автордың кітабын онлайн тегін оқу  Краски. Бетонный дворец. Часть 2

Ирина Черенкова

Оглавление

2. 1. 01
   2. 02
   3. 03
   4. 04
   5. 05
   6. 06
   7. 07
   8. 08
   9. 09
   10. 10
   11. 11
   12. 12
   13. 13
   14. 14
   15. 15
   16. 16
   17. 17
   18. 18
   19. 19
   20. 20
   21. 21
   22. 22
   23. 23
   24. 24
   25. 25
   26. 26
   27. 27
   28. 28
   29. 29
   30. 30
   31. 31
   32. 32
   33. 33
   34. 34
   35. 35
   36. 36
   37. 37
   38. 38
   39. 39
   40. 40
   41. 41
   42. 42
   43. 43
   44. 44
   45. 45
   46. 46
   47. 47
   48. 48
   49. 49
   50. 50
   51. 51
   52. 52
   53. 53
   54. 54
   55. 55
   56. 56
   57. 57
   58. 58
   59. 59
   60. 60
   61. 61
   62. 62
   63. 63
   64. 64
   65. 65
   66. 66
   67. 67
   68. 68
   69. 69
   70. 70
   71. 71
   72. 72
   73. 73
   74. 74
   75. 75
   76. 76
   77. 77
   78. 78
   79. 79
   80. 80
   81. 81
   82. 82
   83. 83
   84. 84
   85. 85
   86. 86
   87. 87
   88. 88
   89. 89
   90. 90
   91. 91
   92. 92
   93. 93
   94. 94
   95. 95
   96. 96
   97. 97
   98. 98
   99. 99
   100. 100

Бетонный дворец

Бетонный мир! Надежность, сила и покой.

Рискни, посмей нарушить целость монолита!

Его душа давным-давно залита

Раствором скованности, не взломать киркой.

А где-то там, за стенами дворцовыми сокрыта

Та, что грезит, как наступит день иной,

И будет отреченья грань пробита.

01

Разноцветные гирлянды мельтешили перед носом, подсвечивая мир красным, синим, зеленым, желтым и снова красным. Они моргали, отражаясь мириадами красочных звезд в лужах и витринах многочисленных магазинов, вторя светофорам, напоминая о грядущих праздниках. Хотя напоминаний особо не требовалось, рождественская атрибутика и так была повсюду, несмотря на то, что до Рождества предстояло прожить еще целых две недели.

— Хо-хо-хо! — Громыхал Санта, стоявший рядом с небольшой лавкой, переквалифицировавшейся в декабре в магазинчик елочных игрушек и мишуры.

В мирное время года, насколько Дениэл помнил, лавчонка торговала сувенирами и открытками с видами моста, но сейчас, когда с неба сыпал дождь, а туманы то и дело окутывали город непроницаемой ватой, поток туристов в ветреный Сан-Франциско сократился, поэтому и спрос на памятные безделушки упал.

— Хо-хо-хо! — Прогрохотал Санта еще раз ему практически в лицо, на что мужчина лишь улыбнулся и поспешил дальше, поднимая ворот спортивной куртки, прикрывающий шею от ветра.

Проскочив веселого белобрысого актера в красном пальто, Дениэл скользнул под синий козырек в знакомый кафетерий. Отряхивая микроскопические капельки с одежды, он выдохнул с облегчением, радуясь знакомым лицам.

— Добрый день! — Произнесла Кира, улыбаясь приветливо. — Как обычно?

— Пожалуй, — согласился он и, избавившись от влажной куртки, плюхнулся на привычный деревянный диванчик.

Перед его носом встал высокий бокал с дымящимся виноградным чаем, отдававшим густым ароматом гвоздики и бадьяна. То, что нужно, чтобы согреться и собраться с духом. Безалкогольный глинтвейн, который Кира на этот раз сдобрила порцией жгучего перца, ориентируясь, видимо, на промозглую погоду за окном, стал уже привычным и ожидаемым. Напиток мгновенно взбодрил и просушил гостя, выкатив его покрасневшие вдруг глаза и подрумянив щеки.

— Мило, — едва смог прошептать он, задыхаясь от собственного огненного дыхания.

Теплый смех владелицы заведения окутал его слух мягким одеялом и расслабил плечи — самое то после неудачного свидания. Мужчина ухмыльнулся в ответ и попробовал вспомнить, с чего же все началось.

Кетрин Валенски появилась в его жизни месяц назад, постучавшись в окно автомобиля мелкой дробью длинного маникюра, отчего Дениэл вздрогнул от неожиданности, удивившись, когда он успел задремать.

— Вы заперли мою машину, — сообщила она с улыбкой, едва водитель опустил окно черной служебной «БМВ».

Ноябрь в этом году выдался ветреным и беспокойным. Серое затянутое плотными облаками небо безучастно глазело на жителей города, которые, подхватив его настроение, тоже облачились в серые одеяния и спрятались под черные зонты. Лишь яркие огни светофоров отражались в лужах мокрой проезжей части и струях дождя на автомобилях, наполняя сумеречный бессолнечный мир тревожными красками.

Тем контрастней оказалась миловидная темноволосая девушка за окном в красном коротком плащике под оранжевым зонтом. Все ее естество выражало такую непривязанность к погоде и общему настроению, что Дениэл замер, пораженный ее жизнелюбием.

— Выпустите меня? — Вопросила незнакомка, наслаждаясь восхищенным взглядом привлекательного мужчины.

— Конечно! — Встрепенулся Дениэл.

Уверенными, доведенными до автоматизма действиями он завел автомобиль, сдал назад и заглушил его. После чего поспешил выйти наружу, не замечая дождя, чтобы показать себя во всей красе. Девушка при этом проскользила по его фигуре оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнула.

— Спасибо! — Промурлыкала она.

Не особо спеша за руль, красотка поглядывала на Дениэла из-под пушистых ресниц, явно кокетничая с ним. Ее пальчики в аккуратном малиновом маникюре игриво перебирали шнурок от зонтика, то наматывая его на тонкий перст, то распуская вновь. Взгляд томных карих глаз скользил по его рабочему костюму, задерживаясь на стратегически важных для девушки местах, после чего вернулся к лицу мужчины.

— Вы работаете здесь? — Спросил он, чувствуя неловкость от затянувшегося молчания.

— Да, у меня небольшая нотариальная контора на третьем этаже, — кивнула девушка на здание, в котором полчаса назад скрылся шеф, опаздывая на встречу, и, покопавшись в сумочке, достала небольшую визитку с витиеватыми вензелями.

Тогда-то Дениэл и узнал имя нимфетки. И телефон.

— Если что-то понадобится, звоните, — не без намека произнесла молодая особа, после чего, пару раз обернувшись, села в изящную алую «Ауди» и выехала с парковки, помахав ему рукой.

После этого цирка ничего не подозревающего Дениэла ждало продолжение игры, в которой отважиться и позвонить Кетрин оказалось самым простым действием. Девушка, ссылаясь на работу, трижды отменяла или переносила встречу, не отвечала на звонки, после чего, спустя пару дней, перезванивала сама, но позже не снимала трубку вновь. В конце концов, уставший от женской «изюминки», набившей водителю оскомину своей непредсказуемостью, он, тяжело вздохнув, согласился встретиться с владелицей нотариальной конторы в выходные.

Воскресное утро подарило миру тяжелые графитные облака, вяло тянущиеся с запада, сквозь которые изредка протискивались скудные лучи усталого декабрьского солнца. Встречу решили назначить в парке, раз уж погода обещала быть летной на это время. Хотя стабильности не предвиделось: в новых порциях ваты, тянущейся с океана, просветов виднелось все меньше и меньше. Не иначе, к вечеру небо снова расплачется тоскливой водяной пылью.

Кетрин была очень хороша в узких джинсах и голубой куртке с меховым воротничком. Дениэл вручил ей букет из крошечных кустовых темно-красных роз, и они пошли под руку по тенистой дорожке. Ее аккуратные ботильоны на высоком каблучке отмеряли такт, цокая набойками по асфальтированному покрытию. Ветер шелестел листьями деревьев, гнал плотные облака на юго-восток и создавал рябь на еще непросохших лужах. Теплый зимний парк звенел визгом детей, то и дело выбегавших на тропинки за счастливыми псинами. Те, в свою очередь, неслись с высунутыми языками за орущими чайками или мячиками, разъединяя Дениэла с его спутницей, прячась за их ногами и создавая кутерьму, не совместимую с понятием «свидание», но очень веселую. Кетрин смеялась и с удовольствием играла с детьми.

— У меня племянникам три и семь лет, — перехватила она удивленный взгляд Дениэла. — Натренировалась с ними.

— У тебя отлично получается! — Поддержал он ее, не находя иных слов к контакту.

Диалог давался сложно. Хоть новая знакомая и не напирала на искреннее общение, быть совсем уж безразличным ему претило. Казалось, мисс Валенски вообще мало, что интересовало в жизни водителя, она просто кокетничала и шла вперед.

— У тебя своя фирма, да? — Выдал он, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

Они свернули на грунтовую тропинку, нырнувшую в кусты, где остались, наконец, наедине, впервые с момента встречи.

— Да, она крошечная, но зато своя, — не без гордости сообщила спутница. — А ты чем занимаешься?

— Работаю личным водителем директора фирмы, — отрапортовал Дениэл.

Он знал, что первые свидания всегда заключались в стандартных вопросах и ответах, позволяющих понять, стоит ли людям продолжать тратить драгоценное время, а посему безропотно играл по установленным в обществе правилам. Они напоминали собеседования, но не у Оливера Траста, а нечто более строгое и формальное.

— Не думал начать работать на себя? — Спросила Кетрин.

— Пока нет. Даже мыслей таких не было! — Честно признался мужчина.

Вдруг у спутницы зазвонил телефон. Покопавшись в крошечной сумочке, она нашла в ней тонкий изящный мобильный и сняла трубку. Звонко смеясь, мисс Валенски общалась несколько минут, похоже, что с мужчиной, интересовалась, когда тот вернется, и сообщила, что скучает. Разговор ее стал настолько искренним и душевным, что Дениэл невольно почувствовал неловкость, будто он подслушал нечто личное, проходя мимо красивой девушки.

Наконец, красотка закончила беседу и повесила трубку.

— Муж, — ответила она спокойно, поймав на себе удивленный взгляд сопровождающего.

Дениэл нахмурился и убрал руку для ее поддержки. Негодуя, почему замужняя девушка ходит на свидания с другими мужчинами, он почувствовал себя глупо еще и оттого, что надулся на нее, словно маленький мальчик.

— Мне скучно, — сообщила Кетрин знакомому, словно тот требовал объяснений. — У него частые командировки, он редко бывает дома. Ждать его ужасно утомительно!

— Просто прекрасно! — Буркнул водитель, сдерживая порыв сбежать от изменницы в эту же минуту.

Путь их продолжался по декабрьскому парку, который мог бы стать прекрасным местом для прогулок и милого общения, если бы не последние новости. Поэтому кавалер стал направлять движение пары к выходу. Едва сдерживаясь от прочтения лекции незнакомой девушке, которую он не имел права ни в чем упрекать, Дениэл провел спутницу кратчайшим путем на парковку, где они встретились час назад, после чего остановился, намекая на расставание.

Однако ничуть не смутившаяся особа не планировала так просто сдаваться.

— Где твоя машина? — Спросила она, выглядывая поверх крыш припаркованных автомобилей знакомую черную «БМВ».

— Дома, — хмуро ответил Дениэл.

— Вот как? — Опешила девушка на секунду, но тут же продолжила игру. — А моя — там, на парковке. Поедем ко мне?

Мужчина представил супружеское гнездо четы Валенски с двуспальной кроватью, куда Кетрин в отсутствие мужа водила бесконечной вереницей случайных партнеров, и поморщился.

— Я, пожалуй, пойду. Прости.

— Строгие принципы, да? — Усмехнулась Кетрин. — Ладно. Если будет скучно, звони.

Легкость, с которой она клеила мужчин, ее улыбка, такая милая и открытая, несмотря на то, что девушку только что отшили, плавность походки, которой она отдалялась от него к красной «Ауди», видневшейся в пяти машинах от того места, где пара рассталась — буквально все в ней раздражало и возмущало Дениэла до глубины души. Противоречивость чувств снедала его, разрывая между злостью на себя, что позволил втянуться в эту игру, хотя ответ плавал на поверхности, и завистью чужому мужчине, обладавшему такой кокеткой. С другой стороны, он поразился честности нимфетки: было бы неприятно узнать о ее мужчине, спустя месяцы отношений.

Прежде, чем сесть в машину, брюнетка обернулась и послала Дениэлу воздушный поцелуй, наподдав еще разочек по ущемленному эго.

Теперь, сидя в любимом кафе и попивая жгучий чай, герой-любовник, конечно же, понял всю глупость и наивность мыслей: ну конечно, как красивая девушка на дорогом авто, будучи директором своей, хоть и небольшой, фирмы, могла быть одинокой?

— Тяжелый день? — Поинтересовалась Кира, заметив напряжение на лице мужчины.

— Странный, — протянул Дениэл в ответ, поглядывая на темную синеву улицы, прорезанную лимонными пятнами фонарей. — Хорошо, что он закончился.

Шершавое и неуютное воскресенье уносило с собой его неудачу, которой завершилась очередная попытка наладить личную жизнь. Тяжело вздохнув, Дениэл отпустил ситуацию со всеми мыслями о ней в теплую атмосферу уютного заведения и еще раз пригубил напиток, к огненному дыханию которого он уже почти привык.

02

Последняя петля с лампочками легла на окно поверх граненых мерцающих бусин, и девочка, на цыпочках тянущаяся с проводами к крючкам, выдохнула. Алекса спустилась со стула и отошла на несколько шагов назад, оценивая свое творение. Предвкушение праздника уже вовсю бурлило в ее крови, поджигая щеки румянцем, а глаза — разноцветными искорками. Она воткнула в розетку вилку, и озорные огоньки побежали, переливаясь, по ее панорамному окну, отражаясь в стекле. Они разбивались на тысячи звездочек под гранями диковинных занавесок, рассыпались по мерцающим стенам просторной комнаты и мелким шиммером застилали взор подростка.

Алекса потерла глаза, и блестки исчезли.

Рождественская неделя наступала неумолимо, оставляя за собой шквал событий и переживаний, о которых девочка бы даже не подумала у прошлогодней наряженной в гостиной елки. Но в глубине души она не особо ждала Рождества, ведь теперь ее влекло нечто иное. Праздники стали для нее не таким ярким событием, как выходные, которые она часто стала проводить со своим другом. С живым другом.

Со времен помывки отцовской служебной «БМВ» прошло без малого три месяца, за которые молодые люди успели свидеться несколько раз. Изначально Алекса очень ловко прикрывалась тем, что ее физико-математическое образование требует практических навыков, ибо не зря же природа наделила ее такой любознательностью к механике. Но вскоре, как догадывалась хитрая особа, скрывать интерес и искренний восторг от гаражных посиделок с Дениэлом стало бесполезно, особенно от отца. Однако глава семьи вопросов не задавал, а значит, можно было смело продолжать прикрываться крышкой капота, разглядывая сильные мужские руки, снующие по узлам автомобиля.

Трудовые будни изобретательницы занимало обучение в университете. К концу октября студентка перешла на второй курс, а буквально пару дней назад — на третий, горячо желая получить, наконец, диплом. Лично, как и было обещано.

Юридический факультет оказался далеко не таким веселым и увлекательным развлечением, как ее первое обучение. Горы законов и поправок вгоняли в скуку гениальную малышку, уже пожалевшую, что согласилась на это однообразное занятие.

— Лучше бы оставила это на попечение мистера Джексона! — Вздохнула она, обратившись по привычке к фотографии на резюме.

Впрочем, чего уж жаловаться, скучное обучение позволяло ей коротать время между набегами на серые стены гаражного отсека. Поэтому Алекса смиренно, словно отменный робот, выполняла свою работу за компьютером, не выпуская из головы мечту вновь оказаться в наполненной эхом бетонной коробке наедине с интересующим ее человеком. Невероятной удачей оказался тот факт, что Дениэл тоже увлекался техникой и допускал ее до узлов автомобиля, об устройстве которых изобретательница знала лишь по чертежам в книгах и инструкциях. Не иначе, как сама судьба позвала его к ним в поместье тем мартовским днем, осчастливив Алексу приятным времяпровождением.

Девочка еле дождалась очередного выходного дня, чтобы увидеться с другом, ведь в прошлое воскресенье он так и не пришел на привычное место встречи. Едва хлопнула дверь восточного входа, Алекса уже прилипла к окну комнаты, высматривая знакомую высокую фигуру. И точно: это утро не отличалось новизной досуга для водителя. Он протопал мимо бассейна, накрытого прозрачным пластиком на зиму, и юркнул в открытые недра гаража.

Пауза в десять минут, которую она выдержала с трудом, была тем самым промежутком времени, который подруга давала водителю всякий раз, чтобы освоиться в помещении. Ну, и скрыть неловкий факт, что за ним теперь следят во все глаза и уши каждый выходной. Кокетливо глянув в зеркало, Алекса покинула свою родную комнату и, не переживая, что ее застукают родители, направилась твердой походкой на задний двор.

Последних, к слову, она проводила рано утром. Предки наспех состряпали завтрак, поцеловали отпрыска каждый в свою щеку, сели в разные двери маминого «Ленд Крузера» и, словно переживали, что их могли остановить, поспешили скрыться за воротами. Дочь едва успела разглядеть неформальную одежду отца, которого и в джинсах-то видела от силы пару раз, и отсутствие каблуков у матери. Вероятно, эти двое неплохо проводили сейчас субботний день! Что ж, тем лучше для нее.

Друга Алекса нашла не сразу. Но, когда глаза привыкли к полумраку бетонных стен, она заметила, что одно из передних колес автомобиля покоится на полу, а сам металлических дел мастер уже лежит под машиной, поднятой на домкрате.

— Привет! — поздоровалась она с ногами, торчащими из-под авто.

— Здравствуй, чистая девушка! — Усмехнулся Дениэл, отвлекаясь от днища и оценивая светлый наряд гостьи.

Алекса окинула себя, упакованную в бежевую юбку и теплый свитер цвета топленого молока, недоуменным взглядом, но, заметив игривую искорку в зеленых глазах ремонтника, тоже улыбнулась.

Сам же работник мастерской принялся вытирать черные масляные руки о не первой свежести тряпки, разбросанные по холодному полу вокруг него. Небритая физиономия и темно-синяя футболка с длинным рукавом тоже нуждались в очистке, но девочка, улыбнувшись, предпочла об этом промолчать. В конце концов, темные подтеки на привлекательном лице, покрытом двухдневной щетиной, придавали ему некий шарм, неизменно притягивая взгляд подруги. Алекса оторвалась, наконец, от бессовестного рассматривания мужчины и заглянула к нему под машину, оценивая пытливым взглядом разобранные детали.

— Что случилось? — Поинтересовалась она.

— Подвеска стучит, не могу понять, в чем дело.

Судя по тону водителя, тот совсем отчаялся. Искренне желая помочь, Алекса перебрала в голове возможные причины стука и выдала наобум:

— Может стойки стабилизаторов люфтят?

Ответом ей стало изумленное лицо Дениэла, уставившееся на нее круглыми глазами из-под внезапно вставших смешным домиком бровей:

— Что ты еще можешь сказать о подвеске?

Алекса отвела взгляд от техники, смутившись такого натиска. Не желая прослыть невоспитанным юнцом, который умничает и поучает старших мужчин, она поспешила сдать назад:

— Прости, я лезу не в свое дело.

— Нет-нет, — замахал водитель грязными руками, не желая отпускать ее теперь без допроса, — я действительно очень хочу найти причину! Давай так: ты говоришь, что считаешь проблемным, и я проверю это. Ладно? А то у меня уже нет идей.

Девочка недоверчиво взглянула на приятеля, но тут же провалилась в трясину его глаз, забыв тему разговора. Пульс учащался странным образом всякий раз, когда этот взгляд выделял ее персону из общей картины мира. И отключалась голова.

Потирая тыльной стороной руки грязный лоб, Дениэл терпеливо ждал гениального ответа, но на ее чердаке все смешалось, даже смысл того, что их окружало, потерялся. Алекса прерывисто вздохнула и выдала первое, что пришло на ум, лишь бы снова продолжать дышать.

— Рулевые наконечники, — прозвучал ответ после бесконечно долгой паузы.

— Их я поменял месяц назад, они новые, — вздохнул сокрушенно новоявленный автослесарь. — Но все равно, спасибо за участие! Буду собирать…

— Можно я помогу? — Робко спросила девочка, желая загладить свою растерянность. — Я могу подавать инструмент.

Получив согласие, Алекса смело закатала рукава своего молочного свитера и, не боясь испачкать одежду, принялась разбирать ключи и головки к ним, раскладывая их в хронологическом порядке по ящику.

Вскоре колесо встало на место, а Дениэл, покрытый пылью и маслом с головы до ног, довольно улыбался, поглядывая на юную помощницу.

— Как тебе удалось не испачкаться? — Изумился он, смерив внимательным взглядом ее одежду.

Девочка лишь загадочно улыбнулась. Не рассказывать же мужчине долгую историю о том, как мама учила ее с глубокого детства быть леди в любых ситуациях. Однако, опустив взгляд на свои руки, леди поняла, что очередной поход в гараж скрыть от мамы не получится. А значит, снова будет скандал.

03

Когда Оливер предложил ей провести выходной день вдвоем где-то вдалеке от поместья, Мелани немного растерялась. Ведь для этого им требовалось оставить без присмотра дочь, чего она старалась не делать после сентябрьского недоразумения.

Вернувшись из поездки длиной всего в какую-то неделю, женщина обнаружила, что с ее дочерью отважился общаться ненавистный водитель супруга. Кот из дома — мыши в пляс. Наглец мало того, что смел дышать в сторону Алексы, так еще и привлекал ребенка к ремонту машин! Вся осень ушла на изучение новых фактов, тайное наблюдение за новоявленными приятелями и выстраивание тактики общения с дочерью. Естественно, с такой напряженной жизнью в особняке ни о какой рождественской коллекции, которой грезила хозяйка «Ювелирного дома» всю неделю всю неделю в Нью-Йорке и речи быть не могло.

Поэтому предложение Оливера прогуляться по пляжу она восприняла довольно скептически, к тому же декабрь — не самый теплый месяц в Калифорнии. Но потом, предельно устав от бесконечной слежки и своих эмоций относительно неподдельной радости дочери от свиданий в гараже, она сдала оборону, о чем в последующем ни разу не пожалела, как и всегда, уступая мужу в любом деле.

Променад удался на славу. Как же давно они не уделяли друг другу столько внимания! И пусть разговоры их все равно продолжали вертеться вокруг работы и оставленной в одиночестве дочери, единение пошло супругам на пользу.

Они вернулись домой лишь к вечеру, когда солнце уже завершало свой каждодневный цикл и клонилось к закату. Тщательно отряхнув одежду и обувь от налипшего за день пляжного песка, чета, смеясь, ввалилась в гостиную, сжимая друг друга в объятиях.

— Ш-ш, — призвала к тишине супруга Мелани, прикладывая к широкой улыбке пальчик. — Вдруг Алекса услышит.

— Она за нас только порадуется! — Громогласно возопил глава семьи и двинулся к массивной мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.

Жена, играя в одной ей понятную игру, побежала наверх, обгоняя мужчину и задорно стреляя глазками. Тот лишь усмехнулся такой внезапно проснувшейся в ней игривости и покорно пропустил вперед, оценивая ладно посаженные по фигуре брючки не менее шаловливым взглядом.

— Алекса, дорогая, мы вернулись, — пропела мать елейным голосочком, постучавшись в дверь комнаты дочери.

Ответом ей была звенящая тишина. Под стук собственного сердца в висках женщина постучалась еще раз и, не получив ответа, отважилась мягко и беззвучно повернуть ручку на случай, если девочка спит.

Комната оказалась пуста. Лишь мерно вздрагивали бусины, движимые прохладой, лившейся из открытого окна. Мелани отметила, что дочь уже вовсю ожидала Рождества, украсив — и довольно неплохо для такой юной особы — комнату лампочками и статуэтками.

— И куда подевалась наша принцесса? — Недоуменно пробубнил Оливер, вероятно даже не заметив, что высказал мысли вслух.

Однако супруга, прежде чем устраивать паническую истерику, решила проверить легкую догадку. Она подошла к блестящим занавескам и за окном на заднем дворе заметила свет в гаражном отсеке. Ребус, куда могла исчезнуть дочь, обрел разгадку.

— Твоя принцесса снова прозябает в бетонном дворце с этим типом! — Гневно выплюнула она.

— О? — Удивился Оливер не то факту, не то тону жены, но подошел к окну и встал рядом с ней, вглядываясь в сумеречный двор.

Там, где начиналась территория техники и инструмента, две знакомые фигуры проглядывались в желтоватом свете электрических ламп, освещающих гараж. Та, что повыше, сновала по отсеку, ловко собирая рассыпанные железки, и рассказывала негромким басом какую-то историю. Маленькая же фигурка, замерев от благоговения, наблюдала за мужчиной, чутко прислушиваясь к каждому его слову.

— Я не вижу в этом ничего плохого, Мелани, — выдал, наконец, он, оценив мирную картину в окне. — Ты же сама говорила, что доктор Фергусон велел наблюдать.

— Но ты бы видел ее руки после этого, Оливер! — Возмутилась супруга.

— Так ведь это неизбежно в гараже!

Мелани глубоко вздохнула и прикрыла веки, проглатывая эмоции. Похоже, муж никогда не поймет ее отношения к грязи и вони, которыми одаривает верзила их дочь. Но, подумав, она предпочла промолчать, не желая портить уютный вечер ссорой.

Однако за ужином, когда она снова увидела девочку за столом с черными разводами между пальцев и по контуру ногтей, так знакомыми ей по молодости мужа, женщина не удержалась от ядовитых комментариев.

— Что у тебя с руками? — Задыхаясь от негодования, отрывисто спросила она.

— Это масло, мам, оно не отмывается, — прозвучал спокойный ответ дочери, не подозревающей о вулкане страстей в ее сердце.

— Что масло делает на твоих руках, Алекса? — Продолжила строгий допрос родительница. — Ты же девочка, почему такая грязь под ногтями?

Дочь исследовала собственные ладошки, после чего повернулась к отцу за поддержкой, но тот лишь, улыбнувшись, пожал плечами и продолжил трапезу.

— Я в гараже смотрела машины и немного испачкалась, — выдала она, сообразив, что ответ придется держать самой.

Больше всего Мелани поразила простота, с которой та об этом говорила. Будто общаться с громилой, гораздо превосходящим ее по возрасту, а после этого сидеть за столом с такими кошмарными руками, словно рыла ими землю, считалось само собой разумеющимся. И о чем только думала эта неуправляемая девчонка?!

— Алекса, ты можешь хоть на ушах ходить, но руки за столом должны быть чистыми! — Отчитала она дочь.

И на этом разговор должен был прекратиться, но неугомонная малышка решила, что гневная тирада не была последним словом. Она отпила из стакана апельсиновый сок и продолжила общение, вызвав неизменную усмешку отца на эту тему.

— Дениэл предлагал отмыть их растворителем, но предупредил, что после этого я буду плохо пахнуть довольно долго…

— К-кто? — Задохнулась в не требующем ответа изумлении мать, услышав ненавистное ей имя. — Алекса, почему бы тебе!…

«Не найти себе более подходящих друзей?» — Хотела было сказать она, но вовремя закрыла рот.

Две пары шоколадных глаз с искренней растерянностью уставились на нее, ожидая продолжения фразы, но нужных слов в ее голове не оказалось. Острые эмоции вытянули из нее все силы, оставив лишь звенящую пустоту в мыслях.

— Если тебя не смущает домашняя работа, дорогая, ты можешь постирать, допустим, кухонное полотенце, — подсказал глава семьи, стараясь примирить своих девушек. — Пальцы от этого станут заметно чище, проверенно опытом.

— Меня не смущают грязные руки, — парировала девочка. — Но спасибо за совет, я, пожалуй, так и сделаю после ужина. Как у вас прошел день?

Мелани тяжело вздохнула и осунулась, взгляд ее зеленых глаз упал в тарелку с тушеными овощами и бобами, потерявшись среди съедобного калейдоскопа. Разговор перешел в мирное русло: супруг рассказал о несуществующих делах, после которых они якобы решили заглянуть на пляж, а следом принялся вещать о подробностях прогулки. Его руки, упакованные в рукава палевой домашней рубашки, то и дело взмывали вверх, ведомые яркими эмоциями. Алекса смеялась и задавала вопросы, словно гаражная история теперь считалась законченной.

Мелани проиграла. Вообще-то, конечной целью ее речи должно было стать решение, что дочь не сунется больше в гараж ни ногой, а компания головореза ей категорически не подходит. Но нажима и влияния родительнице не хватило, отчего она ощущала себя теперь безмерно маленькой и невесомой в собственном доме. Она непременно доведет вопрос до единственно возможного завершения в следующий раз, пусть не сомневаются. Не для этого они растили свою принцессу, чтобы теперь какой-то деревенский обалдуй записал ее в ряды ремонтников. Кивнув собственным мыслям на этот счет, Мелани, наконец, нашла в себе силы сдавленно улыбнуться и попробовать поучаствовать в мирной беседе за столом.

04

Странно было бы тешить себя иллюзией, что все наладилось, но с иными мыслями пережить предрождественские недели было бы крайне сложно. Поэтому Оливер, закрыв глаза на неудачи и напряженные моменты, как дома, так и в корпорации, счел правильным сосредоточить внимание на целях и позитивных достижениях. Пусть это стремление и выглядело не менее безумным на фоне бесконечных конфликтов, но хотя бы давало ему возможность расслабиться на минутку и осознать, во имя чего он все еще двигался.

— Ты просто обязан запретить ей ходить в этот гараж, Оливер! — Летала на метле супруга, сверкая яростным взглядом зеленых глаз. — Это не место для девочки!

Спорить, что ей управлял сейчас не здравый смысл, а колючий гнев и беспричинная предвзятость к дочери, у главы семьи сил не оказалось. И поэтому он лишь отшутился, что сам бы спрятался от проблем в бетонном отсеке и закрыл за собой дверь, словно в бункер, лишь бы невзгоды не доставали его с такой периодичностью. Мелани, набравшись любви и терпения, посочувствовала «старому седому бегемоту», как он называл сам себя, когда дела и заботы душили его настолько, что сил не оставалось даже на отдых. Домашним такое прозвище доставляло массу удовольствия: девушки хохотали, начинали ухаживать за ним и, что самое главное, воссоединялись для единой цели — посмеяться над удачной шуткой. Для чего, собственно, и устраивался весь концерт.

Итак, декабрь подходил к концу. Чумовой, бешенный, совершенно неуправляемый декабрь, в который «Траст Инкорпорейтед» вкалывала как проклятая. График был до того напряженный, что у сотрудников фирмы сложилось впечатление, будто контора решила заработать все деньги мира, чтобы умереть после Рождества Христова. О подобном символизме попеременно сообщали Оливеру начальники отделов, которые снова вереницей шли к нему с кипами отчетов. Как мог, шеф поддерживал персонал шутками, похвалами, перерывами с легкими закусками и посильной помощью. Как умел, он улаживал любые, даже самые плевые конфликты, на безопасное разрешение которых у сотрудников порой не хватало сил. Даже гирлянды на окнах и перегородках офисных ячеек не вызывали у работников тот позитив, на который рассчитывалось. Их попросту не замечали, пока около девяти вечера не умолкали телефоны, и офисные трутни не начинали собираться домой, остановившись, наконец, в своем рабочем беге, выдохшиеся и с дымящейся головой. Ни о каких встречах и новых контрактах и речи быть не могло в такой обстановке, к тому же контракты сами лились к нему рекой, словно пытаясь к новому году наверстать летний простой.

Больше всех доставалось секретарям и менеджерам, у которых телефон разрывался ежеминутно, а телефонная станция при этом показывала, что еще двенадцать звонков ожидают ответа, заполнив при этом собой все свободные линии. Его доблестный водитель, вынужденный снова сесть на синий диванчик в уголке отдыха, принялся посильно помогать соратникам справляться с предрождественской кутерьмой. Он не брезговал носить коробки с документами, отвечать на телефонные звонки, а к концу декабря и вовсе принялся консультировать звонящих по мелким вопросам. Глядя на ловкость и простоту Дениэла, с которыми тот осваивал любые строительные и экономические вопросы, Оливер невольно подумал о том, что ресурс в виде непризнанных способностей простаивает в шофере с недопустимой расточительностью. Все равно, что в чемодане от Льюиса Вюитона перевозить кирпичи. Однако водитель не требовал повышения или признания, словно его способности оставались в некой теневой стороне от собственного осознания.

Помимо супруги, абсолютно все, с кем Дениэл имел какие-либо связи, восхищались его способностями, и только ленивый не заглянул в кабинет к Оливеру, чтобы сообщить:

— Мистер Траст, что делает на месте водителя такой замечательный и ответственный человек? Он бы мог стать неплохим начальником отдела при должных знаниях.

Но на все похвалы и добрые замечания Дениэл отмахивался, а бывало, и округлял глаза, не понимая, о чем ему вещает шеф. Ничего не оставалось, кроме как оставить его в покое и позволить парню расти самостоятельно.

Даже Луи Кроненберг перестал подозрительно следить за ним, приняв водителя как приятное дополнение к гаражному отсеку.

К слову, в домике охраны тем временем кипела работа. В связи с тем, что дочка начальника приняла за норму прогулки по территории поместья, глава семьи решил установить еще с десяток камер по саду и близлежащим помещениям, где девочка начала проводить неожиданно много времени.

— Оказывается, у нас масса слепых зон, мистер Траст! — Сетовал строгий усатый Луи, потерявший сегодня Алексу из вида аж на три часа.

Накануне он опустил не к месту яркие светло-рыжие усы, отчего стал напоминать угрюмого кота, обделенного лакомством.

— Займитесь этим, — согласился Оливер. — Только в гараже прячьте тщательней, не хватало еще, чтобы Дениэл подумал, что следят за ним.

Камеры наблюдения показывали, что Алекса стала меняться. Она смело покидала теперь свое убежище, слабо мерцающее гранями песчаной слюды, изучала природу и малочисленных людей в поместье, спешивших поскорее исчезнуть с ее глаз. Кроме того, теперь и в семье девочка, которая все ярче напомнила молодую девушку, начала интересоваться окружающим миром и задавать вопросы. Причем, больше всего Оливера пугали не они сами, а реакция на них супруги. Жена подставляла всю их кампанию по взращиванию особенной девочки своей растерянностью. Часто глава семьи вытягивал ситуацию, когда считал это нужным, но еще чаще последнее слово оказывалось за Алексой, в силу того, что Мелани оказалась попросту не готова к взрослению дочери.

Девушка же, казалось, не замечала своих изменений, и все так же продолжала провожать с утра отца, одаривая его ароматным какао и собственной счастливой улыбкой. И калейдоскопом своих разнообразных платьев, не без этого. Но тут хотя бы Оливер начал понимать, кому предназначался этот восхитительный маскарад, потому что девушка искренне предпочитала домашние пижамные штаны любому богатому убранству с подолом и пояском. Глава семьи не жаловался, а лишь наслаждался красотой дочери, и между делом благодарил за эти изменения их виновника.

Очередной завтрак с взрослеющей малышкой, одетой на этот раз в солнечный желтый подол, проходил по каждодневному плану. Алекса все так же витала в собственных мыслях за приготовлением традиционной порции горячего шоколада, а Оливер наблюдал за ее плавными движениями, все больше напоминавшими женские.

— Мама готовится к Балу? — Как бы невзначай вдруг поинтересовалась она.

Оливер глубоко вздохнул, обдумывая простой невинный вопрос. От ее чуткого взгляда ничего не спрячешь! Мелани начала подготовку к Ежегодному Весеннему событию чуть раньше обычного и обещала скрыть сей факт от дочери, чтобы не спровоцировать лишние намерения. Но, похоже, тщетно.

— Почему ты не спросишь это у нее? — Отрекся он от ответа, понимая, чем может закончиться разговор, а отказать дочери он будет не в силах.

— Она отмахивается, но я ведь знаю, что время пришло, — опечалилась девушка. — Пап, я все понимаю, я помню ситуацию прошлого года, но…

Она замолкла на полуслове, однако тяжелая гнетущая атмосфера зависла в кухне свинцовой взвесью. Оливер тоже молчал, не в силах пресечь мечту своей любимицы нравоучительной лекцией. Ситуацию, как и всегда, спас Дениэл. Слегка посвистывая колодками, он ловко остановил смольную «БМВ» возле зеркальной стены дома, чем привлек внимание их обоих.

— Мне пора! — Обрадовался смене темы глава семьи, спешно допивая угощение.

— Ага, — отозвалась грустившая еще минуту назад, искрящаяся счастьем и интересом дочь.

Наспех попрощавшись с отцом, Алекса прилипла к прозрачной стене, разглядывая шофера, сидевшего за рулем всего в паре ярдов от нее. Это и было последней картинкой, которую наблюдал отец, прежде чем за ним закрылась стеклянная дверь.

Размышляя в пути о Ежегодном Благотворительном Бале, устраиваемом супругой по окончании марта, Оливер не мог не вспомнить радости Алексы, вызванной присутствием той на синей ковровой дорожке. Ее хрупкая ладонь, державшая массивный локоть шофера, казалась тоненькой ниточкой, пытавшейся соединить зыбкий мир Александры Траст с окружающим пространством. Но, какой бы силы желания не была эта нить, разум подсказывал ему, что семья нескоро оправится от результатов попытки.

— Все так плохо? — Неожиданно раздался бас водителя.

Очевидно, Дениэл имел не только острый интеллект, но и крайне тонкое ощущение мира и людей в нем. Оливер не заметил, как углубился в размышления настолько, что это стало заметно и работнику. Лукавить с этим человеком было бессмысленно.

— Алекса хочет на Бал, — вздохнул он, привыкший к тому, что шофер теперь частично посвящен в их семейную жизнь.

Собеседник замолк, переваривая информацию. Густые брови молодого человека сдвинулись к центру, заложив тугую складку, а над головой, едва протиснувшись между макушкой и низким потолком «БМВ», повисла темная туча воспоминаний.

— Можно, конечно, взять с собой гарнизон охраны… — Вздохнул начальник, не в силах продолжить мысли.

— А можно ее отвлечь, — закончил мысль Дениэл. — Нужно дать ей такую альтернативу, чтобы Бал стал неинтересным для нее.

Оливер уставился на шофера изумленно. Словно подсвеченная его ясной мыслью идея, дремавшая в дальнем углу подсознания, теперь и сама начала светиться яркой радугой, поджигая взгляд главы семьи искрами догадок. Все больше складывая в голове выход из ситуации, шеф распрямил плечи и еще немного раздвинул рамки восприятия, удивившись простоте решения такой сложной и, казалось, безвыходной ситуации.

Нужно будет предупредить Мелани о надвигающемся штурме ее кабинета Алексой и подсказать ей выход с помощью такого элементарного «белого флага», о котором бы сам Оливер не додумался без помощи своего шофера.

05

Стоять на пронизывающем декабрьском ветру в обусловленном месте оказалось чертовски холодно, но ее подруга, похоже, не спешила. Ветер, словно пытаясь поразить девушку своей мощью, задувал отовсюду, откуда только мог пробраться. Сетчатые урны пропускали шалуна сквозь себя и позволяли ему беспрепятственно свистеть в них, а козырьки зданий, украшенные хлопающим на порывах американским флагом, слегка пошатывались в ритме, задаваемом стихией, словно напоминая, что даже металл не в силах с ней совладать. Ветер выл, казалось, даже в выхлопных трубах припаркованных автомобилей, выгоняя из-под них опавшие листья и редкий городской мусор.

Лиз плотнее закуталась в широкий кофейных тонов шарф крупной вязки и смиренно подставила потокам воздуха расслабленное лицо, прикрыв глаза. Вскоре то, что вызывало в ней дрожь и озноб, стало даже приносить некое удовольствие, охлаждая разгоряченную рабочим днем голову.

В безмозглом ожидании подруги в голову вдруг полезли странные мысли. Почему-то, именно сегодня девушка вспомнила их первую встречу возле ворот «Голден Гейт Парка», сейчас уже казалось, что прошло ни одно столетие с тех пор. В тот вечер Лиз едва по собственной воле не ушла к праотцам, которых ни разу не видела. Она передернула плечами, вспоминая их встречу длиной в час, которая буквально разбудила ее и нашла яркую причину страданий.

— А ты вспомни, когда все пошло псу под хвост! — Ядовито возмущалась та, которую Лиз меньше всего ожидала встретить возле парка.

— С момента переезда, — растерянно промямлила растрепанная малышка.

— Серьезно? Я приезжала в старый офис, ты и там жалась к стенам затравленным зверьком!

— Когда же? — Спросила она дрогнувшим голосом.

Лиз с надеждой сжала тогда кулачки возле груди в ожидании, что взрослая опытная тетя спасет ее, если не от всех мирских забот, то, как минимум, от нее самой. Стало даже немного стыдно за свой неопрятный вид, хотя еще полчаса назад ей и дела не было до того, в чем она вышла из дома.

— Оливера будто подменили с тех пор, как у него стал работать этот… Этот! — От возмущения у докладчицы не нашлось слова, достоверно характеризующего объект обсуждений, но его и не потребовалось, потому что Лиз и так все поняла.

Слезы гнева тогда покатились по ее щекам от осознания того, что она едва не наделала глупостей из-за какого-то подхалима в сером костюме. Пазл сложился, разбив ее вселенную на куски и собрав в новом, нужном порядке.

Конечно же, как она раньше не поняла очевидной истины?! Единственной проблемой в ее жизни была не она сама, а долговязый водитель начальника — Дениэл, чертов, Кентмор, будь он неладен!

— Я его уничтожу! — Выплюнула Лиз.

— Не кипятись, дорогая! — Произнесла любовно соучастница и стала вдруг доброй и отзывчивой, успешно завершив вербовку новобранца. — Все не так просто. Нам нужна стратегия!

С того сентябрьского вечера их дружба процветала, если так можно было назвать холодную войну, разворачивающуюся вокруг ненавистного типа. Девушки спелись, объединившись против общего врага, и стали проводить время вместе по меньшей мере пару раз в неделю, нуждаясь в подпитке друг друга на сложном для обеих пути.

Ее маленький секрет о попытке суицида остался нераскрытым. Никому Лиз не смогла рассказать о своем белоснежном таблеточном ужине, которого не нашла по возвращении из парка, словно ей все почудилось. Хотя она могла поклясться, что оставила его на краю стола перед уходом. Чудеса, да и только! Никто не заметил ее переломного момента, кроме самой девушки.

Погрузившись в себя, Лиз не услышала, как возле нее остановился автомобиль с той, которую она, собственно, и ждала этим странным вечером пятницы.

— Прости, дорогая, на Маркет-стрит страшная пробка! — Тут же защебетала Мелани, приобняв замерзшего насупившегося воробья. — Просто замечательно, что ты согласилась составить мне компанию, одна я бы еще пару лет думала, и все равно бы не решилась! Идем?

Нехотя девушка поплелась за зачинщицей странного предприятия, не понимая толком, что она здесь делает. Вообще, сам союз «врагов Кентмора», если подумать, казался странным. Подругами их назвать было очень сложно, ведь одна превосходила другую по возрасту на целых пятнадцать лет, а по жизненному опыту и вовсе годилась в матери. Каждый раз наставница придумывала какой-то выход в свет для них обеих, непонятно, кого желая развлечь больше — себя или ее. Однако вот уже три месяца как девушки общались: им всегда было о чем поговорить и что обсудить. Впрочем, один объект обсуждения и стал ключевым фактором к их сближению.

— Как поживает наш подопытный кролик? — Вопросила Мелани, хитро поглядывая на приятельницу.

— Бесится, — просто бросила та. — Если бы не его внешность, я бы сказала, что он напрочь лишен знания, что в принципе можно делать с женщиной.

— А что меняет внешность? — Удивилась собеседница.

— Хм, многое! — Задумалась Лиз. — Ты ведь не думаешь, что он девственник, верно?

Женщина брезгливо поморщилась, однако далее нашла в себе силы признать, что и она думала о половой жизни того, кто так сильно портил ей существование, и тоже в довольно нелестном ключе. Хоть это ее и не касалось никоим образом.

Тем временем подруги зашли в одноэтажное кирпичное здание и, миновав пост охраны и бесконечно длинный коридор вглубь строения, нырнули в маленькую раздевалку с узенькими шкафчиками — каждый на персональном замке.

— И зачем мы сюда?.. — Пробубнила девушка, растерянно стаскивая с себя плотные колготы, чтобы заменить их на красочные в ядовито-розовых неоновых разводах лосины, купленные накануне.

— Потому что отзывы хорошие, — сообщила ей Мелани, занимаясь тем же самым.

— Я не об этом месте, а про йогу в целом, — вздохнула лиса и, закончив с переодеваниями, выпрямилась возле шкафчиков.

Вторая посетительница заведения оказалась не такой шустрой, отчего оказалась под взором девушки в белье. Та же невольно залюбовалась фигурой женщины, поражаясь, насколько ухоженно и облюбовано ее тело. Впрочем, у богатых свои причуды. Как и возможности, как и цели. Наверняка в этот стан вложена ни одна тысяча баксов.

— Не твой вид деятельности? — Больше утвердительно поинтересовалась Мелани, продолжая натягивать тугие лосины лаконичного синего цвета на стройные ноги. — Послушай, я тоже впервые. Но иногда нужно выходить из зоны комфорта, чтобы понять, кто мы есть на самом деле! Да и существует ли этот комфорт вовсе.

Вскоре раздевалка опустела.

Зал для занятий занимал всю оставшуюся часть здания. Просторный и, должно быть, светлый днем, вечером он казался балетной школой. Впрочем, не исключено, что в свободные от йоги часы он ей и являлся. Длинные деревянные перекладины на стенах, закованных в отполированные зеркала, простаивали в эти часы без дела, зато пол, покрытый новейшим дубовым паркетом, уже облепился дюжиной ковриков разных расцветок и текстур. Под высоким потолком во всю длину стены располагалось окно, за которым простиралась шумная пятничная мгла, подсвеченная оранжевыми всполохами фонарей.

По разным частям зала стояли девушки стайками по две или три щебечущих птички, создавая своими яркими нарядами калейдоскоп красок, от которых рябило в глазах. Смелая красотка в синих лосинах шмыгнула к одной из кучек посетительниц, чтобы узнать, что ждет вновь прибывших, оставив Лиз одну. Наконец, вся группа из двенадцати человек расселась по разноцветным коврикам, а визитерша в ярких розовых штанах так и продолжала робко топтаться на входе.

— Прошу всех внимание! — Призвала гостей активная молодая женщина, сидящая у дальней стены лицом к залу; она уставилась на Лиз крупными карими глазами в густых накладных ресницах и улыбнулась, как показалось посетительнице, излишне приветливо. — Похоже, у нас сегодня новенькая! Давайте поддержим ее! Как тебя зовут?

— Элизабет, — хрипло проговорила скромница.

— Проходи, Элизабет! Мы тебе рады!

Хоть от приторности голоса тренера и начало подташнивать, девушка, чей лоб сверлили двенадцать пар глаз, предпочла скорее ретироваться из зоны всеобщего внимания. Мягко ступая босыми пятками, она проскользила по залу и плюхнулась рядом со ставшей уже родной брюнеткой.

— Ты чего там застряла? — Прошипела та.

— Задумалась, — буркнула подруга и притихла, потому что дальнейшие полтора часа эфира заняла сладкая дама на главном ковре.

— Раз у нас сегодня новенькие, предлагаю повторить азы и вспомнить способы контроля дыхания.

Слушая долгую утомительную лекцию, щедро посыпанную странными словами на санскрите, Лиз порядком устала. В тот самый момент, когда захотелось выйти из зала, женщина утихла и предложила провести практику подготовки к основному занятию.

— Закройте глаза и визуализируйте самую яркую эмоцию на сегодняшний день, — вещала тренер тягучим голосом, словно в трансе. — Чем она была вызвана? Попробуйте понять, в какой части тела она находится? Какого она цвета и текстуры?

С закрытыми глазами запросто можно было вздремнуть несколько минут, пока остальные не видят. Уже почти провалившись в сон под монотонный треп медовой женщины, она очнулась от того, что зал наполнился странным звуком.

— Выдувайте ее! — С упоением вещала тренер, задыхаясь от восторга. — Выдувайте свою боль и злость, чтобы ничего не осталось! Дуйте!

Двенадцать ротиков, смешно свернутых трубочкой, задували двенадцать невидимых свечей, стараясь изо всех сил. Мельком окинув взглядом подругу, девушка поняла, что самозабвенно не дует лишь она одна во всем зале. Шум ветра, который так мучил ее снаружи здания, теперь пробрался и внутрь. Пару раз дунув ради приличия, она оставила эту странную процедуру: уж больно глупо выглядели взрослые женщины, имевшие свои дела, бизнес или карьерный рост в крупных компаниях с большими, судя по стоимости одного занятия здесь, зарплатами, надувавшие щеки под гонениями некой, не совсем вменяемой тети. Потом, после занятия ее подруга обязательно восхитится результатом духотерапии, как она восхищалась всеми странностями, которые посетили девушки за все время дружбы, а сама Элизабет покивает головой. Обычно этого было достаточно, чтобы ее оставили в покое. Но в этот раз она ошиблась.

— Боже, ну и бред! — Возмущалась Мелани по дороге домой. — Вот тебе и хорошие отзывы! Она неадекватная! Невменяемая!

— Тебе не понравилась эта елейная барышня? — Едко подначила ее собеседница, но женщина лишь презрительно фыркнула в ответ.

Привычным маршрутом, под звук привычного голоса подруги, обсуждавшей новые навыки и эмоции, в привычном угольно-черном «Ленд Крузере» они ехали по вечернему Сан-Франциско. За окном мелькала сплошной пеленой в мокром тумане иллюминация, поджигая черную мглу миллионом огней. Вскоре снаружи поплыли спальные районы Иннер Парксайд, и автомобиль остановился возле знакомого дома.

— До четверга? — Вывел Лиз из задумчивости голос подруги.

Она почти не заметила, как они добрались до дома.

— До четверга! — Эхом отозвалась девушка, но на выходе из машины, вдруг поняла, чего она хочет. — Только, Мелани, давай на этот раз никуда не пойдем, а? Приезжай в гости, я напеку слоеных «язычков» к чаю.

06

Впрочем, собственная бестолковость смущала, очевидно, лишь самого Дениэла. Потому что остальные, все, кому не лень, предписывали ему счастливое будущее в корпорации на управляющей должности. Сам же мистер Траст начал подкидывать работенку не из его весовой категории, и если по первой следил за водителем, то теперь начал слепо доверять решения разных ситуаций на его произвол. Частенько Дениэл узнавал об истинных условиях сделок лишь после их завершения.

— Ты верно поступил, не волнуйся! — Смеялся при этом шеф. — Я заведомо не стал тебя настраивать на предвзятое отношение, мне было интересно, как выглядит вопрос на свежую голову.

И ничего, что «свежая голова» при этом горела смущением и стыдом, это не мешало начальнику веселиться от души. К счастью, в декабре подобное поведение шефа сошло на «нет». Внешняя жизнь «Траст Инкорпорейтед» замерла, а вот внутренняя стала бить ключом. Гаечным. По голове.

Аврал начался резко, неожиданно, будто кто-то поднял рубильник с водопадом забот. Распорядок дня офиса теперь не предполагал обеда или иного праздно растраченного времени, зато длился до девяти вечера. Эту потрясающую новость о вечерних дежурствах шеф вынес на аукцион, объявив желающим сверхурочных тройную ставку, и, как ни странно, вызвал этим поток страждущих подзаработать перед праздниками. Сам же мистер Траст присутствовал в офисе с раннего утра до позднего вечера, пока последний сотрудник не покидал стены конторы. Он всецело был поглощен заботами коллектива и помогал, как мог. Если бы не этот позитивный фактор, то многие работники так и не узнали об огромной премии в конце года, уволившись раньше от истощения внутренних ресурсов, потому что напряжение в офисе от обилия задач можно было резать ножом.

Завершением этого безумства стали какая-то баснословная премия в три оклада и громкий корпоративный праздник перед выходными, на котором мистер Траст прочитал благодарственную речь коллективу и сообщил о том, насколько ему повезло быть руководителем таких грамотных и одаренных сотрудников. Дениэл проработал достаточно времени в «Траст Инкорпорейтед», чтобы понимать, чьей заслугой являлся такой сплоченный коллектив. Он вспоминал, как грамотно шеф складывал людей, вещи и обстоятельства воедино даже в самые кризисные моменты, отходил в сторону, когда это было необходимо, брал на себя контроль даже незначительных вопросов, когда вопросы не в состоянии были решиться без лишней крови, и в очередной раз поражался его мудрости и стойкости. Оливер Траст был воистину на своем месте в этой жизни, он родился, чтобы править корпорацией.

А еще Дениэл с интересом наблюдал за людьми, которые подстраивались под смену приоритетов, как могли. Сотрудники теперь вместо кофе и комплиментов обменивались звонками и папками. Между тем, коллектив был настолько разносторонним и многогранным, что казалось удивительным, как люди вообще находят общий язык. Менеджеры общались друг с другом очень свободно, просили спасти или подменить, приносили друг другу круассаны с шоколадной начинкой из кафетерия на углу, обменивались улыбками или вовсе поцелуями.

Даже тошнотворный Джим Палермо, который, похоже, клеился теперь к симпатичной Пенелопе Фрост, перестал вызывать у него стойкое желание дать ему в нос. Сама же Пенни не отшивала кудрявого толстяка лишь в силу своей загруженности: она оставалась сверхурочно по три дня в неделю, как самая незанятая в офисе. Роскошная темнокожая Грейс занялась проблемными вопросами офиса, словно разнимать расшалившихся детей было ее привычным делом, а премилая рыженькая Тамара взяла на себя поддержку выдохшихся. Вот и сейчас она сидела и утешала худощавую темноволосую женщину, которая работала здесь второй месяц, и застала на испытательном сроке непосильную для себя нагрузку.

Люди восхищали его. У Дениэла даже таких друзей не было, чтобы сердце открыть нараспашку и наслаждаться встречным ветром в лицо, не говоря уже о знакомых или сотрудниках. Он даже начинал сожалеть о том, что многое терял, будучи всего лишь водителем, ограниченным пространством служебного автомобиля, ровно до того мгновения, пока не сталкивался взглядом с личным помощником директора.

Однако если наблюдать непредвзято за стойкой ресепшна, что порой давалось ему с видимым трудом, то можно было заметить любовь и гармонию, царившие и в этой части офиса. Девушки были очень дружны и приветливы, прикрывали тылы и живо общались на разные темы. Полненькая светловолосая Элис очень сблизилась с медузой, которая теперь с удвоенной силой била Дениэла по причинным местам. Летние денечки спокойствия вспоминались молодым человеком как санаторная путевка в рай. Но осенью грымза снова принялась клевать его печень, цепляясь к нему вульгарно, буквально навязывая себя. И где только сил находилось?! Не иначе как выдра подпитывалась энергией из некого ядовитого источника, доселе неоткрытого наукой.

— Эй, красавчик, отчего твоя сладкая мордашка так нахмурилась и напоминает теперь твой сладкий зад? — Пропела она на весь офис, улыбаясь алой помадой. — Неужто грустишь о вечерах, когда меня нет рядом с тобой?

Сжав челюсть плотнее, водитель проигнорировал замечание, хоть это и стоило ему лишнего стакана нервов. Малиновые пятна на щеках выдавали его истинную реакцию, хоть он и пытался анестезировать ум, залив его бесчувственным бетоном.

Неугомонная Лиз Харви стала основной причиной, почему молодой человек стал заниматься развозом документов, хоть это и не касалось его работы. Все равно встреч не было — шеф всецело был душой и сердцем офиса, а сидеть без дела в машине казалось не очень веселой затеей.

Но сегодня водитель пока что оставался невостребованным, а поэтому уселся на свое излюбленное место — синий диван в зоне ожидания, чтобы наблюдать за офисом, прикрывшись журналом.

— Кентмор! — Раздался вдруг кислый выпад рядом, едва он расслабился.

Дениэл поднял взгляд от журнала, служившего прекрасной ширмой, и встретился с темным надменным взглядом главного менеджера. Толстый мерзкий Джим за три месяца стал еще толще и еще противней. Выиграв пару битв по очарованию начальства, он возомнил о себе гораздо больше, чем представлял на самом деле, и теперь играл в офисе роль большого мальчика.

— Собирайся, тебе тут работенка, — бросил кудрявый беспардонно.

— Нет, — отрезал Дениэл и вернулся к глянцевому «Менс Хелс», не удосуживаясь даже оценить реакцию на выпад.

— Ты не понял, водитель, я тебя не о личном одолжении прошу! — Взвился Джимми. — Собирайся в дорогу, родина ждет от тебя подвига!

— Уймись, Палермо, ты мне не начальник, — рыкнул громила и, выдержав разъяренный взгляд толстяка, откинулся на спинку дивана.

Плохо сидящий костюм с мешковатыми карманами, несший в себе главного менеджера, проскочил в три гневных шага путь до кабинета начальника и, ворвавшись в прозрачную дверь, оставил в оупен-спейс, полном работников, звенящую тишину. Дениэл оценил двадцать пар глаз, уставившихся на него, и, подлив в эмоциональный контейнер еще бетона, вернулся к чтению.

Вскоре толстяк вышел от шефа и молча сел за свой стол, очевидно, потерпев поражение. Его шакалоподобные дружки хотели было спросить, в чем дело, но тот лишь огрызнулся в ответ. Палермо зыркал налитыми кровью глазами на синий диванчик, где мирно восседал Дениэл, едва сдерживая ненависть к верзиле.

Похоже, главный менеджер только что выбрал себе цель на уничтожение.

07

— Фейерверк! — Изумилась Алекса, просунув лицо между сверкающих струй бусин на окне.

Где-то там, недалеко от границы поместья, взлетали к небу и рассыпались тысячами мерцающих частиц химические реагенты. Девочка выскочила из комнаты и понеслась по ступеням в «ледяную башню», чтобы поделиться удивлением с самым родным человеком. Дверь оказалась приоткрыта, а тот, кого она искала, уже сидел на привычном месте в голубоватом тумане задумчивости.

— Папа, фейерверк! — Выпалила дочь и, едва окинув родителя взглядом, бросилась к панорамному окну кабинета.

— Красиво, — согласился отец, встав рядом. — Странно, да?

— Это восхитительно! Сочельник ведь! — Сияла гостья помещения.

— Да, видимо, кто-то заказал себе у Санта-Клауса День Независимости в декабре, — усмехнулся он, притягивая в объятия свою любимицу. — А ты что попросишь у него?

— Пап, Санта-Клауса не существует, — абсолютно серьезно проговорила Алекса и смерила его взглядом, каким оценивают доктора легкую степень сумасшествия у пациента. — Его выдумали родители маленьких детей, чтобы шантажировать их целый год хорошим поведением ради одного подарка.

Хохот отца громом отразился от голубых стен «башни», а сам мужчина прижал к себе покрепче свою не по возрасту скептичную дочь. Виновник их встречи при этом, словно обидевшись на замечания Алексы, стих, угаснув последними звездочками на темном небе.

— Видимо, ты никогда не просила у Санты чудес, а? — Отсмеявшись, поинтересовался глава семьи.

— А как просить? — Не поняла девочка.

— Ему нужно написать письмо с желанием, и все исполнится, уверяю!

С этими словами хозяин кабинета вернулся за стол и открыл лэптоп. Алекса наблюдала за папой, ставшим на минуту наивным мальчишкой, с мягкой снисходительностью, будто тот чудил на старости лет. Однако ему в сентябре исполнилось всего тридцать восемь лет, а ранняя седина заполнила лишь виски, оставив темные волосы на макушке и затылке, так что о старости речи не шло, скорее, среднем возрасте зрелого мужчины, коим отец и являлся. Он долго щелкал мышью, набирал что-то на клавиатуре, и, наконец, победоносно вскрикнул. После этого взял ручку и размашисто начеркал что-то на отрывном листке для заметок. Алекса приняла из его рук этот листок, на котором оказался электронный адрес заветного деда.

— Ты серьезно? — Приподняла бровь дочь.

— Абсолютно! — Кивнул глава семьи. — Иди, пиши. И поставь мой адрес в копию.

Теперь пришел черед Алексе хохотать. Тысячи звонких колокольчиков рассыпались по комнате девичьим смехом. Но девочка приняла условия игры и побежала на этаж ниже, чтобы последующие несколько часов ломать голову у компьютера, не представляя, что писать исполнителю мечтаний.

«Дорогой Санта! — Мелькали по клавиатуре ее тонкие пальчики с коротко остриженными ноготками. — Много лет наши отношения не складывались, потому что я в тебя не верила, но…»

Алекса замерла, глядя задумчиво в монитор.

— Получается ерунда, — посетовала она и стерла все, кроме приветствия.

Она даже толком не знала, что собирается просить у седовласого исполнителя желаний, потому что все, чего ей не доставало в жизни, оказалось необъяснимым и неосязаемым. Материальный мир, спешивший удовлетворить любой каприз за ее деньги, не интересовал девочку своими предложениями, ведь обилие вещей и услуг могло быть нужным, выходи ты из поместья хотя бы раз в неделю. Но к ней это не относилось, а посему и желания были такие странные.

Вероятно, Санта будет крайне удивлен, получив письмо от пятнадцатилетней красавицы с тем, чтобы ее полюбила мама и впустила, наконец, в свою жизнь, чтобы мир стал более дружелюбным, и она смогла выйти из дома хотя бы на Весенний Бал, как Золушка. Или с тем, чтобы ее заметил мужчина, приковывавший все ее мысли и внимание в последнее время. Хотения крайне удивительные, но иного у нее не было. Точнее, наоборот, все другое — было, а вот эти нетипичные для подростка потребности вынудили ее поверить в чудо.

«Дорогой Санта! — Начала она снова. — Я хочу начать взрослеть! Контроль и запреты близких людей мешают мне жить и развиваться».

И снова она замерла над клавиатурой, потому что сочла за дерзость пренебрежение родительской заботой. Похоже, она и вправду очень плохая дочь.

— Как же сложно! Получается, единственная моя проблема в том, что я — маленькая! — Расстроилась Алекса и встала из-за стола.

Это бесполезно, ускорить ее рост не смог бы даже Санта-Клаус. Казалось, стань девочка в одночасье совершеннолетней, она смогла бы вырваться из гнезда, начать новую жизнь и пригласить Дениэла на свидание.

— Нет, не смогла бы, — расстроилась мечтательница.

За окном уже окончательно стемнело, а значит, совсем скоро придется закончить «заниматься ерундой», как сказала бы мама, и идти в гостиную на праздничный ужин. Есть не хотелось. Особо угрюмые мысли вызывала традиционная капустная запеканка, которую мама делала каждый год в сочельник, но сказать о том, что блюдо не по ее вкусу, означало обидеть маму. Что ж, раз в год придется потерпеть.

«Дорогой Санта! — Решилась все же Алекса на последнюю попытку. — Спасибо тебе за все, что у меня есть. У меня самые лучшие в мире родители, друг и жизнь в целом. К сожалению, мне ничего не нужно из того, что ты можешь дать, а остальное у меня и так появится чуть позже».

Нажав клавишу «отправить», Алекса встала из-за стола и направилась в гардеробную, где выбрала для себя мамино любимое платье карминового цвета в зеленую клетку. Вполне себе рождественская расцветка.

Теперь подарки. Папа примет в дар очередной холст акрилом в кабинет, а мама — многослойную открытку, нарисованную акварелью, и табель успеваемости из университета с отличием. Тоскливо до оскомины, но родителям так нравилось. Сама бы она хотела на Рождество путевку в кругосветное путешествие, куртку из эко-кожи на косой молнии и прокол левого крыла носа. Но получит, Алекса была уверенна, безделушку из маминой коллекции или еще один набор красок.

Хотя, на день рождения девочка тоже ожидала очередную куклу, но вопреки этому стала обладательницей конструктора от Дениэла. И пусть официально считалось, что подарок от отца, но записка, нацарапанная неровным квадратным почерком, оказалась едва ли не более важной, чем факт того, кто в это вложил деньги.

Оглядев себя в зеркало, Алекса взяла в руки два свертка — один большой и увесистый за счет тяжелой