первым был Вася, прячась под балахоном, он подкрался к парню сзади и воткнул ему в спину огромный кусок арматуры, который подобрал здесь же на этаже. Позже, в подвале, он освежевал Евгения, ну, а сбросить Дашку в лифтовую шахту было проще простого. Кстати, упавшая сверху лифтовая кабина стала неожиданной вишенкой на торте и удивила даже его самого.

Главное, что кадры получились просто сногсшибательными, наверняка получат миллионы просмотров.

Константин улыбнулся, вытирая окровавленные руки о штаны. — Это будет моим шедевром, — прошептал он и пошел собирать оборудование.

Голубой вагон бежит, качается…

Перрон был наводнен людьми, кто-то встречал, кого-то провожали. Наш вагон был самым первым, я не знаю, как так получилось, но, признаться, ни разу не ездил в самом первом вагоне. Я стоял у нашего вагона и смотрел на здание станции. Леха с Васькой стояли рядом. Теперь мы ждали Костю. Каждый из нас смотрел украдкой на часы, но ни один из компании не удивлялся. Костя был общеизвестным капушей, который опаздывал везде и всюду. Мы давно научились с ним общаться. Переделывать его и заставлять быть пунктуальным, это дело гиблое, а вот говорить, что поезд отправляется в 13:00, когда на самом деле 13:50, это вполне реальный выход. То есть, говоришь другу время на час, а то и два раньше, и можешь быть уверенным, что к нужному времени, опоздав часа на полтора, он соизволит явиться.

Поэтому и сейчас точно знали, что к отбытию он точно придет. Солнце палило нещадно, сумки были уже уложены в купе, а наша троица ждала четвертого. В вагоне ждать не хотелось, там не работал кондиционер, поэтому внутри было, словно в духовке. Запечься, как гусь в яблоках, мы еще успеем. Я поправил наплечную сумку с документами и деньгами и вытер тыльной ладонью мокрый лоб.

— Деньги все взяли? — Спросил Леха, посматривая на меня с Васей. Я молча кивнул. Мы собирались сброситься суммой, чтобы вручить наш скромный денежный конверт Сергею. К нему-то мы, как раз и собирались ехать в Железногорск. Добираться туда нужно было примерно сутки. Наш приятель Серега переехал в Железногорск по распределению. Он недавно выучился, но работа его нашла только в этом шахтерском городке, куда он с молодой женой и рванул. Обустроившись и получив квартиру, он пригласил всю компанию к себе, чтобы отпраздновать новоселье. Мы дружили все с детства, поэтому никто из нас даже не стал искать оправданий и причин, чтобы не ехать. Решено было все сразу, на месте. И теперь, не прошло и недели, а мы стоим на перроне, ждем нашего нерасторопного Костю, чтобы отправиться в небольшое путешествие по просторам Урала, чтобы увидеться с Серегой.

В 13:45 на перрон выбежал запыхавшийся Константин. Мы увидели его еще издали. Он был под два метра ростом, но при этом тощий до нельзя. Как говориться, не в коня овес, потому, как ел этот парень за троих.

— Явился, не запылился, — без злости произнес Вася.

— Мужики, здорово! — Еще издали крикнул нам Костя, — А что стоим, ехать же надо, — по-деловому продолжил он, когда подошел и пожал каждому руку, — опоздаем же, — невозмутимо отчитал он нас и первый шагнул в вагон.

— Нормально так, — ухмыльнулся Леха и направился за другом.

Мы гуськом зашли в поезд и заняли свое купе. Буквально через пару минут вагон дернулся и медленно тронулся с места. Я сразу залез на верхнюю полку. Слабость у меня была к верхним полкам, обожаю ездить на них. Лежишь себе такой на животе, смотришь в окно, думаешь. В общем, круто. Ребята внизу суетились возле столика, вытаскивая из сумок всевозможную снедь.

— Вы хоть подождите, когда мы за город уедем, сразу что ли надумали отмечать? — улыбнувшись, поинтересовался я у друзей.

— А что тянуть? — Вопросом на вопрос ответил Вася и взглянул на меня с низу вверх.

— Он ничего не понимает в дорожной романтике, — сказал Костя, — нельзя начинать хорошее приключение на пустой желудок, тут ведь понимать надо. Что это за поездка такая будет, если по пятьдесят не опрокинуть?

Я махнул рукой, легко сдаваясь и слезая вниз. Я не зануда какой-нибудь, поэтому был с ними во всем согласен и солидарен. По пятьдесят, так по пятьдесят.

Вася уже развязал полиэтиленовый пакет с пирожками и открыл бутылку водки. Леха суетился тут же рядом, он вытащил из сумки одноразовые стаканчики и стал наливать в каждый по пятьдесят. Правда, это было примерно вдвое больше, но его данный нюанс нисколько не смущал.

Когда первые приготовления были позади, мы взяли по стаканчику и аккуратно чокнулись.

— Ну, за Серегу и его новую страницу в его жизни, — пафосно произнес Костя. Он всегда был таким, любил пофилософствовать, изъяснялся велеречиво, в общем, был эдаким джентльменом среди нас. Мне он почему–то напоминал своими манерами киноактера Михаила Ширвиндта. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Мы дружно выпили и взяли по пирожку. Теперь время было перекурить. Я не имел этой вредной привычки, поэтому остался в купе, а ребята пошли в тамбур между первым и вторым вагонами.

Оставшись один, я уставился в окно и стал наблюдать за проезжавшим мимо пейзажем. Мелькали маленькие деревеньки, мичуринские участки, поля сменялись лесами и наоборот. Всюду встречались автомобильные дороги и шлагбаумы, сдерживающие автопоток, пока мы проезжали мимо.

Так мы и ехали, весело болтая, иногда себе наливая и делая частые перекуры. А меж тем солнце уже клонилась к горизонту. Одна бутылка была уже пуста, но новую пока не открывали, решив сделать маленький перерыв и немного протрезветь. Вася вышел в тамбур покурить, Костя с Лехой сидели и обсуждали что-то им одним интересное, а я забрался к себе на полку и, как и хотел, просто уставился в окно на сумерки, чувствуя, как размеренный стук колес меня понемногу проваливает в дрему.

Мне кажется, я, все-таки, успел заснуть, потому что я открыл глаза от шума в купе. Вася стоял в дверях купе и смотрел на всех нас выпученными глазами. Похоже, что он мгновение назад что-то сказал, а теперь смотрел, ожидая нашей реакции.

— Повтори еще раз, — лениво произнес я, стараясь сбросить с себя вялую сонливость.

— Да вы что, глухие?! — Крикнул он нам, — я же говорю, вагоны пропали!

— В смысле, пропали, — не понял я.

— Все, Васе больше не наливаем, — осклабился Костя.

— Кончайте дурачиться, — прервал нас Костя, пойдите и посмотрите сами, вагонов больше нет, как и локомотива.

— Ну да, а мы едем сами по себе, — продолжил Леха.

— Я же сказал, пойдите и посмотрите, трудно чоли или далеко?

Я спрыгнул с полки и вышел из купе, этот цирк нужно было заканчивать, поэтому, лучше было быстро посмотреть и успокоиться. Подойдя к двери, я открыл ее и обомлел, второго вагона больше не было на своем месте. Собственного, как и третьего и всех остальных. Сразу за нашим вагоном я видел пустые пути, которые через пару десятком метров скрывались в полной темноте.

Тряхнув головой, пытаясь избавиться от остатков сна, я еще раз взглянул в темную пустоту. Она никуда не девалась. Молча, я развернулся, отодвинул парней и уверенно зашагал в противоположный конец вагона. За дверью меня ждала абсолютно такая же картина. Повеяло сюрреализмом каким–то, вагон не мог двигаться, если его ничто не тянет и не толкает. Однако реальность говорила об обратном.

— Можно стоп-кран дернуть, — предложил Костя.

— Точно, — ответил ему Алексей, — осталось только остановиться посреди ничего.

За окном пролетали очертания деревьев. Ночь была безлунной, практически ничего видно не было, лишь темные силуэты проскальзывали мимо нас, но силуэты знакомые, лес, поле, снова лес и так далее.

Обмозговать ситуацию собрались снова в купе.

— Есть у кого-нибудь какие–либо соображения? — произнес я тихим охрипшим голосом.

Все покачали головам, Костя еще раз взглянул в окно.

— Может, параллельная реальность? — неуверенно предположил он.

— Да какая разница–то, по большому счету! — Не выдержал Вася. — Это может быть что угодно, и эта информация нам ничем не поможет. Ну, пусть это будет параллельная реальность, потусторонний мир или какая-нибудь червоточина. И что дальше? Как это поможет нам выбраться отсюда? Кто-нибудь из вас умеет выбираться из червоточины? А из параллельной реальности?

Дальше ехали молча. Вопросов, конечно, было у каждого уйма и маленькая тележка, только все также понимали, что задавать их друг другу особого смысла нет. Ответов никто из них не знает. А поэтому все молчали и лишь иногда поглядывали в окно, подсознательно ожидая, что все это развеется, и вновь станет прежним. Однако прежним ничего не становилось. Пожалуй, единственное, что оставалось прежним, это восход, который забрезжил часа через четыре.

— А давайте завтракать! — Вдруг выдал Василий, — что толку грузиться? Если уж и сидеть угрюмо, то лучше на полный желудок.

Вася достал сигарету, покрутил в пальцах, словно размышляя, где теперь можно курить, если тамбура не стало, затем сунул ее в рот и прикурил.

— Я согласен, — поддержал он Константина, — после всех этих аномалий аж живот подвело.

И все будто оттаяли. Стали шумно толкаться возле сумок, доставая остатки вчерашних яств. Очень хотелось чем-то себя занять, чтобы не думать слишком много. К тому моменту, как все уселись вокруг столика, солнце уже давно встало и светило в окно теплыми лучами. Пейзаж снова был привычным, поэтому, если бы не отсутствие остальных вагонов и локомотива, можно было бы подумать, что все идет, как и должно идти, и часа через два будет их станция.

— А вы не думаете, — произнес Леха, — что мы все равно приедем в Железногорск? — Он посмотрел на своих товарищей и продолжил: — Посмотрите сами, все вроде, как обычно, цветочки, березки, может и станция наша появится, как думаете?

Ответить ему никто не успел, все почувствовали, что вагон стал медленно терять скорость.

— Мы что, уже приехали? — С надеждой в голосе спросил Вася и первым подорвался к окну. Через мгновение мы заметили, как он изменился в лице. Он выпрямился и медленно отступил на шаг от окна. Затем также медленно посмотрел на всех нас:

— Мужики, там немцы!

— Ты бухнул, что ли? — раздраженно спросил я и встал со своего места, — отойди, дай глянуть. — Я отодвинул Василия и прильнул к окну.

За стеклом раскинулось привычное поле, а по полю в ряд ехали немецкие танки. Солдаты в характерных касках растянулись от «Тигра» к «Тигру», держа наперевес свои шмайсеры.

— Да ладно! Наверно реконструкция какого-то боя. Сейчас это модно. — Я повернулся к друзьям.

Ответить мне никто не успел, автоматная очередь прошила оконное стекло и, одна пуля мягко вошла в правый глаз Васи и вырвала часть затылочной кости с обратной стороны головы. Никто даже понять не успел, что произошло. Только что все было хорошо, и вот уже тело Васи грузным мешком оседает на пол, заливая кровью все вокруг.

Мы все разом непроизвольно пригнулись, а через мгновение до нас донеслась немецкая речь: «kommt raus, bevor wir aus dem Panzer geschossen haben».

— Они Ваську подстрелили! — Выкрикнул Леха, не сводя взгляда с мертвого друга.

— Да видим мы! — С раздражением в голосе крикнул Костя,

Мне казалось это каким-то сном, верней кошмаром.

— Кто-нибудь понимает, что они там говорят? — Спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Леха обхватил голову руками и взглянул на меня.

— Говорят, чтобы выходили, иначе из танка шарахнут, — ответил он машинально.

Смотря на бедного Васю, я не сомневался, что это не пустые угрозы.

— Откуда они здесь? — Промычал Костя.

— Где здесь? — ответил я ему вопросом на вопрос. — Мы понятия не имеем, где очутились, но, судя по происходящему, рискну предположить, что оказались мы в году так сорок третьем, плюс, мину пару лет.

— Где? — С недоверием в голосе переспросил Леха, — в прошлом что ли?

— А у тебя есть объяснения получше, — взглянул я на него.

— Что делать будем? — прервал нас Костя, — они ведь выстрелят.

Я посмотрел на каждого друга по очереди.

— На одной чаше плен, на другой — смерть, — сделал я очевидный, но не утешительный вывод.

— Плен лучше, — неуверенно произнес Алексей.

Я тяжело вздохнул и подумал, что лучше или нет, мы узнаем только, когда сдадимся.

Леха насупился:

— Я надеюсь, мы сейчас не станем изображать героев–патриотов, которые готовы умереть сейчас в этом вагоне?

— Я, конечно, благодарен деду за победу и все такое, — сказал Костя, но мы же, все–таки, из будущего, это не наша война, какой смысл умирать?

Я еще раз взглянул на лежащего Васю.

— Ладно, — подытожил я, — с совестью позже поговорим, потопали, а то они и правда сейчас долбанут.

Мы, также пригнувшись, покинули купе и только, очутившись в коридоре, рискнули выпрямиться в полный рост.

И в этот момент вагон дернулся и медленно тронулся с места.

— Что происходит? — Выкрикнул Леха, еле успев схватиться за ближайший поручень. Вагон стремительно набирал скорость, и вскоре за окном мелькали уже приевшиеся поля и деревья.

— Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел, — нервно пропел себе под нос Костя.

Мы просто стояли в коридоре вагона и неуверенно пялились по сторонам. Еще через какое-то время за окном все заволокло густым туманом, который освещался лишь разрядами молний.

— Разве гроза с туманом бывает, — отстраненно подумал я. Однако, видя все происходящее в это утро, можно было уже ничему не удивляться.

— Интересно, мы обратно домой или еще глубже, — спросил Костя, ни на кого не глядя.

— Мы же не назад поехали, а продолжили движение, — ответил ему Алексей.

Я подошел к соседнему купе и открыл дверь. Странно, что никому из нас не пришло в голову проверить остальные купе. Однако, ни в соседнем, ни в остальных купе никого не было. Почти не удивившись, я прекратил бесполезные попытки найти признаки присутствия других пассажиров.

И тут только мы вспомнили про Васю, который продолжал лежать в нашем купе в луже собственной крови. Не сговариваясь, мы вернулись к нашей двери, и я неохотно отодвинул ее в сторону, но там оказалось пусто. Никакого Васи на полу больше не было. Даже крови нигде не было видно. Их друг просто исчез.

— Да что здесь происходит! — Услышал я из-за спины возбужденный голос Кости. Никто ему не ответил. Мы молча прошли внутрь и расселись по полкам.

Вдруг костя засуетился. Он достал свою сумку и начал шарить рукой в ее внутренностях. Через несколько секунд он выудил из нее сотовый телефон и посмотрел на дисплей. Я машинально залез в карман джинсов и вытащил свой Самсунг. Только взглянув на него, я поднял глаза на Костю, наши взгляды встретились.

— Это было бы слишком просто, проворчал он и бросил мертвый аппарат обратно в сумку. У меня мой телефон даже не включился. По какой–то причине телефоны не работали.

Мы вновь затихли.

— Может быть нажмем стоп-кран? — неуверенно предложил Алексей, посмотрев на нас с Костей.

— А смысл? — Ответил Костя, — мы можем остановиться в неизвестном месте, где опасности могут поджидать на каждом шагу.

— К тому же у нас есть только этот стоп-кран, никакого газа нет, а значит мы можем больше и не тронуться с места, — сухо заметил я.

Тем не менее, скорее, чтобы хоть чем-то себя занять, я снова вышел в коридор и медленно подошел к стоп-крану. В его внешнем виде и конструкции не было ничего из ряда вон выходящего. Обычный красный рычаг на стене, а слева небольшая табличка с надписью: «Не срывай без необходимости!» Я невольно улыбнулся. Интересно, а путешествие на одиноком вагоне в прошлое является достаточной необходимостью? Взгляд медленно перешел на непонятную коробочку справа от стоп-крана. Ее предназначение было мне совершенно непонятным. Она больше походила на бокс для стационарного телефона наружного исполнения. «Может внутри что-то типа рации для переговоров с машинистом или диспетчерами». Я протянут руку и отворил небольшую дверцу. Внутри никакой рации не было. Там был только странный дисплей, на котором быстро мелькали различные цифры.

— Ты раньше видел что-нибудь подобное? — Неожиданно раздался голос у меня за спиной. Я вздрогнул и повернулся. Рядом стоял Леха и с задумчивым видом смотрел на дисплей. Я пожал плечами.

— Нет, не приходилось, а ты?

Алексей покачал головой, — я в принципе с поездами не очень, в первый раз вижу. Надо Костю позвать, он башковитый, наверняка в курсе.

Костя уже и сам подходил.

— Вы чего здесь застряли?

Я показал ему свою находку. На маленьком экране очень быстро менялись числа: «1817…1816…1815…1814…»

— Есть какие-нибудь идеи по этому поводу, — спросил я у друга.

Костя задумчиво посмотрел на мелькавшие числа.

— Это может означать все, что угодно, от взрыва, когда таймер дойдет до конца, до следующей остановки.

— Ты считаешь, что будет еще одна остановка? — спросил его Леха.

Костя взглянул на приятеля и вздохнул.

— Если пытаться найти смысл во всем этом бессмысленном хаосе, а также надеяться, что у всего есть своя причина, то можно предположить, раз была одна остановка, будут и другие.

Еще немного постояв, мы вернулись в купе. Дальше все сидели молча, говорить ни о чем не хотелось. Больше всего угнетала неизвестность, когда человек не понимает что-то, не знает истинных причин чего–то, то неизвестность просто сводит с ума.

К вечеру вагон тряхнуло, и он стал сбрасывать скорость. Мы резко по вскакивали со своих мест и прильнули к окну. За стеклом раскинулись бескрайние степи, и все это пространство было наполнено жизнью. Тысячи лошадей, шатров, всадников, лучников. Мы смотрели на эту удивительную картину во все глаза.

— Что это? — Тихо произнес Леха.

Вдруг Константин резко отстранился и странно посмотрел на нас. Через секунду он выскочил из купе. Мы с Лехой переглянулись. Еще через минуту его раскрасневшаяся физиономия вновь появилась в дверях.

— А знаете, какое сейчас там число светится? И да, цифры больше не мелькают, просто замерло все на одном числе.

— Ну, и? — нетерпеливо произнес Алексей.

— «1297!»

— Костя! — С раздражением посмотрел я на приятеля, — не томи!

— Мужики, — продолжил Константин, — этот дисплей в коридоре показывает время. И сейчас он остановился на тысяче двести девяносто седьмом году, а значит, перед нами Золотая Орда. Другими словами, татаро-монгольское иго.

Сказать, что мы были поражены, это ничего не сказать.

— Так пойдем, у них помощи попросим, — предложил Леха.

— Помощи! У них! — Я удивленно посмотрел на друга, — что ты хочешь у них попросить, мне интересно.

Алексей на секунду смутился, а потом решительно посмотрел мне в глаза.

— Я в любом случае хочу выйти, а еще я дико хочу пить.

Вот тут он попал в точку, жажда просто убивала на повал. В последний раз мы что–то пили вчера вечером, когда устроили у себя небольшие посиделки. С тех пор все как–то было не до питья. Однако вчерашние возлияния давали о себе знать, пить хотелось особенно сильно. Я машинально обтер сухим языком потрескавшиеся губы.

— А что, ни у кого нет бутылки с водой? — спросил я, глядя на парней. Леха молча покачал головой.

— А я ее вообще не брал, думал, что чайком буду баловаться из местного титана.

Я сжал зубы. Во мне конфликтовало одновременно два желания. Мне хотелось выйти наружу вместе с Лехой и отправиться за водой. А еще хотелось залезть на свою верхнюю полку и свернувшись калачиком, затаиться, пока вагон снова не поедет и не оставит позади всех этих воинов, для которых убить человека, что ломоть хлеба надломить.

— Леха, — предпринял я последнюю попытку, — эти азиаты могут крайне изощренно пытать тех, кто им не нравится.

Алексей замер на месте и как–то заторможено произнес, смотря при этом в одну точку:

— Вы знаете, парни, я до конца до сих пор не могу поверить во все, что вижу, понимаете, — произнес он тихо и посмотрел на нас, — уж такой я человек, все это какой-то вышедший из-под контроля пранк, за который я всем причастным набью их рожи.

— Да перестань ты! Не верит он. А Васька тоже понарошку умер? Чтобы тебя разыграть? — не выдержал я.

— Именно! — Удивил меня Леха. — Именно! А где его тело? Ты видишь его?

Потрясенный, я смотрел на друга и не мог до конца поверить, что броня приятеля настолько крепка, что не поддается даже законам логики.

— Если предположить, что Вася на самом деле, хороший актер, — попробовал я снова, — и теперь сидит где-нибудь в операторской и хохочет, наблюдая за нами через экраны скрытых камер, то подумай сам. Сколько мы были в коридоре, пока не зашли обратно в купе и не обнаружили, что труп пропал? Минут пять, десять? Да, согласен, за это время можно подняться с пола и вылезти из вагона, например, в то же окно. Но куда тогда делась кровь? Ее–то отмыть за это время не реально. А вагон, который едет сам по себе тебя тоже не смущает?

Алексей на минуту задумался. Его взгляд забегал, выдавая суматошную работу мозга.

— Нас наверняка чем-нибудь накачали, — высказал он свою догадку, — вот нам и кажется всякая муть.

— Галлюцинации не бывают одинаковыми у всех, — вставил свои пять копеек Константин. Он глубоко вздохнул, — Глюки были бы разными.

Хватит! — Перебил нас Леха, — мужики, хватит! Думайте, что хотите, а я иду за водой. Кто знает, может быть сейчас весь этот цирк и закончится.

Я лишь развел руками и посмотрел на Костю. Тот только пожал плечами, мол, а я что могу поделать, он уже взрослый мальчик.

Алексей вышел из купе, мы потянулись за ним, чтобы проводить до выхода. Открыв дверь из вагона, Леха на мгновение задержался на пороге, привыкая к яркому солнцу, а потом решительно шагнул на ступеньки и спрыгнул на землю.

— Ты хорошо подумал? — Задал я вопрос ему в спину, но тот лишь махнул, не глядя рукой и медленно зашагал к лагерю. Мы стояли в дверях и настороженно наблюдали за другом. Нам было видно, как он преодолел примерно сотню метров, когда со стороны лагеря отделилось горстка всадников и поскакала навстречу идущему. Я видел, как один из них на ходу достал из–за плеча короткий лук. Но кричать Лехе было бессмысленно, он был уже очень далеко. Однако кричать и не пришлось. Алексей похоже уже и сам понял, что его ожидает, потому что резко развернулся и со всех ног бросился обратно к вагону.

Мы, не дыша смотрели на друга.

— Не успеет! — выдохнул Костя.

— Должен, — возразил я, — вагон ближе, чем всадники.

Дальше произошло то, о чем позже я еще не раз вспоминал, проигрывая кадр за кадром у себя в голове, но так и не смог понять, как это вышло. Когда до вагона остался всего десяток метров, а мы в тамбуре уже готовы были схватить парня за руки и вдернуть его внутрь, дверь вагона резко захлопнулась, отрезав нашего друга от спасения. Леха добежал до вагона и со всех сил стал колотить по железной двери, крича во все горло, чтобы мы открыли ему. Мы с Костей в это время изнутри тянули проклятую дверь на себя, но та не поддалась ни на миллиметр.

В это время, видя, что преследователи совсем близко, Леха бросился вдоль вагона, по–видимому планируя забежать за него, но стрела, пущенная одним из всадников, проткнула ему правую икру, лишая возможности нормально двигаться.

Догнав бедолагу, татары набросили на него сеть и поскакали обратно, волоча бедного Леху по земле. Мы ничем не могли помочь другу. Нас просто заперли внутри вагона и единственное, что мы могли делать, это наблюдать. Мы видели, как всадники вернулись в лагерь и толпой обступили пленника. До них было достаточно далеко, чтобы можно было разглядеть подробности или что–то слышать. Конечно, мы пытались вылезти в окно, но они, как на зло все оказались закрыты. Попытки разбить стекло также не увенчались успехом. Положение было безнадежным. Что мы собирались делать дальше, если бы из вагона удалось выбраться, мы даже не задумывались.

В результате, когда мы ломали головы, как можно оказаться снаружи вагона, чтобы помочь другу, наша железная тюрьма дрогнула и медленно сдвинулась с места.

— Эй, эй!!!

— Стой!!! — Заорали мы, прильнув к стеклу. Естественно, наши крики ничего не изменили. Очень медленно, словно дразня нас, вагон уезжал от лагеря. В окно мы видели, как от толпы воинов отделилась кучка всадников и бросилась к нам. Пока скорость вагона не увеличилась, лошади поравнялись с вагоном и скакали практически напротив нашего окна. Всадники дико смеялись и улюлюкали, поглядывая на нас с Костей. Но наше внимание было приковано к тому, что совсем недавно было нашим другом. Они волокли за собой привязанное веревками тело. С одного взгляда сразу было видно, что Леха мертв. Его тело было испещрено огромным количеством резаных ран. Эти ненормальные буквально изрезали его в лохмотья. Тело было все в крови и оставляло на земле красный след.

Нелюди! — Выкрикнул Костя, глядя на веселящихся убийц. Я закрыл глаза и тяжело втягивал воздух, стараясь привести свои мысли в порядок. Тем временем вагон набрал свою привычную скорость, и Леха со своими палачами остался далеко позади.

Мы долго ехали молча. Ничего говорить не хотелось. Еще совсем недавно мы веселой компанией собирались к другу на новоселье, а теперь нас осталось всего двое, и перспективы не радовали. В полном молчании наступил закат. К этому моменту жажда нас просто убивала. Я вытер сухим языком не менее сухие губы и поднялся с полки. Костя даже не обратил на меня внимания, апатично уставившись в окно. У меня не было какой–то конкретной цели, но я чувствовал, что больше не могу так ехать. Я нуждался в движении, в работе мысли. Дойдя до дисплея времени, я посмотрел на мелькавшие даты. На маленьком экране одно число быстро сменяло другое: «-123, -124, -125, -126…».

— Отлично. — Вяло проскрипел я высохшим горлом, — мы уже нашу эру проехали, ну-ну. — Я развернулся и побрел обратно в купе. Костя повернулся ко мне и вопросительно посмотрел.

— Через полторы сотни лет Христос родится, — прокомментировал я результаты своих наблюдений.

— Как ты думаешь, может мы умерли, и это наш ад? — ровным голосом поинтересовался Костя. — Может мы просто сошли с рельс на этом поезде?

Я пожал плечами.

— За какие такие грехи мы получили всей компанией такую кару? — Тихим голосом ответил я вопросом на вопрос.

Теперь пожимать плечами настала очередь Кости.

Я лег на лавку и посмотрел на ночную темноту за окном.

— Давай спать, иначе еще немного, и жажда нас с ума сведет.

— Я не смогу заснуть, — ответил Константин.

— Просто попробуй, больше нам все равно ничего не остается.

Посреди ночи меня разбудил какой-то шум. Открыв глаза и подняв голову, я глянул в окно. Ночную темноту разрывали цветные разряды каких-то молний. Все искрилось и слепило глаза. Что-то было не так, если при данных обстоятельствах можно было вообще, так сказать. Я сел и посмотрел на Костю. Тот спал и ни на что не реагировал. Встав на ноги, я вышел в коридор и подошел к дисплею. Числа на экране, словно сошли с ума. Они менялись с такой скоростью, что я не мог разглядеть, какие именно цифры мелькали. Единственное, на что я мог обратить внимание, что разрядность чисел увеличилась. То есть, если до этого мы я видел четыре разряда, например, «1297», затем, когда мы перешли порог нашей эры, разрядов было три: «-123», то сейчас минус все также светился, а разрядов стало шесть. Это означало только одно, мы удалялись в прошлое на сотни тысяч лет назад. По какой причине скорость вагона так дико возросла, было неизвестно, как не было известно и то, чем все это, в конце концов, закончится.

Я медленно вздохнул и поплелся обратно в купе. Костю я не стал будить, не видел в этом смысла. Я снова лег на полку и закрыл глаза, чему быть, тому не миновать.

Когда я проснулся, солнце уже во всю светило в окно. Я медленно сел, стараясь не думать о воде, и посмотрел на Костю. Тот, словно почувствовав чужой взгляд, заерзал и открыл глаза. Мы секунду смотрели друг на друга, а потом нас одновременно осенило, вагон не ехал. Мы подскочили со своих мест и посмотрели в окно. Открывшиеся перед нами просторы были покрыты белым снегом.

— Пойдем, глянем на дисплей, — предложил я другу, — Я смотрел ночью, так там было глубокое прошлое. Посмотрим, куда нас занесло на этот раз.

— А потом наружу, — продолжил Костя, — снег, понимаешь? — взглянул он на меня, — попьем, чего бы это ни стоило!

Мы вышли в коридор и подошли к коробочке на стене. Замершая дата повергла нас в шок: «-155.000».

— Это, это как?! — Заикаясь произнес Константин. Я тяжело вздохнул и невесело ухмыльнулся:

— Это мамонты, дружище… Это мамонты.

— Да какая цель–то у этого железного ящика?! — Выкрикнул Костя и со злостью пнул стену вагона, — укатать нас до рвоты?

Я не знал ответа на этот вопрос. Сейчас только одно приковывало к себе наши взгляды и мысли. Это снежный буран за окном. Это вода. Я посмотрел на друга.

— Мы не знаем, что взбредет в голову этой машине времени, и когда она стартанет в следующее путешествие. Поэтому, предлагаю выскочить наружу, набить снегом какую-нибудь тару и быстро вернуться обратно в купе.

Костя согласно кивнул головой, и мы пошли обратно в купе за пустыми бутылками. Однако чуть позже поняли, что запихивать снег в узкое горлышко бутылок, это неблагодарное занятие, которое займет непозволительно много времени. Было решено снять с подушек наволочки и нагрести в них снега, и уже в вагоне разобраться с бутылками. Так и сделали. Открыв дверь из вагона, мы выглянули наружу. Из-за плотной завесы снега ничего не было видно. Я посмотрел на Костю.

— Я спрыгну на землю, начну наполнять наволочку, а ты стой на пороге и следи за окрестностями, заметишь что-нибудь подозрительное, сразу кричи мне.

Костя взглянул на меня с усмешкой.

— К чему такие предосторожности, вместе быстрей нагребем две наволочки, а мамонта мы и так заметим.

Я покачал головой.

— Костя, не спорь, кроме мамонтов здесь еще всякой живности полно.

— Да ладно, понял я, понял, — Костя махнул рукой. Я видел, что он пропустил мимо ушей все мои слова, но мне было все равно, главное, чтобы делал, как я сказал. Я еще раз огляделся по сторонам, терять время не хотелось. У нас не было теплых вещей, поэтому мороз уже начинал продирать до самых костей. Я спрыгнул вниз и начал голыми руками складывать пригоршни снега в наволочки. Естественно, пару горстей я отправил в рот, получая настоящее удовольствие от того, как ледяная влага давала облегчение иссохшему горлу и губам. Буквально через минуту пальцев я уже не чувствовал, но продолжал методично складывать снег в наволочку. Сколько мы еще будем вот так вот кататься, было неизвестно, а умереть от жажды хотелось меньше всего.

Вдруг рядом со мной спрыгнул на снег Костя.

— Я сказал оставаться в вагоне, — невольно крикнул я ему в лицо, стараясь перекричать завывание бурана.

— Да ты посмотри на себя, ты так замерз, что еле держишься, я бы тебя попросту не дождался, а нам еще вторую наволочку наполнять, да я и сам там уже замерз, аж зубы застучали.

Спорить с ним не было ни сил, ни желания. Я нагнулся и продолжил наполнять наволочку. Через три минуты мне, наконец, удалось это сделать, и я распрямился, стараясь выгнуть затекшую поясницу. Повернувшись, я забросил полную наволочку снега в вагон и повернулся к Косте, чтобы посмотреть, как продвигается его работа. Тот тоже уже заканчивал. Через секунду он выпрямился и кивнул мне, чтобы мы возвращались в вагон. Поскольку я был ближе, я вскарабкался на обледеневшие ступеньки, помогая себе ничего не чувствующими руками. Оказавшись в тамбуре, я обернулся к другу, собираясь помочь ему забраться в вагон. Через мгновения у меня сперло дыхание. Я видел в метре от себя присевшего на корточки друга, а сразу за его спиной, метрах в пяти, приготовившегося к прыжку огромного косматого зверя.

Костя, наверно, понял все по моему лицу, но времени ни на что уже не было. Пещерный лев прыгнул. Все произошло за полсекунды, я только протянул другу руки, но парня уже накрыла сверху гора мышц. Меня отбросило внутрь вагона, и я услышал только сдавленный вскрик друга, а затем звук разрываемой клыками плоти. Снегопад валил все гуще, но лужу багровой крови, расплывавшейся на снегу, ему было не под силу завалить сразу. Константин умер мгновенно. Находясь в какой–то прострации, я поднялся и сделал пару шагов к двери, слыша с низу звуки ужасного пиршества. Однако передо мной дверь захлопнулась, оставив меня в полном одиночестве внутри вагона. Я даже не пытался ее открыть, зная уже по опыту, что это бесполезное занятие. Уткнувшись лбом к ледяному стеклу, я посмотрел вниз.

Густой снегопад и туша хищника мало что дали разглядеть. Я выдернул ремень из штанов, накрутил его на кисть руки, чтобы железная пряжка оказалась над пальцами, и стал бить ею по стеклу. Боли я не чувствовал, зато видел, как стекло пошло трещинами после первого удара. Непроизвольно вспомнился момент, когда мы били по стеклу в купе, желая освободить Леху от преследовавших его кочевников. Тогда ничего не вышло, стекла в купе оказались прочными, но не в дверях вагона. Еще через пару ударов стекло полностью вылетело из своего проема. Я не думал, что буду делать после того, как добьюсь этого. Вылезти в небольшой проем мне вряд ли удастся, а даже, если и получится, что я буду делать с пещерным львом? Стану его вторым блюдом? Однако вагон решил все за меня. Он знакомо дернулся и поехал прочь по невидимым путям, оставляя останки друга позади на снегу в кайнозойской эре.

Я не помню, как вернулся в купе и лег на полку. Иногда я проваливался в бредовое состояние, иногда приоткрывал веки, чувствуя, что трясусь в лихорадке. Однако мне было совершенно все равно, что со мной станет. Даже в полубредовой дреме я понимал, что остался один из всей компании. Более того, я не видел причин, чтобы все это остановилось на мне, а значит меня ждет скорый конец, и я уже очень сильно желал его наступления. Мне было совершенно все равно, как именно я умру, растопчет меня гигантский динозавр или я сгорю в вулкане формирующихся материков. Только бы этот момент уже скорей настал.

Сколько времени я провалялся в лихорадке, я не знаю. Но однажды, когда за окном было темно, я пришел в сознание. Медленно открыв глаза, я огляделся по сторонам. Вокруг было все также, как и прежде, за исключением одного нюанса, рядом не было друзей.

Я медленно сел, стараясь справиться с нахлынувшим головокружением. К горлу подкатил горький комок. С большим трудом я поднялся на ноги. В голове сидели две мысли, как там наволочка со снегом, растаял ли он на полу или попить все–таки удастся. А также, какая дата светилась на экране.

Держась руками за стенки, я медленно продвигался по коридору. Когда я подошел к экрану и посмотрел на цифры, то сперва даже не сразу осознал, что вижу. На дисплее медленно менялись числа: «… -98, -97, -96, -95». Я возвращался. По какой причине, что послужило этому, доберусь ли я до своего времени или застряну где-нибудь в средневековье. Вопросов было великое множество. Предугадать результат не было никакой возможности. Я бы совсем не удивился, если бы отчет вдруг остановился и продолжился в обратном направлении. Но пока, пока я двигался к дому, к своему времени.

Немного воодушевившись, я шагнул к тамбуру, открыв дверь, я от неожиданности задохнулся от накатившей волны холода. Стекло было выбито, и попадавший в тамбур мороз не дал снегу в наволочке растаять. Я поднял ее и прикрыл дверь обратно, возвращаясь в тепло коридора. Дойдя до купе, я плюхнулся на лавку. Прогулка в коридор вытянула из меня все силы. Положив пригоршню снега в рот, я стал рассасывать его, постепенно утоляя жажду. После этого взяв пустую бутылку со столика, я напихал в горлышко какое–то количество снега. Проделав все эти манипуляции, я вовсе обессилел, поэтому, закрыв глаза, тут же погрузился в тревожный сон.

Проснувшись, как мне показалось, через пару часов, я посмотрел в окно. За стеклом было все также темно. Поднявшись на ноги, я вновь поплелся к экрану посмотреть на цифры. Глянув на мелькавшие даты, я преисполнился реальной надеждой, что мне все–таки, повезет, и я еще увижу своих родных и близких. На экране одно число сменяло другое: «1326, 1327, 1328».

Я не боялся проехать свою остановку. Рядом с экраном по-прежнему находился стоп-кран. Я был уверен, что при необходимости, если увижу, что вагон не собирается останавливаться, я сам его остановлю. Я побрел обратно в купе. Осталось потерпеть совсем недолго, и этот кошмар скоро закончится. Растянувшись на полке, я с уже давно забытым чувством умиротворения закрыл глаза. Нет, я не обманывал себя, и не старался забыть горе. Я просто старался временно отгородить себя от того ужаса, который пережил. Я был уверен, что горе накроет меня с головой, но хотел, чтобы это случилось потом, когда я вернусь. Иначе боялся не справиться с этим.

Возможно, не стоило в моем состоянии есть снег, возможно, его нужно было сперва растаять, а не жевать его. Ослабший организм не справился с этим. А может и не снег был всему виной. Тем не менее, лихорадка вернулась. Я снова проваливался в забвение и опять выныривал, чтобы, мучаясь в бреду, вновь окунуться в спасительное забытье. Температура вернулась, а вместе с ней и жар. Меня то бросало в пот, то бил жестокий озноб. Я не чувствовал время, я не чувствовал реальность. Для меня сон и реальность смешались в сплошной хаос. Если бы я умер, все бы закончилось, но я продолжал жить. Крепкое сердце качало кровь по венам, и я оставался жить. В просветах между забытьем, я приходил в себя, но только для того, чтобы глотнуть из бутылки талой воды и вновь потерять сознание. Когда, наконец, я пришел в себя и снова открыл глаза, я долго лежал и не мог понять, что не так. Мысли, словно пластилин в сметане, никак не хотели шевелиться и выстраиваться во что-то разумное. Я скорее не мозгом, а душой чувствовал, что что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Вокруг было привычное купе. Измятые простыни, бардак на столике. И наконец меня осенило. Я вижу все вокруг четко и ясно, хотя электрические лампы не горят. Солнечный свет бил в окно, освещая все кругом. И еще одна особенность обожгла мне сердце, словно ледяной штык: мы стояли.

Стараясь не упасть, я вскочил со своего места и бросился в коридор, ударяясь о стены, то правым боком, то левым. Я торопился к экрану, одновременно боясь увидеть замершие там числа. Подбежав, я невольно затаил дыхание и приблизился к дисплею. Там стояла одна дата: «3534», а еще через секунду экран мигнул и потух вовсе.

— Господи! Я проспал! — выкрикнул я в пустом коридоре. — Господи! Я проспал! — Я истерично засмеялся, чувствуя, как по щекам текут слезы. Я подозревал, что реальность происходящего еще не полностью сформировалась в моем мозгу. Я видел, как потух экран, а значит это конечная, больше вагон никуда не поедет. Я обхватил голову руками и закрыл глаза. У меня был шанс дернуть стоп-кран в нужный момент, но проклятая лихорадка не дала мне сделать этого.

Я пошел к выходу. Дверь, конечно, беспрепятственно открылась. На улице стояло лето, и жаркое солнце слепило своими лучами. Прикрыв глаза ладонью, я посмотрел вдаль. Я видел город, небоскребы, дороги, автомобили. Я видел цивилизацию, дни которой остались далеко в прошлом. Небоскребы возвышались кривыми развалинами, поросшие кустарниками. Дороги почти заросли деревьями, а автомобили представляли из себя горы рассыпающейся ржавчины, сквозь которые пробивались зеленые заросли. Я видел умершую цивилизацию умершего вида Homo sapiens — человека разумного. И я единственный представитель этого вида, человек, который проспал.

Голубой вагон бежит, качается — 2

Человек, который проспал

Я уже три месяца живу на планете без людей. Верней, я думаю, что, кроме меня, на земле больше людей нет. Человечество исчезло, как вид. Что послужило тому причиной, мне не известно. Может быть, все погибли в ходе какого–то объявившегося вируса, может поубивали друг друга во всемирной войне, может в принципе покинули планету, оставив доживать матушку-Землю в одиночестве. Кто его знает, но факт остается фактом. За все три месяца я не встретил ни одного человека или признаков его жизни. Жизни активной, настоящей, не останки прошлого существования, которых полно вокруг меня.

Вагон, на котором я приехал, больше признаков жизни не подает. Свет в купе и коридоре погас, как и цифры на дисплее. Хотя с этим, я, похоже, разобрался. У меня было слишком много свободного времени, чтобы можно было попытаться немного разобраться. Думал я логически. Если отмести всю ту дичь, которая относится к перемещениям во времени, остаются обычные обстоятельства, которые подчиняются законам физики. Например, я полагал, что даже самая необычная машина времени нуждается в самом обычном источнике питания. Поэтому я излазил весь вагон вдоль и поперек в поисках его аккумулятора. Мне казалось, он должен быть, черпал же вагон электроэнергию откуда-то. Мои размышления меня не подвели. Снаружи под вагоном я обнаружил что-то напоминающее аккумулятор. Опыта в этих делах у меня маловато, я историк по образованию, поэтому, что касается механизмов, электричества и тому подобное, то здесь я абсолютный профан. Однако того жизненного опыта, который успел накопить, хватило, чтобы понять, что большой короб с выходящими из него двумя клеммами, точно должен быть аккумулятором. Если предположить, что он просто сел, то передо мной встала первая серьезная проблема, как его можно зарядить в пост апокалиптическом мире?

Думая о зарядке аккумулятора в полевых условиях, мне сразу пришел на ум фильм «Назад в будущее». Там машину времени заряжали ударом молнии. Каким образом это можно реализовать в моих условиях, трудно себе представить, учитывая, что в фильме для этого использовали провода. Выйдя на улицу, я еще раз огляделся. Вокруг буйствовала дикая природа. Единственное, что напоминало о былой цивилизации, это каменные развалины. Естественно, что никакие другие материалы до этого времени не дотянули. Найти в этом мире какие-нибудь провода было абсолютно нереальным. Последний кабель на планете разложился примерно тысячу лет назад.

Времени у меня было предостаточно. Слава богу, я не был обделен едой. Животные совершенно не боялись меня, а значит, у меня всегда было свежее мясо. Соли, конечно, не было, но мясо на костре, это все равно вкусно. Воды тоже было в избытке. Рядом со мной было большое озеро с прозрачной водой. Я, конечно, не знаю, как и почему исчезло человечество, может быть в ходе ядерной войны, и озеро возле меня было смертельно радиационным, но выхода у меня все равно не было, поэтому я спокойно пил из него воду и пока не умер. Так вот, имея неограниченный запас времени, я все думал и размышлял.

Наконец, мне пришла в голову абсолютно авантюрная мысль. Я решил, что вагон оснащен огромным количеством проводов. Какие–то из них были крайне важны, так как являлись составной частью механизма движения вагона. А какие–то кабели играли второстепенную роль, например, освещение, кондиционеры и так далее. Вот я решил выдрать из вагона нужное мне количество проводов. Как не ошибиться и не вырвать какой-нибудь важный провод, я, естественно, не имел никакого понятия. С другой стороны, я подумал, что даже это не остановит вагон, если все получится. В конце концов, ехал же он без поезда.

Затем по плану нужно сплести из этих проводов два толстых кабеля, набросить их концы на клеммы аккумулятора, а другие вывести к ближайшему дереву. Поднять их на его верхушку и прикрепить, привязав к ним что–то металлическое из того же вагона. Мысль была дикой, но простой. Начинается гроза, молния бьет в импровизированный громоотвод. Разряд бежит по проводам до аккумулятора и мгновенно заряжает его. Вагон оживает, и я еду домой. Согласитесь, красиво. Я знаю, что многие раскритиковали бы эту глупость вдоль и поперек, но у меня есть три смягчающих обстоятельства. Первое — я говорил, что профан во всем этом. Второе — а можно ли в этих обстоятельствах придумать что–то более разумное и правдоподобное. Да, мой план содержал в себе целый миллион «если», но по мне, так лучше пробовать что–то авантюрное, чем вообще ничего не делать. Ну, и третье, а кому меня критиковать-то?

С утра я приступил к первой стадии плана. Она заключалась в том, что я сдирал внутреннюю обшивку вагона и снимал провода, идущие от ламп, розеток и электроприборов. Время было уже после обеда, а я все еще продолжал. Я даже не подозревал, сколько оказывается в вагоне разных проводов. К вечеру мне удалось отодрать не менее километра кабеля. Да, кусками, но это не важно. Разделив их пополам, я скрутил их в два толстых хвоста и потащил наружу к аккумулятору. Прикрутив конец каждого к клемме, я принес кусок гофрированной металлической обшивки и подошел к дереву. Задача предстояла довольно непростая, подняться на самый верх с этим листом и проводами. Радовало то, что ветки шли с самого низа и достаточно часто. Обвязавшись кабелями, я повесил через плечо и лист, также снабдив его лямкой из куска провода. Восхождение было трудным. В какой-то момент я чуть не сорвался, но вовремя сумел схватиться за ветку. Примерно через час я был на верхушке. Вид на разрушенный мир меня просто поразил. Открывшиеся просторы были загадочны и величественны, и всюду был зелень. Планета залатала свои раны, нанесенные ей человечеством, и теперь прекрасно обходилась без него. Привязав металлический лист к веткам, я проверил, что кабели от него не отвалятся при порыве ветра. Я даже подергал за них, проверяя надежность узлов. Оставшись полностью удовлетворенным результатами своих усилий, я начал спуск. Первый этап плана был выполнен. Дальше шла стадия сбора запасов в дорогу.

Первым, что я сделал, это обыскал все пустые купе и весь оставшийся от пассажиров багаж. Находки оказались достаточно неожиданными. Главенствующее место среди них занимал пистолет. Настоящий монстр оружейного дела — Магнум 44. И несколько коробок с патронами. Уж кто рискнул в открытую везти оружие в поезде, я не знал, но находку, на всякий случай взял. Помимо этого, я нашел несколько зажигалок, что очень меня порадовало, и складной нож.

В одном чемодане нашел бутылку дорогого коньяка. Вы даже не можете себе представить, как я обрадовался ему, хотя всегда недолюбливал. Я обычно предпочитаю более слабые алкогольные напитки, например, пиво, вино. Однако коньяк взял и бережно уложил его в своем купе. Осталось запастись провизией и водой. Собрав по вагону пустые бутылки, я набрал в них воду из озера. Получилось примерно около тридцати литров разной тары. Этого было достаточно. По крайней мере до тех пор, что я путешествую во времени. А то, что я буду путешествовать во времени, я принимал, как данность, не позволяя себе даже на минуту усомниться в этом. Настрой, это мое все. С едой все было тоже несложно. Как я уже говорил, животные не боялись меня, поэтому, импровизированная охота городского жителя была на удивление успешной. Найдя среди оставшегося багажа нитки и леску, я смастерил что-то вроде силков, в которые мне удавалось ловить каких-то непонятных птиц, которые были больше всего похожи на голубей. Готовить много было не с руки. Отсутствие соли не позволяло мне солить мясо или вялить на солнце. Я мог жарить его на костре, но отсутствие холодильника не позволяло делать большие запасы. Поэтому, больше всего я делал упор на ягоды. На солнце они подсушивались и превращались в нечто похожее на изюм. Вот такой заготовкой я и занимался следующие несколько дней. При этом я не сводил глаз с неба в ожидании грозы. Прожив здесь сотню дней, я уже знал, что грозы здесь были по–настоящему страшными. Таких гроз в своем времени я ни разу не встречал. Молнии светили практически не переставая, а гром почти совсем не стихал. Дожди были настолько обильными, что просто диву даешься.

Так прошла еще неделя, и вот, на проклятом небе наконец стали собираться тяжелые тучи. Я еще раз осмотрел свои запасы и остался вполне доволен. Осталось дождаться грозы и надеяться на лучшее.

Через несколько часов на землю упали первые тяжелые капли, и уже через минуту небо, словно разверзлось, утопив сушу бурными потоками. Замелькали первые молнии, оглушили раскаты грома. Я стоял у самого вагона не знал, как мне лучше поступить. Сразу залезть в вагон и ждать разряда, или ждать его снаружи, запрыгнув внутрь в последний момент. Странно, но раньше я не думал об этом. Казалось, что все произойдет как–то, само собой. А теперь же я сомневался. Что, если, будучи внутри, прилетевший разряд молнии сделает весь вагон смертельной ловушкой, и я умру в ту же секунду. С другой стороны, если стоять рядом, то момент можно и упустить. Вагон уедет, а я останусь. Даже мысль о таком раскладе зашевелила волосы у меня на голове.

Я принял решение, и через секунду уже сидел в своем купе, стараясь не думать о плохом. Мощь грозы нарастала, молнии вспыхивали одна за другой, а гром доводил до животного ужаса. Казалось, что стихия сейчас просто прихлопнет меня, как букашку, вдавив в землю. Я поднялся на ноги и пригнувшись, прошел в коридор к экрану. Когда в мой самодельный проводник на дереве ударит молния, я хочу видеть все сразу, получилось у меня или нет.

В окно я видел свое дерево, но по какой-то издевке судьбы молния в этот момент ударила в соседнее дерево и разряд буквально срезал гнилой ствол. Адреналин в теле буквально зашкаливал, но не успел я перевести дух, как разряд молнии ударил в мой проводник. Напряжение пробежало по проводам, что-то, где-то хлопнуло, заискрилось, закоротило, резко запахло озоном, а волосы на голове уже в прямом смысле слова встали дыбом. В этот момент экран у меня перед глазами засветился, и через секунду я смотрел на проявившееся число: «3534». Весь вагон дернулся и медленно начал двигаться. Я только сейчас понял, что до сих пор не дышу. С облегчением выдохнув, я неуверенной походкой зашагал к своему купе, до конца еще не веря, что столь абсурдный план похоже сработал. В купе я открыл первую попавшуюся бутылку воды и сделал несколько больших глотков. Все получилось, я еду. Только, вот куда? Я резко обернулся и направился снова к экрану. Там до сих пор светилась та же дата, но вот, дисплей на секунду мигнул и через мгновение высветилось число «3533», затем «3532». Отлично, я возвращался в прошлое, а значит, если ничего плохого не случиться, я вернусь в свое время и нажму стоп–кран, когда увижу 2024 год.

Я не собирался пускать весь процесс на самотек, однажды я уже так поступил, теперь вот сам с собой разговариваю, потому что больше здесь говорить не с кем. Сходив в купе, я захватил мешочек с сушеными ягодами, бутылку воды и вернулся обратно. Расположившись прямо на полу возле экрана, я приготовился караулить, так как знал, что скорость, с которой даты могли меняться, никогда не остается равномерной. Не хватало опять прозевать и умчаться к динозаврам.

Прошло несколько часов, за окном была уже знакомая темнота с редкими всполохами. Я старался не заснуть, хотя глаза буквально слипались. Накануне я рано проснулся, к тому же подозреваю, что я успел порядком поволноваться, теперь организм требовал перезарядки. Я ополоснул лицо прохладной водой из бутылки и поднялся на ноги, чтобы размяться. На дисплее менялись даты: «2962», «2961», «2960». Пока все шло, как по маслу. Снова усевшись на пол, я облокотился на стенку и расслабился. Прошло совсем немного времени, а я уже спал. Мне снилось, что я с Серегой, Лехой, Васей и Костей еду в деревню к бабушке. На дворе шли летние каникулы, а значит впереди теплые дни, рыбалка, походы за грибами, ночевки с кострами и так далее. Моя бабушка всегда ждала меня. Я каждое лето ездил к ней, чтобы провести примерно месяц на свежем воздухе вдали от бетона и смога, как любила говорить моя мама. Я почти всегда приезжал с пацанами, и она ни разу не была против. Мы все ее очень любили, и она любила каждого из нас.

Вагон дернулся, и я открыл глаза. Осознав весь ужас произошедшего, я вскочил на ноги и прильнул к экрану. «2030», «2029», «2028». С большим облегчением я выдохнул и тыльной ладонью вытер мокрый лоб. Взявшись за рычаг стоп–крана, я приготовился дергать. «2027», «2026». В памяти всплыл недавний сон, в голове смешались все мысли.

Я стоял наготове и напряженно смотрел на даты. «2025», «2024». Перед глазами появился нужный мне год. Вот прямо сейчас мне следовало дернуть стоп-кран, но я продолжал стоять и не моргая смотреть на менявшиеся числа: «2023», «2022». Потом я медленно убрал руку со стоп–крана. И так же медленно сел на пол. Я еще не до конца осознал, что сделал, но твердо знал одно. Я могу сейчас доехать до мамонтов и постараться спасти Костю. У меня есть мощный пистолет, а значит я могу попробовать убить этого пещерного льва или кто там напал на него.

Уже через пять минут я осознал всю слабину такого плана. Не было никакой уверенности, что вагон довезет меня до нужного времени. Я также не был уверен, что мне удастся оказать именно в нужном месте и спасти друга. Тем не менее, я должен был попробовать иначе как жить дальше, если знал, что мог попытаться, но не сделал этого. Я сжал зубы и вернулся в купе. Я помнил дату, в которую мне нужно было попасть: «-155.000». Чтобы скоротать немного времени, я достал пистолет и стал проводить его профилактику, разбирая и протирая все детали чистой тряпочкой. Слава богу, что хозяин ухаживал за ним, смазки было предостаточно, поэтому оружие не должно подвести.

Так прошло три дня, и вот я стою возле экрана и напряженно смотрю на мелькающие даты. Одна рука лежит на стоп-кране, другая сжимает пистолет. «-154.998» «-154.999» «-155.000» — я дернул рычаг, и весь вагон, содрогнувшись своим железным телом, стал резко останавливаться. Раздался душераздирающий скрежет тормозов. В этот момент мне в голову пришла мысль, которая раньше почему–то не приходила. А что будет, если я остановлюсь именно в том месте, где остановится тот первый вагон со мной и Костей внутри? Сразу всплыли воспоминания из фильма детства с Жан-Клод Ван Даммом «Патруль времени». При путешествиях в фильме действовала неизменная аксиома: два одинаковых объекта не могут находится в одной пространственно-временной точке. Я помню, что случилось со злодеем, когда он-таки оказался с самим собой в одной точке. По всему моему телу пробежала дрожь от воспоминания той картинки. Тем не менее, что–то менять было уже поздно. Вагон со скрипом остановился. Я выглянул в окно и облегченно выдохнул, в ста метрах от меня сквозь падающий снег я увидел светящиеся окна первого вагона. Нельзя было терять ни минуты. Я покрепче сжал рукоятку пистолета и направился к выходу. На мгновение показалось, что вагон меня не выпустит, но дверь открылась, и я спрыгнул на снег. Успею ли я добраться вовремя, не подвергнусь ли сам нападению хищника, получится ли метко выстрелить. Все эти мысли ворохом кружились в голове, пока я пробирался по сугробам к вагону. Я видел двух человек возле него, которые, присев, собирали снег в наволочки, я знал, что это я сам и Костя. Буран застилал глаза, поэтому, если бы не свет из окон вагона, я бы даже не увидел его и не знал, в какую сторону мне нужно идти.

До парней осталось метров семьдесят, когда справа от себя я услышал тихое рычание. Хищник, все-таки, обратил на меня внимание. Возможно, это было лучшим исходом в данной ситуации. Я отвлек льва на себя, теперь осталось только не умереть, тогда я спасу и себя, и друга. Я взвел курок и остановился, стараясь определить, откуда раздается рычание. Пальцы уже успели онеметь от мороза, ведь никакой теплой одежды у меня не было. Как-то я даже не подумал об этом, когда готовился к путешествию. Мог бы запастись шкурой какого-нибудь оленя, чтобы сейчас не дрожать от холода.

Рычание раздалось ближе. Я поднял пистолет обеими руками и направил в том направлении, откуда ожидал появление льва. Сейчас я молился только о том, чтобы заметить зверя раньше, чем он прыгнет на меня. Так как в этом случае мне не поможет никакое оружие. Еще мгновение, и я заметил в темноте два желтых глаза. Темный контур огромного хищника проявился в темноте более черным пятном. Он находился метра в семи от меня и уже был готов к прыжку. Не теряя больше ни секунды, я выстрелил, целясь между светящихся глаз. Лев был уже в прыжке, когда пуля нашла свою цель. В последний момент я увидел лишь летящую на меня клыкастую смерть, а потом огромная туша вышибла из моих легких остатки кислорода. Погребенный под грудой мышц, я старался не потерять сознание, иначе смерть на морозе была мне гарантирована. Единственным везением на данный момент было лишь то, что лев упал на меня уже мертвым. Теперь осталось выбраться из-под него и вернуться к своему вагону. Не хватало, чтобы он уехал, оставив меня в этом морозном краю. Напрягшись всем телом, я уперся руками в мертвое тело и надавил изо всех сил. Слава богу, что тело немного поддалось. Еще пара таких же усилий, и мне удалось свалить с себя убитого зверя. В легкие опять смог беспрепятственно поступать кислород, чему я признаться был очень рад. Отдышавшись, я поднялся на ноги и направился к вагону. Все тело тряслось от холода. Но перед тем, как уйти к себе в вагон, я развернулся к первому вагону и что есть мочи прокричал: — «На своем времени дерните стоп-кран!»

Пальцев рук и ног я уже совсем не чувствовал, надеюсь, я их не отморозил напрочь. Пройдя пару десятков метров, я подошел к вагону и кое-как забрался внутрь. Закрыв дверь, я подошел к окну и посмотрел на улицу. На месте, где совсем недавно стоял первый вагон, я успел увидеть лишь ярко голубой всполох, и вагон исчез. Надеюсь, лев был всего один, и у меня все получилось, надеюсь, парни уехали вдвоем.

Я зашел в купе и достал бутылку коньяка. Мне было просто необходимо чем-то согреться, и алкоголь как нельзя лучше подходил для этого. Налив треть стакана, я залпом осушил его, чувствуя, как горло сжимается в спазме, пропустив внутрь горячительный напиток. Через мгновение внутри разлилась горячая волна. Да, это было именно то, что нужно. «То, что доктор прописал» — произнес я и вышел в коридор. Поглядев на экран, я почувствовал, как с непривычки небольшой хмель заволакивает сознание. Подняв рычаг стоп-крана в верх, в первоначальное состояние, я снова задумался, уставившись на замершую дату.

— Ну! И что мы стоим, кого ждем? — Спросил я у него. — Давай, поехали!

Но вагон, естественно, никак не реагировал на мои слова. Я на всякий случай еще раз дернул стоп-кран и вернул его обратно. Никаких изменений. Да, останавливать вагон я мог, но вот трогаться в путь не умел. Стараясь не паниковать раньше времени, я направился обратно в купе. Налив себе еще одну порцию коньяка, я опрокинул ее внутрь и закусил горстью сушеных ягод.

— Ну, что ж, здесь, конечно, выживать будет сложнее, чем в тридцать шестом веке, — размышлял я пьяными мыслями, — и скорее всего я скоро умру, но…

В этот момент вагон привычно дернулся и двинулся с места.

— Опочки! — Ухмыльнулся я и взглянул осоловело на исчезающий снаружи пейзаж, — Поехали, осталось убедиться, куда.

Я неуверенной походкой вышел в коридор и направился к экрану, посмотрев на сменяющие друг друга даты, я тут же протрезвел и нахмурился. На дисплее мелькали цифры: — «-155.001» «-155.002» «-155.003».

— Э–э–э! — Заорал я дурным голосом, — Ты куда?! Поворачивай, зараза!

Схватившись за рукоятку стоп–крана, я, не задумываясь, потянул ее вниз. Уже знакомый скрежет тормозов и резкая встряска сказали мне, что вагон снова останавливается. На экране замерла дата «-155.010».

Целый час после этого я находился словно в прострации. Вагон за это время уже два раза пытался тронуться с места, но я его упрямо останавливал. Каждый такой раз у меня в голове все четче сформировывалась мысль, что изменить ход событий мне не удастся. Если вагону вздумалось ехать глубже в прошлое, он не успокоится, пока не сделает это, либо я сейчас наиграюсь со стоп-краном, и он в принципе сломается и больше никуда не поедет.

После пятой попытки эта консервная банка показала мне новые даты:

«-155.021» «-155.020» «-155.019».

— Наконец-то!!! — Победно прокричал я, взметнув вверх руку, — я тебя сделал!

Убедившись, что в этот раз меня везут в долгожданное будущее, я расслабился и, навалившись спиной о стену, закрыл глаза. По щеке пробежала капля слезы. Сильное перенапряжение дало о себе знать. Вытерев лицо тыльной стороны ладони, я шагнул к купе. — И даже не вздумай мне тут выеживаться, — зло пробурчал я, покосившись на черный экран с датами.

Усевшись на полку, я прикинул сложившееся положение дел. Получается, что я мог останавливать вагон в нужное мне время. Более того, с риском, конечно, но у меня получилось обеспечить его движение в нужном мне направлении. Я сделал глубокий вдох, а значит, можно ехать за Лехой в 1297 год. Правда я понятия не имел, как можно спасти парня от трех вооруженных всадников, которые его схватят. Был еще один момент, о котором тоже нужно было подумать. Даже, если мне удастся переубедить татар, то нет никаких гарантий, что Леха сможет вернуться в вагон. Я еще помнил, как мы с Костей пытались открыть закрывшуюся дверь, которая не дала нем спасти приятеля. Все это сводило все варианты к одному: Леха изначально не должен покинуть вагон.

План начинал неуверенно обретать свои очертания. Вся надежда была все на тот же пистолет, а также на шоковое состояние друзей, которое он у них вызовет, ведь придется показаться им. Татар он отпугнет выстрелами, а парням успеет в двух словах объяснить всю суть дел. Я понимал, что вся затея шита белыми нитками, но у меня все путешествие было ими шито, однако Костю мне спасти, все-таки, удалось, значит и с Лехой все получится.

Я посмотрел на стоявшую на столике бутылку коньяка. Напиваться не хотелось, но глоток сделать очень даже наоборот. Тем более путь предстоял не близкий, впереди было примерно три дня. Налив себе немного в стакан, я выпил залпом спиртное и взялся за еду. Оказывается, я сильно проголодался, но как-то не замечал этого раньше. Теперь же я с жадностью поедал сушеные грибы с ягодами и запивал водой из бутылки.

Началось томительное ожидание. Я перезарядил пистолет, поместив в гнезда барабана недостающие патроны. Не буду рассказывать обо всех трех днях, к тому же рассказывать особо не о чем. Это было скучно, долго и однообразно. Когда нужное время было уже не за горами, я полностью наготове стоял, как и прежде, у экрана с одной рукой на тормозе, а в другой сжимая оружие. Через десять минут я увидел нужный год: «1297».

Дернув стоп-кран, я еле удержался от падения и, не дожидаясь полной остановки, уже пробирался к выходу. Если я правильно предполагал, времени было не много, нужно было добраться до первого вагона до того, как Леха из него выйдет.

Спрыгнув с подножки на землю, я увидел первый вагон. Он также, как и в ледниковый период находился на расстоянии ста метров по правую руку от меня. Пригнувшись к высокой траве, я, как мог, побежал к нему. Сейчас я жалел, что не идет снег или дождь. В идеале, конечно бы, чтобы туман, но выбирать не приходилось. В небе не было ни одного облачка, и лагерь воинов распростерся слева от меня, словно на ладони. Оставалось надеяться, что я сам не так заметно виден им, если вдруг кому–то взбредет в голову посмотреть в мою сторону. Однако, на что я надеялся. Конечно, им это взбрело. Дикие люди, они ни разу не видели вагон, а тут приехало сразу две штуки. Естественно, разведывательный отряд уже приближался, хотя и не быстро.

Тем не менее действовать нужно было быстро. Уже не скрываясь, я помчался к вагону. Оказавшись у двери, я нос к носу столкнулся с Лехой, который собирался спрыгнуть на землю. Выхватив пистолет и направив на друга, я остановился.

— Леха! Даже не думай высовываться! Закрой дверь изнутри и возвращайся в купе.

Парень смотрел на меня расширенными от удивления глазами и молчал. За его спиной показались остальные ребята. Я увидел себя, наши взгляды встретились. Честно вам скажу, очень неприятное ощущение. Не могу объяснить почему, но снова оказаться в такой ситуации не хочется. Оглянувшись на лагерь, я посмотрел на приближающихся всадников. До них оставалось метров двести. Переведя взгляд на друзей, я выдохнул:

— Мужики, я вижу, что вы в шоке. Это я, Макс. Я из другого времени. Специально приехал сказать, чтобы никто не выходил из вагона, особенно Леха. — Я встретился глазами с другом. — Они тебя убьют, поверь мне, я видел это собственными глазами.

Друзья продолжали ошалело молчать, разглядывая меня. Я снова оглянулся на всадников, они были совсем близко.

— Времени нет, — крикнул я приятелям, — закройте дверь и спрячьтесь в купе, ну же! — Парни не двинулись с места, словно не слышали меня.

— А-а-а! — Зарычал я с досады, поднял пистолет и выстрелил в небо.

Друзья словно проснулись. Леха первым исчез в глубине вагона, за ним ушел Костя, последним остался я. Мы смотрели друг на друга еще секунду, потом Макс в вагоне спросил:

— А ты как же?

— Справлюсь, закрывай! — Я махнул ему рукой и повернулся к татарам. За спиной раздалось лязганье закрывшейся железной двери.

Я видел, как один из всадников уже укладывал стрелу на тетиву лука. Быстро прицелившись, я выстрелил. Попасть было не обязательно, хоть и желательно. — «Если не убью, то испугаю шумом выстрела» — думал я, когда лучник выронил лук, а через секунду, завалившись на бок, свалился с лошади. О такой удаче я и не помышлял. Оставшиеся двое всадников растерянно остановились и стали оглядываться, пытаясь понять, что убило их воина. Я решил не тратить время и припустил к своему вагону.

Когда до вагона осталось метров тридцать, татары по–видимому не нашли никакой для себя опасности, а поэтому пришпорили своих коней и помчались мне наперерез. Повезет ли мне с дальнейшей стрельбой, я не знал, поэтому лишь прибавил ходу, не желая проверять это. Проем двери стоял у меня перед глазами, дыхания не хватало, легкие жгло огнем, а левый бок нещадно колол. Но замедляться было смерти подобно. Боковым зрением я видел, как приближаются всадники. Один из них уже был с луком, любят же они это оружие, нет чтобы с шашкой наголо.

Не сбавляя скорости, я прыгнул на подножку и заскочил в вагон. В это мгновение что-то просвистело у меня над ухом. Мочку зажгло огнем, а о противоположную стену расщепилась влетевшая за мной в вагон стрела. Очутившись в тамбуре, я тут же захлопнул за собой дверь и упал на пол, подперев ее своей спиной. Только после этого я позволил себе немного перевести дух. Руки тряслись так сильно, что я удивился, как пистолет до сих пор был зажат в правой руке и не выпал из нее, где–то там, в поле.

— Поехали! Поехали! — Кричал я вагону, прекрасно понимая всю абсурдность своих стараний. Я не знал, заперта ли дверь, поэтому в любой момент ожидал давления сзади. Мне казалось, что всадники сейчас начнут ломиться внутрь, и я их не смогу всех удержать. Пистолет, конечно, был, но он один, а врагов несколько, к тому же все тоже с каким не каким оружием. Однако проходили секунды, затем минута, две, а вторжения не было. В конце концов я осмелился настолько, чтобы чуть приподняться и выглянуть в окошко двери. К моему удивлению, за окном никого не было, татары ускакали. С облегчением я выдохнул и уже более уверенно выпрямился, и подергал дверь, она оказалась запертой, что в сложившихся обстоятельствах меня полностью устраивало.

Пройдя в купе, я посмотрел в окно. Первый вагон тронулся с места и медленно поехал. Примерно через двадцать секунд он растаял в дымке, полностью исчезнув, словно какой-нибудь мираж. Усевшись на полке, я уверенным движением плеснул в стакан полглотка коньяка и подняв стакан, торжественно произнес: «Ты красава, Макс». После этого одним глотком выпил содержимое.

Через полчаса вагон привычно тряхнуло, и я, уже понимая, что сейчас отправлюсь дальше, зашагал к экрану. На нем менялись числа: «1298», «1299», «1300». — Отлично! — Произнес я с облегчением, — туда, куда нужно!

Ну, что же, осталось разобраться с фашистами и спасти Васю. Еще неделю назад я думал, что вся миссия обречена на провал, и я даже аккумулятор не смогу зарядить, однако сейчас я уже был уверен, что мне удастся спасти Василия. Не может быть, что не получится, что все было напрасно. Осталось придумать, как не допустить гибели друга. На самом деле мне казалось, что случай с Васей самый простой из всех трех смертей. На самом деле пуля, убившая друга, была шальной, поэтому мне представлялось, что достаточно просто сделать так, чтобы в тот самый момент люди в вагоне располагались на других местах и этого было бы достаточно.

Как я видел операцию по спасению: я добираюсь до вагона и просто швыряю в окно камень. От этого люди в купе точно пригнутся, а то и выскочат в коридор. Главное, чтобы кинуть булыжник раньше, чем в окно прилетит немецкая пуля, тогда, прилетев, она не найдет себе цель. Вася наверняка будет пригибаться в этот момент от неожиданного камня где-нибудь в метре, двух от места смерти. Главное, чтобы на этом месте не оказалось кого-нибудь другого из компании. Но тут приходилось надеяться на везение.

Следующим утром я был готов дернуть стоп-кран. Перед этим я облазил весь вагон и выломал из перегородки какой–то кусок тяжелой трубы. Я не хотел полагаться на случай в поисках камня. В тот момент, когда счет будет идти на секунды, не хотелось бы увидеть, что в чистом поле нет никаких камней, а только густая трава и редкие кустарники.

«1939», «1940». И только тут до меня дошла страшная мысль. Адреналин заглушил сознание. А ведь мы в прошлый раз к этому времени еще не нашли этот экран, а значит не знали, в каком году мы очутились, когда увидели немцев. Я почувствовал, как у меня взмокли ладони.

— Так, ладно, — попытался я успокоиться, — на самом деле проблема решаема. Придется просто останавливаться каждый год и смотреть в окно, если в поле появятся немцы и вагон, значит приехали. Если нет, значит пытаемся тронуться дальше, надеясь не уехать обратно, и едем в следующий год. Максимум, придется делать четыре остановки.

Когда на экране засветился 1941 год, я дернул стоп-кран и тут же прильнул к окну. Там, в поле, шеренгой шла танковая колонна немецких «тигров», а справа в сотне метров от меня стоял первый вагон.

— Вот это я удачно заехал! — не сдержался я от радостного возгласа. Схватив кусок трубы, заранее приготовленной чуть ранее, я побежал к выходу. Как всегда, времени было в обрез, я совершенно не представлял, когда раздастся роковой выстрел. Стараясь не споткнуться, я бежал изо всех сил. Отвлекаться на немцев не было ни времени, ни желания. Однако что-то подсказывало мне, что меня заметили. Со стороны врагов до меня доносилась немецкая речь и смех. Они что-то кричали мне, но я не понимал ни слова. Вагон быстро приближался, я уже видел окно нашего купе и силуэты за его стеклом.

Не останавливаясь, я размахнулся и швырнул трубу. Пролетев по небольшой дуге, она попала прямо в наше окно. Стекло не разбилось, но покрылось паутиной трещин. Больше я ничего сделать не мог. Приходилось надеяться, что люди в вагоне как–то отреагировали и от неожиданности пригнулись.

Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, я помчался в обратную сторону. Укрыться в первом вагоне даже мысль не пришла, хотя, наверно, это было бы неправильно, да и гарантий никаких не было, что вагон меня впустил бы.

Краем глаза я заметил, как от колонны отделился мотоцикл с люлькой и стал быстро приближаться. А вот это было уже совсем плохо. До моего вагона было метров пятьдесят, столько же было и до немцев. Я понимал, что добежать вовремя мне не удастся. Вытащив из–за пояса кольт, я остановился, прицелился и выстрелил. Не тратя времени, чтобы посмотреть на результаты своих трудов, я вновь развернулся и побежал. Сзади я услышал, как лязгнули колеса первого вагона, услышал треск разряда. Это означало только одно, вагон поехал дальше. Добежав до своего вагона, я решил потратить секунду времени на то, чтобы обернуться и посмотреть на преследующий меня мотоцикл. На самом деле он меня не преследовал, он стоял. Водитель же лежал на руле, его рука свисала плетью. Он был уже не опасен для меня, чего нельзя было сказать о его пассажире. Здоровый немец уже выбрался из люльки и целился в меня из автомата.

Автоматная очередь раздалась, когда я уже был на подножке. Я почувствовал, как в спину врезались раскаленные спицы жгучей боли. Спину прошило от левого плеча до правого бедра. Охнув от неожиданности, я под своим весом рухнул внутрь вагона, дверь тут же захлопнулась, а вокруг заплясали электрические разряды, вагон тронулся, увозя меня прочь.

Дышать стало тяжело, по подбородку потекла соленая кровь. Я старался не потерять сознание, пытался удержать себя на этом свете. Было нечестно вот так вот, когда почти уже все, когда осталось только домой.

Вагон мчался сквозь время и пространство. Окружающая его темнота озарялась лишь редкими всполохами электрических разрядов. Его единственным пассажиром было тело, лежавшее на полу в тамбуре в собственной луже крови. Парень уже не дышал, его сердце час назад остановилось, а раскрытые, но подернутые поволокой глаза, не моргая смотрели в черное окно.

Последний вызов

У Сергея ломило в висках, спина давно онемела, а воспаленные глаза чувствовали себя так, словно в них насыпали сухого песка. Мужчина был за рулем уже двенадцать часов. Работа в такси, конечно, могла приносить неплохой доход, но для этого нужно было впахивать не по–детски и буквально жить за «баранкой». Вот он и жил. И не то, что бы он очень любил деньги. На самом деле ему не нужно было очень многого: крышу над головой, кусок хлеба и чистая постель. Однако полгода назад в его жизни все изменилось. У его сына, Лешки, обнаружили редкое заболевание. Чтобы вылечиться, необходимо было провести сложнейшую операцию. Сергей выяснил, что в Израиле такую операцию могут сделать, но стоит это просто баснословных денег. Они с женой продали все, что только можно. Большой кредит взять не получилось, вот он и работал сутками напролет, чтобы наскрести нужную сумму.

Шел июнь, и хоть летние дни были длинными, но солнце уже село, стрелка часов подбиралась к полуночи.

— Пора закругляться, — вслух произнес Сергей, — с утра снова за руль.

В этот момент его смартфон на приборной панели неприятно запищал — поступила заявка на вызов. Сергей с раздражением посмотрел на вибрирующий аппарат. В его голове боролись две противоречивые мысли. Одна говорила, что нужно прекращать все и ехать домой, пока не попал в ДТП от переутомления. Другая мысль напомнила, что сегодня улов прямо скажем совсем скромный, выручки мало, и упустить возможность еще немного заработать было бы глупо.

«Ладно, последний клиент и домой отсыпаться», — решил для себя Сергей и нажал кнопку принятия вызова. Забив адрес в навигатор, водитель направился за клиентом. Приехав на нужное место, Сергей остановился и присвистнул. Навигатор привел его в самые настоящие трущобы. Тут даже фонари не горели. Облезлые двухэтажные домишки и кучи мусора дополняли картину местного Гетто. Добравшись до нужного дома и не встретив по дороге ни одного прохожего, Сергей остановился. Фары выхватили из темноты черные дыры оконных проемов. Набрав номер клиента, Сергей ждал, когда на другом конце ответят. Ему очень хотелось быстрей забрать человека и убраться отсюда, пока его не нашли любители легкой наживы. Однако трубку никто не снял. — «Ну, отлично!!!» — с досадой в голосе выкрикнул мужчина. Еще и ложный вызов, зря ехал. Он с раздражением бросил телефон на пассажирское кресло рядом с собой и вновь завел двигатель. Развернуться во дворе возможности не было, для этого нужно было сперва задним ходом выбраться на общую дорогу. Включив заднюю передачу, мужчина тронулся с места, одновременно поднимая взгляд к зеркалу заднего вида. Через мгновение он в сердцах нажал на тормоз. Голова дернулась от резкого торможения, и боль вновь напомнила о себе ржавым железным обручем на висках.

Сергей обернулся, прямо возле автомобиля стояла темная фигура незнакомца. Не в силах вымолвить ни слова от пережитого стресса, Сергей смотрел, как фигура медленно двинулась к автомобилю, обошла его и, открыв пассажирскую дверь, молча уселась на заднее сидение.

Водителю сразу не понравился его клиент. Этот низкий капюшон, из-под которого ничего не видно. Эта наглая молчаливая уверенность в своих действиях. Сергей не мог себе объяснить, было ли в пассажире нечто такое, что действительно можно было расценивать, как угрозу своей безопасности. Тот просто сидел, молчал и не предпринимал никаких попыток навредить ему. Однако какой–то иррациональный страх прожег Сергея насквозь.

— Куда едем? — Сергей постарался произнести эти слова спокойным равнодушным тоном, хотя и услышал, как в конце вопроса голос предательски дрогнул. Незнакомец сидел и, казалось, даже не услышал его. мужчина напрягся, но перед тем, как повторно спросил, из-под капюшона раздался низкий хрип:

— Пока прямо, потом назову адрес.

Такой поворот Сергей ненавидел больше всего, он таксовал уже не первый год, поэтому знал, что, если клиент сразу не называет адрес назначения, то такие поездки, как правило, хорошо не заканчивались. В таких ситуациях, зачастую клиент садится в такси не для того, чтобы добраться из точки «А» в точку «Б». Он садится в машину для того, чтобы или убежать от своих проблем, либо, чтобы добавить проблем таксисту. Его коллеге однажды не повезло подсадить к себе клиента, который не знал, куда ему нужно. Он вызвал такси не для поездки. Сперва он воткнул приятелю в спину нож прямо сквозь спинку кресла. Это был длинный свинокол, который прошил мужчину буквально насквозь, а потом просто ширнулся героином на заднем сидении. Полиция так и нашла его там в наркоманском забвении возле мертвого водителя.

У Сергея все это тут же пролетело в мозгу. Он буквально почувствовал, как ему между лопаток ввинчивается острая заточка. Ничего не ответив, ему оставалось лишь ехать по темным городским улицам и надеяться, что этот кошмар когда-нибудь закончится, и, желательно, без каких–либо трагедий.

Мужчина украдкой посматривал в зеркало заднего вида на своего пассажира, следя за его действиями. Он был готов прямо на ходу выпрыгнуть из автомобиля, если тот полезет рукой за пазуху. Почему–то Сергею казалось, что в этом случае тот обязательно будет доставать нож или удавку. Ему даже в голову не приходило, что это может бумажник в нагрудном кармане или телефон. Такие мысли усугублял еще и тот факт, что пассажир сел ровно за ним. Как правило, клиенты, если и располагались на заднем сидении, то садились, либо ровно посередине, либо на другом краю от водителя. Этот же сел сзади ровно за Сергеем, и тот буквально спиной чувствовал дискомфорт.

Напряжение в салоне автомобиля было таким сильным, что, казалось, еще немного и оно станет вполне осязаемым, чтобы его можно было ножом резать.

В один из тех случаев, когда Сергей вновь взглянул в зеркало заднего вида, он, как ему показалось, встретился с пассажиром взглядом. Мужчину прожгло будто молнией. Нет, ему показалось. Ему определенно показалось. Сергей перевел дыхание и тыльной стороной ладони вытер тут же взмокший лоб. Он не мог по–настоящему увидеть ярко горящие красные глаза. Люди не могут иметь таких глаз. Но он точно видел что-то ненормальное. В какой–то миг машина качнулась на ухабе, и мужчина увидел, как клиент приподнял голову, и край капюшона отодвинулся немного назад. В этот момент Сергей заметил сверкнувшие красные блики диких, нечеловеческих глаз, которые лишь долю секунды смотрели прямо на него в зеркало, испепеляя его душу до самого дна. А потом капюшон вновь накрыл голову незнакомца, и все прошло.

Сергей не знал, как реагировать на увиденное. С одной стороны, он понимал, что увидел что-то однозначно странное, но с другой стороны мозг просто так не готов был признать, что столкнулся с чем–то не естественным. — «Наверняка что-то просто отразилось в его глазах, может светофор напротив, может еще что, но у людей не бывает красных глаз» — крутилось у него в голове. Мужчина искал объяснение увиденному, иначе, без него ему пришлось бы признать, что дела его приняли однозначно скверный оборот. «Еще глаза могут быть красными, если его подкараулили в подворотне и надавали люлей по полной. Тогда глаза могут быть просто налиты кровью. В общем, это могут быть гематомы и фингалы. Мозг хватался за столь неубедительное объяснение, как за последнюю соломинку.

В своей работе Сергей привык располагать к себе пассажиров, ведя с ними незамысловатые беседы. Он был общительным человеком и искренне полагал, что добродушное общение растапливает лед между водителем и пассажиром, снимает напряжение в воздухе, и делает поездку более комфортной. Однако в этом случае Сергею было трудно заставить себя что-то произнести.

— Тяжелый день выдался сегодня? — с трудом выдавил из себя мужчина.

Однако в ответ была тишина. Естественно, никакого ответа не последовало. Сергей предвидел такой исход и теперь судорожно думал, как, все-таки, растормошить пассажира и что говорить дальше.

Больше всего водителя напрягал тот факт, что в зеркало он видел, как клиент не смотрел на дорогу, не выглядывал что-то в окне. Его голова не двигалась. Незнакомец безотрывно смотрел Сергею в затылок, и тот буквально всеми фибрами своего тела чувствовал на себе этот липкий взгляд. — «Господи, да кто ты вообще такой?!?» Проносилось у него в голове.

— Вы определились с адресом? — спросил он незнакомца, — я не могу просто ехать, мне нужен пункт назначения.

Когда Сергей уже думал, что ответа опять не будет, раздался все тот же низки рокот:

— Мне нужно за город, выезжай на 47-е шоссе.

А вот это Сергею совсем не понравилось. На столько, что он готов был прямо сейчас остановиться и, выскочив наружу, бросится от этого чудика в ночь.

47-е шоссе было обычной старой дорогой. Она шла сквозь промзону и заканчивалась в двадцати километрах за ней в лесу у заброшенного полустанка. Сергей не понимал, куда именно там можно ехать. Жилых домов там не было. Промышленная зона принадлежала бывшему деревообрабатывающему комбинату. Лет тридцать назад на нем вспыхнул сильный пожар, который буквально дотла выжег предприятие. Это была эпоха развала СССР, в то время вся страна рушилась, никому и дела не было до какого–то одного комбината, чтобы тратить силы на его восстановление.

Проезжая по заросшей дороге, можно было и сейчас еще видеть заброшенные кирпичные сооружения и непонятные ржавые металлоконструкции — все, что осталось от некогда процветающего предприятия. После пожара его деятельность остановилась. На полустанок прекратили приезжать составы с лесом. Все захирело и пришло в упадок.

И вот теперь среди ночи Сергей вынужден был ехать по этой убитой дороге, зная, что впереди нет ни одного жилого дома или организации. Нетрудно было себе представить, зачем незнакомцу было важно приехать в безлюдный район. И Сергей подозревал, что в результате ему очень сильно не поздоровится.

— А куда ехать точно, какой адрес? — Задал Сергей вопрос, надеясь услышать хоть что-нибудь, что говорило бы о том, что в конце маршрута их ждет обычное жилище.

— Езжай, я покажу, где остановиться. Не бойся, не пропустишь.

Сергей поежился. Это звучало, словно угроза, хоть голос и проскрипел без каких–либо эмоций. Он вел автомобиль не спеша, чтобы дать себе время обдумать сложившуюся ситуацию. Варианты приходили в голову разные. Их все объединяло одно общее: от пассажира нужно избавляться. Может быть сделать вид, что с машиной что-то случилось. Тогда можно было выйти наружу, открыть крышку капота и, спрятавшись за ней от чужого глаза, позвонить в полицию. Однако, этот вариант Сергей сразу отмел. Что он скажет копам? Что испугался пассажира, которого сам же к себе и подсадил, и который просто сидит на заднем сидении и ждет, когда его привезут на адрес назначения? Да пока он объяснит им, что именно его напрягает, пассажир успеет сто раз понять, чем он там занимается за капотом и при желании отрезать ему голову.

Сергей почувствовал, что его ладони вспотели. Тогда можно было бы сделать вид, что машина сломалась, под каким-то предлогом заставить пассажира покинуть салон, а потом вжать педаль в пол и рвануть от него с места? Мужчине показалось, что этот план был немного лучше первого. Осталось придумать, как выманить незнакомца наружу. Повозиться под капотом, а потом попросить того помочь подтолкнуть сзади, чтобы, якобы, завестись с толкача?

— Здесь останови, — прервал его размышления голос с заднего сидения.

«Ну, вот и приехали», — пронеслось в голове у водителя. Он сбросил скорость и прижался к обочине. «Сейчас меня будут убивать» — пришла меланхоличная мысль. Сергей огляделся по сторонам. Вокруг черной стеной стоял густой лес. Они даже до полустанка не доехали. По примерным прикидкам мужчины, они находились примерно посредине между полустанком и промзоной. То есть, позади и впереди них было по десять километров пустой заброшенной дороги среди безлунной ночи.

— Жди здесь, я скоро, — раздалось с заднего сидения, и в ту же минуту задняя дверь открылась, и незнакомец вылез из машины. Оставшись один в салоне, Сергей обдумывал произошедшее. Из всех возможных вариантов событий, которые ему успели прийти в голову, пока они прыгали по кочкам и ухабам, такой расклад ему даже в голову не приходил. Мужчина постарался вглядеться в ночную тьму, но видно ничего не было. Незнакомец куда–то ушел, оставив его одного сидеть в машине.

Сергей нервно поерзал на месте, прошло уже минут десять, но пассажир не возвращался. Только сейчас до водителя дошло, что он даже не взял оплату за проезд. Липкие секунды плавно перетекали в длинные минуты, растягиваясь, словно мягкий битум. Прождав еще минут пять, Сергей начал ругать себя за излишнюю впечатлительность. — «Да чего я испугался-то? По факту привез чудика в глухомань какую–то и просто отпустил его с миром. Мне же не нужны деньги, просто от большого доброго сердца помог какому-то наркоману добраться до его берлоги. Подумаешь, я же миллионер, могу себе позволить тратить время и бензин, чтобы помогать всяким ненормальным.

Открыв дверь, Сергей вылез из автомобиля и прислушался. Вокруг было тихо. Луна, то показывалась из-за туч, то пропадала вновь, окуная все в чернильную темень. В душе у мужчины начала зарождаться злость. — «Я не для того пашу, как лошадь, чтобы делать такие подарки. Мне нужны деньги для операции сыну». Сплюнув с досады, Сергей шагнул в ночь.

— Эй, ты где? Расплатиться бы, — крикнул он негромко, но в ответ ничего не услышал. Мужчина медленно шагал вперед. Он сошел с дороги и не спеша продвигался по высокой траве к стене леса. Ранее ему показалось, что незнакомец пошел именно в эту сторону, да и примятая трава подтверждала это.

Кто бы мог подумать, — продолжал он размышлять, — что еще десять минут назад он думал, что пассажир везет его в глушь, чтобы прирезать и ограбить, а чуть позже ему приходиться самому ходить и искать клиента, от которого он всю дорогу мечтал избавиться.

Однако пришедшая ему в голову неожиданная мысль повергла его в шок и заставила замереть на месте. — «А вдруг это все такой план? Вдруг его убийство не отменяется, и сейчас он просто шагает в приготовленную для него ловушку? А что, если он сам делает все, чтобы облегчить преступнику свое убийство? Тогда его тело даже прятать не придется — лично забрался в лес». Сергей с трудом сглотнул застрявший в горле ком и огляделся.

Скрывшаяся в очередной раз за тучи луна не дала рассмотреть окружающее пространство. Сергею в голову пришла одна очевидная мысль, и он удивился, как раньше он не додумался до этого. — «Никакие деньги не заменят собственную жизнь». Ну, конечно, куда он поперся? Приключений искать? Догнать человека, который сознательно не заплатил за поездку, и заставить передумать и расплатиться? О чем он вообще думал?

Сергей медленно развернулся и шагнул в обратную сторону, однако споткнулся о что-то в траве и со всего размаху упал на землю. Инстинктивно выставив вперед руки, мужчина почувствовал, как ладони погрузились во что–то влажное и теплое. Тут же вскочив на ноги, Сергей поднес руки к лицу. В этот момент луна услужливо выглянула из–за облаков и осветила все кругом. Увиденное повергло мужчину в шок. Его руки были вымазаны в чем-то темном. Взглянув под ноги, Сергей увидел своего пассажира. Тело лежало на спине, а его живот был распорот от самой шеи, до самых штанов. Внутренности были извлечены и разбросаны вокруг.

Сергей почувствовал тошноту. Кишки незнакомца висели на ближайших кустах, а также были разбросаны вокруг самого тела. Мужчину все-таки вырвало, как только он осознал, что при падении попал руками прямо в разверзнутую рану. Вытерев губы тыльной стороной ладони, Сергей выпрямился и медленно осмотрелся, вглядываясь за границу лунного света.

Кто-то или что-то буквально несколько минут назад распотрошило здесь человека, раскидав его внутренности. И совсем не ясно, покинуло ли это нечто место преступления или до сих пор находится где-то рядом, ожидая, что один глупый водитель такси пойдет искать своего пассажира и дополнит ночной пейзаж своей требухой.

Стараясь не издавать лишнего шума и не паниковать, Сергей попятился назад, после чего также не спеша развернулся и уже чуть быстрей зашагал в сторону автомобиля. Путь до машины показался ему просто бесконечным. Ему казалось, что сзади на него вот–вот набросится какой-то монстр и начнет драть его своими когтями. Ему даже почудился в стороне какой-то треск ветки, но он не стал сильно прислушиваться, а лишь прибавил шагу. Добравшись до машины, мужчина, не теряя времени прыгнул за руль, завел двигатель, одновременно кнопкой запирая все двери. Через мгновение автомобиль рванул с места, оставляя позади страшное убийство.

Руль скользил в мокрых ладонях, но Сергей старался не потерять контроль над машиной. Пролетев промзону, он выехал на трассу, которая вела в город. Уже на дороге, когда навстречу стали попадать другие автомобили, Сергей перевел дух. Он взял телефон и набрал номер полиции. Кратко изложив суть произошедшего дежурному, он продиктовал свою фамилию, а также марку и номер автомобиля. Заверив сотрудника, что сейчас подъедет в отдел, чтобы дать показания, мужчина поехал по нужному адресу.

Сергея продержали в полиции сутки. Он раз за разом рассказывал обо всем, что с ним случилось. Мужчина понимал, как все это выглядело со стороны. Приезжает в полицию мужик, руки которого все в крови, и утверждает, что стал свидетелем жестокого убийства. С другой стороны, Сергей понимал, что мог задержаться в застенках на гораздо более долгий срок. Его отпустили под подписку о невыезде. А также пообещали скоро вновь вызвать, и лучше бы ему явится без задержек.

С того времени прошло уже несколько лет, Сергея не задержали. Расследование показало, что он не причастен к убийству, хотя так и не выяснили, кто и по какой причине расправился с человеком с такой жестокостью. Мало того, полиция и личность жертвы не смогла установить. Это казалось вообще немыслимым. В наш век интернета, банковских карт и повсеместной видеосъемки, убитый нигде не значился и нигде ни разу не засветился. В общем стало это дело очередным «глухарем», который упал со временем в архив и забылся.

А Сергей с тех пор заканчивал свои смены всегда засветло и никогда не соглашался на ночную работу.

Скверна

Это мой дневник, я пишу его, чтобы не сойти с ума. Мне необходимо выплеснуть это хотя бы на бумагу. По крайней мере так у меня появляется шанс рассказать об этом хоть кому–нибудь. Если вы читаете эти записи, значит меня уже нет живых, а у вас огромные проблемы.

23 июня 2023 года. 17:30

Мы едем на моем форде. Собрались вчетвером. Друзья детства: Колька, Женька, Серега и я — Макс. Собираемся редко, но в этот раз есть серьезный повод. У Сереги умер отец, и мы едем на его похороны. Мы знали Дядю Гришу с самого детства. Он постоянно с ним возился. Мамки не было, так он один с ним гулял, мастерил ему игрушки, брал с собой на рыбалку. И вот теперь его не стало. Серега получил телеграмму от кого–то из его соседей.

Много лет назад дядя Гриша переехал в какую–то глухую деревеньку. Серега так и не собрался навестить его ни разу. Взрослая жизнь расставила свои приоритеты, Дети уезжают из родительского дома и живут своей жизнью. В случае с Серегой он даже не созванивался с отцом, так как в деревне не было ни связи, ни электричества. Мы поражались, как в наше время на свете еще остаются такие деревни.

Серега собрал нас. А я вызвался довезти всех. Мы понятия не имели, как ехать в эту деревню, так что добирались по навигатору. Если бы не причина поездки, это можно было бы даже назвать приятной прогулкой. Погода радовала июньским солнцем. Небо было безоблачным, а ветерок теплым. Ехали молча, уже успели выговорится, поэтому каждый просто молча смотрел в окно на пролетающий мимо пейзаж.

Проехав несколько километров по трассе, навигатор предупредил, что через двести метров нужно будет свернуть направо. Учитывая, что вокруг плотной стеной стоял лес, перспектива сворачивать особо не радовала. Да и не верилось, что здесь появится какой-то поворот, уж больно густая чаща была по обе стороны дороги. Тем не менее еле заметный съезд все же появился. Его заметил Женька, сидящий на пассажирском сидении справа. Я сбросил скорость и съехал на заросшую тропу.

Уже через пару сотен метров нам всем стало казаться, что мы находимся где-то в самом сердце тайги. Лес вокруг был каким–то мрачным, везде висели взвеси паутины, лежали гнилые стволы и все было покрыто сырым мхом.

Солнце уже не проникало сквозь кроны. На нас медленно опускались сумерки. И как вишенка на торте, через полчаса появился туман. Мне это нравилось все меньше и меньше. В итоге произошло то, что просто обязано было произойти. Старый форд заглох и просто отказался оживать. Короче, чертова машина сдохла.

— Вылезаем, детвора, дальше топаем пешком, — констатировал я неприятный факт.

— Ненавижу лес, — проворчал Николай, вешая сумку на плечо.

— Макс, ты бензин-то проверял? — Поинтересовался Женька.

У меня екнуло под ложечкой. Слишком быстро все произошло с этими похоронами. Индикатор бензина давно не работал, так что я вообще забыл об этом. Да, глупо, но имеем то, что имеем. Я сплюнул с досады в мох, взял из салона навигатор и зашагал вперед. Остальные парни потянулись за мной.

23 июня 2023 года. 19:30

Неожиданно заросли расступились, и перед нами раскинулась искомая деревенька. Более жалкого зрелища мне видеть не приходилось. Мы видели дворов двадцать, но складывалось ощущение, что деревня нежилая. Скособоченные хибары клонились к земле, проваливаясь по самые ставни.

— Серега, а ты ничего не путаешь, твой отец точно жил именно здесь? — Неуверенно спросил Колька.

— Если это Агеевка, значит точно здесь, — ответил Сергей, пытаясь увидеть хоть одну живую душу.

— Навигатор показывает Агеевку, — подтвердил я, — осталось найти дом дяди Гриши, ну, или узнать у кого-нибудь.

Мы медленно зашагали мимо полусгнивших хибар. Невольно заглядывая в тусклые окна, во дворы, надеясь увидеть кого-нибудь из местных. Уже пройдя половину деревни, мы буквально столкнулись с местным мужиком. Зрелище было конечно жутковатым. Мужик был в старой телогрейке и кирзовых сапогах. Но не это привлекло наше внимание. Его лицо. Все лицо было покрыто огромными прыщами и фурункулами. Какие-то из них лопались, истекая зловонной массой, какие-то будто пульсировали, грозясь взорваться гниющими внутренностями. Мне к горлу подкатил комок. Стараясь, чтобы меня не вырвало прямо ему на сапоги, я поднял рук в приветственном жесте и произнес:

— Добрый вечер, вы не подскажете, как найти дом Григория Коломейцева?

Мужик вперился в меня злобным взглядом из-под густых бровей.

— Он умер, — продолжил я, — мы на похороны.

— Уезжайте отсюда! — проворчал мужик.

— В смысле, уезжайте, — не выдержал Серега, — отцовский дом можете показать?

Мужик посмотрел на Сергея и через минуту вроде даже как-то смягчился.

— А что его показывать, пятый дом по левую руку, только схоронили мы его вчера, припоздали вы чуток.

— То есть, как схоронили, — опешил Сергей, он позавчера умер, а вчера уже схоронили?

Мужик потупился, а потом снова с неприязнью посмотрел на всех нас.

— У нас здесь быстро хоронят. Вы же ничего не знаете про это место. Не нужно вам было сюда приезжать.

Я заметил, как один из его прыщей лопнул, и зловонная жижа потекла по щеке. Он вытер ее рукавом и посмотрел на него.

— Да чего уж тут, — он махнул рукой, — скверна у нас тут. Проклятая деревня.

Тогда никто из нас не прислушался к его словам. Чудик какой–то чушь всякую несет.

— Проводите нас к дому, — попросил его Сергей.

— Идите за мной, — мужик развернулся и прихрамывая поплелся вдоль улицы.

По дороге во дворе одного из домов стояла детская качелька, на которой медленно качалось девочка лет шести. Ее лицо было перебинтовано промокшим бинтом. Увидев нас, она остановилась и молча провожала нас взглядом, пока мы не прошли мимо.

— Жуть какая, — услышал я с боку шепот Женьки.

Через десять минут мы были возле дома дяди Гриши.

— Вот ваш дом, здесь Гришка и обитал.

— Как вас зовут, — спросил мужика Сергей.

— Матвеем кличут, а тебе что за дело? — Неприветливо ответил тот.

— Давай, Матвей, помянем отца, у нас и бутылочка есть, расскажешь нам, что тут к чему.

Предложение заинтересовала мужичонку. Через мгновение он снова махнул рукой, — а, давай.

Мы зашли в дом. Обстановка была простой, но уютной. Посередине комнаты стоял большой стол, по бокам лавки. Вытащив продукты из рюкзаков, через пять минут накрыли поляну. Налили по первой.

23 июня 2023 года. 22:45

Помню, что мы тогда здорово захмелели, а Матвей стал рассказывать про деревню.

— Не помню, когда это все началось, цыганский табор тогда нагрянул. Расположились на местном поле, свои кибитки вкруг поставили, да песни свои стали орать. В общем, шуму понаделали, да успокаиваться не собирались. К ним то один подойдет, то другой, да слушать они никого не хотели. А уж когда стали животные домашние пропадать, тут даже никто и не усомнился, чьих рук дело. Собрались тогда мужики, похватали в руки все, что попалось, кто дрын, кто топор, кто вилы. Пошли цыган гнать. Выгнали, только те просто так не ушли. Напоследок прокляли деревню. И пришла скверна. Люди без причины стали гнить. И никто не понимал, что случилось и как с этим бороться.

— Ну, а врачи, — перебил его Серега.

— Да какие у нас врачи, — Матвей вновь отмахнулся, — был один фельдшер, да заболел первым. Все лицо сгнило, а через неделю помер. Так что не было у нас врачей. Скверна косила двор за двором, не щадила ни ребенка, ни старика. Кого за пару дней погубит, кого неделю мурыжит.

Помню я тогда посмотрел случайно на Женьку, тот чесал плечо и не сводил испуганных глас с местного. А Матвей продолжал:

— Много тогда народу померло, а потом вроде отпустило, да только ненадолго. На днях опять началось, так и накрывает волнами, скоро от деревни ничего не останется. Говорил я вам, езжайте отседова, пока не поздно, да только куда там, больно умные вы все, городские.

Было видно, что Матвея от последней стопки развезло.

— Не слушаете стариков, а теперь что вы будете делать? Я вот смотрю, — он обратился к Женьке, — ты все плечо почесываешь, тебе мой совет, не чеши, лучше пойди и сразу удавись, потому как вам не выбраться теперь из этого места.

— Ты что несешь, старый! — попер на него испуганный Женька, — мы завтра сходим на кладбище к дяде Грише, да домой поедем.

— Ага, давай, давай, — осоловело ответил Матвей. Затем он кое–как поднялся и неуверенно пошел к выходу. Он больше ничего не сказал, просто вышел за дверь и все.

— Ненормальные все тут какие–то — выдохнул я с раздражением. Я много не пил, поэтому был относительно трезв.

А Женьке стало совсем невмоготу, он буквально раздирал плечо через рубаху.

— Да что с тобой, успокойся, — попытался осадить его Колька.

— Да ерунда какая-то — встревоженно ответил Евгений, — что за… — Он расстегнул рубашку и оголил плечо. То, что мы увидели, нам совсем не понравилось. На плече у Женьки разместился огромный пузырь. Он будто пульсировал, а внутри скопилась зеленоватая масса. Вокруг очага все было воспалено и расчесано.

— Господи!!! — Вскрикнул Женька, — что это за зараза, откуда?!

По комнате распространился сладковатый запах гнили.

Я встал и подошел к своему рюкзаку. В нем нашлась небольшая аптечка. В это время с тихим хлопком пузырь у Женьки лопнул. По плечу пополз мерзкий гной. Я быстро открыл аптечку и достал перекись и бинт. Вылив полфлакона другу на плечо, я сразу же стал бинтовать рану, стараясь дышать ртом. После этого Женька подошел к столу, налил себе полный стакан водки и залпом выпил его. Затем молча ушел спать в другую комнату.

— Ничего себе скатались, — подал голос, напуганный Колян.

— Давайте ложиться, завтра уезжаем домой — распорядился Серега.

В доме было несколько комнат. В одной уже спал Женька, в другую забурились пьяные Колька с Серегой, а я остался в гостиной. Будучи трезвым, мне не спалось, поэтому я достал с полки первую попавшуюся книгу и прилег на диван почитать.

24 июня 2023 года. 02:35

Сюжет как–то сразу захватил, поэтому я лежал, грыз по привычке ногти и переживал за главного героя. Все дневные приключения отошли на задний план.

Вдруг один из ногтей, который я грыз медленно отстал и остался у меня в зубах. Я оторопел и выплюнул его на ладонь. Темно–серая, почти черная ногтевая пластина лежала в ладони. Я медленно перевел взгляд на палец. Ногтя не было. Остальные ногти тоже оказались почерневшими. Я резко сел. Самое интересное, что боли не было совсем. В памяти всплыли слова Матвея: — «… и пришла скверна».

Помню, я тогда отложил книгу, лег на диван, свернулся калачиком и долго лежал. Я не заметил, как уснул. Проснулся, когда за окном брезжили первые лучи рассвета. Я никогда не мог долго спать. Встал, и подошел к раковине, чтобы напиться. В раковине что-то лежало, что привлекло мое внимание. Пригнувшись, я присмотрелся, а через секунду отшатнулся. В раковине лежали чьи-то окровавленные зубы.

Это было уже чересчур. Я оглянулся.

— Так, мужики! Выходим все сюда, нужно разобраться кое с чем, — крикнул я во все горло.

Через минуту дверь в другую комнату распахнулась, и на пороге показались угрюмые фигуры Кольки и Сереги.

— Ты чего орешь? — Недовольно проворчал Сергей.

Я посмотрел на друзей.

— Какая-то инфекция тут все–таки есть, собираемся в кучку, хвастаемся своими достижениями, — произнес я, поглядев на свои руки. За ночь, пока я спал, слезли все ногти. Пальцы выглядели ужасно, сочащиеся гноем, они торчали, как нечто несуразное, а боли все не было. Я взял со стола лежащий на нем бинт и стал перебинтовывать себе руки.

Сергей встал передо мной первым. Сразу было видно, что зараза и его не обошла стороной. Его лицо покрылось волдырями. Кожа лоснилась, а гнойники вскрывались прямо на глазах. Было ощущение, что еще немного и на меня будет смотреть еще один Матвей.

Видимо он что-то прочет у меня на лице.

— Что, совсем плохо? — тихо поинтересовался он, осторожно проводя пальцем по щеке. Я буквально услышал тихие хлопки лопающихся прыщей. Посмотрев на измазанный гноем палец, он меланхолично вытер его о штанину.

— Не отвечай, сам вижу.

Рядом встал Колька. Я видел, что с ним скверна тоже не церемонилась. Кожа его лица потрескалась. Будто от ожогов она буквально сваливалась целыми лоскутами. Сползала, а еще эта вонь. Как же сильно мы воняли. Эта была вонь разложения, вонь гнилого мяса.

— Если мы в ближайшем будущем не попадем к хорошим врачам, мы сдохнем, — констатировал я простой факт. Желающих поспорить не оказалось.

— А где Женька, — вдруг произнес Сергей. Я понял, что друг не вышел из своей комнаты. Подойдя к закрытой двери, я тихо постучал.

— Эй, Жека, ты там как, нормально?

Ответом была гробовая тишина. Я застучал по двери кулаком. — Женька! Открывай! С тобой все в порядке?

— Отстаньте! Я полежать еще хочу, идите без меня.

Серега отодвинул меня в сторону и со всей дури зарядил ногой по двери. Шпингалет вылетел, и дверь распахнулась. На старой кровати лежал Женька. Верней мы знали, что это он. Но выглядел он ужасно. Волосы полностью слезли, все его тело пульсировало, кровоточило и источало удушливую вонь.

— Женя, — только и произнес я, а потом меня вырвало прямо на пол.

24 июня 2023 года. 07:25

— Серега, — посмотрел я на друга, — извини, но мое предложение такое, мы не поедем на могилу к дяде Грише. Мне кажется, я знаю, отчего он умер. И если мы не поторопимся, мы можем прилечь рядом с ним. Давай домой, согласны?

Сергей не стал возражать. Мы кое–как одели Евгения, похватали свои рюкзаки и всей гурьбой вышли на улицу. Женька почти не стоял на ногах.

— Жека, ты идти сможешь, — спросил его Колька. Тот лишь кивнул головой. Беззубая улыбка на лице заставила нас всех вздрогнуть.

— Поштараюсь!

Мы пошли в обратный путь. Переночевав в этой забытой богом деревушке, нем стало ясно, почему деревня казалось почти вымершей. Она не казалась. Она на самом деле была почти вымершей. Конечно, неизвестно, почему ее жители не шли в город к врачам, но парни не такие, не самоубийцы. Они выберутся с этого проклятого места.

Проходя мимо соседского двора, я заметил, как дернулась занавеска на окне. Кто–то еще здесь был. Кто–то гнил у себя дома и доживал последние дни. Взгляд привлекла вчерашняя качелька, на которой накануне качалась маленькая девочка в бинтах. Она и сейчас была рядом с качелями, только не качалась. Ее тело лежало рядом, а открытые, но уже подернутые мертвецким туманом глаза уставились в пасмурное небо.

Мы, не останавливаясь вышли за околицу. Дорога, по которой мы вчера сюда прибыли была хорошо видна. Мы вчера не церемонились, и сегодня место, где мы вышли из леса было видно из–за сломанных веток и примятой травы. Не оглядываясь, мы поковыляли в лес.

— Макс, ты навигатор не потерял, — спросил меня Сергей.

— Не потерял, только от него толку нет, батарея села.

Сергей ничего не ответил.

24 июня 2023 года. 11:00

Мы идем уже три часа. Дорога знакомая, только не заканчивается. Помниться, что вчера в деревню мы попали гораздо быстрей.

— Матвей говорил, что нам отсюда больше не выбраться, — уныло заметил порядком взмокший Колька.

— Один алкаш брякнул, а другой идиот повторяет, — с раздражением ответил Серега. Я молчал, мне и самому давно припомнились слова местного, но я отгонял эти мысли. А поди ж ты, Колян тоже их помнит.

— Тогда объясни, почему мы ходим уже несколько часов, а машины все нет, — не сдавался Николай.

— Потому что в этой чертовой деревне нет электричества, — ответил Сергей, — а значит мы не смогли зарядить навигатор, почему и плутаем здесь кругами. Еще вопросы есть?

24 июня 2023 года. 13:45

Женька умер. Мы вели его под руки, когда ноги у него подкосились, и он повалился на землю. Я склонился над ним и потрогал пульс. Но его не было. Все его тело было покрыто струпьями. Он уже мало напоминал нашего друга, но это был он. И сейчас он был мертв. Какое-то время мы молча стояли над его телом и не знали, как поступить. Просто оставить его на земле и уйти? Даже звучало как-то дико. Похоронить? Но у нас не было лопат, к тому же мы понимали, что нельзя просто взять и закопать человека. Нужна полиция, скорая, какие–то еще органы, наверно.

— Давайте просто выбираться быстрей, а потом позвоним в полицию и приведем их сюда, — предложил Николай. Меня же угнетала совсем другая мысль. Женька умер! Умер от той же заразы, которой мы все заразились. Просто он заразился чуть раньше остальных. Это означает, что зараза смертельна, и дальше наша очередь. Вслух я ничего не сказал. Мы просто стали двигаться дальше.

24 июня 2023 года. 15:00

Мы снова вышли к деревне. Теперь последний пазл сложился. И все, что говорил Матвей, нашло свое подтверждение. Эта проклятая деревня никого не отпускает. Вот почему никто из жителей не шел к нормальным врачам. Они просто не могли покинуть деревню. Я стою возле дома дяди Гриши и смотрю на Кольку. Парню стало хуже. Все его трещины ужасно кровоточат. Волосы стали выпадать большими пучками. Он сидит прямо на земле и молча смотрит в пустоту. Мне кажется, он все понял и смирился. Я сплюнул в траву кровавой слюной. Час назад я лишился сразу трех зубов. Даже не подозревал, как сильно мне будет их не хватать.

24 июня 2023 года. 19:10

Мы остались с Серегой. Колька умер час назад. Он так и не поднялся. Как сидел, так и остался сидеть, только чуть сгорбился. Мы идем с Сергеем по деревне. Ему пришла в голову мысль, что можно поискать местных. Кто-нибудь наверняка знает, как можно выжить. Ну, не верилось, что все так и мрут безмолвно, как обреченные. Я в это не очень верил. Лично мне так и казалось, что все просто так и мрут, не в силах что, либо изменить, но возражать я не стал. Все лучше, чем вот так вот, как Колька.

24 июня 2023 года. 20:30

Нам никто не открыл. Ни один человек не вышел к нам. Как они тут живут — непонятно. Мы в доме дяди Гриши. Меня тошнит и наконец-то пришла боль. Не то, чтобы я хотел ее прихода. Просто мне казалось, что это естественно при таких повреждениях тела. Сергей в другой комнате. Он не разговаривает со мной. Считает, что виноват во всем, ведь мы поехали сюда по его просьбе. Я сижу и пишу при свете керосиновой лампы. Не могу сказать зачем мне это надо. Просто я должен чем–то заниматься, пусть это будет дневник.

24 июня 2023 года. 23:30

Писать больно. Пальцы давно почернели и не слушаются. Я нашел Серегу за домом. Он повесился. Не знаю, может быть это отличная альтернатива, хотя у меня наверняка не хватило бы духу. Я трус.

25 июня 2023 года. 03:50

Страшно… Боль. Больно. Я один. Наренввв. Наверно скор о все. Не моггу бболше писать. Почтри не вижу. Стра шно…

Гончие ада

— Что-то сегодня совсем мало, не кормовой день, — проворчал себе под нос Алексей, ковыряя металлическим прутом в мусорном баке. Это была уже восьмая точка, которая абсолютно ничем его не радовала. А ведь на нее возлагались особые надежды. Мусорный бак стоял у черного входа продуктового магазина. Сотрудники гастронома постоянно выбрасывали в него просроченные продукты, начиная от хлеба и овощей, заканчивая мясными деликатесами и фруктами. Алексей еще помнил те времена, когда он в кровь бился за право наведываться к этому бачку два раза в неделю. Все мусорки давно были поделены между такими же, как он. И ломать существующий распорядок может решиться разве только отчаявшийся с голодухи отморозок, либо наоборот, уверенный и очень сильный персонаж, который способен идти до конца.

Алексей причислял себя к первой категории. Он никогда не был сильным, физически развитым человеком. Ему было тридцать пять лет. Он имел светлы редкие волосы, ныне грязные и засаленные. Такую же грязно-светлую щетину и голубые глаза. Серые брюки, которые давно забыли, с какой стороны у них когда-то были стрелки, бежевая рубашка с коротким рукавом и оторванным карманом. Разные туфли, найденные на какой-то помойке, и грязная бесформенная кепка завершали романтический образ российского бомжа. Несколько лет назад он выглядел совсем по-другому. Высокий блондин с голубыми глазами всегда привлекал внимание женщин. Однако он этим преимуществом особо не пользовался. Леха был однолюбом по своей натуре. Еще в школе влюбился в Оксанку и долго и настойчиво ухаживал за ней. Сначала в школе, потом в институте.

В это время крюк на конце прута зацепил черный мусорный пакет и вытащил его на верх. В пакете оказалась мясная нарезка.

— Вот это я понимаю! — Радостно произнес Алексей, вытаскивая упаковки из пакета. Его не смущал резкий сладковато-кислый запах. Какие–то пачки были откровенно испорченными. Их Леха спокойно откидывал к другому краю бака. Но некоторые выглядели вполне сносными. Их мужчина перекладывал в свою коричневую авоську. На сегодня и завтра едой он был обеспечен. Пара засохших батонов прекрасно дополнят найденное мясо. Переложив находку к себе, Алексей продолжил свои поиски в недрах мусорки. Он не хотел себе признаваться, возможно, из–за того, что боялся сглазить, но он надеялся найти недопитую бутылку с алкоголем. Тогда ужин обещал быть просто прекрасным.

Мысли вновь потекли плавной туманной волной. Еще пять лет назад у него было все. Перспективная работа в банке, любимая жена Оксана, машина, двухкомнатная квартира в самом центре и далеко идущие планы на будущее. Детей еще не было, но они с женой были из той категории людей, которые сперва хотели устроиться в этой жизни самим, и уже после этого заводить ребенка. Через три месяца Алексея ждало новое повышение, значит после этого можно будет уже думать про расширение семьи. Жена была не столь твердо настроена, но Леха был уверен, что ему не составит большого труда убедить ее в необходимости завести ребенка. Одним из его ценных качеств на работе был дар убеждения, поэтому он был убежден, что веские основания и достойные аргументы разобьют ее неуверенность в пух и прах.

Его мысли прервал грузчик из гастронома, который вышел на крыльцо покурить. Он с неприязнью посмотрел на грязного мужчину, роющегося в мусорке. Здоровый детина был уже немного знаком Алексею. Да, он предсказуемо не питал к бомжу симпатии, но, хотя бы не проявлял в его адрес необъяснимой агрессии. А это уже много, что значило для Алексея. Бомж неуверенно кивнул здоровяку и кротко произнес:

— Привет, я не свинячу, скоро пойду уже.

Мужик затянулся сигаретой и сплюнул сквозь щель в зубах, не утруждая себя ответом. А Леха уже и думать забыл о свидетеле его аморального и социального разложения. Леха вообще мало на кого обращал внимание в окружающем мире. Сначала, когда он только оказался на улице, ему было неловко буквально из-за всего: ходить в туалет, рыться в мусорках в поисках еды, умываться в лужах, а чаще просто обтряхивать грязную одежду грязными ладонями с длинными грязными ногтями. Но прошло совсем немного времени, и эта грань, за которую он не хотел переступать, осталась далеко позади. Теперь ему было все равно, кто его видит и за каким занятием. Сперва он с интересом наблюдал за своей деградацией, но позже перестал делать и это.

Алексей снова вернулся в мыслях на пять лет назад. В тот день он торопился домой. У них с Оксаной сегодня есть повод отметить. Он, наконец, дождался повышения. Теперь и зарплата заметно больше, и статус значительно выше. В общем, все идет, как надо. Мужчина с неугомонной улыбкой на лице поднялся на свой этаж, вышел из лифта и открыл дверь ключом. Первые же звуки, которые донеслись до его ужей, были женские стоны из их спальни. Он узнал Оксану. Еще не понимая, чему свидетелем он стал, Алексей медленно закрыл входную дверь и просто застыл на месте, до конца, не веря в реальность происходящего. На ум сразу навалились всевозможные фрагменты из фильмов и популярные анекдоты про то, как муж неожиданно вернулся домой, настолько гротескным и одновременно банальным все это было.

Алексей был от природы неконфликтным человеком. Конечно, он сейчас не ворвется в спальню и под гнетом праведного гнева не набьет сопернику морду. Более того, он вполне допускал ситуацию, в которой морда окажется бита у него, а жена с презрительно искривленной ухмылкой заявит, что ей надоело жить с рохлей.

Машинально Алексей подошел к двери спальни, из-за которой раздавались все более и более громкие стоны, и медленно отворил дверь. Оксана предсказуемо скакала на каком–то мужике. Она находилась к мужу спиной, поэтому не сразу увидела гостя. Зато его заметил любовник. Их глаза встретились. Алексей узнал его, это был его непосредственный руководитель, который больше всех хлопотал за его повышение в банке. Теперь понятно, для чего он так старался.

Оксана его еще не увидела, а Алексей уже осознал, что потерял в этой жизни все, что у него было. Вот прямо сейчас, за десять секунд он потерял семью, работу, жилье, потому что его придется разменивать, весь его уклад и планы на будущее. Все, о чем они с Оксаной мечтали, лежа ночами в супружеской постели.

Алексея затрясло, адреналин дикими дозами выбрасывало в организм, заставляя кружиться голову. Противно затошнило. Он не стал ждать развязки, хлопнув дверью, парень выскочил из подъезда и трясущимися руками достал из кармана брелок с ключами. Заведя двигатель, мужчина сел за руль своего Вольво. Не думая о том, что он не взял с собой ничего из своих вещей. Вообще ничего, но будучи твердо уверенным, что домой больше не вернется, Алексей выехал на трассу, ведущую из города. Первое время он прекрасно поживет на даче. Сейчас только середина июня, поэтому у него есть еще пара, тройка месяцев, чтобы все обдумать. Слава богу ключи от дачи были спрятаны под поленом в палисаднике.

Алексей пустым взглядом смотрел на дорогу и его буквально парализовало. В голове закончились все мысли, теперь он просто смотрел вперед, словно робот, и ни о чем не думал. Из этого состояния его вывел громкий телефонный звонок. Алексей вздрогнул от неожиданности и посмотрел на входящий номер. На дисплее светилось знакомое имя — Оксана. Он с раздражением бросил телефон в ноги перед пассажирским сидением. Он вовсе не жаждет сейчас с ней общаться. Однако жена имела другое мнение, телефон, то замолкал, то начинал блажить вновь. Алексей поморщился, где-то внутри головы начинала зарождаться головная боль. Только этого ему не хватало. Иногда его мучали мигрени. И в это время голова готова была лопнуть. Такой приступ обычно длился около трех дней, потом так же медленно боль отступала, но только для того, чтобы через месяц, а может через неделю снова напомнить о себе и заставить парня возненавидеть очередные три дня из своей жизни.

Алексей держал руль, а сам вспоминал, есть ли в бардачке или еще где-нибудь в машине обезболивающие таблетки. Память услужливо предоставила ему внутренности бардачка, где рядом с начатой пачкой Кента лежал мятый блистер спазмалгина. — Бинго! — Хриплым голосом проскрипел Алексей и потянулся к дверце бардачка. В этот момент машина вильнула. Алексей испуганно вновь схватился обеими руками за руль. Лом моментально покрылся испариной. Однако это резкое движение лишь кратно усилило головную боль.

Алексей потом еще долго вспоминал и задавал себе одни и те же вопросы: почему в тот раз он не остановился у обочины? Почему спокойно не достал пару таблеток и не запил их из бутылки с водой? Почему он снова не тронулся с места только после того, как боль отступила? Ответа ни на один вопрос у него не было. Алексей помнил, как в тот раз повторил еще одну попытку дотянуться одной рукой до бардачка, одновременно следя за дорогой. Он отвел глаза от дороги лишь на мгновение, чтобы открыть бардачок. А еще через секунду весь автомобиль сотрясся от жесткого столкновения. Что–то большое ударилось о бампер Вольво, а затем о лобовое стекло, оставляя на нем плотную паутину из трещин и, перелетев через автомобиль, упало на асфальт. Мужчина резко ударил по тормозам. Раздался пронзительный визг шин и тут же запахло горелой резиной. Метров через пятьдесят автомобиль остановился. Бледный Алексей вылез из салона и огляделся. На трассе не было видно ни одного автомобиля, кроме его Вольво. Далеко позади у обочины он заметил лежащее тело. Подойдя к нему на ватных ногах, мужчина судорожно вдохнул, но легкие словно ничего не почувствовали. Тугой комок подкатил к горлу. От увиденного Алексея вырвало прямо себе под ноги. Он сбил девушку. Сейчас ее голова представляла собой треснувший арбуз, внутри которого виднелся розовый мозг. Девушка была мертва, взгляд ее был устремлен куда-то в бок, и мертвая пелена начинала уже затягивать некогда темно–карие глаза.

Не отдавая себе отчет в своих действиях, Алексей вернулся за руль и попытался завести заглохший двигатель. Из-под капота валил то ли пар, то ли дым, а двигатель молчал. После пары бесплотных попыток, Алексей снова вылез из салона и зашагал вдоль дороги. Он шел, не понимая, куда идет и что будет делать дальше. Где-то на подкорке мозга теплилась мысль, что нужно было вызвать полицию, скорую, ГИБДД, кото там еще нужно звать в таких случаях. Он должен был остаться на месте аварии, дожидаясь полицию. Однако ничего из этого он не сделал. Испугался ли он наказания? Скорее всего нет. Знал ли он настоящую причину, по которой решил скрыться? Алексей подозревал, что знал. У него практически ничего не осталось. Если бы он дождался властей, то лишился бы последнего, что еще у него было — свободы. За наезд на человека со смертельным исходом он загремит в места, не столь отдаленные не на один год. А значит, потеряет действительно все. После такого ему будет уже не оправиться.

Алексей плохо помнил, как прошагал несколько километров, как свернул с трассы и добирался обратно в город через лес вдоль дороги. Безусловно, очень скоро его объявят в розыск. Ему придется скитаться по улицам, не имея возможности спрятаться. Он не мог попросить друзей приютить его на время. Друзья у них с Оксаной были общими, поэтому он не хотел к ним обращаться. Естественно, про дачу и дом придется забыть. Как не крути, он оказался в безвыходном положении. В кармане лежала пять тысяч одной купюрой и небольшая горстка мелочи. Кошелек с деньгами, картами, со всеми его документами остались в его барсетке в прихожей. Выскочив из квартиры, он даже не вспомнил о ней. Оксанка давно смеялась над ним, что он, как браток из 90-х, ходит с этой сумочкой. Но барсетка нравилась ему, к тому же с ней было действительно удобно. Все важное всегда было при нем. До этого случая.

Алексей вернулся в город, когда уже стемнело. Через пару недель деньги закончились, а еще через неделю мужчина залез в свой первый мусорный бачок в поисках окурков и еды.

Сейчас, закончив с баком у гастронома, Алексей чуть прихрамывающей походкой зашагал в сторону своего пристанища. У него был закуток в подвале одного из жилых домов. Главное, что там было сухо, тепло, но самое главное, об этом месте никто не знал. Правда, чтобы и дальше все оставалось также, залезать к себе в берлогу ему приходилось только ночью, соблюдая все меры предосторожности, чтобы не попасться на глаза местным жителям. Однако оно того стоило.

Сама каптерка в подвале была оснащена дверью. Алексей повесил на нее кодовый замок, который снял в каком-то подъезде с почтового ящика. Теперь он мог не бояться, что какой-нибудь залетный сантехник заберется в его жилище. Да и самому было как–то спокойней, когда он сам запирался изнутри. В помещение даже электричество было. Достаточно было докрутить лампочку в патроне, и каптерка освещалась тусклым желтым светом. Старый продавленный диван, обшарпанный стол и добротный табурет завершал скудный интерьер жилища.

Вспоминал ли он ту аварию? Да, бывало. Иногда он думал, как бы все повернулась, если бы он тогда не отвлекся и не совершил наезд. Одним из вариантов было простить неверную женушку и постараться все вернуть в прежнюю колею. Через какое-то время после аварии ему на глаза попался старый номер местной газеты. На третьей полосе он увидел статью про его аварию. Жертвой наезда оказалась Ксения Верещагина, дочь местного криминального авторитета. Алесей помнил, как ему тогда стало плохо от этой информации. В тот момент он понял, что уже ни при каких обстоятельствах не сможет вернуться к прежней жизни. Он даже сдастся в полицию не сможет, с ним разберутся в СИЗО, уж Верещагин старший позаботится об этом.

Алексей дошел до рынка. Здесь были места более хлебные, но делить территорию с «рыночными» ему совсем не хотелось. Эти ребята готовы глотку перегрызть кому угодно за свою территорию.

Мужчина достал из сумки бутылку. Он уже прикладывался к ней какое–то время, поэтому легкий хмель уже какое-то время расплывался приятным теплом по телу. Сделав два больших глотка, он занюхал рукавом и не спеша зашагал дальше. Его праздничный ужин уже начался. После бутылки пошла колбаска прямо на ходу, и корка хлеба. Осталось пройти рынок, а дальше лишь пару домов. Дело шло к вечеру, нужно будет только посидеть в соседнем дворе до темна и можно будет идти к себе домой в подвал.

Алексей шагал в обход, по окраине рынка. Он знал, как чистоплюи реагируют на бездомных, поэтому специально на рожон не лез. Навстречу попалось семейство местных цыган. Странно, он знает практически всех, кто обитает в этом районе, этих он раньше здесь не видел. Хотя, кочевой народ, почему он должен их знать, совсем необязательно. Сегодня они здесь, завтра будут еще где-нибудь. Он вновь достал бутылку и отпил глоток. Затем достал кусок хлеба и закусил. В этот момент его взгляд наткнулся на лицо молодой цыганки. Она пристально смотрела на него, стоя буквально в десяти метрах слева от него. Алексей на секунду замер, пытаясь понять, чем так заинтересовал юную особу. Увидев, что девушка смотрит не на него, а на хлеб в его руке, он все понял. Она просто голодная. Словно в подтверждение своих слов, молодая цыганка подошла к нему.

— Я Сияна, дай немного хлеба, — прямо попросила она. Алексей посмотрел уже осоловелыми глазами на нее, затем на кусок хлеба. Не дождавшись ответа, девушка продолжила:

— Дай немного, я тебе погадаю за это, денег не попрошу, просто есть хочется, два дня не ела.

Мужчина перевел взгляд на остальных цыган, но те не обращали внимание ни на него, ни на девушку. Алексей молча протянул ей кусок. Обрадовавшись, цыганка быстро подбежала к нему и взяла из его рук ломоть черствого хлеба. Откусив тут же внушительный кусок, она протянула к нему руку:

— Давай ладонь, погадаю, — с полным ртом еле выговорила она. Алесей протянул ей левую руку, повернув ладонь к верху. Девушка секунд двадцать вглядывалась в рисунок линий на коже, а потом встревоженно посмотрела ему в глаза.

— Ты чего? — спросил Алексей, — не получается, не видишь? — Он ухмыльнулся и хотел было пойти дальше, но цыганка вдруг ответила ему.

— А ты не так прост, да? — Толи спросила, толи констатировала девушка. Голос ее изменился, теперь он не был заискивающе просящим. Теперь она была строга, но, вместе с тем встревожена, если не сказать напугана. Сияна продолжила:

— Ты сильно нагрешил, очень сильно. Я бы сказала, смертельный грех на тебе.

Алексей отчего-то сразу весь взмок.

— О чем ты говоришь? — Спросил он хрипло.

— Рано или поздно каждый из нас заплатит за все, что натворил в этой жизни. Ты совершил страшное, но кара тебя не настигла. Ты продолжаешь жить дальше, и даже не догадываешься, что тебя никто не простил.

Алексей нервно обернулся и посмотрел по сторонам, но никто их разговор не слушал, а цыганка продолжала говорить:

— Кто-то отвечает за свои дела на том свете. Но, если этот кто-то задерживается здесь, то там начинают нервничать от нетерпения, и тогда за бедолагой отправляют гончих. За тобой они уже отправлены. — Произнеся последние слова, цыганка быстро развернулась и присоединилась к своим. Алексей так и остался стоять с протянутой рукой. Отчего-то все настроение испортилось. Ой, да ладно! — Скривился он в кривой ухмылке. — Все они актеры и актрисы, испокон веку. — Он плюнул с досады на грязный асфальт и зашагал дальше.

Добравшись, наконец, до своей высотки, он, как и планировал, направился в соседний двор, чтобы дождаться темноты. Слава богу, соседний двор оказался общей территорией сразу для трех девятиэтажек, поэтому на него никто не обращал внимание. Это в маленьких дворах все друг друга знают, и чужого там заприметят тут же. Здесь Алексею такой опасности не грозило. Он по обыкновению уселся на знакомую лавку и принялся ждать. Это лавочка всегда ему нравилась, она стояла особняком в окружении кустов сирени. К ней вела отдельная тропинка, словно специально, чтобы здесь мог отдохнуть тот, кто не жаждет общения с людьми.

Мужчина расслабился, летний зной давал о себе знать. Уже через пятнадцать минут Алексей заклевал носом, проваливаясь в потную тяжелую дрему. Он не заметил, как заснул, прямо сидя на лавке.

Тем временем густые сумерки опустились на город, солнце село, и ночь не заставила себя долго ждать. Возле домов у подъездов света было предостаточно, освещение шло из многочисленных окон, но в небольшом скверике, где дремал мужчина, стало совсем темно, рядом не было ни одного фонаря, а дома стояли довольно далеко.

Сквозь сон мужчина услышал какой-то шум. Он тяжело открыл глаза и лениво потянулся. Спина была словно деревянной, а левая нога так сильно затекла, что совершенно не чувствовалась. Алексей недовольно поморщился. По смотрев по сторонам, он попытался прикинуть, сколько времени проспал, но от этих мыслей его вновь отвлек какой–то непонятный шелест со стороны ближайших кустов.

— Кто там? — громко спросил мужчина, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь густые заросли. Через мгновение он отчетливо услышал низкое рычание. В этот же время треснула ветка справа от него. Кто-то явно наступил на нее, но не торопился обнаруживать себя.

— Что за шутки?! — Встревоженно выкрикнул Алексей, стараясь размять ладонью бедро, чтобы быстрей нормализовать кровоток в ноге. Бедро стало колоть тысячами иголок. Ощущения прескверные, но ожидаемые. Еще пара, тройка минут, и он сможет наступать на ногу и уйти отсюда. На вопрос ему никто не ответил, но слева раздалось такое же тихое, но грозное рычание.

«Бездомные собаки?» — Промелькнула шальная мысль. Однажды он слышал историю, как на городской свалке стая бродячих собак напала на человека. От того только рожки, да ножки остались, когда его нашли. Алексей поднялся и попробовал приступить на занемевшую ногу, но она предательски подкашивалась. «Да чтоб тебя!» — ругнулся мужчина, разминая мышцу рукой и одновременно стараясь рассмотреть хоть что-нибудь в ночной черноте. И вот тут он видел их. Он не мог полностью разглядеть их. Что-то более темное на фоне ночной темноты. Алексей невольно сделал пару шагов назад, чуть не упав, но удержался. Его обволокло облако невероятной вони. Запах разложения ударил в нос с такой силой, что глаза тут же заслезились, а рвотный комок подкатил к самому горлу. Прижав ладонь к лицу, он пытался вглядеться в ночь, но у него ничего не выходило. Это было что-то большое, опирающееся на четыре конечности. Мысль о собаках отмелась тут же, таких больших собак просто не бывает. Тихое рычание добавило адреналина в его организм, а вишенкой на торте стали кроваво-красны глаза, уставившиеся на него из темных кустов. Рычание раздалось ближе, Алексея окатило волной жара, вонь стала просто нестерпимой. Он увидел четыре силуэта, которые полукругом медленно выходили из кустов. Больше Алексей не мог ждать, он резко развернулся и побежал к домам. Нога подволакивалась, он сильно хромал, но оставаться возле лавки было самоубийством. Он тут же вспомнил Сияну с ее гаданием. — «Гончие, мать их!» –Мужчине даже в голову не пришло сомневаться в этом. Он не ребенок, достаточно пожил на свете, чтобы понимать, что никакие животные не могли стаей ходить по городским дворам. Эта нечисть и не ходила, она пришла в этот двор снизу. За ним пришли.

Алексей не знал, куда он бежит, получится ли в принципе скрыться от них, но инстинкт самосохранения диктовал свои условия. Инстинкт самосохранения оставил мозгу думать, бояться, решать. В это время он взял на себя тело и приказал тому спасть себя. Вот Леша и бежал. Подсознательно он старался оказаться в многолюдном хорошо освещенном месте. Не полезут же твари за ним на оживленный проспект. Он не решался оглянуться, потому что, во–первых, со своей ногой он и так еле бежал, и терять скорость еще больше просто не имел права. Во-вторых, он очень боялся увидеть своих преследователей, увидеть, что его догоняют. Дыхания не хватало, он был далеко не в лучшей своей форме, поэтому почти сразу кислорода перестало хватать бедным легким, и Алексей мучительно задыхался. Под ребром нещадно кололо. Сзади раздалось уже знакомое рычание. Алексей не выдержал и оглянулся. Тут же на него прыгнуло что–то огромное и сбило с ног. По груди полоснуло когтями, и резкая боль обожгла все тело. Алексей взвыл от боли и тут же проснулся. Резко сев на лавке, он судорожно огляделся, но ничего подозрительного не увидел. Он находился на том же месте, где и задремал. Вокруг уже совсем стемнело, пора было идти в свой подвал. В голове до сих пор стояла картина, как на него из кустов смотрят горящие безмерной злобой красные глаза. — «Присниться же такое», — проворчал мужчина и поднялся с лавки. В то же мгновение резка боль в груди заставила его вновь опуститься на лавку. Задержав дыхание, Алексей медленно пощупал грудь. Ладонь почувствовала мокрые лоскуты одежды. Кожа горела огнем. Мужчина достал из кармана штанов зажигалку и высек робкий огонек, однако и его хватило, чтобы глаза мужчины широко раскрылись от ужаса.

Его рубашка была располосована. Глубокие борозды пролегали по телу, зияя кровавыми краями. Рубашка вокруг раны насквозь пропиталась кровью. Мозг отказывался воспринимать увиденное, а тем более объяснить. Тварь, все-таки, достала его своими когтями. Но как?! Это был сон или явь? Алексей с трудом сглотнул. Единственная мысль, которая все же пришла ему в голову, нужно срочно уходить отсюда, нужно уходить в подвал, пока твари не вернулись.

Алексей зашагал к подвалу. Убедившись, что вокруг никого не видно, он отпер дверь в подвал ключом, который однажды нашел здесь же неподалеку, и прошел к своему закутку. Дверь удобно пряталась за углом, поэтому в глаза не бросалась. Кодовый замок оказался не тронут. Набрав несложную комбинацию, он, наконец, оказался в своем импровизированном, а главное, безопасном жилище.

Недолго думая, Алексей достал из сумки начатую бутылку и тут же налил себе полстакана. Выпив все залпом, он громко выдохнул и посмотрел на свисавшую с потолка лампочку. Свет от фонаря и без нее проникал сквозь щели в досках, которыми было забито слуховое окно, но ему нужно было обработать рану. Алексей подошел к лампочке и плотней вкрутил ее в патрон. Помещение ослепил яркий свет. Подойдя к большому осколку зеркало, висящему на стене, он пристально вгляделся в отражение. На груди были четко обозначены четыре глубокие борозды от когтей. Порция алкоголя дала в голову, и внутри проснулся по своему обыкновению внутренний голос, который тут же начал досаждать: «Ты видел этих гончих! Нет ни одной причины, почему они не забрали тебя, они ведь точно могли». Алексей снова подошел к столу и плеснул в стакан очередную порцию. Также залпом он опрокинул и ее.

Они с тобой играют, как кошка с мышкой — нетрезво захихикал внутренний негодяй, — поиграют, а потом им надоест, тогда для тебя все и закончится.

Пройдясь по коптерке, Алексей нашел более–менее чистую тряпицу и смочил ее из бутылки. Сжав зубы, он начал промачивать рану. Жгучая боль обожгла с ног до головы. — «Да чтоб тебя…» — Выдавил он из себя, но хоть примитивную обработку раны сделать стоило. Не хватало, чтобы туда грязь попала. Их брата не жалуют в больницах, потому и мрут все, кому не повезло захворать. Что, что, а это правило Алексей всегда строго соблюдал: при любых обстоятельствах следи за своим телом. Ремонтировать его не где и не кому, поэтому следует изначально исключить любые травмы, простуды и грязные раны в том числе.

Внутри дивана у него хранилась даже небольшая аптечка. Лекарств в ней было мало, но бинт имелся, поэтому мужчина кое-как наложил на рану повязку. После окончания процедуры он снова налил себе выпить. После того, как стакан опустел, Алексей уселся на табурет и задумался. Он пытался найти хоть мало-мальски пригодное объяснение тому, что с ним случилось, но у него ничего не получалось. Если и допустить со скрипом, что монстры в кустах были стаей огромных бездомных псов, то их способность наносить раны во сне не шло ни в какие ворота. По всему выходило, что права была цыганка. Как там ее, Сияна. Гончие это были, и пришли они за ним из–за давно произошедшей аварии. «Черт дернул эту дуру выскочить тогда на дорогу» — В сердцах выругался Алексей. Да еще и дочь Верещагина. Он до сих пор ходил по улице и украдкой оглядывался. Мужчина был уверен, что его ищут, и, если полиция наверняка не проявляет особого рвения, учитывая, что прошло пять лет с момента аварии, то ее батя точно не успокоится, пока не найдет. По крайней мере на его месте Алексей не успокоился бы.

Допив бутылку, Алексей повалился на диван и тут же провалился в тревожный сон.

Проснулся он также быстро, как и заснул. Это было уже привычкой. Жизнь бомжа не была простой. Тут, как нельзя кстати подходит пословица: «Как потопаешь, так и полопаешь». Солнце еще не взошло, ночь еще не растворилась, а ему уже нужно идти на раздобытки, иначе собраться по вольной жизни его опередят. Алексей сел на диване и аккуратно потрогал повязку. Болеть почти перестало, хотя совсем и не прошло. Нужно было идти зарабатывать на хлеб насущный. Пока остальные бродяги спят, а мусоровозы еще не опустошили баки, необходимо пройтись по местным мусоркам и собрать пивные банки. Не золотая жила, но сдача алюминия на хлеб с пузырем позволяет насобирать.

Алексей встал и тут же закрыл глаза, на голову будто наковальню уронили. Вчера он приговорил почти целую бутылку. Не удивительно, что сейчас у него наступило жуткое похмелье. Хотя, казалось бы, он поспал-то всего ничего, должен был быть еще под градусом, а не с похмельем. Да тут уж ничего не поделаешь. О вчерашних ужасах он специально старался не думать. Алексею казалось, если не думать, то и не случится больше ничего подобного.

Мужчина покинул свое безопасное логово и вышел на улицу. Темнота была, конечно, уже не такая непроглядная. В конце концов летом ночи в принципе не такие длинные, чтобы долго темень была. Однако еще достаточно сумрачно, чтобы в памяти тут же всплыли события вчерашнего вечера. Поежившись, Алексей огляделся по сторонам и тихо заковылял в сторону ближайшей помойки.

Работа и мысли о будущем заработке и покупке беленькой немного отвлекли от мрачных дум. За полчаса он обошел уже несколько дворов и собрал приличный пакет мятых банок. Осталось заглянуть за гаражи и обследовать там. После выходных там, как правило, навалом алюминия. Мужики в гаражах обычно весело проводят свой досуг вдали от семьи и поближе к машинам, шашлычкам и алкоголю.

Алексей уверенно шагал к гаражам, по пути вспоминая, есть ли у него, где по карманам еще один полиэтиленовый пакет для банок. Дойдя до местной мусорки, он довольно осклабился. То тут, то там были навалены целые горки пустых пивных банок. Более того, кто–то, похоже, решил провести уборку в своем гараже и выкидывал все, что не пригодилось. Среди этого хлама Алексей заприметил связанную проволокой пачку алюминиевых уголков. Сегодня ему прямо перло. Так, грешным делом, можно уже было серьезно задуматься не об одной бутылке, а о двух. Настроение резко улучшилось.

В этот момент его накрыло волной ужасной вони. Теплый сладковато-приторный запах заставлял сжиматься пустой желудок в тугой комок. Мужчина резко обернулся, пытаясь разглядеть источник появившегося аромата. Его взгляд невольно упал себе под ноги. В метре от него на земле лежал разлагавшийся труп, то ли мелкой собаки, толи крупной кошки.

Алексей облегченно выдохнул и даже криво ухмыльнулся. Утро продолжало оставаться хорошим. Но только до тех пор, пока он не наткнулся взглядом с горящими красными глазами в ближайшем кустарнике. Спина тут же взмокла, а вонь кратно усилилась. Мужчина расслышал угрожающее рычание, а через мгновение из-за мусорного бака выступило еще одно чудовище. Предрассветные сумерки были достаточно темны, чтобы можно было во всех деталях рассмотреть гончих. Но Алексей и не жаждал их рассматривать. Он видел лишь горящие глаза, в которых не было ничего живого, густую черную шерсть и длинные костлявые конечности, которые заканчивались огромным когтями. Единственное, что Алексей мог сказать со всей уверенностью, эти твари не были похожи ни на одно живое существо, топтавшее землю. Фигура явно отличалась от человеческой, монстры стояли на четырех конечностях. Однако, медленно приближаясь, одно чудовище спокойно встало на задние лапы и медленно сделало несколько шагов, волоча передние конечности по земле.

Алексея словно парализовало. Если вчера ему хватило духу припустить наутек, то сейчас он будто прирос к земле. Ноги подкашивались, а голова кружилась. Он понимал, что шансов спастись практически нет. Вряд ли эти твари пришли, чтобы опять его попугать и скрыться. Алексей почти не дышал, вонь была настолько концентрированной, что, казалось, сделай он хоть один нормальный вдох, то просто захлебнется и утонет. Гончие подходили все ближе, Леша уже мог разглядеть их морды и раскрытые пасти с острыми клыками. Он всхлипнул и закрыл глаза.

В этот момент за его спиной раздался оглушительный автомобильный сигнал. Сумерки разорвало ярким светом огромных фар. На бетонную площадку мусорки въезжал огромный оранжевый мусоровоз. Вжав от неожиданности голову в плечи, Алексей медленно открыл глаза. Монстров не было. Он медленно прощупал взглядом границу света и тьмы, но ничего подозрительного не заметил.

— Вали в сторону! Под колеса захотелось, пьянь?!! — донесся до него гневный крик водителя. От этой ругани в свой адрес у Алексея аж на сердце потеплело. Больше не теряя времени и не провоцируя мужика на еще более агрессивные действия, Алексей собрал свои пакеты и быстрым шагом направился к освещенным дворам. Ему опять повезло, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, это именно везение, а значит, в следующий раз может и не повезти. На самом деле Леша был уверен в двух вещах. Первое, следующий раз обязательно наступит. И второе, больше точно не повезет. Необходимо было с этим что-то делать, и делать быстро.

Сперва нужно было сдать собранный алюминий. Если бы пункт приема был далеко, Алексей бросил бы все собранные пакеты, но пункт находился всего в десяти минутах ходьбы от гаражей. Но самое главное, он был по пути на рынок, куда парень решил наведаться в первую очередь, чтобы попытаться найти вчерашнюю цыганку.

Уже через полчаса честно заработанные гроши лежали в кармане. Алексей торопился на рынок. На улице, конечно, давно рассвело, однако он понятия не имел, могут ли твари появиться средь бела дня. Что-то подсказывало парню, что им абсолютно все равно. Да, они пропали, когда фары мусоровоза осветили площадку. Но, кто знает, может они не света испугались, а просто им не нужны были лишние свидетели.

За этими размышлениями Алексей не заметил, как добежал до рынка. С ходу наткнуться на цыган не удалось, поэтому парень стал методично обходить ряд за рядом. Всего через десять минут он увидел ее. Сияна стояла возле шашлычной в компании двух пожилых цыганок. Парень замер на месте и наблюдал за девушкой, не зная, как к ней подойти. Однако ему и не пришлось ничего придумывать. Встретившись с ним глазами, девушка что–то сказала своим спутницам и спокойной походкой направилась к Алексею.

— Что нужно, Гаджо? — Спросила она с ходу.

Алексей в какой–то момент даже смутился, так как не знал с чего начать. Он испытующе посмотрел в глаза молодой цыганки и медленно произнес:

— Ты вчера рассказала мне про гончих. — Сияна выжидательно молчала, и парню пришлось продолжить. — Ты сказала, что они придут за мной из–за совершенного греха. — Девушка так же молча кивнула, а затем взглянула на него чуть прищурившись.

— Ты зачем пришел?

— Мне нужно знать, как избавиться от них, — скороговоркой выпалил парень, надеясь, что девчонка не поднимет его на смех за то, что он поверил ее байкам. Однако ничего подобного не случилось. Сияна огляделась по сторонам и серьезно спросила;

— Во-первых, с чего ты взял, что я знаю, как это можно сделать. И во-вторых, если бы знала, почему ты решил, что я буду это делать? Гончие за невиновными не приходят. А, если ты пришел ко мне, то ты их уже видел, а значит виновен. Ну, так и прими свою кару по-мужски.

После этих слов Алексей понял, что просто так цыганка ему не поможет. У него оставался всего один и то, не очень убедительный козырь.

— Ты есть хочешь? — Спросил он у девушки.

Цыганка посмотрела на него с легким недоумением.

— Хочу, — ответила она просто.

— У меня есть немного денег, я отдам их тебе, взамен на информацию, пожалуйста.

Сияна немного помолчала, потом вздохнула и посмотрела в глаза мужчине.

— От них на самом деле нельзя избавиться. Если они пришли за человеком, то они уже не могут уйти пустыми. Поэтому, есть один способ, но придется заплатить высокую цену.

— Что ты имеешь в виду, — нетерпеливо спросил Алексей. Сияна будто не могла решиться, словно внутри у нее шла какая–то внутренняя борьба с самой собой.

— Они не могут вернуться без жертвы, но можно отдать им кого–нибудь вместо себя, — наконец, произнесла она тихо. Оба на какое–то время замолчали, но через мгновение девушка продолжила:

— Если ты решишься на такое, то душа твоя будет проклята навсегда, и после смерти ты все равно попадешь в ад. Полагаю, что после всего этого ты больше не сомневаешься в его существовании?

Алексей ошарашенно покачал головой. Он надолго задумался, смотря себе под ноги.

— Что для этого нужно? — выдавил он севшим голосом,

Сияна посмотрела на него изучающе. — Я так понимаю, решил пуститься во все тяжкие. Главное, чтобы сейчас спастись, а тот факт, что для этого придется человека погубить, а самому все равно гореть в котле, хоть и гораздо позже, тебя не смущает. — Скорее констатировала она, чем спросила.

Алексей насупился.

— Вот только мораль мне не надо читать сейчас, хорошо. Я как–нибудь сам разберусь со своей душой. А ты сказала «а», так говори и «б». Что для этого нужно сделать?

Цыганка с презрением посмотрела на него, но продолжила:

— Черным углем нарисуешь пиктограмму, какие знаки в вершинах ее лучей изобразить, я тебе нарисую. Затем в центр пиктограммы помещаешь человека. Заметь, живого человека. После этого нужно произнести слова, тоже напишу тебе. Выучи их наизусть, потому что ты должен их рассказать по памяти. А затем молча наблюдать, как появляются гончие и забирают бедолагу. — После этих слов девушка достала из складок своих юбок мятый листок бумаги, карандаш и стала что–то быстро рисовать и записывать в него. Через минуту она протянула листок Алексею, а тот взамен протянул ей почти все свои кровно–заработанные купюры.

— Только на твоем бы месте, я бы выкинула листок и приняла кару. — Произнесла она, больше не скрывая своего к нему отношения.

— Тебя забыл спросить, — проворчал Алексей и, быстро развернувшись, зашагал прочь.

Теперь у него был план. А значит, он еще может побороться и, кто знает, может, ему повезет, и он еще поживет малость на этом свете. Алексей решил думать над каждым шагом плана последовательно. Решать задачу одну за другой. Первым делом он решил подготовить место. Как–то само собой всплыла в мозгу мысль, что ритуал он проведет у себя в подвале. Там меньше всего вероятность, что им кто–то сможет помешать. Шагая к своей берлоге, парень выискивал что–то на земле, пока, наконец не нагнулся и не поднял большой обломок угля. Вот им–то он все и нарисует.

Дойдя до подвала, Алексей не стал ждать темноты. После обряда ему все равно придется покинуть это уютное место и искать себе другое убежище, так что сейчас можно было не опасаться посторонних глаз. Зайдя в сумрак подвала, парень прикрыл за собой дверь и направился к своей подсобке. Открыв кодовый замок, он зашел внутрь, вкрутил лампочку в патроне, и тусклый желтый свет заполнил облезлое помещение. Пиктограмму он решил нарисовать у дальней стены. Отодвинув в сторону диван и освободив у стены пол, Алексей достал листок, который ему вручила цыганка, и стал изучать его содержимое. Посматривая на листок, он принялся чертить углем большую звезду. Расстояние между ее лучами было не менее двух метров. После этого пришла очередь странных знаков на вершине каждого луча. Он никогда их не видел, но ему было все равно, главное, чтобы сработали.

Закончив свои художества, Алексей отступил в бок и посмотрел со стороны. Сравнив с рисунком на листке, он остался полностью доволен. Теперь пришла пора задуматься о следующем шаге. Пожалуй, самым важным, это было найти человека, которого можно будет отдать гончим.

Парень на минуту задумался, и чуть заметная ухмылка сказала, что он все придумал. Пошарив по карманам, он собрал все оставшиеся деньги и скрупулезно их пересчитал. Суммы должно было хватить на пару бутылок и закуску. А значит, его путь лежит в ближайшую забегаловку. Алексей снова выкрутил лампочку, и комната провалилась в темноту. Практически наощупь он покинул помещение, повесил снова замок и направился на улицу.

Заведение называлось «Шишка». Почему именно так, Алексею было не интересно. Важно было другое, это было настолько отстойное место, что такая личность, как он, там никого не заинтересует. Зайдя в бар, он огляделся по сторонам. Народу в зале было немного, но подходящую кандидатуру он, все-таки, приметил. За дальним столиком сидел средних лет мужчина. Многодневная щетина и понурый взгляд словно приглашал Алексея составить ему компанию и разбавить его одиночество. Может быть, выслушать грустную, совсем неинтересную историю про то, как его кинули, предали, обманули, изменили или еще что-нибудь в этом духе. Но Алексей твердо решил расположить к себе незнакомца.

Он по–простецки подошел к мужчине и присел за его столик.

— Что грустим, брат? — Участливо поинтересовался он у захмелевшего посетителя. Мужчина медленно поднял на незнакомца осоловелые глаза и так же медленно пожал плечами:

— Зинка, сволочь, — промямлил он, и Алексей убедился, что все идет по плану. Официантов в забегаловке не было, так как для такого контингента, который посещал столь славное место, они не подразумевались.

— Сейчас я принесу нам выпить, а потом ты мне все расскажешь, договорились? — Алексей быстро поднялся и направился к барной стойке.

Услышав о халявной выпивке, мужчина расплылся в благодарной улыбке:

— Конечно, договорились.

Еще через полчаса Алексей уже был в курсе подлого характера Зинки и ее коварного нрава. Первая бутылка была уже на половину пуста. Алексей пил очень мало, лишь делал вид. Теперь главной проблемой было не перестараться. Мужик и до него уже был порядком пьян, а теперь и вовсе готов был уснуть прямо за столиком. Нужно было что–то делать. Однако придумывать ничего не пришлось. Так как на дворе был уже поздний вечер, «Шишка» закрывалась, поскольку находилась на первом этаже обычного жилого дома.

— Слушай, Вова, а пойдем ко мне, продолжим — предложил он своему новому знакомому.

— Знаешь, Леша, — невнятно произнес мужчина, — ты просто мировой мужик! Ты меня выслушал, Леша, проявил участие. Сейчас это редко встречается. Ты хороший человек.

— Все, все, — прервал Алексей пьяные речи нового знакомого, — значит решено, выдвигаемся до меня. — Он встал и помог подняться Владимиру. Тот крайне неуверенно держался на ногах, так что Алексею пришлось его буквально тащить на себе. Сжав зубы, Алексей даже в этот момент был доволен. Ему как раз и нужно, чтобы мужик был пьян до беспамятства. По его замыслу, Алексей должен был просто положить пьяное спящее тело в центр звезды. Что может быть проще. Когда появятся гончие, в центре пиктограммы должен находиться человек. Его-то они и заберут с собой.

Через полчаса шатающаяся пара заходила в знакомый подвал. Алексею был знаком каждый его уголок, поэтому в полной темноте он уверенно вел своего гостя к каптерке. Кодовый замок на двери был открыт. На секунду замерев, Алексей задумался, но решил, что в последний раз, уходя, просто забыл запереть его, и без того забот хватало.

Распахнув дверь, он ввел Владимира. Тот заплетавшимися ногами доковылял до стола и сел на табурет.

— Вова, еще по одной, — весело произнес Алексей и налил гостю сразу полстакана водки. Мужчина принял протянутый стакан и залпом осушил его. Второй порции не понадобилось. Через десять минут храпящее тело склонилось прямо за столом, положа голову себе на руки и смотрело крепкие пьяные сны.

Не включая свет, Алексей подволок спящего мужчину к дальней стене. Ему не нужно было вкручивать лампочку, чтобы знать, что тело он положил прямо в центр нарисованной звезды. Нужные слова он выучил, поэтому, встав в нескольких шагах от тела, чуть не разбив головой свисавшую с потолка лампочку, Алексей стал тихо произносить незнакомое заклинание. В темноте комнаты он еле различал лежащий силуэт своего гостя. Осталось произнести последний абзац, и все будет выполнено. В какой–то момент в голове у Алексей промелькнула шальная мысль: «А что, если ничего не произойдет? Что, если цыганка специально наговорила ему чепухи, чтобы тот отдал деньги и отстал от нее?» От такой мысли Алексей постарался как можно быстрей избавиться. Произнеся последние слова, он замолчал. Оставалось просто ждать и наблюдать.

Сначала ничего не происходило. Вокруг было все тихо. Затем Алексей в ужасе заметил, как тело мужчины шевельнулось, а потом стало медленно подниматься на ноги. Медленно, не торопясь, мужчина молча встал и остался стоять на месте. А потом Алексей услышал слова, это говорил незнакомец, и его голос был абсолютно трезв:

— Ты думал, я не найду тебя, гнида? Думал, что сможешь годами прятаться в своей вонючей норе?

У Алексей ком застрял в горле, который мешал ему произнести хоть одно слова. А незнакомец продолжал:

— Она была моим светом в оконце, моим счастьем.

— Кто ты? И о чем здесь говоришь? — Кое-как, все-таки, выдавил из себя Алексей.

— Когда я вышел, — продолжал незнакомец, не обращая на слова парня никакого внимания, — когда я все узнал, я готов был порвать тебя на месте, но ты скрылся, сволочь. — Алексей услышал, как незнакомец ухмыльнулся, — Вот тогда я поклялся, что найду тебя.

— Ты меня с кем–то спутал, — прохныкал Алексей, уже начиная обо всем догадываться. — Я не знаю тебя!

— А я думаю, что знаешь. На всякий случай, я представлюсь, Константин Верещагин, отец сбитой тобой девушки, которую ты, подонок, бросил на дороге и сбежал. Однако от меня просто так не спрятаться, ты ответишь за свой поступок.

Алексей почувствовал, как вдоль спины пробежал предательский холодок.

— Я не бросил ее, — попытался он оправдаться, — когда я подошел посмотреть, она была уже мертва. Я ничего не мог сделать.

— Заткнись, урод! — Прервал его стоявший в темноте мужчина. — Я не знаю, что ты в тот момент себе вообразил, только она была тогда еще живой, понимаешь, живой! Но очередная машина появилась только через несколько минут. Скорую вызвали, но… Ксюша умерла возле самой больницы. Они маленько не успели. Теперь ты заплатишь.

— Ты не можешь меня убить — взвизгнул Алексей дрожащим голосом, — тебя посадят, слышишь меня, на много лет посадят.

— А я и не собираюсь тебя убивать, — каким-то отстраненным голосом ответил Верещагин. Он продолжал стоять на месте и не предпринимал никаких попыток сблизиться. Просто стоял, будто ждал чего-то.

Алексей весь взмок. Он медленно поднял руку над головой и вкрутил лампочку в патрон. Помещение осветилось привычным тусклым светом. Когда глаза парня привыкли к свету, он посмотрел на своего гостя. От увиденного у него сперло дыхание.

Верещагин стоял ровно там, где Алексей его положил, в центре нарисованной пиктограммы. Только вот звезды на том месте уже не было. Верней она была, но совсем в другом месте, под лампочкой. Там, где сейчас стоял Алексей. Страх от осознания, случившегося сковал все его тело. Он прочитал заклинание, будучи в центре пиктограммы, значит, если цыганка не обманула…

Дверь в каптерку отворилась, и внутрь заглянула девушка. Она посмотрела на стоявших друг напротив друга мужчин.

— Костя, нам нужно уходить.

Алексей повернулся на голос, и у него закружилась голова. В дверях стояла Сияна и смотрела на Верещагина. Тот молча кивнул ей и просто прошел мимо Алексея, направляясь к выходу. Уже на пороге он остановился и развернувшись, взглянул на осунувшегося парня:

— Ты мог ей помочь, но ты струсил. — Больше не сказав ни слова, он перешагнул порог и закрыл за собой дверь. Через мгновение Алексей услышал скрип закрывающегося замка. А еще через несколько секунд он заметил первые тени в углах комнаты.

Константин Верещагин стоял в подвале перед запертой каптеркой и прикуривал сигарету. Он никуда не торопился. Многолетние поиски закончились, поэтому ему теперь не куда было торопиться.

— Костя, нам лучше уйти отсюда, — встревоженно произнесла цыганка.

— Не волнуйся, — спокойно ответил мужчина, — тут безопасно, сейчас пойдем.

В этот момент за дверью раздались истошные крики Алексея. В них читалось все, ужас, боль, обреченность.

— Они пришли за ним, чтобы забрать с собой, — хрипло сказала Сияна.

— Туда ему и дорога, — процедил Верещагин. Он со злостью бросил окурок под ноги, и пара медленно зашагала к выходу.