автордың кітабын онлайн тегін оқу  Краски. Путь домой. Часть 5

Ирина Черенкова

Оглавление

2. 1. 01
   2. 02
   3. 03
   4. 04
   5. 05
   6. 06
   7. 07
   8. 08
   9. 09
   10. 10
   11. 11
   12. 12
   13. 13
   14. 14
   15. 15
   16. 16
   17. 17
   18. 18
   19. 19
   20. 20
   21. 21
   22. 22
   23. 23
   24. 24
   25. 25
   26. 26
   27. 27
   28. 28
   29. 29
   30. 30
   31. 31
   32. 32
   33. 33
   34. 34
   35. 35
   36. 36
   37. 37
   38. 38
   39. 39
   40. 40
   41. 41
   42. 42
   43. 43
   44. 44
   45. 45
   46. 46
   47. 47
   48. 48
   49. 49
   50. 50
   51. 51
   52. 52
   53. 53
   54. 54
   55. 55
   56. 56
   57. 57
   58. 58
   59. 59
   60. 60
   61. 61
   62. 62
   63. 63
   64. 64
   65. 65
   66. 66
   67. 67
   68. 68
   69. 69
   70. 70
   71. 71
   72. 72
   73. 73
   74. 74
   75. 75
   76. 76
   77. 77
   78. 78
   79. 79
   80. 80
   81. 81
   82. 82
   83. 83
   84. 84
   85. 85
   86. 86
   87. 87
   88. 88
   89. 89
   90. 90
   91. 91
   92. 92
   93. 93
   94. 94
   95. 95
   96. 96
   97. 97
   98. 98
   99. 99
   100. 100
   101. 101
   102. 102
   103. 103
   104. 104
   105. 105
   106. 106
   107. 107
   108. 108
   109. 109
   110. 110
   111. 111
   112. 112
   113. 113
   114. 114
   115. 115
   116. 116
   117. 117
   118. 118
   119. 119
   120. 120
   121. 121

Путь домой

Когда все маски лицедеев мы сорвем,

Бетон рассыплется иссушенным дождем,

Когда дракон повергнут в логове пустом,

А ужас темноты давно уж пройден,

Мир остановится пред небытием.

И рыцарь станет на пути своем,

Пути домой, уверенным, но кротким.

И вроде победитель, но простак,

Поверженный, но непоколебимый.

Отвергнутый, незаменимый и любимый,

Он делает последний шаг.

01

Ноги и спину жгло огнем преисподней, словно он сидел в костре, пытаясь освоить азы дзен-буддизма. Еще в полете он помнил, зачем пришел в движение, но после удара головой о дерево понимание реальности начисто улетучилось.

Оглушительный свист ультразвука заполнил все темное пространство вокруг. От него, казалось, вибрировали даже зубные пломбы и трещали по швам внутренние органы. Он продолжался бесконечно долго и разлагал тело на атомы, сливаясь с его криком отчаяния. Хотелось зажать уши и стиснуть зубы от вибрации, причиняющей физическую боль во всем теле, прекратить все это любой ценой.

И вдруг все стихло. Звенящая тишина разлилась кругом, будто он в момент оглох. Дениэл лежал на спине и не смел двигаться. Яркий свет над головой заставлял его жмуриться. Наконец, удалось поднять свинцовую руку к глазам и прикрыться от ослепляющего сияния. Не менее чудовищных усилий потребовалось, чтобы сесть.

Вокруг него растянулся в обе стороны коридор с белыми стенами и белым кафельным полом, на котором он, собственно и сидел. Странное помещение длиной в полсотни ярдов напоминало стерильные отделения для заразных больных. В подобное учреждение они с Марком приходили навестить Стивена Роджерса, когда тот подхватил скарлатину. Одноклассника изолировали в бокс, и друзья заглядывали к нему в окошечко в двери из углепластика, постукивали в него, а Роджерс придурковато хихикал.

Дениэл огляделся по сторонам и увидел несколько закрытых дверей по обе стороны коридора, тоже белых. Обычные двери, гладкие, с круглой серебристой ручкой без отметин, щелей и зазоров. И без окошек, как ни странно. Но если его закинули в инфекционное отделение, то почему он не в палате? И какого черта он разлегся на полу?

Головокружение и тошнота, поприветствовавшие его в первые минуты пробуждения, улеглись. Дениэл смог, наконец, встать на босые пятки, опираясь на стену, и осмотреть себя. Белая футболка и белоснежные хлопковые штаны на резинке не вызывали сомнений, что он в больнице. Но пустой коридор без персонала вызывал легкое беспокойство.

Не успел он подумать, как вдалеке появилась темная фигура, будто из ниоткуда. Но он в своем паршивом состоянии мог проморгать момент, когда человек открыл одну из дверей.

Хорошо, что о нем вспомнили! Ноги сами понесли его по теплому полу навстречу человеку в темно-синем одеянии, которого издали сложно было разглядеть в излишне ярком свете коридора. Дениэл щурился, пытаясь понять, что за странные предметы надеты на нем. Капюшон или шляпа с тряпичными отворотами по бокам головы, широкие бесформенные синие брюки с ослепительными полосками на них, трубами стоявшие на белом полу, синяя куртка, такая же бесформенная, с такими же светящимися полосами на предплечьях. И хобот.

Вот дерьмо, да это же слон! Большой синий слон с серебристыми браслетами на руках и ногах, точно кандалами окольцевавшими ему щиколотки и плечи. Он смотрел на Дениэла большими грустными глазами в длинных ресницах и приближался, хотя тот уже перестал передвигать ногами в его сторону. Выругавшись, мужчина побежал в обратном направлении. Только прямоходящих слонов в его жизни и не хватало для полного веселья!

Он несся, не чувствуя под собой ног и страшась оглянуться, лишь бы странный зверь не догнал его. Коридор, который, казалось, имел дальнюю стену, на самом деле ее не имел. Визуальный эффект получался благодаря выключенному свету, который зажегся, едва Дениэл добежал до темной его части, осветив проем еще в полмили длинной. Чертовому коридору не было конца!

Резкий смех разрезал стерильное пространство, и Дениэл не сразу понял, что смеется он сам. «Истерика, наверное», — подумал он и повернулся к слону, готовый дать отпор.

Но тот стоял тихо и обездвижено сзади него футах в десяти, позволяя разглядеть себя во всех деталях. Толстая рябая кожа слона оказалась покрыта жестким редким ворсом, слегка отливающим лоском в ярком свете ламп. Огромные уши чуть вздрагивали, как обычно бывало, если на них садились насекомые, но тут не было даже намека на мошкару. Браслеты состояли из пластин драгоценного металла, они ослепительно горели в белизне пространства, контрастируя с матовой темной кожей.

Вот бы рассказать парням об этом чуде природы, что бы заявил на это Марк? Наверняка миссис Фишер снова назвала бы Дениэла выдумщиком, как тогда с летающей на воздушных шарах морской свинкой. Зато Стив бы оценил юмор.

Животное казалось статуей, если бы не его уши и мерное движение груди в такт дыханию. Дениэл выругался еще раз, не в силах понять, как такое возможно.

— Если бы ты знал, где находишься, ты бы приберег сквернословие на потом, — произнес слон глухим басом, шедшим, словно из-под маски.

— Это ведь сон, верно? — Уточнил на всякий случай Дениэл.

— А ты знаешь, что такое сон? — Ответил синий странник вопросом на вопрос.

Свет слепил и нервировал, усиливая напряжение, но не успел мужчина оглядеться по сторонам в поисках выключателя, яркость приглушилась, как и ядовитый контраст. Дениэл не придал этому значения и снова вернулся к своему единственному собеседнику.

— Кто ты? — Спросил человек.

— Кем ты меня чувствуешь? — Пробасил слон.

Дениэл снова нервно рассмеялся. Он никогда не строил диалоги, состоящие только из вопросов. Более того, он не строил диалоги с говорящими слонами! Смешно до слез. Может, это какая-то программа с паролем? Компьютерная игра? Нужно произнести верные слова, как в квесте, чтобы дверь открылась?

— Я хочу покинуть это место, — произнес Дениэл, четко отрубая слова.

— Ты в праве это сделать лишь в положенное время, — ответил синий истукан.

Его глаза казались стекляшками, отражающими реальность, и Дениэл, увидев в них себя в белых одеждах, стал плавно водить руками и пританцовывать, глядя в зеркальную поверхность. Он расхохотался и взмахнул руками, собираясь взлететь.

Слон удрученно вздохнул, поражаясь недопустимому ребячеству взрослого серьезного мужчины, и сел на широкий слоновий табурет, которого еще минуту назад не было и в помине. Он старался сидеть ровно, но стул был не под слоновью координацию движений. Собственно, слонам вообще не полагалось сидеть, но этот сидел. И даже опирался спиной на стену, опустив небольшой хвост с кисточкой между стулом и стеной, скрестив передние лапы на груди и всем видом изображая скуку.

Вдруг слева от них с глухим щелчком открылась одна из дверей.

— Тебе пора, — сказал слон.

— Что там? — Уточнил Дениэл. — Если дезинфекционная стерилизация, то я и так достаточно чистый и мыться сейчас не хочу.

Собеседник лишь взглянул на него, как на сумасшедшего. Табурет под ним снова покосился, но слон удержался в своем вычурном вертикальном положении. Дениэл не двигался с места, проверяя стойкость животного. Кто раньше сдастся, он или слон?

— Тебе придется отправиться туда без ответа на этот вопрос, — глухо пробасил зверь.

Терять было нечего, и Дениэл, усмехнувшись, бодрым шагом направился к проходу. Едва он приблизился к двери, его утянуло в нее без возможности остановить процесс.

02

Словно съехав по горке аквапарка, Дениэл приземлился на жесткий влажный асфальт, ударившись задом. Он снова выругался, поднимаясь на ноги. Слон не предупредил его об этом тошнотворном водовороте за дверью, а мог бы! Но, видимо, хотел, чтобы он отбил себе зад, ну и бред!

Пришелец двинулся по тротуару сонного Миррормонта, оглядывая пустынные улицы. Раннее утро покрыло легкой дымкой изученные до последнего камушка улочки, отдававшие в сердце теплым родством. Козырьки торговых лавок чуть слышно хлопали на мягком ветерке, ласкавшем поросли молодого кустарника в центре улицы. Слева от дороги мелькнули окна булочной — это миссис Стоун готовилась к началу нового трудового дня. А справа блистало лакомым розовым зонтиком кафе-мороженное его детства.

Но, позвольте, здесь теперь банк! Он снимал там деньги для покупки кольца Алексе.

Кому?

Странное имя, ничего ему не говорящее. Наверное, кто-то из параллельных классов: их было восемь, когда он учился в школе.

Городок поражал уютом и добром, несмотря на влажную пасмурную погоду. Приятное предвкушение посетило сердце Дениэла, отчего он с ребячьим подпрыгиванием направился дальше по дороге к центру.

Из неприметной двери подъезда прямо перед его носом вышли два мальчика, оживленно споря:

— Я говорю, что она будет ждать тебя на школьном стадионе! Это совершенно точно! — Горячо вещал тот, что пониже ростом, любознательный, кудрявый, с живой улыбкой и озорным блеском в хитрых карих глазах.

— Зачем в такую рань? — Буркнул второй, повыше и поугрюмей.

Дениэл ошалело уставился вслед мальчишкам, уходящим в переулок направо к школе. Где-то на задворках памяти он начал находить отголоски этого дня, и его щеки покрылись обжигающими пятнами стыда. Мужчина двинулся за детьми.

— Это записка от Сью, смотри! — Протянул кудрявый долговязому бумажку с ровным девичьим почерком.

— Не ходите! — Отважился Дениэл крикнуть им сзади, но дети не обернулись.

Лишь прибавили шагу, потому что опаздывали на встречу, назначенную девочкой. Шикарная Сью Эббот с огромными голубыми глазами и тощими косичками была первой любовью пришельца, такой же яркой, как постыдной и сокрушительной.

Дениэл покрылся гусиной кожей от событий, которые должны были произойти, и рванул за мальчишками следом, во что бы то ни стало желая предупредить их о надвигающейся опасности.

— Постойте же! — Кричал он вслед друзьям. — Это ловушка! Не верьте ей!

Мужчина побежал за ними, хотел остановить, но тут грунтовая дорога поехала из-под ног, уронив его на белоснежную грудь в лужу. Дениэл зажмурился от грязных брызг и очутился на теплом светлом кафеле.

— Ты не готов, — сообщил ему слон.

Белый коридор встретил его своими ослепительными стенами. Грязные брызги исчезли, хотя путешественник во времени даже успел почувствовать прохладу вязкой миррормонтской грязи на своих губах.

— К чему? — Спросил Дениэл, поднимаясь с пола.

— Почему ты всякий раз ждешь готовых ответов? — Снова ответил слон вопросом на вопрос.

Это уже начинало раздражать. Вместо ответов этот парень мучил его и без того потерявшийся разум.

Слон тяжело приземлился на шаткий табурет. После двух попыток удержаться на неустойчивом сидении, он устало вздохнул и хлопнул лапами. Во внезапно расширившемся коридоре встал огромный белый кожаный диван. Слон плюхнулся в него и закинул ногу на ногу, играя серебристыми браслетами в ярком свете помещения.

— Так-то лучше, — буркнул он себе под нос.

Зверь оглядел одну из своих передних лап с неаккуратными когтями, попытался водрузить ее под хобот и погрызть. После нескольких попыток он зло выдохнул, и в его второй лапе появились ножницы — большие, слоновьи — которыми зверь начал формировать коготь. Дениэл наблюдал за манипуляциями во все глаза, стараясь в подробностях запомнить диковинное животное. Если его научить ездить на велосипеде и печь маффины, можно неплохо поднять денег на ярмарочных шоу, в поездку на которые их с Марком брал вот уже который год мистер Фишер. С его фокусами на веревках было сложно что-то заработать, а тут целый говорящий слон! Словно в ответ на его желания синий черт приподнял синюю бровь, совсем как скептически настроенный человек, и уставился на него ожидающими выводов глазами.

— Я был в своем детстве, перед тем, как нас со Стивом впервые серьезно избили, — сообщил Дениэл собеседнику, тяжело вздохнув.

Где-то он слышал, если озвучить свои чувства, должно стать лучше. Не стало.

— Тебе тогда было очень стыдно, что другу досталось из-за твоей влюбленности, — так же утвердительно сообщил слон.

Краска стыда и гнева зажглась на щеках мужчины, отключая осознанность. Дениэл заметался по коридору взад-вперед, не имея иной возможности сбросить напряжение. В итоге он нашел способ выпустить пар: на кого, как не на единственное живое существо в этой до рвоты стерильной местности?!

— Откуда тебе знать? Ты всего лишь слон! — Зло выкрикнул он.

Синий собеседник расхохотался громко и искренне. Он утирал невидимые слезы и хлопал громоздкой лапой по подлокотнику дивана, искренне радуясь шутке. Дениэл глядел на него, как на идиота, возвращая оппоненту полный пренебрежения взгляд.

— Мальчик, ты видишь лишь то, что твоему мозгу удобнее видеть. Значит слон, да? — Уточнил он и снова рассмеялся.

— А ты не слон? — Спросил Дениэл растерянно, готовый на ответ вопросом.

— Как ты думаешь? — Лукаво взглянул на него хитрец.

Мужчина усмехнулся. Он уже научился угадывать шаги собеседника, не так уж он и сложен для понимания простому человеку. Хоть и слон.

— Ты проводник, — произнес Дениэл после минуты раздумий.

— Неплохо для первой двери. Браво! — Театрально похлопал ему слон двумя лапами, чем вызвал улыбку не то от похвалы странного существа, не то от комичности жеста.

Синий цвет был ему даже к лицу. Дениэлу он нравился — богатый, бархатистый. Даже не верилось, что когда-то это был его самый ненавистный цвет. Но тот кошмарный Бал не мог не раздражать своей пафосной мишурой!

Какой Бал?

Дениэл не понял, скорее всего, школьный выпускной, но он мог и ошибаться, потому что память не выдала там ни единого синего пятна. Молодой человек снова окинул слона внимательным взглядом. Очень понравился ему зверь своими повадками и блестящими космическими глазами. К тому же серебристые браслеты очень оживляли весь его образ, придавали что-то мистическое.

— Можно тебя потрогать? — Спросил вдруг Дениэл.

Слон испугался и немного отодвинулся от него. После чего, обернувшись по сторонам, робко произнес:

— Никто никогда не просил потрогать меня. Я даже не знаю, реально ли это.

Мужчина приблизился к проводнику и протянул руку к его предплечью. Ладонь провалилась сквозь кожу слона и уперлась в плотную гладкую плащевую ткань с водостойкой пропиткой. Дениэл двигал рукой под его кожей, словно под голограммой, и ощупывал куртку.

— Ну что? — Спросил слон с опаской?

— Теплый, — улыбнулся молодой человек.

Слева от них щелкнула замком еще одна дверь, привлекая внимание обоих.

03

К водовороту Дениэл был готов, но вот свалиться пьяной матери под ноги — нет. Она перешагнула через него и ушла в кухонную часть трейлера, где над тарелкой склонился уже знакомый ему мальчик. Телевизор вещал шестичасовые новости на высокой громкости, в основном о том, как где-то кого-то убили, кому-то чего-то недодали, или как полиция ухитрилась спасти мирных жителей, перехватив маневр плохих ребят.

Сара бросила на край заляпанного стола дневник сына, который смотрела за ужином, не проронив ни звука.

— Мам, я исправлю, — промямлил мальчик в тарелку с супом.

— Мне все равно, Дениэл, это твои оценки и твоя жизнь, — обжигала мать мальчишку тоном, сравнимым с жидким азотом, выедая в сердце кислотные дыры.

Парень заплакал. Он капал беззвучными солеными потоками в суп под радостные звуки бразильского карнавала из ящика. Сара схватила пульт и выключила улюлюканья, как обычно делала на всех позитивных новостях. Она сняла застиранную куртку с гвоздя, вбитого прямо в стену и служившего вешалкой, и собралась уже выйти на улицу, когда вспомнила о неугодном выродке за столом.

— У меня ночная смена, за тобой завтрак, — бросила она перед уходом и закрыла за собой дверь в трейлер, оставив ревущего подростка одного.

По спине Дениэла морозом пробежали воспоминания того дня. Сгорая от вины за паршивые отметки и четыре замечания в дневнике, бесхребетный, как и его папаша, парень должен совершить отчаянный шаг. Он бросился бегом за матерью, желая вернуть ее в дом, пока мальчик не натворил бед, но руки провалились сквозь дверь, а голова — нет, приложив мужчину алюминиевой поверхностью по лбу. Он упал на пол и ослеп от белоснежного потолка в ярких лампах.

— Ты не готов, — сообщил слон лежавшему на полу Дениэлу.

— Не тебе оценивать! — Рявкнул тот.

Он поднялся с пола и пошлепал босыми ногами к следующей двери. Она оказалась заперта. Чертовщина какая-то! Дениэл вдруг понял, что устал. Он хотел присесть, но диван был занят слоном полностью, будто рассчитывался только на него.

— Пожалуйста! — Протянул синий зверь лапу к стулу в белой обивке напротив дивана.

— Благодарю, — сухо бросил мужчина и плюхнулся на сидение, опустив лицо в руки.

Он вспомнил, как пытался наесться таблеток в тот вечер, но рвота открылась раньше сонливости. К тому же, кроме аспирина, в их антипохмельной аптечке ничего не было, а его смертельной дозы Дениэл не знал. Да и можно ли вообще отравиться им насмерть?

— А если я не буду ходить в эти двери? — Спросил он.

— Ты хочешь знать, возможно ли тебя заставить? — Уточнил слон. — Нет. Но ты будешь здесь вечно, пока не зайдешь.

Дерьмовенькая перспектива. Шариться по самым гадким воспоминаниям или сдохнуть в белом коридоре с мистическим животным.

— Почему бы не спросить меня напрямую то, что хотят из меня вытрясти этими дверьми? — Зло воскликнул Дениэл.

— Потому что путь состоит из опыта, а опыт — из чувств и эмоций, а не из слов, — сообщил ему собеседник.

Чертов слон ни разу не помогал, только путал своими замысловатыми ответами, создавая кашу из мыслей. Дениэл уже не мог сказать точно, как долго он здесь находился. Казалось, прошла уже целая вечность в белых стенах, бесчувственных, мертвых, пустых.

— Как я сюда попал? — Пытался воссоздать прошлое мужчина.

— Ты не помнишь? — Уточнил собеседник.

Слон издевался над ним. Не иначе, он тут специально, чтобы мочалить истерзанных неизвестностью путников, чтобы те поскорее сошли с ума и сдались на волю судьбы.

— Ты можешь отвечать на вопросы, черт тебя дери?! — Вскричал в сердцах Дениэл и вскочил со стула.

— А ты можешь сам отвечать на свои вопросы? — Равнодушно вернул ему проводник. — Если ты решишь быть непочтительным в отношении меня, у меня есть полное право удалиться и оставить тебя одного.

Дениэла трясло от гнева. Идеальное белое пространство давило контрастом на черноту его души, выворачивало наизнанку весь шлак, накопленный годами. Заглядывать в себя оказалось безумством!

Сколько еще он сможет выдержать в этой коробке в качестве игрушки? Неужели, кого-то забавляют такие развлечения? Наверняка, это проделки ублюдка Дерека Райта, только он имеет такое изощренное чувство юмора и должную власть, чтобы закрыть старого знакомого в белую ловушку.

Справа открылась дверь, приглашая еще неостывшего буяна снова хлебнуть помоев.

— Ну, уж нет! — Нервно рассмеялся он. — С меня хватит!

Слон улегся на диван и закинул лапы под голову, словно дальнейшие действия его не касались. Дениэла дико злила его беспечность!

— Слышишь? Я не пойду туда! — Сообщил ему узник, но слон лишь прикрыл глаза.

Мужчина грязно выругался и рванул к открытой двери, прыгнув в гостеприимно открытое пространство тошнотворного водоворота.

04

Новый двухэтажный дом на четыре спальни под красной черепицей смотрел на него грустными окнами в кружевном тюле. Маленький Дениэл прошел мимо него в слезах с рюкзаком за спиной, всхлипывая и утирая нос рукавом куртки. Мужчина пропустил мальчика, а сам решил зайти в жилище, которое он едва помнил.

Он протянул руку к дверной ручке, но та не осела в ладони, а прошла сквозь нее. Что за ерунда? Дениэл прижался лбом к двери и прошел, словно через мыльный пузырь.

В гостиной сидела Сара и плакала навзрыд. Он никогда не видел, чтобы мать рыдала, поэтому немного опешил от картины. Дениэл подошел к женщине сзади и увидел на журнальном столике перед ее лицом гору бумаг на дом и судебное решение. Документ гласил, что жильцы будут выселены из него за неуплату в срок до первого декабря девяносто четвертого года.

Горечь и жалость к женщине придушили в нем остальные эмоции, подкатив к горлу тошноту, ставшую уже его лучшей подружкой. Сын хотел подбодрить бедолагу и положил руку на спину, но ладонь провалилась сквозь плоть женщины, наткнувшись в недрах ее тела на нечто твердое с острыми рваными краями. Дениэл звучно вдохнул и отдернул руку, заливая все алой светящейся кровью из пореза на ладони, который на глазах стянулся и зарос. Кровь, шипя и дымясь, тоже исчезла.

Обалдевший, он еще раз несмело протянул руку к матери, провалился сквозь ее спину и стал ощупывать нечто в центре ее грудной клетки. Под его руками стал вздрагивать огромный шершавый камень, древний и рыхлый. Дениэл нашел то, обо что он порезался — тонкие сведенные в двойную полоску каменные лезвия. От прикосновения к ним камень зарычал и слегка приоткрылся, заливая гостиную прохладным голубоватым светом, ослепляя нарушителя спокойствия.

Сара резко встала с дивана, отобрав диковинку из рук сына, и утерла слезы.

— Черта с два. Никогда больше! — Произнесла она и отправилась в ванную комнату, забрав с собой сундучок со светом в груди.

Дениэл так и стоял возле дивана, ошалевший и потерянный. Невыносимая жалость разлилась по его сердцу, обличив в стервозной женщине человека, нуждающегося в помощи и поддержке. Лишь спустя вечность, он решился пойти за матерью в ванную, но провалился сквозь пол и упал на пузо к ногам слона.

— Однажды ты будешь готов, — сообщил он путешественнику.

Дениэл сел на пол и задумался над тем, что увидел.

— Что это было? — Отрешенно спросил он.

— На что это было похоже? — Поинтересовался собеседник.

— На агрессивную скалу вместо сердца, — обалдело выдал молодой человек.

Слон равнодушно восседал на диване, не желая упрощать ему задачу. Он бренчал браслетом на ноге, болтая ею в воздухе, чем ужасно раздражал мужчину.

— Давай свою следующую дверь! — Сдался он.

— Это решаю не я, — сообщил ему слон.

Но дверь слева щелкнула, приглашая еще раз провалиться в иную жизнь.

На этот раз после недлинного водоворота Дениэл приземлился за спину мальчика, сжавшегося в комок под истеричными воплями родительницы.

— Никогда, слышишь меня, никогда так больше не делай! — Визжала Сара, раздувая вены на висках от переполнявшего ее гнева. — Если я еще раз увижу этот жест, ты неделю будешь сидеть дома, понял меня?

Трейлер, полноправно считавшийся домом, был очень маленьким и неуютным. Мальчик представил неделю в этом замкнутом пространстве, пропахшем куревом и алкоголем, и предпочел кивнуть, хоть и не понял толком предмета запрета.

— Где ты только нахватался этого дерьма? — Орала на пределе громкости Сара.

Сколько себя помнил Дениэл, он мог объяснять матери хоть в стихах, хоть в прозе, что он «все понял», но это никогда не работало. Сгорая от жалости, мужчина подошел к мальчику ближе и обнял за плечи, придерживая руку усилием, чтобы она не провалилась сквозь его тело, как это было с матерью. Казалось, тот даже немного прижался к нему, почувствовав рядом надежную опору.

— И за что ты такой свалился на мою голову?! — Хлестала словами Сара, словно пощечинами.

Не в состоянии больше терпеть это, Дениэл встал между участниками безумной сальсы. Запах свежего алкоголя ударил в нос. Сара глядела ему в глаза своим стеклянным красноватым взором, какой обычно бывал, когда она выпивала, замахнулась на него рукой и замерла. Мать его никогда не била, но он интуитивно попытался поймать ее ладонь.

— Ты никогда не получишь его любви таким образом, бешеная алкоголичка! — Заорал он на мать. — Ты же ему жизнь ломаешь!

Лицо женщины исказилось новой волной гнева, приподнимая верхнюю губу и оголяя клыки. Дениэл узнал мимику и изумленно поднял взгляд на зеленые глаза родительницы, но теперь они принадлежали Мелани Траст. Лицо снова стало меняться, губы поджались в тугую полоску, а гневливая ямка между бровей стала глубже и грубей. На Дениэла смотрела Офелия Портер. Эти три женщины принялись мигать, сменяя друг друга, словно новогодняя гирлянда, сводя его с ума.

Пытаясь защититься от этого мерцающего трехголового змея, он поднял руку и отступил назад, но, запнувшись за себя самого, повалился на спину на грязный пол трейлера. И оказался в белом коридоре.

Слон стоял в паре шагов от него, подпирая стену, и разглядывал когти на передней лапе. Дениэл отдышался, глядя на яркие лампы белого потолка, и произнес устало:

— Я не готов, я знаю.

Слон усмехнулся на его замечание, похоже, парень не безнадежен.

Дениэл уселся на полу, потирая ушибленный позвоночник, и вдруг спросил:

— А готовым вообще возможно быть?

— Ты не сможешь быть здесь вечно, это нерентабельно, — отозвался слон. — Рано или поздно будешь готов двигаться в одну из сторон.

Мужчина снова лег на пол и уставился в потолок.

— Ты давно здесь? — Спросил он проводника.

— Пару десятков лет.

— Не скучно? Сколько таких, как я, к тебе попадает?

— По-разному, — протянул синий друг. — Таких тугих я давненько не видел, но у тебя особая ситуация.

— Чем особая? — Поинтересовался Дениэл.

— У тебя… Ты меня допрашиваешь! — Возмутился слон и нахмурился. — Тебе нужно все понять самому, иначе ты здесь застрянешь…

«Навсегда», — хотел сказать он, но справа от собеседников открылась белая дверь, прервав лекцию синего проводника.

— Тебя снова зовут на экскурсию, — сообщил он.

— Вижу, — вздохнул заключенный и устало направился к очередному витку прошлого.

05

Яркий свет ударил ему в глаза, заставляя щуриться и прикрываться рукой. Словно из одного белого коридора, где яркость уже убавилась до приемлемого уровня, он попал в другой, менее податливый на желания. Когда глаза привыкли к освещению, мужчина смог, наконец, оценить картинку очередной реальности.

Невероятно светлая больничная палата, заставленная скрипучими койками между разделительных штор, вызывала в нем смутные воспоминания, наполняя грудь страхом и болью. Он продвигался между рядов старинных металлических кроватей, мягко ступая босыми пятками по холодному полу. Наконец, на самой дальней койке показались укутанные в одеяло ноги, а позже и их обладатель. Дениэл, задыхаясь от боли и едва сдерживая слезы, подошел к своему двойнику с разницей в пятнадцать лет и присел на край кровати.

Мальчик вперился безразличным измученным взглядом в противоположную стену и не двигался, всем видом и цветом кожи напоминая труп. Но гость помнил, что тот жив, хоть и пытался пару часов назад всеми силами исправить это недоразумение. Бледный безвольный и потерянный он не повернулся ни на внезапную компанию, ни на стук приближающихся к комнате шагов.

Входная дверь в палату открылась и закрылась вновь, впустив внутрь поступь тяжелых армейских ботинок. Их обладатель — молодой темноволосый мужчина с резкими чертами лица, одетый в серую полицейскую форму с отличительным знаком на груди и бурой кобурой на ремне — уселся на соседнюю от мальчика кровать и достал блокнот. Ребенок не пошевелился, и тогда блюститель порядка пощелкал пальцами у него перед носом, призывая к вниманию. Тот плавно, словно под водой, повернул голову, вызвав у мужчины гримасу брезгливости.

— Как тебя зовут, парень? — Спросил полицейский, щелкнув авторучкой.

— Дениэл Кентмор, через «е», — механически проговорил мальчик.

— Кончай ломать комедию! Весь округ знает, как пишется твоя фамилия! — Рявкнул серый костюм, брызжа слюной. — Ты думаешь, если твой папаша героически покончил с собой на службе, то тебе все дозволено, а?

— Вы спросили — я ответил, — равнодушно выдал юнец.

Мужчина едва сдерживал порывы гнева, чтобы не встряхнуть собеседника за грудки. Час ночи, абсурдный случай, мутный пацан — все было против его сна, которого тот отчаянно желал. До чего же гадкие создания эти дети! Недолюди! Идиотики!

— Ты помнишь, что ты сделал? — Прорычал коп, закипая от гнева.

— Я съел четыре пачки аспирина, — доложил мальчик тем же ровным тоном.

У Дениэла сжалось сердце от этой сцены. Он прекрасно помнил, как пытался покончить с собой, но, когда открылась рвота, он попросту испугался. Испугался до смерти, которую так отчаянно искал в своем необдуманном жесте. И позвонил с перепугу в службу спасения. А теперь он видел себя после промывания желудка, никчемного, лишенного воли и эмоций, в каменном мешке с ржавыми кроватями и истеричным Дереком Райтом, который через несколько лет заберет его за решетку, припоминая, видимо, и этот день тоже.

— Зачем? — Продолжал допрос неуравновешенный мужчина.

— Хотел умереть, — проговорил ребенок.

— Так что ж не умер? — Съязвил собеседник. — Струсил?

— Да, — согласился горе-самоубийца.

Мужчина тяжело вздохнул и потер сонные глаза, требовавшие покоя, а не ослепительного света палаты.

— Знаешь, что ты сделал, парень? — Скривился шериф. — Ты меня подставил! Я должен был уже спать, но сижу здесь, с тобой, с неудачной попыткой суицида! И теперь мне полночи писать отчет о том, как ты, чертов поганец, выжил!

От злобы блюститель порядка немного повизгивал, выходя на фальцет, но такие нюансы подмечал лишь их третий незримый свидетель, мальчик же находился в прострации, безэмоционально глядя в стену.

— Вы можете просто написать, что все хорошо, — проговорил пациент, не меняя тональности.

— Не тебе учить меня писать отчеты! — Возмутился Райт, но тут же взял себя в руки и эхом повторил последнюю фразу. — Все хорошо? Так какого черта ты стал звонить в службу спасения, если решил умереть?

— Теперь уже не знаю, — замкнулся мальчик.

Шериф встал с койки и прошелся до стены и обратно. Он искренне желал напугать парня, вышибить его из этого ватного состояния, чтобы тот рыдал, ползал у него в ногах, страдал, как Дерек страдает сейчас от недосыпа.

— А знаешь что? — Придумал он забаву. — Давай позвоним на завод твоей матери, пусть приедет и заберет тебя?

Глаза ребенка наполнились ужасом и слезами, а полисмен захохотал, задирая высоко голову. Он попал в яблочко своим предложением! Сработало! Мерзкий пацан сжался от страха, поделом ему будет шутить с полицией!

— Не нужно маме, — пролепетал подросток, поджав колени к груди. — Она меня убьет.

— А не этого ли ты добивался сегодня, а? — Взвизгнул шериф на грани терпения.

— Отпустите меня, я пойду домой, — прошептал парень.

— Никуда ты не пойдешь среди ночи! — Отрезал Дерек, сощурившись. — Нам нужно держать тебя здесь, пока родители не заберут, ты ведь несовершеннолетний.

Дениэл смотрел на беседовавших с гневом и жалостью, складывая, наконец, картинку, отчего же он так ненавидит докторов и полицейских. Взрослый человек выдавливал из него душу, имея власть, будь он неладен. Сдерживая всеми силами желание вмешаться и защитить перепуганного мальчика, Дениэл сжал челюсть и скрутил руки на груди в тугой узел. Не вмешиваться у него получалось с трудом, но если он вмешается, его — это он уже понял — заберут назад и не дадут досмотреть сцену до логического завершения.

— Я ведь сам вас вызвал! — Встрепенулся мальчик. — Спасибо за помощь, все. Мне больше не нужны ваши услуги.

Яростно блеснув взглядом, шериф расхохотался в белый с желтыми подтеками потолок, разбивая каждой секундой своего смеха надежду подростка на успешный исход.

— Я приду утром! — Отрезал Райт. — Надеюсь, ты будешь более разговорчивым.

— Чего вы от меня хотите? — Крикнул мальчишка вслед удаляющейся серой фигуре, но ответа не получил.

Он опустился на пол и глубоко под кроватью нашел свою обувь. Едва справившись трясущимися руками со шнурками, парень обулся и подкрался к двери палаты, после чего выглянул, озираясь, и припустил вон.

Дениэл помнил этот безумный ночной кросс длиной в восемь миль. Два с половиной чумовых часа. Он тогда едва успел прибежать до прихода матери с работы, гонимый душераздирающим страхом перед родительницей, но все равно получил нагоняй за отсутствие завтрака.

Молодой человек потер рукой лицо и обнаружил на щеках мокрые дорожки слез. Прикрыв глаза на секунду, он распахнул их уже в белом коридоре, сидя на своем стуле напротив слона.

— Похоже, еще немного, и я стану окончательно равнодушным до собственных страданий, — проговорил Дениэл убито.

Их взгляды с синим проводником встретились и, вроде бы, даже наполнились взаимным пониманием, когда невдалеке щелкнула еще одна дверь.

Бессильно поднявшись со стула, мужчина поплелся к открытому проему.

06

Дениэл стоял у низенькой оградки дома, за которой росли между проплешин нестриженого газона в не очень ухоженном виде лилии и флоксы. Дверь дома открылась, и из нее вышел мальчик лет восьми с рюкзаком за спиной.

— До завтра! — Махнул он рукой стоявшим в дверях родителям.

Его родителям.

Дениэл поймал взгляд отца, так удивительно напоминавший его собственный, но обернувшись, понял, что он, пристальный и полный любви, предназначался мальчику за его спиной. Мама, одетая в красивое синее платье в белый цветок, тоже сияла любовью и нежностью к своей семье. Обнимающаяся пара зашла в дом, прикрыв за собой входную дверь.

Молодой человек теперь знал, как это работает. Он смело шагнул сквозь белую деревянную поверхность и оказался в гостиной за спиной родителей.

— Мальчик растет! — Воскликнул Том не без гордости.

— Он впервые в жизни ночует вне дома! — Всплеснула руками мать. — Понятно, что это неизбежно рано или поздно, но все-таки…

— Марк — отличный парень, я думаю, они прекрасно проведут время в их саду! — Порадовался отец за досуг сына.

Дениэл вспомнил, что эту августовскую ночь он намеревался коротать с Марком Фишером в палатке под раскидистой яблоней, которую год назад они с Колином распилили на дрова. Это был подарок на день рождения — отпустить сына в опасный поход на задний двор дома друга, и Дениэл чувствовал себя почти взрослым.

— Я не буду спать всю ночь, — заныла Сара, утопая в объятиях мужа.

— И я с удовольствием помогу тебе в этом, — пробасил супруг, целуя ее шею.

Женщина с хохотом перехватила его губы и ответила на поцелуй, а Том слегка зарычал, с трудом сдерживая порыв страсти. Почувствовав себя неудобно от подглядывания за играми родителей, Дениэл кашлянул, но вспомнил, что лишний в этом мире, а потому неосязаемый и беззвучный для участников сцен. Однако предки, словно по команде, тут же разъединились и смущенно улыбнулись друг другу.

— Накормишь меня завтраком? — Попросил Том. — Мне скоро уходить.

Супруги в обнимку двинулись на кухню. Женщина принялась готовить еду, очень вызывающе виляя подолом, и эти заигрывания не остались незамеченными парой мужчин, похожих друг на друга, словно отражения в зеркале.

— Ты подумала насчет переезда? — Спросил Том, поглядывая на плавные формы своей жены.

Сара, стоявшая к нему спиной у новехонькой белоснежной плиты, сменилась в лице.

— Мне здесь нравится, Том, — осторожно начала она, зная, чем может закончиться подобный разговор. — Этот город очень кстати будет и для Дениэла — у него здесь друзья.

— Найдет новых, — бросил муж вальяжно.

Не желая ссориться, женщина предпочла отмолчаться. Она выключила газ и, переложив яичницу на тарелку, поставила ее перед носом мужа. Но Том не отставал.

— Сара, это дыра, понимаешь? Нашего дохода едва хватает, чтобы отдавать закладную на дом и сводить концы с концами! — Взвился он. — Сиэтл гораздо изобильнее на предложения о работе.

— Здесь твои корни, — попыталась ухватиться собеседница за последнюю соломинку и протянула ему руку с кольцом в оранжевых всполохах тигровых лилий.

— Дорогая, я все понимаю, — вздохнул Том, стараясь привести в порядок чувства и мысли. — Мы здесь родились и выросли, встретили друг друга, здесь все наши друзья. Но я не могу обеспечивать тут нашу семью в должной мере!

Сара вздрогнула от болезненного укола в самое сердце. Она не раз чувствовала себя виноватой в подобных разговорах, потому что не приносила дохода, а вместо этого уделяла все свое свободное время и внимание семье. Тома это всегда устраивало — какой нормальный мужчина откажется от лишней дозы ферромонов? — но сама Сара частенько ощущала свою бесполезность с таким раскладом, ведь она могла большее, но с нее не брали.

— Я тоже могу пойти работать, — сообщила она мужу.

— Можешь, — кивнул он. — И тогда мы отдадим Дениэла какой-нибудь миссис Кларк, которая будет прививать нашему сыну вязание на спицах и уроки хорошего тона. И, к слову, эта же миссис Кларк съест всю твою зарплату.

Дениэл, наблюдавший перепалку, припомнил, что он все-таки попал к этой остроносой карге, когда у матери не осталось другого выбора, кроме как отправить его на продлевающие занятия в школе. Класс этот состоял из таких же не особо нужных кому-либо детей, как и он.

— Том, мы ведь это уже обсуждали! — Вздохнула в отчаянии Сара. — Ну почему все должно сложиться так плохо? Посмотри, мы ведь прекрасно справляемся! Можно сменить дом на более скромный…

— Я устал от этой дыры! Здесь, кроме бара и завода, нет больше никакой жизни, — отрезал муж и, закинув в рот остатки яичницы, пошел собираться на службу.

Сара собрала посуду со стола и склонилась над раковиной в слезах.

— Я ухожу! — Крикнул Том из прихожей. — Проводишь меня?

Она не сдвинулась с места. Дениэл стоял между родителями убитый, зная, что отец не вернется вечером домой.

— Эй, иди к нему! — Крикнул он Саре, но та лишь сжалась в комок от его голоса. — Папа, не уходи, постой! Она согласна переехать, правда, мам?

Он пытался схватить мать за руку, остановить отца, пробовал трясти Сару за плечи, чтобы та не отпускала мужа. Но его руки неизменно проваливались сквозь тела родителей, а сердце все больше наполнялось отчаянием и скорбью. На его глазах умирала семья, и это осознание ранило его в самую душу. Странно, что в его состоянии Дениэла еще не вернули назад, ведь он перешел все границы дозволенного.

Входная дверь захлопнулась, а Сара горько расплакалась, усевшись на пол.

— Мам, все будет хорошо, — шепнул перепуганный сын, опускаясь на колени рядом с ней. — Слышишь? Я позабочусь обо всем, не волнуйся. Я…

Дениэл побежал за отцом, но врезался пребольно в деревянную дверь, отчего упал назад себя и очнулся в белом коридоре.

— Ты не готов, — прогудел склонившийся над ним слон, закрыв собой яркий свет ламп на потолке.

— Пошел ты к черту! — Вспылил он на грани истерики, вытирая мокрые щеки.

Дениэл вскочил на ноги и отошел от синего оппонента на несколько шагов, причесывая растрепанные чувства. Он зарылся обеими руками в волосы и провел ладонями по еще влажному от слез лицу.

— Зачем была эта дверь? — Рыкнул он.

— Зачем? — Спросил его слон.

Неспособный соображать трезво после того, что увидел за дверью, Дениэл сорвался на единственном собеседнике в этом тошнотворном месте.

— Я устал от твоих вопросов! Здесь я спрашиваю, а ты — отвечаешь, ясно тебе?! — Проорал он слону в морду, брызжа слюной.

Слон вздохнул, прикрыв глаза, и растворился в воздухе, забрав с собой диван. Дениэл остался один в бесконечной вселенной белого цвета.

07

Он окинул взглядом коридор, который теперь был абсолютно пуст. Голые стены заливал яркий свет, двери исчезли. Кроме того, этот прохвост в бренчащих браслетах унес с собой и его стул.

Дениэл лег на пол, но едва не задохнулся от собственного сердцебиения. Он сел, сложив ноги по-турецки, и попытался почувствовать, что хочет сейчас его тело. И тут же рассмеялся примитивности желания, как же он раньше не догадался! В его распоряжении было то, что чистило мозги вечерами, когда все было паршиво.

Бесконечная беговая дорожка из белых голых стен не имела точек отсчета, кроме загорающихся ламп в конце освещенного коридора. И Дениэл побежал! Легко и воздушно, будто делал это всю свою жизнь по четырнадцать часов в сутки. Даже противно от легкости… Бегун был бы сейчас очень благодарен тонусу в мышцах или срывающемуся дыханию, но ничего подобного не было, даже пульс, участившийся от последней двери, улегся. Пустое занятие, нечего сказать.

Он остановился и снова сел на пол. Нужно вспомнить, как он сюда попал. Помимо воспоминаний, льющихся из дверей, его голова была чиста, как утренняя роса.

«Подожди, парень, ты вспомнил о беге. Где ты бегал? Что за паршивые дни?» — Подбадривал он себя.

Но свет заливал черепную коробку полностью, без возможности зацепиться за что-либо. Может какие-то проблемы с друзьями дома? Он ссорился с Марком? Или мать снова чудила?

Совсем пусто! Дениэл в отчаянии снова встал и пошел неспешно по коридору. Его синий собеседник, как он вскоре понял, давал ему нечто большее, чем ответы на вопросы или их отсутствие. Находясь рядом, он спасал мужчину от этой белой, звенящей пустоты.

Время оказалось ватой в этом пространстве. Дениэл не смог бы сказать, сколько он уже был в одиночестве — четверть часа или сутки. Когда ему надоедало идти вперед по пустому коридору, он садился. Надоедало сидеть — он пытался отжиматься от пола, либо бежать. Невесомость тела раздражала, он мог отжаться четыре десятка раз, но усталости не было. Бездействие сводило с ума!

— Эй! — Тихонько позвал Дениэл.

Голый коридор поглотил его голос. Мужчина прокашлялся и снова позвал:

— Эй, слон!

Тишина.

Он сел на пол, откинувшись спиной на стену.

— Послушай, я был не прав! — Крикнул он в потолок после долгих раздумий. — Вернись, пожалуйста.

Пусто.

Дениэл улегся на теплый пол и, сжавшись в позу эмбриона, закрыл глаза, стараясь заснуть. Но сон не шел, даже усталости не было.

Внезапно он понял, какой благостью для него были слон и двери. Они давали мужчине способы двигаться хоть в какую-то сторону. Потому что перспектива сойти с ума в белой ватной тишине оказалась гораздо худшей, чем черпать половником дерьмо прошлого или коротать время с синим увальнем.

— Я не увалень, сынок, — раздался глухой голос рядом с ним. — Лучше тебе не знать подробностей моего существования.

Дениэл подпрыгнул от неожиданности и бросился обнимать друга. Тот сидел рядом с ним на полу, оперевшись спиной на стену.

— Слон! Я так тебе рад, ты даже представить себе не можешь! — Расчувствовался он, сжимая в объятиях существо в теплом плащевом костюме, скрывающееся за голограммой.

Его сейчас меньше всего интересовало, кто сидит в этой упаковке, лишь бы быть с ним рядом. Дениэл даже подумал, что они могли бы ужиться с ним в этом белом коридоре, и даже вечность тут теперь была не страшна.

— Эй, полегче, ты мне уши помнешь! — Пробурчал слон. — Мне рекомендовали подождать недельку, чтобы ты одумался, но я понял, что ты и так соскучился.

— Очень! — Воскликнул молодой человек и отстранился от животного. — Где ты был?

— Как ты думаешь, ответ на этот вопрос что-то даст тебе? — Поинтересовался слон.

— Ты был здесь! — Догадался Дениэл.

— Верно. Просто недоступный для тебя.

Собеседники посидели какое-то время в тишине, радуясь встрече, словно не виделись очень долго. Недопустимо долго.

— Дверей нет, — доложил мужчина, прерывая молчание. — Они исчезли вместе с тобой.

— Вернутся, — спокойно отреагировало животное.

Они поднялись с пола и обменялись продолжительными взглядами. Лучшие друзья — синий слон и парень в белой одежде. Но Дениэлу иного и не нужно было, он ликовал, что невыносимое одиночество закончилось.

— Что это за место? — Спросил он, радуясь голосу проводника, словно путник радуется оазису в пустыне.

— Как тебя кажется? — Ухмыльнулся слон.

Молодого человека уже начала веселить эта его особенность отвечать вопросом на вопрос. Удивительное свойство — направлять узника, чтобы человек все понял сам.

— Я не знаю! Ты мне скажи! — Воскликнул Дениэл.

Слон завалился на вновь появившийся из ниоткуда диван и закинул передние лапы за голову. Он молчал.

— Переходник, — произнес Дениэл, подумав.

— Хорошо, — улыбнулся слон и уселся на диван, заинтересованный. — Дальше?

— Почему он такой? — Задал он следующий вопрос. — Как в голливудских фильмах, свет в конце тоннеля.

— Очевидно, кто-то их пересмотрел в детстве! — Хохотнул собеседник. — Ты представлял переходник так, поэтому так его и видишь.

— А если?.. — Начал Дениэл, и тут же цвет стен изменился на зеленый. — Ха! Круто!

Мужчина еще поиграл цветом, но вскоре ему это наскучило. Он задумался, и коридор стал прозрачным с круглым сводом темно-синего ночного неба в ярких созвездиях. Мириады звезд мерцали искорками на полуночном бархате неба, переливались, собирались в играющие туманности и светящиеся дорожки, чтобы снова рассыпаться бриллиантовой пылью по чернильному небосводу. У наблюдателя замерло сердце от благоговения.

— Ох… — Выдохнул он. — Боже, какая же красота!

Все вернулось, как было — белый коридор с диваном.

— Что же ты? — Удивился слон. — Наигрался?

— Послушай, а что дальше? — Вопросил Дениэл и тут сам испугался своих слов.

Он стал тоже отвечать вопросом на вопрос, как и его новый друг, чего раньше за собой не замечал. К тому же, сам вопрос его не очень порадовал.

— Дальше? Как ты думаешь? — Снова играл в свою игру провожатый.

— Полагаю, два варианта, — протянул Дениэл, осторожно заглядывая за завесу страха.

— Верно. Вперед или назад. Но ты пока не готов.

— Не готов куда?

— Никуда не готов, раз ты еще здесь. Ты поймешь, когда будешь готов. Все изменится, — сообщил слон.

Мужчина замолчал, задумчивый. Оглядевшись, он случайно заметил две двери по обе стороны от их белого лагеря, разбитого прямо посередине прохода. Дениэл обошел их и подергал ручки. Заперто. Попробовал их открыть силой, но тщетно.

— Ты не можешь этого сделать руками, — заботливо вещал синий собеседник, — здесь важна только внутренняя готовность.

Слон придумал стол с фруктами и пригласил к трапезе заключенного. Мужчина взял с подноса банан, оказавшийся по вкусу картофелем-фри.

— Что за ерунда? — Не понял он.

— Ты меня сделал слоном, я вынужден теперь есть это, — обвел лапами богатый фруктовый стол жующий зверь. — Но фрукты не совсем в моем вкусе. Точнее, совсем не в моем. Если тебя это не устраивает, ты можешь придумать свою еду.

— Я вообще неголоден, — понял Дениэл.

Он сел обратно на вернувшийся по мановению руки стул и сосредоточился, прикрыв глаза. И тут напротив белого кожаного дивана вместо стула прямо под его сидящим задом встала длинная простая кровать в белом покрывале. Мужчина рассмеялся получившемуся чуду и, улегшись на нее, задумчиво протянул:

— Почему я не могу сделать из тебя, например, кролика?

Слон расхохотался.

— С говорящим кроликом тебе было бы уютнее?

Дениэл тоже усмехнулся. Ему уже начинал нравиться этот парень со странными замашками и длинным синим хоботом.

— Но почему слон? — Спросил молодой человек.

— Видимо, тебе так привычнее.

— Знаешь, говорящие слоны — это не каждодневная моя практика, — пресек его доводы Дениэл.

Справа со щелчком открылась белая дверь. Дениэл вскочил, но тут же осекся и сел обратно, пристально глядя на провожатого.

— Иди! Ты открыл ее, — кивнул слон. — Сам справишься?

Дениэл осторожно продвигался к двери, мягко ступая босыми пятками на теплый кафельный пол. Едва он коснулся ручки, его засосало в очередную картинку мира.

08

Огромная армейская палатка защитных тонов, самая большая из всего лагеря, раскинулась на входе во временное поселение и являлась своего рода воротами в палаточный городок. В воздухе вокруг хлопающих на теплом тропическом ветру домиков стояла свежая взвесь пыли и песка, небо еще хранило раскат взрыва, раздавшегося неподалеку, а не успевшие осесть камушки катились по тряпичным сводам, мелко цокая о высохшую землю.

Изнывая от интереса, где могло быть так душно в начале декабря, Дениэл снова неизвестно откуда получил ответ — Индия, семьдесят первый год. Какого черта он делает на другом континенте?

На палатке был намалеван кистью красный крест, а внутри едва слышался тихий женский голос, читающий католическую молитву, и всхлипывания. Вдалеке раздавались стоны и крики, была суета. Вдруг сзади Дениэла догнали тяжелые шаги бегущего человека, и путешественник отпрыгнул, пропуская в палатку грязного в рваной форменной одежде мужчину с женщиной на руках.

Он вбежал внутрь и поместил ее на ящики, закинутые брезентом и тряпками.

— Все будет хорошо, миленькая, потерпи, — паниковал мужчина.

Он попытался отойти за аптечкой, но очень бледная ослепительно красивая женщина взяла его ладони и прижала к своему животу, из которого вытекало что-то голубоватое.

— Боже, Эшли! — Захлебнулся мужчина в слезах. — О, боже.

Из угла палатки вышел мальчик лет семи и медленно, словно в трансе, направился к паре. Дениэл только сейчас увидел в полумраке брезента таких же беззвучных наблюдателей, как и он: мальчика и седую тучную пожилую женщину, сжимавшую в руках четки с деревянным крестиком. Женщина поднялась с ящиков и одернула ребенка за руку, не пуская к паре.

— Мама, бери сына и уходите! — Скомандовал мужчина. — Они идут сюда.

Лицо женщины наполнилось ужасом, а глаза слезами. Она подняла мальчика на руки и прижала к себе, но не сдвинулась с места, ошарашенная заявлением. Мать глядела на своего сына, склонившегося над супругой, словно пыталась запечатлеть момент в памяти.

Из живота раненной женщины норовило вырваться голубое свечение, но она поджимала его руками мужа. Лицо потерпевшей, белое, совсем бескровное, в мелких горошинках пота, исказилось гримасой боли.

— Мам? — Позвал ее мальчик с рук бабушки.

Его узкое лицо с грязными щеками заливали беззвучные слезы.

— Джон, идем с нами! — Позвала седая женщина. — Ты нужен сыну. Ты нужен мне!

— Она ждет меня, — кивнул Джон на раненную в его руках, — я не могу ее оставить одну! Мы уйдем вместе.

От сказанного из шокированных глаз пожилой женщины полились слезы. Она стояла истуканом, неготовая расстаться с сыном, будто и жить дальше без него было незачем.

Мужчина тем временем пытался помочь умирающей супруге. Вокруг ложа, где расположилась пара, стояли тяжелые армейские стеллажи с инструментами и припасами. Джон схватил с одного из них белое ватное облако, надорвал стерильную упаковку и прижал повязку к раненному животу любимой. Тряпка мгновенно окрасилась в темный, почти бурый кровянистый цвет. Мужчина схватил вторую и проделал те же движения. Голубое свечение скрылось за повязками.

Вдалеке послышался шум ударов и выстрелы, шорох ног.

— Папа? — Вскрикнул мальчик, вырвавшись из рук бабки.

— Сынок, милый мой, — запричитал мужчина, позволяя ребенку обнять себя, но не отрывая рук от зажимаемой раны на животе, — мы с тобой обязательно увидимся, слышишь? На все воля божья. Будь храбрым!

— Папа, я останусь с вами! — Рыдал малыш у отца на плече.

— Нет, дружок, тебе нужно позаботиться о бабушке, — дал задание сыну мужчина и попытался поймать его взгляд. — Бабушке нужна твоя помощь.

Джон схватил с полки синюю керамическую статуэтку слона и протянул сыну.

— Это Лорд Ганеши, Томми. Он — бог всех добрых начинаний, процветания и удачи. Он вам поможет в любой беде! Бери же.

Мальчик трясущимися руками принял последний подарок отца. И только сейчас Дениэл обнаружил, что весь стеллаж полевого лекаря был заставлен подобными слонами: картинки с синим изображением в золочении и лотосах, малюсенькие коричневые слоники из дерева, огромные — из папье-маше — десятки Лордов Ганеши разных размеров и расцветок, разных фактур, словно слоновий музей.

Но взгляд пришельца застрял на слоне в руках мальчика из темно-синего фаянса с серебряными браслетами на руках и ногах. Этот слон стоял в глазах Дениэла, а картинка вокруг него начала стремительно меняться. Слон в руках сына Джона в бегах, потом в самолете, по возвращении в Штаты он встал на полку в малюсеньком доме, а позже переехал в дом побольше и поселился в шкафу за стеклянными дверьми.

Он же хранил свадебные запонки своего владельца перед торжественным событием. Он же присутствовал на похоронах той, что вынесла мальчика с поля битвы. Он же принимал огонь из рук его жены, зажигающей свечи в тонкой алюминиевой оплетке перед носом у слона. Он же стал первой игрушкой родившемуся мальчику, который рос на глазах, все больше копируя своего любимого отца во внешности, мимике и повадках.

Вот мальчик прошел мимо слона, с восторгом разглядывая статуэтку яркими зелеными, цвета армейской палатки, глазами.

— Папа, расскажи еще раз про дедушку со слоном! — Звенел в ушах его голос.

Мир вертелся вокруг синего слона, сменяя миллион картинок, пока он, этот слон, не закончил свой славный путь, разлетаясь о стену в мелкие осколки, запущенный Сарой в сына с воплем:

— К черту твоего отца! Понял меня? Никогда о нем не спрашивай больше! Никогда!

Свирепая мегера вышла вон из комнаты восьмилетнего мальчика, ее шаги застучали по ступеням большого дома и вскоре стихли. Дениэл опустился на колени к своему маленькому прототипу, и вместе они пытались собрать синие черепки четырьмя руками, поливая их слезами из четырех глаз.

Мальчик поднял взгляд на родного мужчину в белом одеянии и в отчаянии заныл, сморщив нос:

— Ради чего мне жить? У меня ничего не осталось. Все, что было близкого, ценного, все умерло вместе с ним. Раскололось, разбилось… Ради чего?

— Ради любви, парень, — пробасил он в ответ, всхлипывая. — Она — не единственный человек во вселенной, кого ты будешь любить! Их будет гораздо больше, и каждый из них будет строить тебя по кусочку, наполнять твою вселенную. Взгляни, сколько всего тебя окружает. Это твой мир! Он полон любви к тебе, он заботится о тебе.

Мальчик притих и умиротворенно уставился на Дениэла, когда того вдруг стало тянуть назад.

— Нет, нет, еще минуту! Пожалуйста! Я вас умоляю!..

Проскочив стены еще не конфискованного дома и вылетев на улицу, он пребольно хлопнулся со второго этажа на спину, едва не разбив кафельную плитку белого коридора, перекатился на бок и разрыдался в голос, не смея поднять взгляд на проводника.

09

Почти вечность Дениэл сидел на полу рядом с кроватью, уставившись пустым взглядом в гладкий светящийся браслет на ноге своего синего друга. Тишина его не смущала более, наоборот, помогала латать огромную дыру в сердце. Он вспоминал в подробностях все истории, которые видел в дверях, и пытался собрать из них общую картинку. Получалось так себе.

Слон молчал. Он сидел расслабленно на своем белом диване и смотрел на узника с состраданием и любовью.

— Почему меня вернули назад? — Хрипло спросил мужчина, наконец, нарушив тишину.

Вопрос был риторическим, и он не ждал, что собеседник ответит на него. Разве что-то вроде: «Как ты думаешь, и бла-бла-бла?»

— Потому что ты извлек урок, — сообщил ему слон серьезно, удивив.

Сердце разорвано в клочья от боли, скорби, сожаления и утопических желаний. Это и есть — извлечь урок? Стало скучно и муторно, как тогда после драки на «их пляже».

Где?

Перед глазами океан начал надламывать волну и перекатывать камни в лучах закатного солнца. В его руках было что-то, какой-то объемный предмет, а лицо оказалось неприятно стянутым, будто липкой лентой… И все пропало.

Дениэл вскинул голову.

— Ты видел? — Подполз он к слону. — Видел? Что это было?

— Ты мне скажи, это ведь твои воспоминания! — Развел руками проводник.

— Я не поймал… — Огорчился молодой человек.

— Что ты чувствовал? — Попытался помочь ему слон.

Дениэл сжал черепную коробку ладонями, опасаясь, что та развалится от обилия мыслей и вопросов.

— Отчаяние. Пустоту. Нежелание двигаться, — нашел, наконец, названия своим чувствам мужчина и откинулся на ногу слона спиной.

Он снова погрузился в эти чувства, надеясь, что видение океана посетит его, но ничего не пришло. Вместо этого щелкнул замок еще одной двери.

Водоворот скрутил желудок в тугой узел, и его все-таки вытошнило желтой светящейся жижей, которая, шипя, испарилась. Покончив с очисткой без того пустого желудка, Дениэл нашел себя на знакомой лужайке с плохим газоном.

— До завтра! — Крикнул мальчик, ноги которого оказались у лица мужчины, и помахал стоящим в дверях родителям.

— Что за?.. Эй, я уже был здесь! — Крикнул Дениэл в покрытое густыми облаками серое небо, будто там был контролер его путешествий.

Ответа не последовало, конечно же.

— Мальчик растет! — Услышал он за закрытой дверью.

Голоса в доме стали отдаляться, как и шаги юнца по мостовой.

Путешественник сплюнул горькую слюну, которая с шипом поднялась в воздух тонкой желтой струйкой дыма, и пошагал за парнишкой. Тот шел, насвистывая какую-то песенку — из «Улицы Сезам», вспомнил Дениэл — и ничего дурного не предвидел.

Путь лежал почти через весь город до выезда на шоссе, где в трехстах футах по дублеру располагался дом Фишеров. Пасмурная погода ничуть не смущала ни одного из них: первый шел перманентно счастливым, а второй — статично хмурым.

Утренний Миррормонт был великолепен! Лужи на мокром асфальте отражали оранжевые, еще работавшие в ночном режиме светофоры, а легкий августовский ветерок мел редкую пока для позднего лета листву по влажным улицам. Сонный городок едва собирался начать новую неделю, лениво зевая в одеяле пасмурного неба.

Дениэл чуть не задохнулся от любви к этому месту. Он вдыхал родной запах начинающих открываться кондитерских и булочных, поедал глазами до боли знакомые домики цвета нежного безе, он наблюдал краски жизни своего детства, и тоска по прошлому разлилась в нем кислотной рекой. Глядя на собственные отдаляющиеся пятки, мужчина осел на колени возле места, где в следующей жизни будет мастерская Стивена Роджерса, и расплакался от распирающего чувства восторга. Он стал невыносимо сентиментальным в замкнутом пространстве с собственным прошлым.

Сбавив немного давление эмоций, Дениэл вдруг понял, что вокруг уже не тот Миррормонт. Он изменился. Скрип над головой привлек его внимание — табличка творческой мастерской гуляла на ветру в ржавых петлях. Он зашел внутрь сквозь дверь.

— …Мы с ней просто дружим! — Сообщил Дениэл из мастерской своему кудрявому другу.

Роджерс держал на ладони ветхую, потрепанную временем, коробочку с кольцом в оранжевых искорках. Рыжеволосая Веллари Стоун, которая за время, прошедшее с окончания школы, чертовски похорошела и округлилась в нужных местах, опиралась плечом о стену помещения и с ухмылкой наблюдала за баталией.

— Почему же ты тогда покупаешь ей помолвочное кольцо? — Искренне не понимал одноклассник.

Путешественник во времени подошел ближе и стал рассматривать содержимое коробочки. Кольцо с лилиями — точная копия того, что он видел недавно на руке матери — играло огненными всполохами в электрическом свете мастерской. Сомнений не было, что кольцо было куплено для того, чтобы сделать предложение любимой женщине.

Друзья спорили, и его прототип, по всей видимости, проигрывал, потому что, раскрасневшись, он произнес:

— Стив, она дочка шефа, я не посмею!..

Удовлетворенно ухмыльнувшись, Дениэл представил Алексу в своих объятиях и тоже покраснел, вспоминая свое смущение.

Кого?

Его начало утягивать назад, он стал сопротивляться, пытаясь схватить руками предметы и людей, утекающие сквозь пальцы. Но, чем больше он сопротивлялся, тем сильнее тянуло, оставляя мастерскую далеко впереди в туманной дымке. Он вспомнил слова слона, что здесь работают только эмоции, и сосредоточился на имени и смутном видении девушки, на своих чувствах к ней.

Тяга внезапно прекратилась, и его бросило вперед инерцией, едва не сбив с ног себя же, сидящего на песке пустынного пляжа и прижимающего к себе темноволосую девушку. Дениэл старался разглядеть лицо незнакомки, но его пронесло мимо пары и окунуло в ледяной апрельский океан. Упав в волны и вдохнув соленую воду, он, закашлявшись, попытался выплыть на берег и оказался на белом кафельном полу у синих слоновьих ног.

Дениэл сел на пол и откинул сырые волосы с лица. Его белая одежда, оказавшаяся насквозь мокрой, собрала под молодым человеком внушительную лужу.

— Как ты это сделал? — Вскрикнул слон. — Как ты смог менять картинки?

— Мне больше интересно, как я вымок, — заметил мужчина.

Слон сел на диван, едва не упав мимо него, и смотрел ошарашено на узника, который больше не являлся таковым.

— Никто не мог этого делать до тебя… — Прошептал проводник.

Дениэл подумал, что неплохо было бы переодеться в сухое, и тут же заметил полотенце и стопку белья на краю своей кровати. Усмехнувшись, он принялся восстанавливать сухую зону комфорта под потерянным взглядом синего зверя.

— Что это за девушка? — Спросил Дениэл, влезая в свежие штаны. — Из какого она времени?

Слон понемногу уже возвращал себе самообладание, но изумление с лица так и не сошло. Он испуганно косился на переодевающегося, не смея общаться с ним, пока не поймет причин отклонений от нормы.

— Почему я ее не помню в Миррормонте? — Продолжал вопрошать мужчина молчаливого друга. — Я даже предложение ей делать собирался!

Дениэл просунул голову в горловину футболки и, оглядевшись, понял, что он совсем один в белом коридоре. Слон исчез.

10

Дениэл лежал на кровати, закинув руки под голову, и размышлял. Времени снова не ощущалось: он не мог сказать точно, как долго уже лежит в тишине и одиночестве, но теперь белизна его не угнетала. Теперь он точно знал, что те картинки, которые видит за дверьми, это неполная часть его жизни. Пространство что-то скрывало от него, окутывало мраком, не позволяло ему вспомнить. Выдавало лишь допустимую часть его бытия, не позволяя взглянуть на ситуацию целиком.

— Почему? — Произнес мужчина задумчиво.

Вероятней всего, Миррормонтом его жизнь не ограничивалась, хотя бы потому, что в городке нет океана, возле которого он сидел с прекрасной незнакомкой. Но память была вычищена каким-то неведомым уборщиком до ослепляющей белизны, не позволяя уцепиться за запрещенное.

Дениэл попытался оттолкнуться от того, что уже прошел. Тогда, сидя на полу своей комнаты с синими осколками слона, он усвоил урок. Что он сделал?

— Ради любви, парень! — Повторил он свои слова.

И в этот момент с серией щелчков открылись по разные стороны коридора сразу шесть дверей. Дениэл привстал на подушке и оценил изменения.

— Слон, ты видел такое? — Рассмеялся мужчина в звенящей тишине выбеленного мира. — Как я войду в них одновременно? Разве что размножиться?

Он сел на кровати и сосредоточился на своей руке. Раздвоение началось с кончиков пальцев, их неожиданно стало десять. Наконец, из одного правого запястья начало торчать две кисти. Оценив свои способности, он передумал.

— Нет уж, — пробубнил Дениэл, тряхнул рукой в воздухе, возвращая себе единство конечностей, и направился к самой дальней двери, позволяя унести себя водоворотом в новые старые события.

Светящиеся частицы вихря пытались крутить его, но путешественник попробовал манипулировать потоком. Если раньше он выносил Дениэла кувырком в место, которое сочтет нужным, то тут мужчина решил подкинуть картинку темноволосой девушки. Не понимая, удался ли фокус, он с относительной легкостью выровнял кручение и съехал бы по старой шуршащей листве, если бы не коварное молодое деревце, зацепившее его за правую ногу. Застопорившись в деревянной ловушке на секунду, щиколотка хрустнула, и мужчина провернулся вокруг оси еще несколько раз, пока движение не прекратилось полностью.

Слух поймал шорох ветра и едва слышный вдалеке гул автомобилей. Дениэл приземлился на бархатистую лесную подложку, накрыв собой какой-то мягкий предмет. Он испытал чудовищное дежавю, отталкиваясь руками от рыхлой земли, покрытой прошлогодней листвой.

— Цела? — Произнесли его губы, неконтролируемые сознанием.

— Да, — выдохнула девушка, лежащая в его объятиях.

Он замер, не смея шевелиться. Ее испуганные карие глаза, казалось, отражали всю его жизнь, сканируя мысли, добираясь до самой души. Мужчина задохнулся от ее взгляда, опьянел от присутствия, он попытался вырваться из иллюзии, но не смог преодолеть магнетизма ситуации и склонился к ней ниже с неконтролируемым желанием поцеловать.

В его груди что-то хрустнуло.

— Бежим! — Скомандовал тот Дениэл, который сопровождал девушку.

И пара, наспех поднявшись и хромая на одну ногу из четырех, ту самую, что зажала ветка, побежала вперед, оставив лежащего на груди путешественника в ворохе листьев.

Дениэл сел на землю, глядя на свои трясущиеся руки. Сердце выбивало барабанную дробь, оживляя, разгоняя кровь, включая голову.

Алекса. Это была она, та девушка с пляжа. Та, кому предназначалось кольцо. Та, которая… Ребра снова затрещали. Вероятно, он повредил их в падении на землю. Дениэл оглядел свою белоснежную футболку, ощупал руками тело, и, убедившись в целостности, поднял взгляд на беглецов.

Знакомый неухоженный газон с лилиями и флоксами окружал его теперь, скрывая тело пришельца от выходящего из дверей дома мальчика восьми лет.

— До завтра! — Помахал ребенок стоявшим в дверях родителям.

— Снова здесь! — Возмутился Дениэл. — Что мне здесь нужно сделать?

Его двойник зашагал по дороге, оставляя позади родной дом и прилетевшего гостя.

— Мальчик растет! — Раздался голос отца за дверью.

Ветер щекотал подбородок раскачивающимися вокруг цветами, он шуршал августовской листвой на соседском молодом дубе и шевелил волосы на голове мужчины, лаская шею.

— Том, мы ведь это уже обсуждали! — Раздался из кухни дома едва слышный голос матери.

Родители завтракали и ссорились, чтобы, расставшись, никогда не увидеться вновь.

— Ты ведь хотела уехать из этой дыры! — Крикнул ей Дениэл, поднимаясь с густого нестриженного газона.

— Я устал от этой дыры! — Вторил ему эхом голос отца, пробирая до мурашек идентичностью тембра. — Здесь, кроме бара и завода, нет больше никакой жизни.

Сын ожидал родителя на красной выложенной камнем тропинке, выкатывавшейся из двери дома языком дикого зверя.

— Я ухожу! Проводишь меня? — Раздался родной голос, отделяемый от него лишь побеленной доской.

Дениэл не шелохнулся. Том выбежал на улицу, хлопнув дверью, прошел мимо босого странника, как две капли воды похожего на него самого, и направился к выходу из спального района Миррормонта. Сын последоал за ним.

— Томми! — Окликнул отца сзади бодрый мужской голос, когда тот вышел на главную улицу города.

Дениэл обернулся и увидел подкачанного молодого мужчину лет двадцати пяти со встрепанными волосами, нуждавшимися в стрижке, пожалуй, месяц назад. Полы его мятой рубашки неопрятно торчали из неглаженых джинсов на ремне, а рукава ее были неизменно подвернутыми до локтей.

— Гейл! — Радостно выдохнул отец, расслабившись, наконец, после недавней ссоры. — Доброе утро!

Мужчины пожали руки и направились в сторону пожарной части, расположенной на западе городка, тепло общаясь. Молодой человек шел за ними, ступая голыми пятками на прохладный влажный асфальт.

Здания отражались в лужах от прошедшего ночью дождя, создавая иллюзию двойственности мира и нереальности происходящего. Окна слегка вздрагивали стеклами, хотя ветер на улице едва шевелил футболку Дениэла. Он отвлекся от местности и решил догнать работников пожарной команды.

— … Я бы тоже хотел уехать отсюда, прекрасно тебя понимаю! — Поддержал друга Гейл Уиллис.

— Но она мне, представляешь, говорит, здесь корни! — Возмущался Том. — Какие корни? Я разве дерево?!

Он рассеянно провел ладонью по волосам, утопая в них пальцами. Гейл расхохотался и похлопал друга по плечу. Дорога повернула налево и вывела путешественников на финишную прямую, в конце которой виднелось красное здание пожарной станции с вышкой для патрулирования.

Шурша пыльными рабочими ботинками, мужчины отправились в раздевалку, где уже меняли одежду еще четверо сослуживцев. Шумная разнокалиберная команда начала облачаться в форменную синюю одежду, подначивая друг друга и смеясь.

— Эй, Миллер, если ты будешь продолжать столько есть, мне придется уступить тебе в машине и свое место тоже! — Рассмеялся худощавый небритый тип тучному мужчине в туго сходившемся рабочем костюме.

— Вас бы сложить и разделить надвое, тогда получится нормальный среднестатистический пожарный! — Прокомментировал Гейл.

— Уиллис, у тебя что зубов слишком много? — Храбро подпрыгнул худыш, будучи на голову ниже собеседника. — Займись своим делом и не мешай.

— Эй, парни, оба займитесь своими делами, — вмешался Том, — еще не хватало ссориться!

Тощий и толстый насупились и уткнулись носами в шкафчики с одеждой.

— Знаешь, Вуд, ты и впрямь — дохлая палка! — Все же решил ответить худому обидчику Джерри Миллер.

— Не слушай его, Сонни! — Обнял Том Вуда за плечи. — Он просто завидует.

Сонни Вуд расправил узенькие плечики и ухмыльнулся тучному типу.

— Кентмор сказал, что я красивый, Джерри! — Произнес он важно, лукаво блеснув маленькими серыми глазками. — А это, знаешь ли, многое значит!

Раздевалка наполнилась гоготом. Гейл присоединился к объятиям друзей и встрепал ладонью короткий ежик волос на голове щуплого Сонни, отчего маленький мужчинка театрально вздернул нос, набравшись смелости, и показал язык толстяку. Тот поддержал смех команды и, поймав за загривки мальца, начесал ему макушку костяшками пальцев.

Дениэл глядел на участников своего видения во все глаза. Тепло разлилось по его сердцу от объятий и полюбовных бесед людей вокруг. Синие костюмы сновали по раздевалке, собирая экипировку с полок и навешивая ее на рабочие ремни на талии. Молодой человек заметил у отца на груди нашивку капитана группы. Отдельные кусочки общества в лице пожарных, облачаясь в одинаковую одежду, становились единым организмом, готовым сорваться на помощь, едва пожарная сирена даст сигнал.

И она не заставила себя долго ждать. Мужчины тут же стали серьезными, мгновенно отреагировав на вой, и организованным строем вылетели из раздевалки в сторону пожарного шеста, ведущего в гараж с «большой красной машиной». Дениэл мечтал прокатиться на ней с детства, и вот теперь мечта сбывалась.

Напряжение сковало воздух в тесном пространстве автомобиля, за рулем которого сидел темнокожий пожилой Даг Андерсон, дед того кудрявого парнишки, Кита, которого Дениэл с Марком спасли от подручных Гленна Миллера, сына толстого Джерри. Как раз тех, что по наводке Сью Эббот мутузили его со Стивом одним прекрасным утром на школьном стадионе. Круг замкнулся. Сейчас он уже понимал, что это, скорее всего, был не жест доброй воли по отношению к Киту, а холодная месть, настигшая обидчиков спустя несколько лет. Но до тех событий нужно было еще дожить, что грозило в этой пожарной машине далеко не всем.

Рация сообщила, что на автомобильной заправке по дороге к Хай-Вэлли загорелась сухая трава. Команда расслабилась, а Сонни Вуд даже заметил, что это менее весело, чем снимать кота с дерева, как было на прошлой неделе. Но сирену они выключать не стали, с ней было ехать веселее.

На месте работники заправки уже обнесли оранжевыми конусами въезд и освободили пространство от заправляющихся машин. Из здания выходили редкие посетители местного кафетерия и, убирая бумажники, осматривали плевую с точки зрения службы спасения ситуацию, игнорировать которую запрещал устав. Трава горела крайне вяло, не успевшая еще током высохнуть, скорее тлела на мягком ветру.

Большая красная машина перегородила выезд заправочной станции и высыпала из своего чрева шестерых пожарных. Последним вылез Дениэл, вжатый телами команды в самый угол салона. Трое отделились от группы и направились эвакуировать работников заправки, а Гейл, Том и Сонни двинулись оценить объем работ.

— Пахнет паленой марихуаной, — заявил Гейл из-под опущенного забрала пожарного капюшона.

— Да ты наркоман, Уилли! — Хлопнул приятеля по плечу Вуд.

Из здания заправки вышли напарники, за ними гуськом — персонал: три кассирши и охранник. Тучный Джерри Миллер пританцовывал и комично махал руками, клеясь к одной из девушек и веселя всю команду — нужно же было найти пятнадцатилетнему Гленну новую маму взамен сбежавшей старой.

— Зря ты его задираешь, Сонни. Будь он стройнее хоть на фунт, мы бы умерли со скуки, — усмехнулся Том глухим голосом из-под маски.

Сонни и Гейл рассмеялись над шуткой, а у Дениэла, идущего за отцом, по спине разлился холод космического пространства, насколько точно тот описал свои последующие намерения.

— Пойду за огнетушителем, — заявил Вуд и направился к зданию станции.

Тем временем, тлевшая трава подползала улиточным шагом к куче мусора, лежавшей неподалеку. Дениэл понял, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди через горло.

Команда отвела персонал на безопасное расстояние и оцепила пространство от зевак, привлеченных пожарной машиной с мигающим проблесковым маячком. Миллер все так же пританцовывал, но руками больше не махал, все-таки заместитель начальника группы.

Внезапно мусор вспыхнул, осветив пасмурный мир тревожным оранжевым светом.

— Гейл, сзади! — Крикнул Том другу.

Пожарные, оценив обстановку, рванули к машине за рукавом с водой. Пламя бежало по куче, словно по бенгальской свече, не планируя останавливаться или прерываться.

— Томми, там заправочные клапаны с резервуарами! — Крикнул Гейл, указывая на заваленную мусором металлическую пластину на земле.

Томас выругался и стал распределять группу для эвакуации и ликвидации последствий.

— Гейл, уводи людей подальше к лесу. Миллер, давай воду! Андерсон, помоги ему. Клеменс, предупреди базу по рации. Вуд, ты со мной!.. Вуд?

Он вертелся по сторонам, не находя щуплого парня в синем костюме, и, окинув взглядом заправку, увидел сквозь стеклянную стену здания его, отдирающего от стены огнетушитель. Мусор на крыше сливного блока уже вовсю занялся языками пламени.

— Нет, убирайся отсюда! — Заорал Дениэл в лицо своему отцу.

Он пытался взять родителя за грудки, но части теплой плащевой куртки в водостойкой пропитке просачивались сквозь его пальцы. Адреналин взорвался ядерной бомбой в животе Дениэла и волной разлился по телу.

Но Том не обращал на бьющегося в панике сына ни малейшего внимания, он смотрел на Сонни Вуда, плавно шагающего с огнетушителем на плече к выходу из здания станции. Забрало каски работника было беспечно поднятым.

Том на максимальной скорости бросился к сослуживцу, на ходу пытаясь объяснить, чтобы тот скрылся в здании и лег на пол. Дениэл зачарованно наблюдал, как отец схватил друга за гладкую куртку, силой опустил ему забрало и втолкнул назад, отобрав огнетушитель. Сам же принялся искать чеку, которая плохо поддавалась его рабочим рукавицам. Том Кентмор шел к огню, стараясь направлять сопло агрегата на металлическую крышку.

Время остановилось. Картинка замедлилась, осознанность повысилась до звона в ушах, а органы чувств вдруг заработали с предельной сосредоточенностью.

— Это безумие… — Раздался за спиной у Дениэла вздох Джерри Миллера, он заорал начальнику что есть мочи: — Кентмор, уходи оттуда!

Замерший на середине отрезка между клапанами и транспортом Джерри Миллер сообразил, что шланг, который он сжимал в руках, не спасет ни капитана группы, ни его заместителя. Его глаза округлились от ужаса, и Миллер зачарованно попятился к машине.

Дениэл отчаянно наблюдал за действиями родителя. Сколько еще вдохов он успеет сделать прежде, чем все закончится?

Сонни Вуд заполз за стойку продавца как раз в тот момент, когда фонтан жидкого огня с оглушительным грохотом залил мир раскаленной магмой, вырывающейся из жерла вулкана, основание которого было у ног командира пожарной бригады.

Дениэл, сносимый взрывной волной, пролетел мимо обгорающего на глазах изумленного лица Джерри Миллера и ощутил адово пекло на ногах и спине, словно он сидел в костре, пытаясь освоить азы дзен-буддизма. А спустя секунду пребольно врезался головой в дерево.

Двигаться он не мог. Руки и ноги будто залило клеем, а сам мужчина, словно куколка бабочки, был окружен раскаленным коконом. Сильный захват перевернул его на спину и он, как майский жук, не смог сменить свое положение в пространстве, а так и остался лежать на гладких жестких крылышках, дергая в воздухе лапками.

— Они приварены друг к другу, нужно вызывать рабочую бригаду, — раздался голос совсем рядом.

Его голова затряслась движениями извне, и тот же голос, выругавшись, бросил:

— Заело замок шлема, все детали расплавились. Где, черт дери, рабочие?!

Видение мира загораживало черное стекло перед глазами. Он пытался скинуть свой обжигающий кокон, терся о стены своего пленного дома спиной, но ничего не помогало. Дениэл сжимал в руках какой-то сверток без возможности отпустить его. Вокруг топтались люди, шурша ботинками по земле.

С левого бока стали чувствительны короткие щелчки. Идентичные звуки послышались и справа, и их результат открывал его тело прохладному океаническому ветру. Наконец, из рук вынули поклажу, оголив воздуху его грудь и живот. Вдалеке послышалась, приближаясь, тяжелая поступь рабочих ботинок.

— Приехала бригада с болгаркой! — Воскликнули рядом.

Чьи-то руки запрокинули голову молодого человека, и спустя несколько секунд раздался оглушительный зубодробильный вой, ультразвуком расщепляющий его реальность, разбивающий разум на тысячи осколков.

Он оказался лежащим на белом кафельном полу, оглушенный собственным криком.

11

Прооравшись как следует в пустое белое пространство коридора, Дениэл сел на полу и огляделся по сторонам. Слон не вернулся.

— Я знаю, что ты здесь, — произнес он тихо.

Продолжать кричать в потолок, словно у бога проблемы со слухом в силу возраста, сейчас показалось идиотской затеей. Мужчина встал на ноги, подтягиваясь за кровать и кожаный диван обеими руками. Пять дверей по разным частям коридора оставались открытыми, но Дениэл в них не собирался заходить. Вместо этого он начал монолог, обращаясь к невидимому собеседнику.

— Ты бог, верно? Как его? Лорд Ганеши, — вспомнил он; мужчина встал и начал размышлять, задумчиво расхаживая между двумя ложами, стараясь держаться подальше от дверей, голубоватым сиянием манящих его внутрь себя. — Все это мне дается, чтобы двигаться. Куда? Ты говорил, вперед или назад. Вперед — это умереть, так? А назад? Куда назад? Где я сейчас, бог? Где мой дом?

— Я не бог, — ответил слон из-за спины своим глухим голосом.

— Ну, наконец-то! Я уже думал, что ты бросил меня тут! — Обернулся к нему Дениэл с улыбкой.

— Я тебе не помощник, — доложил синий проводник настороженно. — Моя работа ограничена рамками, за которые ты уже вышел непонятным образом.

— Я хочу домой, — проговорил путешественник уверенно. — Я готов!

— Если ты знаешь, где он, путь домой будет прост для твоих способностей, — сообщил слон и присел на свой диван.

Несмотря на то, что Дениэл недавно лицезрел смерть своего отца, он чувствовал какой-то энтузиазм, словно предвкушая долгожданное рождественское утро с подарками, которых не получал с семи лет. Забавно.

— Но я не знаю, где он, — поник мужчина.

— Знаешь. Просто нужно вспомнить, — не согласился слон.

Он сидел слегка сгорбившись, будто за свое отсутствие стал старше на десяток лет, хотя время не оставило лишних морщин на его синей коже. Проводник поглядывал искоса на того, к кому был прикреплен в помощь, но сомневался в своей необходимости этому одаренному мужчине.

— Не уходи больше, пожалуйста, — попросил Дениэл, словно прочитав его мысли.

— Не уйду, — пробубнил слон себе под хобот. — Что ты планируешь делать с этими дверьми?

— Ничего, — ответил ему мужчина. — Мне интересно, смогу ли я без них.

Слон бросил быстрые испуганные взгляды в оба конца коридора, и, словно ответом на его беспокойство, все открытые двери захлопнулись, а из самой дальней вышла девушка. Длинное голубое платье развевалось от ее поступи, будто на ветру, едва обнажая изящные пальчики босых ног. Она плыла к собеседникам, протягивая руку Дениэлу, и смотрела на него взглядом, полным тепла, любви и восхищения. Мужчина замер, загипнотизированный ее мягким взором, плененный прохладным голубоватым светом, исходящим от нее. Он медленно протянул руку навстречу ее ладони, и слон произнес умиротворенным тоном:

— Вот теперь ты готов.

Невероятных, почти невозможных, усилий потребовалось Дениэлу, чтобы оторвать взгляд от той, которая ждала его в конце коридора.

— Для чего? — Не понял он, уставившись на слона.

Свечение исчезло. Как и девушка.

— Послушай, парень, ты что собираешься вечно тут торчать? — Возмутился синий проводник. — Твой путь — вперед, забудь уже свою прошлую жизнь!

— Черта с два, — прошелестел Дениэл и, ухмыльнувшись, пропал из коридора, оставив слона одного.

Сначала он вообще не понял, как попал в водоворот, и что с ним делать, лишь качался на светящихся частицах, как на волнах. Но вскоре предпринял попытку настроиться на свои ощущения при падении на лесную подстилку: опасение за красавицу, ответственность и яркое желание спасти ее от всего мира.

Водоворот выплюнул его в тесное и душное пространство, крошечное, словно коробка из-под старых ламповых телевизоров. Рядом с ним раздавалось едва уловимое дыхание девушки, но совсем не той, к которой так стремился Дениэл. Ее пушистые кудрявые волосы попадали в глаза и щекотали нос, так сильно, что Дениэл едва сдерживался, чтобы не чихнуть. Девушка сидела смирно, зажав рукой собственный рот, чтобы ни один звук не выбрался из него, не дай бог. В тонкой струйке света, льющегося между дверей, блестели ее слезы, беззвучно катящиеся по щекам. Он не понимал, где находится, зрение никак не могло привыкнуть к темноте.

— Куда ты спряталась? — Рявкнул далекий мужской голос, от которого девушка вся затряслась. — Найду — убью!

Ее дыхание, ставшее отрывистым и частым, могло с легкостью выдать беглянку, поэтому Дениэл, желая успокоить девушку, прикоснулся к ее плечу. Его рука, не ощущая препятствий, проскользнула сквозь ее тело, и мужчина повалился в бок, потеряв равновесие. В падении он ударился виском обо что-то твердое, привинченное четко к потолку их убежища, выдав обоих глухим стуком.

Грохот тяжелых шагов приблизился, и вдруг открывшиеся створки впустили в их темное тесное пространство пук света от кухонной люстры.

— Вот ты где, мразь! — Выплюнул коренастый плечистый тип с широкой физиономией, украшенной свежими царапинами от женских ногтей, и потянул руки к пышной шевелюре его спутницы.

— Гленн Миллер? Нет, ублюдок, ты же сдох! — Прошептал изумленный наблюдатель.

Девушка взвизгнула и начала сопротивляться, пока сильные мужские руки вытягивали ее хрупкое тельце из шкафчика под раковиной. Путешественник во времени попытался схватить ее за протянутую ладонь, но проскочил пальцами сквозь нее. В порыве отчаянного боя жертва повернулась лицом к Дениэлу, скукоженному в неестественной позе, и обличила в себе Викторию Прайс.

— Нет, Вики! — Крикнул он и рывком выбрался из тесного пространства.

Кудрявая бестия, которой навскидку было лет пятнадцать, не больше, лишь округлила без того перепуганные серые глаза и протянула к нему руки в мольбе. Вдруг ее лицо начало мерцать и меняться на облик совсем иной девушки, красивой, темноволосой, с глазами цвета карри, но выражение его не сменилось, все так же было полно отчаянного ужаса.

— Лиз? — Испуганно пробормотал молодой человек, и видение тут же пропало, уступив место сероглазому личику Вики.

Растерялся Дениэл ненадолго. Готовый убить обидчика любимой девушки, он набросился на бугая, но пролетел мимо него.

— Чертово дерьмо, тут вообще есть осязаемые вещи?! — Вскрикнул он в сердцах и тут же получил в пах от внезапно обретшего твердость колена нападавшего.

Скрутившись от невероятной боли, разлившейся по низу живота, он упал на пол, откуда его взору предстало, как крупный мужской кулак приземлился на скулу Виктории. Та вскрикнула и перестала сопротивляться, упав на пол рядом с Дениэлом.

— Беги, — прошептал он, едва переводя дух от боли, — я его задержу.

Девушка кивнула, но осталась лежать на полу, не сводя глаз с его лица. Однако мышцы ее сжались пружиной, встретившей нападавшего броском. Врезавшись плечом в мощную челюсть крепыша, Виктория, убегая, немного сбила ему ориентацию, и тот попятился прямиком в руки к ее защитнику.

Дениэл вспомнил удар по милому лицу, и силы пришли из ниоткуда. Не теряя ни секунды, он схватил мерзавца за шкирку тонкой затертой майки и принялся наносить удар за ударом, разбивая физиономию в кровь. В какой-то момент между ударами картинка дрогнула, и в его зажатом кулаке оказался чужой пиджак. Не сбавляя оборотов, он молотил обидчика по лицу, пока тот не упал замертво. На его горле сомкнулись чужие руки, но это проблемой не было. Разбитая скула любимой девушки придала таких яростных сил, что молодой человек с легкостью разжал пальцы соперника и, вывернув ее, уронил довольно объемного мужчину на колени. В тот самый момент, когда его ладонь вогнала своим основанием носовой хрящ противника в его же мозг, о чем сообщил легкий хруст, Дениэл с ужасом осознал, что убил не тех людей, что били Викторию.

— Бежим же! — Крикнул он назад себя, не соображая, кто еще может быть в этом странном месте.

Сзади него обрушенная на пол сидела та самая девушка, Алекса. Контуженная, рассыпавшая свое великолепное платье цвета жухлой листвы по окровавленному полу, она подняла на него перепуганный взгляд. Ее левая скула на глазах опухала и наливалась цветом. Дениэл в костюме отделился от своего обалдевшего босого двойника и помог подняться ей с пола. Перешагнув через тела, пара помчалась по лестнице вниз, оставляя преследователей позади, а ошалевший пришелец огляделся вокруг.

— Корпус Университета, — пролепетал он в отдававшее эхом пространство.

Застеленный полиэтиленом паркет не оставлял сомнений — недавно тут проходил ремонт. На полу отдельные капли нежно-персиковой краски, которой были выкрашены стены, утопали в лужах крови, щедро изливавшейся из лежавших под его ногами тел. Молодой человек подошел к одному из них и перевернул труп к себе лицом. Из его носа струилась темная бордовая жижа, а изо рта полился голубоватый дымок, постепенно обретающий очертания человека.

— Спасибо, — проговорил он и взмыл вверх, оставляя измученного убийцу одного.

Дениэл присел ко второму убитому, и тот вдруг резко поднял голубоватую светящуюся голову, окинув его уставшим взглядом.

— Не надоело тебе это? — Бросил он. — Давно бы уже ушел, а все ерундой страдаешь.

— У тебя забыл спросить, — отозвался Дениэл.

Голубоватый тип взмыл вслед за первым к потолку и, просочившись сквозь него, исчез. Трое еще живы. Он не знал, откуда пришла эта информация, но точно знал, что это так. Молодой человек принялся судорожно соображать, что делать дальше. Содрав с окна полиэтилен, он открыл его и высунулся на улицу. Снаружи мирно шли несколько парней и девушек в красивых нарядах, беспечно смеявшихся над какой-то шуткой.

— Помогите! — Крикнул Дениэл, и все шестеро подняли головы к его открытому на втором этаже окну. — Вызовите службу спасения, здесь люди умирают!

Первым сориентировался молодой парень в бордовом костюме, показавшийся ему знакомым. Он достал из пиджака мобильный и принялся набирать номер телефона, пока остальные недоуменно переглядывались.

Внезапно Дениэла потянуло назад. Пытаясь зацепиться за подоконник, он проскочил пальцами сквозь него и полетел спиной к стене. Последнее, что он видел прежде, чем провалиться сквозь кирпичную кладку, было голубоватое свечение, исходившее от очередного бездыханного человека, убитого его руками.

12

Вопреки ожиданиям, он оказался не в белом коридоре, а в ворохе голубоватых светящихся частиц, круживших его в невесомости. Сначала Дениэл даже испугался, но потом вспомнил взгляд той, которую искал всю свою жизнь, зацепился за него и стал скользить. Больничная койка плавно подхватила его под плечи — похоже, он научился удачно приземляться из этих перемещений.

Дениэл оказался на кушетке, у изголовья которой раздавался мерный писк пульса из механической коробки. Приглушенный свет палаты, несмотря на мерзкого лилового цвета стены, был его глазам особенно приятен, потому что от белого и яркого он уже, откровенно говоря, устал.

Вдруг дверь в палату растворилась, пропустив двоих — худого мужчину с седыми кудрями и грустным ртом, глядевшим уголками к полу, и девушку, тощую и жилистую. Она тревожно взглянула на его койку и замерла, не смея приближаться, округлив наполняющиеся слезами глаза и прикрыв руками рот.

Дениэл поднялся и спустил босые пятки с кровати. Он осмотрел свои руки, лишенные каких-либо отметок или катетеров и обернулся.

— О, Боже! — Выдохнул он, глядя на свое тело. — Я нашел его…

Осунувшееся заросшее лицо было покрыто пластырем, державшим интубационную трубку в приоткрытом безжизненном рте, скулы торчали острыми костяными наростами, а черные круги под глазами не оставляли иных вариантов — его тело умирало.

Тем временем, девушка пыталась собраться с силами, но из ее глаз, глубоко утопленных в черно-фиолетовых кругах век умирающего человека, хлынули обильным потоком слезы. Она присела на кресло рядом с отвратительным скелетом и взяла в ладони то, что когда-то называлось его рукой. Девушка не сводила с Дениэла глаз и, казалось, совсем не замечала действий доктора, ставившего ей капельницу. Она равнодушно протянула свою тонкую ручку на растерзание катетера, блеснувшего светящимся голубоватым острием.

— Здравствуй, родной, — произнесла она с такой нежностью, что у Дениэла защемило сердце. — Он меня слышит?

В груди на вдохе раздался легкий хруст.

— Надеюсь, что да, мисс Алекса, — ответил врач, — я Вас оставлю.

Одного взгляда в глаза доктора хватило, чтобы понять — шансов нет. Слон был прав, его путь — идти вперед, потому что вскоре некуда будет возвращаться.

Дениэл пристроился на другой стороне постели и посмотрел на нее. Те же глаза. Только они выдавали восхитительную красавицу, которую он пытался поцеловать тогда в кустарнике, прежде чем она сбежала. Этот взгляд растапливал его каменное сердце, заставлял двигаться, давал стимул бороться. Сейчас же ее лицо было обезображено скорбью и горем, а впалые щеки, черные ямы под глазами и кожа сероватого оттенка не оставляли вариантов и ей — ее тело умирало вместе с его.

— Дениэл, я купила мотоцикл, — произнесла она смущенно, и легкий румянец покрыл ее бледную кожу. — Ты, наверное, и сам знаешь, да?

Да, теперь он знал. «Ямаха Эр-один», белый, матовый, с хромированными трубами. Новинка этого года. Откуда, интересно, у девчонки деньги на такую технику?

Не успел он произнести про себя вопрос, как перед глазами замелькали какие-то механизмы, бумаги, краски и кисти, картинные галереи и музеи, у Дениэла аж голова закружилась от обилия картинок. Он тряхнул ею, чтобы вернуться назад.

— Папа сказал, что он красивый. Мы скучаем по тебе! — Продолжала девушка.

Ее отец — седоватый добрый мужчина с легкими залысинами возле зачесанных назад волос и карими глазами, такими же, как у нее. Он сейчас со всей вселенской скорбью наблюдал за медленным увяданием дочери и зятя, с ужасом осознавая единственно возможный исход ситуации для обоих.

Он сказал «зятя»?