Такого, как ты, нет
Повесть для продвинутых юзеров, любителей верховой езды и бальных танцев
Наталья Борисовна Сафронова

© Наталья Борисовна Сафронова, 2016

© Сергей Никитин, иллюстрации, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Жизнь off-line старшеклассников одного из дворов большого города. Что может случится за одну перемену, как надо подсказывать, чтобы выручить одноклассника, какой бывает честная и нечестная борьба в спорте, что нужно делать, если у друга проблемы, как сохранить свою любовь? На эти многие другие вопросы герои книги ищут ответы сами, рассчитывая на свои, пока не проверенные силы и на друзей. В результате каждый из них учится проигрывать и побеждать, танцевать и скакать на лошади, дружить и любить и говорить друг другу: «такого как ты нет».

Часть 1. Балл для Алины

Глава 1. Кто любит понедельник?

Все говорили, что они очень разные. Сначала девочки удивлялись, почему, собственно, они должны быть одинаковыми? Потом страшно злились и, наконец, перестали обращать на это внимание. Окружающие неутомимо твердили их родителям: «Как они дружат? Ведь такие разные!». Внешняя несхожесть, заметная с первого глаза, отвлекала от внутренних различий, еще более ярких, чем те, что были видны снаружи. Алина – тоненькая, до прозрачности, длинноногая с прямыми светлыми волосами, убранными в хвост, глубоко посаженными голубыми глазами, маленьким треугольным личиком одевалась в разноцветные брюки и кофточки. Ни косметики, ни фенечек, часто сдвинутые на переносице брови, редко улыбающийся тонкий рот. Суровая девица, даже по сравнению с Лорой, вид которой вселял в дворовую малышню благоговейный ужас. Небольшого роста, толстая, с черными крашеными волосами, закрывающими лицо в стиле Мэрлина Мэнсона. Одета всегда, независимо от сезона, температуры воздуха и ситуации в черные штаны, майки с черепами, высоченные гриндера с облупленными носами. За плечами рюкзак с заткнутой в него косухой. Вот эта непохожесть толстого с тонким, белого с черным, высокого с маленьким и бросалась в глаза, скрывая еще большую непохожесть их характеров, их увлечений, их темпераментов.

Даже любимые дни недели у них были разные. Лора больше прочих дней любила пятницу, как и положено человеку, посещающему школу по необходимости и с отвращением. В пятницу не так настойчиво и нудно спрашивали об уроках, вечер можно было посвятить гульбе или чтению, лечь спать, когда захочешь, да и родители не каждую пятницу оставались вечером дома, то гости, то театр, так что свобода. Поэтому по Лориному мнению семь пятниц на неделе было бы очень даже хорошо. А вот понедельники она вслед за героем Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука» с удовольствием бы отменила, если бы не лучшая подруга Алина, которая как раз любила эти самые несчастные понедельники больше всех остальных дней. За что, за что она их любила? За то, что большинство не любит, за то, что они шли за воскресеньем. И что же здесь хорошего? А то, что приход понедельника свидетельствовал об окончании выходных. Что же она так любила ходить в школу, что не хотела отдохнуть от нее? Дело было в другом. Алина проводила свои выходные совсем не так, как большинство ее сверстников, она не спала до полудня, не болталась в пижаме до обеда, не висела на телефоне до ужина, не играла в компьютер до ночи. Почти каждый выходной день она ездила на балы. Да, на настоящие балы в залитых светом залах, где пары скользят по паркету, где гремит музыка и кавалеры, постукивая каблуками блестящих ботинок, ведут своих нарядных дам на вальс. Только ходят на этот бал не ради удовольствия и не для развлечения, а ради баллов, которые ставят строгие судьи после каждого выступления, потому что этот бал называется конкурсом спортивных бальных танцев, а те, кто приглашены на него – не гости, а спортсмены. Начинается такой бал в 12 утра. К этому времени нужно проснуться, собраться, отгладить и приготовить костюмы, сделать прическу, нанести макияж, доехать, порой через весь город, до того места, где будут соревнования. Неплохое утро выходного дня, как вам кажется? Вот поэтому обычное утро понедельника, когда надо встать, одеться как хочешь, умыться, побросать учебники в портфель и, расчесав отмытые от лака и геля волосы, спокойно пойти в школу, Алина любила и ждала больше других дней в неделе. К тому же утро понедельника было их с Лорой традиционное обязательное время встреч у Алининого подъезда, который был расположен ближе к тропинке, ведущей в школу. Лорина классная руководительница, Наталья Владимировна всегда удивлялась, почему только по понедельникам у Лоры не бывает ни пропусков, ни опозданий на первые уроки.

Тот день, с которого началась эта история, был понедельник, время – восемь часов. Алина вышла из подъезда и подняла повыше свой полосатый розово-желто-зеленый шарф, намотанный на шею, до ушей. Лора, как всегда, опаздывала. Алина насчитала, что дверь второго подъезда открылась и закрылась пять раз до тех пор, пока в ее проеме не показалось плечо черной косухи и рука, поспешно стягивающая с головы шапочку с разноцветными косичками, которую Лора не сняла в лифте, потому что ехала с кем-то из соседей, которые считали себя друзьями родителей и из-за ложного представления о дружбе могли посоветовать Лориной маме – тете Нине – купить ей шапочку, чтобы девочка не ходила в такой холод с голой головой. Лора всегда возмущалась: «Ну, почему с голой? Я же не лысая, у меня на голове есть волосы. Может, побриться им назло?» – возмущенно спрашивала она Алину, дойдя до ее подъезда так и не примирившись с поголовной тупостью взрослых. Настроение у нее, как всегда по утрам, было чудовищным, но она все-таки спросила Алину, как бы извиняясь: «Давно?» «Нет», – ответила Алина, принимая извинения подруги, хоть и ждала ее уже минут десять. «Пошли скорее, а то у меня первая химия!» – и они двинулись в сторону школы, обгоняя по пути забавные фигуры малышей, состоящие из сапог, портфелей и капюшонов. Сверху капало, и Алина тоже натянула свой капюшон, убрав в него волосы. Лора шла, чуть опустив голову и близоруко щурясь. Ее волосы скоро повисли вокруг лица мокрыми сосульками, но это ей не мешало. «Как вчера?» – спросила она Алину. «Вылетели после третьего тура, – ответила та. – Если за две недели еще хоть раз не оттанцуем на призовое, то нас в Германию не возьмут». «Да ты что! – возмутилась Лора. – Как это не возьмут? Программу вы сделали, костюмы готовы, тренируетесь по 5 раз в неделю. Тогда кого же возьмут?» «У нас три пары в резерве, так что все может быть», – вздохнула Алина. «Брось, Алька, так, как вы, никто не готов. А Славка что говорит?» «Да ну его, у него всегда все кругом виноваты, только он один лучше всех. Он теперь бегает всем жалуется на тренера, что она за полгода до ответственных международных соревнований поставила его в пару с неопытной и бесперспективной партнершей. Со мной, как ты понимаешь. А то, что он тренируется всего два раза, и каждый раз опаздывает, это ведь никому уже не скажешь», – в голосе Алины была горечь и обида. «Но ведь тренер ваша все видит?» – возмутилась Лора. «Ну и что, ей ведь тоже результат нужен, а его может не быть». Они уже подошли к школе, сейчас начнется столпотворение на крыльце и договорить не удастся.. «Встретимся на большой, у актового зала», – сказала Алина и заспешила к школе, легко перепрыгивая лужи и обгоняя понурую массу тех, кто не любил понедельников.

Глава 2. Сколько маленьких дел можно успеть сделать за большую перемену

Звонок с третьего урока подействует на всю школу, как выстрел стартового пистолета на бегунов. Пульс учащается, адреналин румянит щеки, кровь приливает к мышцам ног и желудка и, также как спортсмены, каждый со своего пронумерованного места на беговой дорожке, ребята рвутся вперед из своих пронумерованных классов-загонов. Алина легко лавировала в этом спринтерском забеге с общим стартом, но когда финиш под вывеской «Столовая» был близок, она вырвалась из потока и врезалась во встречный поток, пахнущий потом спортивного зала и летящий по лестнице вниз к финишу. Усевшись на ступеньку лестницы, ведущей в раздевалку, Алина достала из рюкзака яблоко и печенье и стала жевать, поглядывая вниз в ожидании Лоры. Площадка перед залами совсем опустела, когда на ней показалась маленькая верткая фигура Буки, Лориного одноклассника, соратника, хитрюги и проныры. «Привет, Бука», – сказала Алина, вставая и засовывая открытую пачку печенья в рюкзак. «Что с Лорой?» «Химоза оставила в классе пол оттирать», – рапортовал Бука. «Одну?» – спросила Алина, когда они шагали по уже равномерно гудящим коридорам в сторону кабинета химии. «Нет, нас вместе, но я сказал, что мне нужно литературу пересдавать и меня отпустили, а Лорик к тебе послала». «Что она там делает?» «Пол бритвой скребет, а то ее гриндера черные полосы оставляют». «Химоза ее без сменки застукала?» «Ну, да. Я побежал, мне еще к англичанке надо подойти». «К литераторше?» «Нет, это завтра, а сегодня к англичанке». И Бука растаял в толпе. Алина, хоть и привыкла к его номерам, но все-таки удивилась, почему он никогда не говорил правды, видимо, спорт такой. Да, в школе каждый выступает в своем виде. Единицы учились со спортивным азартом, а остальные нашли себе другие развлечения. Лора, например, боролась против сменки и за право ходить по школе в своих тяжеленных высоких гриндерах. Сегодня она явно сошла с дистанции, забыв, что линолеум химического кабинета отличается особой чувствительностью, а педагог по химии – особой бдительностью. Проходя по первому этажу, Алина свернула к островку в виде дощатого письменного стола в море детских тел, бурлящих около входной двери. За столом спасался школьный охранник – Семенов, по обыкновению прикрывшись очередным детективом. Алина иногда снабжала его новинками, вышедшими из обращения у родителей, и поэтому рассчитывала на его помощь.

«Здравствуйте, у вас каких-нибудь моющих средств нет случайно?» – ее голос вырвал его из крепких «спезназовских» рук очередного супергероя. «Для стен?» – быстро и правильно оценил ситуацию Семенов. «Нет, для пола в кабинете химии», – четко отрапортовала Алина. Он пошарил в полупустых ящиках своего стола и вытащил стальную банку с содой. «Отсыпь, сколько надо», – сказал он и протянул Алине какой-то ненужный листок. Еще через пару минут Алина обильно посыпала чудовищного размера полосы, оставленные Лориными ботинками на полу. Лора, разувшись, шлепала по полу в толстых махровых носках, конечно, черного цвета, быстро терла тряпкой и полосы исчезали с удивительной легкостью. Уничтожив свои следы, они быстро вырвались на свободу. Ботинки Лора со словами «Зашнуруюсь на уроке» положила в целлофановый пакет и решительно двинулась в противоположный конец коридора в одних носках, правда, прикрытых нависающими джинсами. В кабинет литературы они вошли, когда школьная команда «Знатоков», членов которой была Лора, уже завершала совещание.

«Лорка, ну что ты вечно опаздываешь?» – стал отчитывать ее капитан. – «Нам же надо с вопросами определиться».

«Спокойно, – авторитетно заявила Лора. – Я пришла с вопросом».

«Ну, давай» – загудели все.

«Вот», – и Лора показала на Алину, стоящую в дверях.

«Так, – протянул Тоныч, – а ответом ее фамилия будет. Тебя как зовут?» – сказал он, обращаясь к Алине.

«Не приставай к девушке. Дело не в том, что ее зовут Алина, а в том, что она скоро в Германию уезжает, как раз в Нижнюю Саксонию, и привезет нам оттуда и вопрос и ответ такой, что мы с ним в финал выйдем».

«А она успеет? Нам ведь в ноябре выступать?» – спросила Ольга.

«Успеет», – успокоила всех Лора, переминаясь с ноги на ногу в носках.

«Вы мне хоть растолкуйте, что от меня нужно», – взмолилась Алина.

Все заговорили хором, но тут прозвенел звонок и, подгоняемые литераторшей, которая, оказывается, все время была в кабинете и проверяла тетрадки, команда вышла в коридор и тут же перестала быть командой, растворившись в водовороте, вызванном звонком с большой перемены.

Глава 3. Счет два – два

У дверей кабинета математики крутился Бука, пытавшийся решить проблему не сделанного домашнего задания за последние секунды, оставшиеся до прихода старейшей и опытнейшей математички школы – Нины Александровны. Бука нервничал неспроста. Обмануть, заморочить, отвлечь, провести Нину Александровну было очень трудно. Ее математический ум, опыт и добросовестность почти не оставляли лентяям и жуликам шансов увернуться от законных двоек. Учить и получать двойки Бука одинаково не любил. Поэтому Нина Александровна все время была источником его тревог и волнений. Вот и сейчас, расчеты, которые провел компьютер, встроенный в отличные Букины мозги, подавал ему сигналы тревоги, так как весь арсенал «отмазок» он уже исчерпал. Все попытки Буки решить проблему домашнего задания с помощью одноклассников не давали пока результата, потому что те, кто сделал правильно, не давали тетрадки, у тех, кто мог наделать ошибок, Бука не спрашивал, а те, кто с удовольствием бы выручил Буку, обычно сами тоже не делали домашнюю работу. Бука ждал Лору как последнюю надежду. Если она сделала, то правильно, и даст списать без всяких лишних разговоров. Поэтому, увидев ее спешащей по коридору, в другом конце которого уже появилась фигура Нины Александровны, Бука рванулся навстречу с вопросом: «Домашку сделала?» «Когда, в воскресенье?» – ответила Лора, стараясь финишировать у двери класса раньше математички. Бука уныло шагал сзади, поняв всю необоснованность своих претензий на Лорино трудолюбие. Действительно, у какого нормального девятиклассника найдется в выходные время на уроки, в будни, когда все равно времени ни на что не хватает, можно порой и уроки сделать, а выходные для этого не предназначены.

Они: Лора, Бука и Нина Александровна вошли в класс одновременно, занятые каждый своими мыслями. Лоре очень не хотелось привлечь внимание одноклассников тем фактом, что она ходит по школе в одних носках. Девчачья часть класса, условно разделившаяся на зубрил и модных девчонок, одинаково настороженно, а порой и враждебно относилась к Лорику, и давать повод перемывать себе кости ей не хотелось. Поэтому сразу от двери она свернула налево и прошла на свое место, одно из самых удаленных от учительского стола.

Бука думал, как ни странно, о математике, рассчитывая, успеет ли он просмотреть последнюю классную работу, чтобы вспомнить, о чем была речь. Тревожило его то, что он не мог вспомнить, какой сейчас должен быть урок – алгебра или геометрия. Если алгебра, то в тетради ему есть, что увидеть, а если геометрия, то нечего, потому что последнюю геометрию он прогулял в «дымном углу». Нина Александровна тоже была озабочена: до плановой контрольной на формулы площадей различных геометрических фигур оставался один урок. Первые четверо вызванных к доске с тетрадями для проверки обошлись без потерь, получив пять за ответ и четыре за домашнюю работу, или наоборот. Убедившись, что лучшие из учеников к контрольной готовы, Нина Александровна попробовала на прочность худших. С ними пришлось повозиться, чтобы не столько спросить, сколько объяснить. Конец урока опытный педагог оставил для ненадежных, отличающихся своей нестабильностью и непредсказуемостью.

«Букинский, иди решай задачу на площадь параллелограмма и давай мне свою тетрадь с домашней работой», – прозвучал голос Нины Александровны, когда Бука уже почти расслабился.

«И не забудь дневник», – напомнила она. Несмотря на полную безнадежность ситуации, Бука рассчитывал выкрутиться и поэтому уверенно двинулся к доске, прихватив со стола свою тетрадь по алгебре. Положив тетрадь на стол учителя, он стал под диктовку записывать условия задачи. Продиктовав их, Нина Александровна села и, поглядывая то на класс, то на застывшего в позе прислушивающегося тушканчика Букинского, потянула к себе его тетрадь. Когда она опустила глаза к тетради, Лора быстро подняла самодельный плакат, на котором она воспроизвела формулу площади параллелограмма. Бука впился в спасительный листок глазами, но тонкие линии были плохо видны, а обвести их пожирнее у Лорика не было времени. Одного взгляда в тетрадку было достаточно, чтобы отличить алгебру от геометрии. «Букинский, где твоя тетрадь по геометрии?» – стараясь подавить закипающее раздражение, спросила Нина Александровна.

«У вас», – ответил Бука своим самым убедительным и правдивым голосом. Надо отдать ему должное – он был абсолютным чемпионом по убедительному вранью. Никто лучше него не мог отрицать очевидные вещи. Подействовало и на этот раз: учительница машинально открыла тетрадку и еще раз убедилась, что отличить алгебру от геометрии она в состоянии.

«Это тетрадь по алгебре, посмотри сам», – втягиваясь в дискуссию, которую мог прервать только звонок, сказала Нина Александровна. Бука с готовностью подскочил к столу и вместо того, чтобы смотреть в свою тетрадку, быстро зашарил глазами по записям учителя в надежде найти в них какую-нибудь подсказку. Ухватив глазами что-то из формул площадей, бука не стал больше упрямиться и с легкостью признал в алгебре алгебру, потом сделал вид, что задумался и с радостью поделился с учителем своим объяснением: «У меня тетрадки одинаковые, вот я и перепутал, извините, пожалуйста, я вам завтра принесу тетрадь по геометрии».

«Спасибо, Букинский, ты очень любезен, но завтра у нас алгебра и твоя тетрадь по геометрии мне будет совсем не нужна, предупреждаю тебя заранее при свидетелях, – и Нина Александровна сделала жест в сторону класса, и в этот момент в поле ее зрения попал транспарант с формулой площади параллелограмма, который Лорик за это время обвела так жирно, что не только зоркий Бука, но и близорукая учительница смогли легко прочитать.

«Трубачева, зачем же так афишировать свои знания? Хочешь поделиться ими, тогда выходи к доске с тетрадкой и дневником», – сказала Нина Александровна тоном, исключающим возражения. «А ты, Букинский, принеси мне свой портфель, чтобы я сама могла поискать в нем твой дневник, который ты почему-то забыл мне дать. А ты тем временем решай задачу!» – это была катастрофа для Лоры и Буки. Дело в том, что из-за нервозной обстановки на уроке Лора успела зашнуровать только один ботинок, выйти к доске в таком виде было невозможно. Ее щеки стали пунцового цвета, она тяжело поднялась из-за стола. Бука, в свою очередь, медленно брел к своему рюкзаку, за подкладку которого был, как всегда, спрятан дневник, что позволяло Буке смело раскрывать рюкзак и демонстрировать любопытствующим учителям отсутствие дневника при угрозе двойки и ловко выдергивать его из-за подкладки при получении приличных оценок. Но личный досмотр мог привести к обнаружению дневника. Чуть оттопыренные уши Буки засветились розовым светом, потому что в его голове, так же как в голове Лоры, ни одной спасительной комбинации, в конце которой не появилась бы двойка, не возникало.

«Ну, Трубачева, что ты застыла, иди к доске, до звонка еще далеко, и ты успеешь продемонстрировать свои знания», – добросовестность учителя не позволяла махнуть рукой на двух этих лоботрясов и заняться другими учениками. Класс притих, ожидая развития событий и только две унылые отличницы, продолжали почти беззвучно шелестеть о чем-то, никому не интересном, на первой парте.

«Нина Александровна, я не могу выйти к доске, я не готова к уроку», – голос Лоры прозвучал не громко, но твердо.

«Отвечать не готова, а писать Букинскому подсказки готова?» – задала Нина Александровна вопрос, не требующий ответа и добавила: «Давай дневник». Лора нагнулась к рюкзаку и бросила на Андрея взгляд, полный отчаяния. Этого было достаточно, чтобы он кинулся на помощь. Взяв из Лориных рук ее дневник, он встал и под почти откровенный гомон класса, двинулся к учительскому столу.

«Ведилло, я тебя не вызывала, сядь на место», – Нина Александровна чувствовала, что теряет контроль над ситуацией. Андрей, несмотря на этот окрик, дошел до стола, положил Лорин дневник и пустился в объяснения: «Трубачева не готова из-за меня, я взял ее тетрадку в пятницу и обещал вернуть в субботу, но родители увезли меня на дачу, и я не смог ей вовремя вернуть», – он готов был продолжать бормотать подобные глупости и дальше, но терпение математички было на исходе. Она стукнула Лориным дневником по столу, призывая класс к тишине, жестом отправило Ведилло на место, подошла к Буке и решительно вытряхнула содержимое его рюкзака на стол, потом потрясла рюкзак и, нащупав что-то, жестом фокусника вытащила спрятанный дневник. Класс ахнул. Бука невозмутимо сказал: «Спасибо, что помогли найти, я был уверен, что взял его, только никак не мог обнаружить». Одержав полную и безоговорочную победу, Нина Александровна закрепила ее двумя двойками в журнал для Буки, одной для Лоры и села, не торопясь, заполнять их дневники, как финансовую ведомость: рядом с цифрой «2» она аккуратно вписывала в скобках «двойка», дабы исключить возможность подделок. За этим чистописанием ей удалось протянуть время до звонка, звук которого обрадовал ее, пожалуй, больше, чем учеников. Как только за ней закрылась дверь, Лора достала из-под стола свой правый ботинок и начала его шнуровать, яростно дергая шнурки. Андрей принес ей с учительского стола дневник и ждал, когда Лора зашнуруется.

Глава 4. Чума-данное настроение

Алина переодевалась в трико перед началом «балетного класса» и обсуждала возможную поездку в Германию с Иркой Чумаковой, имеющей обычное для людей с такой фамилией прозвище «Чума». Чума, как страшная болезнь, которая опустошала Европу в Средние Века, из-за чего в большинстве европейских городов до сих пор стоят чумные колонны в память об избавлении от такой напасти, не имела к Ирке никакого отношения. Заразой ее назвать было никак нельзя. Прозвище, однако, приклеилось к ней крепко из-за переносного значения слова «чума» – неудержимый ураган, беспредел и непредсказуемость. О ней часто говорили: «Ирка такое творила, ну просто чума!» В танцах она отличалась эффектностью, артистизмом, но из-за плохой управляемости в клубе «777», где они тренировались с Алиной, ее недолюбливали. Стабильности в ее выступлениях не было никогда. Снять с поездки ее могли в любой момент, поэтому они с Алиной находились в одинаковом неуверенном положении. Поехать хотели обе, но реагировали по-разному. Алина сводила брови на упрямом выпуклом лбу и работала еще больше, а Чума трещала языком и плела интриги.

Балетный класс – обязательный элемент в тренировках спортсменов-танцоров, такой же как общефизическая подготовка для остальных видов спорта – дело тяжелое, но необходимое. Педагог Наталья Павловна отлично понимала это и из полутора часов, отведенных на «класс» старалась использовать девяносто минут.

«Николина, не спи, держим спину, о чем задумалась?» – окрик педагога прервал ее мысли.

«О Славе, в смысле – о Славике», – громче, чем нужно, шепнула Ирка соседке. Ребята дружно хмыкнули.

«Чумакова, тридцать батманов с правой ноги, тридцать с левой!» – Наталья Павловна моментально восстановила тишину и справедливость, старым балетным методом. Применение этого метода обеспечивает идеальную тишину в балетных классах, нарушаемую только шарканьем ног по паркету и командами репетитора. Они успели сменить позицию только раз, как в класс вошел легкий на помине Слава – Алинин партнер.

Глядя на Ирку, отсчитывающую двадцать четвертый батман левой ноги, желающие комментировать его, появление промолчали. Слава – высокий юноша лет пятнадцати с мягкими чертами лица, стриженными вьющимися волосами и большими голубыми навыкате, нагловатыми глазами. Бесцеремонность, с которой он вошел в класс в середине урока и, не спросив разрешения, занял место у станка, свидетельствовала, что его глаза – действительно зеркало души. Наталья Павловна применила к нему традиционный метод воспитания: «Сто прыжков» – сказала она, не повышая голоса и, посмотрев, как он вяло начал подпрыгивать, сделала замечание: «Выше, носки тяни! Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, продолжай, я считаю!» – добавила она, показывая классу следующее движение. До конца урока никто не проронил ни слова.

Когда истекла последняя минута урока, пот тек по телам и лицам в три ручья. Одни девчонки переодевались и уходили, другие, как Ирка и Алина, оставались, чтобы репетировать свою танцевальную программу. До поездки на конкурс в Германию оставалось мало дней и много штрихов, которые осталось доработать.

«Алька, ты уже решила, что будешь брать с собой?» – спросила Чума, явно не чувствуя перед Алиной никакой вины за ехидную реплику на занятии. Алинина память была значительно лучше, поэтому она сдержанно ответила: «Нет еще». Смутить Чумакову холодным тоном было нельзя, она таких тонких материй или не замечала или делала вид, что не замечает. Выйдя из раздевалки в зал, они увидели Никиту, Иркиного партнера, повторяющего вполсилы румбу. Ира присоединилась к нему. Алина начала работать одна. Слава опять опаздывал. Она успела уже повторить половину латиноамериканской программы или «латины», как называли ее на танцевальном жаргоне, когда появился Слава. Алинино терпение было на исходе, ну сколько можно сачковать?

«Мы репетировать будем?» – возмущенно прошипела Алина.

«Ты ведь репетируешь», – невозмутимо ответил Слава.

«А может, вместе попробуем?» – Алина пыталась ехидными репликами досадить своему невозмутимому партнеру. Тот, почувствовав в ее голосе вызов, оглянулся вокруг, нет ли рядом педагога. Их тренер, чьи кубки, полученные на многочисленных соревнованиях, красовались в большой стеклянной витрине перед входом в зал, обсуждала что-то, стоя в дверях зала с директором клуба. Оценив обстановку как безопасную для него, Слава не торопясь подошел к Алине, протянул ей руку и, когда их ноги стали ритмично и почти автоматически исполнять шаг ча-ча-ча, ответил: «Вместе со мной хочет попробовать любая девчонка!» Сказано это было громко и прозвучало мерзко и двусмысленно. Чуткое ухо Чумы тут же уловило назревающий скандал, и она, начав руководить движениями Никиты, переместилась по залу поближе к Алине со Славой. Неготовая к такому откровенному хамству Алина только и смогла ответить: «Ты точно уверен, что любая?» Почувствовав, что отпора не получит, Слава разошелся: «Конечно, вот Ирка, например. Сейчас сама убедишься». И он повернулся к Ире и, широко улыбаясь, спросил: «Иришка, как ты смотришь на то, чтобы нам попробовать тренироваться вместе?» Эта фраза не содержала и доли той двусмысленности, что была в предыдущей и тон был самым дружески-невинным. Ирка лучезарно улыбнулась в ответ, и Алина испугалась, что она поддастся на эту провокацию и поставит их в дурацкое положение. «Прекрасная мысль!» – весело сверкая глазами, воскликнула Чума, продолжая с бразильским задором двигаться в ритме самбо. Пары разошлись в танце по залу. Алина, не глядя в лицо Славе, представляла, что у него на губах играет самоуверенная улыбка. Когда пары опять сблизились, в зале раздался звонкий голос Чумаковой, которая почти крикнула, обращаясь к Славе: «Только учти, Славик, у меня будет одно условие!» Заподозрив подвох, но не поняв, в чем он может быть, Слава задал, чуть помедлив, вопрос, который и был нужен Ирке: «Какое условие?» Дождавшись того, что ей было нужно, Чума тряхнула челкой, остановилась, заступила дорогу Славе и звонко сказала на весь зал: «Условие не простое. Ты должен научиться танцевать, как мой Никита, – она картинно оперлась на плечо своего партнера и, выждав мгновение, добавила, перекрывая шум и реплики в зале: – А если не сможешь научиться ТАК танцевать, – она выделила слово „так“ многозначительной интонацией, – то хотя бы научись вести себя с партнершей, как он!» – и резко повернувшись спиной, она положила руку на плечо Никиты, приглашая его продолжать тренировку. Славик медленно покраснел, на глазах выступили слезы и испарина злости. «Что же ты со своим прекрасным партнером ни разу чемпионами не стали?» – с вызовом сказал он, но эта реплика была услышана не тем, кому она адресовалась.

«Что это за счеты между членами одной команды? – раздраженно спросила Нина Чебукина – тренер, который готовил их к поездке на международный конкурс. – Давай-ка ногами работай, а не языком! – подогнала она Славу. – Сейчас работаем над джайвом!» Через полчаса, прошедших в стремительных разворотах, прыжках, вращениях, характерных для джайва – бального варианта рок-н-ролла, Слава и Алина забыли обо всем, кроме своих рук, ног, головы, которые в каждый момент этого сумасшедшего танца должны были находиться в определенном положении, за этим строго следила их тренер. В тех парах, которые она взяла на конкурс в Германию, у нее не было уверенности, потому что ни у одной из пар она не чувствовала стремления выиграть во что бы то ни стало. Мир спортивных бальных танцев полон интриг между клубами, тренерами, судьями, которые, правда, не становятся достоянием всеобщей гласности, как скандалы в танцах на льду. «Только бы не началась между ними любовь-морковь», – подумала тренер, отметив явную нервозность, с которой проходили занятий сегодня. Начнут чувствовать по-настоящему, станцевать чувства уже не смогут, артистизм уйдет, а без него движения танца теряют смысл и превращаются в разновидность аэробики. «Ну, может быть еще год потренируемся в полную силу без амуров, им же пока четырнадцать», – попыталась успокоить себя тренер и, глянув на часы, хлопнула в ладоши: занятия окончились. Ребята устало потянулись в раздевалку – большую комнату, разгороженную ширмами поперек так, что дальняя часть отводится для девочек, а ближняя к двери – для мальчиков. Девчонки скрылись за ширму и начали стягивать с влажных тел репетиционные костюмы, вяло переговариваясь, ширмы не изолировали звук, поэтому основная тема разговоров – мальчики, была под запретом. У мальчишек тоже стоял монотонный гул, как вдруг послышались голоса на повышенных тонах. Девчонки замолкли, как по команде. «Что ты у меня перед носом носками вонючими трясешь?» «А перед чьим носом мне ими трясти?» «Перед своим!» «Еще один звук – и зубы двинутся!» «Так дело пойдет, так ты еще и водить в танце научишься. Пока-то тебя Чума по залу таскает, как недоростка». Алина и Ира узнали голос Славы, значит, это он с Никитой сцепился. «И главное, все ее усилия напрасны, в паре вам не стоять, она уже тебя выше, а надежды на то, что ты вырастешь, нет. Папаша у тебя вообще метр с кепкой». Последние слова Славы потонули в общем гвалте. Девчонки заторопились, натягивая свитера и засовывая вещи в большие разноцветные сумки. Всем хотелось узнать, что будет дальше, но разобрать было можно только отдельные реплики. «А тебя, длинного, можно укоротить!» «Уж не ты ли?» «Давай разберемся!» «Хватит, пацаны, что вы завелись!» Потом голоса стали стихать – мальчишки вышли из комнаты.

Настроение у Алисы было самое пакостное, какое только можно представить. Поехать в Германию очень хотелось, но танцевать со Славой было противно. Менять партнера – дело хлопотное и невыгодное, потому что девочек всегда больше, чем мальчиков, да и программа у них сделана отличная, ей очень нравилось, как были поставлены танцы. Под тяжестью этих размышлений она молчала. Чума, несмотря на грозное прозвище, была тихой и кроткой. До метро дошли быстро. Расставаясь у перехода, она сказала, обращаясь не столько к Алине, сколько к себе: «Своих в обиду давать нельзя!» – и махнув рукой на прощанье, застучала ботинками по ступенькам вниз. «Оставалось три дня! Пора складывать чемоданы!» – крикнула ей вдогонку Алина. Чума не обернулась.

Глава 5. Тайны нижнесаксонского двора

«Ну что, собралась уже?» – услышала Алина немного ворчливый голос Лорика в трубке, когда мама позвала ее к телефону вечером во время ужина. «Лор, я доем и перезвоню тебе, ладно, а то мама будет ругаться!» – с набитым ртом пробубнила Алина. «Ладно, только не забудь, это важно», – строго сказала Лора. Алина вернулась за стол. Мама подкладывала ей в тарелку мясо. «И картошечки еще положи», – попросила Алина. «Картошки хватит, а то разъешься. И там тоже смотри булками всякими не злоупотребляй, лучше даже не пробуй, а то потом не остановишься», – добавила она. «Да, доченька, наша мама хочет предостеречь тебя от ошибок молодости. Я помню, как она берлинскими булками объедалась», – прокомментировал реплику своей жены Алинин папа. «Берлинским печеньем?» – уточнила Алина. «Нет, печений этих много не съешь, и вред от них для фигуры тоже не большой. А вот жареные в масле, посыпанные сахарной пудрой с клюквенным джемом внутри берлинские булки – это такой соблазн, что лишает воли даже крепких, как твоя мама, например», – поведал Алине, как семейную тайну, отец. Родители Алины Ольга и Сергей сохранили студенческую привычку к взаимным подколам и подначкам, через которые проявлялась их близость и настоящая привязанность. Совместный ужин был любимым временем для упражнений в остроумии. Обычно обращаясь к Алине, родители на самом деле отлично обходились без ее ответов. Вот и сейчас она продолжала жевать в ожидании маминой ответной реплики. «Если бы не моя страсть к этим булкам, то твой папа вряд ли бы ездил сейчас на „Мерседесе“, в лучше случае на „Опеле“», – Ольге быстро удалось перевести разговор со своих слабостей на слабости мужа. «Мама, ты ему на булках денег сэкономила?» – Алина подключилась к игре родителей. «Ты что, она меня чуть совсем на них не разорила», – возмутился Сергей. «А вот и неправда, я тебе в одной из булок счастливую монетку нашла, помнишь?» «А, это когда ты за один раз пять штук съела?» – уточнил Сергей. Алина не выдержала и захохотала. «Нет, всего три, и в третьей была запечена монетка, которая приносит успех в финансовых делах. Твой алчный отец вырвал ее практически у меня из рта и положил в свой кошелек, и тем же вечером мы нашли ему „Мерседес“ по цене „Опеля“. Он долго эту денежку хранил. Думаю, она до сих пор у него», – подвела итог спорам Ольга. «Папа, покажи, интересно!», – попросила Алина. Сергей принес портмоне и извлек из-за подкладки маленькую рыженькую монетку в один пфенниг. «Какая маленькая», – удивилась Алина. «Как ты ее не проглотила, мама?» «Только из-за того, что я ела уже третью булку и могла уже не заглатывать огромными кусками, а смаковать», – честно призналась Ольга. «Папа, дай мне ее с собой на счастье», – начала канючить Алина. «Нет, ты что, хочешь, чтобы мы разорились?» – отнекивался любящий отец, но его сопротивления явно ослабевало. Почувствовать это, Алина начала беззастенчиво подлизываться, чмокать его в щеку, виснуть на нем, в общем применять те нехитрые приемы, которые она освоила, когда ей было года два, и с тех пор с неизменным успехом применяла, когда хотела чего-нибудь добиться от отца. Когда ее чары уже растопили отцовское сердце и оно стало мягче жеваного Орбита, Сергей неожиданно сжал ладонь, на которой волшебно блестел маленький талисман, сулящий большие деньги, опять открыл свое портмоне, засунул монетку обратно и вытащил кредитную карту «Виза». Алина надула губы и хотела отвернуться, но ее остановил вопрос Ольги: «Что, ты собираешься…» «Да, я думаю, ей это пригодится больше, чем пфенниг, тем более теперь там евро. Вот, возьми, Аля, это более надежный талисман. Пин-код я тебе потом напишу и положу во все карманы, и мне будет спокойно, что ты не останешься там без денег». Потрясенная Алина взяла кредитку из его рук и с вопросом посмотрела на мать. «Она-то без денег не останется, а не останешься ли ты без денег?» – проворчала недовольная такими проявлениями отцовской щедрости Ольга. Отнимать не будет, поняла Алина, и, кстати вспомнив, сказала: «Пойду перезвоню Лорику, она просила». Этот предлог позволил ей не выпустить карточку из рук и избежать необходимости помогать маме по уборке кухни после ужина.

«Здравствуйте, тетя Нина, Лору позовите, пожалуйста!», – услышав голос Лориной мамы, скороговоркой протараторила Алина фразу, которую выучила, когда только начинала самостоятельно пользоваться телефоном. «Здравствуй, Алина, ты когда уезжаешь?» – тетя Нина была давней подругой Алининой мамы и находилась в курсе их семейных дел. Когда дочери выросли из возраста колясок и песочниц и стали самостоятельно определять, с кем они хотят дружить, а с кем «не играют», родители сначала с радостью, а потом с удивлением обнаружили, что их дочери предпочитают общество друг друга, несмотря на разницу в возрасте, характерах и интересах. «Похоже, что наша дружба передалась им по наследству, как фамильное серебро», – говорила Нина Ольге своим бархатным, глубоким, хорошо поставленным голосом, от чего все, что она произносила, приобретало особый смысл.

«Ты уже собралась?» – переливы Нининого голоса продолжали звучать в трубке телефона.

«Нет еще, я только костюмы уложила и косметику», – призналась Алина.

«Если хочешь, я поищу тебе путеводитель по Германии. Вы в какой город едете?» – уточнила Нина.

«В Ганновер», – напомнила будущая путешественница и попросила: – А у вас путеводителей на русском по Германии не найдется?»

Как артистка филармонии, Нина часто ездила с гастролями в том числе и в другие страны и отовсюду привозила карты, справочники, путеводители, то же делал и Лорин отец – профессиональный фотограф, когда выезжал на заказы. В отличие от большинства людей, которые привозят из путешествий карты и оставляют их и оставляют их лежать вперемешку с чеками, билетами, открытками до генеральной уборки, после чего все выбрасывается, Лорины родители оборудовали специальную полку, где в идеальном географическом порядке находились карты и справочники, по городам и странам. «Я посмотрю, Аля, и если найду что-нибудь, то передам тебе с Лорой – вы же еще повидаетесь до твоего отъезда?» – сказала тетя Нина, наконец передавая трубку уже пыхтящей от негодования Лоре.

«Я не пойму, ты кому звонишь – мне или маман, – сразу начала отчитывать Алину Лора. И, не дожидаясь ответа, задала вопрос, который волновал сегодня всех: – Уже собралась?»

«Да нет еще! Если я всем буду подробно отвечать на этот вопрос, то я и не соберусь никогда! – разозлилась Алина. – Тем более, что едем мы на три дня, и чего я такого должна собирать, я не знаю. Ты лучше скажи, что тебе привезти? Мне папа дает с собой свою «Визу» – похвасталась Алина.

«А разве может быть виза чужой?» – удивилась Лора. – Ее же каждому в паспорт ставят».

«Да ты не поняла. Кредитную карточку „Виза“. Ею можно почти везде расплатиться», – пояснила ситуацию Алина.

«Что, и пин-код скажет?» – Лора была потрясена отцовской щедростью.

«Обещал по всем карманам разложить шпаргалки, чтобы я не забыла!»

«Вот это круто! Тогда привези мне дисков, которые я тут не могу достать, фенечки, майки там посмотри, можно банданку кожаную фирменную», – Лора хотела продолжить список, но Алина остудила ее пыл.

«Мы едем на три дня. Конкурс: один день классика, второй – латина. Мне некогда будет по магазинам бегать, но список все-таки давай».

«Ладно, минут через двадцать спускайся вниз, я тебе передам. Пока».

«Пока», – ответила Алина и с неприязнью посмотрела на свой чемодан. Что же туда надо класть, кроме фена? Она переложила свои вещи, а потом, глянув на часы, сказала громко, ни к кому не обращаясь: «Я спущусь во двор ненадолго!» «Куда это ты улетучиваешься?» – подозрительно спросила мама. – «Чемодан не собран, не забывай!» «Мам, я на минутку – с Лориком повидаться и путеводитель взять», – нехотя объясняла Алина. А сама думала: «Ну когда же я вырасту, чтобы иметь право выйти из дома на улицу, ни перед кем не отчитываясь: куда да зачем». «Иди, только не загуливайся», – добавил отец.

Лора уже ждала ее около качелей и покуривала, прикрыв огонек сигареты широким рукавом куртки. «Лорка, ты что, уже перед окнами куришь?» – возмутилась Алина. «Мама твоя увидит!» «Не бойся, я когда уходила, она села репетировать, а папа залез в свою проявочную нору и теперь до утра будет колдовать над какой-нибудь новой серией фотографий. Так что считай, что у меня дома никого нет.

Алина подошла к стонущим под массивной подругой качелям, стала их раскачивать. «Ты так и не объяснила мне, что вашей команде от меня нужно. Почему вопрос? Ведь „Знатоки“ должны отвечать на вопросы зрителей?» Ход был правильный, Лорик спрыгнула с качелей и принялась объяснять, что четвертьфинале команды по жеребьевке играют за зрителей, то есть получают очки за вопросы, на которые были даны неправильные ответы. Несколько вопросов уже есть, но нужен страноведческий вопрос, связанный с Германией. «Понимаешь, у нас уже времени нет искать что-нибудь в библиотеке», – обрисовывала сложность ситуации Лора. Услышав слово «библиотека» из уст продвинутого юзера, Алина изумилась. «Зачем вам библиотека? Что, по сетке нельзя найти вопрос? Это намного проще!» «Конечно, проще. Поэтому и нельзя. Все команды сейчас готовятся к сети и вероятность того, что они видели ответ на наш вопрос там же, где мы его нашли, очень велика. нужна библиотека, а лучше – свидетельства очевидцев или описание экспонатов в местных музеях, чтобы вопрос был о чем-то известном, но с неизвестным ответом. Я тебя, кстати, и звала, чтобы объяснить насчет вопроса, да Веди меня отвлек», – подвела итог Лора. Алина надула губы, наклонила голову так, что ее упрямый лоб был нацелен прямо на подругу и сказала: «Ради этого ты меня могла и не звать. У меня будет всего три дня. Два из них, как тебе известно, я проведу безвылазно на конкурсе, а в единственный свободный день буду ходить по магазинам и осматривать местные достопримечательности. Ты мне путеводители принесла?» – голос Алины был звонок и тверд. «Да, вот что мама тебе нашла», – и Лора протянула туристическую карту и книжечку, на которой была написано по-русски «Саксония». Алина повертела ее в руках и протянула обратно: «Мне это не надо. Я еду в Ганновер. Тетя Нина ошиблась». «Маман моя в географии редко ошибается, давай посмотрим. Зачем-то она нам ее дала!» – не усомнившись в маминых способностях, возразила Лора и добавила: «Здесь темно, пойдем в ваш подъезд, а то в нашем парни тусуются». Пока они шли до подъезда, Лора перездоровалась со всеми встречными псами от белой неуклюжей шпицихи до медведеподобного чау-чау. Лора была прирожденная собачница, но родители не могли позволить ей иметь собаку из-за того, что то мама на гастролях, то папа на натурной съемке. За Лорой приглядывала бабушка, которая на все уговоры насчет собаки отвечала, что с нее вполне хватает проблем с Лорой, а собаку можно будет заводить сразу после ее похорон. Борьба увенчалась маленькой победой Лоры – она завела себе серую, то есть самую обыкновенную крысу, вернее Крыса. Назвала она его тоже без претензий на оригинальность – Рэт. Крыс был отличный парень, любил таскать из кармана хозяйки бумажки, весело карабкался вверх по ногам, чтобы забраться на плечо и щекотать усами ухо, но на него нельзя было одеть поводок и вывести на прогулку. Не имея своей собаки, Лора дружила с чужими и, частенько выручала их хозяев, когда те не могли погулять со своими питомцами. Она была дворовая няня для собак. Алина тоже знала всех псов во дворе, но ей больше нравились кошки, и это было постоянным источником их с Лорой раздоров. Увидев через стекло, что подъезд занят другой компанией, девочки не стали входить, а остановились под козырьком и открыли путеводитель. Оказалось, что он посвящен Саксонии, как исторической части Германии. Административно она разделена на две части: Верхнюю и Нижнюю. Столицей Нижней Саксонии и является город Ганновер. «А ты говоришь – мама перепутала!» – опять миролюбиво заворчала Лора. «Такого не бывает» «Ну где я там тебе вопрос найду?» – Алина пыталась отбиться от очень обременительного поручения. «Давай я тебе лучше дисков привезу, а?» «Это обязательно! Вот список того, что я здесь найти не могу. Спроси в больших магазинах, пусть они мне по компьютеру посмотрят. Может быть, что-нибудь и найдешь!» – Лора протянула бумажку с названиями дисков и датами их выхода. Она явно провела не один час в сети, готовя этот список заранее. «Лор, тебе что – все это нужно?» – испуганно спросила Алина, понимая, что папиной карточки может на все не хватить. «Нужно все, но только вряд ли все найдешь, в лучшем случае – два-три иска. Это ведь все эксклюзив, коллекционные вещи. Ну, можешь еще захватить что-нибудь, что они там слушают модное. И вопрос для четвертьфинала обязательно. Ты же слышала, что я команде обещала!» – Лора опять вернулась к волнующей ее теме. «Лорик, ну о чем хоть примерно должен быть этот вопрос, хоть намекни!» – взмолилась Алина, видя непреклонность подруги. «Не знаю. Хоть вот об этом», – и Лора ткнула в страницу путеводителя, где на фотографии был запечатлен парк. «Видишь, тут написано, что это парк око