Ночь смерти пала, как густой туман,

затмив последние лучи заката,

в безмолвии застыл уставший стан,

и тишина зловеще виновата,

и ветер завывает, одинок,

о том, что жизнь навеки прекратилась…

Деревья шепчут жалобный мотив,

склоняя ветви в траурном поклоне,

и гаснет вся земная кутерьма,

стихают навсегда земные споры.

Ночь смерти — лишь другой порог,

в неведомое, тайное начало,

и тихо-тихо говорит: «Не бойся ты своей судьбы,

за гранью тьмы — иное откровение…»

И в этот миг, когда уходит свет,

когда душа прощается с Землею,

вдруг вспыхивает внутренний рассвет

и наполняет сердце тишиною.

Ночь смерти — не конец а лишь начало,

путь к новым звездам, к новым измерениям

и все земные горести и шрамы,

уйдут к божественным прощениям.

Ночь смерти — тайна, что манит

и страх, и трепет, и благоговение

и каждый, кто хоть раз ее познает,

увидит мир в ином преображении.

Ночь смерти — время тишины,

когда смолкают все земные звуки

и в этой тишине, как из глубины,

всплывают мысли, чувства, боль и муки.

Ночь смерти — шанс пересмотреть,

всю жизнь свою, как фильм перед глазами

и что-то изменить и что-то долюбить,

пока еще не поздно, между небесами.

Ночь смерти — время для прощенья,

себя, других и тех, кто причинил нам боль

и в этом акте высшего смиренья,

найти в душе потерянный покой.

Ночь смерти — время для раздумий

о смысле жизни, о ее цене

и в этих мыслях, словно в сумме,

найти ответ, зачем мы на земле.

Ночь смерти — время для рождения,

новой души, свободной от оков

и в этом акте преображения,

найти себя, забыв про мир грехов.

Ночь смерти — шепот вечности,

зовущий вглубь, за грани бытия

и в этой тайне, словно бы в беспечности,

найти свободу, отпустив себя.

Ночь смерти — это холст, где тьма рисует,

узоры звезд, созвездий хоровод,

в картине этой, будто в трансе,

увидеть путь, что к свету нас ведет.

Ночь смерти — лунный свет холодный,

светящий на дорогу в никуда,

в сиянии этом, словно бы бездонном,

найти покой, забыть про все года.

Ночь смерти — время для рождения,

новых надежд, новых стремлений эликсир

и в этом миге, словно в откровении,

почувствовать, что жизнь — прекрасный мир.

Ты далеко, как звёзды в вышине,

как отголосок песни в тишине,

разделены моря и города,

но помню я тебя всегда, всегда…

Когда рисую наши встречи,

В своем воображении, каждый час,

то представляю нежные те речи,

что ты мне скажешь всякий раз.

Ты далеко, но я мечтаю ночью,

о том, как мы гуляем под луной,

как шепчешь мне, что любишь очень

и как я счастлива, что ты со мной.

Живу одними лишь мечтами

о том, как мы гуляем под дождем

и как ты шепчешь сладкие мне фразы

и как уверены, что счастье сбережем.

Ты далеко, но я живу надеждой,

что скоро ты вернешься, мой родной

и мы забудем все печали, беды

и будем вместе, навсегда, с тобой…

В квартире серой тишина,

лишь тиканье часов в углу

а за окном играется луна,

рисуя тени на полу

Он ляжет спать в тиши ночной,

с надеждой в сердце небольшой,

что завтра кто-нибудь родной,

придет и скажет: «Я с тобой!»

Жестокость — яд, что медленно,

съедает душу изнутри

и оставляет лишь руины,

там, где любовь могла цвести

Жестокость — взгляд, пустой и хладный,

не видящий ни боли, ни мольбы,

она питается энергией развратной

и сеет семена слепой судьбы

Жестокость — слово, словно плетью,

хлестнувшее по сердцу, наповал,

оно лишает веры и надежды

и оставляет лишь зияющий провал

Жестокость — выбор темный,

путь, уводящий от добра

и каждый шаг — поступок грешный

и в сердце обитает мгла

Жестокость — цепь, что душит,

свободу, радость, светлый миг

и в клетке страха себя мучит,

где каждый вздох — отчаяния крик

Жестокость — маска, что скрывает

испуг, бессилие и страх,

когда душа от боли замирает

и ищет выход в темных снах

Но даже в самой черной, лютой тьме

есть искра сострадания, тепла

и только милосердие сумеет,

разбить оковы ледяного зла

Пускай жестокость станет лишь уроком,

напоминанием о том, как важно жить,

любить, прощать и ярости не быть истоком

и миру свет и радость приносить

Ни в бронзе статуй, ни в граните плит,

ни в шепоте ветра, что в кронах спит,

ни в золоте славы, что блещет в веках,

искать бессмертие — лишь горечь в устах,

ни в книгах, что пылью покрыты давно,

бессмертие ложно, словно вино

Оно не в богатстве, что копишь годами

и ни во власти, что держишь руками,

в надежде, что в сердце ты вечно посеял,

в следах, что оставил на этой земле

Бессмертие истинно — в каждом, в тебе,

пусть тело истлеет и прахом развеется,

на будет жить в отголосках любви,

в делах, что творил ты, в каждом «живи!»,

Нету бессмертия в вечном покое,

в жизни оно, где прожил ты сердцем, душою

и тогда, уходя, ты сможешь сказать:

«Я жил! Я любил! И я буду сиять!»