Светлой памяти моей мамы Гэты Васильевны Улиной
Недавно смотрел в тысячный раз фильм «Дни Турбиных».
Тот, самый гениальный, с Владимиром Басовым в одной из центральных ролей, снятый в семидесятых годах, когда наши актеры умели играть, а не просто бегать по сцене и размахивать руками.
Посмотрел фильм и накатило на меня прошлое.
И взяло за горло так, сильно, что не могу не писать…
1
Романс «Белая акация» когда-то считался символом гнилой эмигрантщины. И в мое время — советское — хоть и говорили о нем часто, и даже отмечали, что одна из революционных песен являет собой в музыкально-ритмическом смысле кальку с этого романса, услышать его было невозможно.
Этот романс не исполняли ни по радио, ни со сцены.
И я помню истинный шок своей юной души, когда в 1976 году в Ленинграде, учась на 1 курсе матмех факультета Ленинградского госуниверситета имени Андрея Александровича Жданова и живя на съемной квартире, так как общежития не хватало, я включил убитый черно-белый телевизор и от нечего делать сел смотреть фильм — точнее телеспектакль «Дни Турбиных».
Уже потом, окончив Литинститут и став писателем, я оценил творчество Булгакова.
В разные периоды последующей жизни по-разному относился и к его сатире, и к его блистательной чертовщине. Ведь восприятие и сами вкусы меняются под воздействием возраста, условий жизни и еще множества разных факторов.
Но за пьесу «Дни Турбиных» ему можно простить все.
Недаром ее любил сам товарищ Сталин и разрешал держать в репертуаре, несмотря на то, что в ней с потрясающей глубиной были выведены характеры белых офицеров…
Но я отвлекся от сути.
Я включил телевизор убогой ленинградской квартирки и по непонятной причине присосался к экрану.
И когда в конце первой серии герои запели «Белую акацию», сокрушался лишь о том, что в спешке не могу найти ни ручки ни бумаги, чтоб записать слова.
Впрочем, записывать особо не требовалось.
Я запоминал хорошо; я всю жизнь любил петь и потому запоминал тексты песен буквально с первого прослушивания.
А что не запоминал — то домысливал.
Ведь тогда, я — нынешний литератор, один из последних столпов классической русской прозы — писал стихи.
Как ни стыдно в том признаться.
2
Второй раз «Белая акация» настигла меня в ужасный и трагический день августа 1981 года.
Когда я, окончив — неизвестно зачем — с красным дипломом ЛГУ, вернулся в Уфу перед поступлением в аспирантуру.
Мой дед — мой ВЕЛИКИЙ дед Василий Иванович Улин — профессиональный партийный работник, соратник Кирова и многих других деятелей, эвакуированный в Уфу во время войны и фактически СОЗДАВШИЙ город Черниковск, один из промышленных центров Советского тыла…
Мой героический дед, мемуаров о котором давно требует моя жена, умирал в палате больницы №1 Минздрава БАССР.
Впрочем, факт того, что он именно умирал, еще не знал никто.
Его просто положили в привилегированную больницу, как обычно делали время от времени.
В тот день, помню, настало солнечное затмение.
Довольно сильное: свет дня
