А. Н. Скалепов

Тектоника украинского кризиса

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 327(477)

ББК 66.4(4Укр)

С42

Автор:
Скалепов А. Н., доктор философских наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования РФ.

Рецензенты:
Зеленков М. Ю., доктор политических наук, профессор (Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана);
Лихоносов А. Г., доктор политических наук, доцент (Военная академия Генерального штаба Вооруженных Сил РФ);
Шевцов В. М., доктор философских наук, профессор (Военный университет Министерства обороны РФ), заслуженный работник высшей школы РФ.

В настоящей монографии предпринята попытка с позиций геополитического подхода осмыслить драматические события, происходящие в постсоветской Украине. На обширном эмпирическом материале раскрыты интересы США и их западноевропейских союзников, дана оценка внешнеполитической активности других участников украинской партии большой геополитической игры, приведшей к декомпозиции Украины и тектоническому сдвигу в современной системе международных отношений. Особое внимание уделено освещению позиции Российской Федерации в контексте украинского кризиса (1991–2021 гг.).

Украинский кризис, по мнению автора, является следствием геополитической катастрофы, связанной с распадом СССР. Он инициирован Западом, возглавляемом США, с тем, чтобы оторвать Украину от России, превратив соседнее государство в своеобразный «санитарный кордон» и плацдарм для дальнейшей геополитической экспансии на Восток. Истинная цель архитекторов «цветных революций» – с помощью майданных технологий осуществить смену национально ориентированных правительств в постсоветских государствах на марионеточные режимы, а в итоге – нанести окончательное геополитическое поражение России и тем самым завладеть ее природными ресурсами.

Работа представляет интерес для профессорско-преподавательского состава учебных заведений и специалистов-практиков, занимающихся анализом, оценкой и прогнозированием угроз национальной безопасности Российской Федерации, а также для всех тех, кому небезразлична собственная судьба и будущее нашего Отечества.

Печатается в авторской редакции.

УДК 327(477)

ББК 66.4(4Укр)

© Скалепов А. Н., 2022

© ООО «Проспект», 2022

Мы никогда не придем к выводу, что делать с Украиной,
если внимательнейшим образом не осмыслим всю ситуацию.
Эта ситуация на самом деле возникла не в 14-м году, не в 5-м году,
она началась после Великой Отечественной. Все пошло с Западной
Украины. С самого начала их поддерживали США и Великобритания.
Руководители «ОУН УПА» почти все были гражданами США,
имели там дома и недвижимость, там жили их дети.
Постоянно внедряя своих людей в систему власти и ведя
тайную антироссийскую пропаганду, им удалось в конечном итоге
взрастить целое поколение озлобленных на Россию людей1.
Багдасаров Семен Аркадьевич,
российский политолог

ВВЕДЕНИЕ

Драматические события на Украине, свидетелями которых мы являемся на протяжении последних трех десятилетий, в научном экспертном сообществе оцениваются как «политический кризис». Автор настоящей монографии убежден в том, что украинский кризис является следствием геополитической катастрофы, связанной с распадом СССР. Он инициирован Западом, возглавляемым США, с тем, чтобы «оторвать» Украину от России, превратив соседнее государство в своеобразный «санитарный кордон» и плацдарм для дальнейшей геополитической экспансии на Восток. Истинная цель архитекторов «цветных революций» — с помощью майданных технологий осуществить смену национально ориентированных правительств в постсоветских государствах на марионеточные режимы, а в итоге — нанести окончательное геополитическое поражение России и тем самым завладеть ее природными ресурсами.

Замысел написать монографию, посвященную украинскому кризису, родился после прочтения очередного блестящего научно-публицистического произведения Олеся Бузины под названием «Утешение историей». Во введении к нему украинский писатель и историк признается читателям: «Эту книгу родила вой­на… Я не собирался ее писать. В планах у меня были совсем другие книги. Но Майдан и вой­на на Донбассе сломала все планы»2. Так случилось и с автором предлагаемой читателям монографии «Тектоника украинского кризиса». Это не художественное и не научно-популярное издание, а научное издание. Что же касается его названия, то оно «родилось» в процессе «погружения» его автора в проблемное поле заявленной темы, знакомства с «Тектологией» (1913) Александра Александровича Богданова3, а также трудами отечественных ученых в области геотектоники и геополитики4. В частности, А. А. Богданов объяснял процессы развития природы и общества на основе принципа равновесия, заимствованного из естествознания. Характерной чертой теории равновесия А. А. Богданова является утверждение, что противоположности должны сбалансировать, уравновесить друг друга и только таким путем достигается устойчивое состояние системы. В развивающихся системах одновременно действуют две противоположные тенденции: повышение устойчивости вследствие интеграционных процессов, стремление к равновесию и понижение устойчивости, вызванное появлением «системных» противоречий. На известном уровне их развития, утверждал Богданов, они способны вызвать кризис.

Следует отметить, что успешному осуществлению данного проекта способствовали предыдущие научные труды автора настоящей монографии5. В предлагаемой книге предпринята попытка «без гнева и пристрастий» осуществить философско-геополитическую рефлексию украинского кризиса (1991–2022), сравнимого с «точкой бифуркации», или «водоразделом», происходящих в европейской части постсоветского пространства событий и процессов, вызвавших тектонический сдвиг в современной системе международных отношений и приведших к геополитической декомпозиции Украины.

В структурном отношении работа состоит из двух частей: первая часть объединяет введение и три главы; вторая — две главы, заключение, библиографический список и три приложения.

В первой части монографии на обширном эмпирическом материале освещены генезис, динамика, формы трансформации украинского кризиса. Осуществлена классификация и характеристика современных технологий, применяемых в ходе подготовки и осуществления «цветных» государственных переворотов в стране, выбранной коллективным Западом во главе с США в качестве очередной «жертвы». С использованием богатого фактического материала показана взаимосвязь общественно-политических событий на Украине, получивших название «оранжевой революции» и «революции гидности/достоинства», а также последовавших за ней государственным переворотом, «Крымской весной» и гражданской вой­ной на Донбассе. События на Украине, по мнению автора, стали переломными как с точки зрения национально-государственного строительства, так и определения внешнеполитических приоритетов украинского государства. Детально анализируются в работе этноконфессиональные, международно-правовые и геополитические аспекты процесса реинтеграции Крыма с Россией и Гражданской вой­ны на Донбассе, включая форматы ее урегулирования.

Вторая часть монографии посвящена геополитике украинского кризиса, приведшего к тектоническому сдвигу в системе современных международных отношений. В ней достаточно убедительно раскрыта роль США, НАТО и Евросоюза в драматических украинских событиях, а также характер политики Российской Федерации, Китая, государств постсоветского пространства, сознательно или невольно «втянутых» в водоворот событий на Украине и вокруг нее.

Предлагаемый труд призван инициировать определенный интерес профессорско-преподавательского состава учебных заведений и специалистов-практиков, занимающихся анализом, оценкой и прогнозированием угроз национальной безопасности Российской Федерации, а также тех, кому небезразличны собственная судьба и будущее нашего Отечества.

Автор выражает глубокую признательность уважаемым рецензентам: доктору политических наук М. Ю. Зеленкову; доктору политических наук А. Г. Лихоносову; Заслуженному работнику высшей школы Российской Федерации, доктору философских наук, профессору В. М. Шевцову, за конструктивные замечания, ценные советы и положительную оценку проделанной работы.

Особая благодарность О. М. Таракановой, оказавшей техническую помощь в подготовке к изданию данного труда.

Часть I.
УКРАИНСКИЙ РАЗЛОМ

На карте мира появляется все больше регионов,
где обстановку хронически лихорадит…6
Путин Владимир Владимирович,
Президент Российской Федерации

Глава 1.
УКРАИНСКИЙ КРИЗИС: ФИЛОСОФСКО-ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ

Украинский кризис представляет собой явление многозначное, подтверждающее многое в прошлом, обнажающее настоящее, позволяющее судить о будущем. Драматические события на постсоветском пространстве, включая Украину, свидетелями которых мы являемся, — есть прямое следствие «крушения» Советского Союза. Президент Российской Федерации В. В. Путин назвал этот процесс «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века»7.

Современный кризис на Украине находится в эпицентре внимания представителей различных отраслей отечественной и зарубежной науки: истории, философии, социологии, геополитики8. Попытаемся разобраться в причинах, формах «протекания» и последствиях украинского кризиса, а главное — в интересах и роли основных участников украинской партии Большой геополитической игры, применив философскую методологию и геополитический инструментарий.

Революции никогда не способствуют процветанию общества.
Они надолго создают зоны нестабильности.
Умные страны стараются идти другим — эволюционным путем9.
Бузина Олесь Алексеевич
(13.07.1969–16.04.2015),
украинский писатель и историк

1.1. Генезис, динамика, характер и формы трансформации украинского кризиса

Современный социально-политический кризис на Украине имеет как международную (глобальную), так и внутристрановую детерминацию. Вся история Украины демонстрирует их неразрывную взаимосвязь. Особенность Украины заключается в том, что она лежит в области цивилизационного разлома — на стыке западноевропейской и евразийской цивилизаций. На это в свое время указывал известный американский политолог С. Хантингтон в работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (1966)10.

Многие «зигзаги» внутренней и внешней политики Украины в постсоветский период обусловлены историческими и геополитическими факторами, спецификой характера, менталитета и традиций украинского народа, а также серьезными просчетами руководства страны в деле государственного строительства. Безусловно, что геополитические и иные факторы прошлого нисколько не утратили своего значения, а переплетаясь с негативными факторами, присущими современному этапу развития Украины, в целом отрицательно воздействуют на стабильность соседнего с Россией государства.

Украинский кризис, помимо проявления собственно внутренних проблем страны, стал отражением противоречий Европы и западного мира в целом, а также своеобразным зеркалом современного российского общества. Узел противоречий, обострившихся на Украине в 2014 году, не просто имеет непосредственное отношение к России, он бьет по ее интересам. «Украинский кризис — подчеркивает Президент Российской Федерации В. В. Путин, — возник не по российской вине. Он стал следствием попыток США и их западных союзников, которые посчитали себя победителями в «холодной вой­не», навязывать повсюду свою волю»11.

Окрепший в последнее десятилетие голос России в решении глобальных и региональных проблем, настойчивость российской дипломатии в отстаивании национальных интересов, а также успехи в реализации программ военного строительства вызвали раздражение политического истеблишмента США и их сателлитов. Отсюда антироссийские экономические санкции и создание еще одной зоны нестабильности на ее границах.

Президент Российской Федерации В. В. Путин подчеркивает: «Политика сдерживания [России] придумана не вчера. Она проводится в отношении нашей страны многие-многие годы — всегда, можно сказать, десятилетиями, если не столетиями… Всякий раз, когда ­кто-то считает, что Россия стала слишком сильной, самостоятельной, эти инструменты включаются немедленно»12.

Что же касается нынешней Украины, то она в силу своего географического положения многие столетия являлась ареной для геополитических приложений интересов разных государств. Более трех веков (XV–XVIII) украинские территории, включая Киев, западные и юго-западные украинские земли Подолья и Червонной Руси, подвергались постоянным набегам крымских татар. Украина реально была беззащитной окраиной (украйной) Польско-Литовского государства. В целом татарские набеги оказались для Украины более тяжелыми и затяжными, чем для России. Только к середине ХХ века Украина оказалась окончательно собранной из самых разных «кусков». Чтобы ее крепко спаять, необходимо длительное время и взвешенная государственная национальная политика. В процессе выбора собственной экономической и политической модели развития Украина испытывает большую зависимость от ближайших соседей, прежде всего, России, Белоруссии и Польши.

Местоположение и социокультурные особенности развития Украины во многом определяют ее геополитическую неустойчивость, детерминируют турбулентность в социально-экономической, политической, духовной, конфессиональной сферах жизнедеятельности и, в конечном счете, накладывают своеобразный отпечаток на характер внутриукраинского кризиса.

Украинский кризис был предопределен культурно-языковой и конфессиональной разделенностью страны. Отсутствие единого культурного и политического центра явно не способствует консолидации украинской нации и украинского государства. Ранее возникли два собственно украинских центра культуры — в России и Австро-Венгрии (Киеве и Львове), при этом западно-украинский центр оказался более активным и националистически настроенным, чем восточный (российский). Сегодня можно уже вести речь о трех центрах (собственно киевском/украинском, западно-украинском/галицийском и российском)13. В стране наблюдается конфессиональный раскол (на востоке — доминирует православие, а на западе — униатство). В восточной части преобладает русский язык, в центральных областях среди значительной части населения — суржик (смесь русского языка с украинским), а в западных — украинский язык. Выбор воинствующего национализма в качестве государственной идеологии, проведение искусственной украинизации, отрицание принципа федерализма в государственном строительстве так же не способствует формированию единого социокультурного пространства. Безусловно определяющую роль в возникновении украинской смуты сыграли внутренние причины (незрелость украинской государственности, непоследовательность и просчеты руководства страны в осуществлении социально-экономических и политических преобразований). После обретения независимости в 1991 году в стране 7-й президент, 14-й председатель Верховной рады, 24-й премьер-министр, 17-й министр иностранных дел, 22-й министр обороны, 13-й министр внутренних дел, но так и не определена взвешенная внутренняя и внешняя политика, отражающая национальные интересы Украины (прил. 1).

Конституция Украины, принятая в 1996 году, закрепила президентско-парламентскую форму правления. А в последующем в нее трижды вносились изменения относительно формы государственного правления: в 2004 году закреплялась парламентско-президентская форма, в 2010 году — президентско-парламентская, в 2014 году — парламентско-президентская. Причем, все эти изменения вносились с нарушениями Конституции Украины. Сегодня в стране насчитывается почти 200 политических партий, а точнее квазипартий, не отражающих в полной мере интересы социальных групп населения, а также недемократическая избирательная система, способствующая вовлечению во власть неготовых в профессиональном отношении к управлению и недостойных в моральном плане людей14.

Украинский кризис продемонстрировал антинациональный характер политической элиты страны, ее непотизм, клановость, коррумпированность и коллаборационизм. Трагедия Украины в том, что ее элита была слишком занята разграблением советского наследия, чтобы придумывать эффективную национальную идею, способствующую консолидации общества. В стране на сегодняшний день сложилась модель олигархической государственности, что негативно отражается на функционировании общественно-политических институтов. Все более или менее удачные попытки обретения государственности получались лишь с помощью или в составе России, а все попытки опираться на западные державы неизменно заканчивались тяжелыми провалами. И украинской элите следовало бы учесть этот опыт.

Основные этапы «сползания» Украины в «пучину» общенационального кризиса:

— 1991–1996 гг. — поиск государственной идентичности и экономической модели развития, в основе которой была положена идея «Украина — мост между Востоком и Западом» (президент — Л. М. Кравчук, 1991–1994);

— 1996–2004 гг. — политика «многовекторности» и формирования модели украинской политической системы на основе реализации концептуальной идеи «Украина — не Россия» (президент — Л. Д. Кучма, 1994–2005);

— 2004–2010 гг. — переход к прозападной и антироссийской политике (президент — В. А. Ющенко, 2005–2010). Вступление Украины в Евросоюз являлось основным пунктом предвыборной программы Ющенко, а после победы на президентских выборах в результате «оранжевой революции» был взят курс на вступление Украины в НАТО;

— 2010–2013 гг. — политика балансирования между Россией и Западом (президент — В. Ф. Янукович, 2010–2014). Пропрезидентская Партия регионов выступала за нормальные стратегические отношения с Евросоюзом и одновременно с Россией, отстаивала внеблоковый, нейтральный статус Украины. При этом она позиционировала себя как политическая сила, ориентированная на определенную удаленность от России с умеренным эволюционным евроцентризмом;

— осень 2013–2022 гг. — обострение политического кризиса, государственный переворот, крымский референдум, гражданская вой­на на юго-востоке, угроза распада государства, углубляющийся и расширяющийся социально-экономический кризис (президент — В. Ф. Янукович — до 22.02.2014; и. о. президента — А. В. Турчинов, 22.02.2014–06.06.2014; президенты — П. А. Порошенко (07.06.2014–20.05.2019) и В. А. Зеленский (с 20.05.2019).

Несколько слов об этимологии термина «кризис». Кризис (др.-греч. κρίσις — решение; поворотный пункт) — переворот, пора переходного состояния, перелом, состояние, при котором существующие средства достижения целей становятся неадекватными, в результате чего возникают непредсказуемые ситуации15. В зависимости от того, в какой сфере жизнедеятельности общества нарастают негативные явления, выделяют различные типы кризисов: политический, экономический, финансовый, духовный, конфессиональный, экологический, демографический и др.

Политический кризис — это расстройство политической системы, сопровождающееся нарушением ее нормального функционирования, связанное с отказом значительной части граждан в поддержке управляющей организации. Население выражает недоверие исполнительной власти и правящей партии, проявляет недовольство осуществляемой в стране политикой. Это приводит к тому, что система в подобных условиях не может успешно выполнять свои функции16. По мнению О. В. Петренко, политический кризис — форма политического процесса, представляющего собой переходное состояние (переломный момент) в развитии политической системы общества, ее дестабилизацию на основе обострения противоречий в существующих политических отношениях17.

Классификация политических кризисов осуществляется в зависимости от того, охватывает он всю политическую систему или только одну из ее частей (скажем, парламентский или правительственный кризис), приводит к укреплению, стабилизации политической системы или, наоборот, к ее трансформации и разрушению. Продолжительность политического кризиса так же, в конечном счете, определяется характером политической системы, ее способностью справиться с деструктивными процессами и модернизироваться. Конфликтные отношения и действия нередко предшествуют кризису, который характеризуется резким, внезапным ухудшением этих отношений. Вообще внезапность, неожиданность, быстрота и лавинообразность развития событий, их непредсказуемость и плохая управляемость — отличительные признаки кризисной ситуации. Кризис означает не просто ухудшение отношений, пусть даже резкое. В большинстве словарей «кризис» определяется как «ключевая точка», «поворотный момент», «резкое изменение», «крутой перелом», «тяжелое переходное состояние». Таким образом, участники конфликта, достигнув кризисной точки, переходят к качественно иным отношениям.

Правительственный кризис является наиболее распространенным явлением, когда правительство теряет авторитет, что приводит к невыполнению его распоряжений исполнительными органами. Его может сопровождать смена лидеров или форм правления. Парламентский кризис выражается в изменении соотношения сил в законодательных органах, когда действия парламента расходятся с мнениями большинства граждан страны. В результате происходит роспуск существующего органа законодательной власти и проведение новых выборов. Кризис конституционный связан с окончанием действия Основного закона, когда он утрачивает легитимность и возникает необходимость в его пересмотре.

Все эти формы политического кризиса имели в место в постсоветской Украине. Неспособность ее правящей элиты разрешить обостряющиеся социально-экономические, политические, этноконфессиональные и иные противоречия привели к общенациональному кризису. К характерным признакам украинского кризиса следует отнести: фактическую утрату государственного суверенитета и территориальной целостности; возрастающую зависимость от международных финансовых институтов; деиндустриализацию страны; высокий уровень безработицы, обнищания и миграции трудоспособного населения; серьезные сбои в функционировании органов государственного управления; обострение этноконфессиональных отношений; возрастание конфликтогенности в обществе; непрекращающаяся гражданская вой­на на Донбассе.

При определенных условиях общенациональный кризис может перерасти в революцию, государственный переворот, мятеж, восстание. Новейшая политическая история Украины насчитывает несколько парламентских, правительственных и конституционных кризисов, два майдана («оранжевая революция» и «революция достоинства»), государственный переворот, вооруженное восстание и гражданскую вой­ну на Донбассе.

Государственный переворот — нелегитимная смена власти в государстве, осуществляемая обязательно с нарушением действующих на данный момент конституционных и правовых норм, обычно с применением силы для захвата центров управления государством и осуществлением физической изоляции (иногда ареста или убийства) действующих его руководителей.

Этимологически «переворот» то же, что и революция: лат. revolutio — поворот, переворот. Однако в политической истории понятие «революция» применяется к масштабным и продолжительным процессам («глубокое качественное изменение в развитии каких-либо явлений природы, общества или познания»), в то время как «переворот» применяется собственно к событию смены власти, последствия которой совсем не обязательно являются революционными по своим масштабам18.

Государственным переворотом квалифицируется узурпация одной ветвью власти (обычно исполнительной) всех властных полномочий в стране — имеется в виду прекращение деятельности органа представительной власти, если оно принимает формы, не предусмотренные конституцией государства. Еще Аристотель в своей «Политике» на примере античного опыта классифицировал государственные перевороты, отмечая, что целью таких действий обычно является либо низвержение существующей конституции, либо ее частичное изменение в сторону усиления или ослабления демократического строя. В средние века анализом государственного переворота занимался Н. Макиавелли, однако, в отличие от Аристотеля, он рассматривал его чисто утилитарно как особую политическую технологию, о которой следует знать каждому правителю. Такой ракурс был развит Габриэлем Ноде, библиотекарем Ришелье, который в своем труде «Политические соображения о государственном перевороте» (1639) впервые ввел в научный оборот само понятие государственного переворота (coup d'Etat). В российской истории для обозначения периода с 1725 до 1762 гг. применяется распространенный термин «эпоха дворцовых переворотов». Дворцовым переворотом можно считать убийство 11 марта 1801 года непопулярного в дворянской среде Павла I группой гвардейских офицеров во главе с графом фон Паленом, возведшими на престол императора Александра I. Классическим считается переворот 18 брюмера 1799 года, когда Наполеон Бонапарт сверг Директорию и пришел к власти во главе временного правительства. Наибольший вклад в разработку технологии переворота внес итальянец Курцио Малапарте. В книге «Техника государственного переворота» (1931) он доказывает, что в современном массовом обществе в условиях социального кризиса сложная забюрократизированная инфраструктура государственного управления упрощает захват власти политическим меньшинством при умелом использовании специальной технологии переворота.

В начале XXI века политическая наука «обогатилась» новой формой государственного переворота, получившего название «цветной революции»19. Постсоветская Украина «пережила» два государственных переворота в форме бескровной «оранжевой революции» (2004) и кровавой «революции гидности» (ноябрь 2013 — февраль 2014). В ходе последних революционных событий оппозиция с использованием незаконных политических технологий при поддержке внешних сил осуществила военно-силовой захват власти в стране, который лицемерно был назван «революцией гидности, или достоинства». Согласно политической теории подобные события квалифицируются как государственный переворот. Исполнительная власть Украины, сформированная в результате антиконституционного государственного переворота, не имела на тот момент общенациональной легитимности. Особо отметим, что «революционеры Майдана» проигнорировали все договоренности с официальной властью, даже гарантированные главами МИД Германии, Франции и Польши в рамках соглашения от 21 февраля 2014 года. При этом сами международные гаранты ни разу не озаботились реальным соблюдением данного соглашения.

Среди внешних причин украинского кризиса называют вмешательство в украинские дела иностранных государств и лавирование киевского режима на протяжении последних двух десятилетий между более сильными геополитическими игроками. Известно, что главная цель любой геополитической «игры», большой или малой, на любом ее этапе — ресурсы, причем отнюдь не только природно-сырьевые. К геополитическим ресурсам принято относить территорию, сырье, народонаселение, экономические и политические институты, научный и духовный потенциал, численность и уровень боеспособности вооруженных сил. Наиболее ресурсные страны всегда являлись объектом геополитической экспансии Запада.

Украина с этой точки зрения достаточно привлекательная страна для Запада. На момент распада Советского Союза население Украины превышало 52 млн человек. Удельный вес республики в народном хозяйстве СССР составлял: по добыче угля — 33%, по добыче железной руды — 57%, по выплавке чугуна — 48%, по выплавке стали — 40%. Украина в целом занимала 5% мирового ВВП, была лидером среди стран Европы по производству зерна, молока, мяса, масла, сахара, по добыче угля и руды, по производству стали и электроэнергии. ВВП новой страны был выше, чем ВВП Польши. Украина была освобождена от многомиллиардного советского внешнего долга, который взяла на себя Россия как правопреемница СССР. В 2014 году после прихода к власти в Киеве новой политической команды Украина, по данным рейтинга ЦРУ, по темпам роста ВВП «скатилась» на 218-е место. Ниже ее только были четыре страны — Ангола, Южный Судан, Сектор Газа и Ливия20. Сегодня это падение принципиально ускорилось. В каком состоянии находится сегодня экономика Украины, хорошо известно всем. За три десятилетия руководство республики не смогло сформировать более-менее внятной национальной идеи. Ничего конструктивного кроме идеи «Украина — не Россия», киевские политики предложить не смогли. Долгие годы были потрачены на то, чтобы доказать миру, и в первую очередь самим себе, что украинцы особый народ, что Украина — страна, у которой даже в истории нет ничего общего с Россией.

В ходе кризиса наглядно проявилось принципиальное расхождение ведущих государств по базовым принципам мировой политики и международного права (суверенитет, территориальная целостность государства и право на самоопределение, легитимность власти и недопустимость ее неконституционной смены и др.).

Кризис способствовал поляризации украинского общества по географическому принципу, а также обострению межнациональных отношений. В этой связи серьезной ментально-психологической характеристикой Украины является социоисторическая неоднородность развития ее регионов. Восточные области Украины формировались преимущественно как промышленные регионы с рабочим городским населением, в большей степени русским. Западные области на протяжении практически всей истории находились под властью других государств, испытывая национальное унижение. Это стало той «избранной (исторической) национальной травмой», которая сохраняется во многих поколениях, обрастая мифами, фобиями, рождая эмоции отмщения, возмездия и реванша. Значение этого фактора прекрасно понимали нацистские психологи, неслучайно фашистское руководство, заняв в 1941 году западные территории Украины, провозгласило его население «избранным» народом, близким к арийцам. Степан Бандера возглавил этих «новых арийцев», которые стали мстить полякам, евреям, русским. Борьба с бандеровцами длилась более 10 лет — вплоть до 1956 года, в ней с каждой стороны погибло как минимум по 60 тыс. человек21. Более полумиллиона бандеровцев были арестованы и сосланы в Сибирь. А потом у них родились дети, внуки, получившие в наследство эту «избранную травму», усугубленную обидой и ненавистью к русским и ностальгией по «бандеровским временам». Травма эта сегодня подогревается западными политиками.

Культивирование ненависти к России породило ненависть к русскому населению Украины. Наступление ведется прежде всего на русскую национальную идентичность: русский язык, культуру, русское православие. Русский язык уже объявляется языком предательства. Политика дерусификации Украины, поддерживаемая Западом, направлена на перевод проблемы разделенного народа в проблему двух враждебных сообществ — украинского и русского. Глубочайшая трагедия Украины — в расколе народа. По существу, в Новороссии продолжается гражданская вой­на внутри русского народа. Раскол произошел в семьях, в душах людей. «Киев — родина нежная», — писал в свое время один великий киевлянин, Александр Вертинский. «Нет города прекраснее на свете», — вторил ему другой, Михаил Булгаков. Все так. И тот, кто хоть раз побывал в этом древнем городе, по праву называемом колыбелью русской цивилизации, легко согласится с обоими высказываниями. Но сейчас в «матери городов русских» русскому по рождению и духу человеку жить стало совершенно невозможно. Ненависть, изначально направленная на правящую верхушку, выплеснулась на все и вся: украинцы ненавидят своих соотечественников в Донбассе за то, что те «не такие»; своих близких, посмевших иметь иную точку зрения; соседей, устроившихся в жизни лучше, чем они сами22.

В результате государственного переворота в феврале 2014 года украинский политический ландшафт существенно трансформировался. С авансцены исчезли прежняя правящая «Партия регионов», ориентированная на интересы элит юго-востока страны, а также Коммунистическая партия Украины (КПУ), скептически настроенная в отношении европейской и североатлантической интеграции. Лишь отдельные представители этих партий смогли найти себе место в изменившихся политических реалиях. В итоге оформилась новая партийная система, в которой практически нет разделения на условно пророссийские и антироссийские силы.

Для новой украинской власти характерна серьезная зависимость от Запада. Новый украинский проект отличает милитаризация политики и идеологии. Отмечается и сильная региональная дифференциация. Вместе с тем, несмотря на значительное укрепление антироссийского дискурса, радикальные националисты, эксплуатирующие идеи этнического превосходства украинцев, не попали в парламент. Практически единственной официально находящейся в оппозиции фракцией в Верховной раде в результате парламентских выборов 2019 года является «Оппозиционная платформа — За жизнь» (лидеры — Юрий Бойко и Виктор Медвечук).

Характерными особенностями украинского кризиса являются: широкое прямое или косвенное вовлечение в него внешних субъектов международной политики, стремящихся оказывать дипломатическую, информационную, финансовую и военно-техническую поддержку одной из сторон в своих интересах, а также международных организаций и спецслужб иностранных государств; использование политической оппозицией современных информационно-коммуникативных технологий мобилизации протестного потенциала, дестабилизации общественно-политической обстановки и захвату государственной власти.

«Мир бы узнал много интересного, если бы
Вашингтон рассказал всю правду о своей
роли в развитии кризиса на Украине»23.
Чуркин Виталий Иванович
(21.02.1952–20.02.2017)
советский и российский дипломат,
Чрезвычайный и Полномочный посол

1.2. Обоснование американскими политтехнологами правомерности «цветных революций»

Соединенные Штаты Америки впервые заявили о своих притязаниях на роль мирового лидера в начале 1920-х годов. Президентом страны Вудро Вильсоном24 такие американские ценности, как демократия, рынок и мир, были провозглашены в качестве универсальных, при этом Вашингтон брал на себя ответственность «нести» их «неразумному» человечеству. После Второй мировой вой­ны идеи исключительности и мессианского предназначения США, протестантские по своей природе, получили серьезное подкрепление в лице религиозной догмы «избранного народа», лежащей в основе иудейской религии. Эту догму в той или иной степени разделяют члены относительно немногочисленной (около 8 млн чел.), но чрезвычайно влиятельной американской еврейской общины, занявшей к 1970-м годам ведущие позиции в экономике, финансах, науке, адвокатуре, средствах массовой информации, а в последние годы и в государственных структурах США — Конгрессе, федеральном правительстве. Так что не случайно менталитет значительного числа американских верующих тяготеет, как писал А. С. Панарин, «больше к ветхозаветной нетерпимости и морали избранного народа, чем к новозаветному универсализму, предпочитающему христианское смирение и покаяние — духу первородства и избранничества»25.

По мере того как Соединенные Штаты выходили на «международную арену», масштабы их притязаний на роль мирового лидера и «спасителя» человечества от всевозможных глобальных вызовов возрастали. В начале 1990-х годов Соединенными Штатами Америки была взята на вооружение новая геополитическая доктрина — «управляемого хаоса» или «контролируемой нестабильности». Авторами ее являются Збигнев Бжезинский (1928–2017), Джин Шарп (1928–2018) и Стивен Манн (1951 г. р.). В частности, Стивен Манн в 1992 году подготовил статью, получившую большой резонанс в военно-политическом сообществе: «Теория хаоса и стратегическая мысль», в которой ряд тезисов26:

— «Мы можем многому научиться, если рассматривать хаос и перегруппировку как возможности, а не рваться к стабильности как иллюзорной цели…»;

— «Международная среда является превосходным примером хаотической системы… «Самоорганизованная критичность» … соответствует ей в качестве средства анализа … Мир обречен быть хаотичным, потому что многообразные акторы человеческой политики в динамической системе … имеют разные цели и ценности»;

— «Каждый актор в политически критических системах производит энергию конфликта, … которая провоцирует смену статус-кво, участвуя, таким образом, в создании критического состояния … и любой курс приводит состояние дел к неизбежному катаклизменному переустройству».

Основная мысль, содержащаяся в представленных тезисах Манна, — перевести систему в состояние «политической критичности». А далее она — при определенных условиях — сама неизбежно ввергнет себя в катаклизмы хаоса и «переустройства». В контексте его статьи важно отметить, что рассматриваемый подход может использоваться как для социального созидания, так и для асоциального разрушения и геополитических манипуляций.

В указанной статье Манн откровенно заявил: «С американскими преимуществами в коммуникациях и увеличивающимися возможностями глобального перемещения, вирус (речь идет об «идеологическом заражении») будет самовоспроизводящимся и будет распространяться хаотическим путем. Поэтому наша национальная безопасность будет иметь наилучшие гарантии…» … Это единственный путь для построения долговременного мирового порядка. Если мы не сможем достичь такого идеологического изменения во всем мире, у нас останутся спорадические периоды спокойствия между катастрофическими переустройствами». Здесь слова Манна о «мировом порядке» — дань «политкорректности». Потому что в его докладе речь идет исключительно о хаосе, в котором, судя по словам Манна о «наилучших гарантиях национальной безопасности США», только у Америки будет возможность сохраниться в качестве «острова порядка» в океане «управляемой критичности» или глобального хаоса.

В геополитическом переделе мира доктрина «управляемого хаоса» оказалась на практике удобным и действенным средством достижения поставленных целей с приемлемыми финансовыми затратами.

Основные положения геополитической доктрины «управляемого хаоса» в политической сфере страны предполагают:

— объединение в нужный момент и на требуемый период разрозненных оппозиционных политических сил;

— подрыв уверенности лидеров страны в своих силах и в лояльности армии, спецслужб и других силовых структур;

— прямую дестабилизацию внутриполитической обстановки, поощрение настроений протеста с привлечением криминальных элементов, чтобы посеять панику и недоверие к правительству;

— организацию смены власти путем «демократических» выборов, вооруженных выступлений или другими методами27.

Геополитика хаоса опирается, прежде всего, на реально существующее общественное недовольство в стране из-за отсутствия нормальных каналов взаимодействия по линии «власть-общество», когда негативное самоощущение населения вызывает осознанный социальный дискомфорт и становится общепризнанной в обществе неспособность власти функционировать в прежнем режиме. При этом должна существовать некая организационная группа, которая может влиять на внутриполитический процесс в «стране-мишени». Для геополитической экспансии необходимо наличие определенного сообщества, которое можно использовать в качестве «инкубатора революционных настроений» (напр., «оппозиционную интеллигенцию»). Это сообщество должно объективно сыграть роль «пятой колонны». Важно взять под контроль постоянно действующие информационно-коммуникационные каналы, по которым эти идеи можно эффективно ретранслировать наружу.

Доктрина хаоса на практике реализуется в ходе так называемой «цветной революции», осуществляемая в четыре технологических этапа:

— провозглашается одномерная, простая формула «враги против наших»;

— власть объявляется врагом народа, препятствием, подлежащим устранению;

— агрессивно продвигается брэнд «наших» (розы и флаг с крестами — в Грузии, «оранжевое» — на Украине, тезисы: «правоверные будут жить в раю», «мы — щирые, свидомые, умные и добрые, а злочинна влада — це потвора, що ховаеться в своих воровских малинах»);

— внедряется информационный образ «неминуемой победы»28.

Книга Джина Шарпа «От диктатуры к демократии: Стратегия и тактика освобождения» (1993) представляет собой практическое руководство по захвату власти в стране29. В ней излагается тактика и стратегия борьбы оппозиции против тоталитарных и авторитарных режимов, а также наиболее действенные формы пропагандистской и организационной работы в различных социальных слоях населения, в том числе, в армии и полиции. Не удивительно, что книга Шарпа превратилась в Библию всех современных цветных революционеров. Именно по содержащимся в ней рецептам свергли С. Милошевича в Сербии, а затем была организована «розовая революция» в Тбилиси и «цветные революции» на Украине и в Киргизии. По мнению Шарпа для разрушения политического режима необходимо:

— лишение политического режима легитимности (поддержки со стороны гражданского населения и его нравственное осуждение);

— прекращение сотрудничества с режимом, а также организация актов символического отречения, кампаний политического неповиновения и строительства независимых институций;

— заблаговременная разработка планов учреждения демократического конституционного правительства со всеми политическими и личными свободами.

В общей сложности Шарп предложил 198 «методов ненасильственных действий» в отношении действующего в стране политического режима: акты символического отречения, гражданского неповиновения и нравственного осуждения режима, проведение забастовок, организацию бойкотов, создание независимых демократических групп и институций и т. п. При этом Шарп не упоминает о том, что массированные политическая и финансовая поддержка извне — являются непременным условием успеха прозападной оппозиции. Следует отметить, что внешняя поддержка оказывается в форме дипломатического и экономического давления на правящий режим, которое его частично или полностью парализует, а также в виде его всемерной дискредитации и демонизации в средствах массовой информации.

Президент США Дж. Буш-мл. (2001–2009) присвоил идеям Дж. Шарпа наивысший приоритет в применении иррегулярных военных действий против молодых независимых государств СНГ. 6 ноября 2003 года, выступая в Вашингтоне по случаю 20-летия основания фонда National Endowment for Democracy (NED), он объявил о «новой внешней политике» Соединенных Штатов Америки» — о «глобальной демократической революции»30. Выбор фонда National Endowment for Democracy местом и «трибуной» для провозглашения своей новой политики демократизации по-американски был не случайным. Именно эта организация была создана в 1983 году президентом США Рональдом Рейганом (1981–1989) и американским Конгрессом «для укрепления демократических институтов во всем мире через воздействие на неправительственные институты. Используя выделенные Конгрессом США средства, NED выдает каждый год сотни грантов для поддержки продемократических групп в Африке, Азии, Центральной и Восточной Европе, Латинской Америке, Ближнем Востоке»31. Спустя 20 лет президент США Джордж Буш-мл., считающий себя продолжателем «дела Рейгана», вновь объявил крестовый поход, но теперь уже не против коммунистической «империи зла», а против тех режимов и «диктаторов», чья внешняя и внутренняя политика не устраивает американского «гаранта свободы и демократии». Сегодня на освобождение человечества от диктаторов «брошена» не одна квазигосударственная «благотворительная» организация, а политические, экономические, интеллектуальные, пропагандистские, дипломатические и, наконец, военные ресурсы самой мощной державы планеты. На призыв Буша-мл. откликнулись американские политологи и законодатели32.

Своеобразным учебником по «ненасильственным демократическим революциям» явилась книга М. Палмера «Сломать Ось Зла: Как к 2025 году устранить от власти последних диктаторов» (2003)33. В ней подробно изложены 25 условий, выполнение которых обеспечит успешное и «малозатратное» свержение неугодных США политических режимов («диктаторов», как называл их Палмер). Вкратце, эти условия сводятся к следующему:

— формирование из местных, придерживающихся либеральных ценностей и прозападных взглядов лиц неправительственных организаций (НПО) — правозащитных, пацифистских, молодежных, студенческих;

— создание либеральных и прозападных СМИ (прессы, радио, телеканалов, вебсайтов);

— проведение западными СМИ интенсивной и систематической пропаганды по делегитимизации и демонизации «недемократического режима» в сознании граждан этой страны и западного общественного мнения;

— ведение западными и местными «демократическими» СМИ массированной пропаганды по легитимизации оппозиционных режиму групп и организаций и приданию им имиджа истинных представителей народа;

— «проталкивание» в ООН, Европейском Союзе, ОБСЕ, ПАСЕ и других международных организациях резолюций, осуждающих «нарушения прав человека», «наступления на свободу прессы» и т. п. в стране, где планируется «демократическая революция»;

— подготовка (тренинг) оппозиционных групп и организаций «гражданского общества» к проведению уличных «ненасильственных» акций — манифестаций, митингов, пикетов, блокирования официальных зданий и институтов и т. п.;

— создание психологической атмосферы внутри страны, парализующей способность сторонников существующей власти к сопротивлению;

— использование дипломатических и финансовых методов давления на «диктаторов», членов руководства страны с целью заставить их отказаться от власти «мирным» путем.

Таким образом, не отвергая в принципе неоконсервативную концепцию мировой демократической революции, Палмер предложил совершать ее не вооруженным путем, не высадкой морской пехоты и даже не путчем а-ля Пиночет, а абсолютно «мирными и ненасильственными» методами. А главное — дешевым и почти «безболезненным» для США способом: «руками» местных «неправительственных организаций», созданных из лиц, придерживающихся либеральных и прозападных убеждений. Книга Палмера получила высокую оценку у многих политических и общественных деятелей США, как неоконсерваторов, так и либералов. Она была распространена среди членов Конгресса, послана в госдепартамент и все посольства США за рубежом, в крупнейшие американские университеты, в международные издательства политической литературы, в ведущие средства массовой и электронной информации США. Аннотация к книге Палмера завершалась словами его коллеги по руководству «правозащитной» организацией «Дом Свободы» (Freedom House), бывшего директора ЦРУ Джеймса Вулси (James Woolsey): «В ходе трех мировых вой­н (двух горячих и одной холодной) мы и наши союзники освободили большую часть человечества. Марк Палмер показал нам, каким образом нужно довести наше дело до конца»34. Лучше об истинных целях «ненасильственной демократической революции» и мотивах Палмера и его коллег из ЦРУ и «домов свободы» не скажешь.

3 марта 2005 года, четыре американских конгрессмена — два сенатора Джон Маккейн (John McCain) и Джозеф Либерман (Joseph Lieberman) и два члена Палаты Представителей — Том Лантос (Tom Lantos) и Фред Вулф (Fred Wоlf) — внесли в Конгресс законопроект, который по-английски звучит так: «Advance Democratic Values, Address Nondemocratic Countries, and Enhance Democracy Act». Примерный перевод таков: «Закон о распространении демократии и демократических ценностей в недемократических странах». Чаще всего его называют «Advance Democracy Act», или «Закон о распространении демократии». Фактические авторы этого законопроекта — группа, собранная в стенах неоконсервативного Гудзоновского института (Hudson Institute) — дипломат и бизнесмен Марк Палмер (Mark Palmer), юрист Эрик Кадель (Eric Kadel), политологи Майк Горовиц (Mike Horowitz) и Брент Тантильо (Brent Tantillo)35. В соответствии с этим законопроектом, основная тяжесть по подготовке и проведению «мирных» демократических революций в «недемократических» странах была возложена на государственный департамент (Министерство иностранных дел) США. При этом было предусмотрено создание специального отдела при госдепе, в последующем получившим название «Отдел по Демократическим Движениям и Переходам к Демократии» (Departmenton Democracy Movements and Transitions to Democracy). В его функциональные обязанности входят:

— разработка общей стратегии «распространения свободы и демократии», объявленной 3 ноября 2003 года президентом Бушем как главной цели и миссии американской внешней политики;

— разработка программ подготовки «демократических сил» (то есть прозападных групп и организаций) в «недемократических» странах;

— обеспечение ресурсов для «тренинга» дипломатических работников в области «распространении свободы и проведения демократических преобрзований в недемократических странах»;

— поощрение работников посольств, которые проявили «активность и инициативу» в работе с местными «демократическими» силами и организациями;

— ежегодный отчет Конгрессу США о проделанной работе.

Разработка конкретных планов организации, подготовки и финансирования революций в каждой из «недемократических» стран «на местах» возлагалась на посольства США с учетом «советов и рекомендаций» местных «демократических неправительственных организаций и лиц либеральных и демократических взглядов». Сами же американские посольства получили в законопроекте романтическое название — «Островки свободы». Законопроект разделил весь земной шар на шесть регионов, в каждом из которых предполагалось создание «Регионального демократического Штаба» (Regional Democracy Hub), на который возлагалась функция контроля и координации в своем регионе работы американских посольств. Финансирование «революции» предусматривалось осуществлять из специального государственного Фонда в поддержку Прав Человека и Демократии (Human Rights and Democracy Fund) — с бюджетом в 250 млн долл. на первые два года. К софинансированию «революционных кадров» были привлечены ряд государственных фондов и организаций — National Endowment for Democracy, United States Agency for International Development, Freedom House. В создаваемый Консультативный Совет были приглашены ведущие американские политологи и специалисты по «недемократическим» странам. Информационное и пропагандистское обеспечение проекта было возложено на специально создаваемую государственную радиостанцию и интернет-вебсайт; к «работе» были привлечены центральные американские газеты и журналы. При обсуждении данного вопроса в Конгрессе США комитет сената по ассигнованиям принял 5 июля 2005 года даже заявление, в котором было зафиксировано следующее: «Мы обеспокоены усилением России на постсоветском пространстве и призываем Госдепартамент созвать международную конференцию по продвижению демократии в этом регионе. Авторитарная Россия представляет собой растущую угрозу для стран в регионе, и противодействие этой угрозе должно быть приоритетом для США»36. Законопроект оставлял соответствующую «нишу» для ЦРУ и других федеральных спецслужб, а также частных аналитических центров. Им надлежало разыскивать и ставить под «учет и контроль» счета, акции и недвижимость «диктаторов», коих планируется свергать в ходе «ненасильственных» революций. 29 июля 2005 года законопроект «О распространении демократии» был одобрен значительным большинством голосов Палаты Представителей Конгресса США (351 голос против 78), а в последующем одобрен Сенатом.

Сегодня в списке, который ведет американская полугосударственная «правозащитная» организация Дом Свободы (Freedom House), числятся Российская Федерация, Иран, Сирия, Куба, Беларусь, Северная Корея, Саудовская Аравия, Ливия, Китай, Мьянма (Бирма) и еще три десятка государств. Все они, согласно решению «вашингтонского обкома» подлежат «ненасильственной демократизации». И хотя первыми в очереди на «революцию» стоят Сирия и Иран, Куба и Беларусь, то есть страны, открыто противостоящие американскому «распространению свободы и демократии», и потому наиболее «раздражающие» руководство США, рано или поздно очередь может дойти и до России. Вашингтон стремится сформировать антироссийский пояс из стран Балтии, Украины, Польши, Молдовы, Грузии.

У «цветных революций» много секретов. Один из них — феномен «мягкой силы» (soft power). В современных условиях фраза Наполеона Бонапарта «одно слово стоит нескольких дивизий» получила красноречивое подтверждение в целой серии «цветных» переворотов.

Авторство теории «soft power», не совсем верно переведенной на русский язык как «гибкая власть», принадлежит весьма интересному человеку — профессору Публичной административной Школы им. Дж. Кеннеди в Гарвардском университете, члену американской Академии искусств и наук и Дипломатической академии Джозефу Сэмюэлю Наю (1937 г. р.). Следует подчеркнуть тесную связь этого человека не только с академической средой, но и с миром практической политики и разведсообществом. Уже в начале своего пути в науке этот выпускник Принстонского университета (а затем — докторант и преподаватель Гарварда) был удостоен премии Сесила Родса, известного апологета мирового господства Великобритании, создателя алмазной империи «De Beers» и действующей до сих пор закрытой структуры под названием «Группа» (или «Мы»). Кстати, согласно завещанию Родса, после его смерти (1902) около 3 млн фунтов (!) было передано на учреждение студенческих стипендий и профессорских грантов. Причем, в завещании было оговорено, что стипендии предназначены для уроженцев европейских стран, США и британских колоний «с лидерскими наклонностями» в рамках программы воспитания президентов, премьер-министров и иных высокопоставленных деятелей, которым «предстоит управлять нациями и миром»37.

В теоретических выкладках Дж. Ная даже для неискушенного читателя очевидна четкая практическая значимость, а именно — разработка механизма закрепления и расширения гегемонии Запада и прежде всего — США38: не случайно презентация перевода на русский язык его книги «Soft power» («Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике») проводилась в 2006 году под эгидой американского посольства в Московском центре Карнеги.

Главный смысл «soft power» заключается в формировании привлекательной власти, то есть в способности опосредованно влиять на поведение людей. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать ­что-либо при помощи аргументов, но и на «активах», которые продуцируют ее привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно, используя «власть информации и образов», власть смыслов. Иными словами, ядро «soft power» — нематериальность, информативность и подвижность39. Причем именно проводники «мягкой власти» определяют, что есть «хорошо» или «справедливо», какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая тем самым остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта «soft power». Именно информационно-коммуникативные технологии позволяют «перекодировать» сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. При этом именно смысло-символический мир оказывается наиболее значимым: в значительной степени именно на него и ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.

В историческом плане человек всегда существовал в трех измерениях: в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако в настоящее время новые технологии и коммуникации оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события как будто становятся значимыми лишь тогда, когда они представлены в средствах массовой информации. Изменение символических иерархий протекает примерно по следующей схеме:

— происходит смена сакральной зоны: общество снимает защиту от своих прошлых «богов» — разворачивается критика, которая расчищает место для «богов» новых;

— новая сакральность воплощается в точном отборе символов — происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т. п.;

— как результат предыдущих этапов осуществляется смена зоны агрессии: общество меняет иерархию в системе «друг-враг»;

— старые тексты теряют свою актуальность; производится большое количество новых идеологических текстов, призванных обосновать смену политических декораций;

— на политическую сцену выходят специалисты по вербализации реальности — журналисты, писатели, ученые;

— символические процессы, кажущиеся неуправляемыми, на самом деле четко направлены к определенной цели40.

Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия. «Мягкая сила» как раз и предполагает работу с сознанием посредством информации, знаний и культуры с целью воздействовать на систему «социокультурных фильтров» или «матрицу убеждений», составляющих целостность субъективного восприятия объекта, по отношению к которому применяется данный тип воздействия. Таким образом, «мягкая власть» тесно связана с дискурсом, с трансляцией информационного сообщения с целью подтолкнуть реципиента к его прочтению в определенном ключе и, в конечном итоге, заставить его изменить свое поведение. По словам Дж. Ная, идеалы и ценности, которые Америка «экспортирует» в умы более полумиллиона иностранных студентов, которые каждый год обучаются в американских университетах, а затем возвращаются в свои родные страны, после стажировки или работы в Силиконовой долине, направлены на то, чтобы «добраться до властных элит». Администрация Дж. Буша-мл., провозгласив «продвижение демократии» по всему миру новой великой миссией стран Запада, в качестве одного из главных географических направлений этих усилий обозначила постсоветское пространство. В годы правления Б. Клинтона (1993–2001) демократизация новых государств была поставлена в ранг «великой задачи» искоренения даже эвентуальной «угрозы Америке»41.

Конфликт на Украине и вокруг нее явился следствием столкновения Европейского союза (ЕС) и России в виде соперничества их региональных стратегий — политики «Восточного партнерства» Евросоюза (ЕС) и российского проекта Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Целью программы «Восточного партнерства» являлось сближение ЕС с восточными партнерами в лице Украины, Молдовы, Грузии, Азербайджана, Армении и при определенных условиях Белоруссии, и тем самым сокращение геополитического пространства, контролируемого Россией. Украина, несомненно, являлась главным звеном в партнерстве не только потому, что является одной из крупнейших стран Восточной Европы, но и потому, что ее вовлечение в ассоциацию с ЕС позволяло реализовать относительно старую идею американского политолога Зб. Бжезинского: «Без Украины Россия перестает быть евразийской империей». По меткому замечанию Н. Арбатовой, известного специалиста по Европе, эта мантра была буквально воспринята ведущими политиками Евросоюза, что, в конечном счете, привело к форсированному курсу на ассоциацию с Украиной42. В ходе выборов на Украине (2004) была осуществлена специальная операция США и Запада под названием «Оранжевая революция». Она была организована американскими политтехнологами и заказана правительством США. Накануне выборов Украину посетил целый ряд бывших чиновников Соединенных Штатов Америки и политических деятелей. В их числе был и бывший президент США Дж. Буш-ст. (1989–1993), бывшие государственные секретари М. Олбрайт и Г. Киссинджер, несколько делегаций Конгресса и многие другие43. Через Агентство Международного развития США (USAID), Национальный фонд за демократию, Международный республиканский институт при Республиканской партии, Национальный демократический институт при Демократической партии, центр Солидарности, Фонд Евразии, Интерньюз осуществлялась финансовая и техническая поддержка «независимой оппозиции»44.

События на Украине в период «оранжевой революции», показали, что США и Европа владеют технологиями, позволяющими им успешно решать задачу формирования глобальной империи. «Мы не знаем, сколько именно тысяч долларов правительство США потратило на президентские выборы на Украине. Может быть, десятки миллионов. Однако мы знаем, что значительная часть этих денег предназначалось для оказания содействия одному конкретному кандидату — Виктору Ющенко», — заявил Рон Пол — член-представитель Конгресса США45. Получается, что единственной и достаточной причиной для того, чтобы США вложили значительные средства и силы в Ющенко, была необходимость нанесения максимального геополитического ущерба России. Евромайдан и последующий за ним антиконституционный переворот (февраль 2014) — звенья одной цепи и затевались они США и их европейскими союзниками не ради Украины. Цинизм использования Украины против России как средства «сдерживания», а именно резкая ее геополитическая переориентация, был слишком болезненным ударом по геополитическому самолюбию России. Удар Майданом со стороны the West, осуществленный с показательным карательным размахом, естественным образом вызвал ответный удар в виде присоединения Крыма46.

Трагические события на Украине еще раз указывают на то, что именно вследствие политики США мир вступил в период перманентной нестабильности. Одной из форм существования современной системы международных отношений становится «управляемый хаос», а прежние методы реализации внешней политики государств теряют свою эффективность. С другой стороны, политический кризис на Украине — весьма характерный пример и одновременно фрагмент глобального противоборства Запада и России. Очевидно, что Украина нужна для Запада прежде всего как очередная «площадка», как плацдарм для противодействия и изоляции России. В этой связи официальный Киев — всего лишь инструмент в реализации геополитических целей Запада против России. Политика санкций, другие недружественные шаги со стороны США и ЕС по отношению к России (решение Исполкома МОК об участии России в Олимпиаде-2018, высылка 143 российских дипломатов из 26 стран) свидетельствуют, что РФ как была глобальным противником коллективного Запада во главе с США, так им и осталась. Используя инспирированный вооруженный конфликт на юго-востоке Украины и воссоединение Крыма с Россией для обвинения России в агрессии против Украины и дискредитации ее в глазах мирового сообщества, коллективный Запад во главе с США стремится максимально ослабить Россию, изолировать ее на мировой арене, сделать «послушной» и управляемой. Причина такой политики: Россия для Запада, прежде всего для США, — главный тормоз в реализации концепции глобальной гегемонии Вашингтона, при этом неважно, какой общественно-­политический строй в России.

Таким образом, разработки американских политтехнологов представляют собой теоретико-методологическую и идеологическую основу обоснования архитекторами глобального доминирования США и «правомерности» транзита англосаксонских «демократических ценностей» на территорию государств, стремящихся проводить независимую внутреннюю и внешнюю политику.

«Не переоценивайте ни искренность, ни прозорливость Запада.
Он играет Украиной.
Но это не последняя фишка в его игре.
Это чужая для ЕС и США земля.
Но ­нам-то она родная. У нас другой страны нет.
Прячьте оружие в ножны. Отбросьте гордыню.
Садитесь за стол переговоров»47.
Бузина Олесь Алексеевич — украинский
писатель и историк

1.3. Технологии «цветного» государственного переворота: опыт Украины

Среди современных нетрадиционных вызовов и угроз национальной безопасности Российской Федерации и стран СНГ многие отечественные философы, политологи, военные специалисты называют «цветные революции»48, которые представляют собой высокотехнологичный продукт эпохи глобализации.

В сфере повышенного риска для осуществления в них сценария цветной революции находятся страны, в которых имеются ценные природные ресурсы (нефть, сланцевый газ, руда, черноземы), политическая власть подконтрольна олигархам, наличествуют этноконфессиональные и другие социокультурные противоречия, а население не обладает развитой политической культурой49.

В этой связи феномен цветных революций представляет несомненный интерес с точки зрения методологии и технологии демонтажа политических режимов в государствах-мишенях, проводящих независимую от США и Евросоюза внешнюю и внутреннюю политику. Своеобразным катализатором деятельности, связанной с приданием нужного направления динамике социально-политических систем и организации цветных революций, выступает политика США и Запада в целом, направленная на радикальное переустройство мира под стандарты единственной сверхдержавы.

Термин «цветные революции» используется для описания единого явления — ненасильственных протестов, благодаря которым удалось свергнуть авторитарные режимы в течение первого десятилетия XXI века.

Большинство исследователей определяют «цветную революцию» как технологию осуществления государственного переворота, процесс провоцирования политических, культурных и социально-психологических конфликтов, имеющих четкую стратегическую цель: захват государственной власти50.

Объектом «цветной революции» выступает власть в стране, а предметом — политический режим. Архитекторы «цветной революции» ставят перед собой цель — осуществление государственного переворота, то есть свержение существующего политического режима, захват и силовое удержанием власти. Необходимыми условием для проведения «цветной революции» являются наличие ­каких-либо нерешенных социально-экономических и политических проблем, а также искусственно созданное организованное (по особой сетевой форме управления) протестное движение, как правило молодежное («креативный класс», «либеральная молодежь»). Отличительной особенностью является то, что «цветная революция» в отличие от настоящего революционного движения не имеет идеологии (сочиняется по ходу), а также не имеет объективного исторического развития. Иными словами, идет маскировка под стихийные процессы, охватывающие большие массы людей: театрально поставленные эпизоды выдаются СМИ, как проявление воли народа и внезапное желание избавиться от «кровавого режима».

В основе технологии «цветной революции» лежит англосаксонский сценарий ценностей, которые активно начинают продвигать массам с отличительной особенностью — всегда находится северо­американский след (финансирование). Специалисты в этой области обращают внимание на ряд признаков технологичности цветных революций:

— почерк революции с англосаксонским следом, особыми западными ценностями;

— строгий план, который является определенным шаблоном, в какой бы стране не осуществлялась революция;

— рефлексивное управление молодежным протестным движением;

— шаблонные особенности в выдвижении лидеров протестного движения;

— практически всегда отсутствует идеология, что позволяет распознать искусственное создание. Связано это с тем, что тяжело применить единый шаблон на психологию каждого народа, а также невозможностью разработки общей идеи для всех слоев масс.

Главная цель «цветной революции» как минимум смена политической элиты в стране, как максимум — демонтаж старого политического режима и селекция новой системы управления, подконтрольной внешней силе. Для успешной реализации этой цели ведется определенная подготовка: формируется конфликтное поле, рекрутируются участники процесса (в основном из молодежной среды). Процесс подготовки консолидируется вокруг неправительственных организаций, позиционирующих себя как общественные институты по изучению и развитию демократии.

В 1980-е гг. правительство Р. Рейгана стало активно финансировать проекты по созданию и реализации ненасильственных переворотов через организованную сеть ассоциаций и организаций. Эта мера была направлена в первую очередь против СССР. Выступая проводниками демократии, сетевые структуры явились основными рычагами влияния США на переформирование недружественных политических режимов. Принцип сетевой организации ассоциаций обладает рядом преимуществ: снижаются транзакционные издержки, компоненты сетевой структуры легче поддаются распространению и внедрению новых навыков, знаний и технологий, происходит эффективный процесс коммуникации, отрабатывается механизм обратной связи.

Эти организации условно можно разделить на несколько групп: «кузница кадров» — структура рекрутинга и подготовки технических менеджеров «цветных революций»; «аналитический центр», который осуществляет выработку генеральной стратегии сопротивления и предварительный мониторинг политической ситуации в стране; «финансовый кластер» — фонд, основная задача которого состоит в аккумуляции капитала будущих революционеров.

Среди наиболее известных организаций, основной задачей которых обозначена поддержка демократии в бедных странах мира, можно назвать USAID (United States Agency for International Development), USIP (The United States Institute of Peace), NED (National Endowment for Democracy), ICNC (International Center on Nonviolent Conflict), Freedom House, The Jamestown Foundation, Heritage Foundation, The Aspen Institute, The Albert Einstein Institution, сеть Дж. Сороса Open Society Foundations (OSF)51. Многие из этих ассоциаций берут на себя функции всех трех групп.

За несколько лет до ключевого события, которое должно стать формальным поводом «цветной революции», в стране формируются ячейки упомянутых организаций. Обычно такое событие — президентские или парламентские выборы.

Типовая схема «цветной революции» включает: создание протестного движения → превращение его в политическую толпу (силу) → направление агрессии толпы на действующую законную власть, вынуждая ее сдать свои полномочия и отказаться от управления страной → захват власти в стране оппозиционными силами при финансовой (дипломатической, информационной) поддержке извне.

Модель проведения «цветной революции», как правило, включает следующие фазы.

Фаза № 1 — формирование протестного движения. Первоначальный этап создания протестного движения выглядит в виде сети, состоящей из конспиративных ячеек, каждая из которых состоит из лидера и небольшого числа участников-активистов. Сети сплетаются и могут образовывать костяк из тысяч участников. Кстати, лидеры ячеек, как правило, проходят специальное обучение и тренинги в специализированных центрах под видом демократизации общества. Там изучаются основные системы управления ячейкой в толпе, чтобы все в нужный момент выглядело максимально естественно и стихийно. Легко догадаться, что в рекруты протестного движения идет молодежь, которая быстро поддается на различные громкие лозунги, максимальное влияние оказывают «романтические идеалы», мол, вы сейчас вершите историю, это подвиг и прочее. Сетевая структура движения в точности похожа на террористическую.

Фаза № 2 — инцидент. В революциях в Сербии («Бульдозерная революция» 2000), в Украине («Оранжевая революция», 2004), в Грузии («Революция роз», 2004), попытка в России («Болотная») таким инцидентом стали результаты выборов, которые были объявлены сфальсифицированными. В Тунисе инцидентом послужил акт самосожжения на одной из центральных улиц столицы. Спусковым крючком к началу очередной так называемой «цветной революции» и последующего антиконстуционного государственного переворота на Украине («революция гидности», 2013–2014) явился отказ В. Ф. Януковича подписать Соглашение об ассоциации с Евросоюзом. Основная цель организаторов в этой фазе — максимально привлечь инцидентом внимание СМИ, превратив его в предмет общественной дискуссии.

Фаза № 3 — открытые протестные выступления населения. После произошедшего «вопиющего инцидента», который активно разогревался западными и своими же СМИ, протестное движение выходит на улицы города и начинаются массовые процессы, с целью вовлечения как можно большего количества людей в свои ряды. Ячейки начинают обрастать участниками благодаря конфликтной мобилизации при помощи «твиттерной революции», начинается активная пропаганда в социальных сетях. Добровольные участники, находящиеся в толпе, приходят в основном из-за страха за свое будущее. Начинается активное приглашение различных обиженных социальных групп, поиск недовольных всех мастей, униженных, ущемленных. Это позволяет толпе чувствовать общую встревоженность и сознание масс входит в так называемую всеобщую истерию, начинаются массовые панические реакции.

Фаза № 4 — формирование политического актива. Далее необходимо заявить о лидерах движения. Для этого выбирается большая площадь (если по данным сторонников мало, то небольшая — так будет визуально больше участников), на которую активисты ведут свой электорат, где и происходит окончательное слияние всех масс, в психологии называемое толпой. Далее начинаются многочисленные митинги, лозунги, привлечение «лидеров мнения» — различных «жертв режима», музыкантов, актеров, режиссеров, в общем либеральную творческую интеллигенцию. Начинается внедрение в сознание толпы новых ценностей, критика существующей власти, указание на «виновных во всем». При этом параллельно обеспечиваются все условия для комфортного функционирования толпы — организовано бесплатное питание, напитки, палатки, символика, деньги активистам, если революция проходит зимой, то непременно будут горячие напитки, обогревающие палатки. При необходимости могут выдаваться средства нападения, такие, как арматура, трубы и прочее.

Фаза № 5 — выдвижение требований и ультиматумов. Далее от имени толпы (она же «креативный класс») начинают выдвигаться требования к власти, различные ультиматумы, вплоть до массовых беспорядков и физической расправы. Если власть начинает «прогибаться», то толпа ее просто сметает. Наглядный пример — Украина с «евромайданом». Если же власть показывает готовность к решительным действиям, то толпу начинают использовать таранным ударным фактором и пушечным мясом, при этом чем больше жертв, тем лучше — спишут все на доказательства «кровавого режима». Опасность последней стадии заключается в том, что есть риск получить гражданскую вой­ну, если есть в государстве внутренние противоречия. Далее вы можете сравнить листовки «евромайдана» с листовками революции «арабской весны». Романтики лозунгов «стихийная реакция», «спонтанное желание народа» и т. д., могут убедиться, что организаторы подобных волнений одни и те же.

У каждой революции есть свой символ, который является важным PR-методом осуществления такой революции, что продиктовано необходимостью быть видимым, идентифицируемым, а также содействовать солидарности между демонстрантами52. Такой символ должен быть легко узнаваемым, понятным и несложным в нанесении в различных общественных местах. По мнению украинского психолога Б. А. Базыма, человечество находится на стадии социально-психологического этапа цветового символизма, где цвет — символ политики и общества53. Однако в «цветных революциях» не только цвет формирует символ. Согласно мнению лингвиста М. Э. Будиной, все символы можно разделить на три группы по сфере их происхождения: цвет (оранжевый, сиреневый и т. д.); растительный мир (роза, кедр, жасмин и т. д.); окружающий мир (бульдозер, белая лента)54.

«Цветные революции», отмечает А. А. Бартош, — это, по существу, специальные модели осуществления государственного переворота, реализуемые на практике во внеконституционном поле с применением политических, информационных, коммуникационных и морально-психологических методов воздействия55. Данный подход разделяют многие известные специалисты в области технологий демонтажа политических режимов. «Цветные революции», по мнению профессора А. В. Манойло представляют собой технологии государственных переворотов в условиях искусственно созданной нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а инструментом шантажа выступает молодежное протестное движение, организованное по специальной сетевой схеме56.

Цветные революции, являясь технологиями демонтажа политических режимов, создают условия для вмешательства во внутренние дела других стран. В этом плане последствия цветных революций могут быть не менее катастрофичными, чем сама цветная революция. Это мы хорошо видим на примере событий на Украине, получившим символические названия «оранжевой революции» (2004), «Евромайдана» или «революции достоинства» (2013–2014). Повторение сценария цветных революций в Украине вызывает обоснованную тревогу, поскольку возникает и крепнет уверенность в том, что Украина — далеко не конечный пункт этого сценария, а разменная карта в той геополитической игре, в которой главный удар американских режиссеров цветных революций может быть направлен на Россию, Китай и Казахстан. Нам не следует забывать о последствиях трагических событий в стране в августе–декабре 1991 года и конституционный переворот в 1993 году в России, который «был горячо поддержан не только президентом США, но подавляющим большинством голосов в обеих палатах Конгресса»57. Центром разработки и реализации технологий «цветной революции» является расположенный в Бостоне Институт имени Альберта Эйнштейна, финансируемый ЦРУ через Международный республиканский институт — одно из четырех подразделений Национального фонда за демократию. Его возглавлял долгие годы философ и социолог Джин Шарп, автор теории «ненасильственного сопротивления». Институт Эйнштейна подготовил почву и занимался подготовкой и обучением местных кадров для всех «цветных» переворотов начиная с 1991 года58.

Отечественные и зарубежные ученые указывают, что «цветные революции» осуществляются по единой модели: формирование организованной оппозиции, проведение протестных акций после неоднозначного события, вызывающего мощный общественный резонанс, стихийные массовые беспорядки, выдвижение ультимативных требований, отставка политических лидеров59.

Обобщенно практическую схему осуществления «цветной революции» можно представить следующим образом:

— оппозиция при поддержке американских СМИ и НКО начинает массированное информационное воздействие на население страны для ослабления существующего режима;

— решающая фаза операции планируется на начало электорального цикла, когда политическая система находится в уязвимом положении (президентские либо парламентские выборы); весь механизм приводится в действие после оглашения итогов выборов, которые не отвечают запросам оппозиционного лидера;

— группы населения (в среднем от 50 до 100 тыс. человек, в зависимости от ситуации), называемые в западных СМИ народом, выходят на улицы и начинают бессрочный митинг, требуя отставки узурпатора; организованные массы блокируют основные транспортные и коммуникационные артерии; главное условие — не вступать в вооруженную борьбу с органами правопорядка, поскольку силовой конфликт (в котором преимущество за правящим режимом) может привести к насильственному подавлению восстания; постепенно парализуется весь город, приостанавливаются поставки топлива, назревает продовольственный кризис;

— администрация США (через Госдепартамент и другие ведомства) объявляет о преднамеренной фальсификации выборов, выступает в поддержку «борцов за демократию» и призывает руководителя государства уйти в отставку;

— англо-американские, другие западные телеканалы, информационные агентства, интернет-ресурсы, радио и газеты продолжают давление на власть (на президента, председателя правительства, лидера правящего режима, который в большинстве случаев решает уйти в отставку, а парламент, в свою очередь, назначает дату выборов либо ограничивается «правильным» пересчетом голосов);

— США объявляют о «победе демократии» и обеспечивают информационную и при необходимости силовую поддержку нового режима60.

В феврале 2014 года, полагают многие известные российские и зарубежные специалисты в области международного и конституционного права61, в Киеве не посредством выборов, а в результате силовых действий вооруженных людей была захвачена государственная власть. Конституционно избранный президент Украины Янукович вынужден был покинуть страну. Власть захватила группа людей, которые опирались не на результаты выборов, а на «волю Майдана». Ответственность за вооруженный переворот взял на себя «исполняющий обязанности президента Украины» А. Турчинов. Его поддержал лидер одной из оппозиционных партий — А. Яценюк. Он же возглавил правительство новой власти. Политические результаты государственного переворота молниеносно поддержали США и руководство Евросоюза. Конечно, на всех этапах этих «революций» безусловной необходимостью является массовая и систематическая поддержка извне. Но сам факт такой поддержки никогда не должен стать достоянием западного общественного мнения. Это обеспечивается благодаря соучастию в подготовке и проведении «цветных революций» господствующих на Западе СМИ.

Процесс подготовки государственного переворота при поддержке западных стран во главе с США имеет много общих черт62. Он включает: обучение по стандартам НАТО лояльной части военных (прежде всего офицеров высшего и среднего звена), занимающих ключевые позиции в управлении вооруженных сил; оказание «курируемым» странам со стороны НАТО политической, военно-технической, финансовой и другой необходимой помощи. Подобное «кураторство» НАТО характерно и для Украины. Как и в Греции в 1960-х годах, на Украине спецслужбы НАТО активно использовались для проникновения в структуры государственной власти, в том числе спецслужбы. Так, под видом помощи Украине под особый контроль натовскими специалистами была взята военная разведка Генштаба украинской армии, а служба государственной безопасности фактически оказалась в подчинении спецслужб НАТО. Навязывая свои стандарты, специалисты спецслужб НАТО переориентировали разведку и контрразведку против России и стран СНГ, а также закрепили несвой­ственные спецслужбам функции по защите прав человека и демократических ценностей, которые обычно реализуются через другие органы власти. Аналогично было реформировано МВД и его силовые структуры. На реформирование системы госбезопасности по натовским критериям из госбюджета было выделено в 2008 году около 300 млн долл. Сегодня стало очевидным, что никакой системы национальной безопасности взамен разгромленной американцы на Украине не создали. Да и сама система безопасности в целом, включая все ее составляющие, оказалась бесполезной в политическом кризисе 2013–2014 гг. и в последующих событиях.

Национальная стратегия обеспечения безопасности США, принятая Конгрессом в 2006 году, закрепила понятие «преэмптивной вой­ны», сформировав в совокупности со Стратегией-2002 так называемую «доктрину Буша». Именно Стратегия-2006 разработала структуру преэмптивной вой­ны в единстве трех элементов: 1) regime change — смена режима; 2) nation building — строительство нации; 3) remaking the country — восстановление страны.

Технологии regime change, частично изменяясь в зависимости от конкретной страны и региона и совершенствуясь со временем, тем не менее, в основе своей остаются неизменными и состоят в следующем:

1) намечаемые в данной стране выборы (парламентские или президентские) оппозицией (а иногда, в стратегически важных странах, и международными организациями и даже Госдепом США) заранее объявляются потенциально фальсифицируемыми со стороны властей;

2) по окончании выборов их результаты подвергаются сомнению, распространяется информация о фальсификации выборов властями, отсутствии равных возможностей для всех политических сил в ходе предвыборной борьбы и выборов;

3) формируются «параллельные» органы власти со стороны оппозиции, имитирующие исполнительные структуры государства;

4) оппозиция организует многотысячные круглосуточные и многонедельные митинги и демонстрации в столице, а иногда — и в других крупных городах с требованием отставки главы государства и смены «прогнившего коррумпированного режима» (особо заметим, что никаких других требований, а тем более программы социальных преобразований для изменения положения «страдающего народа» у оппозиции нет);

5) подается иск в Верховный или Конституционный суд об отмене результатов выборов и назначении новых, чрезвычайных; подключаются международные правозащитные организации, ООН, «развитые демократии»;

6) организуются боевые отряды оппозиции, нападающие на органы МВД и армейские гарнизоны, запрашивается помощь извне «добровольцами» и оружием; фактически оппозиция начинает гражданскую вой­ну;

7) власти вынуждены вступить в диалог с оппозицией под давлением международных правозащитных организаций и «развитых демократий», однако ни на какие уступки оппозиция не идет, сохраняя неизменным требование отставки главы государства, которое подкрепляется разоблачением «военных преступлений», якобы совершенных регулярной армией в ходе вынужденной вооруженной борьбы с оппозицией;

8) оппозиция объявляет главу государства военным преступником, следует его арест, суд, казнь — или, если он «особо опасен» для «развитых демократий» возможными на суде разоблачениями с его стороны, главу государства убивает толпа, «возмущенная его злодеяниями».

Данные технологии подпадают под политологическое определение сущности дворцового переворота как насильственной смены главы государства с целью изменения политического курса страны.

Затем наступает этап nation building: изменение состава, структуры и функций трех ветвей государственной власти, прежде всего законодательной и исполнительной, т. е. парламента и правительства. Названные стадии nation building составляют содержание другого типа политического переворота — государственного. Новые властные структуры, которые сформировались в результате дворцового переворота, проводят новые, «справедливые» выборы с целью формирования «некоррумпированных», «народных» органов власти. Как правило, для юридического закрепления произошедших политических изменений требуется принятие новой Конституции страны или поправок к существующей.

На этапе remaking the country осуществляется замещение традиционных ценностей массового сознания (культурного кода) данного общества «общечеловеческими ценностями», характерными прежде всего для западного типа общества63. Сравнительный анализ «цветных революций» в странах постсоветского пространства позволяет установить идентификационные признаки применения современных технологий государственного переворота в стране — «жертве» на всех этапах ее осуществления.

Первый (подготовительный) этап (формирование протестного потенциала):

— создание неправительственных организаций, фондов и расширение деятельности на территории страны иностранной агентуры;

— подготовка общественного мнения (поиск «болевых точек», создание первичной атмосферы недовольства и канализация его в нужное русло);

— установление и поддержка активных контактов оппозиции с иностранными дипломатическими и консульскими представительствами;

— работа с лицами, которые намечаются на ключевые государственные посты после переворота, учеба их в зарубежных вузах;

— формирование негативного образа действующего главы государства, либо противника по предстоящим выборам;

— физическое устранение неугодных политиков (при необходимости).

Второй этап (активизация оппозиционного движения в стране и формирование боевых отрядов «революции» при зарубежной политико-­дипломатической, информационной, финансовой, организационной и поддержке):

— формирование полувоенных молодежных организаций, способных к осуществлению силовых акций;

— деморализация политической элиты и представителей правоохранительных органов с тем, чтобы парализовать деятельность центральных государственных органов на время «революции».

Третий этап — решающий (неконституционный захват власти в стране — государственный переворот):

— блокада или «ненасильственный» захват госучреждений, проправительственных СМИ;

— создание палаточных городков, парализующих жизнь в столице;

— нейтрализация силовых структур и государственных органов (обвинения в коррупции, насилие в отношении протестующих, фальсификация итогов выборов и т. п.);

— массированное давление на представителей исполнительной, законодательной и судебной власти, включая прямые угрозы физической расправы и их родственников, в случае принятия неприемлемых для оппозиции решений;

— торжественное провозглашение «победы демократии» и объявление «цветного» кандидата новым главой государства в нарушение норм конституции государства при информационной и дипломатической поддержке Запада;

— организация чистки госаппарата («люстрация»), введение цензуры в СМИ и запрета на деятельность ряда политических партий;

— принятие пакета нормативно-правовых актов, закрепляющих победу политических сил, пришедших к власти в результате антиконституционного переворота.

В процессе «цветной революции» применяются различные политические технологии. Рассмотрим некоторые из них64.

Организационные технологии «цветных революций» предполагают проведение конкретных акций и мероприятий, направленных на подготовку революционной почвы с целью последующего смещения правящей власти. С помощью организационных технологий авторы государственного переворота преследуют решение следующих задач:

во-первых, мобилизации необходимых для «цветной революции» ресурсов — финансовых, социальных, информационно-­технологических и других. Это предполагает разработку политической символики и формирования множества социально активных групп, горизонтально связанных между собой — различных общественных организаций, фондов, неправительственных и некоммерческих структур, получающих финансирование из иностранных источников, политических партий, а также сект, ангажируемых организаторами «цветной революции»;

во-вторых, организации «стихийных» уличных протестов, акций, формально направленных на решение локальных проблем, а фактически — создающих представление о нелегитимности власти. С этой целью определяется потенциал протестной активности общества, антиправительственных настроений, прощупывается реакция власти, а также ведется работа по внедрению определенных политических идей, ценностей и символики в массовое сознание и поведение;

в-третьих, дискредитации действующей власти, внедрения в общественное сознание идеи необходимости радикальных политических перемен, проведения активной агитационно-пропагандистской работы среди государственных служащих с целью раскола правящей элиты, сбора компрометирующей информации и создания сильных «подрывных» элементов в государственных структурах;

в-четвертых, непосредственного свержения власти, смены политических лидеров. Если действующая власть не желает добровольно уходить с государственных постов, «цветные революции» с высокой вероятностью перерастают в фазу вооруженного мятежа, гражданской вой­ны или международного конфликта65.

Успеху «цветной революции» во многом способствует слабая, коррумпированная, нерешительная, и потому полностью дискредитировавшая себя власть, а также наличие в обществе объективных социальных противоречий и острых социальных проблем. «Вирус» «цветной революции» находит благодатную почву только в ослабленном общественном организме. Особенно «подходящим» для начала «цветной революции» является период заметного ухудшения экономического и политического положения государства вследствие, например, проигранной вой­ны, международных санкций или экономического кризиса. Впрочем, результаты победивших на постсоветском пространстве «цветных революций» показывают, что последние отнюдь не способствуют решению реальных социальных противоречий, а напротив, лишь усиливают дестабилизацию и поляризацию общества, погружают его в состояние «управляемого хаоса», приводя зачастую к катастрофическим гуманитарным, социально-экономическим и политическим последствиям, что мы наблюдаем сегодня на Украине.

Фрейм-технологии. Политтехнологи готовят «цветную революцию» заблаговременно, разрабатывая ее политический фрейм. Особое внимание при фреймировании политтехнологи уделяют сплачивающим символам. Одним из таких символов выступает кулак. Он представляет собой древнейший архетип борьбы и протеста. Как политическая эмблема протеста, кулак стал использоваться на рубеже XIX–XX вв. Известен факт распространения этого символа антифашистским движением «Рот Фронт».

Особо подчеркнем, что позже политический символ кулака взяли на вооружение американские аналитические центры. Так, в конце XX в. — в условиях «холодной вой­ны» против СССР и советского блока США и НАТО перешли к новому типу бесконтактной вой­ны — информационной. «Мозговыми трестами» информационной вой­ны стали RAND соrporation, Институт Альберта Эйнштейна, Международный Центр ненасильственных конфликтов и др. После крушения социалистического блока аналитические центры переориентировались на борьбу против неугодных США политических режимов. Институт Альберта Эйнштейна был создан за два года до советской перестройки в 1983 г. и функционирует за счет финансовых средств от правительства США и фонда Сороса. Работа центра направлена на исследование политики и обучение оппозиции с целью использования ненасильственной борьбы против диктатур, вой­н, геноцида и репрессий. Согласно официальным отчетам Института Альберта Эйнштейна, только за 2000–2004 гг. с целью получения соответствующих учебных рекомендаций сюда обращались группы лиц из Азербайджана, Албании, Анголы, Афганистана, Белоруссии, Боливии, Венесуэлы, Вьетнама, Гаити, Грузии, Зимбабве, Ирака, Ирана, Кении, Кипра, Китая, Кубы, Молдавии, Сербии, Украины, Эфиопии и других стран66.

Базирующийся в Вашингтоне Международный Центр ненасильственных конфликтов развивает и поощряет использование гражданской ненасильственной стратегии в различных странах67, по сути, также разрабатывая сценарии политических фреймов «цветных революций». Национальный фонд в поддержку демократии был основан американским Конгрессом в 1982 году. Созданием фонда занимался сотрудник ЦРУ в отставке, специалист по СМИ У. Рэймонд. Фонд получает ежегодное финансирование из американского государственного бюджета по цепочке «Государственный департамент — Агентство по международному развитию»68.

Для обозначения политтехнологов «цветных революций» в отечественной политологии недавно появился новый термин «эверсор», происходящий от лат. eversor (разрушитель, сокрушитель). Авторами данного термина являются современные российские исследователи политических технологий А. Э. Гапич и Д. А. Лушников69. Под эверсионными политическими технологиями следует понимать социально-политическую деятельность политтехнологов, направленную на дестабилизацию политической ситуации и смену существующего политического режима путем «цветной революции»70. Политические консультанты с помощью эверсионных политических технологий ненасильственного характера создают политические фреймы «цветных революций» для различных стран. К примеру, популярный политический фрейм протеста сфокусировался на символе кулака, как жесте борьбы оппозиции против существующего порядка. Другими словами, технологии политической символики способствуют сплочению оппозиционных организаций в преддверии «цветной революции». При этом политтехнологи — эверсоры учитывают возможность создания подпольной политической семиосферы антиправительственного характера, в чем им помогают разнообразные иностранные аналитические центры. Совместная их деятельность с использованием политической символики направлена на раскол властной элиты и сплочения оппозиции71.

Сегодня специалисты по цветным революциям активно используют технологии конфликтной мобилизации молодежи, внедряющие им установку на борьбу с действующей властью и перенаправляющие их естественную для молодого возраста гиперактивность на участие в массовой протестной деятельности72. Мобилизация представляет процесс вовлечения индивидов или определенных групп в различные формы политической активности. Политическая мобилизация предполагает высокий уровень участия масс в политике, их идеологическое ангажирование, быстрое достижение намеченных целей. Для реализации этого феномена необходимы: преобразование различных ожиданий, часто неосознанных, в конкретную программу, политический курс; наличие политических идей, способных сформулировать мотивацию политического действия у значительных слоев населения; координация и регуляция совместных политических действий; наличие достаточных экономических, организационных и иных ресурсов; авторитет политических лидеров. Все пять элементов могут быть реализованы с помощью Интернета, что превращает «всемирную паутину» в опасное средство политической мобилизации. Базирующаяся в пригороде Вашингтона известная американская пиар-компания «Rock Creek Creative» подтвердила, что в свое время оказала содействие украинской оппозиции в «разработке информационной стратегии, бренда и политики для интернет-сайта «Оранжевой революции»73. Информационный интернет-портал «оранжевой революции» был размещен на нескольких серверах в неназванных странах Европы, а все программное обеспечение для портала было зарегистрировано, по некоторым данным, в Чехии. На основе информации из Интернета был организован и самиздат, материалы которого распространялись на майдане и по регионам. Этот «Народный самиздат» стал серьезной акцией информационно-политических ресурсов украинского Интернета.

Интернет-технологии «цветных революций» подразделяются на различные функциональные группы. Некоторые из них предназначены для популяризации той или иной общественно-политической идеи, другие — для создания негативного образа политического субъекта, третьи — для организации общественно-политических событий. Всех их объединяет одна общая цель — мобилизация общества. Процессы сетевой конфликтной мобилизации направлены прежде всего на представителей молодежи, от 16 до 25 лет, так как именно данная группа общества, в силу различных психологических особенностей, является самой внушаемой и податливой на манипуляции74. Политический рекрутинг, то есть конфликтная мобилизация, состоит из двух задач, выполнение которых определит успех данного феномена. Первая задача — привлечение людей в одну группу, сообщество для того, чтобы в будущем начать прививать им идеи проявления агрессии по отношению к власти. Вторая задача — непосредственно сам процесс манипулирования сознанием и представлениями общества для достижения своих политических целей75.

Среди новых сетевых технологий, используемых в ходе «цветной революции», следует назвать меметические технологии76 и технологии sock puppet revolution. Для технологии ввода мемов создается определенная среда, на основе которой происходит подготовка. Инициируются предварительные анонимные вбросы, которые формируют необходимые настроения для принятия молодежной аудиторией основного мема. Технология sock puppet revolution77 на языке реальной политики означает, что существует небольшое количество центров, каждый из которых контролирует множество сетевиков — отдельных людей, которые, в свою очередь, контролируют множество так называемых сетевых ботов в социальных сетях. В результате субъект, связанный с сетевым узлом, транслирует через огромное количество виртуальных ботов комплекс готовых мемов, создавая ощущение массовости и единодушия в их восприятии.

Иными словами технология sock puppet означает наличие политического субъекта, который создает и управляет большим количеством политических псевдо субъектов — ботов. Эти боты затем дискутируют в сетях друг с другом, создавая видимость политической активности, а делается это в интересах геополитического заказчика. Когда существуют один, два или три центра создания, воспроизводства и стартовой ретрансляции меметических значений, то весь процесс является вполне технологичным и управляемым. И лишь когда процесс уже запущен, и массы подключены, трансляция мемов уже осуществляется самопроизвольно и самоиндуцируется в процессе распространения. Технология «sock puppet revolution» реализуется, когда общественное мнение в социальных средах моделируется и направляется локальной группой сетевых профессионалов.

Успех «ненасильственной» борьбы в ходе «цветной революции» во многом зависит от степени информационно-психологического подавления противника. В интересах решения этой задачи устроителями «цветных» переворотов активно используются организационно-технические технологии, предусматривающие смс-атаки и запуск в социальные сети вирусов, извращающих официальную и полноценную информацию о происходящем или блокирующих доступ к каналам, выражающим плюралистическую точку зрения (например, на Западной Украине не показывали российские каналы; для привлечения людей на Майдан по сети гуляли разнообразные вирусы: «Утром могут начать разгон. Максимальный репост, пожалуйста»; «Янукович подписал таможенный союз»; «30 ноября на Майдане «Беркут» до смерти забил девушку»).

Заместитель директора Института стратегических исследований и прогнозов РУДН Н. Данюк выделяет следующие группы информационно-коммуникативных технологий, применяемых в процессе подготовки и осуществления «цветного» государственного переворота:

— технологии запуска программ вербовки, мобилизации и поддержки агентов неолиберального государственного переворота. К ним следует отнести НПО/НКО, молодежные организации, представителей неолиберально-настроенной политической, экономической, интеллектуальной и медийной элиты;

— технологии мобилизации, то есть формирования мобильных информационно-коммуникативных систем, позволяющих оперативно проводить в нужное время и в нужном месте серии протестных акций;

— технологии, запускающие дискурсивные механизмы политики памяти, связанной с задачей конструирования новой идентичности, которая помогает избавиться от символического наследия «проклятого режима»78.

Заслуживает внимания классификация «цветных технологий», в основу которой положен метод (совокупность способов и приемов), применяемый архитекторами в определенном конкретном государственном перевороте79.

К первой группе относятся технологии, направленные на управление политическим сознанием и поведением масс. В эту же группу входят технологии, направленные на создание толпы и ее управление, а также технология «политическое заражение», которые используются на практике цветными революциями. Во вторую группу включены технологии рефлексивного управления, которые используются в международных конфликтах. Направлены они на управление поведением участников, и позволяют манипулировать рефлексивными и инстинктивными реакциями индивидов, поскольку реакция на такие раздражители во всех случаях быстрее реакции человека. К третьей группе технологий относятся инновационные технологии с названием «управляемый хаос»80, которые активно используются на постсоветском пространстве, а также в странах Арабского Востока. Четвертую группу технологий представляют технологии формирования идентичности и ценностей, политики нового уровня, позволяющие управлять «дрейфом цивилизаций», о котором говорят американские конструктивисты.

Украинский опыт применения «цветных» технологий. Трагичен и поучителен опыт Украины, пережившей два цветных переворота (2004 и 2013–2014). Если «Помаранчевый майдан» («оранжевая революция») вызвал значительную внутреннюю напряженность, экономические и репутационные потери Украины, впервые со времен независимости введенную в широкую практику травлю политических оппонентов, то инспирированный теми же силами «Майдан 2.0» («революция гидности» или «революция достоинства») обернулся полнейшей катастрофой, поставившей вопрос о геополитическом существовании Украины. В «активе» украинского «цветного» революционного опыта — территориальные утраты (Крым, часть Донбасса), кровопролитная гражданская вой­на, форсированная милитаризация экономики и насаждение самых архаичных форм национализма и оголтелая русофобия. Преследуются уже не просто прямые заявления, идущие вразрез с объявленным курсом, но и любые попытки подачи взвешенной информации, а термин «укропропаганда» стал общежурналистским мемом на территории СНГ. Фактически объявлен «крестовый поход» против русских и русско-культурных граждан: в рамках «поиска самоидентификации», а по сути — создания достаточно воинственного националистического мифа авральными темпами идет изоляция от российского культурно-информационного поля путем массовых запретов на импорт фильмов, демонстрацию медийных фигур, создания «индекса запрещенных книг» и пр. Также происходит разрушение общей с Россией символической сферы на уровне словесных определений и визуальных символов, с насильственной дерусификацией Украины81.

Все «цветные революции» на постсоветском пространстве, включая «оранжевую революцию» на Украине, перешедшую в «Евромайдан» являлись типичными сетевыми операциями, в ходе которых применялись различные технологии свержения политических режимов в странах, выбранных в качестве «страны-мишени». Именно на основе накопленного в этой области опыта в США возникла доктрина свержения политических режимов, которые по той или иной причине считаются «нежеланными» для Империи. Центром разработки доктрины стал расположенный в Бостоне Институт имени Альберта Эйнштейна (Albert Einstein Institution), финансируемый ЦРУ через руководимый сенатором Джоном Маккейном Международный республиканский институт (International Republican Institute) — одно из четырех подразделений Национального фонда за демократию (National Endowment for Democracy). Его возглавлял философ и социолог Джин Шарп (Gene Sharp), автор теории «ненасильственного сопротивления». Преподносимая общественному мнению в качестве безусловно правильной и демократической, эта теория на самом деле лишь служит оправданием секретных действий западных спецслужб — отнюдь не демократических по своей сути.

Институт Эйнштейна подготовил почву и занимался подготовкой и обучением местных кадров для всех «цветных революций» начиная с 1991 года. Шарп, служивший тогда в Литве главным советником сепаратистского движения «Саюдис» (Sajudis), приложил руку к тому, чтобы местные власти обвинили советские вой­ска в убийстве 13 литовских демонстрантов в Вильнюсе. В последующие годы Институт принял активное участие в подготовке свержения президента Милошевича в Югославии, проведении «революции роз» в Грузии и аналогичных переворотов в ряде других стран. Такой же «революцией» стал Евромайдан на Украине, по указке США завершившийся 22 февраля 2014 года свержением законного правительства В. Януковича.

Опыт последних лет показывает, что «цветные революции», как правило, проводятся в несколько этапов. Их очередность бывает следующей:

использование существующей социально-политической напряженности в стране при тайном и обильном финансировании оппозиционных групп; одновременное выделение и подготовка лидеров этих движений с прохождением соответствующих учебных курсов за рубежом;

стимулирование мирных уличных акций протеста, используя неопытность правящих режимов, по которым решено нанести удар;

провоцирование органов государственного управления на непродуманное и безответственное реагирование;

по мере ожесточения протестных акций и появления первых случаев кровопролития в ходе начавшихся репрессий расширение масштабов пропагандистской кампании с подключением быстрой реакции на нее международной прессы;

использование «социальных сетей» для распространения информации (отчасти верной, отчасти ложной), порочащей находящееся у власти правительство, которое в данной ситуации оказывается не в состоянии отреагировать иначе, как силой;

складывающаяся ситуация вызывает спиралевидно нарастающую конфронтацию, которая часто становится смертельно опасной для власти; на правительство ставится клеймо преступного режима; все основные СМИ оказывают систематическую поддержку оппозиционерам, отождествляя их с мирно протестующим «народом». Зарубежные страны вводят санкции против правящего режима, который единодушно признается криминальным, и против лидера страны, столь же единодушно провозглашаемого «кровавым диктатором»;

далее ситуация перерастает в стадию вооруженной борьбы на улицах, как демонстрирует украинский пример (хронологически последняя из проведенных «цветных революций»);

политическое решение становится уже невозможным, и остается только выбор между капитуляцией «тирана» и его побегом или крупномасштабной гражданской вой­ной82.

Конечно, на всех этапах этих «революций» безусловной необходимостью является массовая и систематическая поддержка извне. Но сам факт такой поддержки никогда не должен стать достоянием западного общественного мнения. Это обеспечивается благодаря соучастию в подготовке и проведении «цветных революций» господствующих на Западе СМИ.

Из вышеизложенного следует ряд промежуточных выводов: а) «цветная революция» всегда должна представляться как «мирная»; б) превращение ее на заключительном этапе в насильственную и вооруженную акцию следует объявлять результатом беспощадных и кровавых ответных действий со стороны «тирана», который должен быть свергнут; в) для выполнения требований, предусматриваемых предыдущими двумя пунктами, необходимо использование управляемых из-за границы «социальных сетей»; г) столь же необходимо, чтобы основные западные СМИ оказывали систематическое давление на общественное мнение в поддержку демонстрантов; д) обязательным условием успеха является поддержка протестующих западными правительствами, возможно, с применением дипломатических угроз различного вида и порядка; е) систематический характер должна также носить организационная и финансовая помощь протестующим со стороны действующих в данной стране НПО; ж) в интересах решения задач «цветного переворота» применяются различные информационно-коммуникативные, организационные и иные технологии; з) своеобразной черной меткой для правительства является объявление его со стороны США недемократическим. Вбрасывание в массы негативно маркированного слова «режим» — уже зарубка на намеченном к сносу дереве (режим Кучмы, режим Януковича, режим Порошенко, режим Зеленского, …); и) усилиями якобы «независимых» журналистов и различных неправительственных организаций в «стране-мишени» насаждается иллюзорное представление о массовом недовольстве властью, а официальные СМИ подаются обывателю как лживое орудие «режима». Так создается фрустрация — искусственное сужение сознания, зацикленность на «раздражающем факторе», чаще всего мнимом, — еще совсем недавно подавляющая часть населения ничуть не тяготилась «несовершенством власти»; к) обязательным элементом сценария «цветной революции» (например, события на Украине 2013–2014 гг.) стала работа снайперов по активистам майдана и просто мирным гражданам с целью повышения уровня агрессивности толпы, собравшейся на этом самом майдане. Это — типичный пример применения инструментов жесткой силы, имплементированных в более «мягкую» структуру сценариев цветных революций.

В конечном итоге, инспирированной извне «цветной революции» в стране побеждают оппозиционные политические силы, объявленный ими «тираном» правитель бывает свергнут, либо уцелевший политический режим оказывается дискредитированным. Страна, выбранная в качестве «мишени», на постоянной основе оказывается в международной изоляции вплоть до следующей попытки осуществить в ней «цветную революцию». Общенациональный кризис на Украине привел к всплеску в стране «коричневого» национализма. Репрессивная политика постмайданных властей в отношении своих политических оппонентов сформировала в украинском социуме атмосферу страха и русофобии и привела к этноконфессиональному расколу страны.

«Украинцы играют печальную роль марионеток,
приведших в свою страну иноземцев-поработителей»83.
Вернадский Владимир Владимирович
(1863–1945)—известный ученый-естествоиспытатель, мыслитель
и общественный деятель

1.4. Украина в паутине пещерного национализма

Термин Украина стал употребляться для обозначения Малороссии и Галиции украинофилами в середине XIX в. После революции 1917 года и гражданской вой­ны на территории современной Украины возникло множество государственных образований, существовавших от нескольких дней до нескольких месяцев: Западно-Украинская Народная Республика, Донецко-Криворожская советская республика, Одесские советская, а затем — народная республика, Крымские республики, Украинская Народная Республика, Украинская Советская Республика, Украинская Народная Республика Советов и т. д. В 1922 году Украинская Советская Социалистическая Республика, одна оставшаяся после гражданской вой­ны, вошла в СССР. В ее состав большевики включили не только коренные малороссийские земли, но и юг России — Екатеринославскую, Харьковскую, Херсонскую, Одесскую губернии, часть Таврической и часть Области Вой­ска Донского. Перед Второй мировой вой­ной добавили к ним Южную Бессарабию, Буковину, Галицию и Волынь, а после вой­ны — Закарпатскую область. В 1954 году, видимо, в знак вечной дружбы, луганский выходец Н. С. Хрущев презентовал Украине с широкого плеча Крым.

Украинскому национализму уже посвящен целый ряд работ, в которых рассматриваются в основном исторические его аспекты84. Комментируя эскалацию политического кризиса на Украине 30 января 2014 года, белорусский политолог В. Шимов заявил: «Основной особенностью нынешних событий, на которую мало кто обращает внимание, является окончательная легализация украинского национализма в его самых крайних и радикальных проявлениях»85. Украинский национализм на протяжении многих лет используется в качестве инструмента для разведения цивилизационных путей народов, проживающих на территории Украины и России, и их противопоставления в культурно-историческом срезе. Цивилизационная переориентация славянского народа соседнего государства в сторону западной модели строится на попытках взрастить осознание отличной от русской национальной самобытности украинцев, противопоставить в культурно-историческом отношении народы, проживающие в наших странах86.

Родиной украинского национализма считается Галичина (или Галицкая Русь) — социокультурный регион, включающий Львовскую, Ивано-Франковскую и часть Тернопольской областей современной Украины, последовательно входивший с XIII века в состав Венгрии, Польши, Австро-Венгрии. Неофициально столицей Галичины считается Львов, который часто называют «Пьемонтом»87 украинского национализма. Базовые принципы «классического» украинского национализма были сформулированы харьковским адвокатом Н. И. Михновским (1873–1924), одним из основоположников «Братства тарасовцев», «Революционной украинской партии» (РУП), а затем «Украинской народной партии» (УНП). Манифестом украинского национализма становится брошюра Н. Михновского «Самостийная Украина» (1900), написанная им для РУП, а позднее «Десять заповедей УНП» (1903), где Михновский изложил программу националистического движения, адресованную «третьему поколению» украинской интеллигенции, которое, по его словам, и должно образовать новую самостоятельную Украину (первое поколение, по мнению Михновского, служило Польше, второе — России). Приведем эти «заповеди»: «1. Единая и неделимая — от Карпат до Кавказа — свободная Украинская Демократическая Республика — это национальный всеукраинский идеал. 2. Все люди — твои братья, но москали, ляхи и жиды — враги нашего народа. Они господствуют над нами и грабят нас. 3. Украина для украинцев, а по сему — не сложим оружия, пока хоть один чужинец будет находиться на нашей земле. 4. Всегда и всюду пользоваться украинским языком. Пусть ни жена твоя, ни дети твои не позволят очернять себя чужеземцам-угнетателям. 5. Уважай деятелей родного края, презирай его врагов, отвергай перевертышей — отступников и хорошо будет твоему народу и тебе. 6. Не убивай Украину своим презрением к всенародным интересам. 7. Не становись ренегатом отступником. 8. Не обдирай собственный народ, работая на врагов Украины. 9. Помогай своему земляку прежде всех. 10. Не бери себе супругу из чужеземцев, ибо дети твои будут тебе врагами. Не дружи с врагами нашего народа, ибо это прибавит им силы и отваги; не поддерживай угнетателей наших, ибо сам предателем станешь»88. Истоки украинского национализма следует искать в явлении, получившем в литературе дефиницию «самостийничество». Органически вырастая из самостийничества, украинский национализм формировался в условиях ослабления Российской империи, нарастания в ней внутренних противоречий, а также пользовался поддержкой из-за рубежа (Германия, Австро-Венгрия), что особенно ярко проявилось во время Первой мировой, гражданской, и, особенно, Второй мировой вой­ны.

В годы гражданской вой­ны самостийничество и национализм на Украине заявляют о себе как действенной политической силе, особенно в период Гетманата П. Скоропадского и Директории С. Петлюры (образованных при непосредственной поддержке кайзеровской Германии), став, по сути, важным элементом государственной политики. Важной вехой в эволюции украинского национализма стали работы 1920-х гг. выходца из Мелитополя Д. И. Донцова (1883–1973), который выдвинул тезис об извечной борьбе наций (рас), «увлекаясь» экстраполяцией теории Дарвина в социальную плоскость, что, несомненно, роднит его доктрину с идеологией фашизма. Символично, что уже после Великой Отечественной вой­ны С. Бандера повторил слова Донцова: «Врагом был не только данный режим — царский или большевистский; сама московская нация»89. Донцов разработал идеологию интегрального национализма, ставшую базовой для Организации украинских националистов (ОУН).

Современный этап развития украинского национализма начался во второй половине 1980-х гг. и был напрямую связан с политическими процессами, разворачивающимися в СССР в тот период. Поначалу он был идеологией оппозиционных коммунистическому режиму подпольных, а затем и вполне легальных общественных движений, но после обретения Украиной независимости стал государственной идеологией90. В сентябре 1989 года в Киеве состоялось оформление организации «Народный рух Украины за перестройку». В качестве целей провозглашалось создание условий для выхода Украины из состава СССР и получения независимости. В свою очередь, республиканские власти сознательно пошли на альянс с национальными движениями, которые служили инструментом давления на центральные власти91.

За украинским национализмом стояла вся мощь западного мира во главе с Соединенными Штатами Америки. Они взращивали и финансировали украинский национализм, готовили его боевиков. Поддержку украинскому национализму оказывали украинские олигархи, даже те, кто не был украинцем по национальности. В 1991 году бывшие коммунисты во главе с Л. М. Кравчуком заявили, что будут выполнять программу националистов, пустили их во власть, отдали им на откуп идеологию. Тоже положение сохранялось при других президентах — Л. Д. Кучме и даже при В. Ф. Януковиче, что стало причиной его краха92. После переворота 2014 года украинский национализм стал, по сути, государственной идеологией Украины. Упор сделан на создание национального государства, со своей историей, одним государственным (украинским) языком.

Национализм — это идеология, в основе которой лежит трактовка нации как высшей ценности и формы общности. Национализм сопровождается идеей превосходства и национальной исключительности. Современный украинский национализм представляет собой сложное, эклектичное идеологическое и политическое явление, его апологеты ставят перед собой задачу «сконструировать» украинскую нацию как политическую или этнокультурную общность. Украинский национализм базируется исключительно на украинском языке и на ненависти. В начале на ненависти к русским, потом к полякам, евреям, венграм и другим народам, кто имеет несчастье проживать по соседству с украинским националистами93. Ядро может быть сведено к нескольким лозунгам «кричалкам», тем более что идеологическая подкованность рядовых членов в основном этим и ограничивается: «Одна раса, одна нація, одна Батьківщина!», «Бандера прийде, порядок наведе!», «Слава Україні! Героям Слава!», «Слава нації! Смерть ворогам!», «Україна понад усе!» и т. д. Их используют все националистические организации — «Правый сектор», «Азов», «Свобода», УНА-УНСО. Помимо набора одних и тех же лозунгов, украинских националистов объединяет враждебное отношение к России и антикоммунизм.

Украинский национализм исторически имеет тесные связи с фашизмом. В первой половине ХХ века теоретики украинского национализма (Николай Сциборский, Дмитрий Донцов) заявляли, что они разделяют фашистскую идеологию94. Украинский национализм представлен партиями и организациями радикального толка, демонстрирующие в своих крайних проявлениях видовые черты фашизма. Среди них выделяют три типа националистических партий и организаций: парламентского типа, прямого действия и «новые правые». Так, партиями и организациями парламентского типа являются: Организация украинских националистов — революционеров (ОУН(р); Конгресс украинских националистов (КУН), входивший в состав избирательного блока «Наша Украина»95; Всеукраинское объединение «Свобода».

К партиям и организациям прямого действия относят: УНА-УНСО, в состав которой входит «Украинская национальная ассамблея» (УНА); военизированное крыло — «Украинская национальная самооборона» (УНСО); Всеукраинское объединение «Тризуб им. Степана Бандеры»; Социал-националистическую партию Украины (СНПУ), на базе которой возникли Всеукраинское объединение «Свобода», молодежный националистический конгресс и ряд других организаций.

«Новые правые» представлены следующими структурами: организация Д. Корчинского (в 1990-е гг. — УНА-УНСО, в н/вр. — партия «Братство»); «Новая сила» — партия крупного бизнесмена Ю. Збитнева, отстаивающая идею солидаристского государства, требующая роспуска действующих институтов либеральной демократии и установления режима Третьего гетманата; «Патриот Украины» (ПУ); «Социал-националистическая ассамблея (СНА)», объединяющая ряд военизированных социал-националистических организаций («Правый сектор», Украинский националистический союз, «РiД», «Украинская альтернатива», «СiЧ», Свято-Андреевский казацкий курень; общественное объединение «Трезвый Киев» и др.)96.

Современный украинский национализм всегда находился в орбите спецслужб: на начальном этапе — преимущественно украинских, а позднее практически подпал под полный контроль ЦРУ США97.

Современные украинские национал-радикалы ведут свою родословную именно от УНА-УНСО, созданного в начале 1990-х Д. Корчинским. В составе «Тризуба» им. С. Бандеры — в основном люди среднего возраста. На молодежь ориентируется «Патриот Украины», преобразованный в движение «Азов».

Украинская партноменклатура и спецслужбы в период развала СССР и обретения независимости не могли не видеть в националистическом движении своего естественного союзника. После августовского путча ГКЧП было создано боевое крыло Украинской национальной ассамблеи — Украинская национальная самооборона (УНСО). Радикалы из УНА-УНСО сыграли важную роль в ликвидации русских протестных выступлений и сепаратистских движений при формировании независимой Украины. В 1992 году они участвовали в подавлении протестных выступлений русскоязычного населения в Киеве, Одессе, Херсоне и целом ряде других южных городов страны. В состав, направляемых в эти года так называемых «поездов дружбы», были мобилизовано более 500 украинских националистов. Активное участие членов УНА-УНСО в грузино-абхазском, грузино-осетинском, чеченском и приднестровском конфликтах совпадало с геополитическими векторами украинского руководства. За заслуги перед властью УНА-УНСО в 1994 году была зарегистрирована, а в 1996 провозгласила курс на «демократическую борьбу» за власть.

Точкой сборки для украинских националистов являются революционные периоды. Так было в 2001 году, когда раскрученное обвинение действующего президента Украины в причастности к убийству журналиста Г. Гонгадзе привело к началу широкомасштабной политической акции «Украина без Кучмы», в которой принимали участие практически все националистические движения, например те же самые «Тризуб» им. С. Бандеры или УНА-УНСО.

Лидеры украинских националистов не перестают утверждать, что все предыдущие советские годы, начиная с 1939 года, вплоть до обретения независимости в 1991 году, их «гнобили» (угнетали) «москали», то есть русские. Ранее угнетали поляки, чехи, венгры, евреи. А отделившись от СССР, Украина наконец поднялась с колен!? Иная позиция изложена в книге украинского писатель и бывшего депутата Верховной рады С. Аксененко «Украинский национализм. Кризис или распад государства?»98. В ней дана убийственная характеристика украинских националистов: «Нормальные украинцы никогда не теряли своего достоинства и не чувствовали себя в составе СССР на коленях… Украинские националисты отличаются чрезвычайной жадностью. Жадности в них не меньше, чем национализма, недаром они так часто продаются даже своим врагам. Даже захватив виллы Януковича и других крупных чиновников из его окружения, украинские националисты разграбили захваченное чуть ли не под прицелом телекамер мировых СМИ, даже знаменитый золотой батон украли. А потом поселились на захваченных виллах целыми бандами и начали сдавать там сауны и банкетные залы в аренду всем желающим богатеям… Во время карательных операций они под дулом автомата забирали из магазинов на востоке Украины продукты, деньги и вещи, ходили по дворам и отнимали у жителей вещи и скот. Так у одной женщины отняли козу в пользу Майдана, а потом тут же ее убили и съели, запивая самогоном. Правда, когда поняли, жители востока Украины могут дать отпор, поток добровольцем резко уменьшился, а вскоре они исчезли совсем. Трусость — тоже отличительная черта украинских националистов, которые нападают на своих врагов, только оказавшись в большинстве… Националисты умеют только разрушать и бунтовать. У них это неплохо получалось в 1990-х, когда устроили так называемую «революцию на граните»99.

В начале нулевых годов страна стала приходить в себя, украинские националисты устроили так называемую «Помаранчевую революцию» (2004–2005), в результате которой Украина снова скатилась в пропасть, более того, начала терять территории — газоносный шельф в Черном море отошел к Румынии. Евромайдан и государственный переворот (2013–2014) украинские националисты лицемерно назвали «революцией национального достоинства». Важное отличие Майдана-2004 от Майдана-2014 заключается в том, что во время первого Майдана весь Киев, включая спальные районы, был увешан помаранчевыми (оранжевыми) ленточками, которые были его символом. Во время второго Майдана желто-голубыми ленточками был увешан только центр города. В спальных районах их не было. Это еще одно доказательство того, что на Евромайдане было не так много киевлян. На Майдане-2004 тоже были волонтеры из Западной Украины, но большинство составляли киевляне. И Майдан тот был pvсскоязычным, в отличие от Майдана-2014. На Майдане-2014 было непропорционально много униатских священников, что косвенно свидетельствует о том, что основной контингент составили представители Западной Украины. Многие мэры городов на западе Украины объявляли забастовки, набирали рекрутов для киевского Майдана и устраивали собственные майданы. «Оказывается, сделал однозначный вывод С. Аксененко, — в 1991-м украинские националисты так и не встали с колен, несмотря на все заявления. Прошло еще почти 10 лет. И националисты снова встают с колен, возвращают себе утраченное ­когда-то достоинство… Песню «Украiна пiiднiiмись з колiн» распевали и на Майдане-2014 так же пафосно, как и в 1991 году. Нетрудно прогнозировать, что и через десять, и через двадцать лет они будут снова пытаться встать с колен, если Украина не исчезнет в результате их буйных попыток вернуть себе достоинство, которого никогда у них не было. Люди, которые за 23 года независимости не смогли встать с колен, не встанут с них никогда, потому что ими и душе чувствуют себя коленопреклоненными. И их буйные бессмысленные бунты с неосознанным желанием жечь и крушить все, что создано другими, на самом деле являются лишь внешним проявлением той дикой духовной закомплексованности, которая была изначально свой­ственна украинским националистам. Ненависть живет в душах украинских националистов изначально. Она существует сама по себе, а объект они всегда найдут. Примечательно, что националисты сгорали от ненависти на своих митингах в самое мирное время, когда Кучма и Янукович безоговорочно поддерживали украинский национализм. Украинские националисты так и не смогли стать свободными, несмотря на два с половиной десятилетия независимости, а это значит, что такие люди никогда не станут свободными. Когда в 2014 году народ Донбасса отстранил от власти элиту, правящую краем с 1990-х, и выбрал новых руководителей, украинские националисты стали поддерживать представителей этой свергнутой элиты, хотя полтора десятилетия ругали ее в СМИ. … Убийства для украинских националистов — не только средство решения тех или иных вопросов, но и самоцель. Убийства — это цель их существования. Зверство — суть их природы. Недаром они так любят повторять слоган бандеровцев времен Второй мировой: «Наша власть будет страшной»100.

Приход к власти в Киеве националистов сопровождался убийствами их политических противников и не только в результате вооруженных столкновений и массовых погромов. Видных политических оппонентов убивали индивидуально, иногда маскируя убийства под самоубийства, как это было с Кравченко и Кирпон… Убили бывших депутатов парламента и руководителей Фонда госимущества Валентину Семенюк-Самсоненко и Михаила Чечетова, бывшего депутата парламента, иЗапорожского губернатора Александра Пеклушенко, бывшего депутата парламента Станислава Мельника, бывшего народного депутата Олега Калашникова, известного писателя Олеся Бузину и многих других. После таких убийств даже те украинские националисты, кто занимает официальные посты министров и депутатов, не считают нужным скрывать своей радости, уничижительно отзываться о покойных. Это не говоря уже о зверских комментариях в социальных сетях, которые оставляют рядовые националисты, призывая к продолжению внесудебных кровавых расправ над теми, кто не разделяет их точки зрения.

Поддержали националисты и «оранжевую революцию» (2004). Примечательно, что роль коменданта Украинского дома — оплота «революции достоинства» (2013–2014), выполнял комендант «Самообороны майдана» А. Парубий. Причем, «Самооборона майдана» объединила разнородные националистические силы. В ее состав в качестве ударных подразделений вошли такие радикальные организации украинских националистов, как: «Правый сектор», «Тризуб», УНА-УНСО, «Патриот Украины», «Белый молот», а также группы футбольных ультрас — фанатов таких команд, как «Динамо» (Киев), «Днепр», «Карпаты»101. Наряду с ними самое активное участие в свержении президента Украины В. Януковича принимала участие националистическая партия «Свобода» (лидер — О. Тягнибок). После бегства президента Януковича представители «Свободы» получили портфели вице-премьера, министра аграрной политики, министра экологии, министра обороны, генпрокурора. Но вскоре министры от «Свободы» были выведены из правительства. Партия вновь заняла свое место маргинальной политической силы: безрезультатные попытки политического реванша теперь предпринимаются в регионах. После того как украинские националисты произвели в феврале 2014 года кровавый переворот и начали карательную операцию против жителей востока и юга Украины, у многих людей появилось отторжение к самому слову «Украина». В яростном стремлении построения нации-государства102 под крики «Слава Украине» украинские националисты погрузили страну в пучину гражданской вой­ны.

Украинские националисты принимали самое активное участие в свержении законно избранного президента Украины В. Ф. Януковича, они ответственны за «Одесскую Хатынь» — в убийстве 48 человек в Доме профсоюзов 2 мая 2014 года. Иррегулярные воинские формирования националистов принимали непосредственное участие в так называемой «антитеррористической операции» (АТО) на юго-востоке Украины103.

Сегодня украинский национализм представлен двумя дееспособными боевыми структурами под руководством Д. Яроша и А. Билецкого. Полк «Азов» Билецкого входит в состав Национальной гвардии МВД Украины и насчитывает, по оценкам экспертов, от 800 до 1000 бойцов, обученных иностранными инструкторами. Под командованием Яроша находятся, по разным оценкам, от 400 до 700 бойцов. В сентябре 2015 года они вошли в состав спецназа Службы безопасности Украины. Наибольшую активность Ярош и Билецкий проявляют в крупных городах юго-востока (Днепропетровск и Харьков). Оба тесно связаны через своих непосредственных кураторов (В. Наливайченко и А. Аваков) с американскими спецслужбами. Напомним, что В. Наливайченко и А. Аваков совместно с А. Турчиновым и А. Парубием выступили ключевыми менеджерами Майдана и занимали после переворота контрольные высоты (СБУ, МВД, пост президента, спикера Верховной рады и секретаря СНБО). Именно эта четверка (лично и через подконтрольных им лиц) причастна к организации убийств на Майдане, одесской трагедии, развязыванию вой­ны на юго-востоке Украины. О том, что на этих людей была возложена «высокая миссия», свидетельствует тот факт, что именно Наливайченко и Аваков после бегства В. Януковича из Киева пытались задержать его в Крыму. Аваков являлся губернатором Харьковской области (2005–2010). Сын украинского президента В. Ющенко при нем стал вице-губернатором. В этот период под опеку Авакова попала националистическая организация «Патриот Украины», лидером которой являлся Билецкий. С приходом к власти президента В. Януковича против Авакова было заведено уголовное дело, и сам он был вынужден бежать в Италию. Утрата столь высокого покровителя негативно сказалась на Билецком. Власть перестала закрывать глаза на преступления националистов, в результате в 2011 году он и несколько его ближайших товарищей получили реальный тюремный срок по так называемому делу васильковских террористов. После Майдана, когда Билецкий вышел на свободу, Аваков всячески поддерживал созданный Билецким батальон (ныне — полк) «Азов».

В настоящее время главным инструктором Билецкого выступает гражданин США Роман Зварыч — бывший организатор Конгресса украинских националистов, бывший член Центрального провода Народного руха Украины, бывший депутат Верховной рады, в период пребывания у власти В. Ющенко — его советник, министр юстиции, представитель в Раде (в разное время). Помощь Зварыча Билецкому многогранна — это и снабжение подразделения «Азов» снаряжением, военными инструкторами, и политическое консультирование в период выборов в Раду. Зварыч возглавил штаб Гражданского корпуса «Азов» при его создании в середине 2015 года и оставался его начальником до февраля 2016 года. Вот как высказался о своем кураторе сам А. Билецкий: «Зварыч в первую очередь для меня пример украинского националиста и патриота. Он умнейший человек, у которого я очень многому научился»104. Не отстают и другие представители украинской диаспоры из США: юридический адрес ГК «Азов» располагается в Киеве по адресу, принадлежащему «Актив-Банку», которым в свое время управляла уже бывший министр финансов Н. Яресько (родилась в США, работала в Госдепартаменте). В. Наливайченко имеет американское гражданство, его дочь с супругом проживают в престижном районе Нью-Йорка и являются владельцами компании «Смайл холдинг Украина», через которую Наливайченко реализовывал свои бизнес-интересы. Будучи зятем бывшего председателя КГБ УССР С. Мухи, который занимал эту должность в 1982–1987 гг., он стремительно делал дипломатическую карьеру. В 2001–2003 гг. он был консулом посольства Украины в США, где, как полагают эксперты, и был завербован ЦРУ. В свое время Джозеф Байден называл Наливайченко своим человеком в Киеве, а при президенте В. Ющенко он бессменно возглавлял Службу безопасности Украины. В этот период в числе советников Наливайченко была экс-сотрудник британской спецслужбы МИ-6 Бриджит Остин. Громкий скандал имел место в 2008 году, когда стало известно о ряде сотрудников ЦРУ и ФБР, приглашенных в СБУ для разработки плана и координации действий соответствующих структур на Украине. В помещении Центрального управления СБУ в Киеве им были выделены рабочие кабинеты, переданы для изучения дела многих сотрудников, компромат на ведущих политиков Украины. Эта деятельность принесла свои плоды, даже несмотря на то, что Наливайченко потерял свой пост с приходом к власти В. Ф. Януковича: СБУ оказалась практически полностью вовлеченной в заговор, направленный на свержение законного президента. При новой власти Наливайченко возглавлял СБУ с февраля 2014 по июнь 2015 гг. Он лично курировал тренинги радикалов «Тризуба» им. С. Бандеры на территории униатского церковного комплекса в Зарванице. В таких лагерях, которые опекал посол США на Украине Джеффри Пайетт, готовили боевиков не только для Майдана, но и непосредственно для военных действий. Прошедшие курсы составили костяк созданного под крышей СБУ «Правого сектора», который возглавил Дмитрий Ярош — помощник депутата Наливайченко и одновременно друг его семьи.

Помимо вышеописанных проектных менеджеров Наливайченко и Авакова, на Украине действует целый ряд американских управленцев высокого уровня. Упомянем лишь Брюса Джексона. Вот некоторые штрихи его биографии: высокопоставленный разведчик, его отец был заместителем директора ЦРУ. В качестве политического консультанта имел тесные связи с Януковичем, Ющенко, Саакашвили. В числе его подопечных фигурируют самые разные люди, такие, например, как Д. Корчинский, Р. Ахметов и чеченские боевики. Очевидно, он далеко не единственный «смотрящий» от Вашингтона.

Подразделения Яроша и Билецкого являются де-факто стражами «революции гидности». Они неоднократно повторяли, что революция не закончена. Кроме того, оба использовали в названии своих организаций слово «корпус» (Добровольческий украинский корпус, Гражданский корпус «Азов»). Все это напоминает название такой структуры, как Корпус стражей Исламской революции. После перевода националистических батальонов в 2015 года под контроль либо Национальной гвардии, либо Вооруженных сил Украины, Добровольческий украинский корпус Правового сектора (ДУК ПС) оказался единственной «независимой» вооруженной структурой на Украине. Основная база его находится в селе Великомихайловка Покровского района Днепропетровской области — на границе с Донецкой областью. Подготовка бойцов иностранными инструкторами проводится также на базе, расположенной в Львовской области. Имеются многочисленные факты, свидетельствующие о зарубежной поддержке националистического движения на Украине105. Члены Литовского союза стрелков106 приняли участие в праздновании четырехлетия создания «добровольческого батальона» «Азов» (запрещен в России). В Запорожье при поддержке Министерства экологии Литвы открыли мемориал ветеранам вой­ны в Донбассе, украшенный нацистской символикой, запрещенной во многих западных странах, включая Германию. Литва не просто поддерживает Украину — она нарушает консенсус стран НАТО и Евросоюза, согласно которому поддержка Западом Украины не должна распространяться на откровенных и неприкрытых нацистов. Поэтому памятник «атошникам» сопровождается табличкой на украинском и литовском языках. Помимо прочих символов, табличку украшает вольфсангель, или «волчий крюк», — официальный символ второй танковой дивизии СС «Райх». В европейских странах, и в том числе в Германии, вольфсангель признан нацистской символикой и запрещен. Параграф 86 «А» Уголовного кодекса ФРГ запрещает использование знаков «антиконституционных организаций», то есть любых структур Третьего рейха. За выкладывание в публичный доступ, производство и распространение символики Третьего рейха предусмотрена уголовная ответственность и тюремный срок до трех лет. Федеральный конституционный суд Германии уточняет, что к запрещенной нацистской символике относится свастика во всех ее видах, символы гитлерюгенда, СС и ваффен СС. Поэтому в Германии вызвал большой скандал документальный фильм федерального телеканала ZDF, вышедший осенью 2014 года, который рассказывал о добровольческом спецбатальоне «Азов». Члены батальона оказались откровенными нацистами, а униформу «азовцев» украшали руны СС — зиг и вольфсангель. Немецкому правительству пришлось оправдываться и доказывать, что поддержка Германией «европейской» Украины не распространяется на нацистские группировки. Вскоре об этом же пришлось заявлять другим западным политикам, потому что о нацистской основе и военных преступлениях «Азова» и других «добровольческих батальонов» заговорили ООН, ОБСЕ, Amnesty International, американская Wall Street Journal, британская Independent и многие другие влиятельные западные СМИ.

Действия официальных киевских властей и националистических организаций вписаны в общий план, одобренный американцами и их европейскими союзниками, и призваны удержать в повиновении население русскоязычных городов юго-востока и обеспечить контроль над возможными направлениями ударов со стороны самопровозглашенных республик107. Украинские националисты при дипломатической и информационной поддержке коллективного Запада изо всех сил стремятся разрушить многонациональную среду, унаследованную от советского режима, раскалывая ее на небольшие фрагменты, отделенные от большого центра — Кремля. В качестве основного элемента эксплуатируется русофобия, на которой «замешан» украинский национализм108. Кроме того, националистический проект на Украине развивается по лекалам исламского фундаментализма. Так, американские координаторы не затрудняли себя даже переделкой методичек по осуществлению государственного переворота (февраль 2014). Для этого следует вспомнить об идентичных брошюрах, распространявшихся на египетской площади Тахрир. На сегодняшний день США закрепились на Украине и готовы подавить там любую смуту. В итоге им удалось развязать вооруженный конфликт непосредственно у «нашего порога».

Современный радикальный украинский национализм, как полагают ряд исследователей данного феномена, отличает:

— массовый характер (он охватил как минимум половину населения Украины и ныне абсолютно доминирует в украинской политике, путем репрессий жестко подавляя всех своих оппонентов);

— абсурдное соединение фактического неонацизма с декларативной приверженностью «европейским ценностям»;

— пещерная нетерпимость к представителям других этносов («сознательные украинцы» ныне отличаются сектантской психологией, жестко делящей людей на своих («избранных») и «врагов», для которых придумано множество оскорбительных наименований: «москали», «сепары», «ватники», «колорады», «жиды»);

— комплекс «национального нарциссизма», который ассоциируется с «величием украинской нации»;

— тяжелый социально-психологический невроз, который нередко проявляется в эгоцентризме, иррациональности поведения граждан и представителей политической элиты;

— отторжение всего советского («имперского») прошлого, поиск своей идентичности и наличие комплекса неполноценности как нации;

— нарастания в обществе потенциала саморазрушения и самоуничтожения (депрессия, фрустрация, метастазы вируса «злобы и ненависти»)109.

Все это при определенных условиях способствует формированию агрессивной толпы, готовой к самым радикальным действиям против тех, на кого ей укажут как на «врага», а также выступает основой для рецидивов фашистской идеологии и практики. В данной ситуации требуется разработка и осуществление комплекса мероприятий по денацификации постмайданной Украины110.

Приход к власти в Киеве радикальных националистов в результате совершенного антиконституционного переворота привел не только к потере Крыма и гражданской вой­не на юго-востоке Украины. Главная цель постмайданной власти сегодня — формирование нового, проевропейского цивилизационного выбора Украины путем изменения культурно-исторического и национально-этнического кода значительной части населения111.

Во-первых, Украиной взят курс на дерусификацию. Особенно четко это прослеживается в лингвистической политике. В стране отменен закон «О государственной языковой политике», позволявший придавать официальный статус русскому и другим негосударственным языкам на территории республики. Этими действиями Киев фактически вытесняет русскоязычное население юго-востока Украины из общественной, информационной и культурной среды Украины112.

Во-вторых, историческая политика, политика памяти сегодня на Украине откровенно фальсифицируется и мифологизируется. Особый акцент делается на представлении украинского народа жертвой внешних врагов (прежде всего, России) и демонизации отдельных политических деятелей. При этом советское прошлое фактически вырезано из страниц учебников по истории, в которых из этой эпохи остались только сталинщина, ГУЛАГ и голодомор. Процесс десоветизации открыто проявляется в вытеснении из культурного пространства памяти о героических страницах общего прошлого с Россией.

В-третьих, трансформация культурно-исторической принадлежности сопряжена с украинизацией. При этом аксиоматически утверждается, что украинская национальная идентичность в цивилизационной парадигме принадлежит не к православно-славянской, а европейской. Проводимая нынешним режимом политика украинизации становится механизмом перекройки карты цивилизаций и расширения ареала европейского культурно-исторического пространства. За «научными» и культурно-историческими изысканиями отчетливо просматриваются вполне реальные геополитические цели и интересы коллективного Запада, обусловленные его военно-политическими и экономическими интересами и стремлением оказать давление на Россию, чтобы не допустить ее возвращения в ранг великих держав.

В-четвертых, телевидение как инструмент воздействия на сознание населения играет важнейшую роль и значительно усиливает опасность пересмотра цивилизационной идентичности украинцев. Верховная рада Украины приняла закон, согласно которому квота украинского языка в телеэфире должна составлять не менее 75%. Только с 2014 по 2016 гг. на Украине запрещено вещание 76 российских телеканалов, так как на них высказываются иные точки зрения на происходящие события. Украинские телепроекты, сделанные в угоду политическим силам и бизнес-элитам, стремящимся посредством дерусификации через украинизацию обеспечить более тесные взаимоотношения с Западом, становятся одним из инструментов механизма обслуживания иностранных интересов.

Поскольку формирование идентичности на Украине носит преимущественно политический характер, отказ от языковой и национальной идентичности с Россией, по мнению некоторых российских СМИ, — основное условие принятия Украины в европейские структуры. Насильственное насаждение украинского национализма как основной идеологии «украинской государственности» все больше осложняет этнополитическую обстановку в стране. В этих условиях Россия не смогла смириться с русофобской политикой Киева и заняла сторону этнических русских и русскоязычных граждан Украины, сопротивляющихся языковой и политической дискриминации.

Четыре граничащие с Украиной государства — Польша, Венгрия, Румыния и Словакия — выразили серьезную обеспокоенность поворотом в украинской языковой политике, неоднократными случаями вандализма и осквернения польских, венгерских и румынских памятников113. Россия поддерживает стремление национальных меньшинств, проживающих на Украине, отстоять свое право на использование родного языка в регионах их компактного проживания. Проблемой, отравляющей отношения между двумя странами является статус русского языка на Украине в связи с принятием закона «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного» (2019). Сокращение образования и телерадиовещания на русском языке вызывает протест русских и негативную реакцию российской общественности. Нежелание киевских властей признать государственное двуязычие по примеру Белоруссии, Казахстана и Киргизии объясняется просто: националистически ориентированная власть испытывает панический страх, что в ходе свободного соревнования русский язык может потеснить украинский. Именно поэтому первым же законодательным актом новая киевская власть отменила предоставленное при президенте Януковиче право на использование русского языка даже в русскоязычных регионах. Когда же население Донецкой и Луганской областей с этим не согласилось и провозгласило там независимые республики, киевские власти начали военные действия с целью вернуть эти территории под свой полный контроль.

России в этих условиях предпочтительно сохранять свою прежнюю принципиальную позицию и не размениваться на конъюнктурное маневрирование. Ее главным требованием должно оставаться провозглашение русского языка вторым государственным на всей территории страны. Необходимо отстаивать точку зрения, согласно которой его свободное использование только в отдельных регионах не дает шансов русскоязычным гражданам на учебу и получение работы в столице и других регионах. Как представляется, необходимо опровергать широко распространенное мнение, будто, если в России государственным языком является русский, то на Украине им может быть только украинский, так как это необходимо якобы для самоутверждения нового государства как полностью независимого от России. На самом же деле двуязычие неизбежно для Украины, где вперемешку проживают два равнозначных по своей численности и культурной идентичности этноса. Любая насильственная языковая украинизация страны должна рассматриваться как нарушение прав человека и гражданина. Признание русского языка вторым государственным вовсе не ведет к подрыву единства Украины, а, наоборот, укрепляет это единство в большей мере, чем регионализация его использования. Идея федерализации Украины возникла не только вследствие опрометчивой попытки новой киевской власти запретить в регионах русский язык, но и, главным образом, из-за неприятия этой власти теми, кто именуется ею «ватниками», «колорадами» и прочими «москалями», кто не признает героизации гитлеровских приспешников и отстаивает святость всенародной Победы над нацистами. Предоставление всем регионам (а не только Донбассу и Луганску) необходимой автономии в вопросах избрания местной власти, развития локальной экономики, бюджетного финансирования социальной сферы, установления внешнеторговых связей и производственной кооперации с выгодными иностранными партнерами отвечает подлинным интересам как Украины, так и России.

В случае, если киевская власть и впредь не будет соглашаться на это, самым верным путем было бы и далее отстаивать идею предоставления двум самопровозглашенным республикам статуса широкой автономии в рамках унитарного украинского государства по примеру бывшей Автономной республики Крым. Этот вариант, видимо, больше подходил Порошенко, который первоначально, согласно Минскому протоколу, обязался пойти на предоставление особого статуса некоторым территориям Донецкой и Луганской областей. Но такое решение может стать привлекательным и для других регионов юго-восточной Украины, которые будут добиваться аналогичного статуса и для себя. Нельзя исключать и полного отделения Новороссии от Украины, признания Россией ее независимости и установления тесных взаимных связей в случае, если киевские власти возобновят военные действия и перейдут к массовому истреблению русского населения, чего Россия не может допустить, руководствуясь гуманистическими принципами и ответственностью за русских, оставшихся за рубежом после распада СССР. Есть поговорка, что «Россию нельзя победить автоматом, Россию можно победить только авторучкой». Поэтому министерство образования и науки Украины включило в учебник истории для старших классов новую главу, посвященную событиям 2013–2014 годов, где назвали их Революцией Достоинства и вой­ной украинского народа против российской агрессии, а также центральными событиями новейшей истории не только Украины, но и всей Европы и целого мира. По сообщениям СМИ, новая глава была разослана в 18 400 школ (это миллион выпускников). Вопросы, связанные с майданом и «российской агрессией», уже включены в экзаменационные билеты. Большинство украинской молодежи, к сожалению, воспринимает эту русофобскую ложь как истину114.

Понятно, что украинские националисты мстят России за Крым и Донбасс и преследуют стратегическую цель создания украинской нации, которая, по их мнению, формируется. С точки зрения достижения этой цели, не так важно, достигнута победа силой оружия или росчерком пера. Главное — чем больше крови будет пролито за Украину, тем более красочными будут страницы учебников, и будет больше «героев», достойных подражания. Пора наконец отказаться от фантазии о «единой пророссийской Украине». Нужно привыкнуть к тому, что «вирус русофобии» уже поразил большую часть украинского народа. В обозримом будущем украинский национализм будет упрямым и мстительным врагом России. При этом уровень жизни на Украине не будет играть особой роли. Если украинцы будут жить бедно, националисты объяснят, что Россия ворует их деньги. Если будут жить сносно, расскажут, что добились этого, благодаря их победе над Россией. Вот почему специалисты полагают, что максимальное сокращение и урезание территории, которую контролируют украинские националисты, будет в интересах России.

В этой связи будет уместно напомнить «истинным украинцам» слова, высказанным в их адрес первым рейхканцлером Германской империи: «Нет ничего более гнусного и омерзительного, чем так называемые «украинцы»! Это отребье, взращенное поляками из самых гнусных отбросов русского народа (убийц, карьеристов, пресмыкающейся перед властью интеллигенции), готово за власть и доходное место убить собственных отца и мать! Эти выродки готовы разорвать своих соплеменников, и даже не ради выгоды, а ради удовлетворения своих низменных инстинктов, для них не существует ничего святого, предательство является для них нормой жизни, они убоги умом, злобны, завистливы, хитры особой хитростью. Эти нелюди вобрали в себя все самое плохое и низменное от русских, поляков и австрийцев, для хороших качеств в душе их не осталось места. Больше всего они ненавидят своих благодетелей, тех, кто сделал им добро и готовы всячески пресмыкаться перед сильными мира сего. Они ни к чему не приспособлены и могут исполнять только примитивную работу, они никогда не смогли бы создать своего государства, множество стран гоняли их словно мячик по всей Европе, рабские инстинкты настолько въелась в них, что покрыли омерзительными язвами всю их сущность!»115. Поэтому сегодня ни в коей мере нельзя отдавать украинским националистам районы, население которых сохраняет эмоциональную привязанность к России и не ощущают себя частью формируемой новоукраинской нации. Через пять-десять лет может быть поздно.

«Сегодня Украинскую Церковь пытаются вовлечь в
глубокий конфликт, разделяющий общество,
и сделать ее заложницей этого конфликта…
Политики, не имеющие представления о внутренней церковной
жизни, пытаются вмешиваться в эту жизнь и регулировать ее…
Наша Церковь никогда не оставит в беде своих собратьев на Украине …
Мы никогда не согласимся на изменение священных канонических границ
нашей Церкви, ибо Киев — это духовная колыбель
святой Руси, как Мцхета для Грузии или Косово для Сербии»116.
Кирилл—Патриарх Московский
и всея Руси

1.5. Конфессиональное измерение украинского кризиса

Внутриполитический украинский кризис отягощен религиозным расколом. На протяжении последних лет на Украине развернута клеветническая информационная кампания против РПЦ Московского Патриархата, происходит насильственный захват храмов, игнорируются решения судов, в украинском Парламенте предлагаются законопроекты, цель которых — дискриминировать и поставить в тяжелейшие условия крупнейшую религиозную православную общину страны117.

Процессы, связанные с демократизацией церковной жизни и распадом СССР, привели к нарастанию напряженности в православной религиозной среде на Украине. В 1992 году по инициативе главы Украинской православной церкви (УПЦ) митрополита Филарета и главы Украинской автокефальной православной церкви (УАПЦ) патриарха Мстислава состоялся Объединительный собор, который создал на базе УПЦ и УАПЦ Украинскую православную церковь — Киевский патриархат (УПЦ-КП). Но решения этого собора не нашли поддержки среди части клира и мирян УАПЦ. Они не вошли в объединенную церковь. В июне 1995 года состоялась регистрация государственными органами Устава УАПЦ. Московский же патриархат еще в 1992 года провел в Харькове епископское собрание, на котором вместо митрополита Филарета главой УПЦ был избран митрополит Владимир. Возглавляемая им УПЦ-МП — Украинская православная церковь (Московского патриархата) — самоуправляемая церковь в составе Русской православной церкви (РПЦ). Действует на территории Украины, включая неконтролируемые Украиной районы Донбасса (ДНР и ЛНР), однако не включает в себя Корецкий монастырь, напрямую подчиненный Патриарху Московскому и всея Руси.

Каноничность УАПЦ и УПЦ-КП не признается поместными православными церквями. До 2018 года на Украине существовал так называемый «церковный узел», состоящий из Украинской православной церкви Московского Патриархата (УПЦ-МП) во главе с митрополитом Киевским Онуфрием, Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата (УПЦ-КП) во главе с патриархом Филаретом и Украинской Автокефальной Православной церкви (УАПЦ) с предстоятелем Мефодием. УПЦ-МП за исключением трех областей Галичины (Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской) являлась доминирующей конфессией на всей территории страны. УПЦ-КП имела влияние среди верующих в основном на западе Украины — в Галиции и на Волыни, а также в Киевской и Черкасской областях. Ни в одной области Украины УПЦ-КП не являлась доминирующей конфессией: на западе Украины таковой являлась Украинская греко-католическая церковь. В трех областях Галиции УПЦ-КП имела больше приходов, чем УПЦ-МП. Прихожане УАПЦ проживали в основном в Киевской, Харьковской, Полтавской, Одесской, Черкасской, Львовской, Винницкой, Ивано-Франковской и Тернопольской областях.

С УПЦ-КП на Украине себя связывали около 50,4% граждан, с УПЦ-МП — 26,1%, с Греко-Католической Церковью — 8%, с УАПЦ с 7,2%, с Римско-Католической Церковью — 2,2%, с протестантской церковью — 2,2%, с иудаизмом — 0,6%, с остальными религиозными течениями — 3,2%.

Среди религиозных организаций на Украине первое место занимает православная церковь (52%). Католицизм на Украине представлен греко-католической и римско-католической церквями, он доминирует к западу от Днепра, преимущественно в Галичине (56%), на Подоле и Закарпатье (25%). Протестантские сообщества размещены приблизительно равномерно. Наибольший процент их в Буковине (43%), на Слобожанщине (34%), Приднепровье и в Степи (31%), в Галичине (10–11%)118.

Раскол украинского православия начинается с двадцатых годов прошлого века. В 1921 году на Украине впервые была создана религиозная организация — Украинская православная автокефальная церковь (УАПЦ), которую возглавил Василий Липковский. Такое неканоническое посвящение естественно не было признанно ни одной Православной церковью мира, а за украинским автокефалами сохранилось название «самосвяты». На начальном этапе советская власть поддерживала УАПЦ, пытаясь ослабить РПЦ, однако уже в конце 1920-х годов начались гонения на ее активистов. В 1930 году УАПЦ объявила о самороспуске: часть духовенства была физически уничтожена, часть эмигрировала. К 1936 году УАПЦ прекратила свою деятельность. В годы гитлеровской оккупации Украины (1941–1944) УАПЦ была возрождена с согласия немецких оккупационных властей. Ее возглавил епископ Поликарп (Сикорский). На освобожденной советскими вой­сками от оккупации Украине УАПЦ снова прекратила свое существование, но ее духовенство продолжило деятельность в украинской диаспоре.

Исходным событием новой раскольничьей смуты в украинском православии119 послужило создание в Киеве 15 февраля 1989 года на базе Украинского Культурологического Клуба «Комитета по возрождению украинской автокефальной православной церкви» (третьего периода возрождения). 19 августа 1989 года во Львове приход святых апостолов Петра и Павла заявил о своем уходе в автокефальный раскол. В октябре 1989 года под лозунгом «возрождения национальной православной церкви» началась массовая автокефализация православных приходов УПЦ в Галиции. Во главе возрожденной УАПЦ на сей раз встал бывший епископ РПЦ Иоанн (Боднарчук). В 1990 года главой УАПЦ был избран Мстислав (Скрыпник), возглавлявший эмигрантскую УАПЦ в США и Канаде. В качестве предстоятеля он получил титул «патриарх Киевский и всея Украины»120.

Удивительно, что в эти годы главным борцом с расколом был митрополит Киевский, один из самых влиятельных архиереев РПЦ, Филарет (Денисенко). Именно он инициировал первые меры против раскола, такие как решение Архиерейского Собора РПЦ в январе 1990 года в Москве о наделении Украинского экзархата РПЦ значительной самостоятельностью и правом именоваться «Украинской православной церковью» (УПЦ). После смерти Патриарха Московского и всея Руси Пимена (1990) Священный Синод Русской Православной Церкви тайным голосованием избрал Киевского митрополита Филарета местоблюстителем на Московский Патриарший Престол. Он был председателем Поместного Собора РПЦ и одним из кандидатов в Патриархи. Однако, не только проиграл выборы митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Алексию (Ридигеру), ставшему новым Святейшим Патриархом Алексием II, но набрал также меньшее количество голосов, чем митрополит Ростовский и Новочеркасский Владимир (Сабодан)121. Именно с этого момента Филарет, считавший себя несправедливо обойденным и крайне раздраженный выбором соборян, начал реализацию своей программы — он все равно станет патриархом, не Московским, так Киевским. Но для этого нужно оторвать церковную Украину от России и, конечно, укрепить свою личную власть в Украинском экзархате. Обосновывая свои требования угрозами расширения раскола и укрепления униатства, Филарет практически сразу выдвинул новые претензии, по преимуществу направленные на укрепление личной власти митрополита Киевского. В первые месяцы Патриарх Алексий II, как правило, шел навстречу желаниям митрополита Филарета, не желая противостояния в Синоде. Архиерейский собор РПЦ, проходивший 25–27 октября 1990 года, даровал украинской части РПЦ права автономии. 28 октября Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в кафедральном соборе Киевских митрополитов — Святой Софии — вручил Украинской Православной Церкви Томос о независимости и самостоятельности в управлении. В результате этого бывший украинский экзархат стал автономной Украинской православной церковью (УПЦ) в составе РПЦ, а ее предстоятелем был избран Филарет (Денисенко Михаил Антонович), получивший титул «митрополит Киевский и всея Украины» и стал именоваться «Блаженнейшим», носить две панагии, да еще обрел право, подобно патриарху, на предношение креста за богослужением (правда, только на территории Украины). Предстоятель УПЦ должен был избираться ее епископатом и получать благословение на служение от патриарха Московского и всея Руси. Синод УПЦ был наделен правом избирать и поставлять правящих и викарных архиереев, учреждать и упразднять епархии в пределах УПЦ. За митрополитом Киевским и всея Украины был сохранен пост постоянного члена Священного синода РПЦ. Митрополит Филарет (Денисенко) как первый предстоятель УПЦ получил Благословенную грамоту патриарха Московского и всея Руси Алексия II о даровании УПЦ независимости и самостоятельности в управлении.Вскоре в Киеве прошел первый Собор УПЦ, конституировавший ее как единственную каноническую православную церковь на Украине. Теперь у украинской церкви были все возможные канонические привилегии и инструменты для преодоления раскола. Украинская Православная Церковь сохраняла свое единство с Вселенским Православием через единство с Московским Патриархатом. Признание ее каноничности всеми Поместными Православными Церквями имело церковно-историческое продолжение исключительно в силу ее существующего статуса. В этот день в адрес верующих УПЦ со стороны автокефалистов и униатов звучало лишь одно: «окупанти, москалі, запроданці Москви», «п’ята колона», что свидетельствует о единстве автокефало-униатской идеологии и совпадении их методов в борьбе с каноническим Православием122.

24 августа 1991 года Верховный Совет УССР объявил Украину независимым государством. В связи с этим 1–3 ноября в Киеве состоялся собор УПЦ, на котором было единогласно принято решение просить патриарха Алексия II об автокефалии, полной канонической независимости. Однако архиерейский собор РПЦ 1–2 апреля 1992 года отказал УПЦ в предоставлении автокефалии и, более того, потребовал от Филарета (Денисенко) сложить полномочия предстоятеля. Филарет не выполнил требование собора РПЦ. Тогда, собравшийся по распоряжению патриарха Московского и всея Руси Алексия II в Харькове архиерейский собор УПЦ, 27 мая 1992 года сместил Филарета с поста предстоятеля, избрав вместо него митрополита Владимира (Сабодана). 11 июня 1992 года очередной архиерейский собор РПЦ вынес решение о лишении Филарета всех степеней священства. Филарет (Денисенко) не признал законность принятых в Харькове и Москве решений. 11 июня 1992 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви он был извержен из сущего сана, лишен всех степеней священства и всех прав, связанных с пребыванием в клире123. Однако продолжил свою раскольническую деятельность. 25 июня 1992 года в Киеве под его руководством прошел всеукраинский поместный собор, на котором было объявлено о создании Украинской православной церкви Киевского патриархата (УПЦ КП) путем объединения части УПЦ и УАПЦ. Собор избрал предстоятелем УПЦ КП — «патриархом Киевским и всея Руси-Украины» — патриарха УАПЦ Мстислава (Скрыпника), а его заместителем — Филарета (Денисенко). После смерти предстоятеля УПЦ КП Мстислава (Скрыпника) в 1993 году состоялись выборы нового «патриарха». Конечно, Филарет претендовал на этот пост, однако против него выступила значительная часть «иерархов» УПЦ КП. В итоге 21 октября 1993 года на «Всеукраинском православном соборе» предстоятелем УПЦ КП и «патриархом Киевским и всея Руси-Украины» был избран Владимир (Романюк), который в советские годы, будучи священником РПЦ, подвергался уголовному преследованию за антисоветскую деятельность, а в 1990 году стал «епископом» УАПЦ. Филарет (Денисенко) сохранил за собой пост «заместителя патриарха» и продолжил оставаться фактическим главой раскольнического сообщества. И только когда 14 июля 1995 года «патриарх» Владимир Романюк умер в Киеве при весьма загадочных обстоятельствах, Филарет, наконец, был избран предстоятелем УПЦ КП и стал «патриархом Киевским и всея Руси-Украины».

С 1995 года между УПЦ КП и УАПЦ шли переговоры об объединении, но в 2011 году они окончились провалом. Причиной послужило требование руководства УАПЦ к главе УПЦ КП Филарету уйти с поста патриарха, как первое условие объединения. В УПЦ КП же в ответ на это заявили, что «УАПЦ как церковной структуры не существует». Кроме того, автокефалы требовали, чтобы в переговорах принимала участие Русская православная церковь Московского патриархата, а также наличия благословения Вселенского (Константинопольского) патриарха, что оказалось неприемлемо для руководителя Киевского патриархата.

В целях добиться международного признания, Филарет вступил в общение с различными раскольническими сообществами, отделившимися от других поместных православных церквей: Элладской, Болгарской, Черногорской и др. В 1995 году УПЦ КП создала свои структуры на территории Российской Федерации, «иерархами» которых стали изгнанные из РПЦЗ и лишенные сана за учинение раскола бывший архимандрит Адриан (Старина) (Ногинск Московской обл.), бывший архимандрит Иоасаф (Шибаев) (Обоянь, Курская обл.) и Варух (Тищенков) (Тобольск). Однако дальнейшего развития епархии УПЦ КП в России не получили и остались маргинальными структурами, объединяющими единичные приходы.

Продолжительное время между УПЦ КП и УАПЦ шли переговоры об объединении, но они окончились провалом. Причиной послужило требование руководства УАПЦ к главе УПЦ КП Филарету уйти с поста патриарха, что выдвигалось церковью митрополита Мефодия как первое условие объединения. В УПЦ КП же в ответ на это заявили, что «УАПЦ как церковной структуры не существует». Что же касается примирения, то позиция Украинской православной церкви и всей Русской православной церкви всегда была одна и была канонически выверена: примирение возможно только после признания содеянного греха раскола и покаяния в нем. Филарет игнорировал эту позицию и в 1997 году, когда на Архиерейском соборе РПЦ в Москве он как нераскаявшийся раскольник был отлучен от Церкви и предан анафеме (это решение было признано всеми поместными православными церквами, включая Константинопольскую)124. В январе 2007 года президент Украины В. Ющенко на встрече с иерархами УПЦ КП заявил о необходимости создания на Украине единой поместной православной церкви. Для этого он предложил создать совместную богословскую комиссию, в которую должны были вой­ти по три епископа и по два священника от обеих церквей. Представители Киевского патриархата выразили готовность к диалогу, однако представители Московского патриархата отказались от участия в переговорах, сославшись на неканоничность УПЦ КП. Кроме того, они назвали условием для диалога возврат церквей и отстранение от переговоров патриарха Филарета.

В августе 2009 года в Свято-Успенской Почаевской лавре на Украине патриарх Кирилл призвал к объединению православных церквей.

Летом 2010 года патриарх Филарет заявил о начале переговоров с Московским патриархатом, конечной целью которых должно было стать объединение церквей. Представитель Киевского патриархата епископ Евстратий скептически охарактеризовал их ход, заявив, что они лишь «имитируют диалог». Руководитель пресс-службы патриарха протоиерей Владимир Вигилянский заявлял, что священники УПЦ КП, желающие вернуться в Русскую православную церковь, могут сделать это «через чин покаяния простыми верующими».

30 ноября 2017 года РПЦ сообщила, что патриарх Киевский и всея Украины Филарет направил в адрес патриарха Кирилла и Архиерейского собора РПЦ письмо, в котором «попросил прощения» и изложил предложения о преодолении раскола. В свою очередь, патриарх Филарет пояснил, что слова о прощении являются традиционным обращением о молитве, а не признанием вины. УПЦ КП выступила с заявлением, что готовы к диалогу с Русской православной церковью с целью признания ее автокефалии, а не воссоединения. Ввиду отказа Филарета признать свою вину в учинении раскола диалог о примирении не получил продолжения.

В период с 1996 по 2018 гг. на Украине действовали одна каноническая УПЦ-МП и две раскольнические организации — УАПЦ и УПЦ КП. После кончины главы УПЦ МП митрополита Владимира 5 июня 2014 года главой УПЦ-МП был избран митрополит Онуфрий, почти полгода исполнявший обязанности местоблюстителя Киевской митрополичьей кафедры в связи с невозможностью митрополита Владимира (по состоянию здоровья) продолжать управление митрополией. Глава УПЦ МП митрополит Онуфрий постоянно выступает за прекращение вой­ны на востоке Украины, считая ее гражданской. По этой причине 8 мая 2015 года он отказался встать во время речи президента Украины П. Порошенко в Верховной раде в знак протеста против продолжения военной операции на Донбассе. Свое решение митрополит Онуфрий мотивировал тем, что в гражданской вой­не не может быть «героев», почтить которых призывал Порошенко. В то же время президент Порошенко утверждал, что «Кремль рассматривает РПЦ как один из ключевых инструментов влияния на Украину». Глава УПЦ КП Филарет активно поддержал «Майдан-2014» в Киеве и одобрил действия ВСУ в ходе т. н. «антитеррористической операции» в Донецкой и Луганской областях, выступив с резкой критикой позиции Российской Федерации, которую неоднократно называл «страной-агрессором».

Происходящее в украинском православии и вокруг него имеет церковную природу и политические проекции. Характеризуя религиозно-политическую ситуацию на Украине в 2017 году, глава Отдела внешних церковных связей МП РПЦ митрополит Волоколамский Илларион отметил, что предлагаемые к рассмотрению Верховной Радой Украины законопроекты закрепляют дискриминацию Украинской Православной Церкви. Они предусматривают понятие религиозной самоидентификации и предполагают принудительное переименование Украинской Православной Церкви125. Стремление украинской власти добиться автокефалии ПЦУ было обусловлено прежде всего предстоящими президентскими выборами и формированием украинской политической нации. 17 апреля 2018 года президент Украины П. Порошенко сообщил о своем намерении обратиться к патриарху Константинополя Варфоломею с призывом издать томос о единой православной церкви на Украине и предоставлении ей автокефалии. К обращению присоединились представители двух непризнанных на Украине церквей (УПЦ КП и УАПЦ). 22 апреля Константинопольский патриархат принял это обращение к рассмотрению и начал процедуру, необходимую для предоставления автокефалии православной церкви на Украине. 11 октября 2018 года Священный синод Константинопольской церкви отменил документ 1686 года о переходе Киевской митрополии под юрисдикцию Московского патриархата. Также с глав неканонических церквей на Украине — УПЦ-КП и УАПЦ — была снята анафема.

15 октября 2018 года Священный синод Русской православной церкви заявил о прекращении евхаристического общения с Вселенским патриархатом в Константинополе. «Это будет означать, что Константинопольский патриархат больше не будет главой 300 млн православных, — сказал митрополит Илларион. — По крайней мере, половина паствы не будет признавать константинопольского патриарха Варфоломея в качестве первого среди равных»126. Разрыв евхаристического общения фактически есть признание Константинополя со стороны РПЦ раскольнической церковью. Следует отметить достаточно взвешенную позицию главы Римско-католической церкви в отношении событий на Украине. Имеет место диалог и консультации между РКЦ и РПЦ, что свидетельствует о единстве сторон во мнении о политическом и национальном характере конфликта на Украине, который нельзя превращать в конфликт религиозный и международный127.

Официальное учреждение Православной церкви Украины (ПЦУ) состоялось 15 декабря 2018 года в ходе Объединительного собора, в котором приняли участие священнослужители бывших УПЦ КП и УАПЦ (якобы самораспустились перед началом собора), а также двое бывших иерархов УПЦ-МП. Согласно принятому уставу, церковь возглавляет предстоятель с титулом «Митрополит Киевский и всея Украины». С 15 декабря 2018 года в этой должности — митрополит Епифаний (Думенко), бывший митрополит Переяславский и Белоцерковский УПЦ КП. 5 января 2019 года в Георгиевском соборе на Фанаре128 в Стамбуле патриарх Константинопольский Варфоломей подписал свидетельство об автокефалии ПЦУ (томос). Официальная передача томоса предстоятелю ПЦУ митрополиту Епифанию состоялась 6 января. На состоявшейся 3 февраля 2019 года в Софийском соборе в Киеве интронизации митрополита Епифания присутствовали президент Украины П. Порошенко, представители канадской и американской диаспор УПЦ КП. Другие поместные православные церкви своих представителей на церемонию не направляли.

Признаки того, что учрежденная Православная церковь Украины не является поместной:

— деятельность ПЦУ ограничена географическими границами Украины (ПЦУ не может иметь приходы за рубежом);

— архиереи ПЦУ назначаются в Константинополе (в поместной они должны назначаться Киевом);

— для решения важных вопросов церковного, догматического и канонического характера Киевский митрополит вынужден будет обращаться к Вселенскому Престолу (святые канонизируются только в Константинополе, миро будет вариться также в Константинополе)129.

Данный проект многие десятилетия продвигал Константинополь при политико-идеологической и финансовой поддержке анг­ло-сак­сов. Наибольшая часть паствы Константинопольского патриархата находится в США, и, естественно, его политический вектор диктуется не только исторически укорененными амбициями вселенской матери-церкви, но в не меньшей степени определяется в Вашингтоне.

В русле так называемой европеизации Украины автоматически произойдет усиление влияния греко-католиков, униатов, которые открыто поддерживают раскол православия. Если раньше они фактически были ограничены тремя областями Западной Украины, то сейчас активно открывают приходы по всей стране. Формально глава римско-католической церкви не признает раскольнических движений, но униаты, фактически подчиняясь папе, по факту занимаются экспансией. «Под именем православия, отмечает политолог С. Михеев, — начнет формироваться псевдохристианская конфессия. По сути это процесс разрушения православия и устранения его как мировоззренческого препятствия экспансии Запада»130.

Самое активное участие в создании Православной церкви Украины принимал Предстоятель неканонической УПЦ КП Филарет (Денисенко), возглавлявший ее до 15 декабря 2018 года. Филарет был с визитом в США, американские политики горячо поддержали идею единой украинской церкви131. В иерархии новой церковной структуры он получил титул почетного патриарха и был утвержден постоянным членом Синода и управляющим Киевской епархией в составе приходов и монастырей Киева, которые пребывали в подчинении Филарета как патриарха Киевского и всея Руси-Украины (за исключением Свято-Михайловского Златоверхого монастыря). Со временем, однако, Филарет начал активно выражать свое неудовольствие деятельностью ПЦУ и ее главы Епифания. Как сообщила в мае 2019 года Украинская служба Би-би-си, между Филаретом и митрополитом Епифанием усилился конфликт, вызванный тем, что Филарет рассчитывал руководить всей жизнью новой церкви, однако его ожидания не оправдались. Филарет продолжил именовать себя патриархом Киевским и всея Руси-Украины и рассылать документы на бланках УПЦ КП, а в дальнейшем предпринял шаги, имеющие целью воссоздание Киевского патриархата, который, как утверждалось, еще в декабре 2018 года был упразднен. Филарет заявил, что объединение православия на Украине пошло по пути неправды и объединительный собор православных церквей на Украине был «не нашим, а Константинопольским». 14 мая 2019 года на сайте УПЦ КП и на странице Филарета в Facebook было опубликовано обращение, в котором было объявлено, что Филарет является «действующим иерархом», а УПЦ КП продолжает юридически существовать. Филарет обвинил предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания в нарушении договоренностей, достигнутых во время Объединительного собора, которые, по словам Филарета, состояли в следующем: «Предстоятель (Епифаний) будет представлять церковь в православном мире, потому что УПЦ получает статус митрополии, а также он будет помогать патриарху в управлении церковью, но руководство церковью остается за патриархом (Филаретом)». Филарет сообщил, что его отказ от выдвижения в главы новой ПЦУ был условием предоставления Киеву автокефалии, которое было выдвинуто Вселенским патриархатом. Епифаний в ответ заявил, что перед Объединительным собором никаких обещаний Филарету не давал, а возвращение к прежней системе управления будет противоречить уставу ПЦУ и полученному от Константинопольского патриархата томосу. Филарет же заявил, что «Если бы участники Объединительного собора знали содержание этого томоса, то не согласились бы на такой томос», потому что на деле он поставил ПЦУ в зависимость от Константинопольского патриархата, и автокефальной церковь является только на словах. Главными положениями томоса, ограничивающими права новой церкви, Филарет назвал запрет на самостоятельное мироварение и запрет на епархии и парафии за пределами Украины132.

24 мая 2019 года состоялось заседание синода ПЦУ, который обсудил ситуацию с назревающим расколом внутри организации, однако ему так и не удалось переубедить Филарета, считающего, что УПЦ КП продолжает существовать. 29 мая на сайте ПЦУ был опубликован указ предстоятеля ПЦУ митрополита Епифания, в котором все документы и распоряжения, изданные от имени УПЦ КП после 30 января 2019 года, были объявлены недействительными и не подлежащими исполнению.

Последствия раскола украинского православия. Итогом религиозного раскола является существование на Украине, помимо по-прежнему входящей в состав Украинской православной церкви Московского Патриархата (УПЦ-МП), ряда церквей, которые также используют в названии сочетание «украинская православная»133 (См.: табл. 1).

Таблица 1

Сведения о православных религиозных организациях на Украине
(по состоянию на 01.01.2018)134

№ пп	Наименование	Численный состав
		2006	2010	2018
1	2	3	4	5
Канонические—١
1	Украинская православная церковь Московского патриархата» (УПЦ — МП), с 2014 г. возглавляет митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий (Березовский)	36 епархии, 11 085 приходов	45 епархий, 12 043 при­хода	53 епархии, 12 092 прихода
Канонически непризнанные (раскольнические)—١٠
2	«Украинская Православная Церковь — Киевский Патриархат» (УПЦ — КП), с 1995 года возглавляет «патриарх» Филарет (Денисенко)	2495 при­ходов	32 епархии, 4281 приход	Нет данных 1
3	«Православная Церковь Украины» (ПЦУ), с декабря 2018 года возглавляет митрополит Киевский и всея Украины Епифаний (Думенко)	—	—	40 епархий
4	«Автономная православная община Иоанна Богослова», с 1999 года возглавляет «митрополит» Петр (Петрусь)	Нет данных	Нет данных	Нет данных
5	Украинская Автокефальная Православная Церковь (обновленная)» (УАПЦо), в юрисдикции митрополита УПЦ в США (Константинопольского патриархата), с ٢٠٠٣ г. возглавляет «архиепископ» Игорь (Исиченко)	Около ٣٠ при­ходов	Около ٣٠ при­ходов	9 приходов
6	«Украинская Автокефальная Православная Церковь» (УАПЦ), с 2000 г. возглавляет «митрополит» Мефодий (Кудряков)	732 при­хода	Нет данных	Нет данных
7	«Украинская Апостольская Православная Церковь» (УАпПЦ), с 2002 г. «митрополит» Лука (Нарольский)	Нет данных	Нет данных	Нет данных
8	«Украинская Автокефальная Православная Церковь (кано­ническая)» (УАПЦк), с 2005 г. возглавляет «патриарх» Моисей (Кулик)	Около 20 общин	10 епархий	Нет данных
9	«Украинская Истинно-Православная Церковь» (УИПЦ), нет единого лидера	Нет данных	Нет данных	Нет данных
10	«Украинская Реформаторская Православная Церковь» (УРПЦ), возглавляет «архиепископ» Сергий (Журавлев)	Нет данных	Нет данных	Нет данных
11	«Украинская Автокефальная Православная Церковь — Апостольская — Катакомбная» (УАПЦ — А—К), возглавляет «епископ» Андрей (Трегуб)	Нет данных	Нет данных	Нет данных

Религиозная ситуация на Украине трагически напоминает Сербию и Хорватию, две части некогда единого народа, ставшие друг другу смертельными врагами. Но если вражда между Сербией и Хорватией — это вражда между православием и католицизмом, то на Украине раскол пролег внутри православия.

В свою очередь псевдоправославные украинские священники поддерживают сторонников «партии вой­ны» и молятся «за воинов АТО». Террор, развязанный украинскими вой­сками и националистическими формированиями в зоне боевых действий на Донбассе конкретно против духовенства и православных приходов, сопоставим с целенаправленным уничтожением церковнослужителей в годы Гражданской вой­ны (1918–1922). Убийства, пытки лиц духовного звания, принуждение их силой к отказу от «московской» юрисдикции (а по сути, от православия) также стали распространенным явлением не только в прифронтовой полосе, но и на территории остальной Украины. Уничтожение храмов — как прицельными обстрелами в зоне так называемой АТО, так и поджогами по всей стране — теперь это тоже обычная практика украинских «декоммунизаторов».

В одном строю с раскольниками украинские униаты, выступающие в поддержку действий команды экс-президента Порошенко и спикера Верховной рады Украины восьмого созыва, а также бывшего коменданта майдана Парубия. Протестанты — за Турчинова, которого в Донецке называют «кровавым пастырем» (будучи и. о. президента майданной Украины, он отдал приказ о начале силовой операции по «усмирению мятежного Донбасса»)135. Православие планируется заместить некой «универсальной церковью», в которой получат место раскольническое сектантство, униатство, неопротестантские учения, а возможно, и неоязычество. Это попытка полностью изменить цивилизационный код народа, произвести действие, противоположное Крещению Руси, совершенному в X веке. В контексте стремительной дехристианизации современной Европы — это вторая за столетие попытка раскрещивания Украины. В этих условиях украинцам приходится выбирать, какую из православных церквей посещать. Почти половина из числа верующих украинцев (48,8%) сейчас относят себя к прихожанам новой Православной церкви Украины (ПЦУ). Еще 14,2% остаются верными Украинской православной церкви (Московского патриархата) — УПЦ-МП. Но 16,3% назвали себя «просто православными», без уточнения конфессии136. Открыто поддерживают раскол православия греко-католики и униаты. Если раньше их влияние фактически ограничивалось тремя областями Западной Украины, то сейчас они активно открывают приходы по всей стране. Формально глава римско-католической церкви не признает раскольнических движений, но униаты, фактически подчиняясь папе, по факту занимаются экспансией. В этом отношении трудно не согласиться с мнением известного российского политолога С. Михеева. «Под именем православия, отмечает он, — начнет формироваться псевдохристианская конфессия. По сути это процесс разрушения православия и устранения его как мировоззренческого препятствия экспансии Запада»137.

Всплеск украинского национализма во многом предопределил раскол украинского православия. Украинские националисты яростно выступают против Украинской православной церкви за то, что ее центр находится за границей — в Москве. При этом они не имеют ничего против католиков и униатов, центр которых тоже находится за границей, только в Риме138.

Церковно-религиозная ситуация на территории современной Украины существенно отличается от той, которая сложилась в большинстве стран Центральной и Восточной Европы. Причин тому несколько. Среди них следует отметить такие, как длительное историческое деление территории Украины между разными государственными образованиями, региональные культурно-исторические особенности, трудности переходного периода и прочее. В свое время православный раскол, православно-греко-католического противостояние, внутрицерковные и межконфессиональные распри на современной Украине предсказал С. Хантингтон. «Украина, отмечал американский философ, — расколотая страна с двумя различными культурами. Линия разлома между цивилизациями, отделяющая Запад от православия, проходит прямо по ее центру вот уже несколько столетий. В различные моменты прошлого западная Украина была частью Польши, Литвы и Австро-Венгерской империи. Значительная часть ее населения является приверженцами униатской церкви, которая совершает православные обряды, но признает власть Папы Римского. Исторически западные украинцы говорили по-украински и были весьма националистичны в своих взглядах. Население Восточной Украины, с другой стороны, было в массе своей православным, и значительная его часть говорила по-русски»139.

Исходя из этого, С. Хантингтон спрогнозировал несколько сценариев будущего Украины в случае ее раскола: «1) вооруженный конфликт между украинцами и русскими; 2) раскол Украины по линии разлома на две части, восточная вой­дет в состав России. В таком случае «обрезок» униатской и прозападной Украины может стать жизнеспособным только при активной и серьезной поддержке Запада. Такая поддержка может быть оказана только в случае значительного ухудшения отношений между Россией и Западом; 3) Украина останется единой, останется расколотой, останется независимой, и в целом будет сотрудничать с Россией. Российско — украинские отношения образуют ядро, необходимое для единства православного мира (подобно франко-немецкому ядру Западной Европы)»140. Действительно, положение на стыке Запада и Востока, их культур самым существенным образом отразилось на истории и современном развитии Украины.

Украина получила «долгожданный» томос на автокефальную украинскую церковь и стала независимой от Русской православной церкви. Правда, она не стала самостоятельной и оказалась без своего патриарха, но так было выгодно Варфоломею и стоящим за его спиной США. Это было ожидаемо после того, как 11 октября 2018 года Священный Синод Константинопольского патриархата принял решение о намерении «предоставить автокефалию Украинской Церкви», о «восстановлении в архиерейском или иерейском чине» лидеров украинского раскола и, самое главное, об «отмене действия соборной грамоты Константинопольского Патриархата 1686 года, касающейся передачи Киевской митрополии в состав Московского Патриархата». Следует отметить, что решение Константинопольского патриархата о «восстановлении канонического общения» с бывшим митрополитом Филаретом, преданным анафеме определением Архиерейского Собора Русской православной церкви 1997 года, и аннулирование акта 1686 года Священного Синода Константинопольской Церкви, подтверждающего пребывание Киевской митрополии в составе Московского патриархата, канонически ничтожно141.

Своим решением о предоставлении автокефалии ПЦУ Константинопольский патриархат санкционировал раскол всемирного православия, преследуя далеко идущие церковные и политические цели:

— овладения церковной собственностью на Украине и финансовыми средствами от тысяч украинских приходов;

— ослабления центра православия в лице РПЦ МП. В этой ситуации интересы Константинопольского патриархата и США в ослаблении Москвы совпали, и они общим фронтом пытаются их реализовать;

— раскол русского православия и превращение Киева в качестве альтернативного православного центра сборки славянских земель, враждебных России и готовых воевать с ней как в вопросах религии, так и в вопросах цивилизационного будущего земель юго-западной Руси.

Конфессиональный разлом стал важнейшей предпосылкой современного кризиса на Украине и ее геополитической декомпозиции. В результате раскола православия на Украине происходит ослабление русской цивилизации, являющейся альтернативным центром, отстаивающим другие взгляды и принципы современного мироустройства и лишающим Запад монополии на строительство однополярного мира под руководством США. Проблема церковного раскола на Украине, получившая острый характер в послемайданный период, демонстрирует, с одной стороны, вмешательство КП в церковную жизнь на Украине, с другой — высокую степень политизированности сферы церковногосударственных отношений в стране.

Вопрос об автокефалии Православной церкви Украины имеет явный геополитический подтекст, вследствие зависимости Константинопольского патриархата (КП) от США и Турции, и регулярного вмешательства Фанара во внутренние дела других поместных церквей, в том числе РПЦ. Сотрудничество КП с государственными структурами США имеет более чем полувековую историю. Еще с началом холодной вой­ны КП вошел в тесное сотрудничество с Вашингтоном в выстраивании антисоветского фронта. Холодная вой­на закончилась, а американские связи Фанара сохранились. КП продолжает получать как дипломатическую, так и финансовую поддержку из США. Именно в США находится большая часть паствы КП, греческая диаспора, которая и является основным финансовым ресурсом КП. Среди американских греков наибольший вес имеет группа так называемых архонтов142, обладающая крупным финансовым и политическим потенциалом. Собственно, Критский собор (июнь 2016) был профинансирован преимущественно из США. Бюджет Собора составил 2,5 млн евро, 1,5 млн из которых поступили из негосударственных структур США143.

«Евромайдан» и последовавшие за ним государственный переворот актуализировали запрос украинских национальных и политических элит на создание «национального религиозного продукта», отвечающего евроинтеграционным устремлениям Украины. Вопреки закрепленному в украинской Конституции принципу отделения церкви от государства новая украинская власть сделала ставку на создание «единой поместной церкви» (ЕПЦ). В разных вариациях проект создания ЕПЦ предполагает объединение существующих на Украине православных конфессий — канонической УПЦ МП и раскольнических церквей, УПЦ КП и «Украинской Автокефальной Православной Церкви» (УАПЦ) — в единую церковь, обладающую автокефальным статусом, которая не имела бы административных и духовных связей с РПЦ. Достаточно показательным в данном контексте является высказывание главы УПЦ КП Филарета Денисенко о том, что «возникновение государства связано с возникновением независимой церкви… Без единой церкви нет и единого государства»144.

В течение последних лет лоббистами ЕЦП предлагались различные схемы по созданию единой церкви. Все они предполагали обязательное участие в реализации этого проекта КП. Именно Константинопольский патриарх призван предоставить автокефалию объединенной на Украине церковной структуре. Методы же достижения столь желаемого для раскольников объединения и принуждения действующей властью канонической церкви к созданию ЕПЦ задействуются разные — политическое и административное давление на УПЦ МП, захваты храмов, диффамация в СМИ, вплоть до открытых гонений на духовенство и верующих УПЦ. Так, за 2014–2016 гг. на Украине было зафиксированы более 500 фактов преследований и гонений на УПЦ МП145. Сам Константинопольский патриарх также имеет на Украине политический интерес. Начиная с 1990-х гг. прошлого столетия он систематически заявляет о своих притязаниях на церковные приходы Украины, которые пребывают в юрисдикции РПЦ. Константинопольский престол считает себя «церковью-матерью» украинского православия и подвергает сомнению легитимность факта воссоединения Киевской митрополии с Московским патриархатом в 1686 году. Реваншистские идеи патриарха Варфоломея находят отражение в его «пастырских» посланиях к украинской пастве, в которых КП именуется «церковью-матерью» украинского православия, имеющей «пастырские обязательства» перед Украиной. Помимо Украины, спорными в юрисдикционном плане регионами с потенциальным вмешательством КП являются также Эстония, где помимо Эстонской православной церкви Московского патриархата действует Эстонская апостольская православная церковь в юрисдикции КП, а также Молдавия — на канонической территории РПЦ действует «Бессарабская митрополия», учрежденная Румынской ПЦ еще в 1992 году.

Роль государства, конкретно президента П. Порошенко и его администрации в получении томоса и создания новой автокефальной Православной церкви Украины, была решающей. Цель этой инициативы, имеющей не церковный, но политический характер, состояла в том, чтобы добиться не создания действительно автокефальной церкви на Украине, а полного разрыва духовных связей между православными русскими и украинцами. И сегодня власти Украины оказывают ПЦУ всемерное содействие. С этой целью Верховной радой Украины были приняты специальные законодательные акты, фактически обязывающие УПЦ изменить свое название, указав в нем местонахождение своего руководящего центра в «стране — агрессоре», а также определяющие порядок смены религиозными общинами своей юрисдикционной принадлежности — в видах облегчения перевода приходов УПЦ в ПЦУ146. Одним из главным своих достижений в период президентства П. Порошенко считает создание автокефальной (т. е. полностью самоуправляемой и не связанной с РПЦ) Православной церкви Украины поэтому не случайно президентская кампания — 2019 проходила под лозунгом «Армия, язык, вера». Западные правительства и СМИ единодушно приветствовали факт вручения томоса Вселенским патриархом Варфоломеем П. Порошенко и украинским религиозным деятелям147. Вначале ни одна поместная церковь прямо не поддержала решение Константинополя, а некоторые, в частности Белградский и Антиохийский патриархаты, выступили резко против. Что касается текста Патриаршего и Синодального томоса, выданного Константинополем 5 января 2019 года, то он не содержит вообще никаких аргументов в пользу автокефалии Православной церкви Украины (ПЦУ), кроме того, что «благочестивая и Богом береженная земля Украины укреплена и возвеличена высшим промыслом и получила свою полную политическую независимость», а получателями его «точных и идентичных копий» стали — приходится предположить, что на равных основаниях — «Блаженнейший Предстоятель Святейшей Церкви митрополит Епифаний и Его превосходительство Президент Украины господин Петро Порошенко».

В вопросе об украинской автокефалии тесно сошлись интересы трех основных политических игроков на данном направлении. Режим Порошенко стремился в канун президентских выборов на Украине повысить свой рейтинг за счет активного продвижения темы автокефалии и развертывания кампании по принуждению перехода духовенства и верующих УПЦ в новую «церковь», а также перераспределения церковного имущества в пользу ПЦУ148. Экс-дипломат и советник руководства Республиканской партии в сенате США Джеймс Джордж Джатрас отмечает, что Госдепартамент США в нарушение декларируемых им принципов невмешательства в жизнь религиозных конфессий несколько раз устами своих официальных представителей (Хизер Нойерт, госсекретарь Майк Помпео) высказывался в пользу предоставления автокефалии Украинской церкви. Не менее показательно, что госсекретарь и посол США (Майк Помпео, Мэри Йованович) лично поздравили с избранием главой ПЦУ «митрополита» Епифания (Думенко). Следует отметить, что The Atlantic Council, вашингтонский аналитический центр, работающий в тесной координации с американским правительством (и финансируемый правительственными структурами США и их союзников), активно выступал за автокефалию в политических кругах и в прессе149. И наконец, Константинопольский патриархат, который в продолжение всего XX — начала XXI вв. активно стремится к достижению гегемонии в православном мире, также реализует свои властные амбиции. Для него важно укрепить доминирование среди других поместных православных церквей и ослабить главного оппонента в лице Московского патриархата. Вселенский патриарх Варфоломей в общении с политической элитой США всегда заявляет о том, что его функция — «координация межправославного единства», объединение и сплочение 300 миллионов православных христиан под началом Константинополя. В этой связи можно предположить, что эта поместная церковь необходима США не только в качестве средства подчинения многосоставного православия в мире (15 канонических церквей и масса раскольнических структур), но и в качестве центра притяжения на территории США для православных эмигрантов из разных стран, который мог бы стать ключом к вселенскому православию. Патриарх Варфоломей, адаптированный к американским ценностям, мыслящий в рамках задач американской мировой политики, потенциально должен стать ключом к европейскому консервативному православию, тяготеющему к традиционализму, монархизму, иерархичности, консервативной идеологии и не признающему протестантское понимание свободы. Потому патриарх Варфоломей с позиции США потенциально может не только объединить православный мир, но и способствовать восприятию им американских («универсальных») ценностей150.

В контексте внешнего фактора в деле о создании Константинопольским патриархатом «новой» православной церкви на Украине следует осветить и турецкий сюжет. Ряд экспертов полагает, что президент Турции Т. Р. Эрдоган влияет на Варфоломея с помощью дела о поддержке попытки государственного переворота в 2016 году (тогда патриарх, говорят, за три часа до путча спешно выехал из Турции в Словакию). Спецслужбы Турции подозревают Вселенского патриарха в связях с оппозиционным исламским проповедником Ф. Гюленом и разведкой США151. Определенный свет на происходящее и роль в этом Турции проливает интервью BBC News Украина М. Джемилева, в котором он рассказал о роли крымских татар в создании поместной православной церкви на Украине. По его словам, «у нас была очень серьезная работа. Мы системно работали и объясняли Эрдогану, как важно для Украины и крымских татар, чтобы в Украине была независимая поместная православная церковь. Я Эрдогану в таких популярных терминах объяснял: мол, сейчас Мекка для православных — Москва, а после Томоса и автокефалии украинской церкви ею станет Стамбул»152. Создание пусть и номинально «автокефальной» церкви на Украине призвано не просто углубить кризис в отношениях между нашими странами, но и содержит в себе и другие масштабные негативные последствия. Однозначно укрепляется конструкт так называемого украинства, как современной идеологической основы официального Киева. Кроме того, речь может идти о возможном кризисе внутри самой Русской Православной Церкви. Здесь и символическая и историческая важность Украины для РПЦ. Киев — не просто «мать городов русских», но и долгое время был духовным центром русского православия. В связи с чем уже сейчас звучат алармистские прогнозы экспертов о возможной опале Патриарха Кирилла, что без Украины РПЦ теряет не просто имидж «церкви империи», но и перестает ею быть, по существу153.

Крайне негативные процессы, которые не могут не настораживать, происходят в Белоруссии. Белорусский экзархат Московского патриархата — каноническое подразделение РПЦ на территории Республики Беларуси. Там остро стоит вопрос распространения влияния польской католической церкви. За последние 5 лет в Белоруссии было построено 108 католических храмов. Объем инвестиций в католическую религиозную инфраструктуру составил 1,83 млрд белорусских руб­лей.

Если взять более широкий контекст, то события на Украине фактически раскалывают мировое Православие. По состоянию на 8 января 2022 года из 15 канонических православных церквей раскольническую Православную Церковь Украины (ПЦУ) признали первоиерархи Константинопольской, Александрийской, Кипрской и Элладской (Греческой) церквей. Возможно дальнейшее «выдавливание» РПЦ из содружества православных поместных церквей, в котором Экуменический патриархат желает играть роль «восточного папы». Вместе с тем, в контексте разворачивающихся событий в церковной сфере сегодня на Украине, мы в очередной раз сталкиваемся с тем, что эта страна с ее уникальным географическим и цивилизационным расположением становится ареной острого геополитического соперничества, имеющего теперь еще и религиозную окраску. При этом сама Украина не рассматривается как самостоятельная геополитическая единица. В связи с этим главная ее ценность состоит в использовании как объекта для оказания давления на Россию. Иными словами, Украина в условиях нового церковного раскола явила собой инструмент, позволяющий в той или иной степени воздействовать на процессы в нашей стране, добиваясь их трансформации в сторону, выгодную Западу.

При всей своей искусственности томос для украинской церкви существенно ограничивает Россию на том поле, на котором ранее ее влияние было безусловным. Происходит дальнейшее геополитическое отступление Москвы, так как томос многократно усиливает отрыв Украины. Конфликт с Фанаром может осложнить и отношения России с другими православными странами. Наконец, томос ‒ это удар в единство духовного пространства Русского мира. В России и на Украине особенно почитают преподобного Лаврентия Черниговского, близкого к нам по времени святого ХХ века. Сегодня особенно весомы и значимы слова этого великого подвижника: «Как нельзя разделить Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа ‒ это Един Господь Бог, так нельзя разделить Россию, Украину и Белоруссию, это вместе ‒ Святая Русь»154. Именно так в единстве и целостности воспринимали Россию ее великие святые. Анализ конфессиональных аспектов украинского кризиса подтверждает встроенность его в систему геополитической конкуренции, которая является причиной турбулентности современной системы международных отношений.

Выводы по первой главе.

1. Современный украинский кризис, охвативший буквально все сферы украинского общества, порожден совокупностью внутренних и внешних противоречий. Определяющую роль в возникновении украинской смуты сыграли в первую очередь внутренние причины: незрелость украинской государственности, непоследовательность и просчеты руководства страны в осуществлении социально-­экономических и политических преобразований, этноконфессиональный раскол страны.

2. «Цветная революция» представляет собой постадийную технологию осуществления государственного переворота и создания условий для внешнего управления политическими процессами в стране, проводящей независимую от Вашингтона политику, обладающую богатыми природными ресурсами и занимающая выгодное геостратегическое положение.

3. Украинский кризис имеет этнополитическое и конфессиональное измерение. Новая власть, пришедшая на волне государственного переворота, взяла на вооружение идеологию украинского национализма. Созданием поместной автокефальной православной церкви геополитические противники России стремятся разорвать духовную связь единого в прошлом славянского народа.

«Цена того, за что мы боремся,
гораздо выше цены нашей жизни…
Не смерть страшна, страшно —
как потом о тебе будут говорить…
Мы платим за свободу кровью,
а ­кто-то откупается деньгами»155.
Захарченко Александр Владимирович
(26.06.1976–31.08.2018)
— военный и государственный деятель
непризнанной Донецкой Народной Республики,
Глава государства, председатель Совета министров
и верховный главнокомандующий вооруженными силами ДНР

Глава 2.
ДОНБАСС МЕЖДУ ВОЙНОЙ И МИРОМ

Политические силы, пришедшие к власти на Украине в результате государственного переворота в феврале 2014 года, вместо поиска общественно-политического компромисса пошли на силовое разрешение внутриукраинских проблем. В результате этих действий новой украинской власти страна погрузилась в пучину гражданской вой­ны. Говоря словами российского президента: «Государственный переворот спровоцировал гражданскую вой­ну на Украине»156.

Стремясь восстановить контроль над мятежным Донбассом, Киев начал так называемую антитеррористическую операцию (АТО) с применением всех видов вооружения и техники, включая тяжелую бронетехнику, крупнокалиберную артиллерию, реактивные системы залпового огня, баллистические ракеты и боевую авиацию. Несмотря на предпринимаемые лидерами «нормандской четверки» миротворческие усилия, вооруженное противостояние на Донбассе не остановлено. Уже шесть лет там гибнут люди, разрушается инфраструктура, тысячи людей вынуждены покинуть места постоянного проживания. «В гражданской вой­не, — считал древнеримский политический деятель и философ Марк Тулий Цицерон (106–43 гг. до н. э.), — все отвратительно. Но самое отвратительное в ней — победа»157. Украинский писатель и историк О. Бузина назвал гражданскую вой­ну самой страшной и отвратительной из всех вой­н, «когда граждане одного государства, говорящие на одном языке, перестают слышать друг друга и берутся за оружие, жить становится невыносимо»158.

Вой­не на Донбассе посвящено достаточно много литературных произведений, носящих в основном историко-описательный и художественно-публицистический характер159. Рядом отечественных ученых предприняты усилия, направленные на установление истинных причин и хронологии вооруженного конфликта на Донбассе, а также по обоснованию перспектив его урегулирования160. Автор монографии предлагает осмыслить трагические события на Донбассе, руководствуясь политико-правовым подходом.

«Европа выиграет, даже если от Украины
останется пепелище и горы смердящих трупов.
Судьба украинцев никого не волнует»161.
Джордж Сорос—
американский финансист

2.1. Гражданская вой­на на Донбассе: политико-правовое измерение

Донбасс — регион, включающий в себя значительные части Донецкой и Луганской областей, крупный центр угольной промышленности, черной и цветной металлургии Украины. Датой основания принято считать 1721 год, когда экспедицией под руководством Г. Г. Капустина был открыт Донецкий угольный бассейн. Однако промышленное освоение региона началось только во второй половине XIX века. Тогда большая часть современных Донецкой и Луганской областей, с двумя главными городами включительно, входила в состав Екатеринославской губернии. Стремительно развивающаяся угледобывающая промышленность определила демографический облик региона на протяжении ХХ века. В регионе сформировалось особое чувство локальной гордости и лояльности: «Донбасс выбирает своих», «Донбасс порожняк не гонит», «Донбасс не поставить на колени»162.

Донбасс — это один из наиболее урбанизированных регионов мира и самый урбанизированный регион Украины, в городах и поселках городского типа которого проживают около 90% жителей. На территории региона находится так называемый Большой Донецк — третья по величине городская агломерация Украины. Среди значительной части населения Донбасса распространены идеи региональной самоидентификации, а также стремление к получению статуса автономии. Интересны в этом отношении результаты проведенного в ноябре-декабре 2016 года берлинским Центром восточноевропейских и международных исследований опроса 1200 жителей особого региона Донецкой и Луганской областей (ОРДЛО), проживающих как на территории, контролируемой украинскими властями, так и в ДНР и ЛНР (в этом случае опрос проводился по телефону). На вопрос, как события 2013–2016 годов повлияли на их идентичность, четверть респондентов в ДНР и ЛНР ответили, что теперь чувствуют себя «в большей степени русскими», а одна пятая жителей контролируемых Киевом территорий считают себя «в большей степени украинцами». Но что интересно, 14% на «украинских» территориях и 20% в самопровозглашенных республиках сказали, что теперь еще сильнее чувствуют себя «и украинцами, и русскими». Большинство опрошенных (62% на подконтрольной Киеву территории и 45% в ДНР и ЛНР) отметили, что их идентичность вообще не изменилась. За сохранение региона в составе Украины в качестве автономии высказалось 35% респондентов; за вхождение региона в состав Российской Федерации в качестве автономии — 33%; за сохранение региона в составе Украины на обычных основаниях — 21%; за вхождение региона в состав России на обычных основаниях — 11%. На территории Донецкой и Луганской областей, контролируемой украинскими властями, 65% опрошенных высказалось за сохранение статуса-кво; 26% — за создание автономии в составе Украины и 9% — за вхождение региона в состав Российской Федерации. Мнения о причинах вой­ны в контролируемой Киевом части Донбасса разделились: 37% винят Россию, 10% — Украину, 30% объясняют конфликт вмешательством Запада, а 23% видят в нем местную реакцию на действия украинских властей. На контролируемых ДНР и ЛНР территориях результаты, как ни странно, очень похожи, за исключением оценки роли России: 50% считают вой­ну результатом западного вмешательства, 30% — реакцией местных жителей на действия Киева, 11% винят украинские власти, а 9% — Россию163.

Это обусловлено многими факторами, в том числе особенностями профессиональной структуры и этнопсихологии населения региона. «Донбасс, отмечает А. Н. Афанасьев, — всегда был особым регионом. Понятия «коренное население» тут нет. На Донбассе — люди делятся по профессиям, а не по национальностям, очень силен местный патриотизм — потому что все тут строилось руками отцов и дедов. С постсоветским национализмом это несовместимо, а с украинской сельской культурой — несовместимо вдвой­не. Донецк не жил жизнью Украины, у него была другая история, другие трагедии и другие герои. И лезть со своим уставом в такой регион не просто глупо — а очень опасно»164.

Предыстория конфликта. Процесс демократизации и суверенизации, запущенный М. С. Горбачевым, инициировал общественно-политическую активность населения в союзных республиках. В 1989 году была учреждена организация под названием «Интернациональный Фронт Донбасса». 18 ноября 1990 года — создано Интернациональное Движение Донбасса (ИДД). На его учредительном съезде был принят Манифест Интердвижения (автор — Дмитрий Корнилов). Основные положения манифеста были зашифрованы в аббревиатуре СССР — Свобода, Справедливость, Стабильность, Развитие.

Определяющим был 1991 год. И вот тут — критическую роль сыграла неопределенность. Было два пути — выступать либо за сохранение СССР, либо за воссоединение с Россией, чего всегда требовал Крым. ИДД выбрал СССР и автономию Донбасса в составе Украины. В Москве движение ИДД было воспринято равнодушно, а подчас — и враждебно. Владимир Корнилов, историк и журналист, потом в интервью заявит: «Москва Горбачева и тем более Ельцина заигрывала с нациками в других республиках и активно способствовала развалу СССР. Это ведь Россия сначала приняла декларацию независимости, а уже за ней — Украина»165.

В этот период появилось ряд движений, явно или неявно выдвигающих идею сепаратизма, — Демократический Донбасс (сентябрь 1991), Движение возрождения Донбасса (ноябрь 1991), Всеукраинский гражданский конгресс пророссийских сил (май 1992). Так, участниками учредительного собрания движения Демократический Донбасс предлагалось создать армию (вооруженную гвардию) Донбасса, провести Донецкую ассамблею, где принять решение о выходе Донецкой и Луганской областей из состава Украины и создании республики Малороссия как самостоятельного субъекта международного права. 26 октября 1991 года в Донецке прошел съезд депутатов местных советов юго-восточных областей. На нем обсуждался федеративный вариант будущего Украинского государства. Следует напомнить, что федеративность — одна из наиболее болевых точек украинской государственности и поныне, требование федерализации приравнивается к предательству.

Аналогичные процессы происходили в Луганской области. В конце 1990 года было создано Народное движение Луганщины. В отличие от ИДД — НДЛ, судя по всему, создано с тайной санкции местных властей и пользуется их поддержкой. Используя НДЛ, Луганск начинает шантажировать Киев отделением и соответственно переходом в юрисдикцию РСФСР в случае не подписания союзного договора.

Шахтерская забастовка на Донбассе (1993), поддержанная работниками других отраслей, потрясла основы украинской государственности. Протестующие наряду с экономическими требованиями впервые выдвинули политические требования: восстановить отношения с Россией и дать Донбассу широкую автономию. Власть в Киеве была напугана и деморализована масштабом акций протестов и пошла на определенные уступки. Ефим Звягильский стал первым вице-премьером (при премьере Л. Кучме). Шахтерам подняли зарплату. Снизилась антироссийская риторика окружения Кравчука. Правительство стало куда больше учитывать интересы восточно-украинской индустрии, связанной с Россией. Проведены досрочные парламентские (март 1994) и президентские (июнь 1994) выборы.

Перед парламентскими выборами 1994 года Донецкий областной Совет, избранный в 1990 году принял постановление о проведении в день выборов Верховного Совета Украины, 27 марта 1994 года, областного опроса избирателей, имевшего консультативный статус. Согласно опросу, результаты которого были опубликованы в апреле 1994 года в областных газетах «Донбасс» и «Жизнь Луганска», жители Донецкой и Луганской областей (87,16 и 90,38%, соответственно) выступали за конституционное закрепление русского языка в качестве государственного языка Украины наряду с государственным украинским языком166. Однако, власть в Киеве проигнорировала решения референдума, а после принятия конституции (1996), закрепившей унитарный строй, о нем просто забыли. Но только не на Донбассе, идея была отложена до лучших времен.

В 1994 году на базе Всеукраинского гражданского конгресса была создана Славянская партия. Ее стратегической целью было воссоздание национального, духовного, экономического и исторического единства Украины, России и Беларуси. 18 августа 1995 года Славянская партия проводит акции протеста против сворачивания вещания ОРТ в Украине, в 1996 году, по инициативе Славянской партии и Гражданского конгресса Украины создан Конгресс русских общин Украины.

В июле 1996 года на Донбассе началась очередная шахтерская забастовка, которую поддержали горняки из Западной Украины. Чтобы привлечь внимание к своим социальным требованиям, горняки перекрывали железнодорожные пути, а отдельные группы шахтеров отправились в Киев. Однако тогдашнее украинское правительство достаточно жестко разобралось с протестующими. Митинги разогнали, а профсоюзного лидера Михаила Крылова посадили в тюрьму. Эти волнения на Донбассе были использованы премьер-министром Павлом Лазаренко для отстранения от власти тогдашнего главы Донецкой области Владимира Щербаня.

В марте 1999 года более 1300 шахтеров из Луганской области отправились в Киев с требованием погасить задолженность по зарплатам. Позднее к горнякам присоединилась колонна жен и детей шахтеров. Положение спасли две вещи — переключение с политических требований на экономические, и приход представителей Донбасса во власть Украины. В ходе президентских выборов (1994) Л. Д. Кучма обещал закрепить за русским языком статус второго государственного языка. Голоса жителей Донбасса исправно отдавались за того, за кого надо в обмен на учет интересов Донецка и интеграцию его представителей в высшие сферы украинской политики. Кульминацией этого процесса становятся сначала президентские выборы — 2004, а затем и президентские выборы — 2010. В первый раз Виктора Януковича не допустил до власти Майдан, во второй — Майдан случился через три года после избрания. Но нарушение негласного договора закончилось гражданской вой­ной.

В 2008 году, когда В. Ющенко решил поддержать человека, которого считал другом и соратником — М. Саакашвили, в его вой­не с Россией («вой­на 08.08.08») — Донецкий областной совет публично занял противоположную позицию. Депутаты Донецкого областного совета поддержали позицию России по отношению к конфликту в Южной Осетии. Это показывало, что раскол в стране никуда не делся, он есть и при любой возможной политической встряске — он снова выйдет наружу.

Причины масштабного вооруженного конфликта на территории Донбасса (самого крупного на территории бывшего СССР) кроются в целом комплексе запутанных внутренних и внешних противоречий, сложившихся к моменту государственного переворота 21–22 февраля 2014 года на Украине. В апреле 2014 года, вскоре после государственного переворота на Украине и свержения президента В. Ф. Януковича, на юго-востоке страны была развернута силовая операция против жителей Донецкой и Луганской областей, отказавшихся подчиняться официальному Киеву. К лету столкновения армии и формирований украинских националистов с отрядами ополченцев переросли в полномасштабные боевые действия с использованием тяжелой бронетехники и авиации.

Наиболее существенные из внутренних противоречий были связаны с известным размежеванием по территориальному принципу двух частей страны — ее западными и восточными регионами. Донецкая и Луганская области, составляющие центральную часть Донбасса, традиционно считались образцово-показательным регионами востока страны. Для них эти противоречия имели свою специфику из нескольких составляющих.

Исторические противоречия зародились еще во времена раннего СССР. Инкорпорированная в Украинскую ССР значительная часть территории Донбасса исторически была слабо связана с западной территорией страны. «Причина вой­ны на Донбассе, — полагает известный российский журналист А. А. Храмчихин, — в абсолютной искусственности нынешнего украинского государства, которое неожиданно для него самого, без ­какой-либо настоящей борьбы за независимость, возникло из нарисованной советскими коммунистами Украинской ССР, границы которой не имели, по сути, никаких исторических обоснований»167.

Экономические различия. Донбасс разительно отличался от значительной части украинских регионов, будучи наиболее промышленно развитым (наряду с Харьковской и Днепропетровской областями) регионом страны.

Социокультурные противоречия. Сложилось очевидное тяготение Донбасса к российским и советским культурным и идеологическим практикам, прямо противоположным патриархальным обычаям и ориентациям регионов западной части Украины. Россия почти четверть века обманывала саму себя рассказами о «братстве народов», не желая понять, что именно из-за генетического и культурного братства с политической точки зрения украинская идея является по определению антироссийской. Независимость Украины — это независимость именно и конкретно от России. Соответственно государство Украина для государства Россия не может быть не то что братским, но хотя бы просто дружественным. Либо мы одна страна, либо противники. Увы, третьего не дано. Москва же почти до самого переворота 2014 года прямо или косвенно дотировала украинскую экономику на гигантские суммы. В значительной степени на российские деньги на Украине выращивалась антироссийская идеология украинского национализма, набирали силу национал-экстремистские организации типа «Правого сектора» и УНА-УНСО.

Донецкая группировка и ее политическое оформление — Партия регионов — никакими пророссийскими никогда не были (здесь был еще один наш самообман), они просто использовали соответствующую риторику, ориентируясь на электорат востока и юга. При этом в качестве объекта грабежа «донецких» более чем устраивала единая, целостная независимая Украина, из-за чего они совершенно не противились украинизации всех сфер жизни (это была гарантия сохранения независимости) и не занимались никаким реальным сближением с Россией. То есть они не только грабили, но и обманывали свой электорат.

После позорного бегства президента Януковича и соратников, прихвативших «нажитое непосильным трудом», «восточники» оказались полностью деморализованными. К тому же изначально донбасское восстание возглавили люди весьма специфические, подавляющее их большинство было совершенно чуждо любой идеологии. Из-за этого идеология самопровозглашенных республик оказалась весьма эклектичной, представляя собой некий синтез антифашизма и русского мира (без ясного понимания, что это такое). Впрочем, сейчас идеология сложилась сама по себе — это крайняя ненависть к Украине, ставшая следствием действий ее силовых структур в Донбассе в ходе «антитеррористической операции» (название не менее абсурдное, чем «революция достоинства»). Причем ненависть эта охватывает весь Донбасс: не только территории ДНР и ЛНР, но и ту часть, которую контролирует Киев (это сейчас констатируют практически все военнослужащие ВСУ). Убийства мирных жителей, похищения людей, повальный грабеж «освобожденного Донбасса» (украинские солдаты, например, забрасывали в БТР холодильники прямо с продуктами и стиральные машины вместе с бельем) носили массовый характер, ни о каких «отдельных эксцессах» тут нет и речи. Подобное поведение далеко не всегда демонстрируют оккупационные вой­ска на иностранной территории с этнически, лингвистически и конфессионально чуждым населением. Здесь же все происходит в одной стране в рамках одного этноса. То есть налицо полноценная гражданская вой­на, соответственно никакой «единой Украины» нет и не будет.

Политические противоречия. Существенные отличия в способах организации политического порядка и электоральной мобилизации на востоке и западе Украины неоднократно приводило к политическим кризисам с момента обретения страной независимости. Все общеукраинские выборы раз за разом обостряли эти противоречия. Важным проявлением перечисленных противоречий стало голосование (референдум) 27 марта 1994 года на территории Донецкой и Луганской областей. На него были вынесены вопросы по федеративному устройству Украины, использованию русского языка как второго государственного и участия Украины в СНГ. По всем вопросам большинство их участников проголосовало положительно. Однако киевские власти отказались признать результаты и в последующие годы проводили прямо противоположную политику. В период президентства В. Ф. Януковича (2010–2014), выходца из Донецкой области, произошло существенное обострение этих противоречий, особенно усилившееся после парламентских выборов 2012 года. Оно сопровождалось нараставшим отторжением украинским обществом ряда навязываемых неформальных механизмов государственного управления и способов организации политического режима, механически идентифицированных как «донецкие».

С первых дней существования независимой Украины в ней сложилась дихотомия «запад — восток» (или, точнее, «запад и центр — восток и юг») с разным менталитетом и геополитической ориентацией населения. Избиратели на выборах голосовали не столько «за своего», сколько «против чужого». Более того, Украина в ее искусственном виде оказалась никому не нужна. Это привело к тому, что в стране сложилась некая «суперолигархическая» система управления, точнее — разграбления.

Парадоксальным образом она оформилась при самом успешном украинском президенте — Л. Д. Кучме, единственном на данный момент, кто сумел провести в президентском кресле два срока и кто лучше всех сглаживал проявления дихотомии, идя на уступки то «западникам», то «восточникам». В итоге потенциально самое развитое и успешное государство постсоветского пространства и Восточной Европы пришло сегодня к положению самого несостоявшегося государства в мире.

В конце 1990-х на Украине образовались две основные олигархические группировки — Донецкая и Днепропетровская (или Днепропетровско-Киевская). Некоторое время они сосуществовали относительно мирно, поделив «сферы грабежа». Однако к началу 2010-х мирное сосуществование стало крайне затруднительным из-за исчерпания ресурсов страны. При этом президент Янукович начал создавать третью группировку, вышедшую из Донецкой, но не тождественную ей (эта группировка получила название «Семья»). Сложившаяся ситуация и стала непосредственной причиной переворота февраля 2014 года. Переворот этот носил криминально-олигархический характер и лишь в качестве откровенного издевательства был назван «революцией достоинства» (по словам президента Украинского аналитического центра А. Охрименко, один день майдана обходился украинским олигархам в 200–300 тыс. долл.). В итоге «Семья», не успев до конца сложиться, была уничтожена. Донецкая группировка потерпела тяжелое поражение. Попыткой ее частичного реванша стало восстание в Донбассе и образование самопровозглашенных ДНР и ЛНР.

Таким образом, гражданская вой­на на Украине изначально имела чисто внутреннюю и чисто экономическую подоплеку. При этом сейчас она крайне идеологизирована, а ее участники оказались в сильнейшей зависимости от внешних сил. У обеих сторон без внешней помощи просто нет ресурсов для длительной вой­ны, их идеологии в значительной степени ориентированы вовне. Сами внешние силы очень заинтересованы в контроле над Украиной.

Среди внешних противоречий наибольшее значение имели:

— нарастающие межгосударственные противоречия между Украиной и Россией, выраженные в постоянных попытках со стороны Киева избавиться от ряда доставшихся в наследство от СССР экономических и политических связей. Данные противоречия резко обострились из-за разнонаправленных процессов политически мотивированного ускорения ассоциации Украины c Европейским Союзом, с одной стороны, и развития ЕврАзЭС (Евразийского экономического союза) — с другой;

— противоречия на континентальном уровне между Россией и ЕС, связанные с торможением поиска комфортной и эффективной модели сотрудничества, негативные проявления которых существенно усилились после вступления в Евросоюз ряда стран Восточной Европы и Балтии и начала реализации проекта «Восточного партнерства»;

— противоречия на глобальном уровне между Россией и США, рассматривающих Украину как важную (а возможно и ключевую) территорию для реализации собственных геостратегических и экономических интересов на европейском и постсоветском пространстве168.

Страдающий идеологическим мессианством Запад хотел построить на Украине демократию, при этом обязательно оторвав ее от «имперской России» (в США известная мысль Бжезинского о том, что Россия с Украиной — сверхдержава, а без Украины — просто большая азиатская страна, считается ­чем-то вроде истины в последней инстанции). Януковича там всерьез считали «пророссийским тираном», хотя он ни в малейшей степени не был ни первым, ни вторым. Поэтому США и ЕС, как изящно выразился Б. Обама, «поспособствовали переходу власти», то есть криминально-олигархическому перевороту. Кроме того, ЕС очень хотел получить огромный украинский рынок, поэтому и собрался заключить соглашение об ассоциации, которое давало Европе этот самый рынок, а Украине — абсолютно ничего. Дальнейшего они совершенно не ожидали — не только перехода Крыма и вой­ны на Донбассе, но и того, что на место просто воров к власти в Киеве придут воры-убийцы. Которые сегодня, с одной стороны, полностью зависят от Запада, с другой — Запад сам стал их заложником. Что касается России, то после многих лет вышеописанного самообмана, оплаченного своими деньгами, она в феврале 2014 года оказалась перед лицом полной геополитической катастрофы. Последующие действия в Крыму и Донбассе оказались минимальными и вынужденными, став при этом расплатой за самообман. В частности, в Донбассе Москва постепенно «увела» ДНР/ЛНР у «донецких», не отказавшись, впрочем, от частичного финансирования республик с их стороны169.

Начало конфликта в Донбассе непосредственно связано с последствиями государственного переворота в столице Украины 21–22 февраля 2014 года. Последовавший за переворотом временный паралич украинских государственных структур (в первую очередь, силовых), усиленный жесткой демонстрацией отказа центральной власти от диалога с недовольными жителями Донецкой и Луганской областей, а также последующая попытка вооруженного давления в рамках так называемой «антитеррористической операции» (АТО) не только не привела к желаемому Киевом результату, но и радикализовала общественные настроения в Донецке и Луганске, выдвинув на первый план требования суверенитета. В результате 7 апреля 2014 года была провозглашена Донецкая народная республика (ДНР), а 28 апреля 2014 года — Луганская народная республика (ЛНР).

К началу мая киевские власти и силовики почти не контролировали территорию Донецкой и Луганской областей. Как следствие — проведение на территории двух регионов внеочередных выборов президента страны не представлялось возможным. Это привело к созданию правового и политического вакуума, поскольку вывело Донбасс из процесса легитимации новой власти. Жесткая «антисепаратистская» предвыборная риторика всех зарегистрированных кандидатов в президенты лишь ускорила дальнейшие шаги двух территорий по отделению от Украины. 11 мая 2014 года в ДНР и ЛНР состоялись референдумы, на которые были вынесены вопросы о государственной самостоятельности республик. Подавляющее большинство голосовавших высказалось за самостоятельность. В результате 12 мая на основании результатов референдумов был провозглашен суверенитет ДНР и ЛНР. Киев итоги плебисцитов не признал.

В дальнейшем ситуация продолжала развиваться по конфронтационному сценарию. Избранный 25 мая 2014 года президент Украины П. А. Порошенко отказался снижать градус противостояния и начать политический диалог с представителями Донецка и Луганска. Напротив, были предприняты попытки подавления республик с использованием вооруженных сил. Масштабная вой­сковая операция против ДНР и ЛНР началась в третьей декаде июня 2014 года. Из-за позиции украинской стороны не были до конца использованы предложенные механизмы урегулирования, оформленные при посредничестве России и ОБСЕ. Хотя 23 июня 2014 года в Донецке и прошла первая встреча т. н. трехсторонней Контактной группы, никаких результатов ее работа не принесла. Как следствие, в июле-августе 2014 года на территориях Донецкой и Луганской областей начались полномасштабные боевые действия между ВСУ и подразделениями МВД, т. н. «добровольческими батальонами», с одной стороны, и ополченцами республик — с другой. Остановить их удалось лишь в августе, после боев в районе города Иловайск, приведших к значительным потерям среди украинских подразделений.

На территориях Донецкой и Луганской областей по итогам референдума были провозглашены Донецкая и Луганская народные республики (ДНР и ЛНР).

По данным ООН на ноябрь 2019 года, за время вооруженного противостояния погибли более 13 тыс. человек с обеих сторон, около 30 тыс. получили ранения. 1,3 млн человек стали внутренними переселенцами, 3,5 млн человек нуждались в помощи. Юго-восток Украины прочно утвердился в ряду «горячих точек» планеты и, бесспорно, стал самой «горячей точкой» Европы с начала XXI века. Острейший конфликт между Киевом и самопровозглашенными Донецкой и Луганской народными республиками вышел за рамки внутриполитического и втянул в свою «воронку» Россию, США и Европу. По мнению многих экспертов, конфликт на Донбассе не имеет военного решения. Однако все попытки перевода его в политико-дипломатическое русло до сих пор не привели к его окончанию. Соглашение «Минск — 1» было «успешно» сорвано украинской стороной. Соглашение «Минск — 2» ею же во многом саботируется, а в ключевых, политических вопросах — грубо нарушается. В этих условиях необходим анализ глубинных причин, породивших данный конфликт. Лишь в этом случае возможен успешный поиск путей его надежного разрешения.

Главная, фундаментальная основа нынешнего конфликта была заложена в первые годы советской власти, когда партийно-государственное руководство Советской России, а затем СССР волюнтаристски, руководствуясь сугубо идеологическими мотивами, кроило и перекраивало административные границы страны170. Выступая на Х съезде РКП(б), народный комиссар по делам национальностей РСФСР И. В. Сталин откровенно заявил: «В 1918 и 1920 годах мы вели работу по линии административного передела России по национальному признаку в интересах сближения трудовых масс отсталых народов с пролетариатом России»171. Именно в соответствии с этой установкой 15 февраля 1920 года им было подписано постановление об образовании Донецкой губернии в составе Украинской ССР из частей Харьковской, Екатеринославской губерний и Области Вой­ска Донского172. 23 марта это решение одобрили ЦК партии и Совнарком, а 2 апреля того же года утвердил ВЦИК. Так во имя ложных идеологических мифов целые регионы с миллионами русских жителей были переданы под власть другого административно-политического образования, под руководство другой, вновь создаваемой «титульной» нации. Что думал и чувствовал по этому поводу сам русский рабочий класс, которому предстояло пролетаризировать украинских крестьян, никого не интересовало. В том же выступлении на Х съезде партии И. В. Сталин не сомневался: «Ясно, что если в городах Украины до сих пор еще преобладают русские элементы, то с течением времени эти города будут неизбежно украинизированы»173. Причем данный процесс протекал отнюдь не стихийно. В 1923 году XII съезд РКП(б) принял специальную резолюцию по национальному вопросу, предусматривавшую курс на «коренизацию» в национальных республиках и регионах партийного и государственного аппарата, усиленное внедрение национальных языков в систему образования, делопроизводство, издательскую деятельность и т. д.

На Украине «коренизация», естественно, проводилась в форме «украинизации». Второй президент постсоветской Украины Л. Д. Кучма в своей программной книге «Украина — не Россия» без излишней политкорректности признал: «Украинизация советского типа, о чем часто забывают, имела один общий знаменатель с украинизацией в УНР и Украинской Державе Скоропадского, а именно — дерусификацию. … если бы не проведенная в то время украинизация школы, нашей сегодняшней независимости, возможно, не было бы. Массовая украинская школа, пропустившая через себя десятки миллионов человек, оказалась, как выявило время, самым важным и самым неразрушимым элементом украинского начала в Украине»174.

Таким образом, русское население переданных Украине территорий подверглось сознательному, целенаправленному изменению национального самосознания и образа жизни, переформатированию национально-культурного кода. С провозглашением независимости Украины в 1991 году украинизация стала основой культурной, образовательной и информационной политики новой страны. Ударное строительство мононационального государства вступило в открытую, решающую фазу. Итог всей политики украинизации в советское и постсоветское время — социально-политический взрыв, прогремевший в Донбассе весной 2014 года. Его детонатором не стали ни социально-экономическое положение в регионе, ни коррупция центральной и местной власти, ни другие важные обстоятельства и события, официально объявленные главными причинами киевского Майдана. Донбасс в целом майданный протест не поддержал. Ситуацию взорвало объявленное новой киевской властью намерение окончательно украинизировать юго-восток Украины, полностью подчинить его духовно-идеологическим ценностям галицийского национализма, лишить русское и русскоговорящее население права говорить на родном языке. В феврале 2014 года в Харькове, Донецке, Луганске и других городах Левобережья прошли акции гражданского неповиновения против антиконституционного переворота в Киеве, за федерализацию и союз с Россией. Съезд депутатов всех уровней юго-восточных областей Украины, прошедший в Харькове 22 февраля, квалифицировал события в Киеве и как государственный переворот. 1 марта имел место первый захват восставшими здания Харьковской ОГА, на которой тогда около 45 минут провисел российский флаг. В начале апреля 2014 года Киев окончательно утратил монополию на насилие в двух областных центрах Донбасса. Донецк и Луганск становятся центрами самопровозглашенных «народных республик». Харьков избежал этой участи, а Днепропетровск стал символом украинской лояльности и «сердцем Украины». Спецоперация 6 апреля 2014 года по захвату ключевых административных зданий в Донецке и Луганске, по мнению украинского журналиста Андрея Портнова, стала возможна благодаря: «нейтральной» позиции правящего класса региона (прежде всего, местных олигархов и лидеров Партии регионов Р. Ахметова в Донецке и А. Ефремова в Луганске); пассивности правоохранительных органов (для понимания которой важно помнить о дискредитации силовых структур на Майдане и их растерянности в ситуации смены власти); постепенной утратой Украины контроля над границей с Россией; нерешительности нового киевского правительства и недостаточностью политико-экономической заинтересованностью в Донбассе (преобладание «антимайдановского» электората и контроль бизнеса местными олигархами, связанными с режимом бежавшего из Киева В. Ф. Януковича).

6 апреля 2014 года в Харькове и Донецке восставшие берут штурмом здания областных администраций (ОГА), а в Луганске — штаб-квартиру областного управления Службы безопасности. Восстание в Харькове 7 апреля было подавлено спецподразделениями внутренних дел МВД и национальной гвардии, лояльными к новому правительству. Ключевыми факторами сохранения Харьковской и Днепропетровской области в составе Украины стали проукраинские действия местных бизнес-политических элит и слабая активность пророссийских сил. Так, мэр Харькова Г. Кернес (в прошлом бизнесмен, избранный городским головой в 2010 году от Партии регионов), ориентируясь на расстановку сил, весной 2014 года занял лояльную к Украине позицию175.

13 апреля 2014 года Совет национальной безопасности и обороны Украины (СНБО) принимает решение о начале антитеррористической операции (АТО). Провозглашенный вопреки Конституции Украины исполняющим обязанности президента, А. Турчинов отдает приказ использовать Вооруженные силы (ВСУ) в подавлении протестов, носивших до этого мирный характер176.

17 апреля в Женеве главы МИД Украины, ЕС, США и России приняли совместное коммюнике по деэскалации «конфликта». До конца апреля противостояние повстанцев и украинских силовиков ограничивалось периодическими стычками, рейдами и нападениями на блок-посты с использованием стрелкового оружия.

11 мая в Донецкой и Луганской областях состоялся референдум по вопросу о государственной самостоятельности ЛНР и ДНР. За независимость самопровозглашенных республик проголосовало подавляющее большинство пришедших на участки. В Донецкой народной республике количество проголосовавших «за» составило 89,7%, количество проголосовавших «против» — 10,19%. В Луганской народной республике 96,2% жителей поддержали акт о государственном суверенитете, 3,8% избирателей высказались — «против». При этом явка в обоих регионах составила 75%177.

Образование Донецкой и Луганской народных республик явилось следствием государственного переворота в Киеве с целью защиты конституционных прав и свобод граждан, проживающих на этих территориях.

17 мая Генпрокуратура в Киеве объявляет ДНР и ЛНР террористическими организациями.

22 мая под Волновахой вооруженные силы Украины (ВСУ) понесли самые большие потери с начала военных действий против ополченцев. К началу июня 2014 года народные республики контролировали две трети территории Донецкой и Луганской областей.

25 мая на Украине прошли президентские выборы. Новый президент Украины П. А. Порошенко отказывается от ­каких-либо переговоров с ДНР и ЛНР и решает погасить конфликт со сторонниками федерализации в стране военной силой. С этой целью он санкционирует масштабное применение регулярных вой­ск (ВСУ), национальной гвардии и националистических батальонов против своих граждан, причем с использованием авиации, танков, баллистических ракет и артиллерии. В Москве эту спецоперацию, которая привела к десяткам жертв и раненых, назвали карательной и призвали Киев немедленно ее прекратить. 3 июня 2014 года Россия представила в Совбезе ООН проект резолюции с призывом прекратить насилие на востоке Украины и позволить мирному населению покинуть район военной операции178.

В конце июня — начале июля 2014 года большая часть мятежных территорий перешла под контроль ВСУ. По заявлению секретаря СНБО А. Парубия от 4 июля 2014 года, ВСУ контролировали две трети территории Донецкой области (13 из 18 районов) и половину территории Луганской области (10 из 18 районов). К началу августа украинским силовикам удалось вчетверо сократить территорию, контролируемую повстанцами с начала боевых действий, практически взять Донецк и Луганск в кольцо окружения. Но в середине августа в результате начавшегося контрнаступления вооруженных формирований ДНР и ЛНР в окружении (7 «котлов») оказались несколько тысяч украинских силовиков179.

Начиная с первой половины сентября 2014 года по настоящее время, вооруженные силы ДНР и ЛНР контролируют около трети территории Донецкой и Луганской областей. В начале сентября было заключено соглашение о перемирии («Минск — 1»), после чего интенсивность боевых действий снизилась, однако на отдельных направлениях столкновения и обстрелы продолжались. С середины января 2015 года возобновились активные боевые действия на всем протяжении фронта, в результате которых к началу февраля вооруженным формированиям непризнанных республик удалось добиться значительных успехов. В ходе новых переговоров в Минске 11–12 февраля был согласован новый комплекс мер по выполнению сентябрьского соглашения о перемирии («Минск — 2»), однако за прошедшие 5 лет фактически ни один пункт Минских соглашений Украиной не был выполнен.

С середины 2017 года руководство Украины, учитывая то, что процесс урегулирования кризиса в «нормандском формате» на основе Минских соглашений зашел в тупик, сделало ставку на укрепление контактов с новой американской администрацией и достижение урегулирования в Донбассе на основе задействования миротворческого контингента ООН и усиления санкционного давления на Россию. Украинское руководство рассматривает вооруженный конфликт в Донбассе как проявление агрессии со стороны России. Российское руководство настаивает на том, что речь идет о внутреннем конфликте, в котором Россия является одной из посредничающих сторон между украинскими властями и непризнанными республиками.

18 января 2018 года Верховная рада Украины приняла закон «Об особенностях государственной политики по обеспечению государственного суверенитета Украины над временно оккупированными территориями в Донецкой и Луганской областях», регламентирующий отношения с ДНР и ЛНР и механизм их возвращения в состав Украины. Закон в его окончательном виде фактически зафиксировал отказ украинских властей от минских договоренностей. Россия в документе названа «агрессором», а неподконтрольные украинскому правительству территории — «оккупированными».

30 апреля 2018 года П. Порошенко объявил о завершении антитеррористической операции в Донбассе и начале в регионе операции объединенных сил (ООС) «по обеспечению национальной безопасности и обороны, отпора и сдерживания вооруженной агрессии Российской Федерации в Донецкой и Луганской областях».

26 ноября 2018 года П. Порошенко подписал указ о введении военного положения в ряде регионов Украины (в том числе, в Донецкой и Луганской областях) сроком на 30 дней.

Позиция Украины, США и ряд других государств, а также НАТО, Парламентской Ассамблеи ОБСЕ, Совета Европы и Европейского Союза180 состоит в голословных обвинениях Российской Федерации во вмешательстве в конфликт, в участии ее регулярных вой­ск в боевых действиях на стороне повстанцев, поставках оружия и финансовой поддержке.

21 июля 2019 года вступило в действие очередное перемирие — «Бессрочное перемирие»181. Однако, отдельные вооруженные стычки продолжаются, обе стороны обвиняют друг друга в его нарушении.

Президент Российской Федерации В. В. Путин в качестве основного фактора, инициировавшего гражданскую вой­ну на востоке Украины, назвал «антиконституционный переворот в Киеве, попытки навязать украинскому народу искусственный выбор между Европой и Россией подтолкнули общество к расколу, болезненному внутреннему противостоянию. Его жертвами становятся прежде всего мирные граждане. На юго-востоке льется кровь, происходит реальная гуманитарная катастрофа»182. Российская Федерация, в отличие от киевских властей и поддерживающих их западных партнеров, с 12 августа 2014 по декабрь 2019 гг. направила в непризнанные республики 96 гуманитарных конвоев с продовольствием, медикаментам и строительными материалами183.

В целом матрицу конфликта на Донбассе можно представить следующим образом.

1. Пространственно-временные границы вооруженного конфликта на Донбассе. По продолжительности боевых действий гражданская вой­на на Украине также стоит на одном из первых мест в XXI веке. С 14 апреля 2014 года и по сей день, то есть без малого 8 лет (!) гибнут люди на юго-­востоке страны, разрушаются промышленные предприятия, социальная и транспортная инфраструктура региона. Грузино-­осетинская вой­на в 2008 году длилась 5 дней — с 8 по 13 августа. Вой­на Израиля против ХАМАС (в секторе Газа) длилась 22 дня (с 27 декабря 2008 года по 17 января 2009 года). Военная операция США «Иракская свобода» в Ираке продолжалась 25 дней (с 20 марта по 15 апреля 2003 г). Вой­на Израиля и Ливана (2006 г.) –34 дня. Интервенция США и НАТО в Ливии продолжилась 247 суток — с момента принятия резолюции СБ ООН 19 марта 2011 года и до принятия резолюции СБ ООН 31 октября 2011 года. Гражданская война на Украине по продолжительности уступает только войне США и их союзников по НАТО в Афганистане184.

Изначально «зоной АТО» провозгласили сразу три украинские области — Донецкую, Луганскую и Харьковскую, в сентябре 2014 года ее границы ограничили только первыми двумя регионами. В настоящее время в зоне ведения боевых действий находятся 194 населенных пункта в 7 районах (Авдеевском, Бахмутском, Волновахском, Мариупольском, Марьинском, Торезском, Ясиноватском) Донецкой области и 67 населенных пунктов в 4 районах (Попаснянском, Новоайдарском, Северодонецком, Станично-Луганском) Луганской области Украины185.

2. Тип конфликта — внутренний вооруженный конфликт в форме гражданской вой­ны.

3. Состав противоборствующих сторон: с одной стороны — регулярные соединения и части вооруженных сил Украины (ВСУ), добровольческие батальоны «Азов», «Айдар», «Донбасс») и вооруженные формирования праворадикальных политических партий «Правого сектора»; с другой стороны — вооруженные иррегулярные формирования самопровозглашенных Донецкой и Луганской Народных Республик.

4. Цели противоборствующих сторон. Официально провозглашенная Киевом и его западными покровителями цель — «наведение конституционного порядка» на территории Луганской и Донецкой областей, борьба с сепаратизмом. Однако спектр подлинных целей политических сил, пришедших к власти на Украине в результате государственного переворота, и их «кураторов» сводился к следующему:

— геополитическая (свести к минимуму влияние России на украинское государство и общество, отработать, в первую очередь, в интересах Пентагона технологии «гибридной вой­ны», инкорпорироваться в НАТО);

— политическая (изгнать русское население, не желающее исповедовать необандеровскую идеологию, ставшую на Украине официальной, реально начать переселение украинских семей с запада страны на земли Донбасса);

— военная (втянуть в вооруженное противоборство Россию, путем антироссийских санкций со стороны США и Евросоюза, поддерживающих Киев, вынудить Москву отказаться от Крыма и поддержки ДНР и ЛНР, разгромить «сепаратистские силы» Донбасса, вернуть собственный контроль над 300-километровым участком границы с Россией, проверить в интересах США концепцию НАТО ведения противоповстанческих боевых действий);

— военно-техническая (добиться отказа от военно-технического сотрудничества с Россией, реально начать ВТС со странами НАТО);

— техническая (провести массовые испытания в реальных боевых условиях модернизированного вооружения: танка Т-64 БМ «Булат», БТР-Е «Буцефал», БТР-3Е1, бронеавтомобиля «Дозор-Б», ЗРК Т38 «Стилет», ПЗРК «АДРОС», специальной разведывательной машины «Казак», противотанкового ракетного комплекса «Барьер», ПТРК «Корсар», ПТРК «Скиф», снайперской винтовки VPR.338LVM, гранатомета «Валар» и других, усовершенствовать тактику действий специальных и бронетанковых частей, пехотных частей национальной гвардии, вооруженных новым оружием);

— энергетическая (отказаться от сотрудничества «Энергоатома» Украины с «Российской топливной компанией» и подписать контракт на поставку ядерного топлива для своих АЭС с американской компанией Westinghouse, путем разрушения городов и уничтожения (изгнания) местного населения обеспечить выполнение контрактов с корпорациями Chevron и Shell для последующей добычи сланцевого газа);

— конфессиональная (добиться ликвидации УПЦ Московского патриархата, утвердить в качестве «единой поместной церкви» ПЦУ)186.

Цель самопровозглашенных ДНР и ЛНР — достижение автономии в составе Украины или независимости и образование самостоятельных государственных образований.

1. Деятельность опосредованных участников конфликта:

— США, Великобритания ряд других европейских государств, НАТО, Парламентская Ассамблея ОБСЕ, Совет Европы и Европейский Союз187 — дипломатическая, финансовая и военно-техническая помощь Украине в ее усилиях по возвращению в полное подчинение сепаратистских территорий;

— Российская Федерация — дипломатическая поддержка легитимизации автономии ДНР/ЛНР в составе Украины на основе Минских соглашений и оказание при этом гуманитарной помощи населению.

2. Форматы урегулирования вооруженного конфликта:

— дипломатические переговоры в так называемом нормандском формате, включающем Российскую Федерацию, ФРГ, Францию, Украину и непризнанные республики — ДНР и ЛНР, на основе соглашений «Минск — 1» (октябрь 2014) и «Минск — 2» (февраль 2015);

— Смешанная мониторинговая миссия (СММ) ОБСЕ количеством до 1000 наблюдателей с целью контроля за режимом прекращения огня противоборствующими сторонами и решения гуманитарных проблем в зоне конфликта.

3. Последствия конфликта.

В 2018 году Верховная рада Украины приняла постановление о признании некоторых районов, городов, поселков и сел Донецкой и Луганской областей временно оккупированными территориями.

21 июля 2019 года вступило в действие очередное перемирие — «Бессрочное перемирие»188. Однако, отдельные стычки продолжаются, обе стороны обвиняют друг друга в его нарушении.

По данным ООН, жертвами конфликта на Украине стали на январь 2019 года — от 12 800 до 13 000 погибших. Количество бежавших в другие страны на ноябрь 2016 года составило 1,5 млн человек, большая часть из которых бежала в Россию и Беларусь — 1,15 млн и 149 тысяч соответственно. 7967 человек обратились за убежищем в Германию, 7267 — в Италию, 5423 — в Польшу, 3176 — во Францию, 2742 — в Швецию, 286 — в Молдавию, 80 — в Румынию, 71 — в Венгрию, 26 — в Словакию189.

Следственный комитет Российской Федерации заявил, что на 2 февраля 2017 года количество украинских беженцев в России составило 2 302 448 человек, из них с юго-востока Украины — 1 039 977 чел. и 1361 несовершеннолетний, приехавших на лечение190.

Потери украинской стороны. По данным Министерства обороны Украины с начала конфликта на Донбассе по состоянию на 14 апреля 2017 года погибли 2652 украинских военнослужащих, еще 9578 военнослужащих получили ранения. 16 октября 2018 года президент Украины Петр Порошенко заявил, что за время боевых действий в Донбассе погибло 2896 украинских военнослужащих. Согласно сайту «Книга пам’яті загиблих», созданного при поддержке Национального военно-исторического музея Украины и Украинского института национальной памяти, на 6 декабря 2018 года потери всех правительственных формирований составили 4030 погибших191. Также, согласно официальной информации СНБО и Генштаба украинской армии на начало марта 2015 года 968 единиц бронетехники было потеряно192.

Эксперты ООН пришли к выводу, что официальные данные о количестве погибших и пострадавших в боях в Донбассе украинских военных являются «неточными и противоречивыми».

Экономические и гуманитарные последствия. По информации Министерства социальной политики Украины, по состоянию на 5 февраля 2019 года количество внутренне перемещенных лиц, зарегистрированных с начала вооруженного конфликта в 2014 году, составляло 1 361 912 чел. Как сообщается в докладе Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, подготовленном по результатам работы мониторинговой миссии ООН, с 14 апреля 2014 года по 15 февраля 2019 года в Донбассе погибли не менее 3023 гражданских лиц, а с ­учетом катастрофы самолета рейса МН17 «Малайзийских авиалиний» общее количество погибших среди гражданского населения в связи с конфликтом составляет как минимум 3321 человек. Число раненых гражданских лиц превышает 7 тыс. человек. На первые 10 месяцев конфликта (c середины апреля 2014 года до середины февраля 2015 года) пришлось 81,9% всех погибших среди гражданского населения (2713), а за время после принятия Комплекса мер по выполнению Минских соглашений — 18,1% (608 погибших). Общее число жертв, связанных с конфликтом в Украине за период с 14 апреля 2014 года по 15 февраля 2019 года составило 40–43 тыс. человек (12,8–13 тыс. погибших, из них: 3321 гражданское лицо и 9,5 тыс. комбатантов; 27,5–30 тыс. раненых, из них: 7–9 тыс. гражданских и 21–24 тыс. комбатантов)193. По состоянию на март 2018 года разминированию подлежат 16 тыс. км² территории региона194.

Как отмечает МВФ, в 2014 году экономика Украины сократилась на 7–7,5%, в основном из-за конфликта на востоке. До начала военного конфликта на востоке страны вклад Донецкой и Луганской областей в ВВП Украины составлял около 25%. По другим данным, Донбасс обеспечивал в мирное время 16% ВВП Украины и 27% ее экспорта. В ходе боевых действий 2014 года больше всего пострадали отрасли, основной потенциал которых сосредоточен на востоке страны: производство кокса и продуктов нефтепереработки, химической продукции, металлургической продукции, продукции машиностроения. Промышленное производство в Донецкой области в сентябре 2014 года упало на 59,5% по сравнению с предыдущим годом, в Луганской области — на 85%. Добыча угля на Украине в сентябре 2014 года снизилась в два раза по сравнению с предыдущим годом, при этом наибольшее падение было зафиксировано в Донецкой области195.

В регионе остановили работу 69 из 93 угольных шахт, семь металлургических заводов. Производство продуктов питания сократилось на 25–30%196. В 2017 году Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН в отчете для Совета Безопасности ООН сообщила о наличии в Донецкой и Луганской областях продовольственного кризиса: по ее данным, около 26% людей из не контролируемых правительством районов и 15% населения контролируемых районов региона были умеренно или серьезно не обеспечены продовольствием197. По данным исследования Всемирной продовольственной программы, проживающие на территориях ДНР/ЛНР имеют ограниченный доступ к ряду продуктов питания, прежде всего — мясных продуктов, а из-за больших заминированных площадей сельхозугодий не могут заниматься сельским хозяйством, в частности — выращиванием овощей198.

По данным ООН, на сентябрь 2014 года в результате боевых действий инфраструктура двух областей понесла ущерб на общую сумму 440 млн долларов США. Было разрушено почти 2000 зданий, в Донецке прекратило работу более 70% предприятий (многие из них — шахты, которые поставляли уголь для предприятий и электростанций остальных областей Украины). Часть заводов пострадала непосредственно от артобстрелов, часть лишилась инфраструктуры и была обесточена: в ходе боевых действий были разрушены железнодорожные пути и повреждены линии электропередачи199.

По данным на начало сентября 2014 года, в Луганской области было повреждено и разрушено более 3700 объектов (из них 123 — коммунальной формы собственности, 57 — государственной, 3516 — частной). Серьезные повреждения получили 123 объекта жилищного строительства, 3311 — электроснабжения, 21 учреждение здравоохранения, 65 общеобразовательных учебных заведений, а также объектов физической культуры и спорта, 74 объекта дорожно-транспортной инфраструктуры и 65 промышленных объектов200.

Только с апреля по сентябрь 2014 года Украина потратила почти 5 миллиардов долларов на проведение карательной операции на юго-востоке страны. По оценкам ряда экспертов, один день т. н. «антитеррористической» обходится Украине до 7 млн долларов. Экономические потери Украины от вооруженного конфликта в Донбассе только в 2016 году составили 20,4% ВВП. Такие данные опубликовал Институт экономики и мира в Сиднее (Австралия). Согласно его исследованиям, экономическая стоимость насилия на Украине в 2015 году была равна 20,4% ВВП, или 66,7 млрд долларов по индексу покупательской способности. Антитеррористическая операция проводится на относительно небольшой территории — около 17 тыс. км², это менее 3% площади Украины. Но по социальным последствиям АТО приближается к гуманитарной катастрофе для региона и является большой проблемой для страны201.

По данным международных правозащитных организаций, с начала гражданской вой­ны на Украине погибли более 14 тыс. человек, еще 23,5 тыс. получили ранения. Только за 2019 год было зафиксировано 1,1 тыс. нарушений режима прекращения огня со стороны ВСУ. Украинские силовики выпустили более 17 тыс. снарядов и мин по территории ЛНР. В результате обстрелов ВСУ погибли двое и получили ранения 15 мирных жителей ЛНР, более 40 жилых домов и инфраструктурных объектов были полностью разрушены202.

Ни один пункт Минских соглашений Киевом не выполнен, продолжается финансово-экономическая блокада (введена 1 декабря 2014 года) самопровозглашенных республик, не соблюдается режим прекращения огня в зоне конфликта203.

Украина, США и ряд других государств, а также НАТО, Парламентская Ассамблея ОБСЕ, Совет Европы и Европейский Союз204 обвиняют Российскую Федерацию во вмешательстве в конфликт, выражающемся в использовании регулярных вой­ск в боевых действиях на стороне повстанцев, поставках оружия и финансовой поддержке.

Российское руководство последовательно отвергает эти обвинения, заявляя, что Россия не является стороной противостояния.

Правовая квалификация конфликта. Единой правовой оценки конфликта на востоке Украины не существует. Так, Amnesty International напрямую заявляет об участии российских военнослужащих в военных действиях205. При этом Human Rights Watch рассматривает конфликт на востоке Украины как вооруженный конфликт немеждународного характера206. Лаури Бланк, профессор права университета Эмори, утверждает, что при определенных обстоятельствах конфликт может быть признан международным207. Профессор права Университета Святого Томаса Роберт Делаханти заявляет об агрессии Российской Федерации против Украины, отмечая, что она началась с присоединения Крыма208. Американский журналист Нолан Петерсон, в прошлом военный, издал статью под названием «В Украине не гражданская вой­на, а вторжение»209. Тем не менее, профессор политологии Люблянского университета Антон Беблер отметил, что в отличие от Крыма, на территории восточной Украины еще никто не зафиксировал присутствия подразделений регулярных российских вооруженных сил210.

Российские юристы и правоведы признают конфликт на востоке Украины вооруженным конфликтом немеждународного характера, хотя необходимо отметить, что большого внимания данный вопрос в литературе не получил. Так, российские ученые, в частности И. И. Котляров, предпочитают концентрироваться на военных преступлениях, совершенных в ходе конфликта, нежели на его квалификации211. Однако некоторые российские ученые, в частности, К. П. Саврыга, утверждают, что если оставить в стороне вопрос о непосредственном участии российских вой­ск в конфликте, то он все равно может быть признан международным, если будет доказано, что Российская Федерация осуществляла над вооруженными формированиями ЛНР и ДНР «эффективный контроль». Даже общая помощь повстанцам может быть достаточной для квалификации конфликта в качестве международного, однако в таком случае Российская Федерация не будет признана ответственной за действия повстанцев (к которым будут применяться более строгие правила, действующие в международных конфликтах) и ее действия не будут составлять акта агрессии, так как такая квалификация в соответствии с решением МТБЮ возможна исключительно из гуманитарных соображений. В существующем международном правопорядке, считает К. П. Саврыга, даже при установлении факта российской агрессии Украина не сможет добиться никаких юридически обязывающих мер международного права против Российской Федерации212.

Киевский режим, пришедший к власти в результате антиконституционного переворота в феврале 2014 года, развязал вооруженный конфликт на Донбассе, лицемерно заявив о проведении так называемой «антитеррористической», а по сути карательной операции против собственного народа (АТО). Обращает на себя внимание тот факт, что АТО против мирных людей началась после конфиденциального визита в Киев директора ЦРУ США Джона Бреннана213.

25 июня 2014 года Международной комитет Красного Креста (МККК) признал ополченцев юго-востока Украины «стороной вооруженного конфликта». Признание внутриукраинского вооруженного конфликта МККК позволяет установить международно-правовой статус участников вооруженного противостояния214.

События на юго-востоке Украины подпадают под понятие вооруженного конфликта немеждународного характера, как оно определено в Дополнительном протоколе к Женевским конвенциям от 12 августа 1949 года, касающемся защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера (Протокол II) от 8 июня 1977 года, и в связи с этим регулируются данным Дополнительным протоколом и другими применимыми нормами международного гуманитарного права.

Согласно международному праву, гражданское население, не участвующее в вооруженном противостоянии, пользуется неприкосновенностью. Воюющие стороны обязаны щадить гражданские объекты, включая жилища, сооружения, средства транспорта, убежища, больницы и т. д.; продукты питания, районы их производства, а также источники воды. В соответствии с I и II дополнительными протоколами 1977 года к Женевским конвенциям о защите жертв вой­ны 1949 года, в отношении гражданского населения запрещаются убийства, насилие над здоровьем, физическим или психическим состоянием; пытки всех видов; телесные наказания; увечья; надругательство над человеческим достоинством, включая унизительное иди оскорбительное обращение; принуждание или непристойное посягательство в любой его форме; взятие заложников; коллективные наказания: угрозы совершить указанные действия.

Законодательство Российской Федерации также содержит нормы, предусматривающие уголовную ответственность в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации (статья 12 УК РФ), и в случае применения запрещенных средств и методов ведения вой­ны (статья 356 УК РФ).

30 мая 2014 года на основании упомянутых статей Главное следственное управление СК России возбудило уголовное дело в отношении «пока неустановленных военнослужащих Вооруженных сил Украины, а также лиц из числа Национальной гвардии Украины и «Правого сектора» по фактам обстрелов городов Славянск, Краматорск, Донецк, Мариуполь и иных населенных пунктов, провозглашенных Донецкой и Луганской народных республик по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 356 УК РФ (применение запрещенных средств методов ведения вой­ны)».

В части 3 статьи 12 УК РФ закреплено, что иностранные граждане, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по УК РФ в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации и граждан Российской Федерации. Иностранные граждане, если они не были осуждены в иностранном государстве, то привлекаются к уголовной ответственности на территории Российской Федерации215.

Следственный комитет, в силу универсальной юрисдикции, признает факт совершения преступлений, совершаемых против мира и безопасности человечества, против мирных граждан, и осуществляет сбор доказательств вины каждого причастного к преступлениям — от рядового бойца Национальной гвардии до тех, кто отдает им приказы убивать мирных граждан.

Международно-правовые основания возбуждения уголовного дела в Российской Федерации ставят несколько важных правовых вопросов, касающихся не только самого статуса вооруженного конфликта, правовых оснований возбуждения уголовного дела, а также возможных последствий и ответственности за преступления.

В международном праве признается и применяется норма об универсальной юрисдикции, она закреплена не только в ряде международных договоров, практике Европейского суда по правам человека, но и внутригосударственном законодательстве государств, их судебной практике, касающейся международно-правовых преступлений. Например, в украинском законодательстве такая норма записана в статье 8 УК Украины. В российском законодательстве также установлена норма об универсальной юрисдикции в пункте 3 статьи 12 УК РФ.

Как справедливо отмечает профессор А. Г. Волеводз, об использовании универсальной юрисдикции в отношении военных преступлений свидетельствует судебная практика различных государств мира216. Норма, содержащаяся в пункте 3 статьи 12 УК РФ, применяется к международным преступлениям против мира и безопасности человечества, к преступлениям международного характера, а также захвату заложников, пиратству, работорговле, геноциду, пыткам, ответственность за которые предусмотрена в законодательстве Российской Федерации в соответствии с ее международно-правовыми обязательствами, предусмотренными международными договорами.

О личной ответственности преступников по международному праву. 2 июля 2014 года Басманный суд Москвы удовлетворил ходатайство следствия и заочно арестовал назначенного Верховной Радой губернатора Днепропетровской области И. Коломойского, который вместе с назначенным Верховной Радой министром внутренних дел Украины А. Аваковым обвиняется в организации убийств и применении запрещенных средств и методов ведения вой­ны, похищении людей; воспрепятствовании законной деятельности журналистов в период с этого года. По версии следствия, И. Коломойский, действуя согласованно с А. Аваковым и другими лицами из числа высших руководителей минобороны Украины, совершил преступления против мира и безопасности человечества: умышленно с целью убийства гражданских лиц организовал и руководил проведением подконтрольными и подчиненными им по службе военнослужащими Вооруженных сил Украины, вооруженными членами Национальной гвардии Украины и «Правого сектора», а также бойцами батальона специального назначения «Днепр» МВД Украины, созданного и финансируемого И. Коломойским, вой­сковой операции. В ходе этой операции при обстрелах городов Славянска, Краматорска, Донецка, Мариуполя и иных населенных пунктов провозглашенных Донецкой и Луганской народных республик в нарушение норм международного права умышленно с целью убийства неограниченного числа гражданских лиц общеопасным способом по мотивам политической ненависти применялись системы залпового огня «Град», авиационные неуправляемые ракеты, имеющие кассетную головную часть, и другие виды тяжелого наступательного вооружения неизбирательного действия, в результате чего были убиты или похищены более 100 гражданских лиц, включая российских журналистов, итальянского фотокорреспондента, а также причинен вред здоровью различной степени тяжести более 200 мирных граждан, полностью либо частично разрушено и сожжено более 500 жилых домов. Помимо этого, были разрушены объекты коммунального хозяйства и жизнеобеспечения, больницы, детские и общеобразовательные учреждения, вследствие чего более 50 тыс. жителей упомянутых городов вынужденно покинули постоянные места своего проживания, прибыв на территорию Российской Федерации.

«Следственный комитет России, отмечает декан факультета международного права Дипломатической академии МИД России доктор юридических наук А. Моисеев, исходит из того, что ни одно из преступлений, совершенных на Украине против своего народа и российских граждан, не останется безнаказанным и после решения суда даст поручения соответствующим правоохранительным органам о скором установлении местонахождении обвиняемых и заключении их под стражу. Что же касается возможных последствий и форм реализации ответственности за преступления, совершенные представителями Вооруженных сил Украины, Национальной гвардии Украины и «Правого сектора», то, кроме уголовной ответственности по законодательству Российской Федерации, целесообразно принимать все правовые меры для прекращения боевых действий и справедливого наказания преступников, начиная с осуждения в рамках Совета безопасности ООН и вплоть до возможного создания специального международного органа — трибунала по Украине»217. Еще в 1998 году 120 государств-членов ООН подписали Римский устав, согласно которому с 1 июля 2002 года начал свою работу Международный уголовный суд (МУС). Юрисдикция МУС является наднациональной и распространяется на наиболее серьезные преступления, вызывающие обеспокоенность всего человечества (геноцид, агрессия, преступления против человечности, военные преступления). На сегодняшний день в списке государств, не ратифицировавших по разным причинам Устав МУС, находятся США, Россия, Китай, Израиль и еще ряд государств, в том числе и Украина. Признание ею юрисдикции МУС, как полагают некоторые украинские юристы, может навредить участникам АТО, проводимой Киевом на Донбассе218.

Рассматривая ситуацию на Донбассе через призму норм международного права, авторитетные юристы обращают внимание на нарушение киевскими властями международных договоров, участником которых является Украина. Уполномоченный МИД России по правам человека, демократии и верховенства права К. Долгов отмечает: «На Украине остаются нерешенными такие ключевые проблемы, как пытки, отсутствие законности, положение внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), ущемление свободы выражения мнения и деятельности СМИ». По оценкам гуманитарных и правозащитных организаций, по состоянию на осень 2015 года в помощи на востоке Украины нуждались свыше 5 млн человек, из них 3 млн относились к категории наиболее уязвимых. Известно, что 2,9 млн человек на востоке страны продолжают быть лишенными доступа к качественной медицинской помощи, жилью, социальным услугам и выплатам, а также государственным компенсационным механизмам. Количество ВПЛ, по оценкам Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН), составляет 1,505 млн человек, включая 887 тыс. пенсионеров, 190 тыс. детей и 62 тыс. инвалидов. В соответствии с обнародованным новым бюллетенем УВКБ ООН вызывает серьезную тревогу снижающийся уровень жизни ВПЛ219.

Деградирует ситуация с обеспечением свободы выражения мнения и деятельности СМИ. В 2014–2015 гг. было зафиксировано не менее 160 случаев грубых нарушений украинскими властями права на свободу выражения мнения и деятельность СМИ. Ведется список журналистов, которым запрещен въезд на территорию этой страны.

До настоящего времени не проведено расследование варварского поджога 2 мая 2014 года неонацистами-бандеровцами Дома профсоюзов в Одессе, получившее народе трагическое название «Одесская Хатынь». В результате этого тяжкого преступления погибло 48 человек, вся вина которых состояла в том, что они открыто выразили свою гражданскую позицию неприятия антиконституционного государственного переворота.

До настоящего времени не раскрыта череда убийств известных писателей, журналистов, адвокатов, политиков, и предпринимателей (Георгий Гонгадзе, Олесь Бузина, Павел Шеремет, Олег Калашников, Евгений Щербань, Валентина Семенюк-Самсоненко и др.)220.

Украина не признала свою вину за сбитый малайзийский «Боинг» 17 июля 2014 года в районе населенного пункта Грабово Донецкой области и гибель 283 пассажиров и 15 членов экипажа, летевших из Амстердама в Куала-Лумпур. Причем несмотря на наличие неопровержимых доказательств ее вины221.

Ощущая поддержку США и стран Запада, официальный Киев избрал тактику категорического отрицания всех выявленных преступлений или перекладывания ответственности за них на ополчение Донецкой и Луганской народных республик. Невыполнение Украиной международных обязательств по защите прав человека объясняется киевскими властями необходимостью проведения силовой операции на Донбассе и наличием «вооруженной агрессии» со стороны России.

С целью фиксации доказательств военных и иных международных преступлений, совершенных на Донбассе представителями украинских силовых структур, в Следственном комитете Российской Федерации в июне 2014 года было создано спецподразделение по расследованию событий на Украине222. Во исполнение поручений Председателя Следственного комитета Российской Федерации для ознакомления широкой общественности, в том числе международной, выпущено издание «Трагедия юго-востока Украины. Белая книга преступлений» на русском и английском языках. В настоящее время различными заинтересованными силами предпринимаются активные попытки оспорить юрисдикцию России, прежде всего универсальную, в отношении преступлений на Украине. Распространение уголовной юрисдикции Российской Федерации в отношении указанных преступных деяний, совершенных как на юго-востоке Украины, так и в Киеве и других частях ее территории, основывается на совокупности принципов экстратерриториальной юрисдикции, признаваемых современным международным правом и закрепленным в Уголовном кодексе Российской Федерации (статья 12). Универсальная юрисдикция означает, что каждое государство вправе преследовать и судить лиц, обвиняемых в совершении преступления по международному праву, независимо от того, где совершено деяние и каково гражданство преступника или жертвы, т. е. в отсутствие ­какой-либо связи между преступлением и осуществляющим юрисдикцию государством223.

Отсюда есть надежда, что рано или поздно лица совершившие уголовные преступления на Донбассе, понесут заслуженное наказание в соответствии с нормами международного права, несмотря на принятие Верховной радой Украины закона о превентивной амнистии участников «АТО» (2016)224. Об этом им напоминает вердикт Нюрнбергского военного трибунала.

В ходе карательной операции на Донбассе украинские силовые структуры интенсивно задействовали авиацию, тяжелое вооружение (включая ракетные комплексы оперативно-тактического назначения, реактивные системы залпового огня «Град», «Ураган» и «Смерч») и оружие неизбирательного действия в населенных пунктах. Активно используются противопехотные мины, кассетные и зажигательные боеприпасы. Указанные действия являются грубейшим нарушением существующих норм международного права в области вооруженных конфликтов и должны квалифицироваться как военные преступления225.

Так, вопреки положениям Конвенции о запрещении противопехотных мин,226 участником которой является Киев, данный вид оружия в массовом порядке применяется украинскими вой­сками. По сведениям СМИ, украинская армия использует не только собственные запасы, но и значительное количество противопехотных мин американского производства. К настоящему времени имеются многочисленные свидетельства очевидцев, вещественные доказательства, фото- и видеоматериалы, подтверждающие интенсивное применение подразделениями ВС Украины чудовищного по своему воздействию на человека зажигательного оружия (на основе белого фосфора и еще более совершенного вещества — № 17) в городах Донецк, Луганск, Славянск, Лисичанск и др. При этом грубо нарушаются требования Конвенции о «негуманном» оружии227. Карательная операция украинских силовых структур в юго-восточныхрайонах страны по своему характеру и масштабам попадает под действие запретительных положений Женевской конвенции 1949 года по гуманитарному праву. Массово игнорируются ее требования, не допускающие осуществления «актов насилия или угрозы насилием, имеющих основной целью терроризировать гражданское население»228.

Регулярно отмечаются серьезные нарушения, приравниваемые данным соглашением к военным преступлениям, основными из которых являются: «нападения неизбирательного характера» (включая атаки, «не направленные на конкретные военные объекты»; бомбардировки густонаселенных районов); целенаправленные действия, заведомо влекущие за собой потери среди мирного населения и ущерб гражданским объектам; превращение необороняемых местностей в объект нападения; поражение объектов, необходимых для выживания гражданского населения, в том числе сооружений для снабжения населенных пунктов питьевой водой и продовольствием229.

Ощущая поддержку США и стран Запада, отмечает Д. Симонов, украинские власти полностью игнорируют закрепленные в Конвенции обязательные меры по минимизации вреда для гражданских объектов при ведении боевых действий. С самого начала карательной операции на Донбассе, официальный Киев избрал тактику перекладывания ответственности за совершаемые бойцами Вооруженных сил Украины, Национальной гвардии Украины и «Правого сектора» преступления на личный состав подразделений ополчения Донецкой и Луганской Народных Республик. При этом расследования не проводятся, сбор доказательств не организуется. Украина не является участницей Римского статута Международного уголовного суда, и рассмотрение обозначенных гуманитарных преступных действий в рамках указанного органа, маловероятно ввиду его прозападной ориентации. Тем не менее массовые свидетельства украинской армии и национальной гвардии не остаются незамеченными мировым сообществом, включая специалистов ряда правозащитных организаций, сотрудников Международного Комитета Красного Креста (МККК). Несмотря на их первоначальную дистанцированность от конфликта на Украине, ими было проведено несколько специальных миссий и установлены неоспоримые факты нарушений норм гуманитарного права230.

Автор настоящей работы убежден в том, что настанет тот день, когда за совершенные военные преступления в ходе проводимой Киевом так называемой «антитеррористической операции» на Донбассе придется нести уголовную ответственность.

«Если русские оставляют свои земли, их непременно ­кто-то занимает»231.
Волк Владимир Викторович —
эксперт Центра научной политической
мысли и идеологии

2.2. Проект «Новороссия» в контексте Большой геополитической игры

В 1991 году Украина получила независимость, однако значительная часть населения юго-востока страны осталась недовольна отделением от России, и это недовольство усугубилось из-за масштабной деиндустриализации и в целом провальной экономической политики украинских властей.

Обострение весной 2014 года украинского кризиса способствовало возрождению проекта Новороссии, авторами которого считаются ряд российских и украинских ученых, писателей, политических деятелей (В. Д. Болотов, А. Ю. Бородай, П. Ю. Губарев, А. В. Захарченко, В. П. Кононов, А. Б. Мозговой, И. В. Плотницкий, И. И. Стрелков, О. А. Царев и др.)232. По их замыслу, Новороссия представляет собой конфедеративный союз самостоятельных республик — объединения восьми юго-восточных областей Украины (Донецкой, Днепропетровской, Запорожской, Луганской, Одесской, Николаевской, Харьковской и Херсонской) с общей площадью в 249 000 км².

После Евромайдана и госпереворота в Киеве (февраль 2014), от Украины отделился Крым и вошел в состав России, также объявили о независимости республики Донбасса — ДНР и ЛНР, которые сумели взять под контроль части Донецкой и Луганской областей. В других юго-восточных регионах Украины (Харьков, Одесса, Николаев, Запорожье, Днепропетровск, Херсон) пророссийские выступления были подавлены.

11 мая 2014 года в Луганской и Донецкой областях прошел референдум. 89,07% граждан проголосовали за самостоятельность Донецкой области, 95,98% избирателей высказались за отделение Луганской области233.

24 мая 2014 года в Донецке премьер-министр ДНР Александр Бородай и глава ЛНР Алексей Карякин подписали документ об объединении республик в составе «государства Новороссия». Речь шла не о слиянии, а о союзе самостоятельных субъектов с целью сотрудничества в различных сферах, к которому, как ожидалось, могли бы присоединиться другие регионы Украины. Одновременно на прошедшем в Донецке съезде представителей восьми регионов юго-востока Украины было объявлено о создании Народного фронта, который, по замыслу его организаторов, должен был объединить сторонников федерализации, «вдохновленных идеей воссоздания Новороссии».

31 мая был утвержден официальный флаг Новороссии, а 1 июня он был вывешен перед зданием Донецкой областной администрации.

24 июня Верховный совет Донецкой народной республики проголосовал за единую конституцию Новороссии. На сессии Верховного совета ДНР был принят конституционный акт о конфедеративном объединении ДНР и ЛНР в Союз народных республик.

26 июня 2014 года спикером парламента (главой государства) Союза Народных Республик был избран Олег Царев, а также была утверждена конституция союза.

2 ноября 2014 года в Донецкой и Луганской республиках состоялись выборы представителей исполнительной и законодательной власти. На выборах в парламент ДНР победила общественно-политическая организация «Донецкая республика», набравшая почти 65% голосов, 35% получила другая организация — «Свободный Донбасс». На выборах глав республик убедительную победу одержали в ДНР Александр Захарченко, а в ЛНР — Игорь Плотницкий. Выборы легитимизировали власти ЛНР и ДНР среди населения Донбасса.

Действие соглашения о конфедерации было приостановлено весной 2015 года234. 18 мая 2015 года министр иностранных дел ДНР Александр Кофман заявил, что «проект Новороссия» закрыт на неопределенное время. Аналогичное заявление сделал спикер парламента Новороссии Олег Царев, уточнив, что проект «заморожен» в связи с тем, что создание Новороссии не предусматривается минскими соглашениями, подписанными руководством ДНР и ЛНР с Украиной, но может быть возобновлен, «если Киев нарушит объявленное перемирие, если возникнет эскалация военных действий». 15 июня 2016 года бывший глава ЛНР Валерий Болотов анонсировал реанимацию проекта Новороссия. В январе 2017 года глава ДНР Александр Захарченко подтвердил, что обе республики не готовы к объединению из-за Минских соглашений235.

Исторические параллели. Сам термин «Новороссия» с одобрения императрицы Екатерины II утвердился во второй половине XVIII века для обозначения областей Северного Причерноморья и Приазовья, вошедших в состав России по мирным договорам с Турцией 1739, 1774, 1791 и 1812 гг. Весной 1764 года генерал-поручик Мельгунов подал ей доклад о расширении созданного Елизаветой Петровной района военных поселений сербов, перешедших на сторону России (Новая Сербия близ города Кропивни́цкий, до 1924 года — Елисаветгра́д, до 1934 года — Зино́вьевск, до 1939 года — Ки́рово, до 2016 года — Кировогра́д, укр. Кіровоград) и преобразовании его в губернию. Высокопоставленные екатерининские чиновники братья Никита и Петр Панины согласились с этим докладом и предложили новую губернию назвать Екатерининской, однако императрица написала в резолюции: «Называть — Новороссийская губерния»236. Кроме Новой Сербии, императрица включила в состав новой губернии земли от верховья реки Ингул до реки Синюха (приток Южного Буга), по которой до 1772 года проходила польская граница. Эта степная земля ранее считалась находящейся во владении вой­ска Запорожского. С другой, восточной стороны в Новороссийскую губернию вошли степи от устья реки Самара до устья реки Луганчик. Ныне это часть Донбасса.

Начало присоединения к России Северного Причерноморья и Приазовья было положено в результате вой­ны (1735–1739), когда Россия в союзе с Австрией сражалась против Турции и ее вассала — крымского хана. Тогда русские вой­ска окончательно отвоевали у Турции крепость Азов и подступы к нему со стороны Донбасса. По Белградскому мирному договору (1739) Россия также закрепила за собой запорожскую степь, присоединенную раньше.

В ходе Русско-турецкой вой­ны (1768–1774) в результате блестящих побед вой­ск П. А. Румянцева и Г. А. Потемкина Россия присоединила к себе территорию между реками Днепр и Южный Буг, часть приазовских земель, Кабарду, а также крепости Керчь и Еникале, получив выход из Азовского в Черное море. Турция признала независимость Крыма, чем было обеспечено включение его в состав Российской империи в недалеком будущем. В 1775 году была ликвидирована Запорожская Сечь, ее земли вошли в состав Новороссии. В 1783 году крымский хан Шагин-Гирей отрекся от власти. Вслед за этим Екатерина II подписала манифест о принятии Крыма, Тамани и «всей кубанской стороны» в состав Российского государства. Река Кубань стала кордоном владений России на предкавказской территории. После того как турецкое правительство ультимативно потребовало от России возврата Крыма и признания Грузии вассальным владением султана, вспыхнула Русско-турецкая вой­на (1787–1791), в ходе которой прославились вой­ска А. В. Суворова и молодой российский флот под командованием Ф. Ф. Ушакова. Турция потерпела полное поражение и вынуждена была признать Крым российской территорией. По Ясскому мирному договору (1791) граница между Россией и Турцией была перенесена с Южного Буга на Днестр. С 1806 по 1812 гг. Турция вела новую затяжную вой­ну против России в восточном и западном Причерноморье, пытаясь оторвать от нее Крым и Грузию. Вой­ну завершил в 1812 году М. И. Кутузов, который после длительных переговоров склонил посланников султана к миру. В соответствии с Бухарестским мирным договором к России отошла часть Молдавии — причерноморская территория между реками Днестр и Прут, которая стала называться Бессарабией и вошла в состав Новороссии.

Так в составе России был сформирован огромный Новороссийский край. Его первым генерал-губернатором стал Г. А. Потемкин, который много сделал для того, чтобы северное Причерноморье и Приазовье стали органической частью России. Главная заслуга в хозяйственном освоении Новороссии принадлежала российским крестьянам, начавшим процесс «вольной колонизации» бывшего Дикого поля. Они поднимали целину в бескрайних степях, строили города, крепости, военные корабли, добывали из недр земли руду и уголь. В хозяйственном освоении края участвовали украинцы, евреи, а также иностранные колонисты — греки, болгары, сербы, молдаване, которые переселялись в пределы России, чтобы избавиться от турецкого ига. Екатерина II завлекала сюда даже общины немецких колонистов-лютеран237.

Большинство крупных городов Северного Причерноморья и Приазовья, расположенных южнее Харькова, были заложены в рассматриваемый период русской истории. Вслед за Александровском (совр. — Запорожье), заложенном в 1770 году, и Екатеринославом (совр. — Днепр, до 2016 года — Днепропетровск), построенном в 1783 году, возникли и быстро развивались Севастополь, Херсон, Николаев, Одесса, немного позже — Ростов-на-Дону. Город Донецк (первоначальное название — Юзовка) возник в начале 60-х гг. XIX века.

В связи с реформами административного устроения Российской империи Новороссийский край оказался разделенным на губернии, а в советские времена вместо губерний появились новые административные образования — области.

После Февральской революции 1917 года в России творилось примерно то же самое, что можно было наблюдать в феврале 2014 года на Украине (государственный переворот). К власти пришло совершенно нелегитимное Временное правительство, составленное из парламентариев, самолично подготовивших переворот. Возникший после февральской революции 1917 года хаос в стране породил на территории России более 100 местных советов, которые весьма условно подчинялись Временному правительству.

В числе таких советов была и Украинская Центральная рада в Киеве, которая тут же предъявила претензии не только на всю Малороссию, но и вообще на весь юго-запад страны. В конце концов, занятое удержанием собственной власти Временное правительство послало в Киев делегацию, возглавляемую министрами Терещенко и Церетели, которая 3 июля 1917 года признала автономию Украинской Центральной рады в обмен на собственное признание. При этом делегация без согласования с Петроградом согласилась с требованиями Центральной рады и согласилась включить в состав автономии все юго-западные губернии России.

Вскоре после Октябрьской революции в конце 1917 года в Харькове была провозглашена Украинская Народная Республика Советов. В начале 1918 года на этой территории образовались Донецко-Криворожская и Одесская советские республики, фактически входившие отдельными субъектами в состав РСФСР.

Однако последовавший весной 1918 года ввод немецких вой­ск привел к вхождению этих земель в состав Украинской Народной Республики. В то же время прошло присоединение Донецко-Криворожской республики к Украинской советской республике. Окончательно же это решение приобрело силу в феврале 1919 года, когда было принято решение о ликвидации Донецко-Криворожской республики.

В ходе дальнейшей борьбы советскую власть с Украины на ­какое-то время изгнали практически полностью, и территорию контролировали белые армии, повстанцы-анархисты под руководством Нестора Махно и другие силы. Однако в 1920 году в результате наступления Красной Армии все они были ликвидированы. Новороссийские области вошли в состав УССР (Украинской Социалистической Советской Республики) со столицей в Харькове (где она оставалась до 1934 года), а потом в Киеве. В дальнейшем процесс передачи Украине территорий бывшей Новороссии продолжался еще до передачи Крыма в 1954 году. В частности Украине были переданы:

1920: приазовская часть Области Вой­ска Донского (позднее в 1924 году часть территории, включая города Шахты и Таганрог, была передана РСФСР).

1923: Станица Луганская Донской области РСФСР (центр современного Станично-Луганского района Луганской области) и прилегающие местности.

1925: Путивльский уезд (без Крупецкой волости), Креничанская волость Грайворонского уезда и две неполные волости Грайворонского и Белгородского уездов Курской губернии.

1926: Троицкая волость Валуйского уезда Воронежской губернии и часть Донецкого округа Северо-Кавказского края — восток современного Станично-Луганского района Луганской области.

1954: Крым. Статус Севастополя, как города центрального подчинения, при этом долгое время оставался неясным.

Отдельно следует указать передачу части Крыма — северной оконечности Арабатской стрелки — Херсонской области в том же 1954 году.

В марте 2014 года Крым вернулся в Россию без этой части, поскольку референдум там не проводился. В настоящее время территория исторической Новороссии входит в состав Одесской, Николаевской, Херсонской, Запорожской, Днепропетровской, Кировоградской, Харьковской (юго-западная часть), Донецкой и Луганской областей Украины, Ростовской области, Республики Крым и города федерального значения Севастополь России, Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики и Приднестровской Молдавской Республики. Что касается термина «Новороссия», то он перестал быть официальным названием административной или географической территории, но оставил свои следы в топонимике (например, город Новороссийск) и литературной жизни (в названиях газет и журналов, издававшихся на юге страны). Неофициально термин «Новороссия» употребляется для обозначения областей юго-восточной Украины (от Харьковщины до нижнего Дуная и Гагаузии). Сейчас этот термин возрождается в связи с острым политическим кризисом на Украине.

Версии происхождения и оценки перспектив проекта Новороссия весьма разнообразные. Рассмотрим некоторые из них.

1. Новороссия — это не столько проект, а сколько народная и довольно самоочевидная идея — мечта, предусматривающая интеграцию региона в состав Российской Федерации.

Согласно данной точке зрения, проект Новороссия возник как логическое продолжение Крыма в результате исторической ассоциации: Крым — Донбасс — Новороссия. «Новороссия, — утверждает А. Русин, — это призрак из прошлого. Джин Новороссии сидел в одной бутылке с Тавридой. И когда на юго-востоке Украины возникло движение то ли за федерализацию, то ли за независимость, понадобилось некоторое обобщающее название для Донецка, Луганска, Харькова, Одессы, Запорожья и Николаева — для областей, где это движение оказалось особенно сильным. И этим обобщающим названием стало Новороссия, потому что подходило лучше всех остальных… Идея возвращения Крыма вызвала к жизни идею создания Новороссии. И эта идея в дальнейшем быстро окрепла, приобрела популярность, стала удобным собирательным названием для ЛНР и ДНР, стала проектом воссоединения самого большого разделенного народа, проектом долгожданного обновления и воссоединения России… Новороссия за все время вой­ны в Донбассе так и не обрела никакой конкретики в виде органов власти и командования»238.

Аналогичной позиции придерживается бывший премьер-министр ДНР, российский политолог А. Бородай. В одном из интервью он заявил о том, что в мае 2014 года они исходили из возможности осуществления крымского сценария. А поскольку крымский сценарий не реализовался, то и идея Новороссии оказалась не востребованной239.

2. Проект Новороссия возник как спонтанный протест против вооруженного переворота в Киеве. Некоторые политологи, в первую очередь украинские, считают данный проект по своей направленности антирусским, поскольку он преследует цель объединения восьми областей Украины, требующих федерализации в рамках единого государства и как гарантия соблюдения интересов регионов, не приемлющих навязываемые извне ценности. После создания в любых границах государства Новороссия, оставшаяся территория Украины неизбежно и навсегда станет антироссийской и антирусской240.

3. Новороссия — это историческая реальность, превратившаяся в реальность политическую, пусть и официально не признанную. Так, известный российский журналист и политолог В. Т. Третьяков полагает, что «свернуть» проект Новороссия невозможно по причинам полиэтничности и искусственности образования Украины, а также репрессивной политики этнократического политического режима, сформировавшего в результате госпереворота, который не учитывает интересы населения Донбасса и пытается силой вернуть отделившиеся территории241.

4. Реализация идеи создания Новороссии может похоронить Украину в ее нынешнем виде, а вслед за этим собственно проект украинства, который Запад пестует уже более ста лет. В этих условиях, полагает политолог Г. Мирзаян, стратегия Российской Федерации должна состоять в оказании помощи в восстановлении и обеспечении безопасности ЛНР и ДНР. Умеренная публичность, по его мнению, в конечном итоге приведет к созданию нового государственного образования — Новороссии242.

5. Создание Новороссии имеет исключительное значение как для народа юго-востока Украины, так и для интересов Российской Федерации. «На полях сражений Новороссии, подчеркивает В. Кирпичев, решается судьба геополитической битвы между США и Россией. Причем геополитическое поражение в Новороссии очевидно может обернуться политическим крахом всей политической системы России … Отказ от создания буферного государства Новороссия есть согласие на вой­ну на территории России… Защита Новороссии есть защита самой России, а вот ее сдача обернется колоссальным геополитическим поражением, вой­ной на территории Российской Федерации и колоссальными репутационными и политическими рисками для Кремля»243.

6. Варианты будущего самопровозглашенных республик:

1) они останутся в качестве автономий в составе Украины. Данный вариант, по нашему мнению, наиболее трудно осуществим, ибо примирить неонацистский киевский Майдан с бунтующим Донбассом после всего того, что случилось на Донбассе, можно только в результате физического истребления значительной части населения этого региона и сильного устрашения оставшихся;

2) вой­дут в состав Российской Федерации по примеру Крыма. Этот сценарий невыгоден для России, которую большинство стран мира обвиняют в аннексии Крыма и захватнических целях по отношению к Донбассу. Полагаем, что воевать за Донбасс против большинства стран мира Россия не будет;

3) останутся независимыми, самостоятельно или объединенно существующими суверенными республиками. Данный вариант является наиболее вероятным из предложенных вариантов, поскольку предполагает суверенное существование Новороссии в составе двух объединившихся союзных республик в качестве ядра для возможного присоединения к нему других областей, откалывающихся от неонацистского режима. Шаги к объединению были сделаны уже в июне 2014 года, когда был создан объединенный парламент двух республик. Их союз назван Новороссией.

Новороссия будущего мыслится разработчиками такого проекта как динамично развивающееся в социальном и территориальном отношении политическое образование. Ныне она включает две самопровозглашенные республики (области), но оптимально может включить еще ряд юго-восточных областей: Харьковскую, Днепропетровскую, Запорожскую, Николаевскую, Херсонскую, Одесскую и Приднестровскую Молдавскую Республику. К Новороссии тяготеет и такая область современной Молдовы, как Гагаузия, плохо уживающаяся с прозападной ориентацией нынешнего молдавского руководства и давно объявившая о желании жить в тесной кооперации с Россией.

Таким образом, минимум 10 областей юго-востока Украины и Молдовы могут претендовать на участие в новом политическом объединении — Новороссийской федерации, которая может вой­ти в Евразийский союз наряду с Россией, Белоруссией, Казахстаном, Арменией, Киргизией. Речь идет, таким образом, о рождении новой, подлинно демократической федерации областей, в каждой из которых граждане будут сами устанавливать экономические и социальные порядки, способные удовлетворить растущие интересы народа на основе социальной справедливости в рамках развивающегося международного права. Этот путь выведет Украину из неонацистского тупика в авангард развитых сообществ мира244.

Помощь России будет необходима для выживания Новороссии в качестве политического субъекта. Но введение сюда российских вой­ск необязательно; достаточно будет помощи добровольцами, оружием и военной техникой. Суверенное функционирование Новороссии потребует организации всенародной обороны — всеобщего вооружения взрослого мужского населения страны по типу швейцарской милиционной системы обороны, или территориально-милиционной подсистемы, которая существовала в казачьих областях императорской России, или в виде территориально-милиционных вой­ск Советской России (опыт 1924–1939 гг.).

Этому проекту есть три альтернативы. Первая — явно неразумная: навязывание всему народу антирусской бандеровской идеологии, силовое подчинение юго-восточных областей диктату некоторых западных регионов, а в глобальном масштабе — диктату США. Такая переломленная и полуколониальная Украина никому не нужна; не нужна, прежде всего, большинству украинского народа. Вторая альтернатива — трансформация политической системы и конституционное закрепление внеблокового (нейтрального) статуса Украины, ее федерализация и денацификация, соблюдение прав и свобод представителям различных групп населения в области языка и вероисповедания. Реализация ее будет способствовать преодолению Украиной глубочайшего общенационального кризиса и превращение ее в будущем в зону опережающего развития. Третья альтернатива — дальнейшая декомпозиция и распад Украины, международное признание новых государственных образований и последующая их интеграция в конфедерацию.

«С украинским проектом, как полагает старший научный сотрудник Института Российской истории РАН А. В. Марчуков, надо заканчивать. Киевские марионеточные власти и их единомышленники и подручные — украинские националисты — сделали все, чтобы вслед за Крымом жить «в Украине» отказались и жители Донбасса»245. Отсюда, самый желанный (и реальный) путь для ДНР и ЛНР — это путь Крыма и воссоединения с Россией. Эти республики можно рассматривать как базу по консолидации общественно-политических сил для дальнейшего освобождения уже собственно Новороссии (Одесской, Николаевской, Херсонской и Запорожской областей), а также Харьковской и, если этот процесс будет развиваться, — то и Днепропетровской областей. А борьба за них (особенно за две последние) будет более длительной и сложной, чем за Крым и Донбасс.

Таким образом, Донецкая и Луганская народные республики должны стать ядром, вокруг которого будет формироваться новый политический субъект — Новороссия. В культурном, мировоззренческом и национальном плане данный проект призван противостоять идеологии украинства и основываться на общерусской национальной идентичности. Этот длительный, тернистый путь государственного строительства, начатый ДНР и ЛНР, в отдаленной перспективе может осуществиться только при поддержке Российской Федерации.

«Соединенным Штатам вой­на на Украине не в тягость,
потому что такая у них идеология.
Если в ­каком-то регионе мира стабильно, благополучно
и не нуждаются в США, это вызывает у Вашингтона
беспокойство, которое подается в виде
угрозы национальной безопасности»246.
Шевцов Леонтий Павлович
— российский военачальник, генерал-полковник,
заместитель ВГК СФОР по российскому контингенту вой­ск
в Боснии и Герцеговине (1995–1997).

2.3. Международно-правовые форматы урегулирования вооруженного конфликта на Донбассе

Дипломатические усилия, направленные на мирное урегулирование гражданской вой­ны на юго-востоке Украины, международное сообщество предпринимает в рамках т. н. «женевского», «минского» и «нормандского» форматов, а также Смешанной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ.

«Женевский формат» свелся к Женевскому заявлению по мерам, направленным на урегулирование («деэскалацию») ситуации на Украине, подписанному 17 апреля 2014 года в Женеве после семичасовых переговоров государственного секретаря США Джона Керри, министра иностранных дел России С. В. Лаврова, главы европейской дипломатии (ЕС) Кэтрин Эштон и и. о. главы МИД Украины А. Дещицы. Заявление предусматривало:

— разоружение незаконных вооруженных формирований, освобождение захваченных административных зданий, улиц, площадей и других общественных мест;

— амнистию участникам протестов и тем, кто освободит здания и другие общественные места и добровольно сложит оружие, за исключением признанных виновными в совершении тяжких преступлений;

— деятельность Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ для содействия немедленной реализации мер, направленных на деэскалацию ситуации, с участием наблюдателей от США, ЕС и России;

— осуществление всеобъемлющего, прозрачного и ответственного конституционного процесса с немедленным началом широкого национального диалога, который будет учитывать интересы всех регионов и политических сил Украины.

В заявлении подчеркивалось, что «все стороны должны воздержаться от любых насильственных действий, запугивания и провокаций. Участники встречи решительно осудили и отвергли любые проявления экстремизма, расизма и религиозной нетерпимости, включая антисемитизм».

Минские соглашения по Донбассу — пакет документов, принятый в 2014–2015 годах для урегулирования ситуации на юго-востоке Украины:

— Минский протокол (полное название — «Протокол по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию мирного плана президента Украины Петра Порошенко и инициатив президента России Владимира Путина»), подписан 5 сентября 2014 года в столице Белоруссии членами контактной группы, а также главами ДНР и ЛНР;

— Комплекс мер по выполнению минских соглашений (так называемый «Минск — 2»), согласован в Минске 12 февраля 2015 года лидерами Германии, России, Франции и Украины на саммите в «нормандском формате» и подписан контактной группой по урегулированию ситуации на Украине и главами провозглашенных республик.

12 февраля 2022 года исполняется 7 лет с того дня, когда в Минске главы государств «нормандской четверки» — России, Украины, Германии и Франции — договорились о первоочередных мерах по урегулированию вооруженного конфликта на территории Донецкой и Луганской областей Украины. Влияние данного конфликта на глобальную и европейскую системы безопасности, а также на актуальную мировую повестку чрезвычайно велико.

Участниками Минского процесса (не следует путать со сторонами конфликта) помимо Украины, представленной официальным Киевом и ОРДО/ОРЛО, являются Германия, Франция и Россия. Причем известно, что последние три государства являются гарантами выполнения Минских соглашений. При этом США, страны ЕС и ряд других ввели антироссийские санкции, условием снятия которых является выполнение Минских соглашений. Иными словами, складывается парадоксальная ситуация, когда два гаранта выполнения соглашений ввели санкции против третьего гаранта выполнения соглашений за то, что упомянутые соглашения не выполняются.

Предпосылки заключения минских соглашений. В 2014 году по инициативе действующего председателя Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) Дидье Буркхальтера для разрешения конфликта было принято решение образовать контактную группу в составе представителей России, ОБСЕ и Украины.

В июне 2014 года президент Украины П. А. Порошенко представил свой мирный план, который предусматривал гарантии безопасности для всех участников переговоров, амнистию тем, кто сложил оружие и не совершил тяжких преступлений, вывод незаконных вооруженных формирований и другое. Первые консультации представителей Украины, ОБСЕ и провозглашенных ДНР и ЛНР по обсуждению мирного плана состоялись 23 и 27 июня в Донецке. На встречах также присутствовал посол Российской Федерации на Украине М. Ю. Зурабов.

Однако в течение лета интенсивность конфликта в Донбассе постоянно возрастала. Украинские силовые структуры перешли от «полицейских операций» к полномасштабным боевым действиям с использованием тяжелой бронетехники и авиации. К середине августа украинским военным удалось установить контроль над Славянском, Артемовском, Краматорском, Мариуполем и побережьем Азовского моря, взять в частичное окружение Луганск и Донецк. В ответ вооруженные формирования ЛНР и ДНР предприняли контрнаступление и смогли потеснить правительственные вой­ска, которые при этом понесли существенные потери в живой силе и технике.

3 сентября 2014 года Президент Российской Федерации В. В. Путин предложил свой план урегулирования кризиса на Украине. Мирные инициативы главы российского государства предполагали прекращение наступлений всеми вооруженными формированиями на юго-востоке Украины, отведение всех силовых структур на безопасное расстояние от населенных пунктов, международный контроль за соблюдением прекращения огня, отказ от применения военной авиации против мирных граждан, обмен пленными по схеме «всех на всех», а также открытие гуманитарных коридоров и направление в регион ремонтных бригад для восстановления инфраструктуры.

«Минск — 1». 5 сентября 2014 года в Минске члены контактной группы, принимая во внимание предложения по разрешению кризиса президентов РФ и Украины, согласовали план мирного урегулирования и достигли договоренности о прекращении огня на юго-востоке страны. Стороны подписали протокол, предусматривающий незамедлительное прекращение боевых действий, вывод вооруженных формирований и военной техники с территории Украины, мониторинг ОБСЕ ситуации на российско-украинской границе, освобождение всех заложников и др. Отдельно было прописано обязательство киевских властей провести децентрализацию власти и проведение досрочных местных выборов. Режим прекращения огня вступил в силу в тот же день. Позднее, в ночь на 20 сентября, контактная группа, а также представители ДНР и ЛНР А. В. Захарченко и И. В. Плотницкий заключили меморандум по осуществлению режима прекращения огня (документ датирован 19 сентября). Однако, несмотря на все договоренности, боевые действия на юго-востоке Украины продолжились, и в январе 2015 года ситуация вновь серьезно обострилась.

Минский процесс. 27 августа 2014 года в Минске состоялась встреча президента России В. В. Путина и президента Украины П. А. Порошенко. На ней был дан старт Минскому процессу мирного урегулирования конфликта на юго-востоке Украины247. Началу переговоров в минском формате предшествовал телефонный разговор между президентом Российской Федерации В. В. Путиным и президентом Украины П. А. Порошенко, состоявшийся 3 сентября 2014 года. К этому времени Путин вчерне набросал план стабилизации ситуации в Донбассе:

— «прекращение активных наступательных операций формирований ополчения юго-востока Украины на донецком и луганском направлениях»;

— отвод «подразделений силовых структур Украины на расстояние, исключающее возможность обстрела населенных пунктов артиллерией и всеми видами систем залпового огня»;

— «осуществление полноценного и объективного международного контроля над соблюдением условий прекращения огня и мониторинг обстановки в создаваемой таким образом зоне безопасности»;

— «исключение применения боевой авиации против мирных граждан и населенных пунктов в зоне конфликта»;

— «обмен насильственно удерживаемых лиц по формуле «всех на всех» без ­каких-либо предварительных условий»;

— «открытие гуманитарных коридоров для передвижения беженцев и доставки гуманитарных грузов на восток Украины»;

— направление в пострадавшие регионы ремонтных бригад для восстановления разрушенных объектов социальной и жизнеобеспечивающей инфраструктуры на востоке Украины.

Первый этап процесса мирного урегулирования на Донбассе начался 5 сентября 2014 года с подписания Минского протокола. Его полное наименование — «Протокол по итогам консультаций Трехсторонней контактной группы относительно совместных шагов, направленных на имплементацию Мирного плана Президента Украины Петра Порошенко и инициатив Президента России Владимира Путина»248 (см.: прил. 2). Конфликтующие стороны обязались:

1. Обеспечить незамедлительное двухстороннее прекращение применения оружия.

2. Обеспечить мониторинг и верификацию со стороны ОБСЕ режима неприменения оружия.

3. Провести децентрализацию власти, в том числе путем принятия Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (Закон об особом статусе).

4. Обеспечить постоянно действующий мониторинг на украинско-российской государственной границе и верификацию со стороны ОБСЕ с созданием зоны безопасности в приграничных районах Украины и РФ.

5. Безотлагательно освободить всех заложников и незаконно удерживаемых лиц.

6. Принять закон о недопущении преследования и наказания лиц в связи с событиями, которые имели место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины.

7. Продолжить инклюзивный общенациональный диалог.

8. Принять меры по улучшению гуманитарной ситуации в Донбассе.

9. Обеспечить проведение досрочных местных выборов в соответствии с Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» (Закон об особом статусе).

10. Вывести незаконные вооруженные формирования, военную технику, а также боевиков и наемников с территории Украины.

11. Принять программу экономического возрождения Донбасса и восстановления жизнедеятельности региона.

12. Предоставить гарантии личной безопасности для участников консультаций.

19 сентября 2014 года в Минске членами Трехсторонней контактной группы — представителями России (М. Ю. Зурабов), Украины (Л. Д. Кучма) и ОБСЕ (Хайди Тальявини), представителями Донецкой и Луганской Народных Республик А. В. Захарченко и И. В. Плотницким, был подписан меморандум, предусматривающий во исполнение п. 1 Протокола, помимо иных мер, призванных закрепить договоренности о двухстороннем прекращении применения оружия: отвод тяжелого вооружения (калибром свыше 100 мм) на 15 км от линии соприкосновения сторон по состоянию на дату подписания меморандума и формирование тем самым зоны безопасности, запреты на полеты боевой авиации и БПЛА и на установку минно-взрывных заграждений в этой зоне безопасности.

26 сентября 2014 года начала работу рабочая группа совместного Центра по контролю и координации вопросов прекращения огня и поэтапной стабилизации линии разграничения сторон на востоке Украины, в состав которого вошли представители украинской стороны, мониторинговая группа ОБСЕ и 76 военнослужащих ВС РФ во главе с заместителем главнокомандующего Сухопутных вой­ск РФ генерал-лейтенантом А. И. Ленцовым. В обязанности рабочей группы входила реализация мероприятий по установлению режима полного прекращения огня.

26 октября 2014 года состоялись внеочередные выборы в Верховную Раду Украины. На территории Донецкой и Луганской народных республик они не проводились. В парламент прошла только одна политическая сила, которая призывала к политическому диалогу с Донбассом, — Оппозиционный блок. С этого момента де-факто прекратилось представительство граждан, проживающих на территории ДНР и ЛНР в общеукраинских органах власти (в президентских выборах 2014 и 2019 гг. они также не принимали участия).

2 ноября 2014 года состоялись выборы глав ДНР и ЛНР и выборы в народные советы (парламенты) республик. 3 ноября президент Украины предложил отменить закон об особом статусе. С этого момента процесс политического урегулирования был заморожен. Возобновились периодические боевые действия, сначала локальные, а с середины января 2015 года — масштабные. Несмотря на подписание Протокола, большая часть его положений не соблюдалась. По данным ООН, после объявления перемирия по начало ноября 2014 года в зоне конфликта погибло более 1000 человек. В середине января 2015 года стороны конфликта фактически перестали выполнять пункты протокола.

«Минск — 2». С целью скорейшего урегулирования кризиса 11–12 февраля 2015 года в Минске состоялась встреча лидеров России, Украины, Франции и Германии («нормандская четверка»). По итогам этих переговоров, а также заседания контактной группы, В. В. Путин, Ангела Меркель, Франсуа Олланд и П. Порошенко согласовали комплекс мер по выполнению минских соглашений (документ подписали участники контактной группы, а также главы ДНР и ЛНР). Подписанный документ получил поддержку СБ ООН и стал обязательным для выполнения международно-правовым документом, в рамках которого осуществляются все шаги по преодолению украинского кризиса. Документ из 13 пунктов предусматривал прекращение огня с 15 февраля, отвод тяжелых вооружений от линии соприкосновения сторон в целях создания в регионе зоны безопасности шириной не менее 50 км, мониторинг этого процесса со стороны ОБСЕ, обмен пленных на основе принципа «всех на всех», реформу конституции Украины с целью децентрализации и закрепления «особого статуса отдельных районов Донецкой и Луганской областей» и др.

Второй этап политического урегулирования начался с подписания в Минске двух базовых документов — Декларации и Комплекса мер — и продолжался до конца 2015 года. Подписанию предшествовал ряд встреч и консультаций на высшем уровне. 5–6 февраля канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд поочередно посетили столицы Украины и России, где обсудили возможные варианты плана урегулирования. 9 февраля Меркель также посетила Вашингтон, где состоялась ее встреча с президентом США, и обсуждался вопрос о ходе переговоров. Наконец, 11–12 февраля 2015 года в Минске состоялась встреча глав государств нормандской четверки, к которой присоединилась и спецпредставитель председателя ОБСЕ в Контактной группе по урегулированию ситуации на Украине Хайди Тальявини. 12 февраля 2015 года в Минске были принята Декларация глав государств России, Украины, Франции и ФРГ в поддержку Комплекса мер по реализации минских соглашений (см. прил. 2).

В ходе этой встречи руководители Германии, Франции, России и Украины согласовали, а члены контактной группы (представители Украины, России, ОБСЕ и непризнанных Донецкой и Луганской народных республик)249 подписали Комплекс мер по выполнению Минских соглашений (Второе минское соглашение), которые должны были обеспечить деэскалацию и мирное урегулирование противостояния на востоке Украины. Приведем их полный текст Комплекса мер по выполнению Минских соглашений250:

1. Незамедлительное и всеобъемлющее прекращение огня в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины и его строгое выполнение, начиная с 00 ч. 00 мин. (киевское время) 15 февраля 2015 года.

2. Отвод всех тяжелых вооружений обеими сторонами на равные расстояния в целях создания зоны безопасности шириной минимум 50 км друг от друга для артиллерийских систем калибром 100 мм и более, зоны безопасности шириной 70 км для РСЗО и шириной 140 км для РСЗО «Торнадо-С», «Ураган», «Смерч» и тактических ракетных систем «Точка» («Точка У»):

— для украинских вой­ск: от фактической линии соприкосновения;

— для вооруженных формирований отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины: от линии соприкосновения согласно Минскому меморандуму от 19 сентября 2014 г.

Отвод вышеперечисленных тяжелых вооружений должен начаться не позднее второго дня после прекращения огня и завершиться в течение 14 дней.

Этому процессу будет содействовать ОБСЕ при поддержке Трехсторонней Контактной группы.

3. Обеспечить эффективный мониторинг и верификацию режима прекращения огня и отвода тяжелого вооружения со стороны ОБСЕ с первого дня отвода с применением всех необходимых технических средств, включая спутники, БПЛА, радиолокационные системы и пр.

4. В первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона.

Незамедлительно, не позднее 30 дней с даты подписания данного документа, принять постановление Верховной рады Украины с указанием территории, на которую распространяется особый режим в соответствии с Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» на основе линии, установленной в Минском меморандуме от 19 сентября 2014 года.

5. Обеспечить помилование и амнистию путем введения в силу закона, запрещающего преследование и наказание лиц в связи с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей Украины.

6. Обеспечить освобождение и обмен всех заложников и незаконно удерживаемых лиц на основе принципа «всех на всех». Этот процесс должен быть завершен самое позднее на пятый день после отвода.

7. Обеспечить безопасный доступ, доставку, хранение и распределение гуманитарной помощи нуждающимся на основе международного механизма.

8. Определение модальностей полного восстановления социально-экономических связей, включая социальные переводы, такие как выплата пенсий и иные выплаты (поступления и доходы, своевременная оплата всех коммунальных счетов, возобновление налогообложения в рамках правового поля Украины).

В этих целях Украина восстановит управление сегментом своей банковской системы в районах, затронутых конфликтом, и, возможно, будет создан международный механизм для облегчения таких переводов.

9. Восстановление полного контроля над государственной границей со стороны правительства Украины во всей зоне конфликта, которое должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования (местные выборы в отдельных районах Донецкой и Луганской областей на основании Закона Украины и конституционная реформа) к концу 2015 года при условии выполнения пункта 11 — в консультациях и по согласованию с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы.

10. Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также наемников с территории Украины под наблюдением ОБСЕ. Разоружение всех незаконных групп.

11. Проведение конституционной реформы на Украине со вступлением в силу к концу 2015 года новой конституции, предполагающей в качестве ключевого элемента децентрализацию (с учетом особенностей отдельных районов Донецкой и Луганской областей, согласованных с представителями этих районов), а также принятие постоянного законодательства об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей в соответствии с мерами, указанными в примечании 1, до конца 2015 года.

12. На основании Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» вопросы, касающиеся местных выборов, будут обсуждаться и согласовываться с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы. Выборы будут проведены с соблюдением соответствующих стандартов ОБСЕ при мониторинге со стороны БДИПЧ ОБСЕ.

13. Интенсифицировать деятельность Трехсторонней Контактной группы, в том числе путем создания рабочих групп по выполнению соответствующих аспектов Минских соглашений. Они будут отражать состав Трехсторонней Контактной группы.

Примечание 1. Такие меры в соответствии с Законом «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» включают следующее:

— освобождение от наказания, преследования и дискриминации лиц, связанных с событиями, имевшими место в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— право на языковое самоопределение;

— участие органов местного самоуправления в назначении глав органов прокуратуры и судов в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— возможность для центральных органов исполнительной власти заключать с соответствующими органами местного самоуправления соглашения относительно экономического, социального и культурного развития отдельных районов Донецкой и Луганской областей;

— государство оказывает поддержку социально-экономическому развитию отдельных районов Донецкой и Луганской областей;

— содействие со стороны центральных органов власти трансграничному сотрудничеству в отдельных районах Донецкой и Луганской областей с регионами Российской Федерации;

— создание отрядов народной милиции по решению местных советов с целью поддержания общественного порядка в отдельных районах Донецкой и Луганской областей;

— полномочия депутатов местных советов и должностных лиц, избранных на досрочных выборах, назначенных Верховной радой Украины этим законом, не могут быть досрочно прекращены.

Для обеспечения эффективного урегулирования конфликта в политической части соглашений был сформулирован ряд базовых позиций:

— закрепление особого статуса отдельных районов Донецкой и Луганской областей в Конституции. «Конституционная реформа на Украине, предполагающая децентрализацию с учетом особенностей отдельных районов»;

— формирование постоянной нормативной базы с четким перечнем гарантий для отдельных районов. «Постоянное законодательство об особом статусе отдельных районов» (с учетом ряда гарантий, указанных в приложении к Комплексу); «Верховная Рада должна была в 30-дневный срок определить перечень районов, на который распространялось бы действие закона об особом статусе»;

— необходимость диалога между сторонами по наиболее важным вопросам, например, по закону о выборах. «Согласование закона о местных выборах с представителями отдельных районов. Диалог о модальностях проведения местных выборов должен был начаться в первый день поле отвода вооружений»;

— урегулирование должно было быть всеобъемлющим и только это признавалось гарантией для восстановления контроля украинской стороны над границей. «Восстановление полного контроля над границей со стороны украинского правительства должно начаться в первый день после местных выборов и завершиться после всеобъемлющего политического урегулирования».

После заключения Минские соглашения получили статус на уровне Совета Безопасности ООН, который по инициативе России 17 февраля 2015 года в своей резолюции заявил, что «одобряет Комплекс мер по выполнению Минских соглашений, принятых и подписанных в Минске 12 февраля 2015 года».

В 2015 году глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер (в настоящее время — президент Германии) инициировал особый порядок вступления в силу закона об особом статусе Донбасса, предусмотренного минскими соглашениями. Он предложил предоставить особый статус отдельным районам Донецкой и Луганской областей на временной основе в день проведения местных выборов в Донбассе и на постоянной основе — после опубликования отчета ОБСЕ, подтверждающего легитимность результатов голосования. Идея получила название «формулы Штайнмайера». Она была одобрена лидерами четырех стран (России, Германии, Франции и Украины) на двух саммитах «нормандской четверки» — в 2015 году в Париже и в 2016 году в Берлине. Однако затем Киев стал озвучивать дополнительные условия своего согласия для ее реализации, в результате переговоры были приостановлены. Только после вступления в должность нового президента Украины Владимира Зеленского украинские власти согласились вернуться к обсуждению вопроса. В сентябре 2019 года советники глав «нормандской четверки» в результате нескольких раундов консультации договорились, что текст с описанием «формулы Штайнмайера» должен быть подписан всеми участниками контактной группы как первый шаг к постепенной реализации других положений минских соглашений и подготовке к новой встрече лидеров Германии, России, Украины и Франции.

1 октября 2019 года в Минске на очередном заседании контактной группы «формула Штайнмайера» была согласована и подписана всеми сторонами, в том числе украинской делегацией. Выступивший в этот же день на брифинге президент Украины В. А. Зеленский сообщил, что «формулу Штайнмайера» предстоит «имплементировать в новый закон об особом статусе». Он отметил, что закон об особом статусе Донбасса действует до 31 декабря 2019 года, добавив, что парламентом в тесном сотрудничестве с общественностью и после публичного обсуждения будет разработан новый закон. Кроме того, Зеленский заявил, что выборы не могут быть проведены, пока Украина не получит контроль над всей границей с Российской Федерацией.

Выполнение минских соглашений. В течение последних пяти лет украинская сторона полностью отказалась от выполнения политических пунктов минских соглашений, ссылаясь на неурегулированность вопросов безопасности. В этой связи в сентябре 2017 года Президент Российской Федерации В. В. Путин выступил с предложением о размещении миссии ООН на линии соприкосновения в Донбассе для обеспечения безопасности сотрудников Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ. Позже глава российского государства не исключил, что такая миссия может находиться на всей территории конфликта, но при согласии провозглашенных республик Донбасса. Украинская сторона в ответ заявила о необходимости введения в регион полноценной миротворческой миссии ООН, которая взяла бы на себя функции временной администрации с последующей передачей власти Киеву.

Одной из главных нерешенных проблем является порядок и сроки реализации всех этапов урегулирования. Официальные представители Украины настаивают на первоочередной передаче им контроля над участком российско-украинской границы, после чего предполагают проведение выборов в Донбассе и только затем обещают рассмотреть вопрос о статусе региона. Между тем одобренный «нормандской четверкой» мирный план предполагает обратный порядок действий: внесение поправок в конституцию, закрепляющих на постоянной основе особый статус региона, проведение местных выборов и затем передачу Киеву контроля над границей.

Режим прекращения огня в Донбассе регулярно нарушается, несмотря на неоднократное объявление о перемирии сторон. Последний крупный обмен пленными по принципу «всех на всех» между Украиной и республиками Донбасса прошел 27 декабря 2017 года. Украина тогда обменяла 233 задержанных на 73 украинских пленных.

Процесс разведения сил по всей линии соприкосновения, начавшийся осенью 2015 года, к настоящему времени не завершен. В сентябре 2016 года представители Украины, Донецкой и Луганской народных республик договорились о создании на линии соприкосновения в Донбассе трех пилотных зон безопасности: у населенных пунктов Золотое, Станица Луганская и Петровское. Почти сразу удалось развести вой­ска в первых Золотом и Петровском, но позднее украинские силовики вновь туда вернулись. Попытки осуществить разведение возобновились летом 2019 года: в конце июня стороны отвели вой­ска в районе Станицы Луганской, в первых числах ноября — у Золотого, в начале декабря — в Петровском.

Стратегии основных участников минского процесса. Цели и стратегии основных участников процесса мирного урегулирования конфликта на Донбассе порой прямо противоречат друг другу.

Украина. Комплекс мер ее не устраивает, поскольку фактически оформляет федерализацию страны. Киев считает единственно возможным для себя результатом капитуляцию (подавление) республик Донбасса, оформление в последующем экономических и политических претензий к России. Любой другой подход, в том числе и прямо прописанная в Минске стратегия мягкой реинтеграции Донбасса, Киевом не разделяется. Отсюда, имитация работы, имеющая своей целью — срыв соглашений и перекладывание вины на Россию.

ДНР и ЛНР намерены усиливать интеграцию с Россией как средство против военной экспансии Украины и укрепления суверенитета. Цель — добиться максимальной самостоятельности (независимости) от Киева.

К третьей годовщине «Минска» в Донецке и Луганске приняты свои конституции; республики образовали собственные министерства, включая МВД и МГБ; парламентские структуры; расформировали военные формирования, состоящие из ополченцев и добровольцев, создав на их основе собственную армию. В январе 2017 года между ДНР и ЛНР была образована граница и введен пограничный и таможенный контроль, который, правда, в 2018 году отменен. По оценке известного российского военного эксперта К. Сивкова: «Ополчения ДНР и ЛНР окончательно превратились в полноценные вооруженные силы, способные вести серьезные наступательные и оборонительные операции. Их боевой потенциал, определяемый высокой тактической выучкой бойцов, оперативной подготовкой командного состава, абсолютным морально-психологическим превосходством над своими противниками»251.

Что касается ожиданий граждан Донбасса, то согласно данных соцопроса, проведенного на Донбассе берлинским Центром восточноевропейских и международных исследований, более половины населения ДНР и ЛНР стали значительно меньше ассоциировать себя с украинским государством. Свое будущее они видят либо в рамках широкой автономии в составе Украины (35%), либо же в составе России (33,1%). Примечательно, что уровень доверия к украинской политической системе крайне невысок: доверие к президенту Украины отсутствует у 77% населения ДНР и ЛНР252.

Россия занимает принципиальную позицию среди всех участников процесса урегулирования конфликта и заинтересованных сторон — она выступает за строгое, дословное выполнение минского Комплекса мер. «Мы исходим, заявил В. В. Путин, только из одного, что не можем отдать на съедение националистам тех людей, которые проживают на юго-востоке Украины»253.

В начале 2017 года агентство Bloomberg со ссылкой на источники в ЛНР и ДНР сообщало, что ежемесячные перечисления из России на юго-восток Украины составляют не менее 2,5 млрд руб­лей только на пенсии. Близкие цифры, приводила немецкая газета «Бильд», учитывая общее число пенсионеров в двух республиках около 700 тыс. человек. Со своей стороны, Украина, вопреки все тем же Минским договоренностям, прекратила выплаты пенсий по крайней мере 407 тыс. пенсионерам на юго-востоке на том основании, что они не проходят «регулярной верификации» каждые полгода. По данным МЧС Россия поставила в Донбасс 68 автоколонн с более 70 тысяч тонн грузов254.

В то же время России не выгодно существование на границах врага, в которого постепенно превращается Украина. Следовательно, не исключено, что в ­какой-то момент стратегия России поменяется, и она в целях обеспечения безопасности вынуждена будет значительно усилить поддержку республик Донбасса и способствовать дезинтеграции Украины.

Германия и Франция, страны — лидеры Европейского союза, в рамках Минского процесса закономерно отстаивают интересы «совокупного Запада». Политику в отношении Украины Евросоюз и ОБСЕ определяют не в одиночку, наглядным примером этому является синхронизированные действия в вопросе американских и европейских санкций, которые то и дело расширяются под надуманным предлогом255.

США. Инструментальный подход, цель которого использовать конфликт как ресурс для влияния на страны региона. В условиях явного несовпадения целей и стратегий участников конфликта, низкой эффективности переговорного процесса в рамах Контактной группы, существенно увеличиваются риски срыва процесса мирного урегулирования или его приостановки: дальнейшее ухудшение отношений между основными гарантами урегулирования — Россией, США, ЕС; усиление политических и культурных разногласий между сторонами конфликта. Отказ Киева от диалога с республиками позволяет последним игнорировать все изменения в украинское законодательство, лишает эти изменения легитимности; дальнейшее одностороннее изменение Украиной правового поля; игра на срыв Минских соглашений и возобновление локальных боевых действий.

Эксперты рассматривают четыре сценария развития мирного процесса на Донбассе256:

— оптимистичный сценарий. Успешный процесс реинтеграции Донбасса в Украину в рамках минских договоренностей (менее 5%);

— реалистичный сценарий. Затормаживание процесса и перевод его в режим среднесрочного урегулирования: 3–5 лет (до 30%);

— пессимистичный сценарий. Замораживание ситуации на долгие годы, если не навсегда (до 50%);

— катастрофический сценарий. Возобновление боевых действий либо наличие перманентных столкновений, приводящих к блокированию переговорного процесса на неопределенный период (до 15%).

Нормандский формат — переговоры по мирному урегулированию ситуации на юго-востоке Украины, в которых принимают участие Россия, Украина, Германия и Франция257. Название получили по месту проведения первой после начала кризиса на Украине встречи глав четырех государств. Она прошла 6 июня 2014 года в нормандском замке Шато де Бенувиль (Франция) в ходе мероприятий в честь 70-летия высадки союзников в Нормандии. Переговоры в нормандском формате на высшем уровне проводились семь раз.

Первая встреча канцлера Германии Ангелы Меркель, президента России В. В. Путина, президента Украины П. А. Порошенко и президента Франции Франсуа Олланда состоялась 6 июня 2014 года во Франции. Результаты: прошли двусторонние переговоры В. В. Путина с Ф. Олландом и канцлером Германии А. Меркель; состоялась первая личная встреча В. В. Путина и президента Украины П. А. Порошенко в присутствии лидеров Германии и Франции; в ходе официального завтрака стороны обсудили пути урегулирования ситуации на Украине и «высказались за скорейшее прекращение кровопролития, а также боевых действий — и со стороны украинских вооруженных сил, а также со стороны сторонников федерализации»; «была подтверждена безальтернативность урегулирования ситуации мирными политическими средствами».

Вторая встреча лидеров Германии, России, Украины и Франции в нормандском формате состоялась 17 октября 2014 года в Милане (Италия) на полях форума «Азия — Европа». Результаты: обсудили минские соглашения по урегулированию конфликта на Украине, включая режим перемирия, прекращение огня, разъединения конфликтующих сторон, а также проблемы поставки газа Киеву. Президенты России и Украины провели закрытую для прессы встречу продолжительностью 45 мин. Все участники переговоров поддержали необходимость мирного урегулирования ситуации. При этом В. В. Путин подчеркнул, что Россия «участником [конфликта] не является» и может «только помочь конфликтующим сторонам».

Очередная встреча В. В. Путина, А. Меркель, Ф. Олланда и П. Порошенко была запланирована на 15 января 2015 года в Астане (Казахстан), однако из-за обострения ситуации на юго-востоке Украины она не состоялась.

Третья встреча «нормандской четверки» состоялась 11–12 февраля 2015 года в Минске, во Дворце независимости. Переговоры лидеров России, Франции, Германии и Украины, которые шли 16 часов, велись параллельно с заседанием контактной группы по Украине, в котором также принимали участие представители Донецкой и Луганской народных республик. Результаты: подписан Комплекс мер по выполнению минских соглашений; приняли декларацию в поддержку процесса урегулирования и «договорились о создании контрольного механизма в нормандском формате, который будет проводить встречи с регулярной периодичностью, как правило, на уровне старших должностных лиц, представляющих министерства иностранных дел».

Четвертая встреча «нормандской четверки» состоялась 2 октября 2015 года в Париже в Елисейском дворце. Она продолжалась почти пять часов. Результаты: ­каких-либо совместных итоговых документов принято не было; подтверждена важность выполнения минских соглашений; состоялся разговор о миссии ОБСЕ в контексте расширения ее мандата и других гуманитарных аспектах; рассмотрели возможность принятия законов об особом статусе Донбасса, об амнистии участников конфликта, о местных выборах и сроках их проведения.

Пятая встреча прошла 19–20 октября 2016 года в Берлине. Лидеры «нормандской четверки» провели пятичасовые переговоры за закрытыми дверями. Результаты: договоренность о разработке проекта дорожной карты по реализации «Минска — 2»; договоренность о создании четырех новых зон разведения сил; Президент Украины по итогам встречи заявил о договоренности по вводу вооруженной полицейской миссии ОБСЕ в Донбасс. В свою очередь ни канцлер ФРГ А. Меркель, ни президент Франции Ф. Олланд, общаясь с прессой, об этом не упомянули. 20 октября пресс-секретарь президента России сообщил, что В. В. Путин якобы поддержал эту идею.

Шестая встреча. 29 марта 2018 г. лидеры России, Франции (к этому времени Ф. Олланда сменил Эммануэль Макрон), Германии и Украины приняли специальное заявление, в котором одобрили соглашение о возобновлении с 30 марта режима прекращения огня по случаю Пасхи, и призвали активизировать процесс обмена пленными по формуле «всех на всех».

Седьмая встреча лидеров «нормандской четверки» прошла 9 декабря 2019 года в Париже в составе президентов Э. Макрона (Франция), В. В. Путина (РФ), В. А. Зеленского (Украина), канцлера А. Меркель (Германия). Сам факт реанимации «нормандского формата» после трехлетнего перерыва можно считать скорее позитивным обстоятельством. По итогам встречи «нормандской четверки» 9 декабря 2019 года было принято коммюнике258. Представляется целесообразным привести его полный текст: «Президент Французской Республики, канцлер ФРГ, президент Российской Федерации и президент Украины встретились сегодня в Париже. Минские договоренности (Минский протокол от 5 сентября 2014 года, Минский меморандум от 19 сентября 2014 года и Минский комплекс мероприятий от 12 февраля 2015 года) продолжают служить основой работы Нормандского формата, государства-члены которого привержены полной имплементации Минской договоренности (Минский протокол от 5 сентября 2014 года, Минский меморандум от 19 сентября 2014 года и Минский комплекс мероприятий от 12 февраля 2015 года). Они отмечают общее стремление к постоянной и всеобъемлющей архитектуре доверия и безопасности в Европе, основанной на принципах ОБСЕ, для которой урегулирование конфликта в Украине является одним из ряда важных шагов. На этой основе они решили следующее:

1. Неотложные меры по стабилизации ситуации в зоне конфликта:

Стороны преданы полной и всеобъемлющей имплементации режима прекращения огня, подкрепленного реализацией всех необходимых мер по поддержанию режима прекращения огня до конца 2019 года. Они поддержат разработку и осуществление обновленного плана по разминированию на основе решения Трехсторонней контактной группы о противоминной деятельности от 3 марта 2016 года. Они поддержат договоренность в рамках Трехсторонней контактной группы по трем дополнительным участкам разведения с целью разведения сил и средств к концу марта 2020 года. Они поощряют Трехстороннюю контактную группу способствовать освобождению и обмену удерживаемых лиц, связанных с конфликтом, до конца года на основе принципа «всех на всех», начиная со «всех установленных на всех установленных», при понимании, что международным организациям, включая Международный комитет Красного Креста (МККК), будет предоставлен полный и безусловный допуск ко всем удерживаемым лицам. Они поддержат достижение в течение 30 дней договоренности в рамках Трехсторонней контактной группы о новых пунктах пропуска через линию разграничения. Они напоминают, что Специальная мониторинговая миссия (СММ) Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе должна быть в состоянии способствовать снижению напряженности и стремлению к миру, стабильности и безопасности с использованием всех возможностей мандата (от 21 марта 2014 года) и пользоваться безопасным и надежным допуском по всей территории Украины с целью полного выполнения своего мандата.

2. Мероприятия по имплементации политических положений Минских соглашений: Стороны выражают заинтересованность в достижении договоренностей в рамках Нормандского формата (Н4) и Трехсторонней контактной группы по всем правовым аспектам Закона об особом порядке местного самоуправления (об особом статусе) отдельных районов Донецкой и Луганской областей — как указано в Комплексе мер по выполнению Минских договоренностей от 2015 года — с целью обеспечения его функционирования на постоянной основе. Они считают необходимым инкорпорировать «формулу Штайнмайера» в украинское законодательство согласно версии, согласованной Н4 и Трехсторонней контактной группой.

3. Дальнейшие шаги: Они просят своих министров иностранных дел и политических советников обеспечить выполнение достигнутых договоренностей, и они согласились провести еще одну встречу в этом формате в течение четырех месяцев относительно политических условий и условий безопасности, в том числе — для организации местных выборов».

Переговоры в нормандском формате проходят также на уровне глав внешнеполитических ведомств четырех стран. Всего состоялось 15 таких встреч. Девять из них прошли в Берлине, три — в Париже, две — в Мюнхене, на полях конференции по безопасности, еще одна встреча — в 2016 году — была организована в Минске. Чаще всего главы МИД «четверки» встречались в 2015 году — семь раз, реже всего — по одному разу — в 2017 и 2018 годах. В 2019 году встречи не проводились.

Впервые переговоры в нормандском формате на уровне министров иностранных дел состоялись 2 июля 2014 года в Берлине. Главы внешнеполитических ведомств России, Германии, Украины и Франции С. В. Лавров, Ф. Штайнмайер, П. Климкин и Л. Фабиус подписали совместную декларацию, в которой подтвердили «приверженность установлению устойчивого мира и стабильности на Украине».

Среди вопросов, которые рассматривали стороны на последующих встречах, — реализация минских соглашений, создание условий для доставки гуманитарных грузов в Донбасс, обмен пленными между сторонами конфликта, отвод вооружений от линии разграничения и разминирование территории Донбасса, проведения местных выборов в ДНР и ЛНР и другие. Последние переговоры министров иностранных дел России, Германии, Украины и Франции состоялись 11 июня 2018 года в Берлине. В конце декабря 2019 года состоялся масштабный обмен пленными между конфликтующими сторонами. Договоренность по этому вопросу была достигнута в ходе седьмой встречи лидеров нормандской четвертки259.

Интересы участников «нормандской четвертки», полагает политолог Р. Ищенко, диаметрально противоположны260. Франция и Германия желают, чтобы конфликт в Донбассе ­как-нибудь закончился, но при этом Россия не выиграла, а Украина не проиграла. Интересами ДНР/ЛНР они готовы пожертвовать, но при этом не хотели бы серьезных эксцессов с массовыми этническими чистками и ущемлением гражданских прав миллионов. Украине нужна только пиар-победа. Украинские олигархи на реинтеграцию Донбасса не рассчитывают в принципе. Им хватает своих радикалов. Фактически для официального Киева реинтегрировать Донбасс — значит перенести гражданскую вой­ну с юго-востока Украины в столицу. Поэтому украинские власти стремятся к громким заявлениям, далеко идущим инициативам, но делают все возможное для того, чтобы условия для реинтеграции Донбасса никогда не сложились. Москва желает прекращения вой­ны и начала мирного процесса, которым, по ходу дела можно будет управлять, создавая из Донбасса де-юре украинский автономный, а де-факто независимый регион, с конституционными правами, достаточными для того, чтобы через пару лет провести референдум и официально покинуть Украину.

Смешанная мониторинговая миссия (СММ) ОБСЕ в зоне вооруженного конфликта предусматривала размещение групп наблюдателей (около 700) из 45 стран в 10 украинских городах (Киев, Львов, Ивано-Франковск, Черновцы, Одесса, Херсон, Харьков, Днепр, Донецк, Луганск) и на российско-украинской границе (КПП «Гуково» и «Донецк»)261. Кроме того, рассматривалась возможность проведения миротворческой операции на Донбассе. Обращение Украины в ООН и ЕС о проведении миротворческой операции было помимо России скептически встречено другими постоянными членами СБ ООН (КНР, Францией и Великобританией). Украинская сторона предлагала ввести миротворцев на украинско-российскую границу. Предложения Российской Федерации совпадали с позицией ЛНР/ДНР о введении миротворцев на линию непосредственного вооруженного противостояния. По мере продвижения минского процесса данный вопрос потерял свою актуальность.

Выводы по второй главе.

1. Гражданская вой­на на Донбассе — следствие антиконституционного государственного переворота, совершенного оппозиционными политическими силами на Украине при явной поддержке западных спецслужб, прежде всего, Соединенных Штатов Америки. Ответственность за ее развязывание лежит на новой киевской власти, принявшей решение с помощью военного насилия решить вопрос об окончательной украинизации Донбасса на основе духовно-идеологических ценностей галицийского национализма.

2. Россия, несмотря на мощное санкционное давление коллективного Запада, не позволила киевскому режиму раздавить «пророссийский» Донбасс. Кровавая бойня на юго-востоке Украины окончательно развеяла распространенную ранее в России иллюзию о том, что украинский и русский народы могут иметь общую судьбу.

3. Минские соглашения выступают безальтернативной основой мирного урегулирования конфликта на Донбассе.

«В сердце, в сознании людей Крым всегда был и остается
неотъемлемой частью России. Эта убежденность,
основанная на правде и справедливости, была непоколебимой, передавалась из поколения
в поколение, перед ней были бессильны и время,
и обстоятельства, бессильны все драматические перемены,
которые мы переживали, переживала наша страна в течение всего ХХ века»262.
Путин Владимир Владимирович —
Президент Российской Федерации

Глава 3.
КРЫМСКАЯ РАПСОДИЯ

Уникальные природно-климатические условия и выгодное геостратегическое положение во многом определили историческую судьбу Крыма, явились причиной постоянной борьбы за него различных государств и народов. В разные периоды истории территория полуострова или отдельные его части нередко изменяли свою государственную принадлежность. Здесь возникли и прекратили свое существование античные города-государства, Боспорское и Позднескифское царства, княжество Феодоро, итальянские торговые фактории, Крымское ханство. На этот благодатный край распространяли свое влияние Понтийское государство, Римская империя, Византия, Древняя Русь, Османская империя. Важнейшим событием в истории Крымского полуострова стало его вхождение в конце XVIII века в состав Российской империи. С этого времени Крым и Россия связаны неразрывными экономическими, политическими и культурными узами.

Успешно проведенная «Крымская операция» под руководством российского президента по воссоединению Республики Крым и города Севастополь с Российской Федерацией сравнима с таким инструментально-музыкальным сочинением как рапсодия, отличающаяся свободой формы, использованием народно-песенных тем и эпическим характером. В «Крымской рапсодии», как нам представляется, достаточно ярко отразились: свобода политического творчества жителей Тавриды и города русской славы — Севастополя в драматические дни «Крымской весны», их гражданская зрелость, мужество, коллективизм и неудержимое стремление к возвращению в «родную гавань» — Россию.

«В Крыму живут наши люди, и сама территория
стратегически важна, потому что именно здесь находится духовный исток …
русской нации и централизованного Российского государства…
Для России Крым, древняя Корсунь, Херсонес, Севастополь
имеют огромное цивилизационное и сакральное значение»263.
Путин Владимир Владимирович —
Президент Российской Федерации

3.1. Крым: сакральное и геостратегическое значение для России

Крымский полуостров располагается на южных рубежах России, на равном удалении от Северного полюса и экватора (примерно по 5 тыс. км), между 44–46° северной широты и 32–36° восточной долготы. Площадь полуострова — 26,8 тыс. кв. км, протяженность с севера на юг, от Перекопского перешейка (46°15´ северной широты) до мыса Сарыч (44°23´ северной широты), — 207 км, с запада на восток, от мыса Прибойный (32°29´ восточной долготы) до мыса Фонарь (36°39´ восточной долготы), — 324 км.

Перекопский перешеек соединяет Крым с материком. Большая часть Крымского полуострова омывается водами Черного моря, и только северо-восточное побережье — Азовским морем и его мелководным заливом (лагуной) Сивашом. Акватория залива отделена от моря грандиозным (113 км) надводным береговым баром — Арабатской стрелкой. На востоке располагается Керченский пролив (шириной в наиболее узком месте около 3 км), отделяющий Крым от Кавказа и части света: Европу и Азию. Общая протяженность берегов Крымского полуострова составляет около 2550 км. Они изобилуют заливами, бухтами, полуостровами и мысами. Наиболее крупные полуострова — Керченский на востоке и Тарханкутский на западе. Заливы — Арабатский, Казантипский (Азовское море), Феодосийский, Каламитский и Каркинитский (Черное море). Ширина Черного моря от южной оконечности Крыма до ближайшей точки Малоазийского побережья (мыс Кормие) — 267 км.

Территория Крыма разделяется на две неравные по площади, но сопряженно развивающиеся части: Равнинный и Горный Крым. В пределах Равнинного Крыма выделяются несколько различных по рельефу частей: Северо-Крымская низменность, Центрально-Крымская равнина, Тарханкутский и Керченский полуострова.

Геостратегическое положение Крыма превратило его в арену геополитических и этноконфессиональных конфликтов, в полигон выяснения межгосударственных отношений, разрешения вопросов мировой политики. Крым никогда не был бедным придатком слабого государства. История Крыма, насчитывающая более 2,5 тысяч лет, определялась общностью судьбы с евразийскими империями, среди которых — Афинский морской союз и империя Александра Македонского, Римская и Византийская империи, Тюркский и Хазарский каганаты, Монгольская империя (Золотая Орда). Это Киевская Русь и Великое княжество Литовское, Османская и Российская империи. Свыше пяти столетий Таврида развивалась под влиянием культуры Древней Эллады, более трех веков — Древнего Рима, тысячелетие — Византии, около трехсот лет — под покровом Османской империи и двести лет — Российской империи и СССР. Здесь оставили свой след генуэзские города-колонии с черноморской столицей в Кафе (Феодосии), княжество Феодоро и Крымское ханство. Согласно Кючук-Кайнарджийскому мирному договору (1774) Крымское ханство объявлено независимым от Турции, по Ясскому миру (1791) произошло окончательное присоединение Крыма к России.

В Крыму истоки православия на Руси. Здесь около 988 года киевский князь Владимир принял крещение, что способствовало приобщению Руси к высокой Византийской культуре. Крымский микрокосмос являлся сплавом местных и византийско-греко-христианских традиций в противовес генуэзцам-католикам и мусульманам. В Крыму сфокусировались в миниатюре не только раскол православия, противостояние католического Запада и мусульманского Востока, но и вырабатывалась конфессиональная терпимость. Российский Крым никогда не знал крепостного права.

Геостратегическое значение Крыма для России определяется в первую очередь именно его местом и ролью в черноморском геополитическом пространстве. На сегодня семь стран имеют выход к Черному морю: Румыния, Болгария, Турция, Грузия, Абхазия, Россия и Украина. Из шести черноморских соседей России половина являются членами Североатлантического союза (НАТО).

С 2004 года откровенно пронатовскую политику проводит Грузия. После победы «Евромайдана» и смены власти на Украине в 2014 году внешнеполитическая ориентация Киева кардинально изменилась: она стала ярко выраженной антироссийской, «пронатовской». Киев делает недвусмысленные шаги в этом направлении. Принятая в 2015 году стратегия национальной безопасности Украины предусматривает интеграцию Украины в Европейский Союз и формирование условий для вступления в НАТО. В этом контексте ключевое значение имеет именно Крым. Вхождение Крыма вместе с Украиной в сферу влияния Запада означало бы полное военно-политическое доминирование последнего в акватории Черного моря. Утрата позиций России в Азово-Причерноморском регионе запустила бы принцип домино; вследствие цепной реакции Москва стала бы терять позиции в регионе Большого Кавказа, что тут же сказалось бы на ситуации в Поволжье и геополитическом раскладе в Центральной Азии, о стратегической важности которой периодически заявляет Вашингтон. Во всех этих регионах Запад и ряд его союзников, в частности Турция, безусловно, получила бы сравнительные преимущества и лидирующие позиции.

Крым выступает своеобразным индикатором геополитической трансформации Восточной Европы. По мнению известного украинского ученого в области геополитики, доктора географических наук, профессора В. А. Дергачева, кто владеет Крымом, тот контролирует Восточную Европу, Черноморье и значительную часть Евразии. Эта забытая геополитическая формула тысячелетиями определяла его геостратегическое положение264.

Крым — евразийский микрокосмос, многомерное коммуникационное пространство, на геополитических, геоэкономических и социокультурных рубежах которого складывались отношения между народами, человеком и природой. За многовековую историю Крым неоднократно был рубежом вражды и мира. Геополитические утраты установившегося баланса сил, сложившегося после Второй мировой вой­ны, начались сразу же после смерти И. В. Сталина (Крым, Порт-Артур). А самоубийство Советского Союза в результате так называемой горбачевской «перестройки» и «нового политического мышления» в мировой политике способствовало разрушению Ялтинско-Потсдамской системы международных отношений. Все это предоставило США как оставшейся единственной сверхдержаве исключительный шанс для создания вблизи России геополитического «пояса верности»265. И здесь самыми последовательными их союзниками стали украинские националисты. Нужно отдать должное последовательной антиевропейской (американизм и «нацификация») и антирусской политике киевской националистической власти, которая справедливо считает, что она заслужила расположение Америки. Именно Украина внесла весомый вклад в раскол восточноевропейского геополитического пространства, сыграв роль «пятой колонны» Запада.

Для экспансии США в Черноморский регион не стало преградой международное право. Согласно Конвенции Монтрё о статусе Проливов (1936) за торговыми судами всех стран сохраняется свобода прохода через Черноморские проливы, как в мирное, так и в военное время. Для кораблей нечерноморских государств введены существенные ограничения по классу, тоннажу и срокам пребывания. В Черном море не могут размещаться военно-морские базы третьих стран. Поэтому Соединенные Штаты, которые во имя «безграничной справедливости» могут нарушить любой международный акт, нашли и здесь выход. Вопреки распространенному мнению об американских военных базах в Болгарии и Румынии «де-юре» их нет, а «де-факто» они именуются объектами совместного использования под местным флагом и командованием. Американская армия только использует эти базы без арендной платы в тренировочных целях с частой ротацией военнослужащих. Чтобы они смогли изучить потенциальный театр военных действий в целях защиты очередной «зоны жизненных интересов» США266.

Приход американцев в Севастополь, несомненно, означал бы психологический удар по менталитету русских и окончательному унижению России после распада Советского Союза. А исход русских из Крыма и Севастополя инициировал бы распад православной цивилизации и процесс дестабилизации этнополитической ситуации на Северном Кавказе и общественно-политической обстановки в других регионах России.

В современной геополитической трансформации Восточной Европы Крым занимает особое место, испытывая на прочность православную цивилизацию и геополитическую мощь России, которая измеряется не только величиной материальных ресурсов, но и силой духа. А, как известно высшей формой проявления человеческого духа является язык и вера, ставшие геополитическими категориями. Поэтому США, развязывая украинский кризис, в качестве объекта своего главного удара выбрали пространство русского языка и национальной культуры.

Перед тем, как погрузиться в политическую историю «крымского вопроса», считаем целесообразным привести ряд оценок, данных известными зарубежными политиками и журналистами, включая представителей отечественного экспертного сообщества, происшедших в 2014 году событий и получивших название «крымской весны». Это позволит, на наш взгляд, лучше осознать логику действий архитекторов реинтеграции Крыма в состав Российской Федерации. Начнем с экс-президента Франции Жискара д’Эстена (1974–1981). В частности, выступая с лекцией в Московском государственном университете на тему «Взаимоотношения Европейского союза с ключевыми соседними государствами», Жискар д’Эстен выразил свою позицию по «крымскому вопросу» следующим образом: «Крым никогда не был украинским, и если решать вопрос о целостности страны, то его стоит выносить на уровень ООН … Крым был завоеван Россией много веков назад и он, по сути, никогда не был украинским. В настоящее время часто говорят о том, что необходимо уважать государственные границы в том виде, в каком они пребывали после Второй мировой вой­ны. Однако давайте вспомним, где состоялась мирная конференция после завершения вой­ны, — в Ялте, в Крыму, на ней присутствовали Рузвельт и Черчилль… Поэтому если мы хотим и дальше обсуждать этот вопрос, давайте делать это на международном уровне, в рамках ООН»267.

В мае 2015 года бывший премьер-министр Японии Юкио Хатояма (2009–2010), вопреки протестам со стороны японского МИДа, посетил Крым. После своего визита он заявил журналистам, что жители полуострова живут счастливой и мирной жизнью. «Их выбор в пользу вхождения Крыма в состав РФ происходил не под влиянием вооруженного воздействия, а в связи с их собственным желанием»268.

«Крым всегда был лакомым кусочком в Российской империи», — такое мнение высказал эксперт по Восточной Европе Лейпцигского университета Вильфрид Йильге (Wilfried Jilge)269. В ходе беседы с DW (радио «Немецкая волна») он отметил, что в состав империи полуостров вошел в 1783 году, затем стал частью советской России и лишь в 1954 году был административно включен в состав Украинской Советской Социалистической Республики (УССР). Это произошло по инициативе тогдашнего лидера Коммунистической партии Советского Союза (КПСС) Никиты Хрущева — выходца с Украины. После распада СССР в 1991 году Крым оказался в составе независимой Украины, хотя примерно две трети его населения составляют русские. Это обстоятельство, а также тот факт, что в Севастополе традиционно находится база Черноморского флота, стали источником периодической напряженности во взаимоотношениях между Россией и Украиной. В 1992 году российский парламент объявил решение Хрущева недействительным, а сам Крым провозгласил свою независимость от Украины. Однако Киеву удалось тогда успокоить ситуацию. В 1994 году она вновь обострилась. Крымчане выбрали своим президентом Юрия Мешкова, который стал форсировать сближение с Россией.

Но и на этот раз Киеву удалось политическими средствами удержать полуостров в составе страны. Должность президента Крыма была ликвидирована, Мешков бежал в Россию. Спор двух стран о разделе Черноморского флота продолжался вплоть до подписания в 1997 году так называемого «Большого договора». Этот документ предусматривал вывод российских вой­ск с территории Крыма к 2017 году, однако при президенте Януковиче договор об аренде базы был продлен до 2042 года. Новое обострение старого конфликта произошло в связи с разразившейся на Украине «революцией гидности». По мнению Вильфрида Йильге, приход к власти в Киеве оппозиции в Москве восприняли как «геополитическое решение», а сближение с Евросоюзом как угрозу проекту Евразийского союза. В Крыму речь идет не только о геополитике. На территории самого Крыма, и в шельфе Черного моря предполагаются значительные запасы природного газа. В начале ноября 2013 года украинское правительство согласовало документ об освоении нефтегазовых черноморских месторождений с международным консорциумом во главе с американским энергетическим гигантом Exxon Mobile.

«Запад разыгрывает «карту» Крыма». С таким заголовком вышла статья в июне 2016 года в номере газеты Die Zeit (ФРГ). В авторской статье известный немецкий журналист Тео Зоммер призвал Запад отказаться от усиления напряженности в отношениях с Москвой и признать Крым российской территорией. Крым, по его признанию, был российской территорией со времен Екатерины Великой до «исторического ляпа» советского лидера Никиты Хрущева. В присоединении полуострова была не только историческая, но и стратегическая логика. У Москвы были основания опасаться, что база Черноморского флота при новых киевских властях отойдет НАТО. По мнению Зоммера, «ни один кремлевский правитель не отдаст Крым, даже если Запад продлит санкции еще на 50 лет»270.

С началом «крымской весны» события на полуострове активно обсуждались в иностранных СМИ. В частности, The Washington Post привела слова Генри Киссинджера о том, что со времен Петра Великого Россия расширялась со скоростью в одну Бельгию в год. Ситуация коренным образом изменилась после распада Советского Союза, который российский президент Владимир Путин назвал «крупнейшей геополитической катастрофой ХХ века». Миссия Путина заключается, считает он, в восстановлении. Он хочет восстановить традиционный российский деспотизм и разрушить основы зарождающейся в России демократии. А затем он рассчитывает создать «стабильность», обеспечиваемую силой железного кулака. В 2008 году Путин воспользовался вой­ной с Грузией, чтобы отнять у нее две ее провинции и вернуть их в лоно России-Матушки (формально признав их независимость). В конце 2013 года он заставил Украину отказаться от подписания договора об ассоциации с Евросоюзом, чтобы сделать ее членом своего Евразийского союза, призванного стать основой новой российской миниимперии. Однако, у Украины были другие планы. Украинцы сняли с президентского поста человека Москвы, Виктора Януковича, и развернулись лицом к Западу. Маловероятно, заявила Foreign Affairs, что Россия начнет вой­ну с Украиной, как было с Грузией. Украинская армия более чем в четыре раза превышает грузинскую, и она еще с советских времен готова к участию в большой вой­не271.

Комментируя ситуацию с Крымом, заместитель директора Института стран СНГ И. Шишкин напомнил, что Киев — российский со времен Святой Руси и князя Владимира. А если брать более позднее время и оставить в стороне, так сказать, Рюрика, то Киев — российский со времен Алексея Михайловича Романова до ошибки Владимира Ильича. Этот факт нельзя забывать. Мы привыкли говорить, что Крым — российский, а Хрущев передал его Украине. А Киев всегда был русским городом за исключением того времени, когда эту территорию захватило Великое княжество Литовское и затем Речь Посполитая. С Алексея Михайловича — это российская земля. Пока Ленин не сделал из ничего Украинскую ССР. Так что Киев стал не российским де-факто только с 1991 года. А до этого был российским, потому что Советский Союз — это и есть большая Россия. Германия, утверждает И. Шишкин, совершенно сознательно пошла на конфронтацию с Россией. Она играла одну из главных скрипок (отнюдь не из-под палки) у США в попытке оторвать Украину от России. Германия очень надеялась на то, что получит контроль над этой территорией. Это давняя мечта Германии. Поэтому немецкое руководство совершенно сознательно пошло на поддержку госпереворота в Киеве. Совершенно сознательно делало все для того, чтобы сорвать евразийскую интеграцию Украины. Затем Германия «продавила» режим санкций в Европе совместно с Соединенными Штатами. Именно она «построила» все европейские страны и до сих пор поддерживает общеевропейскую дисциплину в плане противостояния с Россией. На Западе еще надеются, что Россию можно сломать. А если сломать Россию, то тот экономический урон, который они сейчас несут от санкций, окажется чепухой по сравнению с тем, что Германия выиграет, если получит под полный контроль все территории Восточного партнерства. И если Россия капитулирует, то, соответственно, и российский рынок, и российские ресурсы окажутся в распоряжении Германии. США нужен «смотрящий» в Европе. Лучше Германии, которая сейчас доказывает, как она готова выполнять поручения Соединенных Штатов, никого не найти. Ставки очень велики. Поэтому Меркель совершенно не по глупости, не от зависимости от США вошла вот в такой клинч с Россией. В этих условиях, чем жестче и последовательней Москва будет отстаивать свои интересы в этом кризисе, тем больше и чаще в германском правящем классе будут раздаваться голоса о необходимости пересмотра нынешней восточной политики. Политика Берлина по отношению к Москве будет определяться не изменением расстановки сил в Берлине, а крепостью и силой Москвы. По мнению И. Шишкина, известный российский дипломат Юлий Квицинский (он был замминистра иностранных дел СССР и длительное время возглавлял нашу миссию в ФРГ) вывел очень хорошую формулу: «Восточная политика Германии — это не более чем функция от силы или слабости России. К сильной России Германия всегда приспосабливалась и старалась находить компромиссы. Слабую Россию Германия всегда старалась грабить и порабощать»272. В Крыму, убежден И. Шишкин, мы защитили своих соотечественников. Восстановили историческую справедливость. И не позволили начаться кровопролитию. Почему мы должны идти на ­какие-то уступки? Какое отношение Запад, вообще, имеет к Крыму? Это не их внутренние проблемы. Мы же не собираемся вводить санкции против Великобритании, если она не выйдет из ЕС. Проводите, какие хотите референдумы! Мы же не вводили — опять же — санкции против Евросоюза из-за того, что результат плебисцита в Шотландии не отвечал нашим геополитическим интересам. Эти люди не имеют права нам ­что-то диктовать. Помните, когда были очередные выборы в Приднестровье, генсек НАТО заявил, что альянс оставляет за собой право не признать результаты голосования в республике. Тогда Дмитрий Рогозин совершенно справедливо ему ответил, что мы не признаем право НАТО признавать, что бы то ни было, или не признавать273.

Крымский полуостров (наряду с Босфором и Дарданеллами) играет ключевую роль в Черноморском регионе, которая обусловлена, прежде всего, выгодным военно-стратегическим и транспортно-логистическим положением во всем Черноморском регионе, базированием крупнейшей в регионе военно-морской базы России (ЧФ РФ) и полиэтническим составом населения.

Согласно Концепции Черноморского региона, к нему относят 10 стран: Болгарию, Грузию, Россию, Румынию, Турцию и Украину (Причерноморье), а также Азербайджан, Армению, Грецию, Молдавию, Абхазию и Южную Осетию. По версии Вашингтона и Брюсселя, Черноморский регион охватывает также и ареал Каспийского моря. По оценке ряда отечественных экспертов Черноморский регион представляет собой мозаику накладывающихся друг на друга политических интересов и сфер влияния различных геополитических игроков274. В этой связи представляется целесообразным рассмотреть этот аспект в более широком формате.

США и НАТО рассматривают регион как альтернативный источник энергетических ресурсов, как базу для продвижения на Большой Ближний Восток и как буферную зону, которая ослабляет идущие с «мусульманского юга» угрозы. В частности, интерес США к Черноморскому региону обусловлен прежде всего вопросами энергетической безопасности и возможностью транзита энергоресурсов через него. В перспективе роль Черноморского региона для США может возрасти, если рассматривать акваторию моря как возможный позиционный район для развертывания сил точечного ракетного удара по Ирану. Вместе с тем для американской внешней политики в целом не менее важна поддержка статуса США как мировой сверхдержавы и влиятельного игрока во всех ключевых географических точках планеты. Однако американское влияние в регионе продолжают сдерживать Россия и отчасти Турция.

Рассматривая американскую глобальную стратегию, следует напомнить о «Хартии о стратегическом партнерстве между США и Украиной» (2008), в которой из всех регионов Украины отдельно был выделен Крым. Контекст документа дает основание для вывода — Западу нужен прежде всего Крым: «Если Балканы стали для НАТО дорогой на Евразийский континент, Афганистан — «окном» туда, то Крым может сыграть роль ключа, отпирающего все евразийские «двери»275.

В июне 2011 года газета «Коммерсантъ Украина» сообщила, что ей стало известно содержание закрытого документа, посвященного украинско-натовским перспективам. В частности, газета сообщает, что официальный Киев за закрытыми дверями обсуждал с представителями НАТО такие весьма чувствительные для России вопросы, как безопасность в Черноморском регионе, будущее дислоцированного в Крыму Черноморского флота России, перспективы европейского сегмента американской глобальной ПРО и другие.

Украина регулярно разрешала заход в крымские воды американских военных кораблей (в том числе и прежде всего оборудованных боевой информационно-управляющей системой «Aegis»). Она фактически предоставила им возможность легально вести ближнюю радиоэлектронную разведку в отношении ЧФ России, а также практически отрабатывать вблизи российской территории элементы наиболее перспективного морского сегмента ПРО. США фактически начали реализовывать планы по развертыванию компонентов противоракетной обороны в черноморской зоне. Подсчитано, что, начиная с 1990 года, американские военные корабли совершили более 200 заходов в Черное море. Установлено, что с 2007 года ВМСУ принимают участие в натовской средиземноморской операции «Активные усилия» (Active Endevour), а с 2010 года — в совместных с США и НАТО в ежегодных военно-морских учениях «Си бриз».

Учитывая, что в Крыму практически отсутствовало общественное движение в поддержку США и НАТО, Вашингтон и Брюссель многие годы активно вкладывали средства в формирование соответствующих взглядов у населения Украины в целом и Крыма в частности, а проводимая пропаганда осуществлялась за счет формирования образа врага в лице России. Основную материально-финансовую и методическую поддержку в этом плане оказывали западные фонды (американские Фонд Чарльза Стюарта Мотта и Национальный фонд поддержки демократии, Программа демократических грантов Посольства США на Украине, фонд «Евразия», Восточно-европейский демократический центр, международный фонд «Возрождение» и многие другие). Фонды финансировали прозападные неправительственные организации (НПО) и «независимую» прессу, причем в крымских реалиях Запад считал наиболее эффективной поддержку националистических течений крымских татар (и других этносов, традиционно исповедующих ислам) и цыган. При этом характерно, что подобная деятельность не прекращалась во времена «пронатовского» Ющенко и «проевропейского» Януковича. Резюмируя все известные факты активности США и НАТО в Крыму и вокруг него, можно не сомневается: не будь там Черноморского флота России, его место заняли бы американские ВМС276.

Евросоюз рассматривал Крым в качестве одной из точек возможного транзита каспийских углеводородов. С этой целью по инициативе ЕС был осуществлен ряд проектов по интеграции стран Черноморского региона (см. табл. 2).

Таблица 2

Проекты и инициативы ЕС по интеграции
стран Черноморского региона

Название организации или проекта	Статус организации или проекта	Год создания	Страны-участники	Цели и задачи	Комментарии
١	٢	٣	٤	٥	٦
Организация черно­морского экономиче­ского сотрудничества, ОЧЭС (Organization of Black Sea Economic Cooperation)	Меж­прави­тель­ствен­ная	1999	Азербайджан, Албания, Армения, Болгария, Греция, Грузия, Молдавия, Россия, Румыния, Сербия, Турция, Украина	Более тесное экон. сотруд-во стран-участниц, свободное передвижение товаров, капиталов, услуг и рабочей силы и интеграция экономик этих стран в мировую экон. систему
Организация за демо­кратию и эконо­мическое развитие, ОДЭР — ГУАМ	Региональная	1997	Азербайджан, Грузия, Молдавия, Украина	Противовес влиянию России на постсоветском пространстве	Проблемы с экон. и полит. самостоятельностью
Черноморский форум «За диалог и партнерство» (The Black Sea Forum for Dialogue and Partner ship)	Меж­госу­дар­ствен­ная	1996	ГУАМ+Арме­ния, Болгария, Турция	Регион. взаимодействие в интересах обеспечения дем. развития, безопасности и экон. процветания стран Причерноморья	Россия не участвует, считая его дубликатом ОЧЭС
Блэксифор» (BLACKSEAFOR)	Черноморская военно-мор­ская группа оперативного взаимо­дейст­вия	2001	Болгария, Грузия, Румыния, Россия, Турция, Украина	Поисково-спасат. и гуманит. операции, морское разминирование, совм. учения и военные мероприятия по защите окруж. среды, противодействия терроризму и незаконному обороту ОМУ и средств его доставки, а также дружественные визиты в страны Черноморского бассейна	Привлечение к участию остальных примор. гос-в, однако Болгария и Румыния настороженно относятся к идее участия РФ, а Грузия — против
«Черноморская гар­мония» (Black Sea Harmony)	Черноморская военно-морская группа	2004	Турция, Россия, Украина	Борьба с терроризмом, асимметр. угрозами и опасностями для черноморского мореплавания
«Черноморская синергия» (Black Sea Synergy)	Региональная	2007	ЕС+страны ЧР	Содействие сотрудничеству ЕС и стран ЧР в сферах управления, миграции, безопасности, энергетики, транспорта, окруж. среды, рыболовства, торговли, образования, занятости, науки	РФ не поддержала, считая его декларативным, не дающим ответа на проблемы ЧР
«Восточное партнерство» (Eastern Partnership)	Межгосударственная	2008	ЕС+Азер­байд­жан, Армения, Белоруссия, Грузия, Молдавия, Украина		Подобие «Санитарного кордона» против сов. России (1920–1930), созданного Лондоном и Парижем
«Черноморское взаи модействие» (The Black Sea Cooperation)	Межгосударственная	2007	ЕС и страны ЧР	В рамках стратегии «Черноморская синергия» был призван «наполнить конкретным содержанием» причерноморское сотрудничество	Фактически дублировала ОЧЭС и направлен на перехват ЕС интеграцах инициатив в ЧР. Россия ее не поддержала

Болгария и Румыния как черноморские ворота Евросоюза не заинтересованы в экономическом подъеме Крыма, выступающего потенциальным конкурентом в обслуживании трансконтинентальных морских перевозок. Эти страны априори зависят от дешевых морских грузоперевозок (прежде всего, энергоносителей, сырья и экспортной продукции), не говоря уже о том, что по Черному морю проходят их государственные границы. Кроме того, Румыния имеет претензии к Украине по вопросам исключительных экономических зон в Черном море и судоходства в устье Дуная. Суммарный военно-морской потенциал Румынии и Болгарии составляет 2 подводные лодки (1 румынская), 7 фрегатов (3 румынских), 9 корветов (4 румынских), 10 ракетных катеров (7 румынских). Румыния, являясь членом НАТО, не ставит задачу самостоятельного оперативного контроля над всей черноморской акваторией, предоставляя для этого (вместе с болгарами) свои черноморские базы американцам277.

Турция считает Черноморский регион сферой своего влияния и крайне негативно относится к любой активности в нем сторонних игроков, даже если это ее партнеры по НАТО. Турция ведет в Черноморском регионе собственную геополитическую игру и делает акцент на морской безопасности, в частности, выступая против пересмотра Конвенции Монтре (1936) в невыгодном для Анкары направлении.

Анкара (по крайней мере, официально) не сочла для себя угрозой продление до 2042 года российско-украинского Соглашения о базировании Черноморского флота Российской Федерации в Крыму. Это подчеркивает, прежде всего, ее стремление максимально тонко и выгодно сыграть на энергетических амбициях России. Однако инициатива турецкого правительства «ноль проблем с соседями» совершенно не означает, что ­какая-либо конфронтация не исключена в будущем. И даже, скорее всего, она неизбежна, но Анкара хочет подойти к этому моменту, будучи подготовленной и имея к тому моменту минимум других нерешенных проблем. На сегодня же очевиден тот факт, что добиться поставленных стратегических целей Анкара может лишь при условии неоспоримого военно-морского превосходства над остальными странами Черноморского региона, чего планомерно и добивается.

В настоящее время турецкие ВМС насчитывают в своем составе 14 подводных лодок (планируется строительство еще 6 единиц), 17 фрегатов, 7 корветов (планируется строительство еще 11), до 25 быстроходных боевых катеров, вспомогательные и десантные корабли — всего более 120 вымпелов278. ВМС Турции — третьи в Европе по общему тоннажу кораблей, но их значительную часть составляют достаточно устаревшие суда. Разделение турецких ВМС по театрам военных действий (Средиземное и Черное моря) достаточно условное, так как при необходимости корабли могут быть проведены через черноморские проливы. На Черном море расположены 2 турецкие военно-морские базы — Синоп и Самсун. Кроме того, в интересах ВМС может использоваться вся турецкая авиация (более 300 боевых самолетов и до 50 многоцелевых и противолодочных вертолетов), а также планируется закупка новейшего авианосца.

Нередко Черноморский флот России сравнивают с турецкими ВМС, и всякий раз не в пользу российской военной группировки. Вместе с тем основные боевые подразделения ВМС Турции дислоцированы в Мраморном море. И конечно, при необходимости они могут быть переброшены на черноморскую акваторию. Но все же проливы — это «бутылочное горлышко» для всех флотов, не исключая и турецкий. Безусловно, сейчас не идет речь о ­каком-либо российско-турецком военном противостоянии. Более того, определенное разочарование Турции в процессе евроинтеграции и желание приобрести больший региональный вес стимулирует развитие ее тесного сотрудничества с Россией. Следует не забывать того, что Турция разрешила в 2008 году проход в Черное море американских военных кораблей во время российско-грузинского конфликта.

Собственно Крым интересен для Турции как емкий рынок сбыта недорогих турецких товаров, пункт транспортного транзита по оси Север — Юг и близкий регион с растущей долей населения, традиционно исповедующего ислам. Турция входит в пятерку ведущих внешнеэкономических партнеров Крыма, а ее вклад составляет порядка 5% всех экспортно-импортных операций.

Военно-стратегическое значение Крыма как основной базы Черноморского флота России сложно переоценить. Севастопольский военно-морской кластер — это одна из лучших черноморских бухт и самая протяженная, защищенная от климатических катаклизмов незамерзающая гавань с первоклассным аэродромом Бельбек, развитой автомобильной и железнодорожной инфраструктурой. Военно-техническая «начинка» кластера создавалась веками и постоянно совершенствовалась в зависимости от международной военно-политической обстановки и появления новых систем вооружений.

Специалисты указывают, что, несмотря на более чем 20-летнее недофинансирование, современное инженерно-техническое оснащение севастопольской базы полностью соответствует уровню задач, возложенных на Черноморский флот России. Для предметной характеристики Крыма, Севастополя как фактора военной безопасности в Черноморском регионе (и Европе в целом) в данном формате работы представляется целесообразным остановиться на анализе отдельных наиболее принципиальных и не столь очевидных особенностях военно-стратегического и военно-технического характера. При этом исходным методологическим основанием такого анализа является известное со времен Бисмарка положение о том, что «в военных делах важны не намерения, а потенциал»279.

Для России время изменило соотношение военно-морских группировок, но не дистанцию их приближения к потенциальному театру военных действий (ТВД). Не изменился также и режим черноморских проливов, который по-прежнему разрешает черноморским государствам проводить через них в мирное время свои военные корабли любого класса280. И как показывает современная практика, даже интенсивные, но локальные вооруженные конфликты не приводят к изменению парадигмы «мирное время». Рассматриваемый аспект концептуально означает, что Крым (Севастополь) продолжает оставаться крупнейшей в регионе военно-морской базой России, контролирующей всю акваторию и побережье Черного моря и имеющей международно-правовые основания для свободного вывода боевых кораблей через Босфор и Дарданеллы («за исключением случаев участия Турции в вой­не, а также если Турция сочтет, что ей непосредственно угрожает вой­на»). Однако, с другой стороны, Конвенция Монтрё существенно ограничивает военно-морской потенциал нечерноморских государств на Черноморском ТВД, а Турция (как субъект Конвенции) не всегда проявляет готовность делать исключения даже для своих союзников по НАТО.

Черноморский флот России сегодня включен в состав нового структурного оперативно-стратегического объединения — Южного военного округа (ЮВО). Это событие изменило саму систему существования флота — теперь он уже действует не автономно, а может рассчитывать на поддержку других соединений и частей округа, обладающих авиацией, береговой артиллерией, ракетными комплексами. Так, директор украинского аналитического центра «Номос» С. Кулик провел аналогию создавшейся ситуации с ловлей рыбы сетью. «Если перегородить реку стометровой снастью, но оставить в ней сравнительно небольшую прореху, то большая часть потенциального улова уйдет… Так же и здесь — теперь можно с уверенностью говорить, что отсутствие ЧФ России как боевого звена может критически сказаться на мощи всего Южного военного округа», — отмечает аналитик. По его же мнению, задачи, которые под силу этой российской группировке, сегодня вовсе не ограничиваются «демонстрацией флага»281.

Черноморский флот России — это не только боевые корабли. Это инфраструктура базы, морская пехота и береговые части, ракетные части и системы ПВО. Расположенный в Крыму учебно-тренировочный комплекс «Нитка» является единственным российским центром подготовки летчиков палубной авиации. Подразделения ЧФ прикрывают западные фланги ЮВО, а «черноморцы» способны проводить десантные операции, захватывать плацдармы, охранять судоходные пути. Черноморский флот способен выполнять многие задачи не только в акватории Черного моря, но и в Средиземном море, в Аденском заливе, даже океанской акватории. С военной точки зрения нахождение объектов ЧФ РФ в Севастополе делает практически невозможным нанесение по ним даже точечных ударов (особенно, в условиях плотного радиоэлектронного противодействии — в отличие от ситуации с бомбежками того же Белграда).

Таким образом, Крым занимает важное геостратегическое значение. В современных условиях является южным бастионом в системе национальной безопасности России. Кром того, полуостров представляет собой удобный транспортно-логистический узел и пункт базирования группировки военно-морских и воздушно-космических сил Вооруженных Сил Российской Федерации, принимающих участие в антитеррористической операции на территории Сирийской Арабской Республики.

«Главным противником англосаксов
на пути к мировому господству
является русский народ…
Плохо иметь англосакса врагом,
но не дай Бог иметь его другом»282.
Вандам (Едрихин) Алексей Ефимович
(1867–1933) — генерал-майор,
военный разведчик, основоположник
российской геополитики

3.2. Новейшая политическая история Крыма (ХХ — первая треть ХХI вв.)

Крым неоднократно был эпицентром вооруженного противоборства, включая восемь русско-турецких вой­н283, Крымскую, Первую мировую, Гражданскую и Великую Отечественную вой­ны. В вой­нах за Крым Российская империя/СССР потеряла три миллиона человек. На Крым претендовали все великие державы, включая Российскую, Британскую и Германскую империи, Третий Рейх, а также мировая еврейская диаспора, крымские татары, украинцы и, наконец, американцы. И даже пламенные революционеры284. Только в двадцатом столетии в 1917–1921, 1929–1930, 1941–1944, 1954 и 1991 годы Крым становился объектом внешнего геополитического давления.

Крым в советские годы (1917–1991). После Великой Октябрьской революции в Таврической губернии было создано Крымское краевое правительство белых (1918). Но еще 26 ноября 1917 года национальный совет крымско-татарского населения избрал в Крыму национальный парламент (Курултай) и правительство. Но крымско-татарское национальное правительство продержалось недолго и в 1918 году прекратило существование. В 1918 году гетман Скоропадский предъявил требования о полном слиянии Крыма с Украиной. В крымской газете «Таврический голос» 3 октября 1918 года был опубликован документ на имя Председателя украинского правительства, подписанный представителями земских и городских самоуправлений Крыма. В нем подчеркивается, что большинство населения Крыма считает единственной родиной Россию и живет надеждой на ее возрождение и воссоединение.

Крымское краевое правительство вело переговоры с Блестящей Портой об отторжении Крыма от России и присоединения полуострова к Турции. Крымско-татарский Курултай надеялся на помощь немцев в создании независимого нейтрального ханства с опорой на германскую и турецкую политику. Но в роковой 1918 год в самой Германии произошла революция, и немецкие вой­ска покинули Украину, Новороссию и Крым. В период гражданской вой­ны в Крыму провозглашались Советская социалистическая республика Таврида (1918), Крымская ССР (1919) и Правительство Юга России (1920).

В начале 1920-х годов после освобождения Крыма от Врангеля полуостров превратился в «расстрельную стенку» для белых офицеров и дворянского сословия. Главными исполнителями красного террора были председатель Крымского ревкома Бэла Кун (венгерский революционер и журналист, переживший поражение в своей стране) и секретарь Крымского обкома Российской коммунистической партии большевиков РКП(б) Розалия Землячка (урожденная Залкинд)285.

В 1921 году в Крыму была воссоздана Крымская Автономная Советская Социалистическая Республика на принципах территориальной автономии. В соответствии с принятием Конституции СССР (1936) Автономная Крымская ССР в 1937 году была переименована в Крымскую Автономную Советскую Социалистическую Республику.

В геополитических концепциях Всемирной революции, «жизненного пространства» и неолиберальной глобализации Крым рассматривается как главный приз для победителей. Существовал геополитический проект создания Еврейской Советской Социалистической Республики или «Крымской Калифорнии». Согласно одной из версий причиной возникновения этого проекта была следующая. После провала экспорта русской революции в Европу и на Восток еврейские большевистские вожди стали прагматично думать о геополитическом «призе» — новой земле обетованной — за их руководящую роль в мировой революции, а также в революционном движении в России и Гражданской вой­не. В итоге в 1923 году родилась идея создания в Крыму наряду с крымско-татарской еврейской автономии в обмен на международную экономическую помощь. Один из проектов еврейской автономии включал, кроме Северного Крыма, Приазовье и Черноморское побережье Кавказа вплоть до Абхазии. По договоренности с советской властью главным источником финансирования программы переселения стала американская еврейская организация «Агро-Джойт», израсходовавшая на эти цели до 1938 года 30 млн долл.286

Планы по формированию еврейской национальной государственности были прерваны вой­ной. В конце Второй мировой вой­ны в Советском Союзе была реанимирована идея создания еврейской автономии на всей территории полуострова в обмен на американскую финансовую помощь в восстановлении разрушенной вой­ной советской экономики. Создание Еврейской Советской Социалистической Республики в Крыму было исключительно выгодно для реализации США военно-стратегических и геополитических задач в Евразии. Этот проект рассматривался как непременное условие выплаты долга по ленд-лизу, как ключевое условие распространения «плана Маршалла» на Советский Союз. Американцы предложили инвестировать в экономику Крыма фантастический капитал в 10 млрд долл. При условии, что в новую союзную республику могли бы переселяться евреи со всего мира, а Крым будет объявлен демилитаризованной зоной. Что же касается черноморского флота, то он, по неподтвержденной информации, должен был перебазироваться из Севастополя в Одессу или на Черноморское побережье Кавказа287. Проект обсуждался в июне 1944 года во время встречи американского посла Аверелла Гарримана со Сталиным и Молотовым. Американцы предложили на пост лидера будущей еврейской республики Соломона Михоэлса (1890–1948), возглавлявшего во время вой­ны Еврейский антифашистский комитет (ЕАК). Крест на Проекте был поставлен 30 июня 1945 года, когда Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о преобразовании Крымской АССР в Крымскую область РСФСР. В дальнейшем Москва выступила в поддержку образования еврейского государства на Ближнем Востоке и позиция Советского Союза в ООН в1948 году предрешила создание Государства Израиль.

«Исторически обоснованные» претензии на территорию Крыма выдвигала нацистская Германия. Согласно, разработанному экономистами Третьего Рейха долгосрочному проекту европейской интеграции, Крым, после победы над Советским Союзом, должен был получить название Готенланд (страна готов) и вой­ти в состав Германской империи. Экономистами Третьего Рейха был разработан долгосрочный проект европейской интеграции после победы фашистской Германии над Советским Союзом, согласно которому Крым должен был войти в состав Германской империи и получить название Готенланд (страна готов). Севастополь переименовывался в Теодорихсхафен. Планировалось проложить скоростную железнодорожную магистраль Берлин — Винница/Жмеринка с ответвлениями в Крым и на Кавказ, а далее в Персию. По выкладкам главного нацистского теоретика, а по совместительству — знатока межнациональных отношений Альфреда Розенберга, Крым вместе с Херсонской и Запорожской областями включался в генеральный округ «Таврия» (GeneraIbezirk Taurien), с общей площадью 22 900 кв. км и населением 662 тыс. человек (по состоянию на 1 сентября 1941 года). Центром округа был выбран Мелитополь. В свою очередь, генеральный округ «Таврия» являлся составной частью рейхскомиссариата «Украина» (Reichskomissariat Ukraine). Розенберг, при всей своей любви к украинским националистам, явно понимал, что Крым только с большой натяжкой можно отнести к Украине, так как число проживавших там украинцев было ничтожно мало. Для решения этой проблемы он предлагал выселить с полуострова всех русских, евреев и татар и заселить немецкими колонистами из Палестины, Южного Тироля и Транснистрии. Шеф германского трудового фронта Роберт Лей мечтал превратить Крым в «один огромный немецкий курорт»288. Однако, зловещим планам оккупантов не дано было сбыться.

В начале Великой Отечественной вой­ны около 20 тыс. крымских татар было призвано в Красную Армию. За мужество и отвагу многие из них были удостоены высоких наград, а летчик Ахмет-хан Султан удостоен звания дважды Героя Советского Союза. Но была и другая история. В период немецкой оккупации (1941–1944) нацистам удалось к июлю 1942 года создать татарский комитет и сформировать восемь крымско-татарских батальонов для «охраны Крыма». При создании местных управ представители национальных меньшинств, включая татар, стремились доказать свою лояльность новой власти и дистанцироваться от русских. Но Берлин не собирался отдавать им предпочтение, его планы были другие. С помощью татар немцам удалось уничтожить несколько партизанских групп. Однако требование немецких оккупантов — очистить Крым от партизан — татары не выполнили, и эта задача была поручена румынским воинским подразделениям. Вместе с тем в партизанских отрядах сражались и крымские татары.

Крым был освобожден Красной Армией в мае 1944 года, после почти трех лет оккупации. В ночь с 17 на 18 мая по обвинению в сотрудничестве с нацистами были полностью депортированы крымские татары. Впоследствии эта участь постигла крымских греков, армян и болгар. Всего в 1944 году было депортировано 187,9 тыс. крымских татар, 9,6 тыс. армян, 15,0 тыс. греков, 12,4 тыс. болгар. В дальнейшем число депортированных увеличилось за счет демобилизованных воинов. Депортация оставшихся крымских татар и других народов (зачистка) продолжалась до 1948 года. В результате вой­ны, оккупации и депортаций население Крыма уменьшилось втрое и составило к осени 1944 года 379 тыс. человек289. Лишившись большинства торгового и земледельческого населения, адаптированного к местным условиям, Крым пришел в запустение. 18 августа 1944 года в целях заселения полуострова и быстрейшего освоения плодородных земель ГКО принимает решение переселить в Крым из различных областей РСФСР и УССР «добросовестных и трудолюбивых колхозников»290.

Под предлогом, что многие крымские татары активно сотрудничали с оккупационными властями, 30 июня 1945 года Крымская АССР была упразднена и вместо нее образована Крымская область в составе РСФСР. В 1954 году в период борьбы за власть перед XX съездом КПСС по инициативе Н. С. Хрущева Крым передается Украинской ССР. Вопрос о причинах, подвигнувших Никиту Сергеевича к странному, с точки зрения современного россиянина, поступку до сих пор дискутируется. Есть две основные версии, отмечает руководитель Крымского отделения Российского исторического общества и директор Центрального музея Тавриды Андрей Мальгин. Первую в основном поддерживают западные исследователи. Она состоит в том, что передача Крыма Украине — это результат внутрипартийной борьбы в ЦК КПСС. Хрущев, который нуждался в поддержке внутри партии (он только что стал первым секретарем), решил обеспечить себе поддержку среди украинских коммунистов. Но большинство исследователей сходится на том, что доминировали социально-экономические причины. Начиналось строительство Северо-Крымского канала, который сегодня, как известно, заблокировала Украина. И чтобы облегчить освоение северной части Крыма, Хрущев решил объединить полуостров с УССР. Но в любом случае Н. Хрущев пытался укрепить страну, считает крымский ученый: «Он своеобразный крючок в Крым забрасывал, чтобы впоследствии можно было «стянуть» возможное в дальнейшем распадении СССР»291.

Постсоветский (украинский) период крымской истории (1991–2014). В ноябре 1990 года РСФСР и УССР подписали договор об уважении территориальной целостности друг друга «в ныне существующих в рамках СССР границах». 20 января 1991 году в Крыму состоялся первый в истории СССР референдум, на котором подавляющим большинством голосов было принято решение о восстановлении Крымской АССР как полноправного участника нового Союзного договора, который находился в стадии подготовки. В ходе единственного за всю историю существования СССР Всесоюзного референдума, состоявшегося 17 марта 1991 года, 77,85% голосовавших высказалось за сохранение страны (в Крыму, кстати, «за» были почти 88%), но это мало интересовало Б. Н. Ельцина, С. С. Шушкевича и Л. М. Кравчука, договорившихся в декабре 1991 года о ликвидации СССР.

Президент Российской Федерации В. В. Путин откровенно признает, что «Россия, запустив парад суверенитетов, способствовала развалу Советского Союза, а при оформлении распада СССР забыли и про Крым, и про главную базу Черноморского флота — Севастополь. Миллионы русских легли спать в одной стране, а проснулись за границей, в одночасье оказались национальными меньшинствами в бывших союзных республиках, а русский народ стал одним из самых больших, если не сказать, самым большим разделенным народом в мире … Сегодня, спустя уже много лет, я слышал, как крымчане, совсем недавно, говорят, что тогда, в 1991 году, их передали из рук в руки просто как мешок картошки. Трудно с этим не согласиться. Российское государство, что же оно? Ну что, Россия? Опустила голову и смирилась, проглотила эту обиду. Наша страна находилась тогда в таком тяжелом состоянии, что просто не могла реально защитить свои интересы»292.

Союз распался и взаимно признанные, «существующие в рамках СССР границы» РСФСР и УССР исчезли вместе с тенью бывшей сверхдержавы. «События развивались столь стремительно, по выражению В. В. Путина, что мало кто из граждан понимал весь драматизм происходивших тогда событий и их последствий. Многие люди и в России, и на Украине, да и в других республиках надеялись, что возникшее тогда Содружество Независимых Государств станет новой формой общей государственности. Ведь им обещали и общую валюту, и единое экономическое пространство, и общие вооруженные силы, но все это осталось только обещаниями, а большой страны не стало. И когда Крым вдруг оказался уже в другом государстве, вот тогда уже Россия почувствовала, что ее даже не просто обокрали, а ограбили»293.

В этих условиях Крым четко продемонстрировал стремление бороться за свое самоопределение и восстановление своего статуса автономной республики. 5 мая 1992 года Верховный Совет Крыма принял Акт о провозглашении государственной самостоятельности и назначил на 2 августа референдум. На следующий день республика приняла Конституцию, предусматривавшую должность президента, провозглашавшую Крым «демократическим государством» с правом ведения самостоятельной внешней политики. Но самое главное — статья 9 Основного закона предполагала, что свои отношения с Украиной Крымское государство строит «на основе Договора и соглашений». Но уже 13 мая под давлением киевских властей референдум отменили, а Акт о государственной самостоятельности посчитали реализованным принятием новой Конституции. Возможность совершить акт волеизъявления крымчанам пришлось ждать почти 22 года.

21 мая 1992 года Верховный Совет России признал недействительным постановление Верховного совета РСФСР от 5 февраля 1954 года как принятое с нарушением Конституции. Однако, учитывая Договор между РСФСР и Украинской ССР294 от 19 ноября 1990 года, депутаты сочли нужным констатировать, что судьба полуострова должна быть определена «путем межгосударственных переговоров России и Украины с участием Крыма и на основе волеизъявления его населения». Россия, обремененная гигантскими экономическими и политическими проблемами, в условиях, когда президента Б. Н. Ельцина больше всего заботил вопрос сохранения собственной власти, оставила крымчан один на один с Киевом. Результат не заставил себя ждать. В 1995 году решением украинского президента и Верховной рады крымская конституция была отменена, а пост президента упразднен. Воля крымчан была грубо нарушена, их мнение совершенно проигнорировано. А принятая под давлением центральных властей новая конституция Украины (1998) фактически превращала автономию Крыма в фикцию. Но даже эта видимость не давала покоя радикально настроенным политикам. В частности, одним из пунктов программы украинской националистической партии «Свобода» значилась полная ликвидация остатков автономии Крыма и упразднение специального статуса Севастополя.

Положение Крыма и г. Севастополя в эти годы достаточно убедительно охарактеризовал первый президент Республики Крым Мешков Юрий Александрович (4.02.1994–17.03.1995). «Главная задача для жителей Крыма, заявил он в беседе с корреспондентом РИА «Новый Регион — Крым», — добиваться возвращения Конституции полуострова образца 1992 года, предоставлявшей Республике права широкой автономии в соответствии с мировой практикой. Уничтожить Республику помогли завистники крымского президента. Тогда на сотрудничество с Леонидом Кучмой ради собственной выгоды пошли Леонид Грач и Сергей Цеков — политики, до сих пор позиционирующие себя как защитники автономии. Мелкая шушера за копеечную выгоду и шутовские титулы объединилась с погромщиками из Киева, всадили нож в спину Республики, попрали волю народа ясно и однозначно выраженную на выборах и референдуме по вопросам, заданным Президентом Республики Крым: «Вы за восстановление действия Конституции 1992 года? Вы за двой­ное с российским гражданство? Вы за предоставление Указам Президента силы законов?» — на все три вопроса «да» ответило около 80%. Избранного народом Крыма президента Ю. А. Мешкова, воспользовавшись предательством его преемника по партии, противозаконно и вероломно отстранил от власти киевский режим. Он не «бежал из Крыма», а был вынужден уехать, после подстроенного ему спецслужбами отравления, чтобы его и семью эти спецслужбы не уничтожили физически. Нет Крыма без России, но и нет полноценного государства Россия без Крыма. Нет единого российского народа без его неотъемлемой части — народа Крыма. Вся государственность Украины опирается на фундамент унижения России, демонстративного удержания под своим контролем части российского народа, проживающего в Крыму. Россия унижена оторванностью Крыма. Россия в лице руководства неизбежно ощущает, должна ощущать вину перед Крымом. Из политической Крым стал административной автономией. В этом формально юридический смысл отмены Конституции 1992 года. Конституция Грача сделала Крым ампутантом … Любая чуждая народу власть меняется волей народной. Только волю эту надо убедительно выразить. Кравчук со свой­ственной ему проницательностью понимал, что значит Крым для России. Этого не понимал Ельцин при заключении Беловежских соглашений. А больным, пропитым Ельциным образца 1995 года Крым, уже сознательно был отдан на растерзание Кучме, включая легендарный Севастополь, гордость русских моряков!»295.

С приходом к власти В. В. Путина в 2000 году стали решаться многие насущные экономические и политические вопросы, в том числе и во внешней политике. В отношениях с Украиной ситуация была по-прежнему сложной. С одной стороны, как отмечал Президент Российской Федерации В. В. Путин, «люди не могли смириться с вопиющей исторической несправедливостью. Все эти годы и граждане, и многие общественные деятели неоднократно поднимали эту тему, говорили, что Крым — это исконно русская земля, а Севастополь — русский город. Да, все это мы хорошо понимали, чувствовали и сердцем, и душой. Но с другой стороны, надо было исходить из сложившихся реалий и уже на новой базе строить добрососедские отношения с независимой Украиной. А отношения с Украиной, с братским украинским народом были и остаются и всегда будут для нас важнейшими, ключевыми, без всякого преувеличения»296.

И действительно, в 1994 году по Будапештскому меморандуму Россия, Великобритания и США обязались уважать суверенитет, территориальную целостность и не оказывать экономического давления на Украину взамен за отказ от ядерного статуса. Однако документ этот так и не вступил в силу, потому что ни Верховная рада, ни Государственная Дума, ни американский конгресс, ни британский парламент его не ратифицировали. Не придавал ему особого веса и президент Украины В. А. Ющенко, мечтавший о восстановлении ядерного статуса своей страны. Сейчас эта идея значится в программе националистической партии «Свобода».

Более важным этапом стал так называемый Большой договор (1997) между Россией и Украиной, согласно которому стороны подтверждали взаимное уважение территориальной целостности друг друга. Обе страны также гарантировали «право лиц, принадлежащих к национальным меньшинствам, индивидуально или совместно с другими лицами, принадлежащими к национальным меньшинствам, свободно выражать, сохранять и развивать свою этническую, культурную, языковую или религиозную самобытность и поддерживать и развивать свою культуру, не подвергаясь ­каким-либо попыткам ассимиляции вопреки их воле». Договор заключался на 10 лет и продлевался автоматически, если за полгода до окончания срока одна из сторон не заявит о намерении выйти из него. Он был взят за основу нового соглашения и фактически продлен на 25 лет в ходе встречи президентов России и Украины в Харькове в апреле 2010 года.

Окончательным взаимным признанием русско-украинских границ могла бы стать их делимитация. Однако с ней были определенные сложности. В 2003 году имел место очередной кризис в российско-украинских отношениях, вызванный спорами по поводу принадлежности острова Тузла и сооружением Россией в Керченском проливе дамбы к острову Тузла297. Тузлинская коса представляет собой часть Таманского полуострова (до 1917 года — в составе Кубанской области, в последующем — Северо-Кавказской Советской Республики, а затем Краснодарского края).

В 1925 году для прохода рыбацких лодок у основания косы был прорыт канал, который после сильнейшего шторма в том же году превратился в пролив.

7 января 1941 года указом Президиума Верховного совета РСФСР Тузла была выведена из состава Краснодарского края и включена в состав Крымской АССР (с 30 июня 1945 года — Крымская область в составе РСФСР).

19 февраля 1954 года Крым был передан в состав Украинской ССР, но только его континентальная часть. Прибрежные воды остались в ведении союзного центра. При распаде СССР через Керченский пролив прошла государственная граница между Российской Федерацией и Украиной. Правовой статус острова Тузла оставался неопределенным, поскольку не была проведена делимитация и демаркация российско-украинской границы.

Вопрос о принадлежности острова Краснодарскому краю ставился еще в 1997 году А. Травниковым в книге «Коса Тузла: перечисленная территория». 29 сентября 2003 года власти Краснодарского края (губернатор А. Ткачев) начали строительство дамбы от Таманского полуострова в сторону Керчи до пограничного острова Тузла, мотивировав его необходимостью предотвращения размывания береговой полосы Таманского полуострова и косы. Украина, считавшая остров своим, забряцала оружием и демонстративно выставила там погранзаставу.

Россия предпочла не обострять ситуацию. 23 октября 2003 года строительство дамбы было остановлено за 102 м от линии государственной границы (провозглашенной Украиной в одностороннем порядке) после встречи президентов В. В. Путина и Л. Д. Кучмы. Тем не менее, вопрос о российско-украинской границе и о режиме Азовского моря так и остался неурегулированным. В итоге очередных консультаций Украины и Российской Федерации, прошедших 12–13 июля 2005 года, пресс-служба МИДа Украины объявила, что Россия признала принадлежность Украине острова Коса Тузла в Керченском проливе и «вод вокруг него». Однако в Департаменте информации и печати МИД РФ в ответ на такую информацию заявили, что «правовой статус острова Тузла остается неопределенным».

12 июля 2012 года в Ялте президенты Украины и России подписали совместное заявление о будущей делимитации морской границы между Российской Федерацией и Украиной и дали соответствующим ведомствам двух стран поручение подготовить проект будущего российско-украинского договора, охватывающего Азовское море, Керченский пролив, сопредельные территориальные моря, континентальный шельф и исключительные экономические зоны двух стран в Черном море. Российская сторона настаивала на совместном использовании Керченского пролива и даже выразила готовность уступить остров Тузла при сохранении «права ключа» прохода судов через Керченский пролив (право блокировать проход судов третьих стран)»298.

Вот свидетельство, что называется из первых рук, от президента В. В. Путина: «Сегодня можно открыто говорить, я хочу с вами поделиться деталями переговоров, проходивших в начале 2000-х годов. Тогда Президент Украины Кучма попросил меня ускорить процесс делимитации российско-украинской границы. До тех пор этот процесс практически не двигался. Россия вроде признала Крым частью Украины, но переговоров о делимитации границы не проводилось. Понимая все сложности этого процесса, тем не менее я сразу дал указание российским ведомствам активизировать эту работу — работу по оформлению границы, чтобы было понятно всем: соглашаясь на делимитацию, мы фактически и юридически признавали Крым украинской территорией, тем самым окончательно закрывали этот вопрос. Мы шли навстречу Украине не только по Крыму, но и по такой сложнейшей теме, как разграничение акватории Азовского моря и Керченского пролива. Из чего мы тогда исходили? Исходили из того, что хорошие отношения с Украиной для нас главное, и они не должны быть заложником тупиковых территориальных споров. Но при этом, конечно, рассчитывали, что Украина будет нашим добрым соседом, что русские и русскоязычные граждане на Украине, особенно на ее юго-востоке и в Крыму, будут жить в условиях дружественного, демократического, цивилизованного государства, что их законные интересы будут обеспечены в соответствии с нормами международного права. Однако ситуация стала развиваться по-другому. Раз за разом предпринимались попытки лишить русских исторической памяти, а подчас и родного языка, сделать объектом принудительной ассимиляции. И конечно, русские, как и другие граждане Украины, страдали от постоянного политического и государственного перманентного кризиса, который сотрясает Украину уже более 20 лет»299.

21 марта 2014 года, в связи с фактическим присоединением Крыма к России, глава МИД России С. В. Лавров заявил, что Керченский пролив больше не может являться предметом переговоров с Украиной. Таким образом, Российская Федерация в одностороннем порядке заявила о своем территориальном праве на Керченский пролив и остров Тузла. В июне 2014 года было принято решение о прохождении планируемого моста через Керченский пролив между Краснодарским краем и Крымом через остров Тузла. 1 октября 2014 года украинская сторона заявила о разрыве договора о строительстве моста через пролив. В 2018 году первый полуторакилометровый мост соединил дамбу, построенную в 2003 году, с Тузлой, второй мост соединил Тузлу с Крымским полуостровом.

В феврале 2014 года люди, исповедующие националистические и антироссийские взгляды, захватили власть в Киеве, свергнув законно избранного президента В. Ф. Януковича. «Тем, кто сопротивлялся путчу, — заявил Президент России В. В. Путин, — сразу начали грозить репрессиями и карательными операциями. И первым на очереди был, конечно, Крым, русскоязычный Крым. В связи с этим жители Крыма и Севастополя обратились к России с призывом защитить их права и саму жизнь, не допустить того, что происходило, да и сейчас еще происходит и в Киеве, и в Донецке, в Харькове, в некоторых других городах Украины. Разумеется, мы не могли не откликнуться на эту просьбу, не могли оставить Крым и его жителей в беде, иначе это было бы просто предательством»300.

В ходе «крымской весны» достаточную активность проявили такие общественно-политические организации, как: «Русское единство», «Русский блок», «Русская община», Республиканская Партия Крыма, прежде всего, в отстаивании интересов русскоязычного населения. Следует отметить, что в Крыму не было почвы для национализма. Он возник только с появлением турецко-подданного Мустафы Джемилева, который ­почему-то засекретил свою турецкую национальность. Если соблюдать историческую достоверность и хронологию при перечислении коренных народов Крыма, то последовательность будет такая: крымские греки, крымские татары, крымские русские, крымские армяне. К украинцам крымчане традиционно относятся как к оккупантам, которые двадцать лет у них пытались отобрать историю, веру и даже имена301.

На пресс-конференции, которая прошла 4 марта 2014 года, отвечая на вопрос, рассматривается ли Российской Федерацией вариант присоединения Крыма к России, Президент Российской Федерации В. В. Путин ответил: «Нет, не рассматривается»302.

На фоне разрастающегося внутриполитического кризиса на Украине 11 марта 2014 года Верховный Совет Автономной Республики Крым и Севастопольский городской совет в рамках действующего законодательства принимают Декларацию о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя. В преддверии референдума о будущем статусе Крыма, который решено провести 16 марта 2014 года, Верховный совет автономии одобрил вхождение полуострова в состав России и обратился к российскому президенту и Федеральному собранию Российской Федерации с предложением начать процедуру вхождения Крыма в состав России в качестве субъекта Российской Федерации. На референдум были вынесены два вопроса. Первый: «Вы за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации?». Второй: «Вы за восстановление действия конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины?»303. Голосование за первый вариант означало выбор в пользу вхождения в состав России, за второй — нахождение в составе Украины в качестве самостоятельной республики. Таким образом, был запущен механизм развода Крыма с центральными властями в Киеве. Крымский парламент решил сформировать независимые от Киева органы исполнительной власти Крыма: Минюст, МВД, министерства чрезвычайных ситуаций, промышленной политики, топлива и энергетики, по информации и массовым коммуникациям, самостоятельные силовые ведомства, налоговую и пенитенциарную службу и социальные фонды. Еще одна революционная перемена — решение о национализации всех предприятий, находящихся на крымской территории в собственности Украины, и их переходе в собственность Крыма. Но едва ли не самая важная перемена касалась вооруженных сил. Премьер Крыма С. В. Аксенов пояснил, что вооруженные силы Украины, находящиеся на территории Крыма, после решения Верховного совета будут считаться оккупантами — им предложат либо сдаться, либо покинуть полуостров. А единственными законными силами на территории полуострова станут, по словам премьера, вой­ска Российской Федерации. Принятые Верховным советом Крыма решения изменили не только ход украинского кризиса, но и отношения Москвы и Киева, а также во многом — России и Запада. В Киеве решения крымских властей осудили, назвав противозаконными, заявляя, что вопрос о будущем Крыма может решать только всеукраинский референдум. Впрочем, осуждая Крым за «сепаратизм», реальных рычагов влияния на ситуацию на полуострове Киев не нашел.

В те дни, по мнению доцента кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ С. Маркедонова, «единого плана по экспансии на новые территории у Кремля» не было. «Ответ Москвы зависел от трех факторов: от результатов референдума в Крыму, от реакции на него Киева, а также от степени радикализма той позиции, которую займет Запад»304.

Следует подчеркнуть, что определяющим в воссоединении Крыма с Россией в 2014 году оказался волевой фактор, несмотря на угрозы санкционного давления на руководство России и Крыма со стороны Запада.

Референдум о статусе Крыма подвел черту под украинским прошлым полуострова. «Крымская весна» завершилась не только сменой юрисдикции Автономной республики Крым и города-героя Севастополя, а триумфом исторической справедливости.

Президент Российской Федерации, выступая перед депутатами Государственной Думы, членами Совета Федерации, руководителями регионов Российской Федерации и представителями гражданского общества в связи с обращением Республики Крым и города Севастополь о приеме в состав России, подчеркнул: «В сердце, в сознании людей Крым всегда был и остается неотъемлемой частью России. Эта убежденность, основанная на правде и справедливости, была непоколебимой, передавалась из поколения в поколение, перед ней были бессильны и время, и обстоятельства, бессильны все драматические перемены, которые мы переживали, переживала наша страна в течение всего ХХ века… Крым — это наше общее достояние и важнейший фактор стабильности в регионе. И эта стратегическая территория должна находиться под сильным, устойчивым суверенитетом, который по факту может быть только российским»305.

Что касается значения и последствий воссоединения Крыма и города Севастополь с Россией, то в этом отношении представляет интерес рассуждения шеф-редактора издания «Однако. Евразия» Семена Уралова. В частности, он считает, что торгово-экономическая вой­на против России, которую мы стыдливо называем «санкциями», прямо связана с созданием Крымского федерального округа. Россия могла бы создать еще одну непризнанную республику на базе Крыма по типу Приднестровья или Южной Осетии — на это закрыли бы глаза. Но права на прирост новыми территориями России никто не давал. 16–18 марта 2014 года России был выписан билет на мировую вой­ну. Если до этого была уверенность, что Россия сама по себе будет разлагаться и деградировать, то «крымский прецедент» показал, что Российская Федерация может прирастать территориями. А значит она способна стать империей — союзным государством. Последующие события в Донбассе, и в особенности в Сирии показали, что такая заявка действительно имеет место быть. Поэтому торгово-экономическая вой­на против России будет продолжаться. Более того, она явно будет расширяться за счет новых форм и участников. И рано или поздно Россия окажется окруженной обозленными национальными государствами, которые теряют территории во взаимных конфликтах. А все осколки национальных государств, так или иначе, будут ориентироваться на Россию. И не потому, что так сильно любят Россию, как в Крыму, а потому что больше рассчитывать не на кого. И выбора у России на самом деле не так уж и много: там, где нет твоей военной базы, обязательно возникнет военная база глобального противника. «Крымский прецедент», подчеркивает С. Уралов, — это намного больше, чем патриотический пафос и «возвращение в родную гавань». Это момент исторического выбора России. История учит нас, что если ты начал двигать границы, то остановиться можно лишь только тогда, когда они обретут свои естественно-исторические и культурные очертания. Потому что империя — союзное государство — это в первую очередь доминирование культуры и универсальное право. А воздушно-космические силы, вежливые люди, средства пропаганды, 86-процентные рейтинги и результаты референдумов — всего лишь непременные сопутствующие признаки»306.

Резюме: Крым стал российским регионом по итогам общекрымского референдума, проведенного в марте 2014 года после государственного переворота на Украине. За воссоединение с Россией высказалось абсолютное большинство жителей Республики Крым и города Севастополя.

«Крым — это символ. Символ многовековой борьбы за его освобождение
и воссоединение с Россией. Один из символов тысячелетней
Российской государственности — и повторявшихся в веках военных подвигов России…
Воссоединение Крыма в полной мере означает крушение претензии
западных конкурентов России на однополюсное строение мировой политики»307.
Черняховский Сергей —
доктор политических наук, историк и писатель

3.3. Судьбоносный характер «Крымской весны»

Словосочетание «Крымская весна» обозначает события, имевшие место в Крыму в феврале-марте 2014 г., вобравшие в себя общекрымский референдум и воссоединение Автономной Республики Крым и г. Севастополя с Российской Федерацией308.

Антиконституционное смещение В. Ф. Януковича с поста президента Украины было воспринято в Крыму как государственный переворот. Отмена Верховной радой закона об основах государственной языковой политики, принятие закона о люстрации, а также радикальные заявления активистов Евромайдана и политических деятелей привели к активизации русских общественных организаций и мобилизации значительной части этнически русских крымчан против нового руководства Украины.

Воссоединению Крыма с Российской Федерацией предшествовали следующие события. 22 ноября президиум Верховного Совета Автономной Республики Крым (ПВС АРК) поддержал решение премьер-министра Украины приостановить процесс евроинтеграции, выразив при этом серьезную обеспокоенность в связи с «деструктивными действиями оппозиционных политических сил»309. 27 ноября приостановку процесса евроинтеграции поддержал и парламент Крыма, решивший «укреплять дружеские связи с регионами Российской Федерации» и призвавший крымчан «направить все усилия на сохранение Крыма как территории стабильности и межнационального согласия»310. 2 декабря, после массовых демонстраций и столкновений с милицией в центре Киева, крымский парламент обратился к президенту В. Ф. Януковичу с просьбой принять меры для восстановления общественного порядка в стране, а также ввести чрезвычайное положение, если этого потребует ситуация. Обращение поддержало 76 депутатов из 78, принявших участие в голосовании311. 3 декабря ПВС АРК предложил президенту и Кабмину рассмотреть вопрос о возможности вступления Украины в Таможенный союз ЕврАзЭС312, против чего категорически выступали сторонники Евромайдана, а 11 декабря призвал население Крыма «быть готовыми встать на защиту автономии»313. В начале января 2014 года активисты русских организаций Крыма направили обращение к президенту Украины В. Ф. Януковичу с требованием запретить «пропаганду неонацизма и фашизма, нацистской атрибутики и символов, героизацию преступных формирований ОУН-УПА», принять закон, запрещающий «политические партии и организации с неонацистской и экстремистской идеологией» и устанавливающий уголовную ответственность за «отрицание или оскорбление Великой Победы советского народа в Великой Отечественной вой­не»314.

В связи с обострением противостояния в Киеве и развернувшейся кампанией захвата административных зданий в ряде регионов Украины, «Русская община Крыма» и партия «Русское единство», совместно с представителями казачества и организаций ветеранов-афганцев, взяли на себя инициативу в формировании народных дружин самообороны, сил народного сопротивления на случай «попыток проникновения в Крым экстремистов и неонацистов»315. 22 января 2014 года ВС АРК принял заявление, в котором говорилось, что если «преступный сценарий» «цветной революции» будет реализован, то Крым окажется перед угрозой утраты «всех завоеваний автономии и ее статуса». Парламент заявил, что не отдаст Крым «экстремистам и неонацистам», стремящимся «захватить власть» в стране и «крымчане никогда не будут участвовать в нелегитимных выборах и не будут жить в «бандеровской» Украине»316. Последняя оговорка фактически подразумевала возможность сецессии Крыма в случае «цветной революции», однако руководители автономии открестились от призывов к самоопределению региона317. 24 января партия «Русский блок» объявила о наборе в отряды самообороны «для борьбы с бандеровской сволочью»318. Одновременно свыше десяти общественных организаций Севастополя подготовили обращение к горожанам, в котором говорилось, что в случае государственного переворота «Севастополь, используя свое право на самоопределение, выйдет из правового поля Украины». Инициатором обращения стал Севастопольский координационный совет, активисты которого также выступали за создание на юго-востоке и в центре Украины федеративного государства Малороссия с ориентацией на Россию319. 24 января ПВС АРК призвал В. Ф. Януковича ввести чрезвычайное положение и прекратить финансирование из государственного бюджета «объявивших себя вне закона регионов, где власть смещена насильственным путем, до восстановления в них конституционного порядка»320, а три дня спустя запретил на территории региона деятельность националистической партии «Свобода»321. 27 января на заседании Ассоциации органов местного самоуправления АРК и Севастополя под председательством спикера крымского парламента В. А. Константинова322 было принято решение о создании Крымских добровольных дружин с целью оказания содействия правоохранительным органам в охране общественного порядка323. С резкими протестами против создания добровольных дружин выступил крымско-татарский меджлис, расценивший это решениекак проявление сепаратизма в АРК324. 4 февраля на заседании ПВС АРК предлагалось инициировать проведение общекрымского опроса о статусе полуострова, а также обсуждалась возможность обращения к Президенту Российской Федерации и Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации с призывом выступить гарантом незыблемости статуса автономии Крыма325. 12 февраля председатель Верховного совета АРК В. А. Константинов, выступая на Всеукраинском форуме областных советов326 и Верховного Совета Крыма, проходившем в Ливадийском дворце, заявил, что модель крымской автономии, заложенная в Конституции Украины и Конституции АРК (1998), «полностью себя исчерпала» и «мы хотим совершенно другой автономии»327.

18–20 февраля 2014 года произошло резкое обострение гражданского противостояния в Киеве, в ходе которого погибли 109 активистов Евромайдана и 16 сотрудников МВД. В эти дни ПВС АРК обратился к президенту Украины с требованием принятия чрезвычайных мер, одновременно заявив, что в случае «дальнейшей эскалации гражданского противостояния» Верховный совет АРК «оставляет за собой право призвать жителей автономии встать на защиту гражданского мира и спокойствия на полуострове»328. 19 февраля ряд депутатов крымского парламента поддержали инициативу депутата Николая Колисниченко (Партия регионов), предложившего, в случае если на Украине в ближайшее время не будет урегулирован кризис, поднять вопрос о присоединении Крыма к России329. 20 февраля Председатель Верховного Совета Автономной Республики Крым В. А. Константинов в интервью «Интерфаксу» заявил, что в случае обострения ситуации в стране, не исключает отделения Крыма от Украины.

В ночь с 20 на 21 февраля в Черкасской области (Корсунь-Шевченковский район) украинские националисты совершили вооруженное нападение на крымских активистов, возвращавшихся из Киева с Антимайдана. Инцидент, в ходе которого около тридцати жителей из разных районов полуострова пропали без вести и семеро были убиты, явился «детонатором» дальнейших пророссийских выступлений в Крыму. Президент Российской Федерации В. В. Путин, комментируя впоследствии произошедшее, назвал его «вспышкой наиболее крайнего национализма», после которой, по его утверждениям, и встал вопрос о российском вмешательстве в крымские события, «возникла мысль о том, что мы не можем просто так оставить людей в беде в этой ситуации»330.

В ночь с 20 на 21 февраля, ПВС Крыма пытался созвать на 21 февраля внеочередную сессию парламента для обсуждения вопроса «Об общественно-политической ситуации в Украине». 21 февраля под давлением западных дипломатов президент Янукович пошел на уступки и подписал с оппозицией соглашение об урегулировании политического кризиса на Украине, предусматривавшее, немедленный (в течение двух суток) возврат к Конституции в редакции 2004 года и проведение досрочных президентских выборов (не позднее декабря 2014 года). 21 февраля в середине дня силовики покидают правительственный квартал, к вечеру он будет захвачен боевиками Майдана. Примерно в 18.00 В. Янукович, глава его администрации А. Клюев и спикер парламента В. Рыбак покидают Киев и едут сначала в свою резиденцию Межигорье, а затем вылетают двумя вертолетами в Харьков.

22 февраля Верховная рада принимает решение об отстранении Януковича от власти. 22 февраля в Харькове состоялся съезд депутатов местных советов юго-востока Украины и Автономной Республики Крым, участники которого постановили «взять на себя ответственность за обеспечение конституционного порядка на своих территориях»331. В ночь с 22 на 23 февраля сотрудники российских спецслужб проводят операцию по эвакуации президента Украины В. Ф. Януковича и членов его семьи в безопасное место на территории Крыма, поскольку «организаторы государственного переворота в Киеве готовили его физическое устранение». В семь часов утра 23 февраля, закрывая совещание с руководителями задействованных спецслужб, президент России Владимир Путин заявил: «Ситуация развернулась таким образом на Украине, что мы вынуждены начать работу по возврату Крыма в состав России, потому что мы не можем бросить эту территорию и людей, которые там проживают, на произвол судьбы под каток националистов», но, по собственным словам, «сразу же подчеркнул, что мы будем делать это только в том случае, если будем абсолютно убеждены в том, что этого хотят сами люди, которые проживают в Крыму»332.

23 февраля в Севастополе прошел митинг «Народной воли против фашизма на Украине». В принятой на нем резолюции зафиксировано, что Севастополь не признает последние решения Верховной Рады Украины и считает происходящее в стране государственным переворотом. Митингующие высказали свое недоверие администрации города и общим голосованием избрали «народного мэра» — предпринимателя Алексея Чалого333. С 23 февраля по инициативе партий «Русский блок», «Русское единство» и «Русская община Крыма» началось формирование народных дружин и отрядов самообороны с целью охраны мира и спокойствия в Крыму.

Председатель Меджлиса крымско-татарского народа Р. Чубаров и председатель Совета министров АРК А. Могилев публично поддержали решения новой украинской власти.

24 февраля в Симферополь прибыла группа депутатов российской Госдумы во главе с председателем комитета по делам СНГ, евразийской интеграции и связям с соотечественниками Леонидом Слуцким. 25 февраля на митинге у здания Верховного совета АРК в Симферополе было объявлено о начале бессрочной акции протеста с требованиями проведения референдума о статусе Крыма. Участники митинга заявили, что в стране «произошел государственный переворот» и новое правительство Украины «не может быть легитимным, так как пришло к власти силовым путем», и потребовали от крымского парламента «взять на себя ответственность за обеспечение в Крыму мира и стабильности», игнорировать «указы, распоряжения и законы, принятые Верховной радой Украины и кабинетом министров Украины с 20 февраля». Обращение с требованиями митинга было передано председателю ВС АРК Константинову, который заявил, что крымский парламент намерен «жестко противостоять» попыткам его роспуска новыми властями Украины.

26 февраля Меджлис крымско-татарского народа организовал в центре Симферополя митинг крымских татар с целью блокировать здание Верховного Совета Крыма и не допустить принятия решения о вхождении в состав России. За провокациями крымских татар стояли члены движения «Правый сектор». Именно их действия привели к противостоянию у здания ВС АРК участников двух митингов (крымских татар и членов «Русской общины Крыма»). В результате этого 30 человек получили травмы и ранения и два человека погибли: мужчина, скончавшийся от сердечного приступа, и женщина, затоптанная в давке, а внеочередное заседание Верховного Совета автономии оказалось сорванным.

Активная фаза российской операции в Крыму началась в условиях политического перехода и хаоса на Украине, вызванного сменой власти. Новый глава государства был назначен Верховной радой 23 февраля, однако все еще не были назначены министр обороны, начальник Генштаба, представитель президента в АРК, глава Севастопольской администрации и министр иностранных дел.

27 февраля в 4 часа 20 минут по местному времени бойцы российского спецназа и местные добровольцы заняли здания Верховного совета и Совета министров АР Крым. Над зданиями были подняты российские флаги, а у входа появились баррикады. Премьер-министр А. Могилев в эфире ГТРК Крым призвал крымчан сохранять спокойствие, заверив их, что ситуация под контролем. В Симферополе был объявлен выходной день, для урегулирования ситуации в Крыму был создан штаб, приостановлено движение междугороднего и пригородного транспорта, а также работа Керченской паромной переправы. Центр Симферополя был оцеплен милицией и внутренними вой­сками, которые не предпринимали никаких активных действий. 27 февраля на внеочередной сессии ВС АРК правительство А. Могилева отправлено в отставку, новым премьер-министром Крыма назначен лидер «Русского единства» С. В. Аксенов334. По заявлениям крымских властей, назначение Аксенова премьером было согласовано с Виктором Януковичем. Парламент АРК также принял решение о проведении в Крыму референдума о статусе Крыма. Президиум парламента заявил, что на Украине произошел «неконституционный захват власти радикальными националистами при поддержке вооруженных бандформирований», и в этой ситуации Верховный Совет «принимает на себя всю ответственность за судьбу Крыма».

27 февраля — 5 марта 2014 года взяты под охрану административные здания исполнительной и законодательной власти и жизненно важные объекты, а также осуществлено блокирование основных путей сообщения (Перекоп, Чонгар, Керчь), ГТРК «Крым», узлов связи ОАО «Укртелеком», постоянного представительства президента Украины в АРК, кораблей ВМС, частей и учреждений ВСУ, СБУ и Погранслужбы Украины.Как заявил в 2015 году президент РФ Владимир Путин, во время крымских событий под видом усиления охраны российских военных объектов в Крым перебрасывались спецподразделения ГРУ и силы морской пехоты и десантников для блокирования и разоружения украинских воинских частей335. Прибывшего вечером 28 февраля в Симферополь для встречи с депутатами Верховного Совета Крыма народного депутата Украины П. Порошенко пророссийские активисты встретили криками «Россия», «Беркут», «Вон из Крыма». Порошенко был вынужден ретироваться.

1 марта президент России Владимир Путин внес в Совет Федерации обращение об использовании российских вой­ск на территории Украины «до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране». Причины запроса, объявленные в обращении, — экстраординарная ситуация, сложившаяся на Украине и угроза жизни граждан России и личного состава воинского контингента Вооруженных Сил РФ, дислоцирующегося на территории Украины. Совет Федерации, собравшись на внеочередное заседание, единогласно 90 голосами (100% присутствующих, 54,2% состава палаты) дал согласие на использование российских вой­ск на Украине336. Депутаты городского совета Севастополя проголосовали за то, чтобы не подчиняться решениям новых властей Украины, «пришедших к управлению государством путем вооруженного государственного переворота», а также поддержали проведение в Крыму референдума о статусе автономии и наделили соответствующими полномочиями координационный совет Севастополя по обороне и обеспечению жизнедеятельности города. В ночь со 2 на 3 марта в зале заседаний крымского Совета министров состоялась церемония принятия присяги рядом руководителей силовых ведомств. «На верность народу Крыма» присягнули руководители Службы безопасности, ГУВД, ГУ Службы по чрезвычайным ситуациям и Пограничной службы. 3 марта Президиум Верховного Совета АРК принял решение о переносе даты референдума о статусе и полномочиях Крыма на 30 марта337.

Российское правительство заявило о своей готовности оказать Крыму помощь для стабилизации финансовой системы Крыма, включая бесперебойную выплату заработной платы, пенсий и пособий. 6 марта Верховный Совет АР Крым и Севастопольский городской совет приняли решение вой­ти в состав России в качестве субъектов Федерации (а депутаты ВС АРК отдельным пунктом обратились к властям РФ с предложением о начале процедуры такового вхождения) ипровести референдум на территории АР Крым и Севастополя, причем не 30 марта, а 16 марта, вынеся на референдум вопрос о вхождении Крыма в состав России на правах субъекта Федерации или восстановлении Конституции Крыма 1992 года при сохранении полуострова в составе Украины338. Депутаты ВС АРК решили также сформировать независимые от Украины органы исполнительной и судебной власти, а также национализировать собственность Украины в Крыму с учетом российского законодательства. Делегация Верховного Совета Крыма во главе с его председателем В. А. Константиновым встретилась в Москве с председателем Госдумы С. Е. Нарышкиным и спикером Совета Федерации В. И. Матвиенко, которые заявили о поддержке решения Крыма о вхождении в состав России, если оно будет принято.

В ночь с 8 на 9 марта в Крыму были размещены береговые ракетные комплексы «Бастион-П» с тем, чтобы не допустить вмешательства в крымские события иностранных государств. 9 марта в Симферополе, Севастополе, Евпатории и Керчи прошли митинги в поддержку присоединения Крыма к России. Представители руководства крымской автономии призвали жителей Крыма проголосовать за присоединение к России. Председатель Верховного Совета АРК В. А. Константинов заявил в своем обращении к крымчанам, что передача Крыма Украине в 1954 году без согласия местных жителей представляла собой «вопиющую несправедливость». По словам политика, «Крым исчерпал возможности добиться достойного статуса в составе Украины», а дальнейшее пребывание в ее составе «грозит крымчанам не просто унижениями и дискриминацией по культурному и этническому принципу, а самым буквальным физическим уничтожением. Той Украины, в которой мы жили последние 23 года, уже нет, и договариваться в Киеве о совместной жизни в рамках одного государства уже не с кем». Константинов призвал жителей АРК «не упустить шанс, оставаясь крымчанами, никуда не переезжая, вернуться домой — в Россию», которая «поможет адаптироваться» в переходный период.

Заместитель председателя комитета Государственной думы по промышленности П. Дорохин заявил, что правительство Российской Федерации зарезервировало порядка 40 млрд руб­лей на поддержку развития промышленно-экономической инфраструктуры Крыма. 10 марта С. В. Аксенов на встрече с журналистами сообщил, что Верховный совет Крыма наделил его полномочиями главнокомандующего вооруженными силами и правом формирования вооруженных сил Крыма.

11 марта Верховный Совет АРК и Севастопольский городской совет приняли декларацию о независимости АРК и Севастополя, в соответствии с которой, в случае принятия на референдуме решения о присоединении к России, Крым будет объявлен суверенной республикой и в таком статусе обратится к руководству РФ с предложением о принятии в состав Федерации.

В Верховном Совете Крыма началось формирование межфракционной депутатской группы «За новый российский Крым», поддерживающей действия председателя Верховного Совета В. А. Константинова и премьер-министра Крыма С. В. Аксенова, направленные на «стабилизацию обстановки на полуострове» и присоединение Крыма к России. Заявления о вступлении в объединение подали более 70 из 100 депутатов Верховного Совета. Служба безопасности АРК распространила свое заявление: «С целью защиты населения Крыма от угроз их безопасности, обеспечения их прав и свобод, недопущения экстремистских проявлений на территории полуострова, предотвращения попыток разжигания межнациональной розни и иных конфликтов на собрании принято единогласное решение о формировании Службы безопасности Крыма как отдельной самостоятельной структуры. Парламент Крыма утвердил положение о народной дружине республики — «добровольном общественным формировании жителей Крыма, созданном для содействия правоохранительным органам, иным органам власти АРК, органам местного самоуправления в охране правопорядка и общественной безопасности, прав и законных интересов граждан на территории АРК»339.

Глава Севастополя А. М. Чалый подписал распоряжение о задачах сил народной самообороны, действующих под руководством единого штаба «с целью организации противостояния возможному вооруженному нападению на Севастополь, защиты жизней, здоровья и имущества жителей города, обеспечения свободного и безопасного проведения референдума»340. Перед участниками сводного полка народной самообороны Севастополя поставлены первоочередные задачи, среди которых — пресечение правонарушений и охрана общественного порядка на улицах города, организация дежурства на блокпостах при въезде в город, действия в составе дежурных подразделений и групп.

Как стало известно из доклада и. о. министра обороны Украины И. Тенюха исполняющему обязанности президента Украины А. Турчинову, при приведении ВСУ в высшие степени боевой готовности вскрылись «удручающее состояние подготовки личного состава ВС Украины, недостаточная укомплектованность подразделений военными специалистами и отсутствие исправной техники и вооружения». Из сухопутных вой­ск Украины общей численностью 41 тыс. человек боеготовыми оказались только 6 тыс. (14%), а среди экипажей бронированных машин этот показатель составил лишь 20% от их общей численности. Более 70% бронетехники украинской армии составили морально и физически устаревшие советские танки Т-64 со сроком эксплуатации 30 и более лет. В ПВО Украины готовыми к выполнению боевых задач оказались только 10% личного состава, а у ракет комплексов С-300П и С-200В истек гарантийный срок эксплуатации. Из почти 507 боевых самолетов и 121 ударных вертолетов ВВС Украины только 15% оказались исправными и способными подняться в воздух, а к боевым вылетам оказались готовы только 10% экипажей. В ВМФ Украины по состоянию на 1 марта только 4 корабля отнесли к условно боеспособным: фрегат «Гетман Сагайдачный», корвет «Тернополь», корабль управления «Славутич» и большой десантный корабль «Константин Ольшанский». Согласно докладу, в качестве единственной эффективной меры для сдерживания агрессии и нанесения гарантированного поражения отрядам сил самообороны в Крыму и незаконным воинским формированиям, которые могут появиться в восточных областях страны, могут рассматриваться только реактивные системы залпового огня (РСЗО) «Ураган» и «Смерч». При этом Тенюх выступает категорически против применения РСЗО, а лишь предлагает усилить их охрану, учитывая интерес к ним со стороны «радикальных партнеров по Майдану». Он обращает внимание на «высокую вероятность неточного поражения целей, учитывая крайне низкую подготовку экипажей (РСЗО)» и, соответственно, возможную гибель значительного количества мирных жителей.

Четыре ведущие политические партии Крыма подписали меморандум о всестороннем содействии свободному волеизъявлению крымчан в ходе общекрымского референдума, в котором договорились воздержаться от межпартийной конкуренции, решительно пресекать попытки срыва проведения референдума или искажения его результатов, а также рекомендовали членам своих организаций и всем своим политическим сторонникам поддержать вхождение в РФ. Документ подписали глава крымской организации Партии регионов В. А. Константинов, лидер партии «Русское единство» С. В. Аксенов, зампредседателя КРО партии «Союз» С. Савченко и лидер КРО Коммунистической партии Украины О. Соломахин.

15 марта была пресечена попытка со стороны сотрудников Погранслужбы Украины повредить газопровод на Арабатской стрелке: Во избежание подобных попыток газораспределительная станция взята под охрану силами Черноморского флота России.

И. о. министра обороны Украины И. Тенюх сообщил перед заседанием правительства 16 марта, что командующий ВМСУ контр-адмирал С. Гайдук достиг договоренности с командующим Черноморским флотом и министром обороны РФ о том, что до 21 марта не будет проводиться никаких мероприятий по блокированию украинских воинских частей. По его данным, общая численность российских вой­ск на территории крымской автономии составляет около 21,5 тыс. человек. Премьер-министр Яценюк выступил с угрозами в адрес «зачинщиков сепаратизма и раскола, которые сейчас под прикрытием российских военных пытаются уничтожить украинскую независимость. Мы найдем всех, через год, через два, привлечем к суду и будем судить в украинских и международных судах. Земля под ногами будет гореть». Однако предпринятое к моменту всеобщего голосования усиление российских вой­ск в Крыму «в сущности ликвидировало ­какие-либо шансы Украины на проведение успешной военной операции», по данной год спустя Президентом России В. В. Путиным характеристике, «мы сделали из Крыма крепость. И с моря и с суши»341.

16 марта 2014 года общекрымский референдум состоялся. В референдуме приняло участие 83,1% граждан Крыма, из них 96,77% проголосовало «за воссоединение Крыма с Россией», в Севастополе соответственно 89,5% и 95,6%.

Президент Российской Федерации В. В. Путин подписал указ о признании независимости Республики Крым, а позднее одобрил проект договора о принятии Республики Крым в Российскую Федерацию и распорядился подписать его на высшем уровне. Россия предоставила Крыму финансовую помощь в размере 15 млрд руб­лей.

17 марта 2014 года было издано распоряжение Президента Российской Федерации № 63-рп «О подписании Договора между Российской Федерации и Республикой Крым и образовании в составе Российской Федерации новых субъектов»342.

18 марта 2014 года Республика Крым и города Севастополь были включены в состав Российской Федерации как полноправные субъекты Российской Федерации. 20 марта Государственная Дума приняла федеральный конституционный закон о присоединении Крыма к России. Верховной радой Украины также был принят закон, согласно которому Крым объявлялся «временно оккупированной территорией». 21 марта В. В. Путин подписал федеральный конституционный закон о присоединении Крыма к России, федеральный закон о ратификации соответствующего договора и Указ о создании Крымского федерального округа.

Министр обороны России С. К. Шойгу, который в ходе рабочей поездки в Крым провел 24 марта встречу с бывшими военнослужащими ВСУ, заверил, что украинские военнослужащие, изъявившие желание продолжить службу в российской армии, будут пользоваться всеми социальными правами в рамках законодательства России. По заявлению министра обороны Украины И. Тенюха в Верховной раде, 4300 из 18 800 украинских военнослужащих, ранее расквартированных в Крыму, выразили желание покинуть Крым и продолжить службу в ВСУ343.

26 марта начальник Генерального штаба Вооруженных сил России генерал армии В. В. Герасимов сообщил журналистам, что российские флаги подняты во всех 193 воинских подразделениях и учреждениях ВСУ, дислоцированных на территории Крыма. В соответствии с договоренностью министерств обороны России и Украины, украинские военнослужащие и члены их семей в последующем вывезены железнодорожным транспортом на территорию Украины.

28 марта 2014 года министр обороны России генерал армии С. К. Шойгу доложил Верховному главнокомандующему о завершении «крымской операции». С этого момента Россия обладает полным контролем над Крымом.

Таким образом, в результате «крымской весны» и добровольного волеизъявления крымчан в ходе референдума произошло поистине эпохальное событие — воссоединение Крыма и г. Севастополя с Россией. Тем самым были созданы благоприятные предпосылки для последующей реинтеграции Крыма в государственное пространство Российской Федерации.

«Интересы крымских татар сегодня связаны с Россией
и нельзя защищать интересы других, третьих государств,
используя крымско-татарский фактор…
Это пойдет только во вред народу. Это нужно осознать.
И, наоборот, мы сделаем все, я хочу это подчеркнуть — все,
что от нас зависит, для того, чтобы люди
почувствовали себя полноценными хозяевами своей земли»344.
Путин Владимир Владимирович —
Президент Российской Федерации

3.4. Крымско-татарский вопрос: геополитический аспект

В результате длительной и вполне целенаправленной политики Киева русская и крымско-татарская общины на полуострове оказались разобщены. За 25 лет со времени массового возвращения в Крым «крымско-татарский вопрос» так и остался неразрешенным, о чем свидетельствовали и неурегулированная проблема земельных отношений и слабое представительство крымских татар в органах власти345. Крымские татары (243 тыс. или 14% от обшей численности населения АРК) рассматривались Киевом как противовес 1 млн 180 тыс. русским346. Водоразделом здесь были отнюдь не этноконфессиональные различия, а разнонаправленные геополитические ориентации.

Тяготению русского населения полуострова к России противопоставлялись якобы поголовно про-киевские настроения крымских татар, которые представлялись как электоральный ресурс «оранжевой» власти и социальная база антироссийских настроений. Как отмечал крымский эксперт А. А. Форманчук, постоянное использование украинским государством «крымско-татарской карты» в качестве главного элемента противостояния с Россией превратилось на Украине в один из важнейших принципов утверждения украинской государственности, а само украинское государство стало выстраиваться как антирусский проект. Так что к началу «Крымской весны» проблема крымских татар достигла своей критической точки347.

Крымско-татарская община всегда находилась в зоне пристального внимания стран исламского мира, в первую очередь Турции и Ирана. Украинское руководство вырастило в Крыму «пятую колонну», выступающую проводником растущего влияния Турции на полуострове348.

В контексте интеграции Крыма в российское социально-политическое пространство тема крымских татар зазвучала по-новому. Противники воссоединения Крыма с Россией не прекращают усилий с тем, чтобы разыграть «крымско-татарскую карту» в своих интересах. Наиболее активными игроками на этом направлении являются: ЕС, Турция, исламистские структуры, крымско-татарская диаспора, включая радикальное националистическое крыло, базирующееся на Украине. Каждая из этих сил реализует свой антироссийский сценарий349.

Исламистский сценарий предполагает наращивание террористического компонента через формирование подпольных джамаатов, способных трансформироваться в диверсионно-террористические группы, а возможно и незаконные вооруженные формирования. Крым в настоящее время не входит в ареал активной разработки со стороны международных исламистских структур, а имеющиеся там структуры (такие, как «Арраид»)350 меняют свою тактику, приобретая имидж НКО, лояльных новой власти. Тем самым потенциальная радикализация крымских татар носит отложенный характер, но в любой удобный момент может быть активирована.

Турецкий сценарий направлен на дестабилизацию ситуации в регионе с помощью многоцелевой экспансии (через бизнес, политику, гуманитарно-образовательную политику, а также через опосредованное финансирование исламистских структур). В этом контексте крымские татары находятся в центре внимания внешней политики Турции, а турецкие власти активно взаимодействуют с джемилевско-чубаровской группой.

Сценарий Запада преследует цель — превращение местного крымско-татарского населения в оппозиционное этническое меньшинство. Основной инструмент — реализация кампании «по защите прав человека»351. В настоящее время Евросоюз активно продвигает тезис о том, что после вхождения в состав России в Крыму участились случаи массовых нарушений прав человека и, в частности, крымско-татарского меньшинства. Бюро Верховного представителя Европейского Союза по иностранным делам назвало недавнее решение Верховного суда Крыма о запрете деятельности крымско-татарского «Меджлиса» «серьезным покушением на права крымско-татарского меньшинства». Активным мониторингом «драматической ситуации» с правами человека занимается Совет Европы. Действия российских властей во всех сферах жизни крымского общества описываются в категориях насилия и устрашения, в частности, с помощью таких терминов как «сокращать», «уничтожать», «оказывать давление», «ограничивать» и т. п.

Опираясь на пропагандируемую много лет идею о крымско-татарском народе как о народе-жертве, крымско-татарская диаспора в Европе активно раскручивает тему «массовых нарушений прав национальных меньшинств». Ключевым тезисом, тиражируемым в Европе, является позиционирование Крыма как «территории страха» и правового беспредела, где любое оппозиционное движение якобы приравнивается российскими властями к экстремизму. Европейская община крымских татар активно участвует в кампаниях по противодействию России и дискредитации ее внешнеполитических инициатив. В качестве одного из примеров можно назвать созданную крымско-татарской активисткой Тамилой Ташевой (в партнерстве с Управлением верховного комиссариата ООН по делам беженцев в рамках проекта по урегулированию внутренней миграции на Украине) интерактивной «карты насилия» по отношению к представителям крымско-татарского меньшинства в Крыму352.

Представители руководства запрещенного в России «Меджлиса» в союзе с официальным Киевом ведут довольно активную кампанию в Турции353, а также в странах Европы, проводя, в том числе, систематические встречи с представителями МИД ФРГ, уполномоченным по взаимодействию с Россией и СНГ, активно участвуют в различных дискуссиях и конференциях.

Таким образом, становится очевидным, что крымско-татарское население является объектом активных манипуляций с целью превращения его в источник нестабильности и оппозиционного противодействия политике России на полуострове и конвертации нагнетаемого недовольства в борьбу за возвращение в состав Украины.

Крымские татары и события весны 2014 года. Позиция крымско-татарской общины, третьей по численности в Крыму, имела существенное значение для развития ситуации в Крыму во время Евромайдана и в ходе событий, приведших к присоединению Крыма к России. В значительной мере ее позицию определяло отношение Меджлиса крымско-татарского народа, претендующего на полномочное представительство интересов всех крымских татар.

В период Евромайдана Меджлис выступил в поддержку евроинтеграции и против «установления авторитарного режима» на Украине, то есть с позиций, прямо противоположных мнению Верховного Совета АР Крым. Меджлис регулярно направлял в Киев для участия в Евромайдане организованные группы крымских татар.

26 февраля 2014 года Меджлис вывел своих сторонников к зданию Верховного Совета Крыма с целью заблокировать его и не допустить предполагавшегося принятия решения о вхождении в состав России. Одновременно здесь же проходил митинг «Русской общины Крыма». Между участниками двух массовых акций вспыхнул конфликт, в результате которого 30 человек получили травмы и ранения и двое погибли: мужчина, скончавшийся от сердечного приступа, и женщина, затоптанная в давке.

Крымские и российские власти предприняли активные усилия для того, чтобы если не склонить крымских татар на свою сторону, то хотя бы добиться их нейтралитета в сложившейся ситуации. Признанный лидер крымских татар Мустафа Джемилев был приглашен в Москву на встречу с бывшим президентом Татарстана М. Шаймиевым. Для него был даже организован телефонный разговор с президентом России В. В. Путиным. По словам Джемилева, Путин сообщил ему, что дал распоряжение избежать каких бы то ни было эксцессов с крымскими татарами. Тем не менее, Меджлис отказался признать правительство С. А. Аксенова, сменившего А. Могилева. Председатель Меджлиса Р. Чубаров заявил, что крымские татары не признают итоги готовящегося референдума о статусе Крыма, и осудил решение крымского парламента о вхождении в состав России. М. Джемилев призывал ввести в Крым миротворческие вой­ска ООН и не принимать во внимание результаты предстоящего референдума.

15 марта Меджлис выступил с обращением к Верховной раде Украины и ко всему народу Украины, в котором подтвердил свое признание Украины как суверенного и независимого государства в существующих границах и заявил о непризнании готовящегося референдума легитимным. 18 марта Меджлис заявил о непризнании договора о присоединении Крыма к России. Тем временем крымские власти пытались найти пути к сотрудничеству с Меджлисом. Предложенные Меджлисом кандидатуры Л. Ислямова и З. Смирнова на должности первого заместителя председателя Совета министров Крыма и председателя Республиканского комитета по делам национальностей и депортированных граждан, соответственно, были утверждены. При этом крымские власти отказались признавать Меджлис представительным органом всей крымско-татарской общины. Ряд должностей в органах власти были также предложены крымским татарам, входящим в пророссийские группы, такие как «Милли Фирка». Уже через месяц, однако, глава Государственного Совета Республики Крым В. А. Константинов заявил, что ему не удается наладить нормальное сотрудничество с лидерами Меджлиса.

В настоящее время влияние Турции в Крыму практически незаметно. Однако потенциал роста такого влияния имеется. Пантюркистские тенденции в турецкой политике в перспективе могут способствовать вовлечению крымских татар в ареал влияния Турции. Кроме того, в народном сознании сохраняется память об исторической взаимосвязи с Турцией. Однако заинтересованность Турции в Крыме сохраняется, полуостров турецким руководством называется украинским, крымские татары — братским народом354.

Помимо Турции руководство Меджлиса стремится поддерживать контакты с рядом западных стран — США, Канадой, Великобританией, Германией, Францией, Польшей и влиятельными международными организациями, такими как ООН, ОБСЕ, структуры ЕС. Желание заручиться поддержкой крупных западных игроков часто заставляет «меджлисовцев» противостоять значительной части исламского мира. Например, несмотря на негативное отношение подавляющего большинства мусульман к экспансионистской политике США на Ближнем Востоке, «меджлисовцы» неизменно оказывают поддержку американскому курсу. Меджлис контактирует и с исламскими государствами — Ираном, ОАЭ, Саудовской Аравией, однако эти контакты в значительной степени касаются религиозных образовательных проектов355.

С крымско-татарской молодежью работают и украинские, и западные организации. Например, отмечается сохраняющееся влияние фонда «Відродження», который сейчас ведет открытую работу против России. Формально этот фонд украинский, но принадлежит Дж. Соросу и входит в его сеть общественных организаций «Открытое общество».

Справочно: Деятельность Фонда Дж. Сороса «Вiдродження» в Крыму началась вскоре после провозглашения независимости Украины. Основным объектом работы Фонда на полуострове были крымские татары. По данным, размещенным на ресурсе «Насправдi», в 2001 году из 80 грантов 45 получили их представители, а в 2002 году это соотношение составило 41 из 66. Официальные цели состояли в поддержке и развитии крымско-татарской культуры. Однако, как отмечается, фонд спонсировал не интеграцию крымских татар в украинское общество, а скорее наоборот, способствовал обособлению этого народа356. В подготовленной рядом украинских правозащитных организаций публикации «Полуостров страха: хроника оккупации и нарушения прав человека в Крыму», увидевшей свет в начале 2015 года, крымско-татарская община полуострова характеризовалась как «системно организованная оппозиция оккупационному режиму». В декабре 2015 года татарский активист Л. Ислямов объявил о начале формирования в Херсонской области Украины крымско-татарского добровольческого батальона имени Номана Челебиджихана (также известен как батальон «Аскер») численностью 560 человек. Следует отметить, что до середины 2015 года преобладала позиция массового неприятия крымскими татарами факта присоединения полуострова к России. В настоящее время она кардинальным образом изменилась. Этому способствовали предпринятые федеральным центром и крымскими властями меры, направленные на улучшение отношений с крымско-татарской общиной:

— 11 апреля 2014 года новой Конституции Крыма, закрепившей понятие «многонациональный народ Республики Крым», а также принципы многообразия, самобытности национальных культур и равноправия народов, населяющих республику. Так, пункт 1 ст. 10 Конституции определила государственными языками РК русский, украинский и крымско-татарский языки;

— 21 апреля 2014 года Президент России Владимир Путин подписал Указ «О мерах по реабилитации армянского, болгарского, греческого, крымско-татарского и немецкого народов и государственной поддержке их возрождения и развития»;

— 11 августа 2014 года Постановлением Правительства РФ была утверждена Федеральная целевая программа (ФЦП), включающая комплекс мероприятий, направленных на гармонизации межнациональных отношений в Крыму;

— создание в соответствии с Федеральным законом РФ от 17.06.1996 № 74-ФЗ (ред. от 04.11.2014) «О национально-культурной автономии» региональной национально-культурной автономии (РНКА) крымских татар (глава Эйваз Умеров);

— в соответствие с республиканским законом «О регулировании вопросов, связанных с самовольным занятием земель на территории Республики Крым» к концу 2016 года было выделено около 3,5 тысяч земельных участков под жилищное строительство (всего же планируется выделение 8–9 тыс. участков на территории всего Крыма);

— 1 сентября 2014 года указом Президента Российской Федерации В. В. Путина, «за героизм, мужество и отвагу, проявленные в годы Великой Отечественной вой­ны», посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации погибшей в начале 1944 года разведчице Алиме Абденановой357;

— осенью 2015 года в Симферополе началось возведение крупнейшей в Крыму соборной мечети;

— 8 февраля 2016 года на заседании Комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий при Совете министров РК был утвержден перечень исторических названий населенных пунктов Крыма. На основании этого документа вторые исторические названия получили 1394 населенных пунктов Республики Крым. На границах данных населенных пунктов установлены таблички со вторыми, историческими, названиями;

— в республике организовано обучение на крымско-татарском языке в 53 общеобразовательных учреждениях 17 муниципальных районов и городских округов. Только, в феврале 2016 года пресс-служба Министерства образования, науки и молодежи РК, для учащихся 1–9 классов школ (классов) с крымско-татарским языком обучения было впервые выпущено 45 тысяч экземпляров учебников, переведенных с русского языка;

— с 1 сентября 2015 года телеканал «Миллет» начал круглосуточное вещание из Симферополя. Аналоговый сигнал покрывает территорию Крыма.

— с 1 апреля 2016 года начато спутниковое вещание через спутник «Ямал». Прием спутникового вещания возможен на всей территории России, Украины, Турции и Центральной Азии. Более 70% эфира — это программы на крымско-татарском языке. Тематика передач — новости Республики Крым, жизнь крымских татар, их обычаи, культура и история;

— в феврале 2017 года начала работу общественная крымско-татарская радиостанция «Ветан седасы» («Голос родины»), ставшая структурным подразделением телерадиокомпании «Миллет»358.

— в Крыму функционирует единственный в мире театр крымских татар — Крымско-татарский академический музыкально-драматический театр.

Наряду с созидательными мерами, урегулирование межнациональных отношений в Крыму сопровождалось и ограничительно-запретительными инициативами. Сразу же после перехода Крыма под российскую юрисдикцию перестала существовать экстремистская организация «Хизб ут-Тахрир», запрещенная в России в 2003 году, но не преследуемая на Украине. В апреле 2016 года была запрещена деятельность крымско-татарского «Меджлиса», признанного Верховным судом Крыма экстремистской организацией. А лидеров «Меджлиса» М. Джемилева и Р. Чубарова, проживающих в Киеве, прокуратура Крыма сочла причастными к транспортной и энергетической блокаде полуострова. Кроме того, согласно информации прокуратуры, лидеры «Меджлиса» сотрудничают с наемниками террористических организаций «Серые волки» и «Хизб ут-Тахрир»359.

Актуальными для крымских татар продолжают оставаться следующие проблемы:

во-первых, возрождения национальной государственности (крымские татары, скорее всего, не перестанут мечтать о признании их коренным народом Крыма, повышении статуса крымско-татарского языка, а также возрождении своей государственности в форме автономии);

во-вторых, утверждения традиционного ислама (среди крымских татар популярна идея влияния российского традиционного ислама и российских мусульман);

в-третьих, завершения репатриации (доминирует мнение, что процесс возвращения крымских татар на полуостров, «на родину», пока не завершен, требуется работа и по интеграции крымских татар в общероссийское гражданское общество);

в-четвертых, проблема выдвижения в крымско-татарской среде новых лидеров в связи с уходом про-киевского руководства «Меджлиса» из Крыма и разрушением прежней властной иерархии крымских татар;

в-пятых, вхождения во власть (крымские татары озабочены слабым представительством не только в федеральных, но и местных органах власти);

в-шестых, формирования информационного пространства, то есть развития системы национального теле- и радиовещания, национальных СМИ;

в-седьмых, интерпретации культурного наследия и преодоления среди крымских татар комплекса жертвы.

В целом, при всех сложностях инкорпорации Крыма в российское пространство, на полуострове делается много для разрешения существующих социально-экономических, политических и этноконфессиональных проблем.

«В стремлении вовлечь Киев в свою орбиту США
и их ближайшие союзники перешли все мыслимые черты,
что не могло не вызвать нашей реакции.
В результате антиконституционной смены власти
Украина была ввергнута в гражданскую вой­ну.
В качестве ответа на эти события
народ Крыма подавляющим большинством сделал свой законный выбор
в пользу возвращения в Россию»360.
Шойгу Сергей Кожугетович —
министр обороны Российской Федерации,
генерал армии

3.5. Правовые основания и геополитические последствия воссоединения Крыма с Россией

Этому вопросу посвящено ряд трудов отечественных ученых в области государственного и международного права361. В большинстве из них дается позитивная оценка данного события и делается вывод о правомерности воссоединения Крыма с Российской Федерацией. Отдельные же авторы достаточно критично отнеслись к этому событию. В этой связи целесообразно рассмотреть вопрос о политической целесообразности и юридических оснований воссоединения Крыма с Россией.

Что касается исторических оснований и политической целесообразности, то об этом достаточно подробно и неоднократно высказался Президент Российской Федерации В. В. Путин. Крымчане восстановили историческую справедливость, которая «была нарушена еще в советские времена, когда Крым и Севастополь незаконно даже по советским законам были отторгнуты от Российской Федерации, от РСФСР»362.

Провозглашение независимости Республики Крым и ее вхождение в состав Российской Федерации является законной формой реализации права народа Крыма на самоопределение в ситуации, когда на Украине при поддержке извне произошел государственный переворот с применением силы. Такая форма реализации права на самоопределение являлась единственно возможным способом защиты жизненно важных интересов народа Крыма перед лицом разгула национал-радикальных элементов на Украине, которые оказывают сильнейшее воздействие на принимаемые в стране решения, что в свою очередь ведет к игнорированию интересов украинских регионов и русскоязычного населения. Эта позиция основана на международном праве и в полной мере ему соответствует. Аргументы в пользу этого можно разделить на следующие блоки.

1. Соотношение принципов самоопределения и территориальной целостности государства. Ситуация с Крымом такова, что право на самоопределение могло быть реализовано путем отделения.

Право на самоопределение народов, наряду с другими основополагающими принципами международного права, закреплено в статье 1 Устава ООН, оно было подтверждено в статье 1 Пакта 1966 года о гражданских и политических правах, а также в статье 1 Пакта 1966 года об экономических, социальных и культурных правах.

В развитие положений Устава ООН государства-члены единогласно приняли Декларацию 1970 года о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН. Согласно этой Декларации, «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса, свободно определенного народом, являются формами осуществления этим народом права на самоопределение».

Право на самоопределение было не раз подтверждено резолюциями ГА ООН363, решениями Международного Суда364, в комментариях Комитета по правам человека365.

Самоопределение является лишь одним из общепризнанных принципов международного права. Другим важнейшим принципом международного права является принцип суверенного равенства государств, включающий в себя неприкосновенность территориальной целостности и политической независимости государств. Как указывается в упомянутой Декларации о принципах 1970 года, при толковании и применении основополагающих принципов международного права следует исходить из того, что они являются взаимосвязанными, и каждый принцип должен рассматриваться в свете других принципов.

Вопрос о соотношении принципа территориальной целостности и права на самоопределение решен в самой Декларации 1970 года, которая подтверждает нерушимость «территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов» «и, вследствие этого, имеющих правительства, представляющие без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории».

Этот же принцип был подтвержден в Венской декларация Всемирной конференции ООН по правам человека 1993 года. В ней еще раз подчеркнуто, что государство, претендующее на защиту принципа территориальной целостности и политического единства, должно иметь «правительства, представляющие интересы всего народа на их территории без ­каких-либо различий».

В практике государств в целом сложился консенсус в отношении того, что самоопределение народов, как правило, должно происходить все же в рамках существующих государств, в частности путем достижения автономии. Осуществление же права на отделение может иметь место в трех случаях: в колониальном контексте, в ситуации иностранной оккупации и в «наиболее экстремальных ситуациях»366.

При этом следует иметь в виду, что на практике имеют место случаи и более широкого толкования права на самоопределение в форме отделения. Например, в 1991 году Европейский союз принял руководящие принципы по признанию новых государств в Восточной Европе и Советском Союзе, в которых содержится ссылка на право народов на самоопределение как на основании признания этих государств. Среди критериев признания отделившихся государств нет ссылок на наличие ­каких-либо экстремальных условий, делающих нахождение соответствующих народов в рамках единого государства невозможным, нет в этом документе и ссылок на необходимость соблюдения ­каких-либо конституционных процедур для принятия решения об отделении. В результате применения этих положений странами Европейского Союза была признана Украина.

Возвращаясь к ситуации вокруг Крыма, фактом является то, что отделение Крыма от Украины и его вхождение в состав России произошло в экстремальных условиях невозможности реализации права на самоопределение в рамках Украины, усугубившихся приходом к власти незаконных властей, которые не представляют весь украинский народ. На протяжении более чем 20-летней истории нахождения в составе Украины народ Крыма не сумел реализовать свое право на самоопределение в рамках этого государства. Так, в январе 1991 года в Крымской области был проведен референдум, по результатам которого Верховный Совет Украины принял Закон «О восстановлении Крымской Автономной Советской Социалистической Республики». Через 4 месяца, 19 июня, упоминание о восстановленной автономии было включено в Конституцию Украинской ССР 1978 года. В сентябре 1991 года Верховный Совет Крыма принял «Декларацию о государственном суверенитете».

При принятии решения о выходе Украины из состава СССР была нарушена статья 3 Закона СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», согласно которой, в Крымской АССР должны были провести отдельный референдум по вопросу ее пребывании в составе СССР или в выходящей союзной республике — Украинской ССР.

В 1992 году была принята Конституция Крыма и введена должность Президента. 20 мая 1994 года принят Закон Республики Крым «О восстановлении конституционных основ государственности Республики Крым». Однако 21 сентября 1994 года Верховная Рада Украины переименовала Республику Крым в Автономную Республику Крым (АРК), а в 1995 году решением Верховной Рады Украины и Президента Украины без согласия народа Крыма Конституция Крыма была отменена и упразднен пост Президента.

Таким образом, статус Крыма был изменен с независимого государства в составе Украины на статус Автономной Республики как территориальной единицы украинского государства.

После незаконного и насильственного захвата власти на Украине ситуация в плане возможности реализации права на самоопределение в рамках украинского государства существенно ухудшилась. По Украине прокатилась вой­на убийств, массовых расправ, пыток, похищений людей, нападений на журналистов и правозащитников, заключение в тюрьму по политическим мотивам, вопиющих инцидентов с явно расистским, в том числе антирусским и антисемитским подтекстом, которые чинятся по приказу или с молчаливого согласия властей в Киеве. Среди прочего, группой лиц, в отношении которых есть основания полагать, что они контролируются незаконными властями Киева, была предпринята попытка свержения законных властей Крыма.

Власти в Киеве не представляют весь украинский народ, а тем более население Крыма, не осуществляют эффективный контроль над территорией и не обеспечивают правопорядок. В этих условиях 17 марта 2014 года Верховный Совет Республики Крым, исходя из прямого волеизъявления народа Крыма в ходе референдума, состоявшегося 16 марта, принял решение о провозглашении Крыма независимым суверенным государством — Республикой Крым, в которой Севастополь является городом с особым статусом. 18 марта Республика Крым заключила международный договор с Россией о вхождении в ее состав. В этом плане примечательно, что сама Украина при провозглашении независимости как на основание ссылалась на угрозу переворота в СССР в августе 1991 года367.

Заявления о том, что принцип территориальной целостности государства исключает реализацию права на самоопределение в форме отделения не подтверждаются практикой. Как известно, в 1945 году было всего 55 государств-членов Организации Объединенных Наций, в настоящее время их 193. Большинство из этих государств образовалось путем реализации права на самоопределение. Последним примером реализации этого права является отделение Южного Судана. Тезис о том, что право на самоопределение в форме отделения существует только в колониальном контексте, также не выдерживает проверку практикой. В девяностые годы на территории восточной Европы и Советского Союза образовался целый ряд государств, одним из которых является Украина. Никто не оспаривал право народов Восточной Европы на самоопределение, а страны ЕС подтвердили его применимость в этом контексте в упомянутой декларации о руководящих принципах по признанию новых государств в Восточной Европе и Советском Союзе. Это право было закреплено в Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) 1975 года — документе ориентированном, прежде всего, на Европу.

Международный Суд в Консультативном заключении по Косово также не сформулировал ограничений, связанных с провозглашением независимости вне колониального контекста.

2. Вопрос о легитимности отделения Крыма в свете Конституции Украины нерелевантен в контексте реализации им права на самоопределение.

Образование государства и его вхождение в состав другого государства — это процессы, регулируемые международным правом, а не внутренними законодательными актами государств. Как известно, нарушение внутреннего законодательства государства автоматически не влечет за собой нарушение международного права.

Так в меморандуме США, представленном в Международный Суд ООН по делу о соответствии международному праву односторонней декларации о независимости Косово, отмечается, что «декларации независимости могут и по своей сути часто нарушают внутреннее право, … однако это не означает, что имело место нарушение международного права».

Сам Международный Суд согласился с этим подходом и при анализе соответствия международному праву декларации о независимости Косово даже не стал исследовать вопрос о действительности этой декларации в свете Конституции Сербии или Конституции СФРЮ. В этой связи интересен следующий вывод Суда: «Суд просили вынести заключение не в отношении того, соответствует ли декларация независимости ­какой-либо норме внутреннего права, а в отношении того, соответствует ли она нормам международного права. Суд может ответить на этот вопрос посредством анализа международного права, и ему нет нужды вторгаться при этом в систему внутреннего права»368.

Таким образом, вопрос о том, соответствует ли процесс отделения Крыма от Украины и его вхождения в состав России Конституции Украины или нет, не влияет на признание его правомерным с точки зрения международного права. Следовательно, чтобы провозглашение независимости Крыма и связанный с этим процесс в форме референдума считался недействительным или неправомерным, следует определить наличие специфического запрета на такие действия в международном праве. Как это изложено выше, Международный Суд в своем консультативном заключении «О соответствии международному праву односторонней декларации о независимости Косово» пришел к выводу, что «общее международное право не содержит запрет, применимый к декларациям независимости»369.

Однако, даже если углубиться в изучение вопроса о том, является ли отделение Крыма от Украины правомерным с точки зрения Конституции Украины, то и в этом контексте весьма показателен другой вывод Международного Суда по Косово.

Так, Суд рассмотрел вопрос о том, не противоречила ли декларация о независимости Косово Конституционным рамкам и распоряжениям МООНК, действовавшей в качестве администрации края. Важно — Суд стал рассматривать эти нормы только в силу того, что он квалифицировал их как международное право. Хотя эти положения, безусловно, играли роль норм, регулирующих внутреннее устройство и деятельность органов, управляющих Косово.

В этой связи небезынтересен тот факт, что в ходе анализа соответствия декларации о независимости Косово Конституционным рамкам МООНК Суд заявил следующее: «…Обретение силы декларацией независимости мыслилось теми, кто ее принимал, не внутри правопорядка, который был создан для временного этапа, да оно и не могло произойти внутри него. Наоборот, Суд считает, что авторы декларации не действовали и не намеревались действовать в качестве института, созданного и уполномоченного действовать внутри этого правопорядка, а задались целью принять меру, значимость и последствия которой окажутся вне его … Поэтому Суд приходит к выводу о том, что, … авторы декларации независимости … действовали не как один из временных институтов самоуправления в пределах Конституционных рамок, а как лица, совместно выступившие в качестве представителей народа Косово вне рамок временной администрации»370.

Таким образом, Суд признал, что лица, провозглашавшие независимость Косово, действовали вне рамок временной администрации, а значит, их действия не регулировались Конституционными рамками МООНК.

Этот вывод Международного Суда в полной мере применим к провозглашению независимости Крыма Верховным Советом Автономной Республики Крым. При провозглашении независимости депутаты Верховного Совета действовали как выразители воли народа Крыма, поскольку сама декларация о независимости была принята под условием согласия народа Крыма, которое было свободно выражено в ходе референдума. Следовательно, речь идет о выражении воли народа Крыма по вопросу о его дальнейшем статусе. Это процесс не регулируется Конституцией Украины.

Кроме того, «новые киевские власти» своими незаконными действиями разрушили конституционный порядок, существовавший на Украине до февраля 2014 г. Легитимный Президент Украины В. Ф. Янукович был отстранен от власти в результате силовой акции на «майдане» и решения Верховной Рады Украины, принятого вразрез с применимыми положениями Конституции об импичменте Президента. Неконституционным образом были смещены и пять судей Конституционного Суда Украины, включая его председателя. Исходя из этого, «киевские власти» не имеют право одновременно грубо попирать положения основного закона своей страны и выступать в качестве его поборников, защищая свою позицию о нелегитимности референдума в Крыму с точки зрения Конституции Украины.

3. Государства, заявляющие о незаконности отделения Крыма от Украины, заявляли противоположное применительно к Косово. При этом у Крыма значительно больше международно-правовых оснований для отделения, чем у Косово.

Целый ряд государств, не признающих на настоящий момент отделение Крыма и его вхождение в состав России, отстаивали в Международном Суде законность односторонней декларации о независимости Косово371, которая была принята вопреки Конституции Сербии. Например, Великобритания в своем меморандуме подчеркнула, что «в целом [международное право] не запрещает выход или отделение и не гарантирует целостность предшествующего государства от внутренних движений, ведущих к разделению или независимости поддержанной соответствующими народами». В этом контексте также имеет смысл провести ряд сравнений ситуации вокруг Косово и ситуации в Крыму:

— когда отделялось Косово, Сербия имела легитимную, свободно избранную власть и была готова к переговорам с краем по поводу предоставления ему широких полномочий с особым статусом. Право на самоопределение косоваров внутри страны на момент объявления независимости никак не ограничивалось. Сказать такого по поводу Крыма нельзя. В течение 20 лет статус Крыма в составе Украины только сужался, в том числе путем отмены его Конституции. В условиях антиконституционной смены власти в Киеве и последовавшей за ней волны национализма и радикализма существовала угроза того, что народ Крыма полностью лишится своих прав, гарантированных основополагающими документами в области защиты прав человека;

— Декларация о независимости Косово была принята Временными институтами самоуправления Косово без учета мнения всего населения края. Сербское население Косово фактически не имело возможности высказаться по этому вопросу и само провозгласило независимость от Косово. Решение о независимости Крыма было принято на всенародном голосовании — референдуме в присутствии международных наблюдателей. За независимость Крыма и его присоединение к России проголосовало более 95% населения Крыма при явке в 83%;

— Россия не вмешивалась и не оказывала воздействия на свободное волеизъявление населения Крыма. Любой выбор крымчан по результатам референдума был бы принят Россией. На этом фоне показательна предыстория самоопределения Косово — многолетняя целенаправленная политика западных стран по поощрению сепаратизма среди косово-албанского населения, сопровождаемая «гуманитарными» бомбардировками Белграда, грубыми нарушениями этими странами международного права.

4. Ситуация со статусом Крыма имеет аналогии и с другими политико-правовыми прецедентами, что дополнительно опровергает тезис о ее беспрецедентности.

В этом контексте особенно интересны ситуации, связанные с предоставлением острову Майотта статуса заморского департамента Франции, и статусом Фолклендских (Мальвинских) островов.

а) Остров Майотта. В 1972 году Специальный Комитет по имплементации Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам (Специальный Комитет по деколонизации), учрежденный Генеральной Ассамблеей ООН в 1962 году, включил Коморские острова в список территорий, в отношении которых применима указанная Декларация. 15 июня 1973 года Правительство Французской Республики и Правительство Коморских островов, которые на тот момент являлись французской заморской территорией, обладавшей в соответствии с французским законодательством широкой автономией, подписали соглашения о порядке приобретения Коморскими островами независимости. 24 ноября 1974 года был принят закон Французской Республики о проведении единого для Коморских островов референдума по вопросу о приобретении независимости, по результатам которого в среднем 95% принявших участие в голосовании высказались за независимость Коморских островов.

Учитывая результаты референдума, 6 июля 1975 года Председатель Государственного Совета Коморских островов Ахмед Абдаллах провозгласил в одностороннем порядке независимую Республику Коморские острова. Однако, несмотря на средний высокий показатель проголосовавших за независимость Коморских островов, результаты голосования по отдельным островам сильно различались: в отличие от островов Гранд-Комор, Анжуан и Мохели, где показатель проголосовавших за независимость достиг 99,9%, большинство участвовавших в голосовании на референдуме на острове Майотта высказались против отделения от Французской Республики (63%). Учитывая результаты референдума на острове Майотта, 9 июля 1975 года Французская Республика провозгласила сецессию островов Гранд-Комор, Анжуан и Мохели и оставила за жителями острова Майотта конституционное право самостоятельно решить вопрос об отделении. В резолюции 375 от 17 октября 1975 года Совет Безопасности ООН рекомендовал Генеральной Ассамблее предоставить Коморским островам членство в ООН (Франция не принимала участия в голосовании). Принимая во внимание указанную резолюцию Совета Безопасности ООН, 12 ноября 1975 года Генеральная Ассамблея приняла резолюцию о предоставлении Коморским островам членства в ООН, подтвердив необходимость уважения единства и территориальной целостности Коморского архипелага, состоящего из островов Анжуан, Гранд-Комор, Майотта и Мохели. В 1976 году Франция заблокировала резолюцию Совета Безопасности, призванную отменить проведение референдума на острове Майотта по вопросу о самоопределении, и 8 февраля 1976 года на острове Майотта был проведен референдум, на котором рассматривался вопрос об оставлении Майотты в составе Коморских островов. По результатам референдума 99% участвовавших проголосовали против оставления Майотты в составе Коморских островов. 11 апреля 1976 года был проведен референдум о правовом статусе острова Майотта в составе Французской Республики.

В резолюции от 21 октября 1976 года Генеральная Ассамблея признала указанные референдумы 1976 года недействительными, ссылаясь на пункт 6 Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам («всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава ООН»). Франция, в свою очередь, указывала на то, что резолюции Генеральной Ассамблеи носят рекомендательный характер и не содержат юридически обязательных положений. С 1976 по 1994 годы в рамках пункта повестки дня «Вопрос Коморского острова Майотта» Генеральная Ассамблея ООН приняла ряд резолюций, осуждающих французское присутствие на острове Майотта. С 1995 года вопрос правового статуса Майотты Генеральной Ассамблеей не рассматривался. В 2009 году на Майотте был проведен референдум, в результате которого остров был наделен статусом заморского департамента Французской Республики.

б) Фолклендские острова. Продолжающийся спор между Аргентиной и Великобританией за принадлежность Фолклендских островов, которые были захвачены Великобританией в 1833 году, продолжается до настоящего дня. В марте 2013 года Великобритания решила подкрепить свои права на остров путем проведения референдума на территории Фолклендских островов. Вопрос на референдуме был сформулирован следующим образом: «Хотите ли вы сохранения действующего статуса Фолклендских островов как заморской территории Великобритании?». Возможные ответы: «Да» или «Нет». В референдуме приняло 90% населения. Было подано только три голоса «против». По итогам референдума Д. Кэмерон заявил: «Я думаю самое главное в полученном результате (голосования), это то, что мы верим в самоопределение, жители Фолклендских островов ясно высказались о своем будущем, и теперь страны по всему миру, я надеюсь, будут уважать этот очень ясный результат». В ответ на непризнание результатов референдума Аргентиной, премьер-министр Великобритании обвинил Аргентину в колониализме. На территории Фолклендских остров находится крупная военно-морская база Великобритании.

5. Действия России по Крыму и Украине полностью соответствуют Заключительному акту Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) 1975 года, Будапештскому меморандуму 1994 года, Договору о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной 1997 года.

Мнение о том, что принимая Крым в состав России, Россия нарушила упомянутые документы, не основано на праве и мотивировано исключительно политически. Заключительный акт СБСЕ 1975 года закрепляет принципы территориальной целостности государств и нерушимости границ372, при этом, этот документ, также как и Декларация о принципах 1970 года, закрепляет принцип равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой (self determination)373. Таким образом, к этому документу в полной мере применима изложенная выше аргументация о взаимодействии между принципами территориальной целостности и права народов на самоопределение.

Что касается принципа нерушимости границ, то он запрещает посягательство на границы, а также запрещает захват и узурпацию части или всей территории любого государства-участника. Однако реализация права на самоопределение в форме отделения является естественным и законным процессом, правомерно изменяющим границы и территории существующих государств и, следовательно, не может квалифицироваться как «захват» или «узурпация». Такое толкование этого принципа было подтверждено практикой образования государств на территории СССР, Югославии и других стран Восточной Европы, которые были признаны странами ЕС и США (последние также являются подписантами Заключительного акта СБСЕ). Россия не нарушает и Меморандум 1994 года о гарантиях безопасности в связи с присоединением Украины к Договору о нераспространении ядерного оружия. Этот Меморандум не является международным договором и не налагает дополнительных юридических обязательств на государства, помимо и так имевшихся у них на момент подписания Меморандума. Он подтверждает обязательства в соответствии с принципами Заключительного акта СБСЕ: уважать независимость, суверенитет и существующие границы Украины, а также воздерживаться от применения силы против Украины, кроме как в целях самообороны или ­каким-либо иным образом в соответствии с Уставом ООН. Как отмечено выше, все действия России предпринимались в строгом соответствии принципами Заключительного акта СБСЕ. Территориальная целостность Украины была разрушена в результате политики незаконных властей, захвативших власть в Киеве, прежде всего в отношении национальных меньшинств. Как известно, одновременно с Меморандумом 1994 года в Будапеште было принято совместное заявление руководителей России, Великобритании, США и Украины, в котором, среди прочего, подтверждалась значимость обязательств в рамках ОБСЕ, призванных противодействовать росту агрессивного национализма и шовинизма. Преобладание этих тенденций и привело к отделению Крыма. Будапештский меморандум не накладывает на Россию обязательства по принуждению Крыма оставаться в составе Украины. Россия строго выполняет обязательство по уважению суверенитета Украины, чего нельзя сказать о действиях других государств. Во время беспорядков в Киеве со стороны ЕС и США не раз звучали угрозы применения санкций к законному руководству Украины. Западные эмиссары чуть ли не постоянно дежурили на Майдане. США и ЕС признали в качестве легитимного партнера руководителей, назначенных на площади в нарушение всех конституционных процедур, а не законно избранного главу государства. Что касается положений Договора о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной 1997 года, то он также подтверждает основополагающие принципы, закрепленные в Заключительном акте СБСЕ 1975 года, включая уважение территориальной целостности, нерушимость существующих между ними границ, а также право народов свободно распоряжаться своей судьбой и соблюдение прав человека и основных свобод374.

Своими действиями власти в Киеве существенно нарушили свои обязательства по уважению права народов свободно распоряжаться своей судьбой, отказывая Крыму в праве на самоопределение, а также по соблюдению прав человека и основных свобод. Киевские власти грубо нарушают статью 11 Договора 1997 года, которая предусматривает, что «Высокие Договаривающиеся Стороны принимают на своей территории необходимые меры, включая принятие соответствующих законодательных актов, для предотвращения и пресечения любых действий, представляющих собой подстрекательство к насилию или насилие против отдельных лиц или групп граждан, основанное на национальной, расовой, этнической или религиозной нетерпимости». Нарушение этих положений Договора властями в Киеве ставит под сомнения их право ссылаться на обязательства России по этому договору.

6. Присутствие вооруженных сил России на крымском полуострове в соответствии с соглашениями по Черноморскому флоту никак не влияет на законность провозглашения независимости Крыма.

В момент объявления независимости Крыма и до этого момента российские военнослужащие находились в Крыму на законном основании — в соответствии с Соглашением между Российской Федерацией и Украиной от 21 апреля 2010 года. Россия не нарушала это Соглашение и не превышала потолок общей численности военнослужащих, установленного в Соглашении между Российской Федерацией и Украиной о параметрах раздела черноморского флота 1997 года. Военнослужащие России не вмешивались в процессы, происходящие в Крыму, включая процесс проведения референдума и провозглашение независимости Крыма, о чем свидетельствуют многочисленные международные наблюдатели. Сам факт присутствия вооруженных сил на территории, которая провозглашает независимость, не влияет на легитимность такого волеизъявления. Одним из примеров в этом контексте является Косово. В момент провозглашения независимости Края на его территории находились примерно 14 000 военнослужащих из 34 стран в рамках миссии НАТО.

20 января 1991 года в Крыму и Севастополе был проведен референдум по вопросу: «Вы за воссоздание Крымской Автономной Советской Социалистической Республики как субъекта Союза ССР и участника Союзного договора?». В голосовании участвовали 81,3% имеющих право голоса жителей полуострова, включая город Севастополь. Положительно на заданный вопрос ответили 93,26% крымчан. Несмотря на это Верховный Совет УССР принял в феврале 1991года закон о восстановлении Крымской АССР в составе УССР. Тем самым выраженная на референдуме воля населения Крыма была попрана. Верховный совет Крымской АССР 4 сентября 1991 года принял Декларацию о государственном суверенитете Крыма, в статье 1 которой говорилось: «Граждане республики всех национальностей составляют народ Крыма, который является носителем суверенитета и источником государственной власти. Полновластие народа реализуется на основе Конституции как непосредственно, так и через выборные представительные органы. От имени народа Крыма может выступать исключительно Верховный Совет Республики. Наиболее важные государственные вопросы, связанные с развитием республики, ее взаимоотношениями с другими республиками, выносятся на всенародное обсуждение или референдум». Статья 2 Декларации о государственном суверенитете Крыма устанавливала: «Территория республики не может быть изменена без ее согласия. Верховный Совет республики решает все вопросы административно-территориального устройства».

Геополитические последствия воссоединения Крыма с Российской Федерацией. С позиций геополитики абсолютно логично желание США на военно-политическое присутствие в Черноморье. Они никогда не откажутся от военного присутствия в Восточной Европе, включая Украину, чтобы не допустить усиления Германии и России. Главная геостратегическая задача США в Восточной Европе — не допустить военного союза Украины с Россией и сохранить конфронтацию между «братьями славянами».

Согласно геополитической логике, после того, как Соединенные Штаты обрушили «ценности демократии» на Балканы и Афганистан, следующим в Еврамаре протекторатом единственной сверхдержавы должен был стать Крым.

Утвержденный Конгрессом США Законопроект о расширении НАТО (март 2007) позволял превратить Севастополь в американскую базу НАТО уже в 2012 году, когда заканчивался договор с Россией об аренде. Крым планировалось превратить в «непотопляемый» броненосец американской геополитики в Евразии, что позволило бы осуществлять контроль за ракетно-ядерными силами России и энергетическими коммуникациями из России, Каспия и Большого Ближнего Востока в Европу.

Проблема Севастополя берет отсчет с падения Порт-Артура, ознаменовавшего начало распада Российской империи. С 1948 года Севастополь был самостоятельной административно-хозяйственной единицей и выделялся с 1949 года отдельно строкой в законе о бюджете РСФСР, а с 1955 года — в законе о бюджете УССР. Только в Конституции УССР 1978 года Севастополь наряду с Киевом выделяется как город республиканского подчинения советской Украины. В Конституции РСФСР к этой категории были отнесены Москва и Ленинград. Вступление Украины в НАТО и приход американцев в Севастополь стали бы вершиной окончательного унижения России после распада Советского Союза, а последующий исход русских из Крыма и Севастополя означало бы окончательный распад православной цивилизации и привело бы к дестабилизации в России, особенно на Северном Кавказе. Миллионы русских оказались бы в сфере влияния западной цивилизации, произошел бы окончательный раскол православной церкви и усиление западного христианства и его передового «ордена» — евангелистского фундаментализма. Многие годы украинская националистическая власть выдавливала из Крыма не только русскую культуру, но и каноническое православие. Вакансии в местных приходах замещались молодыми священниками с Западной Украины. В результате такой политики украинская власть получила вместо идеологии галичанского пан-украинизма, национализм Новороссии и радикализацию русского и крымско-татарского движения в Крыму.

Крымско-украинские события, безусловно, стали тяжелейшим геополитическим поражением Запада. Россия «весомо, грубо, зримо» пояснила, что она не считает себя хуже Запада375. Запад после окончания холодной вой­ны решил, что ему все можно и что для него из всех правил существуют исключения. И уничтожил им же декларируемое международное право. При этом он и сейчас предлагает всем остальным этому праву следовать. Что сложно: нельзя следовать тому, чего уже нет. Вообще, приступая к морализаторству, надо не забывать смотреть на себя. В годы холодной вой­ны Запад боролся не только и не столько с коммунизмом, сколько с Россией. Сейчас мы живем в новой реальности. То есть она не принимает логику, что Западу можно все, а остальным, включая Россию, нельзя ничего. Как минимум, Россия будет защищать свои национальные интересы. Этот факт придется принимать всем. По словам российского президента, вопрос Крыма «закрыт окончательно».

Выводы по третьей главе.

1. Провозглашение независимости и вхождение в состав Российской Федерации Республики Крым и г. Севастополь является результатом свободного волеизъявления крымчан, выраженного ими в ходе референдума и вполне легитимны с точки зрения норм международного права и Устава ООН в ситуации, когда на Украине при поддержке извне произошел государственный переворот с применением силы.

2. Действиями в Крыму Россия продемонстрировала в очередной раз, что она бросает открытый вызов международному порядку, основанному на гегемонии США.

3. Блестяще исполненная «Крымская операция» и восстановление юрисдикции России над Крымом и г. Севастополем как главной базы российского Черноморского флота будет способствовать укреплению ее геостратегического положения в Черноморском регионе.

Часть II.
ГЕОПОЛИТИКА УКРАИНСКОГО КРИЗИСА

«Целью как минимум трех кризисов,
инспирированных США начиная с 2008 года (грузинского, сирийского, украинского),
была изоляция России, лишение ее авторитета и союзников и
принуждение к подчинению американской политике и американским интересам»376.
Ищенко Ростислав Владимирович —
историк, публицист, эксперт по вопросам
внешней и внутренней политики Украины

Глава 4.
УКРАИНСКАЯ ПАРТИЯ В БОЛЬШОЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИГРЕ

Украине выпала судьба стать полем геополитической схватки, итоги которой могут заметно повлиять на дальнейшее развитие глобальной ситуации. «Развязывая и подпитывая украинский кризис, руководство Соединенных Штатов Америки, — отмечал вице-президент Российской внешнеполитической ассоциации, доктор исторических наук, профессор К. Н. Брутенц (1924–2017), — преследовало несколько целей — превратить Украину в свой военно-политический плацдарм на пороге России, укрепить сюзеренитет над Западной Европой, поссорив Европейский союз с Россией, расстроив германо-российское политическое и экономическое сотрудничество, нанеся удар по лидерским амбициям немецкого канцлера Ангелы Меркель, которые тоже чреваты неприемлемым для Вашингтона укреплением европейского единства и суверенитета». По мнению ученого, «Украина предстает для американского руководства удобным полем, своего рода рингом, подходящим для демонстрации своих геополитических «мускулов». Если украинская и европейская целевые установки задуманной операции в определенной мере реализуются, хотя поединок продолжается и «занавес» еще не опустился, то в отношении основного геополитического замысла Соединенных Штатов уже обозначились признаки неудачи»377.

Безусловно, происходящие события на Украине нельзя рассматривать локально, как сугубо «внутриукраинские разборки», то есть в отрыве от геополитической ситуации в мире, без учета национальных интересов России, ее «пятисотлетнего противостояния с Западом». Об этом вполне определенно высказался и В. В. Путин: «Политика сдерживания [России] придумана не вчера. Она проводится в отношении нашей страны многие-многие годы — всегда, можно сказать десятилетиями, если не столетиями… Всякий раз, когда ­кто-то считает, что Россия стала слишком сильной, самостоятельной, эти инструменты включаются немедленно»378.

Украинский кризис можно сравнить с шахматной партией в Большой геополитической игре, ставки в которой довольно высоки. Непосредственными участниками этой геополитической игры являются США и их западноевропейские сателлиты. Именно они затевали украинский кризис, причем не ради Украины, а против России379. «Попытаться разгромить Россию военным путем, — утверждает известный российский политолог В. Багдасарян, — Запад не рискнет, существует фактор ядерного оружия. Значит, Россию будут пытаться обрушить изнутри. Для этого на нее следует повесить непомерное экономическое бремя. Расчет делается не на блицкриг, а на стратагему удушения. Следовательно, и вой­на в Новороссии нужна мировому проектеру не в непроходимом блицкриговом варианте, а в качестве долгосрочного фактора экономического обременения и геополитической изоляции России»380.

Отсюда, «оранжевую революцию» (2004), Евромайдан и последующие за ним государственный переворот (2013–2014) и Гражданскую вой­ну на Донбассе следует считать звеньями украинского политического кризиса, который в свою очередь выступает в качестве очередной «партии» в Большой геополитической игре.

«В геополитике за незнание ее законов
наступает не ответственность, а расплата.
Причем расплачиваться приходится совершенно по-разному
и отдельным людям, и целым народам»381.
Стариков Николай Викторович —
российский общественный и политический
деятель, писатель, публицист

4.1. Украина в геостратегических планах США и Великобритании

Сущность геостратегии Соединенных Штатов Америки на евразийском направлении предельно четко выразил представитель американского разведывательного истеблишмента, директор частной разведывательно-аналитической кампании Strategic Forecasting Inc., (более известной как Stratfor), Джордж Фридман. Главной ее целью, по Фридману, является блокирование Соединенными Штатами угрозы появления на евразийском континенте глобального гегемона. По этой причине, политика Вашингтона в Евразии (с начала XX века и до сих пор) направлена против двух государств — России и Германии382.

В сегодняшнем прочтении указанная стратегия США выражается в короткой формуле: не допустить объединения промышленного и научно-технологического потенциала ЕС, возглавляемого Германией, с природными ресурсами и военной мощью России.

Украине выпала судьба стать полем геополитической схватки, итоги которой могут заметно повлиять на дальнейшее развитие глобальной ситуации. «Идет большая геополитическая вой­на за Украину, подчеркивает директор Центра российских и центрально-азиатских исследований Школы международных исследований Университета имени Джавахарлала Неру, профессор Арун Моханти, — цель США — оторвать Украину от России. Запад в целом, и в первую очередь США, видят в России своего главного геополитического противника, угрозу планам своей гегемонии»383.

Совершим небольшой экскурс в историю вопроса. В годы «холодной вой­ны» (1946–1991) геостратегия Запада во главе с США базировалась на теоретических построениях первых англосаксонских геополитиков (Х. Макиндер, А. Мэхен, Н. Спикмен), основой которой является так называемая «петля анаконды», нацеленная на удушение континентальной России за счет оттеснения ее морских пространств с постепенным отсечением от нее стратегически важных плацдармов, воспрепятствованием возможности создания евразийского блока независимых государств — бывших советских республик384.

Глубокие геополитические изменения, происшедшие в мире на рубеже ХХ–ХХI вв., серьезным образом повлияли на расстановку сил. Они подвигли США и их союзников скорректировать свои геополитические и геоэкономические устремления. В этих условиях коллективным Западом была взята на вооружение американская концепция «глобальной демократической революции», в основу которой были положены технологии «управляемого хаоса».

Первоначальный импульс развитию теории и практики «управляемого хаоса» применительно к социальным системам был придан в 1945 году руководителем политической разведки США в Европе Алленом Даллесом. В своем обращении к Конгрессу будущий директор ЦРУ акцентировал внимание на подрывной деятельности против СССР. Он заявил: «В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху, незаметно, но активно и постоянно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности, бюрократизм и волокиту возведем в добродетель. Честность и порядочность будем осмеивать — они никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества…»385.

В дальнейшем, главным образом применительно к административно-государственной (политической) сфере управления, положения «управляемого хаоса» получили развитие в работах ряда западных исследователей — Джина Шарпа, Стивена Манна.

В среде американских геополитических стратегов пространство СНГ, а также южная часть России получили общее обозначение — «евразийские Балканы». В самом названии заложен определенный намек на схожесть с территорией Балканского полуострова — «порохового погреба» Европы. С геополитической и геоэкономической точки зрения «Евразийские Балканы» имеют огромное значение, поскольку помимо негорючих полезных ископаемых там сосредоточены огромные запасы природного газа и нефти. В условиях стремительного истощения ресурсной базы и увеличения уровня энергетического потребления глобальным акторам необходимо постоянно наращивать свои ресурсные возможности. Этим объясняется накал борьбы ведущих государств мира на рубеже ХХ–ХХI вв. за прямой доступ к ресурсной базе суверенных государств, образовавшихся в результате разрушения СССР.

Внешняя политика США в отношении России и Украины во многом базируется на идеях Зб. Бжезинского386. В концентрированном виде она выражена в следующей формуле: «Россия может быть либо империей, либо демократией, но не тем и другим одновременно … Без Украины Россия перестает быть империей, с Украиной же, подкупленной, а затем и подчиненной, Россия автоматически превращается в империю»387. В книге «Великая шахматная доска» (1998) Зб. Бжезинским были очерчены контуры геополитического контроля США на пространстве СНГ. Задачей Вашингтона, считал Бжезинский, является недопущение доминирования ­какой-либо страны или объединения держав, которые не разделяют интересов Соединенных Штатов и не подчиняются им, тем самым сводя к минимуму их влияние: «Главный геополитический приз для Америки — Евразия… Государство, которое господствует в Евразии, контролировало бы два из трех наиболее развитых и экономически продуктивных мировых регионов»388.

Интересными в этом отношении являются откровения Генри Киссинджера в статье «Для урегулирования украинского кризиса начните с конца», опубликованной в газете «The Washington Post» 5 марта 2014 года. «Запад должен понять, — пишет Г. Киссинджер, — что для РФ Украина никогда не может быть просто чужой страной. Русская история началась с того, что называлось Киевской Русью, оттуда распространялась русская религия. Украина была частью Российской империи на протяжении столетий, а их истории были переплетены и ранее. Некоторые из наиболее важных сражений для российской свободы, начавшиеся с битвы под Полтавой в 1709 году, велись на украинской земле. Черноморский флот России — русское средство для отстаивания своей мощи в Средиземном море — базируется на основе долгосрочной аренды в Севастополе, в Крыму. Даже такие знаменитые диссиденты, как Александр Солженицын и Иосиф Бродский, настаивали на том, что Украина является неотъемлемой частью российской истории и, безусловно, России»389.

Пройдет немногим больше трех месяцев после антиконституционного переворота на Украине и Бжезинский разразится статьей в «Financial Times» с претензионным названием «Пример Украины рано или поздно повлияет на Россию». В ней в очередной раз проявится цинизм этого отпетого русофоба, типичного представителя неоконсервативного крыла американского истеблишмента: «Российская геополитика определяется одержимостью Владимира Путина имперским прошлым. Россия стремится создать нечто, напоминающее Российскую империю или Советский Союз, и Путин наивно полагает, что лидеры бывших советских республик согласятся на подчиненную роль. Но история доказывает, что однажды обретенная национальная государственность заразительна, и разрушить ее может лишь внешняя сила. Однако современная Россия слишком слабая, отсталая и бедная страна, чтобы насильственным способом восстановить былую империю»390.

В интервью «Попытка России стать империей обречена на провал», данного 20 октября 2014 года для украинского телевидения, Бжезинский вновь не смог устоять от искушения, чтобы не совершить очередной грязный выпад в адрес российского руководства: «А еще хочу сказать — без всякого лицемерия — что я также желаю всего самого лучшего россиянам. Потому что российское население заслуживает лучшей власти, чем у них есть сейчас»391. Граждане России, что демонстрирует высокий рейтинг нашего президента, как нам представляется, не нуждаются в советах подобных доброхотов.

В опубликованном в 2015 году сборнике выступлений и статей Бжезинского «Украинский шанс для России» приводятся различные промайданные мифы о российской агрессии, декларируются интересы США в деле демократизации Украины и приближения ее к Европе, под которым понимается идеологическое, политическое, экономическое отдаление от России. Бжезинский рассматривает Россию как геополитического конкурента США, которого надо ослаблять всеми способами. Поэтому он призывает Америку поддержать Украину против России так же, как СССР поддерживал Вьетнам против США. При этом он умалчивает, что США вероломно вторглись во Вьетнам, и действия СССР по поддержке азиатской страны были морально оправданными. Россия же в Украину не вторгалась и лишь помогает народу Донбасса защититься от частично откровенно нацистской агрессии. Поэтому нет никакого морального и исторического оправдания ни сравнению Украины с Вьетнамом, ни действиям «демократических» американцев, поддерживающих скатившуюся в национализм Украину против страны, которая не совершала в ее отношении актов агрессии. Обвинив В. В. Путина в территориальных претензиях к Украине и во вторжении в нее, Бжезинский не увидел, что присоединение Крыма произошло благодаря волеизъявлению крымчан, а Донбасс самостоятельно решил отделиться. Бжезинский признал, что украинцы в Крыму не сопротивлялись «российской оккупации», но умолчал об их коллективном ликовании. А ведь отсутствие сопротивления и радостное принятие присоединения к РФ — явления совершенно разные. Мировые СМИ, используя формулировку «самопровозглашенное правительство Донбасса», подчеркивают этим его нелегитимный характер. Вспоминая историю, хочется на это ответить фразой «самопровозглашенное правительство США». Когда американские политики постулируют в качестве неопровержимого факта аннексию Россией Крыма, следует напомнить о том, как США вероломно, без всякого референдума отобрали у Мексики Техас. Но претендующие на объективное рассмотрение событий русофобски настроенные аналитики упускают этот факт и не проводят подобных исторических параллелей392.

В США крайне негативно отнеслись к возросшей внешнеполитической активности России после избрания В. В. Путина Президентом Российской Федерации и особенно после определения постсоветского пространства в качестве одного из приоритетных направлений внешней политики российского государства. Последовавшие со стороны России шаги по укреплению взаимодействия с государствами СНГ в рамках ОДКБ, ЕврАзЭС, Таможенного союза были восприняты в США как попытка реставрации новой «Российской империи».

В противовес евразийскому интеграционному проекту США активно поддержали программу «Восточное партнерство», инициированную ЕС в 2008 году в отношении шести государств постсоветского пространства — Белоруссии, Украины, Грузии, Молдавии, Армении и Азербайджана, и направленную на интеграцию этих государств в европейское социально-экономическое и политическое пространство.

Перерастание политического кризиса на Украине весной 2014 года в гражданскую вой­ну и воссоединение Крыма с Россией было воспринято в американском политико-академическом сообществе как угроза европейской безопасности. По мнению экспертов консервативного крыла, в частности Фонда «Наследие» Л. Коффи и Д. Кочиса, «конечная цель России состоит в том, чтобы удержать Украину от интеграции в трансатлантическое сообщество. Россия также хочет закрепить успех, достигнутый сепаратистскими силами в Восточной Украине с долгосрочной перспективой контролировать все территории, которые входили в состав Новороссии в ХIХ веке»393. Этот вывод лег в основу рекомендаций администрации Б. Обамы разработчикам новой дипломатической стратегии США в борьбе с Россией, предполагающей:

— признание на официальном уровне провала политики «перезагрузки»; маргинализацию России на международных форумах, особенно в рамках «Большой двадцатки»;

— снижение энергетической зависимости Европы от России за счет поставок американских энергоресурсов;

— продолжение совместных учений между США, НАТО и Украиной; увеличение помощи ВСУ в форме поставок оборонительного вооружения;

— приостановку действия Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений 2010 г. (СНВ-3)394.

С самого начала украинского кризиса США взяли на себя роль внешнего арбитра и предпочли «делегировать полномочия» по его разрешению странам ЕС, прежде всего Германии и Франции, понимая, что конфликт, возникший как внутриполитический между сторонниками и противниками евроинтеграции, породил новый очаг напряженности в Европе, затронув в том числе интересы России. Вашингтон поддержал стремление Украины к интеграции и осудил поддержку Россией сторонников отказа от подписания Соглашения об ассоциации.

Основными формами американского вмешательства в ситуацию на Украине являются оказание финансовой395и военно-технической помощи, сохранение санкций с целью наказания России за поддержку непризнанных Донецкой и Луганской народных республик. За агрессивной риторикой в защиту национальных интересов США и их западноевропейских союзников отчетливо просматривается понимание того, что для Европы и США прозападная Украина представляет собой инструмент геополитического сдерживания России. А победа украинских правительственных вой­ск на юго-востоке страны, с точки зрения американского истеблишмента, стала бы «идеологическим триумфом» для либерально-демократических сил внутри самой России.

США активно подключились к разрешению кризиса на Украине. После встречи в мае 2015 года министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова и госсекретаря Дж. Керри на Украине с визитом побывала помощник государственного секретаря по делам Европы и Евразии В. Нуланд. С ее слов официальная позиция Вашингтона заключается в приверженности полной реализации Минских соглашений. Она призвала украинских парламентариев к принятию поправок в конституцию, способствующих децентрализации управления страной.

Следует отметить, что спровоцировав конфликт на Украине, США играют в нем свою партию. Они отделены от Украины Атлантическим океаном, но громче всех высказывают обеспокоенность состоянием своей «национальной безопасности» в связи с событиями на украинской земле?! Ситуация в большей степени напрямую затрагивает геостратегические интересы России. Ибо Украина для России, как верно подметил один западный аналитик, это та же самая приграничная Мексика, и поэтому Москва здесь очень жестко противостоит любым западным интригам.

Еще в период событий на киевском майдане заместитель пресс-секретаря Белого дома Джош Эрнест на вопрос, каковы интересы США на Украине, и почему американская администрация должна вмешиваться в этот кризис, ответил следующим образом: «Я думаю, что американский народ справедливо озабочен — для президента (Обамы) это является поводом для серьезного беспокойства, когда так вопиюще топчут базовые права человека. Мы также желаем того, чтобы правительства стран отражали стремления их народа. Между тем, в Украине мы наблюдаем попытку задавить недовольство демонстрантов политическим решением (правительства). Президент Обама призывает к немедленному прекращению насилия и попытке достичь дипломатического решения путем диалога между правительством и оппозиционерами, частью которого будет правительство единства, которое будет отражать волю украинского народа, чтобы Украина могла вернуться в международное сообщество»396.

В свою очередь, американский посол в Киеве Джеффри Пайетт заявил, что США заинтересованы «лишь в расследовании коррупционного скандала, вскрывшегося после поспешного бегства Виктора Януковича»397. Якобы первостепенной целью Вашингтона является выяснить — кто организовал работу снайперов на «Евромайдане». Все это очевидная и циничная демагогия, рассчитанная разве что лишь на наивных американских домохозяек! Первостепенная цель США, конечно, кроется совершенно в другом. Для Вашингтона стратегически важно сохранить независимую нейтральную зону между вой­сками НАТО и Россией.

По поводу событий на Украине и политики США в Европе в наиболее развернутом виде, откровенно и цинично выразился исполнительный директор «Института глобальных перспектив» при Колумбийском университете, высокопоставленный сотрудник Агентства Национальной безопасности США Пол Кристи на встрече с представителями немецких СМИ: «Останется ли единая Украина на карте мира или распадется — это не имеет абсолютно никакого значения для решения основной проблемы.

Главная задача событий на Украине — развести Европу с Россией настолько, чтобы европейцы полностью отказались от сотрудничества с Россией и переориентировали свою экономику на полное сотрудничество с США. Главная цель — жестче привязать экономику Европы к экономике США, а что при этом будет происходить на Украине — никого не интересует. Украина — лишь средство, с помощью которого возможно разрешить все проблемы, не втягивая мир в очередную вой­ну. Украине отводится лишь роль завала, который прервет европейское сотрудничество с Россией»398.

По мнению профессора политологии Массачусетского технологического института Барри Розена, сохранение широкой буферной зоны значится в первостепенных интересах безопасности США, и «это единственная достойная цель, к которой им надо стремиться на Украине»399.

Тем ни менее, США стремятся не только к этому. Для того чтобы лучше разобраться в глубинных интересах Вашингтона, следует обратить внимание на экономические показатели Америки. Известно, что в 2013 году инвестиционный фонд США Franklin Templeton приобрел на мировом финансовом рынке государственные облигации Украины на номинальную сумму в 5 млрд долл. Понятно, что США крайне заинтересованы в сохранении дивидендов от этих облигаций, поскольку совокупный внешний долг страны вырос до 17 трлн долл., а внутренний достиг отметки в 50 трлн долларов. Предотвратить дальнейшее развитие негативных событий в финансовой сфере вполне может бесконечная вой­на в Евразии, в ходе которой США остаются единственным в мире «островком стабильности» — украинский кризис, да и не только он, тут как нельзя кстати.

Заслуживает внимания точка зрения американского историка и журналиста Александра Роджерса. Главной задачей США, полагает он, является не допустить появления альтернативных США мировых держав. Этим Роджерс объясняет попытку Вашингтона дестабилизировать КНР и Россию (главным образом через третьи страны, вроде Украины), а также ослабить промышленный и технологический потенциал ЕС. Именно данным стремлением США сохранить гегемонию в мире историк объясняет то, что стратегически значимый евразийский регион, через который проходят важные коммуникации, где есть нефть, газ, уран и т. д., периодически начинает «взрываться». Вот лишь некоторые примеры. Ирак — вторая в мире страна по запасам нефти — после американской интервенции сегодня фактически разделен на несколько государств. Афганистан — потенциальный транзит туркменской нефти в Индию и в порт Гвардар — превратился в зону по экспорту терроризма и героина. Бывшая Югославия — разделена на семь стран, где тлеют этноконфессиональные конфликты, а территория Косово (наряду с Албанией) стала свободным коридором по транзиту наркотиков в Европу. Судан — как только Китай проявил интерес к тамошней нефтедобыче, сразу же распался на две враждующие друг с другом страны. Ливия — крупнейший экспортер нефти и газа в Европу — сегодня, после агрессии НАТО, фактически распалась на три части (Феццан, Ливия и Киренаика). Сомали — транзитный коридор для нефти и газа — теперь это два государства и логово пиратов. Сирия — страна, через которую в Европу шли трубопроводные нефть и газ из Передней Азии — уже почти 10 воюет с боевиками. Мали — страна, через которую проходят ключевые для Африки транспортные артерии и которой очень интересуется Китай — охвачена гражданской вой­ной. Иран — страна с колоссальными запасами нефти и газа блокирована всевозможными американскими санкциями и торговым эмбарго. Ну, и наконец Украина — страна, через чью территорию идет порядка 50% российского газа — в результате майдана «вдруг» начинает балканизироваться, а ее газотранспортные системы новые киевские власти «неожиданно» передают фирме Chevron, тесно связанной с американскими властями.

Сама по себе Украина американцам не важна — для них это всего лишь небольшая бедная страна на другом континенте, для них более важны Россия и Европа. Контролируемый США хаос на Украине позволяет достичь им сразу нескольких целей:

— лишить Россию еще одного выхода к морю в соответствии с планом «Анаконда»;

— замедлить воссоединение русского народа;

— разместить на Украине свои военные базы, свои корабли, свою систему ПРО и свои ракеты;

— контролировать канал поступления углеводородов из России в ЕС;

— создать плацдарм для подготовки боевиков и террористов для работы в России;

— ослабить Россию путем связывания ее военных и политических ресурсов в конфликте на Украине;

— ослабить Россию путем организации многомиллионного потока беженцев из разрушенной Украины;

— поджечь Европу, вынудив тем самым капиталы бежать в страдающую от кризиса Америку как в безопасную гавань400.

Применение Западом технологий «управляемого хаоса» на фоне слабой и коррумпированной государственной власти способствовало превращению Украины в арену острого геополитического противостояния России и Запада. В условиях кризиса на Украине «главным направлением удара, по мнению академика РАН С. Ю. Глазьева, — стала Россия, вой­на с которой, развязанная руками украинских нацистов, гарантирует резкое ухудшение положения, как на постсоветском пространстве, так и в ЕС. Для этого США, при поддержке чиновников Евросоюза, в феврале 2014 года организовали на Украине государственный переворот, приведя к власти неонацистов. Устроив геноцид русского населения юго-востока Украины, они хотят спровоцировать Россию на военные действия, стремясь таким образом развязать очередную мировую вой­ну в Европе»401.

Замысел геостратегической операции США против Российской Федерации предусматривает последовательную реализацию трех задач (программ):

— программа-минимум (изоляция, сдерживание и ослабление экономического, военного и внешнеполитического потенциала России, без изменения в стране политического и внутриэлитного статус-кво);

— программа-медиум (свержение В. В. Путина и установление подконтрольного США политического режима, а также разрушение экономического, военного и внешнеполитического потенциалов России, лишение ее суверенитета);

— программа-максимум (окончательная дезинтеграция России — расчленение на несколько подконтрольных Западу и его союзникам государств, а также окончательная ее «демилитаризация», то есть уничтожение Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса России)402.

Для реализации первой стратегической задачи в соответствии с законами геополитики США создают на пространстве между Россией и Германией специальную буферную зону («санитарный кордон», «прокладочный пояс»), из пограничных и, желательно, враждебно настроенных по отношению к России государств403. Одним из обязательных условий, обуславливающих успех данного проекта, является создание из входящих в буферную зону государств антироссийского военного союза, возглавляемого, естественно, США. Для широкой публики создание подобного «санитарного кордона» объясняется необходимостью защиты национальных интересов, суверенитета и безопасности, укрепления обороноспособности его членов. На деле, именно на «буферных» территориях разворачивается основное противостояние глобальных игроков. Проще говоря, со своими стратегическими противниками США стремятся воевать чужими руками и на чужой территории, избегая, по возможности, прямого вмешательства в конфликт (прокси-вой­на). Государства буферной зоны накачиваются вооружениями, им оказывается масштабная военно-техническая помощь, на их территориях создаются совместные либо чисто американские военные базы404.

В число буферных государств одни американские эксперты и политики включают Польшу, Украину, Румынию, Словакию, Венгрию, Сербию, Турцию и Азербайджан, другие — Литву, Латвию, Эстонию, Грузию, Молдавию и Болгарию.

Идея США о геополитическом сдерживании/изоляции России за счет создания на ее западных и южных рубежах пояса (буфера) из объединенных в антироссийский военно-политический союз государств не нова. Вашингтон пытается реанимировать концепции Intermarium («Междуморье») и Прометеизма. Разработанный после Первой мировой вой­ны офицерами 2-го разведывательного отдела польского Генштаба и поддержанный главой Польши Ю. Пилсудским, проект Intermarium предусматривал создание конфедерации в составе Польши, Румынии, Хорватии, Словении, Сербии, Эстонии, Латвии, Литвы и Западной Украины. Помимо поляков, основу Intermarium составляли клерикальные, традиционно антироссийские круги аристократии и крупных предпринимателей бывшей Австро-Венгрии, особенно венгры, чехи и словаки. В конце 1930-х Intermarium попадает под контроль Абвера, сохраняя при этом связи с британской МИ-6. Польский министр иностранных дел Юзеф Бек пытался возродить идею Пилсудского, пропагандируя в дипломатических кругах «Третью Европу» — союз Польши, Румынии и Венгрии. Во время Второй мировой вой­ны идея «Междуморья» была подхвачена правительством Польши в изгнании под руководством В. Сикорского.

В 1942 году прошли переговоры представителей греческого, югославского, чехословацкого и польского правительства в изгнании, которых рассматривали вопрос о создании Польско-Чехословацкой и Греко-Югославской Конфедераций. Однако этот проект «провалился» по причине негативного его восприятия со стороны союзников по антигитлеровской коалиции.

В 1960-х годах польский политик и публицист Ежи Гедройц и политолог Юлиуш Мерошевский адаптировали Intermarium к геополитической реальности послевоенного мира в своей доктрине ULB, предусматривающей создание под контролем внешних сил конфедеративного образования в составе Украины, Литвы и Белоруссии. Польше при этом отводилась роль регионального лидера. Этим и завершилась идея «Междуморья» в ХХ веке.

Одним из инициаторов возрождения идей Intermarium был и погибший в апреле 2010 года президент Польши Лех Качиньский. Именно он предлагал провести международную конференцию о «Междуморье», пользуясь открывшимися после первого Майдана на Украине «новыми возможностями». 7 августа уже 2015 года накануне своей инаугурации новый польский президент Анджей Дуда выступил за создание конфедерации с Польшей во главе. Это выглядят весьма сомнительно в силу непростой истории взаимоотношений ее потенциальных членов и отсутствия финансовых средств для реализации такого масштабного проекта.

Американская версия Intermarium («Междуморье-ХХI») не предполагает объединения буферных государств в одну конфедерацию. Более того, возглавляемый США антироссийский альянс создается Штатами, что называется, де-факто, а не де-юре (де-юре он строится на двусторонней основе, то есть с каждым союзником заключается отдельное соглашение). Это делает военно-политический союз более гибким, оставляет для США и их союзников приличное место для маневра, позволяет включать в антироссийскую коалицию помимо членов ЕС405 и НАТО406 другие государства, не обладающие подобным статусом.

Сегодня США и их европейские союзники пытаются реанимировать еще одно детище 2-го разведывательного отдела польского Генштаба — геополитическую концепцию «прометеизма». Реализация этой концепции вылилось в создании в 1924 году «Лиги Прометея» (полное название — «Прометеева лига покоренных Москвой народов»). Деятельность Лиги «протекала» под контролем польского Генштаба, финансировалась она Польшей, Англией и Францией. Основные центры Лиги были расположены в Варшаве и Париже. Подразделения Лиги существовали также в Праге, Хельсинки, Бухаресте, Стамбуле. Как и Intermarium руководство Лиги имело постоянные контакты с ведущими сотрудниками британской разведки МИ-6. Главной ее задачей была мобилизация под флагом борьбы за независимость различных сепаратистских и националистических движений внутри большевистской России с целью ее ослабления и расчленения. Уже с конца 1920-х Лига вступила в сношения с Вермахтом, Абвером и НСДАП, а к началу Второй мировой, как и Intermarium, попала под немецкий контроль. Представители Лиги вербовали свои «национальные» батальоны и дивизии для Вермахта, (дивизию СС «Галичина», украинские полки полицейских вой­ск и батальон «Нахтигаль», казацкие части, туркестанские, грузинские, армянские, а также и кавказско-магометанские легионы). Отступая, Абвер создает конспиративные сети националистов на территории СССР. Одновременно, начинается перевод Лиги, имеющей сетевую структуру, под контроль англичан. Все послевоенные годы эти подпольные сети, а также вывезенные американцами и англичанами прометеевские кадры будут поставлять спецслужбам Запада хорошо мотивированных борцов с СССР. В их среде формируются новые антисоветские структуры, прежде всего на основе второго поколения оставшихся на Западе западноукраинских, белорусских и кавказских ультра-националистов. Примером такой идеологической организации стала Антибольшевистская лига (АБН), основанная в 1946 году ветеранами бандеровского ОУН/Б, Польско-балтийского легиона, а также казачьих, кавказских и туркестанских подразделений. АБН вобрала в себя целый ряд членов предшествующих ей Intermarium и «Лиги Прометея». Следует отметить, что, несмотря на антисемитизм и эсэсовское прошлое своих лидеров, АНБ стала любимцем Белого дома в годы президентства Р. Рейгана. Координировала работу с АНБ и подобными организациями сотрудник Белого дома Катерина Чумаченко, будущая жена украинского президента В. Ющенко (2004–2010).

Накопленный спецслужбами и политиками Запада опыт с использованием адептов «Лиги Прометея» и Intermarium США стремятся использовать в геополитической схватке с Россией. В результате инспирированного американскими спецслужбами государственного переворота достигалась цель — изменение статуса украинского государства с нейтрального на проамериканский и враждебный по отношению к Российской Федерации.

С геополитической точки зрения Украина по отношению к Российской Федерации может выступать в трех статусах: первый — Украина пророссийская, второй — нейтральная и третий — проамериканская и, соответственно, враждебно настроенная по отношению к России.

В военно-стратегическом отношении пророссийская/нейтральная Украина выступает в роли дополнительного буфера национальной безопасности России. В случае же включения Украины в создаваемый американцами Intermarium, Россия гарантированно получит на территории Украины натовские стратегические и обычные вооружения, что «обнулит» российскую ПРО, а также сделает беззащитными важнейшие военные, политические и административно-хозяйственные центры России.

С точки зрения «энергетического прометеизма» попытки США по блокированию «Северного потока-2» и тем самым отсечению России от ЕС возрастает значение газо- и нефтетранспортной (ГТС/НТС) системы Украины, которая является второй в Европе и одной из крупнейших в мире. Ее пропускная способность на границе Российской Федерации с Украиной составляет 288 млрд м³ в год, на границе Украины с Польшей, Румынией, Белоруссией, Молдавией — 178,5 млрд м³ в год, в том числе со странами ЕС — 142,5 млрд м³ в год407. Российско-украинские газовые вой­ны, начавшись в 2005 году после прихода к власти на Украине В. Ющенко, не прекращаются и по сей день.

Следует учитывать размер территории Украины, географическое положение, численность населения, а также ее военно-промышленный и собственно военный потенциал. По размеру территории Украина самое крупное государство в Европе с населением в 40 млн человек и армией, насчитывающей примерно 250 тыс. человек, и солидным наследством от СССР в виде военно-промышленного комплекса. Данные параметры, вкупе с ее географическим положением, делают движение Украины в сторону Intermarium достаточно опасным для России.

Для Соединенных Штатов Украина — это не только инструмент геополитического сдерживания России408. Используя Украину как таран (вернее — расходный материал), США рассчитывают реализовать в отношении России стратегические задачи: свержение нынешнего политического режима, существенное ослабление экономического и военного потенциала Российской Федерации, в конечном итоге ее «развал» на мелкие и подконтрольные Западу государственные образования.

Циничный, сугубо инструментальный подход США к Украине, позволяет утверждать о наличии у американских стратегов именно таких планов-программ («минимум», «медиум» и «максимум»), но уже применительно к судьбе самой Украины.

Программа-минимум, на наш взгляд, заключается в превращении Украины во враждебное России государство, члена Intermarium и НАТО, военно-политического союзника США. Территория Украины может стать частью антироссийского «санитарного кордона» «Междуморья», плацдармом для размещения на своей территории стратегических и обычных вооружений США и НАТО, а также полем энергетических и транспортных вой­н США, ЕС и НАТО с Россией и Китаем. Уже сегодня с территории Украины осуществляется экспорт майданных технологий и настроений в другие постсоветские республики. А неурегулированный вооруженный конфликт на Донбассе превращается в источник перманентной напряженности на юго-западных рубежах России. Следует помнить, что постмайданная Украина не гнушается выступать модератором геополитических целей США в отношении России.

Кризис на Украине высветил проблему отношения Украины к России, к русскому миру и вообще к русскости. На многочисленные злостные русофобские выпады националистов, которые к большому сожалению нередко разделяют «щiрые украинцы», Олесь Бузина ответил достаточно метко: «Главные наши враги — не «москали», не «ляхи», а мы сами. Наша жадность и зависть. Наша инфантильность. Наша вечная надежда на чудо. Бог дал нам землю удивительную. Другие народы о такой могут только мечтать. С мягким климатом. С толстым слоем чернозема. С недрами, набитым полезными ископаемыми. С полноводными реками. С лесами и горами. С выходом к теплому Черному морю. Любой украинец знает, что умереть с голоду на такой земле просто невозможно…»409.

Краеугольным положением национальной стратегии США является определение в качестве противника любого из государств, которое хотя бы даже потенциально способно бросить вызов американскому могуществу и гегемонии. Кто по этой логике может рассматриваться в качестве противника Соединенных Штатов? Таких противников — три:

во-первых, это Китайская Народная Республика. Китай по данным Всемирного Банка уже в 2014 году превзошел по доле ВВП в мире США (16,3% — КНР, против 16,1% у Соединенных Штатов). США более не держава номер один в экономике. Экономическая мощь КНР порождает и соответствующие геополитические претензии. Столкновение США — Китай в этом отношении исторически запрограммировано;

во-вторых, это Евросоюз. Парадокс? Европа позиционируется как стратегический союзник США. Но ведь союзником у Соединенных Штатов был и СССР в период Второй мировой вой­ны. Между тем, совокупно государства ЕС составляют 17,0% мирового ВВП, больше, чем США. В случае превращения аморфного объединения в реальную политическую силу, Евросоюз потенциально способен бросить вызов американской гегемонии, а значит должен рассматриваться как противник США;

в-третьих, это Россия. Доля Российской Федерации в мировом ВВП всего 3,3%, что несопоставимо с основными геоэкономическими игроками. Но в ментального противника США ее превращает наличие сопоставимого по мощности ядерного арсенала и крупнейших запасов сырьевых ресурсов. Ресурсные возможности России позволяют при реорганизации модели государства принципиально усилить свой геоэкономический вес в мире.

Таким образом, конфликт на Украине позволяет США нанести удар по всем трем противникам одновременно. Вой­на на Донбассе — зона постоянного напряжения в подбрюшье России. Приход к власти в Киеве антироссийских сил завершил выстраивание санитарного кордона, разделяющего Россию и Европу. Украинский кризис тем самым легитимизировал введение антироссийских санкций, направленных на подрыв экономики Российской Федерации.

Удар по Евросоюзу состоял, в свою очередь, в принуждении к поддержке санкций — формально против России, по факту — против самой Европы. Вес России в мировой торговле не столь значительный — 9-е место по экспорту и 15-е по импорту. Но непосредственно для Европы фактор российской торговли достаточно весомый. В качестве экспортера Россия для стран еврозоны находилась на второй позиции после Китая, опережая идущих третьими Соединенные Штаты. Украинский конфликт перекрывал для Европы стратегически важное российское направление и усиливал ее экономическую привязку к США. Военная эскалация конфликта на Донбассе оправдывает усиление американского военного присутствия в Европе. Поднятый в странах Балтии шум о российской военной угрозе являлся, как теперь становится очевидным, американским заказом. Ответом на эту обеспокоенность малых партнеров по НАТО стало усиление военной оккупации Европы со стороны США. В геополитическом смысле украинский конфликт разрушал хотя и маловероятную при современной политической конъюнктуре, но объективно заданную в классических теориях геополитики, перспективу выстраивания большой европейской оси Берлин — Москва.

Удар, наносимый украинским кризисом по Китаю, не столь очевиден. Но и китайская составляющая большой геополитической игры реконструируема. Глобальная стратагема современного Китая — «новый великий шелковый путь». Это проект выстраивания евразийской системы транзита, соединяющей Поднебесную с Европой. Его создание означало бы захват Китаем потребительского рынка Европы и шире его контроль над всем пространством Евразии. Допустить это США не могут ни в коем случае. Срыв проекта «нового великого шелкового пути» может быть осуществлен через создание по направлениям транзита зон конфликтов. И такие зоны фактически синхронно возникают. Южная ветка перекрывается ИГИЛ, северная — конфликтом на Украине. Показательно, что в самом преддверии Евромайдана в начале декабря 2013 года В. Янукович направляется с официальным визитом в КНР, где подписывает широкий пакет документов о сотрудничестве. Государственный переворот в Киеве останавливал, таким образом, не только (а может и не столько) проект евразийской интеграции, сколько проект китайского экономического проникновения на Украину и в Европу. Таким образом, для США стала очевидностью форсированная смена власти в Киеве. Ждать до выборов президента в 2015 году было нельзя, поскольку китайское проникновение в украинскую экономику могло к тому времени уже приобрести необратимый характер.

А что же Украина? Ее участь в контексте глобальной геополитической игры незавидна. Украина оказывается сегодня в положении заложника чужой геополитической игры. Украинское руководство принимает эту игру в виде прямых поручений со стороны Вашингтона и попадает в одну за другой расставленные против нее «стратегические ловушки»410. Как заявил 12 февраля 2019 года постоянный представитель России при ООН Василий Небензя на заседании Совета Безопасности: «Запад использует Украину в качестве пешки в геополитической игре против России»411.

Меняются фигуранты на президентском кресле, а Украина между тем продолжает свое падение в бездну. Неужели украинцам не ясно до сих пор, что проект «незалежности» провалился, что выживание Украины возможно только в связке с Россией. Быть проектируемым означает быть проигравшим. Игра по чужим правилам не может привести к успеху. Чтобы стать победителем нужен собственный проект, преломляемый к каждому из геополитических регионов, к каждой из значимых проблем современности. Но, к сожалению, такого проекта у нынешнего Киева не наблюдается.

Геополитическое положение Украины выгодное и одновременно сложное. Она вторая по размеру территории (603,7 тыс. км²) и седьмая по численности (за минусом населения Крыма) страна Европы. Население Украины составляет более 40 млн человек, что в 4 раза больше суммарного населения Грузии и Прибалтики. На юге Украину омывают Черное и Азовское моря. Протяженность границ Украины с сопредельными государствами составляет 8215 км, из них сухопутных — почти 5,7 тыс. км. Украина граничит: на севере — с Белоруссией, на северо-востоке и востоке — с Российской Федерацией, на северо-западе — с Польшей, на западе — со Словакией, на юго-западе — с Молдавией, Венгрией и Румынией, на море — с Россией, Болгарией, Турцией и Грузией. Протяженность российско-украинской государственной границы составляет почти 2300 км и является четвертой по этому параметру (после границы с Казахстаном, Китаем и Монголией). В 400–500 км от границы с Украиной находятся почти все крупные экономические и промышленные центры центрального и южного федерального округов Российской Федерации. Приднестровье не имеет сухопутных связей с Россией и находится между территорией Украины и Молдавии, что создает угрозу миротворческой группировке ВС России в непризнанной республике. Вся южная граница Белоруссии примыкает к территории Украины, а расстояние между ней и северной границей чуть более 500 км. В Белоруссии находится крупнейшая зарубежная группировка ВС РФ. Не стоит также забывать, что Белоруссия граничит с Литвой, Латвией и Польшей, которые являются членами НАТО.

Украина занимает важное положение в Черноморском субрегионе, в который входят еще шесть государств: Россия, Грузия, Турция, Болгария, Молдова и Румыния.

Украина является членом Организации Объединенных Наций, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Совета евроатлантического партнерства, Организации за демократию и экономическое развитие — ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан и Молдова). Украина является бенефициаром десяти трастовых фондов НАТО с общим бюджетом в 40 млн евро. Шесть из них были созданы уже после начала конфликта в Донбассе. Фактически Украина рассматривается Альянсом, как ключевая страна постсоветского пространства, сдерживающая доминирование Москвы412. Де-юре Украина является членом СНГ, а де-факто не принимает участия в деятельности этой организации.

В качестве других геополитических параметров Украины следует назвать: «разделенность» страны по линии цивилизационного разлома; украинская территория является границей — промежуточным пространством между Европой и Россией. Причем эта разграничительная линия проявляется в народонаселении, традициях и религии и климатических условиях; неравномерное распределение точек экономического роста и производства: Восток — крупная промышленность, Запад — сельское хозяйство; наличие значительных водных (пресных) ресурсов, благоприятной ресурсной базы для развития тяжелой промышленности, металлургии и сельского хозяйства; украинское пространство является транзитным; Украина располагает выходом в Черное море, что обуславливает ценность украинских портовых мощностей для Евразии; геополитическое районирование государства дает следующие производные: Запад и Восток Украины, исходя из исторических особенностей формирования территории, ориентируются на конкурентные геополитические центры413.

Современная Украина имеет на своей территории многочисленные промышленные предприятия, в том числе четыре действующие атомные и более 50 гидроэлектростанций, более 1 тыс. водохранилищ414. Действующие АЭС располагаются на северо-западе и юго-востоке страны: Запорожская АЭС (г. Энергодар, Запорожская область) считается самой крупной не только на территории Украины, но также на территории Европы (мощность 6 тыс. МВт электроэнергии, 6 реакторов типа ВВЭР-1000). После частичной приостановки Фукусимы — 1, ЗАЭС стала самой мощной станцией в мире; Южно-Украинская АЭС (г. Южноукраинск, Николаевская обл.). 3 блока вырабатывают 10% электроэнергии. Работает на российском уране. Будут выведены из эксплуатации: 1-й блок (2027), 2-й блок (2030), 3-й блок (2034); Ровенская АЭС (г. Кузнецовск, Ровенская обл.) вырабатывает 20% всей электроэнергии Украины; Хмельницкая АЭС (г. Нетешин, Хмельницкая обл.) включает 4 блока415. В случае форс-мажорных обстоятельств АЭС, химические и другие критически важные промышленные объекты могут представлять серьезную экологическую угрозу не только для себя, но и для соседних с Украиной стран. К другим уязвимым узлам геополитического положения Украины следует отнести: расположение ее между странами блока НАТО и Россией; непосредственная близость к зонам нестабильности (Приднестровье, Кавказ, Балканы), а также продолжающийся вооруженный конфликт на Донбассе.

Следует констатировать, что нынешнее украинское руководство так и не воспользовалось преимуществами геополитического положения страны и продолжает проводить курс, идущий вразрез с ее национальными интересами. Имеются многочисленные факты, однозначно подтверждающие, что Украина не является самостоятельным государством, а находится под внешним управлением Вашингтона. Любые кадровые перестановки в высших органах власти Украины происходят только после согласования с Белым домом. Непослушание ведет к смене президента и правительства Украины на наиболее трепетно выполняющих указания Вашингтона политиков. Именно от Госдепартамента США зависит, будут ли выполняться Киевом Минские соглашения. Белый дом постоянно подчеркивает зависимость Европы в принятии решений по международной повестке, а санкциями пытается сломить Россию, проводящую самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику. Цель Вашингтона на украинском треке внешней политики — разрушить единство русского и украинского народов, а также разделить народы, проживающие на Украине, подогревая националистические настроения против компактно проживающих этносов — русских, румын, венгров, поляков и других, что чревато распадом Украины на несколько частей416. В плане уничтожения единых государств у США есть богатый опыт. Наглядный пример в центре Европы — Югославия.

Политика Лондона на украинском треке. Современная внешняя политика Великобритании на украинском направлении носит явно антироссийский характер. Она обусловлена стремлением Лондона повысить свой международный авторитет, оказать влияние на ЕС в выработке единой позиции по отношению к России, сохраняя ставку на «особые отношения» с США. В частности, в британском Обзоре по вопросам безопасности и обороны «особое» партнерство с Вашингтоном охарактеризовано как «жизненно важное» для национальной безопасности Соединенного Королевства417.

С осени 2013 года украинская тематика стала ключевой в британской повестке дня британской дипломатии. Великобритания вместе с США и рядом других западных стран активно поддержала смену власти в феврале 2014 года на Украине. Лондон всячески подталкивал Киев к ассоциации с ЕС, поэтому государственный переворот на Украине не стал для него неожиданностью, чего нельзя сказать о событиях в Крыму418. Поначалу, как показали попавшие в СМИ документы Совета национальной безопасности Великобритании, позиция Лондона в отношении России не отличалась чрезмерной жесткостью. Это объясняется осознанием Лондоном важности российских капиталов для британской экономики. Однако по мере эскалации украинского кризиса (кровопролитные столкновения в Харькове, Донецке, референдумы в Крыму и в восточных областях Украины), а также заявлениями Киева о «вооруженном вторжении России и «оккупации» Крыма, британская позиция существенно ужесточилась.

Лондон активно включился в антироссийскую кампанию, последовательно и безоговорочно поддержав все шаги США в этом вопросе, как экономического (санкции), так и политико-дипломатического характера, оказывая сильное давление на другие европейские страны. Обвиняя Россию в дестабилизации ситуации на юго-востоке Украины и даже в агрессии, не признавшее законность референдумов в Крыму и юго-восточных регионах британское руководство угрожало Москве далеко идущими последствиями в сфере энергетики, финансовых услуг и торговли, а также международной изоляцией. При этом Лондон по существу закрыл глаза на гибель от бомбардировок и обстрелов украинскими силами тысяч жителей ДНР и ЛНР, еще раз подтвердив тем самым свое двуличие в вопросе соблюдения прав человека.

Премьер-министр Великобритании Д. Кэмерон явился автором плана создания крупной группировки сил НАТО в Польше и Прибалтике для отражения «агрессин со стороны России», призвал к пересмотру Основополагающего акта Россия — НАТО.

Великобритания приняла активное участие в военных учениях альянса в Польше в октябре 2014 года («Черный орел»), при этом британский контингент был самым крупным с 2008 года — около 1.4 тыс. военнослужащих. Лондон поддержал приостановку членства России в «Большой восьмерке», фактически встал во главе разработки Западом мер по снижению энергозависимости от России, инициировал лишение российской делегации до конца 2014 года права голоса в руководящих органах ПАСЕ в ответ на воссоединение Крыма с Россией. Великобритания пересмотрела англо-российские договоренности.

По решению саммита НАТО в Уэльсе (2014) Великобритании отведена главная роль в формировании Объединенных экспедиционных сил (ОЭС) численностью 10 тыс. человек. В состав ОЭС как инструмента быстрого реагирования на кризисные ситуации, помимо Британии, воинские контингенты выделяют Нидерланды, Дания, Норвегия и страны Прибалтики. Зона ответственности этих сил охватывает Северное и Балтийское моря. Согласно решениям Варшавского саммита Соединенное Королевство возглавило батальонную тактическую группу (БТГ) НАТО в Эстонии. В 2016 году британские корабли вошли в состав морской группы, противоминной группы, а также участвовали в учениях Baltic Operations.

После перехода Крыма и Севастополя под российскую юрисдикцию политика Соединенного Королевства в отношении Российской Федерации характеризуется резким переносом акцента на меры давления, санкции, ограничение межгосударственного диалога. Посредником между странами Евросоюза и США с целью выработки «единого подхода» Запада по непризнанию изменения международно-правового статуса полуострова выступает именно Великобритания — при активной работе британских дипломатов в июле 2017 года ряд западных стран продлил антироссийские секторальные санкции «за Крым». Несколько ранее, в июле 2016 года, на слушаниях в парламенте британский премьер-министр Т. Мэй убедила депутатов поддержать инициативу по модернизации ядерного щита страны (программа «Трайдент»), аргументируя это реальностью угрозы для британской безопасности со стороны Москвы и Пхеньяна.

В отчете Комитета по обороне Палаты общин «Оборона и безопасность Соединенного Королевства в контексте влияния России» ставится вопрос об осмыслении взаимосвязи между модернизацией российских вооруженных сил и текущей внешней политикой страны419. Согласно документу Москва продолжит проводить «агрессивную политику» в отношении Польши, Грузии, Украины, а также стран Балтии. В свете этого предлагается активизировать противодействие влиянию Российской Федерации в этих странах и укреплять их сотрудничество с альянсом. На случай «противостояния возможному российскому вторжению» Соединенное Королевство увеличивает помощь Украине. Одновременно предлагается направить финансовые средства на укрепление социальной, политической, производственной и транспортной инфраструктуры Украины. Английские парламентарии рекомендуют Форин-офису продумать подходящую юридическую форму взаимодействия с Киевом.

Соединенное Королевство соревнуется с США и Канадой в антироссийской риторике из-за событий на Украине. Ведущие британские СМИ, включая такую авторитетную газету как «Файнэншел таймс», включились в информационную вой­ну против России на стороне украинского политического режима, пришедшего к власти в результате антиконституционного переворота. Являясь членом НАТО, ЕС и «большой восьмерки», Великобритания вместе с тем самоустранилась от урегулирования украинского кризиса, предоставив эту работу Берлину и Парижу420. На этом фоне отправка 75 английских военных инструкторов на Украину, считает Чрезвычайный и Полномочный посол Российской Федерации в Великобритании А. В. Яковенко, явно идет вразрез с Минскими договоренностями и выглядит как «чисто английское лицемерие»421.

Уместным будет в этом месте привести выражение первого рейхканцлера Германской империи Отто фон Бисмарка (1815–1898): «Не надейтесь, что, единожды воспользовавшись слабостью России, вы будете получать дивиденды вечно. Русские всегда приходят за своими деньгами. И когда они придут — не надейтесь на подписанные вами иезуитские соглашения, якобы вас оправдывающие. Они не стоят той бумаги, на которой написаны. Поэтому с русскими стоит или играть честно, или вообще не играть».

В целом украинский кризис негативно отразился на российско-британских отношениях. Стремление Лондона в отношении антироссийских санкций и инициатив расширения вой­ск НАТО вблизи российских границ направлено на усиление британского влияния в европейских делах c опорой на поддержку Вашингтона. Межгосударственные отношения между нашими странами практически сведены к нулю, отсюда в ближайшее время наладить ­какой-либо конструктивный диалог между Москвой и Лондоном весьма проблематично. В рамках англосаксонской союзнической парадигмы официальный Лондон солидаризуется с Вашингтоном буквально по всем аспектам украинского вопроса, в том числе в организации «гибридной вой­ны» против Российской Федерации.

«Я предпочел бы Украину без всяких ассоциаций,
зато без гражданской вой­ны… Испытываю вполне законное желание,
чтобы правительство в Киеве принимало решения не после
консультаций с главами иностранных спецслужб,
а на основе наших собственных национальных интересов»422.
Бузина Олесь Алексеевич — украинский
писатель и историк

4.2. Интересы Евросоюза и НАТО: украинский вектор

Происходящие события на Украине нельзя рассматривать локально, как сугубо «внутриукраинские разборки», то есть в отрыве от политики Евросоюза и Североатлантического Альянса (НАТО)

Украина в планах Евросоюза. Политику экономической экспансии Евросоюза следует назвать в череде основных причин системного кризиса на Украине, приведшего к тектоническому сдвигу в современной системе международных отношений. Украинский кризис высветил те проблемы в отношениях России и ЕС, которые до этого накапливались годами. «Необходимо теперь, полагает Постоянный представитель Российской Федерации при Евросоюзе, Чрезвычайный и полномочный посол В. А. Чижов, — сконцентрироваться не на лозунгах и штампах, а последовательно восстанавливать доверие и наращивать потенциал сотрудничества»423.

В условиях глобализации и усиления конкурентной борьбы в мире, Евросоюз как один из крупных геополитических игроков, как никогда нуждается в новых рынках сбыта своей продукции, стремится экспортировать часть своих рисков вовне. В этом плане заключение Соглашения об ассоциации с Украиной, по оценке ряда экспертов, обеспечило бы определенный рост экономики ряда европейских стран, особенно Германии, выступающей в роли локомотива Евросоюза.

Конфликт на Украине и вокруг нее явился следствием столкновения Европейского союза (ЕС) и России в виде соперничества их региональных стратегий — политики «Восточного партнерства» ЕС и российского проекта Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В обеих стратегиях Украине отводилось центральное место.

Доктор политических наук, заместитель директора Института научной информации по общественным наукам РАН Д. Ефременко отмечает, что «Европейский союз с его политикой «Восточного партнерства» внес в раздувание кризиса едва ли не основной вклад, впервые вступив на ранее неизвестную ему стезю геополитического соперничества … Политика «Восточного партнерства», замысленная ее основными проводниками как вытеснение влияния России в западной части постсоветского пространства, с неизбежностью втянула Евросоюз в конкурентную геополитическую борьбу»424.

Главным принципом региональной стратегии Евросоюза был принцип максимального отдаления стран СНГ от России. Более того Россия с самого начала не была приглашена участвовать в «Восточном партнерстве». Эта программа, первый вариант которой был запущен еще в 2003 году, по сути своей являлась средством, призванным привести к сокращению геополитического пространства, контролируемого Россией.

Проект «Восточное партнерство» ЕС, несмотря на значительное экономическое содержание, преследовал политические цели. Первая —сближение ЕС и его восточных партнеров (Украина, Молдова, Грузия, Азербайджан, Армения и при определенных условиях Белоруссия), в европейских нормах и стандартах, что обеспечивается соглашениями об ассоциации. Вторая — перевод всех связей на европейское пространство без включения России в систему партнерства. В итоге должна быть достигнута третья цель, состоящая в освоении рынков указанных государств.

Следует отметить, что ЕС в подходе к восточным партнерам исходил из своего опыта в странах Центральной Европы и Балтии, для народов которых европейская идентичность и европейский путь развития были естественными. В странах же «Восточного партнерства» ситуация была иная. Так, на Украине часть населения тяготела к ЕС, а часть — к России. Ошибка ЕС состояла в попытке навязать разделенному и неподготовленному обществу выбор «или — или».

Евросоюз проявляет большой интерес к газотранспортным системам — через Украину в Европу поставляется примерно половина всего потребляемого газа, и получение контроля над ГТС стало бы своеобразной «подушкой безопасности» для всех стран Западной Европы. Если говорить в общих чертах — западноевропейские политики нацелены на создание энергетического консорциума, который бы закупал российский газ для нужд всего ЕС централизованно, и тем самым снизил бы зависимость от российского газа отдельных стран.

Не менее важен здесь и политический аспект. Такого мнения, в частности, придерживается экономист Александр Пасхавер. «Экономические факторы далеко не решающие для ЕС в его желании заключить Соглашение об ассоциации, — уверен экономист. — Размышления Союза определяются геополитическим противостоянием с Россией, в которой он видит конкурента. Европа боится агрессии в геополитическом смысле этого слова. Политика России ее напугала. ЕС не хочет, чтобы Россия превратилась в империю и распространила свое влияние на Украину. Грубо говоря — европейцы хотят, чтобы Украина была их, а не ­чья-то»425.

Украина, несомненно, являлась главным звеном в партнерстве не только потому, что является одной из крупнейших стран Восточной Европы, но и потому, что ее вовлечение в ассоциацию с ЕС позволяло реализовать относительно старую идею Зб. Бжезинского. Многие читатели, вероятно, помнят слова американского политолога о том, что «без Украины Россия перестает быть империей». По меткому замечанию известного специалиста по Европе, доктора политических наук Н. Арбатовой, «эта мантра была буквально воспринята ведущими политиками Евросоюза, что, в конечном счете, привело к форсированному курсу на ассоциацию с Украиной»426.

В свою очередь, концепция Евразийского союза, представленная в 2011 году В. В. Путиным, в известной степени обозначила стремление к созданию достаточно мощного объединения под российской эгидой, способного играть роль эффективной связки между Европой и динамичным АТР. С целью сохранения контролируемого Россией геоэкономического и на этой основе геополитического пространства и его расширении при благоприятных условиях с 2010 года велись переговоры о включении Украины в Таможенный союз. 31 мая 2013 года Украина заключила меморандум о сотрудничестве с Таможенным союзом, однако, в целом придерживалась курса на сближение с Евросоюзом.

Россия в тех условиях, считает профессор отделения Школы дипломатической службы Джорджтаунского университета в Катаре Анатоль Ливен, повела себя излишне жестко, когда попыталась заставить Украину вступить в Евразийский союз против воли многих украинцев. Ныне Европейский Союз, предупреждает ученый, рискует «заиграться», пытаясь втянуть Украину в орбиту Запада, «вырвать» Украину из сферы влияния России и включить ее в сферу своего влияния, не считаясь с экономическими реалиями. В своем рвении осудить Россию за давление на Украину по вопросу поставок газа на Украину западные комментаторы обычно забывали упомянуть, что за счет дешевого газа и льготных условий его оплаты Россия ежегодно субсидировала украинскую экономику на несколько миллиардов долларов США. Субсидии России многократно превышали общий объем западной помощи Украине в течение всего этого периода. Благодаря торговле с Россией Украина держала на плаву значительную часть своей экономики. До февраля 2014 года Россия являлась крупнейшим партнером Украины (в 2013 году торговля Украины с Россией превысила объем ее торговли со всеми странами ЕС). Украина экспортировала в Россию промышленные товары, тем самым поддерживая остатки украинской промышленности. Между тем в Евросоюз Украина поставляет в основном сырье и сельскохозяйственную продукцию, то есть те товары, ввоз которых ЕС ограничивает жесткими квотами и тарифами. Благодаря более успешной экономике России, свыше 3 миллионов украинцев работали в России и переводили деньги своим семьям на Украину. Доля украинцев, работающих в России, втрое превышала долю украинцев, легально работающих во всем ЕС427.

После драматических событий 2014 года отношения Европейского Союза и России резко ухудшились и перешли от конструктивного партнерства (ранее, в 2000–2008 гг. — стратегического партнерства) фактически к противостоянию. Как отмечает Ю. А. Борко, конфронтацию ЕС с РФ определяют пять главных факторов: взаимный режим дипломатических и экономических санкций и контрсанкций; «заморозка» официальных отношений и форматов сотрудничества в рамках учрежденных договорами и соглашениями органов диалога и рабочего взаимодействия; приостановка официальных и неофициальных переговоров о подготовке нового базового соглашения между Россией и ЕС вместо устаревшего Соглашения о партнерстве и сотрудничестве (1994); хроническая военная напряженность и конфронтационная риторика, сопровождаемые соответствующими действиями; результирующее все эти обстоятельства фактически нулевое доверие сторон друг к другу. В результате отношения России и ЕС находятся на низшей стадии развития за всю их историю428.

Во многом спровоцировав украинский кризис, Евросоюз поддержал предпринятые США ограничительные меры в отношении России: приостановка двусторонних переговоров по вопросам новых политических соглашений; отмена визового режима; запрет въезда на территорию стран ЕС граждан России и Украины, причастных к событиям в Крыму и на Донбассе; запрет на сотрудничество в энергетической отрасли; частичные ограничения в доступе капиталов рынков ЕС банкам РФ и др.

В настоящий момент под давлением секторальных санкций ЕС находятся 20 финансовых, нефтедобывающих и оборонных организаций Российской Федерации. В индивидуальные списки ограничительных мер включены 146 физических и 37 юридических лиц. В ответ на меры давления, оказываемые со стороны ЕС, Россия ввела ответный пакет санкций (в частности, запрет импорта сельскохозяйственного сырья из стран, которые ввели ряд санкций в отношении Москвы)429.

Кризис в отношениях России и ЕС продолжается более пяти лет, и большинство политиков и экспертов крайне пессимистически оценивают перспективы возвращения сторон к конструктивным отношениям, к возобновлению институционального диалога и многостороннего сотрудничества. Однако нельзя не отметить определенное изменение ситуации, дающее сторонам надежду на готовность к диалогу Евросоюза с Российской Федерацией:

— наблюдается переход от острой фазы кризиса (2014–2015) к вялотекущей фазе рутинизации;

— более сбалансированным стало понимание политиками в ЕС положения дел на Украине, в частности того факта, что власти Киева несут свою долю ответственности за отсутствие прогресса в реализации Минского пакета договоренностей;

— осознание сторонами экономических издержек от режима взаимных санкций и контрсанкций;

— рост числа контактов руководства России (президента, премьер-министра и министра иностранных дел) с должностными лицами ЕС и руководителями стран-членов ЕС;

— несогласие с политикой Вашингтона (выход США из ядерной сделки с Ираном, ДРСМД и др.), а также рост экономического и политического влияния также стимулирует Брюссель к улучшению отношений с Москвой430.

Функциональный подход к сотрудничеству России и ЕС на пространстве бывшего СССР в рамках расширенного «Восточного партнерства» или «Восточного партнерства +», как нам представляется, позволил бы преодолеть возникновение новых разделительных линий в этом регионе и способствовал бы урегулированию украинского кризиса.

В ближайшей перспективе, полагает профессор А. Ливен, ни одно правительство в Киеве не сможет проводить экономические и политические реформы, на которых настаивает ЕС и от которых зависит продвижение Украины на Запад. Подобные реформы приведут к резкому сокращению субсидий и закрытию большинства промышленных предприятий, бросив большую часть населения юго-востока Украины в объятия России. Борьба с коррупцией подорвет позиции олигархов в этих областях, которые только там и могут утвердить власть Киева. У Запада просто нет ни средств, ни воли интегрировать Украину, изолировав ее от России. Прогресс Украины возможен лишь при следующих условиях: принятии внеблокового статуса Украины; предоставлении Донецкой и Луганской областям глубокой автономии; обеспечении гарантий прав русскоязычного населения; продолжении торговли с ЕС и Россией. В противном случае возрастает риск превращения Украины в прозападное, антироссийское государство431.

Таким образом, события на Украине серьезно отразились на сотрудничестве России и ЕС. События в Крыму создали прецедент, свидетельствующий об отказе России следовать международному порядку, в котором нормоустанавливающей инстанцией являются США, а также невозможности сохранения прежней модели партнерского взаимодействия с Евросоюзом.

НАТО и украинский кризис. В настоящее время, по оценкам экспертного сообщества, наблюдается существенное нарастание военных угроз национальной безопасности Российской Федерации432, которые в первую очередь проявляются в наращивании воинских контингентов государств-членов НАТО на территориях, сопредельных с Российской Федерацией и ее союзниками. В Концепции внешней политики Российской Федерации (2016) зафиксировано: «НАТО вместе с ЕС осуществляют геополитическую экспансию, оказывают всестороннее давление на Россию, обвиняя ее в стремлении перекроить границы Европы»433. Выступая на заседании коллегии ФСБ Российской Федерации (февраль 2017), Президент России В. В. Путин подчеркнул: «НАТО официально провозгласило своей миссией сдерживание России. Ускорились процессы размещения стратегических и обычных вооружений за пределами национальных границ, входящих в него (в альянс) ведущих государств … Запад не оставляет попыток вмешаться во внутренние дела Российской Федерации, чтобы дестабилизировать общественно-политическую обстановку в нашей стране»434.

Украинский кризис, согласно оценкам иностранных СМИ, разделил Европу на две зоны различного уровня безопасности. Западная и Центральная Европа, которую занимают страны-члены НАТО и ЕС, представляет зону повышенной стабильности. Восточная Европа, включающая Украину, Грузию, Молдавию, Белоруссию и Россию, считается регионом, перспективы которого неблагоприятны. При этом ответственность вновь возлагается на Россию, которая якобы претендует на право господства, но, не может его реализовать из-за своей слабости, санкций Запада и снижения цен на нефть. При этом утверждается, что расширение НАТО на восток привело к стабилизации широкого коридора: Прибалтика — Польша — Венгрия — Болгария и заполнило вакуум, возникший после ликвидации Варшавского договора. Одновременно в западных СМИ замалчивается информация о том, что предложение расширить НАТО на Восток исходило от Германии, и именно эта страна извлекла из этого процесса самую большую выгоду. Считается, что НАТО проглядело момент, когда Россия стала самостоятельной державой.

Известный российский политолог С. Михеев отмечает, что оправдание существования НАТО после распада СССР и ОВД осуществлялось с помощью искусственного создания угроз, которые были просто-напросто выдуманы американцами для обоснования дальнейшего функционирования альянса435. В увязке с этим шло размещение элементов системы ПРО США на территории восточноевропейских стран-членов НАТО. В такой же манере США действуют относительно России, приписывая ей статус угрозы международной безопасности. Цель — подорвать влияние России в Европе и при этом еще больше увеличить свой контроль над Европой.

Заместитель министра иностранных дел Российской Федерации А. Грушко в одном из своих интервью высказался о том, что хотя Альянс и переформатировал в последнее время цели своей деятельности, но не избавился от прежней идеологии: Россия как ранее воспринималась врагом, так и продолжает восприниматься таковым436.

Кризис на Украине негативно отразился на состоянии европейской и международной безопасности, прежде всего, отбросил взаимодействие Российской Федерации и НАТО на уровень времен холодной вой­ны437.

17 марта 2014 года НАТО свернула взаимодействие с Российской Федерацией по уничтожению арсенала химического оружия Сирии. 1 апреля 2014 года заморожен диалог с Москвой на уровне полномочных представителей, а также контакты по линии Совета Россия — НАТО. 4–5 сентября 2014 года на саммите НАТО в Уэльсе принят комплекс масштабных мер по противодействию Российской Федерации, в частности, увеличение к 2017 году доли военных расходов каждого государства-члена Альянса до 2% от объема ВВП. Итоги последнего саммита НАТО в Лондоне (3–4 декабря 2019) подтвердили курс альянса на военное «сдерживание» России. Альянс приступил к реализации «Плана действий по повышению боевой готовности ОВС НАТО» и «Концепции передового присутствия и усиления», в рамках которых происходит наращивание военного потенциала, модернизируются объекты военной и транспортной инфраструктуры на его «восточном фланге». В частности, на территории Болгарии, Венгрии, Латвии, Литвы, Польши, Румынии и Эстонии развернуто шесть батальонных тактических групп, из них: две — американские, одна — британская. Кроме того, Норвегия, Швеция, Финляндия, Дания и Исландия взяли курс по наращиванию военного сотрудничества и сближения с НАТО, чем вызвали озабоченность России, которая считает, что это сотрудничество стран Северной Европы направлено против России.

Результаты анализ деятельности НАТО наглядно убеждают в том, что в рамках вой­сковых учений осуществлялась непосредственная подготовка военных действий блока против России. В частности, на территории Эстонии в 2013 году были проведены крупнейшие кибер­учения НАТО «Cyber Coalition — 2013». Их сценарий предусматривал, помимо отражения агрессии против маленькой Эстонии, отработку защиты стран НАТО от масштабного киберудара предполагаемого противника (России). В учениях были задействованы 33 государства (все члены НАТО плюс не входящие в военный блок Финляндия, Австрия, Ирландия, Швеция и Швейцария).

Впервые за последние 30 лет намечается перебросить в страны Балтии и Польшу крупные группировки американских, канадских и британских вой­ск (сил). Ведущая роль в этих деструктивных действиях, по оценке отечественных военных экспертов, принадлежит США, которые реализуют свои геополитические амбиции в ущерб интересам Российской Федерации и ее союзников438.

В настоящее время Североатлантический союз готовится к проведению крупных вой­сковых учений под кодовым названием «Defender Europe — 2020» («Защитник Европы»). Главной задачей этих учений станет проверка в реальных условиях новой стратегии Multi-Domain Battle («многосредное сражение»). В ходе учений планируется задействовать почти 40 тыс. военнослужащих из 17 государств-членов НАТО и Грузии, а также тысячи единиц сухопутной техники, сотни летательных аппаратов и колоссальное количество боеприпасов всех классов. Маневры пройдут на территории 10 стран — Германии, Польши, Литвы, Латвии, Грузии и других439.

Одновременно в западных СМИ не прекращается риторика об агрессии со стороны России на Украине, хотя сами иностранцы признают, что это не соответствует действительности. Так, глава Управления военной разведки Франции Кристоф Гомар заявил, что Россия никогда не готовила военного вторжения на Украину. Русские не размещали ни командных пунктов, ни органов тыла, в том числе — полевых госпиталей, которые позволили бы совершить военное вторжение, при этом подразделения второго эшелона ни разу не двигались с места. Политический заказ на дезинформацию выполняла американская, а не российская разведка. Она, пользуясь авторитетом в НАТО, предоставляла ложные сведения о вторжении российской армии на Украину, а проблема НАТО, как раз, и состоит в том, что американская разведка диктует условия в альянсе, а европейцы играют роль сателлитов США в противостоянии с Россией, что все больше их утомляет440.

Стратеги НАТО планируют распространить зону влияния альянса на территорию Украины. В случае реализации этого замысла значительно возрастет угроза военной безопасности Российской Федерации, поскольку военная инфраструктура самого мощного в истории военно-политического альянса вплотную приблизится к наиболее развитым и густонаселенным районам европейской части России. В результате этого может быть создан стратегический плацдарм, с которого в любой момент следует ожидать вторжения вой­ск агрессора.

Возросшая военно-морская активность НАТО в акватории Черного моря преследует цель — блокирование России на южном стратегическом направлении, «отсечение» от нее Северного Кавказа, продвижение к источникам углеводородного сырья в Азербайджане, Казахстане, Туркмении. В случае отказа руководства этих стран подчиниться Западу во главе с Вашингтоном, его ждет «демократизация» с помощью апробированных «цветных» технологий441.

В этой связи особую стратегическую значимость обретает Крым, являющийся южным бастионом России. Без Крыма господство на Черном море невозможно, и это осознает руководство США и стран-членов НАТО. Именно этим в большой мере и объясняется их нервная реакция на результаты референдума о воссоединении Крыма и Севастополя с Российской Федерацией.

Таким образом, украинский кризис, как лакмусовая бумажка проявил стратегические цели Евросоюза и НАТО в отношении Украины и России. И, если Россия была целью стратегического окружения и максимального ослабления, то Украина — средством достижения этой цели.

«Главная цель Евромайдана …
выбить Россию из соглашения о свободной торговле
с Украиной и расчистить … путь для немецких монополистов.
В этом случае Меркель выполнит то,
чего не мог добиться третий рейх Гитлера
— рабовладельческое государство на Руси»442.
Фил Батлер — американский аналитик

4.3. Позиции Германии, Франции и Турции в отношении украинского кризиса

Политический кризис на Украине подвел черту в развитии отношений между Россией и государствами Евроатлантического сообщества после распада Советского Союза. Он повлек за собой кардинальный пересмотр и российским руководством, и элитами стран Запада концептуальных основ внешней политики. В этой связи особый интерес представляет изучение позиции Германии, Франции и Турции в отношении украинского кризиса.

Украинский вектор «восточной политики» Федеративной Республики Германия. Германия всегда уделяла пристальное внимание политической жизни на Украине. Посредством финансовых ассигнований через фонд имени К. Аденауэра еще в 2005 году в украинской внутренней политике был запущен проект — партия «УДАР», которая накануне Евромайдана стала одной из наиболее популярных политических партий на Украине443.

Германия занимала осторожную позицию в вопросе расширения НАТО на восток. Так, на Бухарестском саммите альянса (2008) канцлер ФРГ А. Меркель вместе с президентом Франции Н. Саркози выступила против принятия Грузии и Украины в НАТО. Не изменился подход ФРГ к данному вопросу и в 2014 году. Но совершенно иную позицию германское руководство занимало в отношении Европейского союза. Соглашение об ассоциации с ЕС и программа «Восточное партнерство» (ВП), запущенная в 2009 году, стали ключевыми инструментами для сближения с рядом бывших советских республик, и хотя ФРГ не была инициатором «Восточного партнерства», в его реализации германская сторона принимает самое активное участие. Действие программы распространялось на шесть стран СНГ, прежде всего, на Украину.

В связи с настойчивыми усилиями руководства ЕС по реализации программы ВП постоянный представитель России при этой организации В. А. Чижов заявил: «Мы против того, чтобы данные страны СНГ ставились перед искусственной дилеммой: либо вперед, в светлое будущее с Евросоюзом, либо назад — с Россией. А то, что такие признаки на начальном этапе «Восточного партнерства» были, — это факт»444.

Отказ президента В. Ф. Януковича подписывать соглашение об ассоциации с ЕС был весьма болезненно воспринят лидерами государств Европейского союза, в том числе ФРГ. Российская сторона предлагала проработать возможность одновременной интеграции Украины с ЕС и Таможенным Союзом, что позволило бы сохранить определенный баланс сил в регионе: «Однако европейцы категорически отвергли переговоры с третьей стороной относительно ассоциации Украины»445. В ноябре 2013 года в Киеве начались выступления сторонников сохранения евроатлантического вектора в качестве основного внешнеполитического приоритета Украины. По сообщениям немецкого издания Deutche Welle, германский политический истеблишмент оказался не готов к «Евромайдану»446. Однако это не помешало Германии после начала массовых выступлений против В. Ф. Януковича занять сторону оппозиционных сил, призывая законного президента искать мирное решение данного вопроса, что фактически означало идти на уступки оппозиции.

В последующей эволюции позиции Германии в отношении «украинского кризиса» можно условно выделить четыре этапа.

На первом этапе (начало декабря 2013 года — конец февраля 2014 года) правительство ФРГ постепенно наращивало поддержку оппозиции, де-факто игнорируя обеспокоенность Российской Федерации.

Кульминацией этой линии стали события 21–22 февраля 2014 года. Сначала лидеры Майдана подписали с правительством соглашение, текст которого был выработан при активном участии главы МИД ФРГ Ф. Штайнмайера, а затем совершили государственный переворот на фоне демонстративного невмешательства Германии.

По мнению американского аналитика Фила Батлера, главная цель Евромайдана заключалась в том, чтобы «выбить Россию из соглашения о свободной торговле с Украиной и расчистить таким образом путь для немецких монополистов»447. Поэтому правительство ФРГ полностью поддержало внешнюю политику новых киевских властей по переориентации Украины на евроатлантические политические и экономические структуры.

В ходе второго этапа (первая половина марта 2014 года) руководство ФРГ сделало ставку на широкую поддержку нового правительства в Киеве с целью форсировать сближение Украины с ЕС. Данная политика предусматривала два варианта действий в отношении России — жесткий и более «мягкий», которые, однако, преследовали одну цель — добиться признания Москвой евроатлантического вектора развития Украины. Иными словами де-факто России настойчиво предлагали отойти от отстаивания своих государственных интересов на Украине в обмен на обещание более широкого диалога по возникающим проблемам в будущем («мягкий» вариант) либо грозили введением политических и экономических санкций.

На третьем этапе (с середины марта до начала сентября 2014 года) германская сторона активно применяла меры политического («замораживание» диалога по линии НАТО и позднее ЕС, «исключение» из «Группы восьми») и экономического давления на российское руководство. Созданный в этот период новый переговорный формат — «нормандская четверка» — использовался Берлином преимущественно в те моменты, когда внешние условия благоприятствовали попыткам заставить Москву отказаться от поддержки пророссийских сил на Украине. Однако подобный курс не принес ожидаемых результатов, свидетельством чего стали вхождение Крыма в состав Российской Федерации (17 марта 2014), а также разрастание вооруженного конфликта на востоке Украины.

23 марта 2014 года во время своего визита в Донецк министр иностранных дел Ф. Штайнмайер заявил о необходимости сохранения «целостности» Украины, а также назвал «агрессией» действия России в Крыму448.

При непосредственном участии Германии страны Евросоюза в течение марта-апреля 2014 года ввели персональные санкции против целого ряда российских и крымских чиновников, обвиняемых в нарушении «территориальной целостности» Украины.

Официальная позиция Берлина по поводу воссоединения Крыма с Россией заключалась в том, что произошла «аннексия» части украинской территории, соответственно, Россия была обязана вернуть полуостров Украине. В связи с этим 3 апреля 2014 года в немецком политическом журнале «Der Spiegel» вышла статья, в которой в результате украинского кризиса политика президента России В. В. Путина сравнивалась с политикой нацистского преступника — А. Гитлера449.

В условиях силовой «карательной» операции нового руководства Украины против жителей юго-восточных областей, несогласных с их политикой и выступающих за конституционную реформу, 11 мая 2014 года в Донецкой и Луганской народных республиках (ДНР и ЛНР соответственно) были проведены референдумы о самоопределении. Отметим, что президент России В. В. Путин заранее призывал представителей республик отложить их проведение для создания «необходимых условий для диалога с киевскими властями»450. Данная ситуация использовалась администрацией президента США Б. Обамы как повод для усиления антироссийских санкций, поскольку требования Вашингтона об отмене, а не просто о переносе всенародных голосований не были выполнены, а Москва сделала недостаточно шагов для урегулирования украинского кризиса451.

25 мая 2014 года были проведены внеочередные (досрочные) выборы президента Украины, в которых «протеже» Берлина В. Кличко отказался принимать участие452. На выборах одержал победу П. А. По-рошенко. На данном этапе выделим роль Берлина в выстраивании дипломатических контактов между руководством России во главе с В. В. Путиным и новым украинским руководством во главе с П. А. Порошенко, встреча которых состоялась в рамках празднования 70-й годовщины высадки союзных вой­ск в Нормандии. Важный вклад в этот процесс внесла канцлер Германии А. Меркель453.

6 июня 2014 года на основе Женевской встречи министров иностранных дел от 17 апреля 2014 года был сформирован так называемый «Нормандский формат»454 для разрешения внутриукраинского кризиса.

Надо отметить, что в рамках него Германия пыталась стать той посреднической силой, которая способствовала бы налаживанию отношений между Россией и Украиной, однако при этом Берлин навязывал Москве собственное видение, заключавшееся в том, что именно Россия является основным виновником конфликта.

17 июля 2014 года в небе над Донецкой областью произошла трагедия — потерпел крушение самолет «Боинг-777», следовавший по маршруту Амстердам — Куала-Лумпур. Ответственность за это событие на Западе была тут же возложена на ополченцев Донбасса и российское руководство.

Четвертый этап (с начала сентября 2014) характеризовался постепенным реальным, а не декларативным осознанием руководством ФРГ необходимости учитывать интересы России и позиции ДНР и ЛНР в условиях демонстрируемой последними жизнеспособности. Ключевым событием четвертого этапа стало подписание при участии Германии и Франции соглашения «Минск-2», предлагающего компромиссное урегулирование ситуации на Украине. Это соглашение отразило новые реалии: Берлин был вынужден признать ДНР и ЛНР сторонами вооруженного конфликта.

В конце 2014 года и Россия, и Германия оказались в патовой ситуации: с одной стороны, экономические издержки стран росли быстрыми темпами, с другой стороны, политическая риторика, высказываемая политическими элитами, говорила о продолжении конфронтации. Доктор исторических наук, профессор МГИМО Н. В. Павлов по этому поводу отметил нежелание со стороны А. Меркель искать точки соприкосновения с Москвой даже ради собственных интересов455. Так, например, глава немецкого концерна Siemens Джо Кезер через несколько дней после встречи с президентом России В. В. Путиным был приглашен А. Меркель, которая заявила ему: «Вы должны понимать наши политические интересы. Мы действуем совместно с Европейским союзом, и в рамках НАТО, а не как отдельная страна»456.

Несмотря на все экономические издержки для Берлина принцип евроатлантической солидарности в украинском кризисе оказался важнее, чем потенциальные экономические дивиденды от торгово-экономической кооперации с Москвой. Как отмечают некоторые эксперты, немецкий интерес в вопросе антироссийских санкций выражается не в потакании своим крупным концернам и мелкому и среднему бизнесу, а в последовательном и жестком отстаивании позиций ФРГ на международной арене: «В частности, в отношениях с Россией Германия теперь ориентируется на подход: «сначала ценности и нормы, а уже потом взаимовыгодное сотрудничество». Германия больше не является «адвокатом российских интересов в ЕС и НАТО», скорее наоборот — она выступает как «адвокат ЕС и НАТО в отношениях с Россией»457.

Резюме: Украинский кризис привел к беспрецедентному охлаждению отношений между Москвой и Берлином с момента окончания «холодной вой­ны». Внешняя политика Германии в отношении России стала полностью соответствовать единому подходу Запада, заключающегося в оказании давления на Россию с помощью экономических санкций. Процесс их снятия увязывается с выполнением Россией минских договоренностей, несмотря на то, что она не является стороной конфликта. За годы украинского кризиса Германия не смогла внести значительного вклада в разрешение конфликта на Донбассе. Наибольшее влияние над «постмайданной» Украиной получили США, сыгравшие ведущую роль в антиконституционном государственном перевороте. Берлин по-прежнему выступает одним из основных партнеров Киева и в украинском кризисе продолжает занимать противоположную России позицию. Кризис в российско-германских отношениях не будет преодолен, пока в основе внешнеполитической стратегии Германии будет лежать принцип полной солидарности с курсом США и одобрения всех американских инициатив, направленных на продолжение конфронтации с Россией.

Франция и украинский кризис. Территория современной Украины не принадлежит к историческим сферам влияния и особых интересов Франции. Вплоть до событий 2014 года, Пятая республика, в отличие от США и Германии, не проявляла особого интереса к процессам в украинском обществе и государстве. В 2013 году Украина занимала 54-е место во французском экспорте и 67-е — в импорте458. Более заметной, но не вполне последовательной была роль Франции в международных разногласиях вокруг будущего геополитического места и статуса Украины.

Европейская программа Восточного партнерства (ВП), которая внесла свою лепту в вызревание внутриукраинского конфликта, вызывала у Парижа сдержанное и смешанное отношение. Главными кураторами ВП, как известно, являлись Германия, Швеция и Польша. Франция же под руководством Н. Саркози (2007–2012) старалась продвигать ближневосточные программы ЕС и собственный проект Средиземноморского союза. Французский президент даже не приехал 7 мая 2008 года в Прагу на торжественное подписание пакта о Восточном партнерстве.

Для главы Пятой республики Н. Саркози и премьер-министра Ф. Фийона имело значение и то, что Россия не без оснований считала проект ВП враждебным своим жизненно важным интересам. В еще большей степени это относилось к планам включения Украины в НАТО. Н. Саркози дорожил ролью посредника между Западом и Россией, в которой он утвердился в момент грузино-осетинского конфликта (август 2008). В Евросоюзе французский президент вместе с канцлером ФРГ возглавлял группу сторонников укрепления партнерства с Москвой. На Бухарестском саммите НАТО (2008) именно Франция с Германией при поддержке ряда других европейских членов блока не допустили предоставления Украине официального статуса кандидата на вступление в Североатлантический альянс. Следует отметить, что руководство Франции при всех президентах выступает против включения в НАТО постсоветских государств.

Курс на экономический отрыв Украины от России и Таможенного союза тоже не слишком интересовал французов. Но по настоящему их волновал лишь вопрос о восточной границе Евросоюза. Франция считала нецелесообразным поощрять расчеты прозападных постсоветских элит на вступление в ЕС, полагая, что тот и без того достиг предела расширения, за которым эффективное функционирование объединения едва ли возможно. К Украине, с почти 50-миллионным населением, это относилось в первую очередь. Более того, укрепление восточноевропейского фланга ЕС даже через формат ассоциации не было выгодно Франции с точки зрения внутренней структуры Евросоюза. Оно неминуемо должно было повысить конкурентные позиции «новой Европы», и прежде всего Польши, а также Германии, явное доминирование которой в Европе и без того вызывает у французов ревнивое беспокойство. К тому же, независимо от отношения к России, французская административная элита осознавала, что вытеснение Российской Федерации из зоны ее ближайшего зарубежья чревато издержками. Как показали дальнейшие события, Франция солидаризировалась с линией Брюсселя, которая на восточноевропейском направлении была отдана на откуп Европейской комиссии и странам «новой Европы», с их антироссийскими фобиями и собственными расчетами. На европейско-украинском саммите 9 сентября 2008 года не кто иной, как импульсивный Н. Саркози, председательствовавший в ЕС, предложил идею договора об ассоциации Украины с ЕС — в качестве альтернативы ее вступлению в Евросоюз и НАТО.

Что касается Ф. Олланда, в 2012 году занявшего пост главы Пятой республики, то у него и вовсе не было мотивов оспаривать восточную политику Евросоюза. Внешнеполитическое кредо французского президента представляло собой смесь краткосрочного прагматизма с типичными для леволиберальной среды догмами продвижения демократии, прав человека и европейской интеграции.

Проект евразийской интеграции, выдвинутый Президентом Российской Федерации В. В. Путиным, в Брюсселе восприняли как неприемлемый геополитический вызов и проявление экспансионизма России. Социалистическое руководство Франции легко согласилось с таким видением, хотя во французском экспертно-политическом сообществе его разделяли далеко не все.

На стадии приближения украинского разлома первоначально существенная и активная роль Франции (оппозиция приему Украины в НАТО и ЕС) все больше трансформировалась в пассивное следование брюссельской стратегии расширения евро-атлантического пространства.

Когда после отказа В. Януковича подписать договор об ассоциации с ЕС в Киеве вспыхнули политические беспорядки, официальный Париж предпочел рассматривать эти события в черно-белой гамме, в которой их представляли западные масс-медиа: как вдохновляемый тягой к демократии и европейским ценностям общенародный бунт против коррумпированного режима и «шантажа» авторитарной Москвы. Все иные важнейшие аспекты и факторы украинской смуты были проигнорированы, как и огромные потенциальные риски ее эскалации. Показательно, что на саммит ЕС — Россия, прошедший 28 января 2014 года в ледяной атмосфере, не прибыл ни один европейский глава государства и правительства, предоставив вести переговоры с В. В. Путиным Ж.-М. Баррозу и Х. Ван Ромпею. Между тем некоторые французские эксперты и политики предупреждали, что проблема с Украиной «в реальности гораздо сложнее», чем ее рисуют СМИ, и что надо срочно выводить ситуацию из тупика. «Ничего нет опасней для Украины, чем быть вынужденной делать выбор между Востоком и Западом», — предостерегал глава аналитического центра «Обсерво» при Франко-Российской торгово-промышленной палате А. Дюбьен, добавляя, что в украинскую оппозицию входят «люди … чья идеология априори должна была бы их дискредитировать и побудить западные СМИ быть гораздо осторожнее в оценке происходящего»459.

Среди западных лидеров, которые явно и безоговорочно поддерживали Евромайдан в ноябре — декабре 2013 года, французских официальных лиц замечено не было. Ф. Олланд 24 января 2014 года довольно осторожно высказался в поддержку протестов и призвал правительство В. Януковича к диалогу, а также напомнил о готовности ЕС подписать договор об ассоциации с Украиной. Но когда столкновения в украинской столице достигли пика, Париж счел невозможным оставаться на вторых ролях.

20 февраля 2014 года министры иностранных дел Франции, Германии и Польши («Веймарский треугольник») Л. Фабиус, Ф. Штайн-майер и Р. Сикорский прибыли в Киев для участия от имени ЕС в переговорах между правительством и оппозицией. Вопреки распространенным утверждениям французский министр покинул Киев до подписания соглашения с В. Януковичем от 21 февраля, но подпись представителя Франции как одного из гарантов на документе стояла — его подписал директор отдела континентальной Европы МИД Эрик Фурнье. Через несколько дней, вслед за США, Германией, Польшей и рядом других западных стран, Франция — в нарушение соглашения от 21 февраля — признала законной насильственную смену власти в Киеве. Политика нового режима, включая отмену статуса русского языка, политическое возвышение и произвол радикально националистических группировок, трагедию 2 мая 2014 года в Одессе, критике не подвергалась. Напротив, события в Крыму и на Донбассе, референдум 16 марта и присоединение Крыма к России, а также провозглашение ЛНР и ДНР были оценены резко негативно. Вина за обострение ситуации и ее переход в стадию вооруженного противостояния возлагалась на Россию. Франция поддержала исключение России из «большой восьмерки», прекращение практики саммитов ЕС — Россия, приостановку переговоров по разработке нового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве с Российской Федерацией и в целом приняла участие в антироссийских санкциях всех уровней, введенных Евросоюзом. Был, в частности, введен запрет на выдачу виз лицам и организациям, объявленным причастными к событиям в Крыму и на Донбассе, и на торгово-инвестиционные операции на этих территориях; запрещено долговое финансирование и резко ограничены иные финансовые услуги для ряда российских банков и компаний; введено эмбарго на экспорт-импорт военной продукции и технологий двой­ного назначения, на поставки в Россию высокотехнологичного оборудования для добычи нефти в Арктике; ограничен экспорт энергетического оборудования и технологий. Было приостановлено и российско-французское военное сотрудничество.

Санкции Евросоюза и США нанесли серьезный ущерб российско-французским отношениям. Объем торговых обменов в 2014–2016 гг. сократился почти в два раза и составил в 2016 году 13 млрд долл. (в 2011 году он достигал 28 млрд долл.). В результате политики санкций в отношении Российской Федерации французская экономика проиграла больше, чем российская. Ограничения банковских кредитов не позволили французским компаниям участвовать в тендерах на наиболее крупные и выгодные инфраструктурные проекты, такие, например, как строительство высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва — Казань. Особенно больно политика санкций сказалась на французских сельскохозяйственных производителях, которые ежегодно теряют до 400 млн евро460.

Санкции повлияли и на работу важнейших институциональных механизмов двустороннего сотрудничества: с 2013 года не проводятся заседания Межправительственной комиссии по двустороннему сотрудничеству на уровне глав правительств, заморожена деятельность Большой межпарламентской комиссии, не проходят совместные встречи министров иностранных дел и министров обороны, прекращены контакты по военной линии.

Участвуя в коллективной политике антироссийских санкций, Франция одновременно считала контрпродуктивным прекращать российско-европейский диалог по украинской проблеме, подвергая Москву международной изоляции. В начале июня 2014 года Ф. Олланд пригласил В. В. Путина на празднование юбилея высадки союзников в Нормандии, где организовал его первую встречу с новоизбранным президентом Украины П. Порошенко. Так, по французской инициативе, поддержанной германским канцлером, родился «нормандский формат» переговоров по урегулированию украинского конфликта в составе Франции, Германии, России и Украины.

«Нормандская инициатива» президента Ф. Олланда напомнила об особом месте Франции в общеевропейской политике и влиянии на характер отношений между Западом и Россией. Главное же, «нормандский формат» позволил Франции выступить на равных с Германией, укрепить франко-германский тандем и представления о нем как лидирующей силе в ЕС, потеснив на украинском направлении «новую Европу»461.

Восприятие украинского кризиса в интеллектуально-дискурсивном пространстве и политической среде Франции весьма неоднозначно. Так, ведущий специалист по России и Восточной Европе, научный сотрудник Французского института геополитики Жану-Сильвестр Монгренье заявил, что во Франции не скрывают своего неприятия российского вмешательства в происходящее на Украине. Россия откровенно нарушила международное право, используя свои вой­ска для установления контроля над Крымом и игнорируя гарантии, данные Киеву в 1994 году. Своим поведением во время украинского кризиса российские власти продемонстрировали, что исповедуют доктрину геополитического ревизионизма «Ближнего зарубежья» и фактически готовы перекраивать европейские границы. К захвату Крыма Россия была готова задолго до нынешних событий. Однако решение об интервенции было принято после неожиданного политического и геополитического переворота на Украине. Если бы Кремль мог напрямую сделать Украину своим сателлитом, никакой необходимости в открытой военной интервенции в Крым не было бы462.

Многие французские эксперты, независимо от их ориентации, квалифицируют присоединение Крыма к России как «аннексию» и нередко как геополитическую ошибку. Вместе с тем солидные аналитики обычно избегают односторонних оценок общего хода событий и не отрицают ни наличия внутренних предпосылок внутриукраинского раскола, ни пороков «постмайданного» режима, ни факта гражданской вой­ны, идущей на Украине, ни тех или иных ошибок Запада. Политика антироссийских санкций также оценивается преимущественно сдержанно критически. Во французском экспертном, политическом и медийном дискурсе Донбасс не именуют «оккупированной территорией», а его вооруженные формирования и население — «бандитами», «террористами» и «оккупантами».

Специалист в области разведки, директор Французского центра исследований в сфере информации Э. Денесе, чьи работы удостаивались престижных профессиональных премий, сформулировал свое видение украинского кризиса в форме следующих вопросов: «Как можно осуждать «силовую акцию» Путина, не осуждая при этом незаконный и насильственный характер государственного переворота в Киеве? Как демократические страны могут поддерживать и признавать движение правых экстремистов? Как можно признавать «законные права» части населения (Западная Украина) и отказывать в этом остальному населению страны? Как можно, ранее потребовав независимости Косова от Белграда, запрещать Крыму идти тем же путем?»463.

Интересна в этом плане точка зрения главы французской разведки генерала Кристофа Гомара, который в ходе своего выступления в Национальной ассамблее страны, отметил, что «Американская разведка, пользуясь авторитетом в НАТО, предоставляла ложные сведения о вторжении российской армии на Украину. Однако, по данным французского Управления военной разведки, ничто эту гипотезу не подтвердило. Мы действительно установили, что русские не размещали ни командных пунктов, ни органов тыла, в том числе полевых госпиталей, которые позволили бы совершить военное вторжение, при этом подразделения второго эшелона ни разу не двигались с места. Европа превратилась в послушную марионетку Вашингтона, действуя вопреки собственным интересам… Россия не собирается захватывать даже Киев, не говоря уже о Варшаве или Берлине… Вашингтон готов воевать против России до последнего украинца, а оплатить это «удовольствие» должна Европа. И Европе это нравиться перестало … В Европе уже почти осознали природу нынешнего киевского режима. Речь не только о его действиях в Донбассе против собственного населения, но и о том, что по уровню коррупции и беззакония он ничуть не уступает свергнутому режиму Януковича. Может быть, даже и превосходит. Защищать, да еще и содержать этот режим Европа тоже практически расхотела … Россия никогда не готовила вторжения на Украину»464.

До 6 июня 2014 года, когда появился на свет «нормандский формат», Франция явно уступала первенство своему стратегическому партнеру — Германии. К концу 2014 года Франция, выражаясь спортивным языком, переняла эстафетную палочку у ФРГ в деле украинского урегулирования. Усилия франко-германского тандема в целом принесли хотя и скромные, но положительные результаты. К началу мая 2015 года наметилась некоторая стабилизация в развитии украинского кризиса. Визит Д. Керри в Россию, его многочасовая встреча с В. В. Путиным, «визит вежливости» А. Меркель 10 мая в Москву, внимание, оказанное Ф. Олландом российским ветеранам во время возложения венков 8 мая у Триумфальной арки в Париже (на фоне некоторого изменения тона западной пропаганды в освещении украинских событий) внушают осторожный оптимизм.

Избрание в 2017 году Эммануэля Макрона президентом Франции было позитивно воспринято в Киеве, где остальных главных участников французской президентской гонки считали «пророссийскими» кандидатами. Лидер движения «Вперед!» еще в ходе кампании не только акцентировал свои ценностные разногласия с Россией, но и осуждал ее вмешательство в вой­ну на Донбассе. Вскоре после победы он пообещал вести с В. В. Путиным «требовательный диалог», «без ­каких-либо уступок», сопроводив это предельно жесткой формулировкой: «Россия захватила Украину». Принимая 26 июня 2017 года П. Порошенко, Э. Макрон заверил, что Франция «остается более чем ­когда-либо приверженной суверенитету Украины в международно признанных границах и, как и ее партнеры по Европейскому союзу, не признает аннексии Крыма»465.

На сайте французского МИД позиция в украинском вопросе характеризуется как «политика твердости и диалога» (санкции плюс «нормандский процесс»). Франция регулярно подтверждает приверженность «нормандскому процессу» и Минским соглашениям от 12 февраля 2015 года, реализация которых называется «единственным возможным путем разрешения конфликта»466. Однако, ответственность за невыполнение соглашений и интенсификацию военных действий на Донбассе Париж возлагает на Россию и ЛДНР.

Что касается антироссийских санкций, то Э. Макрон сам вскоре после избрания говорил о возможности их расширения, если Россия не изменит свою политику поддержки сепаратистских регионов Донбасса. Отсюда, не явилось неожиданностью для Москвы решение Парижа о поддержке в феврале 2019 года проекта директивы ЕС, которая фактически блокировала строительство газопровода «Северный поток — 2»467.

Париж настороженно встретил и предложение президента США Д. Трампа перенести переговоры о ситуации в Донбассе из Минска в Астану. Франции невыгодно, чтобы поиск путей урегулирования украинской дилеммы перешел в иной формат, в котором первые роли будут играть США и Россия в обход Европы. Кроме того, Э. Макрона и его правительство, по всей видимости, тревожит, как бы Д. Трамп ни решил «сдать» украинский проект. Вместе с тем Франция не поддерживает идею увеличения военной помощи Киеву. Что касается параметров размещения в Донбассе миротворческой миссии ООН, то Париж тщательно избегает публичного изложения своей точки зрения. По существу украинской проблемы Париж связан коллективной евроатлантической линией и необходимостью согласовывать собственную позицию с Германией и США468.

Франция — один из ведущих партнеров России в Европе и мире. Между странами налажено разноплановое сотрудничество в сферах политики, экономики, культуры и гуманитарных обменов. В мае 2017 года Президент Российской Федерации В. В. Путин по приглашению Президента Франции Э. Макрона посетил с рабочим визитом Париж. Глава российского государства, высоко оценив уровень российско-французского политического диалога, подчеркнул: «Когда Франция и Россия вместе, они сильны, и нашему партнерству нет альтернативы. Наш союз важен не только для наших стран, но и для поддержания мира и стабильности в Европе и за ее пределами»469.

Россия и Франция тесно сотрудничают в рамках урегулирования украинского кризиса в том, что касается необходимости строгого выполнения Минских договоренностей, согласованных лидерами России, Франции, Германии и Украины.

Участие Парижа в инициированных Евросоюзом антироссийских рестриктивных мерах оказало негативное влияние на динамику двусторонних связей, однако не изменило их традиционно дружественный и конструктивный характер. Франция — один из приоритетных торгово-экономических партнеров России. В 2018 году внешнеторговый оборот России и Франции составил 17,192 млрд долл., что на 11,2% больше, чем в 2017 году. Российский экспорт составил — 7,633 млрд долл., импорт — 9,558 млрд долл. Более 80% российского экспорта во Францию приходится на минеральные продукты, остальная часть российского экспорта — металлы и изделия из них, машины, оборудование и транспортные средства, продукция химической промышленности, древесина и целлюлозно-бумажные изделия. Российский импорт представлен продукцией химической промышленности, машинами, оборудованием и транспортными средствами, продовольственными товарами и сельскохозяйственным сырьем, металлами и изделиями из них, древесиной и целлюлозно-бумажными изделиями. По оценкам экономистов, Франция была крупнейшим инвестором в России в 2014–2016 годах. В настоящее время объем накопленных в России прямых французских инвестиций составляет 18 млрд долл. На российском рынке работают более 600 французских компаний или с французским капиталом. Наиболее сильные позиции у французских компаний в топливно-энергетическом секторе («Тоталь», «Альстом», «ЭДФ»), автомобилестроении («Пежо-Ситроен», «Рено»), фармацевтике («Санофи Авентис», «Сервье»), пищевой промышленности («Данон», «Бондюэль»). В число крупнейших французских инвесторов входят такие компании как «Ашан» (розничная торговля), «Сен-Гобен» (строительные материалы), «Эр Ликид» (химическая промышленность), «Шнейдер Электрик» (машиностроение и электроэнергетика), «Лафарж», «Винси» (строительство), «ЕАДС», «Талес Аления Спейс», «Сафран» (авиакосмическая отрасль). Во Франции работают 40 российских компаний, основной инвестор на французском ранке — ОАО «РЖД». В число крупных инвесторов также входят Ростехнологии, «Газпром Маркетинг и Трейдинг», «Старсем» — совместное предприятие ГК «Роскосмос» и «Арианэспас», «Росатом Франс». Общий объем российских капиталовложений в экономику Франции составляет три миллиарда долларов. У России и Франции богатые культурно-гуманитарные связи470.

В целом Франция предпочитает сохранять статус-кво изменению международного расклада вокруг зашедшей в тупик украинской ситуации. Ситуация полузамороженного управляемого конфликта на Донбассе для нее вполне приемлема. Глубокое вовлечение во внутренние украинские дела не отвечает ни возможностям Франции, ни ее внешнеполитическим приоритетам.

Украинский вектор внешней политики Турции. Турецкая Респуб-лика одной из первых признала независимость Украины в декабре 1991 года, а уже на следующий год установила с ней дипотношения и открыла свое посольство. Крымский полуостров рассматривался Анкарой как ворота ее политико-экономической экспансии. В качестве главного инструмента турецкого влияния на общественно-политические процессы в соседней стране выступал меджлис крымско-татарского народа, а его экс-руководитель Мустафа Джемилев — прозванный «сыном Крыма» — многие годы активно сотрудничал с Турцией. 15 апреля 2014 года он получил в Анкаре правительственную награду — орден Турецкой республики. К альтернативным крымско-татарским национальным организациям Анкара внимания не проявляет471.

В Крыму активно действовало Турецкое агентство по сотрудничеству и развитию. В исламских общинах полуострова служили около пяти десятков присланных из Турции имамов. Не будем забывать, что в Крыму активно действовали ячейки транснациональной исламистской организации «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (запрещена в России); здесь проповедовали и ваххабитские эмиссары.

Турция, будучи причерноморским государством и членом НАТО, внимательно следит за развивающимся на Украине и вокруг нее кризисом, ибо его результаты будут иметь для Анкары значительные геополитические последствия. Поскольку Турция контролирует единственную точку входа в Черное море (проливы Дарданеллы и Босфор), она может сыграть важную роль в случае потенциально возможной эскалации турецко-российского конфликта472.

Как известно, турецко-российский конфликт очень выгоден США, которые после инцидента с российским истребителем Су-24 в ноябре 2015 года ожидали от Турции, что она попытается перекрыть пролив Босфор и помешать проходу российских кораблей к Сирии. Когда Анкара и Москва преодолели кризис с истребителем, США применили план по убийству посла А. Карлова руками террористической организации FETÖ, чтобы спровоцировать конфликт между Турцией и Россией. Если бы этот план удался, Россию можно было бы полностью изолировать, блокируя доступ к Сирии через проливы. Однако и Турция, и Россия поступили разумно: нашли заказчиков инцидентов и вывели отношения на новый уровень.

В ходе визита президента Украины П. Порошенко в Турцию (март 2016) премьер-министр Ахмед Довутоглу назвал Украину «стратегическим союзником». Анкара пообещала поддержку Киеву в деле возвращения Крыма под украинскую юрисдикцию. В Турции даже рассматривалась в недавнем прошлом возможность вой­ны против России. Об этом свидетельствуют неоднократные резкие высказывания на эту тему президента Р. Эрдогана и премьер-министра А. Довутоглу. Так, глава МИД Турции М. Чавушоглу прямо заявлял: «Если будет необходимо, я уверяю вас, мы с НАТО и нашими региональными союзниками можем оккупировать Россию меньше чем за семь дней»473.

После провокации в Керченском проливе в ноябре 2018 года командующий ВМС Украины И. Воронченко потребовал от Анкары перекрыть пролив Босфор для российских кораблей в соответствии с конвенцией Монтре. Но украинскому адмиралу должно быть известно, что по нормам конвенции Монтре невозможно закрыть Босфор, если Турция не объявляла никому вой­ну, если Украина — не член НАТО, если НАТО не объявило вой­ну России. Однако, если США спровоцируют Россию на вой­ну с Украиной и страны-члены ЕС и члены НАТО вмешаются в конфликт, тогда возможно объявление вой­ны России.

3 февраля 2020 года президент Турции Р. Эрдоган совершил официальный визит в Киев. Он пообещал украинскому президенту В. Зеленскому оказать Украине военную помощь на сумму в 50 млн долл., а тот в ответ — содействие в борьбе с турецкой оппозицией474. Встреча глав государств продемонстрировала, что в международной политике нынешний президент Украины идет по стопам своего предшественника.

Факт воссоединения Крыма с Россией Турция восприняла достаточно остро, но перенесла сдержанно. Обращает на себя внимание характерная деталь: Анкара с волнением наблюдала за государственным переворотом в Киеве, опасаясь повторения подобной «технологии» у себя при активной помощи Запада. Такую вероятность усиливает слишком самостоятельный, как полагают в Вашингтоне, внешнеполитический курс Эрдогана в сплаве с его авторитарным стилем управления страной. Навязчивые попытки «демократических доброжелателей» вмешаться в турецкую внутриполитическую жизнь и провернуть «цветную революцию» отчасти сближают Анкару с Москвой. Вероятно, это осознание сходства проблем отразилось на сдержанности Турции по крымскому вопросу.

Позиция Анкары по Крыму базируется на трех пунктах, фигурирующих в официальных заявлениях турецкого государственного руководства: сохранение территориальной целостности Украины и урегулирование крымской проблемы на основе консенсуса; непризнание результатов общекрымского референдума и его последствий; акцент на необходимости обеспечения безопасности и прав крымских татар.

В январе 2017 года глава турецкого МИД М. Чавушоглу заявил, что Анкара не будет пересматривать свою позицию по крымскому вопросу, даже несмотря на возобновление сотрудничества с Россией.

Полуостров Крым всегда оставался в центре внимания Турции. В Анкаре давно считают, что «кто владеет Крымом, тот владеет Черным морем». В этом контексте Турция усилила свой черноморский флот, стремясь обеспечить свое стратегическое превосходство на Черном море, особенно в последние годы. Сегодня Турция окончательно потеряла важный для себя стратегический объект и однозначно не может выступить против России, предприняв ­какие-либо действия в отношении Крыма475.

Первая реакция Анкары на итоги референдума укладывалась в очерченную Западом линию непризнания их политико-правовых последствий. Турция задекларировала уважение к территориальной целостности Украины, проголосовала за принятие 27 марта 2014 года в Генассамблее ООН резолюции по этому поводу и выступила защитницей прав крымско-татарской общины нового субъекта РФ. Внешнеполитических демаршей в виде отзыва своего посла из Москвы для консультаций, присоединения к персональным, секторальным или любым иным экономическим санкциям Запада против России с турецкой стороны не последовало. Турция заняла привычную для себя и фактически единственно правильную в складывающейся ситуации позицию равноудаленного дистанцирования от Москвы и противостоящих ей западных столиц476. В частности, военный потенциал НАТО под цели сдерживания России на турецкой территории не был усилен в том виде оперативного реагирования, как это произошло в случае с Польшей, Румынией и прибалтийскими республиками. Анкара осталась верна международным обязательствам в рамках Конвенции Монтре 1936 года.

Вместе с тем, Турция не может пойти в обозримой перспективе на любой шаг в сторону государственного признания воссоединения Крыма с Россией. Это поставило бы политическую и бизнес-элиту страны на грань кризиса в отношениях с западными партнерами.

Россия в свою очередь заинтересована в привлечении турецких инвестиций, частных компаний строительного профиля, в расширении двусторонней торговли через Крым, в развитии транспортной и коммуникационной инфраструктур региона. Москва готова создать турецким и другим внешним партнерам благоприятные условия экономической деятельности в Крыму. При этом все потенциальные участники бизнес-проектов и стоящие за ними правительства должны ясно понимать, что любая экономическая деятельность «с двой­ным политическим дном», в ущерб российскому суверенитету в Крыму будет жестко пресекаться Москвой.

Существенное влияние на российско-турецкие отношения оказывает крымско-татарский фактор. В последние 20 лет установление тесных связей с местными татарами и присоединение Крыма к Турции было одной из главных целей соседнего государства. Однако этот замысел реализовать не удалось. По оценкам, в Турции живут около 5 млн потомков крымских татар, переселявшихся на протяжении более двух веков (сравним это число с менее чем четвертью миллиона татар, проживающих в Крыму). Первая волна — после победы России в вой­не с турками в 1783 году и присоединения Крыма, вторая — после окончания Крымской вой­ны, то есть с 60-х гг. XIX века, третья — после революции 1917 года и четвертая — во время и после Второй мировой вой­ны. Подавляющее большинство давно ощущают себя турками, но некоторая часть обладает стойкой исторической памятью. Среди них есть и те, кто мечтает о восстановлении крымско-татарской автономии, и те, кто хотел бы распространить среди живущих в Крыму татар радикальные исламистские взгляды. В Турции действуют несколько националистических группировок, объединяющих незначительное число потомков иммигрантов с полуострова, у которых есть последователи и на исторической родине. Тем не менее сегодня Турция ни в коем случае не заинтересована в дестабилизации, напротив, она могла бы стать союзницей Москвы в ее активных действиях по привлечению на свою сторону крымско-татарского меньшинства через его интеграцию в социально-политическую жизнь, привлечение к управлению двумя новыми субъектами федерации и удовлетворение национальных чаяний, которые игнорировались Украиной. Крым может стать выгодной площадкой для турецких инвестиций с учетом уникально короткого транспортного плеча. К взаимоотношениям с Россией в Анкаре подходят с позиций экономической целесообразности. Это объясняется зависимостью Турции от России, прежде всего, в энергетической, торгово-экономической и туристической сферах477. Турция является вторым по величине рынком сбыта российского газа после Германии и крупным потребителем российской нефти. Отсюда постоянный упор Анкары на то, что украинский кризис не должен отразиться на отношениях России и Турции в сфере энергетики. С запуском в январе 2020 года газопровода «Турецкий поток» Анкара превращается в газовый хаб, через который российское голубое топливо будет поступать в Болгарию, Сербию и Венгрию.

Для справки: В 2014 году, по данным турецкого издания «Zaman», Молдова, Сербия, Черногория, Эстония, Болгария, Финляндия закупали весь используемый газ из России. Объемы приобретаемого в России газа составляли в Латвии и Литве — 95%, в Греции, Словакии и Венгрии — 80%, в Чехии, Австрии, Польше и Румынии — 70%, Турции — 65%, Белоруссии и на Украине — 50%, в Германии — 40%, во Франции — 35%, в Италии — 30%478.

Еще одна крайне важная сфера взаимодействия между Россией и Турцией — поддержание безопасности и стабильности в Черноморском регионе. Российский политолог, эксперт Института Ближнего Востока и Российского совета по международным делам И. И. Стародубцев подчеркивает: «Значимость Турции для России измеряется не только географией или цифрами товарооборота, заметно выросшей за годы правления партии Эрдогана ролью и радиусом интересов Турции на международной арене, включая Восточную Европу, Балканы, Черноморский бассейн, Кавказ, Ближний Восток, Северную Африку и Среднюю Азию»479. Россия и Турция обеспокоены возрастающей активностью внерегиональных держав, в первую очередь США, в регионе Ближнего и Среднего Востока. Причем в большей степени это беспокойство исходит от Турции, несмотря на ее участие в Североатлантическом альянсе. Во властных коридорах Анкары есть четкое понимание недопустимости втягивания Турции в геополитический конфликт между Западом и Россией. Так, 3 марта 2014 года глава турецкого МИДа А. Давутоглу предупредил: «мы не позволим трениям в Крыму втянуть нас в кризис с Россией»480. В частности дипломат допустил, что некоторые державы попытаются превратить крымский вопрос в российско-турецкий кризис. Иными словами, рисковать отношениями с Россией из-за крымских событий, а тем более идти на обострение с ней Турция не собирается.

Похоже, все на Западе хорошо поняли, что «крымское досье» закрыто окончательно и бесповоротно, а Москва действительно не имеет намерений вмешиваться во внутренние дела Украины. Вашингтону следует осознать, что, блестяще разыграв крымскую партию, В. В. Путин будет добиваться решения двух главных стратегических задач, жизненно важных для России: обеспечение автономизации юго-восточных регионов Украины через конституционную реформу, общенациональный диалог, обеспечение прав русскоязычного населения и обеспечение нейтрального (внеблокового) статуса Украины.

Вместе с тем России следует действовать осторожно и постепенно, чтобы усиление ее геостратегических позиций и военной мощи в Причерноморье не вселило в Турцию панику и не подтолкнуло ее в распахнутые объятия США и европейских сателлитов. Для этого Москва должна прикладывать активные усилия к поддержанию постоянного диалога с Анкарой.

В связи с последними событиями в сирийской провинции Идлиб будет уместно напомнить, что Турция с самого начала вооруженного конфликта в Сирийской Арабской Республике являлась одним из самых непримиримых противников Б. Асада, поддерживая различные оппозиционные группировки и входя в состав проамериканской коалиции481. После обращения Дамаска к России за помощью шансы уничтожить САР исчезли, что заставило Турцию изменить свои подходы. Включившись в Астанинский процесс, Анкара получила зону деэскалации в Идлибе. По договоренностям, достигнутым в 2017 года в Астане и в 2018 году в Сочи, Анкара обязалась отделить радикальную оппозицию от умеренной, прекратить атаки боевиков из Идлиба на российские и сирийские военные объекты, создать демилитаризованную зону шириной 15–20 километров по линии соприкосновения правительственных вой­ск и вооруженной оппозиции, а также восстановить транзитное сообщение по трассам М4 и М5 между Алеппо и Дамаском. Истинные цели интервенции Р. Эрдогана на территорию сирийского государства, куда его вой­ска никто не приглашал, лежат в иной плоскости. Как указывает исследователь А. Асалыоглу, «Эрдоган заявлял, что физические границы турецкого народа отличны от границ его сердца. Очевидно, что первым симптомом кризиса является его вера в то, что Турция больше своих фактических границ, что «Новая Турция» не сможет быть заключена в 780 тыс. км², что в рубашке, сшитой Лозаннским мирным договором, уже становится тесно». Пытаясь в итоге вой­ны прихватить часть сирийских территорий, Р. Эрдоган делает вид, что не понимает содержания сочинских и астанинских договоренностей482.

Обострение ситуации в сирийской провинции Идлиб грозит обернуться военными действиями с участием России. Как считают эксперты, Москва должна вести жесткие переговоры с Турцией, увлекшейся «политическим нахальством». В частности, заместитель председателя Совета Ассоциации российских дипломатов, Чрезвычайный и Полномочный Посол А. Бакланов обращает внимание, что Россия и Турция всегда занимали разные позиции в отношении сирийского урегулирования, однако до последнего момента государствам удавалась продуктивная работа в этом направлении. «Наши отношения с Турцией, отмечает дипломат, — можно сравнить только с кризисом 1958 года, когда вой­ска Северокавказского военного округа ВС СССР были приведены в повышенную боевую готовность, и Карибским кризисом, который начался с подачи турков, которые собрались размещать с американцами ракеты средней дальности. Сейчас по своей остроте и потенциальному негативу это третий сложный кризис… Я склонен к жестким мерам, пока не поздно, пока военное присутствие Турции там ограничено. Мое предложение заключается в твердости. За отсутствие твердости потом приходится расплачиваться. Мы недопустимо мягко вели себя по отношению к Испании (перед началом Второй мировой вой­ны). Чем дело закончилось? Если бы на дальних подступах тогда дали мощный упреждающий ответ, это было бы полезнее»483. В этих условиях, только позитивно-критическое осмысление политики нынешнего турецкого руководства на украинском и сирийском направлениях призвано избавить нас от иллюзий в отношении Турции, являющейся, с одной стороны, одним из важнейших экономических партнеров России, а с другой — геополитическим противником на протяжении пяти веков.

«Сегодня политик без умения вести сеансы
одновременной шахматной игры на многих досках —
никудышный политик»484.
Стародубцев Иван Игоревич —
рос. политолог, эксперт Института
Ближнего Востока и Российского
совета по международным делам

4.4. Украинский фактор во внешней политике государств Восточной Европы

Продолжающийся украинский кризис болезненно отразился на отношениях Украины со своими западными соседями: Польшей, Чехией, Словакией, Венгрией, Румынией, Болгарией и Сербией. Надо сказать, что политика этих восточноевропейских государств, за исключением Сербии, на фоне украинских событий явно носит русофобский характер. Это объясняется, прежде всего, тем, что они являются членами Североатлантического Альянса и Евросоюза и вынуждены придерживаться консолидированной позиции в рамках этих структур. Страны «Вышеградской четверки»485 по «украинскому вопросу» занимает несколько иную позицию.

Украинский вопрос во внешней политике Польши. Украина находится в эпицентре внимания различных политических сил Польши. Варшава в наибольшей степени, чем другие восточноевропейские страны, вовлечена в украинские события. Это обусловлено комплексом исторических причин. Повышенное внимание со стороны Варшавы к происходящему на Украине нельзя понять вне масштабных геополитических проектов, реализуемых ею в Восточной Европе. Следует отметить, что все основные польские политические партии, включая левых демократов и социалистов, выступили с поддержкой «европейского выбора Украины». Победа консервативной партии «Право и справедливость» (ПиС) на президентских выборах 2015 года придала особую актуальность проблеме польско-украинского политического взаимодействия.

Правые консерваторы исходят из того, что странами Запада, и в первую очередь их бессменным лидером в лице США, на Польшу возложена особая геополитическая миссия — противостоять возрастающей «угрозе с Востока», то есть российской экспансии, всеми имеющимися силами и средствами. В отношении Украины и Белоруссии эта роль заключается в «избавлении» этих «не чужих» для Польши территорий от «гнета Москвы». При благоприятном стечении обстоятельств они не прочь расширять «пространства свободы» за счет собственно российских территорий, хотя мотив ослабления России явно преобладает над стремлением приобщить ее к «свободному» миру. Поэтому поддержка любых сепаратистских движений, имеющих антироссийскую направленность, рассматривается в тренде продвижения польских интересов на Восток, что правые консерваторы особо и не скрывают486.

Победу на украинских президентских выборах В. Ющенко в результате «оранжевой революции» (2004) польские консерваторы восприняли как поражение пророссийских сил, одновременно разглядев в произошедшем свидетельство верности избранному пути. Неслучайно бывший президент Польши Лех Качиньский поддерживал программу «Восточное партнерство» (2008) по евроинтеграции Белоруссии, Украины, Молдавии, Грузии, Азербайджана и Армении. Возглавляемая им вместе с его братом Ярославом партия ПиС провозгласила «европейскую перспективу» для Украины стратегической целью польской внешней политики. С тех пор партия не отступила от прежних позиций, несколько сместив идеологические акценты.

Поводом к «майданной революции» в Киеве, как известно, послужил отказ украинских властей от подписания уже парафированного Соглашения об ассоциации с Евросоюзом. Тем самым Украина поставила под вопрос свое дальнейшее участие в программе «Восточное партнерство», что вызвало предсказуемый протест проевропейски настроенной части общества и политического истеблишмента. Польские правые консерваторы решительно поддержали выступления украинской оппозиции, увидев в активистах Евромайдана естественных союзников в борьбе с российским влиянием. В декабре 2013 года в ходе визита на Украину Я. Качиньский в своем выступлении перед митингующими на майдане Незалежности озвучил позицию Европарламента: «Евросоюз не сомневается, что Украина будет в составе ЕС, и она уже идет по этому пути». Тем самым продемонстрировал кровную заинтересованность Польши и всей Европы в отрыве Украины от России.

Польша стремится быть покровителем по отношению к восточным соседям — Украине и Белоруссии. Составляя этим странам протекцию при вступлении в Евросоюз, она тем самым стремится укрепить свои позиции и на Западе, в перспективе создав внутри европейского объединения свой блок. Не скрывая своей неудовлетворенности своим положением в рамках Евросоюза, польские лидеры выступают за более активную роль как внутри ЕС в качестве оппонента странам «старой Европы», так и на постсоветском пространстве в деле противодействия имперской политике Москвы487.

Варшава однозначно заявила о своей поддержке пришедшей в феврале 2014 года в результате государственного переворота новой киевской власти. Правда вскоре официальная польская власть начала осознавать уязвимость своей позиции. Очень болезненную реакцию в польском обществе вызывает принятый Верховной Радой Украины закон о признании «Организации украинских националистов» (ОУН) и «Украинской повстанческой армии» (УПА) борцами за независимость страны, официальная героизация Бандеры и Шухевича, а также попустительство киевских властей возрождению крайне агрессивной идеологии «украинской исключительности».

Варшаву раздражает то, что в рамках «нормандского формата» (Германия, Франция, Россия, Украина) ее не привлекли к процессу урегулирования внутриукраинского кризиса. В этой связи характерно заявление бывшего министра иностранных дел Польши Гжегожа Схетыны: «Разговаривать об Украине без Польши — это все равно, что разговаривать о Ливии, Алжире, Тунисе, Марокко без Италии, Франции, Испании»488. Нынешний президент Польши Анджей Дуда продолжает линию братьев Качиньских, является активным поборником евроинтеграции Украины и настойчиво отстаивает идею присоединения Киева к структурам НАТО. Все проевропейские и антироссийские выступления украинских политиков — вне зависимости от их партийной принадлежности — рассматриваются Варшавой в позитивном ключе как полностью отвечающие «польским национальным интересам. Солидаризация происходит на уровне общих базовых представлений о неприятии обеими странами «московского варварства и тирании».

Вместе с тем польско-украинский геополитический союз дает явную трещину, когда сближающий фактор «российской угрозы» отходит на второй план или, по крайней мере, перестает восприниматься в качестве единственного побудительного мотива двусторонних отношений. По мнению политолога-американиста, профессора Академии военных наук С. Судакова, у Польши есть свои планы на Украину. Польша, предлагая Соединенным Штатам Америки начать реализацию югославского сценария на Донбассе, хочет быть вовлеченной в украинскую политическую ситуацию Донбассе, хочет и стремится, чтобы внешние связи Украины замыкались на нее489.

Польша имеет определенные амбиции относительно территории Западной Украины. В прошлом Варшава владела украинскими землями, а ныне позиционирует себя в качестве «повивальной бабки» современной Украины. Как «главный адвокат» Киева в ЕС Польша тем не менее очень чувствительна к теме отторгнутых «восточных крессов» и агрессивному национализму соседней «незалежной державы». Все прекрасно понимают, что та нестабильная ситуация, которая на Украине сейчас существует, может привести к развалу государства. Это будет в интересах польского общества. Польша, если Украина будет разваливаться, станет претендовать на целые регионы490.

Представители самых разных частей польского политического спектра не могут не замечать все более агрессивного поведения украинских соседей, доходящего до земельных притязаний. В частности, вызывает тревогу у поляков отсутствие должной реакции официальных органов в отношении призывов украинских националистов к возвращению под власть Киева ряда юго-восточных районов Польши. Имеется в виду территории города Перемышль с примыкающими к нему окрестностями, которая после 1945 года была передана советским правительством Польше. Через два года после передачи основная масса украинского населения Перемышля была выселена, что впоследствии послужило дополнительным основанием для требований «восстановления исторической справедливости»491.

Даже самые убежденные «друзья Украины» не намерены отказываться от предъявления исторических счетов Киеву, если это^: соответствует их представлениям о прошлом и будущем Речи Посполитой. Такая противоречивость восприятия в большей или меньшей степени характерна для многих представителей польского политического спектра. И все же консервативный взгляд нынешних польских властей на украинскую проблему отличается наиболее рельефно сочетанием выраженной симпатии с подспудной неприязнью к соседней державе492.

Украина поставила Польше условие: поиски и эксгумация захоронений поляков на украинской территории станут возможны только после восстановления поляками снесенных ими памятников УПА. В Польше это восприняли как шантаж. Напомним, что, несмотря на постоянные публичные клятвы украинских политиков в вечной дружбе с Польшей, с 2017 года действует запрет на работы польского Института национальной памяти по поиску польских захоронений и эксгумации останков на Украине. Причем речь идет не только о захоронениях жертв так называемой волынской резни, в ходе которой начиная с 1943 года от рук украинских националистов из УПА и сторонников Степана Бандеры погибли около 100 тысяч поляков, но и польских погибших в ходе Первой и Второй мировых вой­н493.

О концепции «восточной политики» Польши и состоянии российско-польских отношений. Следует учитывать, полагает заместитель руководителя Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья РИСИ О. Петровская, что Польша — главный конкурент России за влияние на постсоветском пространстве в Восточной Европе494. По мнению О. Неменского, в Польше есть разные концепции «восточной политики», в которых Россия занимает важнейшее место. В России же ­каких-либо серьезных геополитических концепций, утверждающих тот или иной характер отношений с Польшей, нет вообще. Иными словами, есть привычка не замечать Польшу, будто она не имеет самостоятельного геополитического значения и «играет под дудку Америки» (или Европы, или Запада вообще). Даже внутреннюю политическую жизнь иногда описывают через внешнее управление, например: «Право и справедливость» — это партия ставленников США, а «Гражданская платформа» — ставленников Германии. Поляки тем самым представляются как вечные проводники чужой воли, прислужники сильных мира сего. Подобное восприятие Польши, полагает Неменский, является «безграмотным, основанным на полном непонимании польских реалий»: «Польша — страна с очень глубокой политической мыслью, то есть традицией осознания своих интересов в международных отношениях, и обладающая немалыми возможностями для ее реализации. Польша проводит очень продуманную внешнюю политику. Это не значит, что умную, правильную или удачную. Но те или иные отношения с США и Европой довольно органично укладываются в представление о польских интересах».

С тем, что у России «геополитическая концепция взаимодействия с Польшей отсутствует», согласен и ведущий эксперт Фонда исторической перспективы П. Святенков. А в ХIХ веке геополитическая концепция Российской империи заключалась в требовании, чтобы Польша была «как минимум не враждебной России, чтобы она не препятствовала взаимодействию России с Европой».

Варшава все активнее выходит на передовую противостояния Запада с Россией. Руководство Польши в инициативном порядке предложило территорию страны для размещения военных баз США, системы ПРО и центра управления силами и средствами НАТО в Восточной Европе, а также использования польских аэродромов для самолетов НАТО, способных нести как обычное, так и ядерное оружие495.

Серьезной проблемой остается состояние умов польской политической элиты. Так, профессор Института международных отношений Варшавского университета Станислав Белень утверждает, что «Трудно найти в Польше политика, который осмелился бы желать России добра и признать, что ее успехи соответствуют интересам польского государства»496.

Традиционным в геополитике Польши является «дуалистический» подход, для которого характерна демонизация угроз, исходящих от двух «исторических врагов» польского государства — России и Германии. Нынешняя конъюнктура польско-российских отношений предполагает обращение к их историческому опыту. Так, новой политэкономической инкарнацией довоенной геополитической концепции «Междуморья»497 стала поддержанная США Инициатива трех морей (The Three Seas Initiative), предложенная польскими национал-консерваторами из партии «Право и справедливость». Одним из создателей концепции «Триморья» был экс-главнокомандующего силами НАТО в Европе Джеймс Джонс. США поддерживают «Триморье», прежде всего, как военно-политический проект. Одним из объектов интереса американцев и поляков выступает Украина. Фактически уже начата работа по созданию подпольной военизированной структуры будущего Триморья, так называемой сети «Реконкиста», состоящей из радикальных националистов, объединенных ненавистью к «либералам из Брюсселя» и «империалистам из Москвы»498.

Таким образом, внешняя политика современной Польши имеет явно выраженную антироссийскую направленность. Россия рассматривается, как и в прежние исторические периоды, в качестве главного геополитического соперника Польши499. Последняя ориентирована на ослабление России всеми доступными способами, в том числе с помощью политической, культурной и экономической экспансии самой Польши. Это находит выражение в стремлении Польши к «окцидентализации» Украины и Белоруссии. Экспансия «идеи польского народа» оправдывается миссионерским стремлением поляков распространить ценности западной цивилизации среди «культурно отсталых» белорусов и украинцев, вызволить их из-под власти «московской деспотии», оградить от «восточного варварства, символизируемого российским империализмом», в современном варианте — приобщить народы Восточной Европы к ценностям демократизации и вестернизации, изолировав их тем самым от влияния России. Отсюда, побудительным мотивом конфронтации Польши с Россией выступает ее стремление усилить свое влияние на Украине и в Белоруссии. Помимо этого, такая позиция Польши обусловлена ее евроатлантической ориентацией и союзническими отношениями с США500. Польша, пользуясь поддержкой ЕС и НАТО, пытается вернуть себе ведущие позиции в центрально-восточной Европе путем вытеснения России.

Серьезным препятствием для благоприятного развития польско-российских отношений является характерная для Польши «негативная политико-медийная атмосфера». Порожденная продолжительной «антироссийской индоктринацией», она способна довести людей до состояния «национальной истерии», парализующей положительное отношение к России. Польша стремится любой ценой «вырвать Украину из сферы российского влияния», и основывается на ошибочном представлении о сходстве стратегических целей Польши и Украины.

Главная цель современной польской политики — «разрушение геополитического конструкта постсоветского пространства», формирование из бывших советских республик антироссийского блока, руководимого Польшей в его прозападной ориентации. Более смелая цель, также открыто заявлявшаяся польскими политиками, — «освобождение народов России», то есть распад Российской Федерации, что было бы логичным завершением процесса разрушения империи.

Польша исходит из того, что она граничит не только с Россией, но и с Украиной, Литвой и Белоруссией (регион ULB) как с особыми странами, и главная задача ее политики заключается в том, чтобы эти государства достигли независимости от Москвы. При этом Украина, Литва и Белоруссия (ULB) воспринимаются в Польше не просто ее восточными соседями, а «польскими Восточными кресами», окраинами старой Речи Посполитой.

Украина нужна Польше, во-первых, как средство ослабления «опасной России». Во-вторых, тесные связи ее с Украиной, экономическое и политическое доминирование Варшавы в Киеве нужны Польше для усиления своих позиций в Европе. Польша с зависимой от нее Украиной (даже не входящей в ЕС) — это один из крупных европейских игроков, с которым вынуждены будут считаться как с равными страны — члены «большой европейской пятерки». Польша без Украины — среднеразрядная страна, не имеющая шансов стать лидером даже среди соседей по региону. В-третьих, Польше нужен большой украинский рынок и для сбыта своих товаров, и как источник трудовых ресурсов для своей довольно неплохо развивающейся экономики. Украина также важна и в вопросе доступа к бассейну Черного моря. И наконец, в-четвертых, что очень важно, Украина нужна Польше как территория, влияние на которую психологически очень значимо для поляков с точки зрения польской национальной идентичности и исторической памяти. Борьба за влияние на Украину прежде имела больше идеологических оснований, чем политических, ведь Украина была значительно больше Польши и по территории, и по населению, и по своему экономическому потенциалу. Последние четверть века кардинально изменили эту ситуацию. Провал постсоветской Украины привел к тому, что теперь она воспринимается как страна слабая и нуждающаяся в покровительстве (современная польская экономика более чем в 3 раза больше украинской), в том числе и в направляющей руке на пути к свободе и демократии501.

В качестве приоритетных задач восточной политики Варшавы и, прежде всего, в отношении Украины выступают следующие.

Во-первых, добиться статуса регионального лидера среди «восточноевропейской» группы стран, «ушедших из-под России». Что касается своей соседки, то Польша взяла на себя «благородную роль адвоката Украины в Европе» — основного лоббиста украинских интересов и заступника по вопросам развития демократии и прав человека. С этой ролью согласны все основные политические силы страны. Кстати, «само по себе понятие «адвокат», заметил ведущий сотрудник Центра исследований проблем стран ближнего зарубежья РИСИ О. Б. Неменский, — очень хорошо характеризует польское восприятие Украины как подсудимой в отношениях с Европой, и понятно, что в Киеве эта роль многим не по душе»502. Однако мнение Киева в этом вопросе не является принципиально важным для Варшавы. Польша стремится приспособить европейские институты под интересы своей политики, и о необходимости так или иначе добиваться этого нет особых споров — дискуссия идет лишь о степени зависимости самой Польши от Брюсселя. В стратегическом партнерстве двух стран Польша исходит не из украинских реалий, а из собственного видения своей «особой миссии в интеграции Европы».

Во-вторых, любыми способами поддерживать прозападную направленность политики Киева, направленную на втягивание в первую очередь Украины в Североатлантический альянс (НАТО). Польша не готова дать Украине «зеленый свет» на интеграцию с Европейским союзом. «Боюсь, что если дойдет до ситуации, в которой Европа будет вынуждена выбирать между Украиной и Россией, другие столицы, на которые рассчитывает сегодня Киев, выберут Москву», — заявил 21 ноября 2017 года глава канцелярии польского президента Кшиштоф Щерский. При этом он добавил, что в такой ситуации и Польша не станет поддерживать Украину. Первая реакция на данное «антиукраинское» высказывание представителя президента Польши последовала от «Украинской правды». В частности, в редакционной статье этого издания некий Евгений Нагорный заявил: «Если ­кто-то думает, что Польша — друг, тот сильно ошибается. Эта нация любит украинцев как собака палку. И нам уже пора перестать вставать на задние лапки перед этими вечными врагами»503.

В-третьих, польские власти стремятся поддерживать имидж передовой европейской страны и распространить собственный опыт осуществления демократических и рыночных реформ на постсоветские страны. Это составляет одну из доминант современного польского самосознания. Причем путь сближения с Западом представляется безальтернативным и в любом случае для соседей Польши неизбежным. Весь вопрос лишь в том, сколь быстро они по нему будут идти. Роль Польши как «промоутера» этого процесса дает основания для характеристики отношений с ними как «стратегических».

В-четвертых, воспрепятствовать интеграционным планам России, ослабить ее влияние на постсоветском пространстве, не допустить нормализации ее отношений с Евросоюзом. Для Польши характерна политика последовательного исключения России из евроатлантического сообщества, борьба с любыми формами ее влияния, активная «историческая политика», акцент на нарушения Москвой западных норм и ценностей. Проект «Северный поток» воспринимается в Польше откровенно панически, вызывая ассоциации с пактом Риббентропа — Молотова.

Польша позиционирует себя как великая восточноевропейская держава, основной вектор развития которой — экспансия на восток, основанная на мессианских идеях несения «света западной культуры» (католицизма, демократии, свободы).

В этой связи реализуется еще одна задача — «социализации» восточной политики Польши, которая выражается в формировании обширной сети негосударственных гражданских организаций за границами Польши. Свою во многом решающую роль НПО продемонстрировали в период «помаранчевой революции» на Украине (2004) и с тех пор значительно расширили свою деятельность на всем постсоветском пространстве.

Для координации их деятельности в 2013 году с участием Польши был создан Европейский фонд в поддержку демократии (European Endowment for Democracy — EED). Если прежние программы Евросоюза, ориентированные на постсоветское пространство (например, TACIS), были ограничены условием согласования с правительствами стран и поэтому не касались политической борьбы, то новый фонд создан как раз для этого. Он задуман как автономный, по образцу NED (National Endowment for Democracy) в США. На первые три года Фонду выделено 25 млн евро. Его директором стал поляк Е. Помяновский. Фонд расположен в здании бывшего польского посольства. Он призван предоставлять помощь журналистам, блогерам, НПО и нелегальным политическим движениям. Это структура прямого вмешательства в дела других стран, и ее открытие фактически означает, что ЕС больше не рассматривает эти государства как демократические.

События, связанные с Евромайданом и государственным переворотом (2013–2014), а также последующими политическими пертурбациями на Украине вызвали в Польше подъем воодушевления и надежд на реализацию самых смелых идей о «борьбе с Россией за Восток». Лозунг «солидарности с Украиной» стал главным мотивом всей польской внешней политики, и в первую очередь на Западе, Варшава смогла вновь возродить свою роль ответственного за формирование общественного мнения в Европе по украинским событиям.

Присоединение Крыма к России вызвало всеобщую истерию в СМИ. Большинство изданий вышло с кричащими заголовками вроде «Сегодня Украина — завтра Польша!» Надо отметить, что это событие действительно воспринималось именно как первый шаг: в Польше очень мало людей, знающих о судьбе Крыма в административных границах СССР или о своеобразии его этнического состава, причем это касается и политического сообщества. Его присоединение объяснялось значимостью полуострова в рамках общей стратегии атаки на Киев. С этой точки зрения вполне логично предположить, что, сумев подчинить Украину и уже «контролируя» Белоруссию, Москва наметит своей следующей целью Варшаву как основной «очаг свободы и демократии» в регионе. Не удивительно, что страх перед надвигающейся вой­ной действительно охватил польское общество.

Наиболее популярной идеей о западной реакции на происходящие события стал призыв к НАТО «дать отпор российской агрессии». Министр иностранных дел Польши Р. Сикорский заявил об этом предельно ясно: «Каждая очередная попытка пересмотра Россией границ должна восприниматься Западом как угроза стабильности и встречать ответ Североатлантического альянса»504. 14 апреля 2014 года президент Б. Коморовский заявил: «Нужно дать отпор сепаратизму в Украине. Поэтому мы оказываем поддержку всем действиям, которые имеют целью предотвратить распад украинского государства»505. Днем ранее Д. Туск заявил, что считает оправданным отношение к людям, которые захватывают административные здания на востоке Украины, как к террористам. В конце апреля в ходе телефонного разговора с А. Турчиновым Б. Коморовский сказал: «Мы считаем полностью правомерными действия Украины в отношении борьбы с терроризмом»506.

При этом лидеры Польши многократно заявляли об опасности для Украины идеи федерализации. Варшава вызвалась быть основным разработчиком реформы самоуправления на Украине, для чего была создана польско-украинская экспертная группа, разработавшая концепцию децентрализации власти в стране. Как сказал Б. Коморовский, польский опыт в вопросах самоуправления может стать «противоядием против опасных идей федерализации Украины»507.

В целом украинский кризис используется Польшей для продвижения двух основных проектов: формирования системы «энергетической солидарности» в ЕС и усиления военного сотрудничества с США. Благодаря украинским событиям активизировался процесс польско-американского сближения, в первую очередь в военной сфере. Основным его содержанием стали настойчивые призывы Варшавы увеличить военное присутствие Соединенных Штатов на территории Польши, усилить восточный фланг НАТО.

События на Украине поставили эту страну в центр всей международной политики. Она стала театром открытого политического противостояния России и Запада, и для Польши это действительно шанс повысить свою роль в отношениях со странами ЕС и с США. Восточная политика вновь является ключом ко всем другим сферам польской политической жизни — как внешней, так и внутренней. Судьбоносное значение результата этого противостояния глубоко осознается польским обществом и политическими элитами. При этом территориальная целостность Украины вряд ли является самоцелью Варшавы. Наоборот, огромные возможности для Польши создает сам конфликт на Украине, противопоставляющий Россию и Запад. Польша, имеющая старинную идеологию «форпоста Европы на Востоке», традиционно воспринимает большой конфликт с Россией как шанс на повышение своей роли в международных делах.

Чешская Республика является небольшой в глобальном контексте и средней в европейском масштабе страной. Ограниченные человеческие и финансовые ресурсы делают для нее необходимым определить свои внешнеэкономические и внешнеполитические приоритеты. Эта ситуация мотивирует страну к активному участию в Европейском союзе (ЕС), НАТО, ООН, ОБСЕ и других многосторонних международных структурах, которое, по мнению чешских специалистов, не только повышает эффективность внешней политики, но и способствует безопасности и процветанию, а также поддержанию либерально-демократического конституционного порядка. Все эти особенности учтены в очередной Концепции внешней политики Чешской Республики (2015). В документе отмечается, что ЧР полностью разделяет евроатлантические ценности и является добросовестным членом ЕС и НАТО. Значительное место в Концепции отведено региональному сотрудничеству как центральной теме европейской чешской политики. Базовой платформой сотрудничества остается Вышеградская группа (V4).

Чехия заявляет о себе как об активном участнике европейской политики соседства (проект «Восточное партнерство»), проводимой ЕС. Проект объединил шесть бывших советских республик, в том числе и Украину. Благодаря своим размерам и стратегическому положению между Шенгенской зоной и Россией, положению транзитной страны, через которую проходят газопроводы и нефтепроводы из России в ЕС, Украина должна была стать своего рода локомотивом «Восточного партнерства».

Чехия поддерживала евроинтеграционные стремления Украины, привлекала ее к региональным интеграционным процессам. Благодаря позиции Чехии Украина в июне 1996 года стала членом Центрально-европейской инициативы. В то же время, в основном из-за глубокого экономического кризиса в Украине, Чехия весьма осторожно относилась к перспективе вступления Украины в Вышеградскую группу и к возможностям присоединения Украины к Центрально-европейской зоне свободной торговли. В силу многих причин между Чехией и Украиной до последнего времени существовали непростые отношения. Во многом на них оказывали влияние политические реалии. Так, 18 ноября 2010 года украинский экс-министр экономики Б. Данилишин подал запрос на получение политического убежища в Чехии, которое и получил508. 29 ноября 2010 года президент В. Ф. Янукович провел первую и единственную в его должности официальную встречу с первым вице-премьером, министром иностранных дел Чехии Карелом Шварценбергом. 13 мая 2011 года СБУ заявила о разоблачении разведывательной деятельности чешских военных — атташе из посольства в Киеве полковника Зденека Кубичека и военного атташе майора Петры Новотной. 6 января 2012 года муж Юлии Тимошенко попросил политическое убежище в Чехии. Все вышеуказанные события сопровождались громкими политическими заявлениями с обеих сторон. Однако ни Прага, ни Киев не были заинтересованы в разрыве отношений. В апреле 2013 года в чешско-украинских отношениях наметились позитивные сдвиги. Как представляется, не последнюю роль в этом сыграло избрание президентом ЧР Милоша Земана. Накануне Вильнюсского саммита в октябре 2013 года М. Земан посетил Украину. Чешский и украинский президенты обсудили целый ряд вопросов экономического сотрудничества и проблемы продвижения Украины по пути евроинтеграции.

Отношение чешского общества к событиям в Украине регулярно отслеживается чешскими социологами. Сотрудниками Социологического института ЧАН было выяснено, что интерес к событиям на Украине вырос за период с ноября 2014 года по февраль 2015 года с 39 до 47%, соответственно. Исследователи отмечают, что интерес общества к украинским событиям растет вследствие обострения военного конфликта на Донбассе и соответственно повышенного внимания к нему со стороны СМИ. 61% населения воспринимает их как потенциальную угрозу для безопасности Чешской Республики, 67% — для всего мира и 74% — для европейской безопасности. Значительная часть граждан Чешской Республики (43%) не знала, какую позицию занять относительно территориальной целостности Украины. Сохранение территориального единства этой страны поддержало 35% респондентов, 21% высказались в пользу ее раздела. Чешская общественность возлагает вину за эскалацию конфликта на «восточно-украинских сепаратистов» (80%) и Россию (76%)509.

У чешских политических элит существует достаточно широкий разброс мнений относительно украинского кризиса. Внешнеполитическую линию страны, в том числе и в украинском кризисе, определяет чешское правительство. Чехия не намерена менять общеевропейский вектор своей внешней политики, осуждает «российскую агрессию», выступает за территориальную целостность Украины, заявил чешский премьер-министр Богуслав Соботка. Чешский министр иностранных дел Любомир Заоралек подчеркивает, что стабильное и демократическое развитие Украины в интересах как ЕС, так и Чешской Республики, которая является дисциплинированным членом ЕС и видит свою задачу в отстаивании национальных интересов в общей политике Запада.

Бывший президент ЧР Вацлав Клаус считает, что украинский кризис главным образом внутреннего происхождения. «Неоспоримым является тот факт, что эта большая европейская страна была создана в своих нынешних границах искусственно и весь период своего существования была внутренне раздроблена. Даже до начала акции протеста на Майдане»510. С другой стороны, проблемы, первоначально возникшие внутри страны, трансформировались в борьбу за господство в Европе между Западом и Россией. Украинцы попали в плохое положение, в котором они являются лишь средством или объектом. Поставив перед Украиной необходимость выбора между Западом и Россией, западные страны способствовали развязыванию внутреннего конфликта и вели к ослаблению и просто к уничтожению страны. В. Клаус считает, что первые признаки современного украинского кризиса проявились уже в 2004 году в ходе «оранжевой революции», когда был предпринят экспорт демократии и западной концепции прав человека в страну, которая географически, культурно и цивилизационно далека от Запада. Клаус рассматривает экспорт демократии как попытку Запада получить геополитические преимущества и ослабить свои проблемы511.

Чехия одна из немногих стран ЕС и единственная среди членов Вышеградской группы, которая до мая 2015 года не ратифицировала соглашение об ассоциации Украины с ЕС. Против ратификации соглашения об ассоциации Украины и Европейского союза выступают коммунисты, депутаты фракции «Заря прямой демократии» и некоторые социал-демократы. Интересно то, что социал-демократическая партия входит в правительственную коалицию. А кабинет министров страны как раз соглашение об ассоциации поддерживает. Чешский Сенат ратифицировал его еще в декабре 2014 года. При обсуждении в чешском парламенте в апреле 2015 года соглашения об ассоциации Украины и ЕС значительное место было уделено поиску тех, кто несет бóльшую вину за текущие события в Украине и конфликт Россия — Украина.

Депутат от фракции чешских коммунистов Рене Чип назвал свержение В. Януковича переворотом и поддержал действия России по присоединению Крыма. Чешские парламентарии не приняли окончательного решения относительно Соглашения об ассоциации Украины. Для большинства представителей чешской политической элиты Украина является головной болью. Украинские проблемы затрудняют деловые отношения с Россией. И это причина, по которой чешская политическая верхушка оправдывает действия Путина, а также делает вид, что озабочена украинскими проблемами.

Президент Милош Земан является одним из наиболее цитируемых иностранных политиков в российской прессе. Он выступает за полное выполнение Минских договоренностей, включая децентрализацию Украины, за контроль Украиной своей границы с Россией, за украинский нейтралитет. И конечно прекращение того, что он называет гражданской вой­ной. Децентрализация, в понимании чешского президента, это наличие регионов, у которых существуют определенные права, как в любой стране Западной Европы, включая Чешскую Республику. М. Земан отрицательно отнесся к выступлениям на киевском Майдане, не признав за ними права называться свободными выборами и охарактеризовав их как одну из многих демонстраций. Земан заявил, что многие чехи неправильно понимают, что произошло на Майдане. Это не была демократическая революция наподобие чехословацкой «бархатной революции» 1989 года512.

В чешских СМИ опубликовано немало материалов, в которых Милоша Земана называют «агентом Кремля». Отношение к украинскому кризису снижает рейтинг президента в Чехии. Более 11 тыс. человек подписали петицию, в которой обвинили президента Милоша Земана в измене Родине из-за его высказываний в 2014 году по поводу антироссийских санкций ЕС. Однако, комиссия Сената ЧР, пришла к заключению, что «ни одно из самостоятельных высказываний или их группа не являются конституционным нарушением, потому что речь идет о высказываниях без подтвержденных последствий для суверенитета и целостности республики и ее демократического устройства»513.

Словакия. Россия и Словакия едины во мнении, что украинский кризис нельзя урегулировать военным путем. Вице-премьер, главой МИД Словакии Мирослав Лайчак разделяет точку зрения МИДа России о необходимости полного выполнения минских договоренностей от 12 февраля 2015 года, включая решение острейших гуманитарных проблем, прекращение экономической блокады Луганской и Донецкой народных республик, проведение конституционной реформы514.

Словацкий премьер-министр Р. Фицо высказался против новых санкций против России и заявил, что это не в интересах Словакии. Несмотря на острые нападки на премьера, тот несколько раз озвучил свою позицию относительно антироссийских санкций, аргументировав ее в публичных выступлениях, наряду с прочим, тем, что, как правило, санкции никому не приносят пользы. В качестве примера премьер-министр привел американские санкции против Кубы. Таким образом, санкции, по убеждению Р. Фицо, всегда только усиливают напряжение и конфликты. Прозападные словацкие СМИ («Tyzden», «Sme») украинский кризис и отдельные события, связанные с ним, интерпретируют как борьбу за Украину.

Реакция Словакии на события на Украине, затрагивающие интересы национальных меньшинств, не является столь заметной главным образом по причине немногочисленности там этнических словаков и чехов. Наряду с некоторыми странами — членами ЕС Словакия не выступает энергично за ужесточение санкций к России и даже призывает к их смягчению при определенных условиях. В то же время она остается пока в фарватере общей политики Евросоюза по отношению к Украине и позиции России по украинской проблеме.

Позиция Венгрии по «украинскому вопросу» соответствует общей, «восточной» политике государства, которая геополитически выверена в координатах российско-венгерских отношений, начавших динамично развиваться еще до дестабилизации Украины. Так, венгерский премьер-министр Виктор Орбан видит в сближении с Россией возможность выйти за рамки западных геополитических схем, составленных Брюсселем без учета мнения своей страны515.

Характеризуя состояние российско-венгерских отношений и позицию Венгрии в отношении событий на «постмайданной» Украине, ряд наблюдателей внешнеполитическую стратегию официального Будапешта сравнивают с паромом, курсирующем между Востоком и Западом. Уже в самом начале украинских событий, отмечает старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, кандидат политических наук А. Смирнов, официальная реакция Венгрии была весьма сдержанной по сравнению с другими государствами региона, венгерские власти стремятся избегать слишком резких оценок происходящего и российской политики516.

При этом официальный Будапешт учитывает геополитическое положение украинского государства между Евросоюзом и Россией, внутриполитическую ситуацию в соседней стране, а также положение венгерского меньшинства в Закарпатье. Заявляя о недопустимости отторжения Крыма и нарушении суверенитета Украины, представители венгерского правительства при этом отмечают бесперспективность дальнейшей конфронтации с Россией, неготовность Евросоюза оказать финансовую и военную помощь Украине, а также неспособность заменить Россию в качестве поставщика дешевых энергоносителей в Европу.

Более того, Будапешт считает антироссийскую политику ЕС в условиях украинского кризиса не только бесполезной, но и контрпродуктивной, ведущей лишь к ненужной эскалации. Выступая за отмену антироссийских санкций ЕС, Венгрия преследует в первую очередь свои собственные цели. Уже в августе 2014 года премьер-министр страны В. Орбан сравнил политику санкций с «выстрелом себе в ногу»517. А в январе 2017 года, накануне визита В. В. Путина в Венгрию, министр иностранных дел страны П. Сийярто заявил: «Позиция Венгрии по поводу санкций заключается в том, что они бесполезны. Должны ли мы радоваться тому, что экономика России снижалась? Нет, мы сожалеем об этом. Я не рассматриваю Россию как угрозу для Венгрии … Россия не будет нападать на страны НАТО»518.

Помимо подхода к санкциям, между Киевом и Будапештом существуют серьезные противоречия, связанные с транспортировкой углеводородов. В больной теме снабжения Европы газом Украине все более отводится роль объекта, который не способен контролировать происходящее. В феврале 2017 года В. Орбан заявил: «Мы не можем обойти вопрос, насколько стабильной является поставка газа через Украину. Мы всегда ратовали за то, что нужно осуществлять диверсификацию поставок»519. Под диверсификацией подразумевались проекты «Северный поток — 2» и «Турецкий поток».

В ­чем-то венгерская сторона вынуждена оправдываться перед Украиной. Так, посол Венгрии в Киеве Э. Кешкень, отвечая на вопрос украинских репортеров о российско-венгерских экономических связях и политике санкций, сетовал на зависимость страны от поставок российских энергоносителей. При этом, дабы снять подозрения в наличии политической составляющей у российско-венгерских отношений, он подчеркнул их чистый прагматизм и высказался за диверсификацию поставок. «После Германии и Австрии, отметил дипломат, Россия — третий самый важный экономический партнер Венгрии. И хотя Венгрия стремится к диверсификации, почти 80% всех энергоносителей мы получаем именно из России. Венгрия связалась интерконнекторами с соседними странами, мы можем покупать газ и у Норвегии, но это будет намного дороже, чем покупать у России. То есть речь идет об абсолютно прагматических отношениях»520.

С началом вой­ны на Донбассе Венгрия заняла в целом по-соседски озабоченную позицию в отношении Украины. Вместе с тем, дабы избежать негативной реакции Москвы, венгерские политики предпочитали говорить не о российско-украинском, а о внутриукраинском конфликте, чем вызвали заметное недовольство киевских властей и их европейских (особенно польских) политических кураторов.

Дальнейшее развитие конфликта на украинском юго-востоке со всей очевидностью показало, что Венгрия и Польша по-разному представляют себе условия его прекращения. Причем за венгерской позицией угадывается возможность более расширительного подхода, в перспективе касающегося всей Украины. Во время своего визита в Варшаву, состоявшегося в феврале 2015 года и сопровождавшегося демонстративно холодным приемом польской стороны, В. Орбан приветствовал незадолго до того подписанное соглашение «Минск-2», чем вызвал нескрываемое раздражение своих внешнеполитических оппонентов. По мнению Будапешта выполнение минских соглашений соответствует общеевропейским интересам. В своем видении перспектив урегулирования затянувшегося конфликта Венгрия исходит из общей оценки кризисной ситуации, которая сложилась на Украине не без европейского участия, которую нельзя легко исправить. Так, летом 2016 года во время своего визита в Румынию венгерский премьер дал весьма нелестную характеристику действиям Евросоюза, приведшим к украинскому кризису. «Украина — одна из самых тяжелых политических проблем и проблем совести Европы, — отметил он. — Если посмотреть на результат последних трех лет, итог трагичен. Страна потеряла значительную часть территории и населения, но не в вой­не, а за счет эмиграции на Запад. Нет ни следа стабильности». Орбан добавил, что качество жизни на Украине упало, у страны возникли экономические трудности, а руководители Европы дали обещания и не выполнили их521.

Проблема соотечественников. По переписи 2001 года венгерская община (мадьяры) в украинском Закарпатье насчитывает приблизительно 150 тыс. человек, то есть около 12% всего населения области. Закарпатские мадьяры ориентированы на Венгрию в политическом и культурном отношениях. Украинский язык они никогда не используют принципиально, отдавая предпочтение родному и русскому, как языку межнационального общения в регионе. На бытовом уровне венгры особо не скрывают, чтобы мадьяроязычные районы были в составе Венгрии. Культурным и политическим центром закарпатских венгров является г. Берегово, в котором явственно чувствуется венгерское влияние. Надписи в нем двуязычные, висят венгерские флаги. Закарпатские венгры проживают компактно, вдоль границы с венгерским государством. Многие эксперты утверждают, что венгры Закарпатья сегодня замкнулись в своей общине, не желают участвовать в общественной жизни украинского государства. Официальный Будапешт, в связи с угрозами со стороны украинских радикалов-националистов, ставит вопрос о возможном создании на территории Закарпатской области особого венгерского района (Притиснянский район), куда входили бы все территории венгерского меньшинства. Более того, создание такого территориального образования было условием, по которому Венгрия ратифицировала бы с Украиной соглашение об ассоциации с ЕС522.

Оснований для подобных действий вполне достаточно. Так, сразу же после «революционных событий» 2014 года украинская фашистская организация «Правый сектор» (запрещена в Российской Федерации) попыталась решить «венгерский вопрос». Экстремисты ворвались на заседание общественного совета в г. Берегово и просто разогнали его.

Имело место нападение группы бандеровцев на детей из венгерского г. Мишкольц с венгерскими ленточками, а также осквернение памятника на Верецком перевале. Он был поставлен в честь перехода венгров через Карпаты. Тогда украинские националисты на нем краской вывели следующие надписи: «Смерть венграм» и «Это Украина».

МИД Венгрии осудил насилие в отношении венгерского меньшинства со стороны этой праворадикальной группировки. Венгрия также высказала свое сожаление в связи с решением парламента Украины отменить закон, предоставлявший статус регионального нескольким национальным языкам, в то числе венгерскому.

Внутри венгерского государства стали еще больше усиливаться реваншистские настроения по поводу присоединения этнических венгерских земель, которые и так были весьма сильны. Власти Венгрии начинают понимать, что украинские националисты хотят видеть украинскую землю без национальных меньшинств. Венгров Закарпатья ждет повальная украинизация. А история говорит нам о том, что мадьяры очень плохо ассимилируются в славянской среде. Как и для русских, язык у венгров — нациообразующий фактор и самый сильный признак идентификации. Так что совершенно уверенно можно сказать, что украинизация будет иметь насильственные действия для выдавливания венгров прямиком в Венгрию. В целях защиты своих соплеменников официальный Будапешт начал выдавать паспорта населению Закарпатской области, что было расценено Киевом как угроза сепаратизма. Раздача венгерских паспортов жителям украинского Закарпатья достоверно началась в 2001 году, процесс проходит по обе стороны государственной границы. С тех пор выдано более 100 тыс. экземпляров. Практически все совершеннолетние украинцы венгерского происхождения имеют двой­ное гражданство. Свое будущее закарпатские венгры связывают с исторической Родиной. Они получают там образование и медицинскую помощь. Туда ориентирован их бизнес, карьерные, культурные и даже матримониальные устремления. Там скрываются от призыва в украинскую армию523.

Будапешт проявляет заметную активность на «украинском направлении» не только в связи с обостренным чувством ответственности за судьбу венгерского меньшинства, проживающего на территории Украины. В венгерском общественном сознании не изжиты реваншистские настроения, заключающиеся в желании восстановить «историческую справедливость» и возвратить некогда утраченные закарпатские области524.

Однако в контурах «обоюдоострой» критики кроется еще один частный интерес Будапешта. Он связан с провозглашенной еще в 2010 году политикой поддержки венгерских соотечественников за рубежом. В контексте подобной заинтересованности многообещающе выглядит конституционная реформа на Украине, зафиксированная в тексте вторых Минских договоренностей и предполагающая децентрализацию государственного управления. Для правящих в Венгрии национал-консерваторов это означает перспективу автономии венгров Закарпатья.

Сегодня тема венгерского меньшинства на Украине вызывает особое внимание общественности. Почти любой материал касательно венгерско-украинских отношений возвращает к закарпатской «проблеме». В итоге складывается превратное впечатление, будто Будапешт якобы претендует на часть украинской территории и лишь выжидает благоприятного момента, чтобы реализовать свои намерения. Отчасти такое внимание обусловлено политической нестабильностью на Украине после «майданной революции» 2014 года. На самом деле основная причина состоит в том, что нынешние венгерские власти педалируют «закарпатскую» тему, адресуя ее главным образом внутривенгерской политической аудитории. Аналогичным образом привлекается внимание к положению венгров в других соседних странах — Румынии, Словакии, Сербии и т. д.

Вопрос о закарпатских венграх принадлежит к числу традиционных раздражителей, осложняющих политический диалог Киева и Будапешта. Вместе с тем до трагических событий февраля 2014 года он не оказывал особого влияния на двусторонние отношения. С молчаливого согласия киевских властей Венгрия финансировала инфраструктурные, социальные и культурные проекты в районах компактного проживания соотечественников. Симптоматично, что министр иностранных дел Венгрии Янош Мартони, вместе со своими «вышеградскими» коллегами посетивший украинскую столицу в феврале 2014 года и бывший свидетелем разгоравшегося политического кризиса, на обратном пути проехал через Закарпатскую область, где встретился с представителями венгерской общины. По итогам поездки премьер-министр В. Орбан заявил, что в свете киевских событий правительство пристально следит за судьбой закарпатских соотечественников525.

Смена власти в Киеве не замедлила сказаться на положении венгерского меньшинства, ощутившего непосредственную угрозу со стороны победившего украинского национализма и бесчинствующих радикалов. Венгерские власти отреагировали на происходящее рядом довольно жестких заявлений. Но окончательно новый вектор отношений был оформлен в мае 2014 года, когда глава венгерского правительства озвучил перечень мер по данному вопросу, «ожидаемых» от киевских национал-патриотов.

Выступая 10 мая 2014 года с инаугурационной речью перед новым составом парламента, венгерский премьер-министр В. Орбан заявил: «Для всех актуально положение живущего на Украине 200-тысячного венгерского сообщества, которое должно получить двой­ное гражданство, должно получить все коллективные права, должно получить возможности самоуправления. Это наши ясные ожидания от новой Украины, которая формируется и которая ощущает нашу поддержку в процессе построения демократического общества»526. Еще через неделю в интервью национальному телевидению Орбан конкретизировал свои пожелания: «Мы заинтересованы в стабильной и демократической Украине … Тем не менее ни стабильной, ни демократической не может быть Украина, если она не предоставит проживающим там меньшинствам, национальным сообществам, в том числе венгерскому сообществу, то, чего они заслуживают. Это означает двой­ное гражданство, коллективные или общественные права и автономию»527. Речь шла именно о праве на автономию, причем Будапешт признавал его за всеми «национальными сообществами» Украины.

Дипломатическое ведомство Украины выступило с резким осуждением таких «подстрекательских» речей со стороны официальных лиц: «Любые спекуляции на эту тему не соответствуют интересам наших двух стран и народов и, надеемся, не отражают официальную позицию Будапешта». Звучит, по крайней мере, странно, если учесть, что практически все высокопоставленные представители венгерского руководства открыто высказываются в пользу автономии для этнических венгров, а принцип поддержки соотечественников зафиксирован в Конституции страны528.

Украинская сторона продолжала гнуть свою линию. Сначала замминистра иностранных дел Украины В. Пристайко назвал происходящее как «удар в спину», нанесенный его стране «безответственными венгерскими политиками»529. А позже уже Президент П. Порошенко во время встречи с премьер-министром Венгрии выразил обеспокоенность заявлениями венгерских чиновников. Но, чтобы уж совсем не испортить встречу, ­все-таки признал необходимость заключить межправительственное соглашение о двой­ном гражданстве для венгров на Украине530. Последнее позволило В. Орбану буквально на следующий день встретиться с президентом культурного альянса венгров Закарпатья Ласло Брензовичем и проинформировать его, что спор вокруг гражданства, похоже, приближается к разрешению531. На самом деле топтание на месте продолжалось. Уже через неделю внешнеполитическое ведомство Венгрии выразило обеспокоенность по поводу предпринимаемых Киевом ограничений прав венгерского меньшинства532.

В целом можно констатировать, что у Будапешта нет ни намерения, ни возможности проводить политику ирредентизма в отношении закарпатских венгров. Напряженность подпитывается политической слабостью и неуверенностью Киева, склонного к поискам врагов и позиционированию себя в качестве потенциальной жертвы.

23 мая 2018 года возле здания Генерального консульства Венгрии в Ужгороде украинские национал-радикалы устроили митинг, в ходе которого требовали от венгерских консулов «немедленно передать списки всех граждан Украины, которые имеют венгерское гражданство». Это как минимум 200 тыс. граждан, проживающих в регионе. Одновременно в населенных пунктах Закарпатья, где проживает преимущественно венгерское население, появились листовки «Правого сектора» с требованиями к венграм: либо сдать венгерские паспорта, либо «задуматься о переселении на свою историческую родину». Сразу же последовала ответная реакция правительства Венгрии, которое обратилось к Генеральному секретарю НАТО с «Меморандумом». В нем Будапешт потребовал пересмотреть политику НАТО в отношении Киева в связи неспособностью Киева обеспечить верховенство права и осуществлять эффективное экономическое, социальное и политическое управление страной. Поскольку Украина представляет опасность для соседних государств и НАТО Венгрия предложила прекратить поддержку Украины со стороны НАТО и ЕС533.

Резюме: Венгрия более всего озабочена не геополитическим выбором украинцев, а их способностью поддерживать гражданский мир в собственной стране. Ее интересам более всего отвечает единая, по возможности децентрализованная, равно дружественная Европе и России, но обязательно мирная и стабильная Украина. Будапешт не против, чтобы в преодолении украинского кризиса был задействован посреднический потенциал венгерской дипломатии.

Румыния. На протяжении многих лет после распада СССР румыно-украинские отношения испытывали немалые трудности. Получив после распада СССР более 600 км общей границы с Украиной, румынская сторона заявляла тогда, что восточная граница страны отсутствует, поскольку по Днестру она была определена СССР в одностороннем порядке и навязана Румынии под угрозой оружия.

Румыния в 1991 году признала Украину как независимое государство, но отказывалась признать результаты референдума о ее независимости в Северной Буковине и Южной Бессарабии, ранее входивших в состав румынского государства. Некоторые румынские политики даже призывали жителей этих районов бойкотировать украинский референдум. Со временем Румынии все же пришлось искать взаимоприемлемый modus vivendi. Иначе интеграция в европейские и евроатлантические структуры, куда стремилась Румыния, была бы невозможной. Переговоры о заключении полномасштабного Договора о дружбе и сотрудничестве между Украиной и Румынией велись с 1993 года, но проходили сложно. При этом Румыния, в отличие от Украины, в 1993 году уже имела статус ассоциированного члена ЕС и начала предпринимать шаги к тому, чтобы вой­ти в Евросоюз в качестве полноправного члена. В 1997 году Румыния уже рассчитывала получить приглашение на вступление в Североатлантический альянс, а это требовало решения всех спорных вопросов с соседями. 2 июня 1997 года базовый договор между Украиной и Румынией был срочно подписан, а 22 октября уже вступил в силу.

Внутри Румынии оппозиция, особенно ее национал-экстремистская часть, квалифицировала договор с Украиной как «акт высочайшего государственного предательства». Критики договора обвиняли президента и правительство, что те «во имя высшей цели — интеграции в НАТО — отказались от территорий, принадлежащих румынскому народу»534.

Договор важен для долгосрочной перспективы, поскольку Румыния заинтересована в том, чтобы Украина проводила независимую политику, которая была бы «плотиной между Румынией и Россией». Последнее имеет стратегическое значение, как считают в Румынии. Максимальное удаление Украины от России, антироссийская направленность украинской политики выгодна Румынии с точки зрения урегулирования в свою пользу приграничных споров. Хотя линия государственной границы между Украиной и Румынией была подтверждена в базовом соглашении 1997 года, до лета 2003 года продолжались двусторонние переговоры по этому вопросу. Переговоры включали также подготовку отдельного документа об определении континентального шельфа и особых экономических зон обоих государств. Речь шла об острове Змеиный, который находится недалеко от дельты Дуная и является скалистой частью континентального шельфа, богатого нефтью и газом.

Румыния открыто предъявляет территориальные претензии и к Украине. Уже в 1993 году МИД Румынии направил МИД Украины ноту, в которой он объявил недействующим заключенный Договор о режиме советско-румынской границы 1967 года, денонсировав его в 1994 году.

Входившая в Румынию с декабря 1918 года Северная Буковина имела многонациональный состав (румыны, украинцы, немцы, поляки, венгры, армяне). За прошедшее без малого столетие этнический состав края радикально изменился. Румынское меньшинство сконцентрировано в Крае Херца, что дает весомые основания шовинистическим кругам Румынии претендовать на получение этой территории.

Не менее острой является и проблема Южной Бессарабии (части Одесской области Украины с городами Белгород-Днестровский и Четатя Албэ). Румыния в значительной мере спровоцировала в 1992 году вой­ну в Приднестровье. Поражение молдавских вой­ск не отрезвило румынских политиков. Т. Бэсеску неоднократно заявлял, что присутствие российских вой­ск угрожает безопасности Румынии. Он же выдвинул предложение Украине произвести обмен: передать Приднестровье Украине, а Южную Бессарабию — Республике Молдова.

В ноябре 2010 года Т. Бэсеску открыто потребовал возвращения Румынии Черновицкой области (так называемый Край Херца), части Одесской области (так называемая Южная Бессарабия, или Буджак). В этих регионах, как и в Молдове, началась активная «румынизация» (выдача румынских паспортов), что вызвало гневную реакцию ряда украинских партий (УНА-УНСО, Народная) и президента Януковича, пригрозивших Румынии жалобой в ЕС и НАТО на неправомерность действий румынского государства.

В 2010 году Румыния получила от Украины ряд островов на Дунае (Георгиевский канал), что изменило фарватер в устье Дуная, а также остров Змеиный, расположенный в 35 километрах от румынского города Супина (устье Дуная) на шельфе Черного моря. Международный суд признал справедливым иск Румынии к Украине о делимитации границы и передал спорную территорию под юрисдикцию Румынии. Немало способствовали такому решению суда членство Румынии в ЕС и перспектива освоения нефтегазовых месторождений на черноморском шельфе.

17 июня 2003 года, уже имея статус кандидата в члены НАТО, Румыния поспешила подписать с Украиной Договор о режиме украинско-румынской границы. После длительного разбирательства 3 февраля 2009 года Международный суд ООН вынес компромиссное решение, с которым стороны в целом официально согласились. Змеиный был квалифицирован как остров, на чем настаивала Украина, но 80% континентального шельфа, богатого углеводородами, отошло Румынии. Уже на протяжении многих лет длится румыно-украинское противостояние в связи с судоходным каналом, проложенным Украиной в дельте Дуная. Доказательством обоюдного раздражения служат шпионские скандалы. По этой причине, в частности, был даже сорван визит румынского президента Траяна Бэсеску в Киев в 2009 г. В марте 2009 года из Румынии выдворили двух украинских дипломатов по обвинению в разведывательной деятельности.

Достаточно болезненно выглядят румыно-украинские отношения в связи с взаимной оценкой положения румыно-молдавской диаспоры на Украине и украинской в Румынии. Украина обвиняла Румынию в том, что та упорно и настойчиво проводит тихую экспансию, применяя, как и в Молдавии, тактику «малых шагов», чтобы оторвать румын и молдаван Украины от украинской культурной среды. Агрессивность румынской культурной политики подчеркивают украинские эксперты. Директор Центра исследований проблем гражданского общества В. Кулик говорил в 2010 году: «Я просто уверен, что вскоре просто будет две румынские державы — Молдова и Румыния, и будет существовать культурное пространство, распространенное за пределами территориальных границ Румынии».

Недружелюбная позиция Бухареста в отношении своего восточного соседа подвергалась критике не только на Украине, но и в самой Румынии. Зацикленность на границах и пакте Молотова — Риббентропа создавали главное препятствие на пути к плодотворному диалогу с Украиной. На фоне драматических событий на Украине румыно-украинские отношения стали смягчаться. Широкое хождение в Румынии получило выражение «российская агрессия». Этот пассаж содержался в выступлении президента на торжественном заседании 31 марта 2014 года в Бухаресте по случаю десятилетия вступления Румынии в НАТО.

Разразившийся украинский кризис вызвал настроения беспокойства внутри румынского общества. В прессе появились предположения о возможности распространения Россией гибридной вой­ны с юго-востока Украины на территорию Молдавии с помощью ресурсов Приднестровья, а также угроз непосредственно Румынии.

Все, что происходило в Румынии в связи с украинским кризисом, иронично прокомментировал американский журналист Пол Сингер: «Если в недавнем захвате территории, осуществленном Россией в соседней Украине, и есть положительная сторона для Румынии, то она заключается в следующем: благодаря этому американцы обратили на Румынию внимание, которого давно не хватало руководству страны»535.

Украинский кризис стал манной небесной для румынских русофобов, поскольку предоставил возможность отвлечь общество от внутренних проблем и переключить его на внешние. По словам последнего американского посла в Бухаресте Марка Гитенштейна, Румыния будет играть решающую роль в продвижении интересов США, являясь «самым надежным союзником в этом регионе на данный момент», «барьером против любой дальнейшей экспансии (России)», «опорой НАТО в Юго-Восточной Европе». Украина в свою очередь остается одним из главных конкурентов Румынии за региональное лидерство.

Идея воссоздания «Великой Румынии» является сегодня фактором не только внешней политики, но и внутриполитической борьбы. В случае, если продолжится процесс дальнейшей дезинтеграции Украины, участие в нем может принять и Румыния.

Болгария. События вокруг Украины стали серьезным испытанием для российско-болгарских отношений. Изменение их характера были обусловлены усложнившейся геополитической ситуацией и нестабильностью внутриполитической обстановки в Болгарии. Это отразилось как на состоянии взаимной внешней торговли, так и на российских инвестициях, в том числе в болгарскую недвижимость, а также на притоке российских туристов. Из-за позиции, занятой Болгарией и Евросоюзом, Россия была вынуждена прекратить сооружение «Южного потока».

Находившееся у власти до начала августа 2014 года коалиционное правительство во главе с представителем Болгарской социалистической партии (БСП) П. Орешарским пыталось проводить относительно независимую от евроатлантических партнеров политику в отношении России. Однако в создавшейся под нажимом США ситуации оно не смогло удержаться у власти.

Добровольное вхождение Крыма, а точнее — его возвращение в состав России, требование жителей юго-востока Украины о федерализации страны вызвали активную и яростную реакцию функционеров Евросоюза, полностью соответствующую указаниям руководства США. Болгария на официальном уровне поддержала политику Евросоюза. В интервью французскому изданию «L’Express» в апреле 2014 года болгарский президент Р. Плевнелиев однозначно выразил свою позицию: «Из-за кризиса на Украине Болгария боится за свою безопасность. Но нам бы угрожала еще большая опасность, если бы мы не присоединились в 2004 году к НАТО и в 2007 году к Евросоюзу. Я не могу не выразить свою благодарность всем, кто этот цивилизованный выбор сделал основой нашей безопасности, так как у меня уже не осталось никаких иллюзий о сегодняшней России. Болгария остается русофильской страной, но в первую очередь она — проевропейское государство»536.

Дальнейшие выпады в адрес России со стороны официальных болгарских властей временами стали приобретать характер настоящей истерии. Между тем болгарский президент не прекращал усилий по дискредитации России и всячески потакал своим евроатлантическим друзьям в ужесточении санкций против нее. Так, накануне парламентских выборов в Болгарии в интервью «Frankfurter Allgemeine Zeitung» он объявил, что Россия является националистическим и агрессивным государством, которое, мол, должно научиться иметь партнеров, а не вассалов и подданных.

Отвечая на антироссийские выпады Плевнелиева, официальный представитель МИД России А. Лукашевич охарактеризовал их как «непозволительную риторику». «Прискорбно, — заявил он, — что в очередной раз повторяя необоснованные утверждения о так называемой аннексии Крыма и попытках диктата Украине, глава болгарского государства игнорирует реальность и попирает вековые традиции дружбы и сотрудничества между братскими народами России и Болгарии»537.

Однако далеко не все в стране поддержали антироссийскую риторику болгарского президента. Согласно социологическому исследованию, проведенному в 2015 году агентством «Gallup International», 49% опрошенных жителей Болгарии не поддержали введение санкций против России и только 21% — одобрили их538.

Преобладающие в Болгарии настроения действительно резко контрастировали с позицией президента и правительства. По данным исследования Института современной политики, 60% населения Болгарии считают, что основной угрозой национальной безопасности страны является радикальный ислам, 43% — увеличивающийся поток беженцев из третьих стран. Почти каждый четвертый, или 23% опрошенных, считает, что национальной безопасности страны угрожает болгарская мафия. Эксперты Института подчеркивают, что 7% респондентов полагают, что национальной безопасности страны угрожают США, а 6% опасаются соседних балканских стран. Данные Института показывают, что вопреки попыткам внушить болгарскому обществу тезис о «российской угрозе» и ведении Москвой против Софии «гибридной вой­ны» лишь 4% респондентов верят в то, что угроза национальной безопасности исходит от России. В связи со столь явным провалом попыток запугать болгар страшилками о российской угрозе некоторые политики оказались вынуждены внести коррективы в свою риторику. Они стали утверждать, что на самом деле для страны существуют две основные угрозы — «Исламское государство» (ИГИЛ) и «режим Путина»539.

В условиях политической конфронтации, когда геополитические проблемы отдалили Болгарию от России, произошло резкое снижение взаимного товарооборота. Произошедшие события на Украине прежде всего были использованы как повод для того, чтобы в начале марта 2014 года прервать переговоры о начале строительства газопровода «Южный поток», хотя Соглашение о возведении его было заключено «Газпромом» и Булгаргазом» еще в январе 2008 года.

Какие же перспективы открывались перед Болгарией в результате сооружения на ее территории «Южного потока» и что она в реальности получила? За согласие на его прохождение по болгарской территории с 1 апреля 2012 года она получила скидку в 11% на цену импортируемого из России газа. Кроме того, был подписан новый прямой (без посредников) долгосрочный договор между «Газпромэкспортом» и «Булгаргазом» о поставках с 2013 года российского газа в объеме до 2,9 млрд м³ вплоть до 2020 года со скидкой в 20% относительно предыдущей цены. Само сооружение газопровода на протяжении 538 километров по территории страны способствовало активизации экономической деятельности в наиболее отсталой ее части: возникли бы новые рабочие места с притоком населения в эти обезлюдевшие районы, появилась бы работа у транспортных компаний. Болгария смогла бы получать и транзитные платежи, особенно после 2018 года, когда газопровод должен был быть выведен на проектную мощность. Но самое главное — отпала бы зависимость от Украины, нормализация политической и экономической ситуации в которой может сильно затянуться.

Стремление болгарского руководства бороться за право иметь на своей территории такой крупный международный инфраструктурный объект было вполне оправдано и не вызывало сомнений. Однако 8 июня 2014 года, после встречи в Софии с американскими сенаторами, премьер-министр Орешарский сделал неожиданное заявление о прекращении болгарской стороной всей деятельности в Болгарии по реализации проекта. Беспрецедентный нажим на российские и болгарские компании со стороны США и Евросоюза по вопросу реализации «Южного потока», наносящий огромный ущерб национальным интересам стран-участниц проекта, безусловно, находился в русле незаконных санкций против России, введенных Вашингтоном и его союзниками в связи с событиями на Украине. США и Евросоюз поступили с Болгарией как со своей колонией540.

Пришедшее к власти в октябре 2014 года правительство устами премьера Б. Борисова однозначно выразило свою позицию по проекту. «Южный поток» Болгарии нужен, но будет строиться только в соответствии с европейским законодательством и с одобрения Еврокомиссии. Геополитическая ангажированность еврофункционеров, усиливаемая давлением их американских коллег, поставила Россию перед необходимостью принять решение по «Южному потоку», соответствующее ее интересам. Находясь с государственным визитом в Турции, Президент Российской Федерации В. В. Путин заявил 1 декабря 2014 года, что Россия прекращает строительство «Южного потока» из-за позиции Болгарии, которая не дает разрешение на его сооружение на своей территории. Одновременно он объявил, что считает целесообразным переориентировать строительство газопровода на Турцию, с тем, чтобы обеспечить потребности страны, минуя транзит через Украину. Те объемы газа, которые останутся после удовлетворения потребностей Турции, будут направляться в сторону границ Евросоюза.

Поучительная история с «Южным потоком», когда Болгарией, как пешкой, пожертвовали ее покровители, только увеличивает число приверженцев деловых взаимовыгодных отношений с Россией.

Негативное влияние украинского кризиса проявилось, прежде всего, в таких сферах национальной экономики Болгарии, как энергетика, туризм и совокупные капиталовложения. Это в свою очередь привело, как заявил премьер-министр Болгарии Бойко Борисов, к рекордному снижению национальной валюты541.

В результате поддержки позиции украинского руководства странами Евросоюза, членом которого Болгария является с 2007 года, российско-болгарские отношения приобрели конфронтационный характер. Помимо присоединения к санкциям, руководство страны на протяжении последних лет, наряду с Польшей и государствами Балтии, продолжают занимать жесткую антироссийскую позицию542. В начале сентября 2015 года болгарское руководство отказалось пропустить через свое воздушное пространство российские самолеты с гуманитарным грузом для Сирии, что было квалифицировано российским МИДом как недружественный акт по отношению к России. После бухарестской встречи девяти глав восточноевропейских государств в ноябре 2015 года в интервью Independent президент Болгарии заявил, что, нацеливаясь на Балканы, Россия стремится осуществить «гибридную военную» кампанию, направленную на дестабилизацию всей Европы.

В начале июня 2016 года министр иностранных дел Д. Митов призвал продлить санкции против России. В это время в российско-болгаро-турецких отношениях наметилось несколько болевых точек. Первая была связана с согласием Турции на сооружение газопровода «Турецкий поток», который заменил «Южный поток», а также строительством «Росатомом» АЭС «Акай» практически на турецко-болгарской границе. Оба проекта вызывали негативную реакцию, не раз высказанную болгарскими властями в адрес России и Турции.

Складывается впечатление, что президент Болгарии и его соратники министры самой главной геополитической проблемой по прежнему считают «аннексию» Крыма, более 96% жителей которого высказались за присоединение к России. В Болгарии заговорили о «советской оккупации» страны в 1944 году. На сложном геополитическом фоне существенно снизились объемы внешнеторгового товарооборота между нашими странами.

Американские спецслужбы развернули в Восточной Европе антироссийскую кампанию. Эпицентр этой кампании сегодня находится в Болгарии, где регулярно устраиваются «шпионские» скандалы с последующими необоснованными нападками на российских дипломатов. Неправительственные организации, финансируемые официальными агентствами США, пытаются скомпрометировать болгарских политических и общественных деятелей, выступающих за установление добрососедских отношений с Россией. Следует учитывать, что в 2019 году София заключила соглашение с Вашингтоном о стратегическом партнерстве, в соответствие с которым предусмотрено развертывание на территории Болгарии координационного центра НАТО543.

Резюме: Болгария является несамостоятельным государством, ее правящая элита готова жертвовать национальными интересами в угоду евроатлантическим союзникам, что будет и далее препятствовать улучшению российско-болгарских отношений.

«Сами по себе украинские проблемы Китаю безразличны.
Другое дело, что чем глубже завязает Россия в той ловушке,
куда сама себя загнала, тем больше у Китая возможностей добиваться от нее
уступок по вопросам, которые для него важны»544.
Кунадзе Георгий Фридрихович —
заместитель министра иностранных
дел РФ (1991–1993), главный научный
сотрудник ИМЭМО РАН

4.5. Политика Китая в контексте украинского кризиса

Китай как крупный мировой игрок не остался в стороне от «украинского кризиса». Первая реакция Китая на обострение ситуации на Украине и вокруг нее была традиционно сдержанной. Она ограничилась заявлениями о невмешательстве и необходимости мирных, дипломатических методов разрешения конфликта. Политику «невмешательства» КНР в украинский кризис часто считают примером тщательно продуманной стратегии. Суть китайского реализма — делать то, что максимально отвечает интересам КНР и безопасности государства. Этим и объясняется такая позиция Китая в отношении событий на Украине.

Украина представляет интерес для Китая с точки зрения логистики и перспектив военно-технического сотрудничества. Украина представляет собой ворота, которые ведут Западную Европу к огромному китайскому рынку, а Китай надеется, что с помощью старого доброго «шелкового пути» он сможет значительно увеличить объем железнодорожного экспорта. Украинские сельскохозяйственные угодья обеспечивали поставки зерна в Китай, КНР уже планировала арендовать в стране обширные пахотные земли. Между Киевом и Пекином поддерживалось тесное военно-техническое сотрудничество. Украина помогала Китаю производить двигатели для самолетов-истребителей, а также суда на воздушных подушках военного назначения. Кроме того, стороны сотрудничали и в других областях в рамках Соглашения о стратегическом партнерстве. Все это объясняет, почему Китай в конце 2013 года пообещал инвестировать в Украину восемь миллиардов долларов, а до этого еще и предоставил ей кредит на сумму примерно в десять миллиардов долларов. Украина — звено, которое нужно КНР для осуществления ее политики «продвижения на запад». Если Украина вой­дет в НАТО и станет форпостом против России, это не даст Пекину реализовать эти планы.

Ответственность за ухудшение внутриполитической обстановки в стране Китай возложил на внешние силы. С большой настороженностью отнесся Пекин к примененным на Украине информационно-коммуникативным технологиям смены политического режима в стране. Актуальность этой темы для Китая очевидна, так как КНР стала одной из первых стран, где были применены технологии «цветных революций» с использованием протестных настроений. События в Пекине 1989 года, почти месячное противостояние протестных сил и властей напоминают то, что происходило в Киеве на Майдане в 2004 и в 2013–2014 гг. Поэтому уже в феврале 2014 года Пекин принял решение о создании Комиссии по интернет-безопасности. Были приняты меры по усилению контроля над социальными сетями с целью своевременного выявления и предотвращения повторения сценариев «цветных революций». Жесткая позиция по обеспечению безопасности в киберпространстве вполне объяснима. В КНР насчитывается почти 620 млн пользователей Интернета — больше, чем в ­какой-либо другой стране мира545.

С развитием кризиса оценки китайских экспертов стали более определенными, особенно когда в Киев зачастили сотрудники госдепа США и обнаружились тесные связи американских спецслужб с «новой украинской коалицией». Китай выступил с критикой Запада, подтолкнувшего протестные движения на Украине к радикальным действиям.

Важнейшим мотиватором для Китая в выборе его места в «украинском вопросе» является экономический фактор. В китайском «Руководстве по внешнему инвестиционному сотрудничеству в странах (регионах)» в отношении Украины выделяют следующие факторы привлекательности: преимущество геополитического положения: товарные потоки ориентированы на страны СНГ, ЕС и Северную Африку; наличие транспортных коридоров в Европу и морских портов на Черном море; высокая численность IT-специалистов (5-е место в мире); 1/3 мировых черноземных площадей; мощная промышленная и сельскохозяйственная база; богатые природные ресурсы (железная руда, каменный уголь и др.)546.

До смены политической власти на Украине в 2014 году стороны договорились о строительстве в Борисполе логистического центра, одного из крупнейших в Европе, который, по некоторым оценкам, должен способствовать сокращению срока доставки товаров из Азии в Европу с существующих 45 дней до 12–14 дней. С участием китайских инвесторов предполагалось завершение строительства индустриально-логистического парка и контейнерного комплекса в порту «Южный» (г. Одесса), реконструкция Одесского морского торгового порта. Ведутся переговоры о строительстве новых автомобильных дорог Одесса — Рени и Львов — Краковец и большой кольцевой автодороги вокруг Киева. Данные проекты вызывают острый интерес у китайской стороны, но пока не могут быть доведены до логического завершения из-за отсутствия надежных государственных гарантий со стороны Украины.

Что касается Крыма, то до воссоединения его с Россией (2014) Китай проявлял подчеркнутую активность в различных отраслях экономики автономии. Одной из таких сфер была энергетика. Так, у КНР были планы инвестировать 700 млн долларов в строительство парогазовой электростанции в Крыму. Кроме того, Китай собирался предоставить Украине буровую платформу для добычи углеводородов на шельфе стоимостью 200 млн долларов в рамках лизингового соглашения.

Китай и крымские власти планировали сотрудничать и в сельском хозяйстве. В конце 2011 года в Пекине правительство Автономной Республики Крым подписало меморандум о сотрудничестве с Экспортно-импортным банком Китая и Китайской национальной корпорацией машинной промышленности и генеральных подрядов по реализации проектов строительства сельскохозяйственного комплекса, включая зерновой элеватор, комбикормовый завод, холодильные помещения, завод по производству биотоплива, биогазовые электростанции, фрукто- и овощехранилища, а также созданию крупнотоварных ферм для крупного рогатого скота, свинокомплексов, птицефабрик, оптовых рынков. Помимо этого планировалась совместная реализация таких проектов, как модернизация мелиорации сельскохозяйственных земель, развитие виноградарства и виноделия, поставка крымской продукции в Китай. В конце августа 2012 года между Крымом и китайской провинцией Хайнань была достигнута договоренность о сотрудничестве, где в качестве приоритетных направлений выделялось и развитие туристического сектора.

Предполагалось строительство на полуострове глубоководного порта. Это позволило бы китайским коммерческим судам отправляться из портов Южно-Китайского моря через Суэцкий канал в предстоящий крымский порт, а оттуда другими видами транспорта китайские товары достигали бы Западной или Северной Европы, что по сравнению с объездом через Гибралтарский пролив сократило бы расстояние почти на 6 тыс. км. Осуществление этого проекта планировалось начать в конце 2014 года. В первую фазу проекта намечалось вложить 3 млрд долларов, в том числе на строительство глубоководного порта в Крыму, реконструкцию порта Севастополя и создание зоны развития высокотехнологичной индустрии. Вторая фаза предполагала инвестиции в размере 7 млрд долларов, включая строительство аэропорта, верфи, нефтеперерабатывающего завода, производственной базы СПГ, создание морских рекреационных пляжей и объектов профессионального образования547.

В 2013 году КНР стала вторым крупнейшим внешнеторговым партнером Крыма: объем взаимной торговли достиг 470 млн долларов, лишь незначительно уступив России, торговля полуострова с которой составила 471,8 млн долларов.

Кризис на Украине и его интернационализация подвергли испытанию экономические интересы КНР в Европе в целом и на Украине в частности. В конце 2015 года China Development Bank (CDB) и производитель Huawei подписал договор с «Укртелекомом», предусматривающий модернизацию старых сетей телефонной связи и интернета украинской стороны. Дорогостоящее оборудование поставляется китайским Huawei украинскому интернет-оператору под залог самого оборудования, стоимость которого оценивается в 45 млн долл. США. Кроме того, «Укртелеком» получил от CDB кредит в размере 50 млн долл., который необходимо погасить до 2023 года. При этом на 31 декабря 2016 года задолженность по этой линии составила 13 млн долл. Основываясь на данных отчета «Укртелекома», за 2016 год общая сумма залогов увеличилась до 68,2 млн долл. США, что составляет примерно половину стоимости всей недвижимости фирмы. В результате украинское предприятие постепенно становится китайским.

Относительным успехом в сотрудничестве двух сторон можно назвать запуск 15 января 2016 года пробного грузового поезда из Украины (порт Ильичевск) в Казахстан и далее в Китай, в обход России. Путь, протяженностью 5475 км, включает в себя паромы по Черному и Каспийскому морям и является частью Транскаспийского международного транспортного маршрута. Важно, что для обеспечения конкурентоспособности данного маршрута в сравнении с поездами через Россию, все государства-участники (Украина, Грузия, Азербайджан, Казахстан) подписали протокол о льготных таможенных тарифах. В результате этого Китай получит прямой доступ своих товаров на рынок западноевропейских государств.

Китай инвестирует и в энергетический сектор украинской экономики, в частности в проекты, снижающие зависимость страны от поставок газа из России. Так, КНР предоставила Украине 3,6 млрд долл. на строительство новых угольных ТЭЦ в Киеве и Львове (1,3 млрд долл.), модернизации системы индивидуального отопления малообеспеченных потребителей в частном секторе (1,7 млрд долл.).

Следует выделить заинтересованность Пекина в остатках украинского оборонно-промышленного комплекса. Примечательны сделки: продажа Китаю недостроенного советского авианесущего крейсера «Варяг» (ныне «Ши Лан») и допоставка для него газотурбинных установок. Украина готова осуществлять поставки в КНР ракет R-27T/R класса «воздух-воздух» завода «Артем» (г. Киев), противотанковых ракет, танково-трансмиссионных блоков (г. Харьков) и вертолетных двигателей произведенных на предприятии «Мотор Сич» в Запорожье. В общей сложности Украина продала КНР около 30 военных технологий. Среди них: разработки для конструирования военных транспортных самолетов, технологии, применяемые в двигательных установках авианосцев и крупных кораблей, в танковых двигателях. Утверждают даже, что Китай получил от Украины почти все необходимые ему технологии и что в украинском ВПК не осталось практически ничего, что могло бы заинтересовать Китай548. Судя по масштабам военных продаж в КНР, Украина заинтересована в сохранении контактов с Пекином в этой области.

В структуре экспорта Украины большое значение для Китая имеет пищевая промышленность и продукция агропромышленного комплекса (АПК), что связано с постоянно растущей потребностью данных видов продукции для китайского рынка и переориентацией структуры экспорта Украины с металлургической промышленности, которая долгое время являлась лидером, на продукцию сельского хозяйства. В этом отношении интересен тот факт, что при подписании соглашения Синьцзянским производственно-строительным корпусом на обработку 100 тыс. га в Днепропетровской области в документе отдельно было указано, что на данных площадях будут работать китайские рабочие численностью 2,5 млн человек из состава Народно-освободительной армии КНР.

В планах китайских предпринимателей аренда еще около 9–17 млн га украинской земли с условием присвоения ей экстерриториального статуса. В итоге, 5% территории Украины фактически будут находиться под контролем КНР. В 2016 году Украинская аграрная конфедерация и Китайская торговая ассоциация подписала договор о сотрудничестве, по которому китайскому бизнесу предоставляется актуальная информация по АПК Украины. Это обстоятельство во многом упростит покупку украинских черноземов китайцами, так как рассматривается возможность ввода на Украине рынка сельскохозяйственных земель. Представленные обстоятельства свидетельствуют не только о масштабном экономическом наступлении КНР на Украине, но и постепенным переходом его к прямой территориальной экспансии посредством экономических рычагов. Китайские инвесторы стремятся получить контроль над линейными и портовыми элеваторами, мельницами, комбикормовыми и крупяными заводами.

В условиях упадка экономики Украины КНР делает активные попытки освоения и переподчинения в свою пользу ресурсов Украины посредством миллиардных инвестиций. Большой интерес для китайской экономики представляет железная руда и шлаки, минеральное топливо, минеральные масла и их продукты, битум и асфальт.

В целом стратегия экономической экспансии КНР на Украине сходна по своим признакам с экономической экспансией Китая в страны Центральной Азии, Латинской Америки, а в некоторых случаях и Африки. При этом китайско-украинское экономическое сотрудничество происходит на условиях Пекина.

В ходе развития украинского кризиса Китай долгое время молчаливо поддерживал действия России. 21 ноября 2014 года МИД КНР прямо заявил, что Китай поддерживает подход России к урегулированию украинского кризиса. По мере его эскалации Китай активизировал усилия по его урегулированию. Уже 16 марта 2014 года на заседании Совета Безопасности ООН представитель КНР предложил создать международный координационный механизм политического урегулирования украинского кризиса и призвал конфликтующие стороны воздерживаться от действий, которые могут привести к дальнейшей его эскалации, а международные финансовые институты оказать помощь Украине с целью экономической финансово-экономической стабилизации обстановки в стране.

Китай не мог игнорировать трагические события, имеющие место на юго-востоке Украины. Отвечая на вопросы журналистов о противостоянии на Донбассе, представитель МИД КНР Хуа Чуньин призвала заинтересованные стороны «сохранять хладнокровие и сдержанность, на основе полного учета законных интересов и озабоченностей разных регионов и разных национальностей найти каналы урегулирования кризиса путем политического диалога и в рамках закона. Одновременно, официальные СМИ КНР выступили с осуждением политики США и их союзников «двой­ных стандартов» в отношении урегулирования конфликтов в широком географическом диапазоне «от Косово до Южной Осетии, а также от Коморов до Крыма».

Официальная позиция в крымском вопросе прозвучала так: Китай выступает против провозглашения независимости каких-либо народностей путем референдумов, однако это не относится к воссоединению Крыма с Россией ввиду особой истории Крыма549.

Одновременно с заявлениями о поддержке территориальной целостности Украины Пекин в весьма дипломатичной форме оказал поддержку и действиям России. Так, когда западные страны внесли в Совет Безопасности ООН проект резолюции о нелегитимности референдума в Крыму и 13 его членов, в том числе и трое из постоянных членов (США, Великобритания и Франция), поддержали его, то, кроме России, которая воспользовалась правом вето, только Китай воздержался и не проголосовал против интересов нашей страны. Украинский МИД потребовал от китайских дипломатов разъяснений по занятой КНР позиции. Посол на Украине Чжан Сиюнь заявил заместителю министра иностранных дел Украины А. Олефирову, что одним из базовых постулатов внешней политики Китая является принцип невмешательства550. Одним из аргументов в пользу такого суждения был вывод о том, что Китай опасается ситуации, при которой в КНР, например в Тибете и Синьцзяне, где сильны сепаратистские тенденции, может пройти референдум по типу крымского. Заметим, однако, что в Китае нет традиции проведения референдумов. Китайская сторона также заявила, что понимает историческую подоплеку и сложность украинской проблемы, отметив конкретные причины, по которым ситуация на Украине дошла до сегодняшней стадии.

Эта двой­ственность оказала воздействие и на экономическое сотрудничество между КНР и Крымом. Воссоединение Крыма с Россией и санкции, введенные США и рядом других европейских стран551, оказали негативное воздействие на экономику полуострова, существенно сократив объем его внешней торговли. За период с апреля по декабрь 2014 года объем внешнеторгового оборота между КНР с уже российским Крымом составил всего 4,8 млн долларов; по этому показателю КНР заняла лишь 9-е место среди внешнеторговых партнеров республики. Однако уже в 2015 году объем двусторонней торговли увеличился до 8,1 млн долларов, и Китай стал четвертым крупнейшим внешнеторговым партнером полуострова552.

Учитывая всю щепетильность крымского направления политики КНР, стратегия взаимодействия с регионом очень похожа на стратегию, применяемую Пекином во взаимоотношениях с непризнанными государствами. Основным элементом китайской политики на этом направлении выступают экономика и гуманитарная сфера, причем главный акцент делается на отношения с частным сектором без ­каких-либо взаимоотношений в политической плоскости и практически при полном отсутствии рекламы существующих связей.

В Республике Крым уже намечается осуществление целого ряда взаимовыгодных проектов с китайской стороной. Достигнуты соглашения о выращивании табака на крымской земле, а также осуществлении инвестиционных проектов в машиностроение, производство стройматериалов, добычу нефти и газа, а также туризм. Планируется организовать чартерные авиаперелеты китайских туристов в Республику Крым. В республике уже используется китайская система международных платежей.

Основные геостратегические императивы КНР в Крыму. Географическое положение Крыма таково, что этот полуостров тесно связан с близлежащими регионами, в частности, с Кавказом, и его стратегическая важность определяется в первую очередь именно ролью и местом в черноморском геополитическом пространстве. На сегодня семь стран имеют выход к Черному морю: Румыния, Болгария, Турция, Грузия, Абхазия, Россия и Украина. Если до 2004 года из причерноморских стран лишь Турция являлась членом НАТО, то во время пятого расширения Североатлантического альянса ее членами стали Болгария и Румыния. Получается, что из шести черноморских соседей России половина являются членами Североатлантического союза. Кроме того, с 2004 года откровенно пронатовскую политику проводит Тбилиси.

После победы «Евромайдана» и смены власти на Украине в 2014 году внешнеполитическая ориентация Киева кардинально изменилась: она стала ярко выраженной антироссийской и прозападной. Ярким тому подтверждением является, например, принятая в 2015 году стратегия национальной безопасности Украины. Одними из основных ее задач являются обеспечение интеграции Украины в Европейский Союз и формирование условий для вступления в НАТО553. Очевидно, что новые внутриполитические реалии на Украине и вхождение Крыма вместе с Украиной в сферу влияния Запада означало бы полное военно-политическое доминирование последнего в акватории Черного моря, что неминуемо отразилось бы и на всем огромном геополитическом пространстве от Кавказа до Тянь-Шаня. А утрата позиций России в Азово-Причерноморском регионе запустила бы принцип домино в ряде регионов: Большого Кавказа, Поволжья и Центральной Азии. Во всех этих регионах Запад и ряд его союзников получили бы преимущества. Такое развитие событий не соответствует интересам Китайской Народной Республики и представляет серьезную угрозу безопасности и поступательному развитию этой страны.

Надо отметить, что «ахиллесовой пятой» КНР являются энергоресурсы, большую часть которых Пекин получает из стран Африки, Южной Америки и Ближневосточного региона, подходы к которым контролируются военно-морскими силами США. Так, в 2014 году на эти страны приходилось почти 85% китайского импорта нефти. Кроме того, Вашингтон прилагает усилия, чтобы усложнить Китаю доступ к центрально-азиатской «кладовой»554. В соответствии с принятой нефтяной стратегией для Пекина жизненно важно наладить поток углеводородного сырья из Центральной Азии, поскольку любой, даже незначительный международный конфликт экономического, политического или военного характера может повлиять на импорт нефтепродуктов и серьезно подорвать экономическую стабильность страны и ее устойчивый экономический рост. По стратегическим соображениям более выгодно наладить поставки нефти и природного газа именно из Центральной Азии, с которой КНР имеет общую границу, чем из отдаленных регионов. В этих условиях вовлечение центрально-азиатских государств в сферу интересов США и Турции способно инициировать сепаратизм в Синьцзяне, подстегнув народы этого региона, особенно тюркоязычные, к сецессии.

В свете сказанного становится очевидным, что для Пекина вхождение Крыма в состав России является намного более позитивным сценарием, чем потеря Москвой этого региона. Пребывание Крыма в составе России делает весьма трудными и даже невозможными коренные трансформации геополитической ситуации от Кавказа до Тянь-Шаня во вред интересам Китая. В крымском вопросе позиции Пекина и Москвы во многом совпадают. Пекин заинтересован в том, чтобы Крым оставался частью России. Поэтому в данном вопросе обе страны выступают естественными союзниками.

Украинский кризис привел к геополитическим сдвигам не только в Европе, но и в Азии. Санкции и уход западных инвесторов заставили Россию всерьез налаживать отношения с восточными соседями. В среднесрочной перспективе Азия может стать основным рынком сбыта для российских товаров, а также источником капитала и технологий.

Для Китая развитие связей с Россией — часть стратегической линии на повышение своей энергобезопасности. Пекин стремится получить доступ к российским углеводородам с помощью наземных труб, чтобы снизить зависимость от уязвимых морских маршрутов, которые могут перекрыть США. Возможной страховкой стало бы укрепление сотрудничества с альтернативными партнерами — Южной Кореей и особенно Японией, которая крайне обеспокоена возвышением Китая. Давление на Токио и Сеул усиливается со стороны Вашингтона, чтобы усилить изоляцию Москвы, либо разрешить своим партнерам в Азии ограничиться чисто символическими санкциями — чтобы не толкнуть Москву в объятия китайских товарищей, не оставив России другого выбора555.

В мае 2014 года в ходе визита Президента Российской Федерации В. В. Путина в Китай были подписаны беспрецедентные договоренности о расширении экономического сотрудничества, в том числе соглашение о поставках газа в КНР. В октябре того же года в ходе визита в Россию премьера Госсовета КНР был подписан дополнительный пакет соглашений. В декабре 2014 года, в момент финансового кризиса в России, вызванного резким падением руб­ля, китайское правительство предложило финансовую поддержку России.

Таким образом, Китай проводил политику, направленную на выражение солидарности с позицией России. Спустя год после воссоединения Крыма с Россией позиция Китая по этому вопросу была озвучена премьером Госсовета КНР Ли Кэцяном на пресс-конференции по итогам очередной сессии Всекитайского собрания народных представителей. По его мнению, вопрос Крыма должен решаться путем переговоров, поскольку он очень сложный и оказал сильное геополитическое влияние556. Осторожность правительства Китая можно понять. Ведь недаром первое зарубежное турне президента США после крымских событий было не в Европу, а в Азию — в Японию, на Филиппины, то есть в те страны, которые в большей степени опасаются Китая. Американцам важно было успокоить своих союзников и предостеречь Китай. Тем не менее интерес Китая к событиям вокруг Украины будет оставаться высоким. Россия пошла на прямое столкновение с Западом в момент экономической стагнации. Китай же продолжает усиливаться, и ему не нужно делать резких движений, чтобы не обострять отношений с США. Однако и прогибаться под американским нажимом Пекин не собирается.

С возникновением «украинского кризиса» США настороженно отреагировали на позицию Китая по Украине. В частности, ряд высокопоставленных лиц внешнеполитического и военного ведомств неоднократно заявляли, что крымская модель может стать прецедентом для Китая в захвате территории в Южно-Китайском море «силой или другими принудительными методами» и «по крымскому сценарию». Китайская сторона крайне резко отреагировала на эти провокационные выпады. В Пекине подчеркнули, что «высказывания высокопоставленных лиц США сеют вражду в отношения между Китаем и близлежащими странами». Как писала газета «Жэньминь жибао», «неправомерно сравнивать крымский кризис и проблемы в Южно-Китайском море», что «за проблемами в Крыму стоят сложные исторические и реальные факторы, они стали результатом внутреннего политического кризиса в Украине и внешнего воздействия»557. В целом стратегическая линия поведения Пекина в условиях трансформации украинского кризиса отражает «принципиальный нейтралитет» Китая в конфликтных ситуациях и преследует, прежде всего, свои геоэкономические и геополитические интересы.

Выводы по четвертой главе.

1. Украинский кризис в Украине является следствием столкновения западноевропейской и евразийской геополитических концепций развития.

2. США несут основную ответственность за развязывание вой­ны на Донбассе, ибо дестабилизация обстановки в этом регионе мира позволяет им сдержать своих геополитических противников в лице Евросоюза, Китая и России. Вашингтон инициировал политический кризис на Украине, поддержал государственный переворот и тем самым погрузил страну в состояние хаоса.

3. Следствием украинского кризиса является кардинальный пересмотр и российским руководством, и элитами стран Евроатлантического сообщества концептуальных основ внешней политики и разработка новой модели обеспечения региональной и глобальной безопасности.

«Надо искать не столько врагов — их и так много,
а надо искать друзей, это самая главная ценность
в жизни. И союзников нам надо искать искренних.
Так вот тюрки и монголы могут быть искренними друзьями,
а англичане, французы и немцы, я убежден,
могут быть только хитроумными эксплуататорами…
Скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена,
то только как евразийская держава и только через евразийство»558.
Гумилев Лев Николаевич (1912–1992)
— выдающийся русский ученый,
теоретик нового евразийства

Глава 5.
УКРАИНСКИЙ КРИЗИС И ПОСТСОВЕТСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

Постсоветское пространство (ближнее зарубежье) включает все независимые государства, которые вышли из состава Советского Союза во время и после его распада в 1991 году559. Это страны Балтии (Латвия, Литва и Эстония), Грузия и страны, входящие в Содружество Независимых государств (СНГ): Азербайджан, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, Россия, Таджикистан, Узбекистан, Украина. Кроме того, на постсоветском пространстве есть непризнанные и частично признанные государства: Приднестровская Молдавская Республика (ПМР), Нагорно-Карабахская Республика (НКР), Республика Абхазия, Республика Южная Осетия (РЮО), Луганская Народная Республика (ЛНР) и Донецкая Народная Республика (ДНР).

По сфере российского влияния их можно условно разделить на три группы: страны, которые Россия «потеряла»; дружественно-­нейтральные государства; пророссийски ориентированные.

К первой группе стран относятся страны Балтии, а также Молдавия, Грузия и Украина560. Последние три страны в 2014 году подписали договоры об ассоциации с ЕС. Угроза выбора европейского направления существовала и для Армении, но страна в 2013 году изменила свой вектор развития на евразийский. Сценарий ухода государств из сферы российского влияния был практически всегда одинаков: внутриполитический раскол общества, часть которого, готовая выбрать западный вектор развития (ЕС, вхождение в НАТО, для Молдавии изначально — это ориентация на Румынию), сталкивалась с обществом (другим этносом) пророссийски ориентированным, в итоге страна раскалывалась на несколько частей.

Россия была вынуждена принять факт утраты своего влияния, но одновременно с этим оставляла часть территории под российским протекторатом: это Приднестровская республика от Молдавии, Абхазия и Южная Осетия от Грузии, ДНР и ЛНР от Украины. Отмежевание республик сопровождалось одновременно территориальными потерями и открытым или латентным конфликтом.

В группу дружественно-нейтральных государств, которые не стремятся к тесной кооперации с Россией, но поддерживают партнерские отношения, входят Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан и Таджикистан561.

К группе пророссийски ориентированных государств следует отнести Армению, Белоруссию, Казахстан и Киргизию562, ориентирующиеся на глубокую интеграцию в рамках Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС)563.

События последних лет на Украине, воссоединение Крыма с Россией и военный конфликт на Донбассе — радикально изменили характер межгосударственных на постсоветском пространстве. В водоворот кризиса на Украине оказались втянуты республики Прибалтики, Восточной Европы, Закавказья и Центральной Азии.

«Прибалтийские страны очень подвержены сильному влиянию
заокеанских партнеров, и всегда в нестандартных кризисных ситуациях
они четко выдерживают ту линию, которую проводит наш заокеанский партнер»564.
Вешняков Александр Альбертович —
Чрезвычайный и Полномочный посол
Российской Федерации в Латвии
(2008–2017).

5.1. Страны Балтии и Грузия в плену украинского кризиса

Политика стран Балтии в условиях украинского кризиса. События на Украине и однозначно негативная оценка прибалтийскими республиками565 роли Российской Федерации в ходе украинского кризиса стали ключевыми факторами, определившими критическое усиление антироссийских настроений среди национальных прибалтийских политических элит и бизнес-сообщества.

Кроме того, политическое руководство прибалтийских республик находится под сильным воздействием исторически сформированных фобий, связанных с потенциальной потерей независимости, а также ощущением явно недостаточных гарантий, предоставляемых НАТО в условиях так называемой «гибридной вой­ны». Эти обстоятельства во многом препятствуют объективной оценке и пониманию современной российской внешней политики этими странами, формируя у них односторонний взгляд на украинские события и восприятие действий Москвы как возвращение к политике раздела «сфер влияния». Стремительное возвращение Крыма в состав Российской Федерации в марте 2014 года, а также события на юго-востоке Украины вызвали по-настоящему алармистские (тревожные, панические) настроения в прибалтийских странах. В частности, в ряде СМИ стал подниматься вопрос о вероятности повторения так называемого «крымского сценария» в прибалтийских республиках. Подобные материалы оказали негативное воздействие на процесс формирования общественного мнения566.

Резолюции парламентов и заявления официальных лиц Литвы, Латвии и Эстонии инициировали антироссийские настроения. Например, в резолюции сейма Литвы от 24 апреля 2014 года «О ситуации в Украине» действия Российской Федерации были расценены как стремление пересмотреть «законность распада СССР и предъявление претензий на бывшие в управлении СССР территории»567. Председатель комиссии по иностранным делам эстонского рийгикогу М. Михкельсон заявил в мае 2014 года, что «скрытой доктриной России является насаждение на территории бывшей империи ограниченной суверенности и наращивание своего политико-экономического влияния по всей Европе в целом»568. Президент Литвы Д. Грибаускайте при обсуждении с министром иностранных дел Германии Ф. Штайнмайером кризисной ситуации на Украине (март 2014) заявила, что «Россия осуществляет открытый захват суверенного государства и его инкорпорацию. Это акт жестокой агрессии и нарушение международных обязательств. Необходима быстрая реакция Европы на агрессию России»569. В сентябре 2015 года во время своего визита в Вашингтон президент Литвы в интервью «Вашингтон пост» открыто назвала Россию «террористическим государством»570.

Латвийский сейм принял закон об оккупации и решил профинансировать создание мемориала на основе Музея оккупации, стоимость строительства которого оценивается в 7,4 млн евро571, а в начале ноября 2015 года министры юстиции трех прибалтийских республик подписали меморандум о разработке совместной методики подсчета ущерба от «советской оккупации» и расчета размеров компенсации, которую якобы должна будет выплатить Россия. Следует полагать, что целью актуализации вопроса о возмещении оккупации является оказание дополнительного психологического воздействия на Россию, а также попытки продемонстрировать единство балтийских государств.

В контексте украинского кризиса сформировались ключевые тенденции, характерные для внутренней политики прибалтийских республик572.

Во-первых, на фоне украинского кризиса в странах Прибалтики произошел резкий рост антироссийских настроений и уровня восприятия «реальности» российской угрозы. Так, согласно данным социологических опросов (2014) 87% литовского населения были уверены, что Россия попытается оккупировать Литву, при этом свыше 44% респондентов придерживались мнения, что Литва в случае военной агрессии со стороны России сможет продержаться без помощи НАТО не более 1–2 дней. В Латвии и Эстонии количество респондентов, рассматривавших Россию в качестве угрозы, приблизилось к отметке в 64%.

Во-вторых, раскручивание национальной политической элитой милитаристских настроений среди местного населения способствовали сплочению электората вокруг правоконсервативных партий. В 2015 году в Литве прошла проверка систем оповещениям населения, сейм республики утвердил порядок своей работы на случай вой­ны, мобилизации и чрезвычайного положения; срочно было принято решение о возврате к призыву в литовскую армию и увеличении предельной численности военнослужащих (с 18 460 до 21 960 чел.).

В-третьих, этнический раскол на Украине побуждает политические силы прибалтийских республик частично изменить характер национальной политики. Так, сохраняется раскол внутри латвийского и эстонского сообществ. В Латвии значительная доля русскоязычного населения одобряет внешнеполитический курс РФ (36% респондентов). Связывают угрозы безопасности с действиями России в Латвии и Эстонии 64% неэстонского населения.

В-четвертых, специальные службы прибалтийских государств регулярно поднимают вопрос о необходимости сдерживания распространения российского влияния в регионе. Регулярной критике подвергается организация «Мир без нацизма», деятельность медиаклуба «Импрессум» в Эстонии, гуманитарное волонтерское движение «Балтия», общество «Родина» в Латвии и др.

В-пятых, введение ограничений на вещание русскоязычных телеканалов привело к резкому и явно нежелательному росту их популярности среди населения. Согласно соцопроса (2014) 72% неэстонского населения Эстонии к важнейшим источникам информации относят российские государственные телевизионные каналы. В Латвии и Литве вне зависимости от национальной принадлежности в список наиболее популярных каналов также вошли «Первый балтийский канал» (ПБК), РТР «Планета Балтия», НТВ «Мир». Российские телевизионные каналы ежедневно просматривают 61% респондентов, популярность литовского телевидения практически в 2 раза ниже (31%). Результаты исследования подтвердили наличие явного раскола в оценках событий на Украине. Так, ответственность за развязывание конфликта на Украине этнические литовцы возлагают на Россию (55%) и юго-восточные регионы Украины (18%), а нелитовское население — на Украину (26%), США и Европейский союз (23%). В сентябре 2014 года в Эстонии было проведено аналогичное исследование общественного мнения. Так, при ответе на вопрос «Кто может быть ответственным за крушение малайзийского Боинга?» этнические эстонцы возлагают практически в равной степени ответственность на Россию (34%) и представителей ополчения (31%). Неэстонское население склонно видеть причину трагедии в действиях украинского правительства (38%) и представителей ДНР/ЛНР (12%)573.

В-шестых, наметилась тенденция ужесточения законодательства в отношении средств массовой информации. Наиболее активно в этом вопросе действует Литва, в которой принят ряд нормативных актов, ужесточающих ответственность «за пропаганду вой­ны и распространение информации, призывающей изменить конституционный порядок Литвы, покуситься на независимость, территориальную целостность и суверенитет республики». Кроме того, по линии Министерства обороны Литвы в 2015 году получили финансирование проекты «Стратегическая коммуникация в контексте информационной вой­ны», «Предотвращение информационных угроз в социальных сетях».

В-седьмых, наблюдается активизация деятельности на территории прибалтийских стран иностранных НПО и информационно-коммуникационных центров. Сразу в трех странах Балтии запущен новый информационный телевизионный проект «Настоящее время» (программа совместно производится с «Радио Свободная Европа/Радио Свобода» и «Голосом Америки»), имеющий явную антироссийскую направленность. Эстонские власти открыли альтернативный телевизионный русскоязычный канал. Деятельность местных НПО координируется и финансируется государственными органами и западными фондами («Центр исследований восточноевропейской политики», Центр общественной политики «Провидус», «Латвийская трансатлантическая организация» в Латвии, «Центр геополитических исследований», «Центр восточноевропейских исследований» в Литве). Главной целью НПО является активизация внутренней российский оппозиции, связанной с Западом и пытающейся дестабилизировать политическую обстановку в стране. Непосредственное финансирование и координация деятельности оппозиционных сил осуществляются государственными органами — министерствами обороны и иностранных дел, посольством США и Фондами Дж. Сороса, К. Аденауэра и Ф. Эберта.

В июле 2015 года на официальном сайте сейма Литвы появилась информация о сотрудничестве комитета по национальной безопасности и обороне с американскими специалистами в области информационно-­психологических операций. В Риге в августе 2015 года открыт Центр стратегической коммуникации НАТО, нацеленный на активную пропагандистскую работу против России. Совет управляющих по вопросам вещания США (Broadcasting Board of Governors, BBG) объединил наиболее влиятельные государственные медиаканалы («Голос Америки», «Радио Свободная Европа/Радио Свобода», «Радио Свободная Азия», «Радио и телевидение Марти») в интересах организации широкомасштабной деятельности по «сдерживанию российской агрессии в Европе и мире»574.

Приоритетным направлением в сфере противодействия российской пропаганде является приумножение объема русскоязычного контента на телевидении, активная работа в социальных сетях, мобильных платформах, видео- и аудиоканалах. География предполагаемого охвата включает европейские, постсоветские страны и Россию.

На международной научно-практической конференции «Будущее региона Балтийского моря: угрозы и возможности» (сентябрь 2016 г., г. Санкт-Петербург), организованной РАПИ и Фондом им. А. М. Горчакова, отмечалось, что в настоящее время нынешние руководители стран Балтии придерживаются линии поведения, направленной на поддержание конфронтации в отношениях с Россией. В целом в сфере международной политики страны Балтии выбрали себе роль постоянного раздражителя России575.

После государственного переворота на Украине (февраль 2014) страны Балтии безоговорочно поддержали введение антироссийских санкций, охотно откликнулись на натовский призыв «противостоять российской угрозе» и объявили себя «прифронтовыми» государствами, активно включившись в пропагандистские, организационные, военные мероприятия по оказанию давления на Россию576.

Характерной чертой современной внутренней и внешней политики стран Балтии является русофобия. Литва, Латвия и Эстония встроена в процесс реализации «Стратегии США для обороны и сдерживания в Прибалтике». В контексте данной стратегии прибалтийские республики577 выступают в качестве инструмента обеспечения национальных интересов США в регионе. Предельно четко эту мысль озвучили эксперты Атлантического совета Д. Вильсон и М. Норденман: «США должны направить четкий сигнал, что в Прибалтике находятся жизненные интересы США. США не защищают Литву, Латвию и Эстонию, они защищают свои собственные интересы в регионе, в Европе как лидер глобального альянса»578.

После воссоединения Крыма и Севастополя с Российской Федерацией прибалтийские республики, опасаясь повторения «крымского сценария» в Прибалтике, постоянно апеллируют к США. В подготовленной литовскими консерваторами «Стратегии политического сдерживания России в регионе Балтийского моря» (2015) обосновывается необходимость расширить присутствие США в регионе579. Прибалтийский истеблишмент с целью удержания внимания к своему региону и втягивания в регион ключевых международных игроков активно эксплуатирует миф о «российской угрозе» и необходимости сдерживания России на восточном фланге НАТО. Этим объясняется стремление Литвы, Латвии и Эстонии втянуть в регион многонациональные силы НАТО под руководством США и их западноевропейских союзников. Одновременно прибалтийские республики за счет поддержки их курса Вашингтоном рассчитывают повысить союзнический статус партнеров США в Европе. В части, касающейся политики безопасности в регионе и поддержания антироссийской европейской повестки, интересы прибалтийских республик смыкаются с интересами Польши.

Стратегия сдерживания России в регионе Балтийского моря Соединенных Штатов и их западноевропейских союзников исходит из следующих тезисов:

во-первых, оценивая ситуацию в регионе Балтийского моря, западные эксперты исходят из предположения о возможностях, а не о намерениях российской стороны, изначально оценивая российскую стратегию в регионе Балтийского моря как наступательную;

во-вторых, признается географическая уязвимость Прибалтики и военное превосходство российских вооруженных сил на прибалтийском ТВД по сравнению с национальными силами прибалтийских государств, а также расположенными там вооруженными силами НАТО;

в-третьих, на политическом, военном и экспертном уровнях в Прибалтике признается маловероятность полномасштабной вой­ны между Россией и НАТО. Но осознание своей уязвимости вынуждает постоянно повторять тезис о необходимости повышения боеспособности НАТО в Прибалтике.

Литва, Латвия и Эстония всецело поддерживают усилия США и НАТО по милитаризации прибалтийского региона под лозунгом «сдерживания российской агрессии». С этой целью руководством государств Балтии определены следующие направления:

— размещение на ротационной основе четырех многонациональных батальонов (Тапа в Эстонии, Рукла в Литве, Адажи в Латвии и Ожиш в Польше);

— расширение и модернизация с привлечением американских финансовых средств авиабаз в Ласке (Польша), Эмари (Эстония), Лиелварде (Латвия) и Шяуляе (Литва), обустройство полигонов в Тапе (Эстония), Адажи (Латвия) и Рукле (Литва);

— приобретение американского вооружения странами Балтии (например, противотанковые ракетные комплексы «Javelin» для Эстонии и радиостанции «Harris Falcon III» для Литвы);

— поддержка восточноевропейских (в том числе прибалтийских) стран в получении разрешения на приобретение новейшего американского вооружения (к примеру, американских высокоточных крылатых ракет JASSM);

— переброска американских, британских, немецких, канадских, итальянских, испанских, польских, словенских, албанских, бельгийских, норвежских, нидерландских и люксембургских военнослужащих и боевой техники на базы в Латвию, Эстонию и Литву.

Состояние отношений Российской Федерации с прибалтийскими республиками оценивается экспертами как кризисное, что обусловлено рядом обстоятельств: реализацией национальными элитами Латвии, Литвы и Эстонии курса на изоляцию от восточного соседа и ускоренный разрыв исторических, экономических и культурных связей с Россией; осуществлением государственного строительства и формирования балтийской идентичности на основе доктрины «советской оккупации», доминирования титульного этноса; проведением информационной политики официальных властей, замешанной на русофобии и антироссийской риторике580.

Резюме: Украинский кризис во многом стал «оправданием» многолетней антироссийской политики прибалтийских государств. В ближайшие годы деструктивная активность национальных СМИ и иностранных НПО в отношении России будет только нарастать. Полномасштабное сворачивание сотрудничества прибалтийских государств и России на всех уровнях свидетельствует о преобладании идеологических соображений над прагматическими, а также о безусловной поддержке Вашингтона избранного прибалтийскими республиками внешнеполитического курса.

Отношения Грузии и Украины. В официальных комментариях грузинской стороны сотрудничество с Украиной характеризуется в качестве «стратегического». В вопросе общекрымского референдума Тбилиси демонстративно выразил свое отрицательное к нему отношение, поддержав украинскую трактовку принципа территориальной целостности. Так, уже 17 марта 2014 года МИД Грузии заявил, что «Попытка России аннексировать Крым является грубым нарушением обязательств, взятых Россией в рамках как двусторонних, так и многосторонних соглашений»581.

4 ноября 2014 года, комментируя выборы в ДНР и ЛНР, МИД Грузии охарактеризовал их как нелегитимные582. Тбилиси демонстрировал дипломатическую поддержку Киеву (в контексте взаимоотношений последнего с Россией) и на международных площадках — в частности, в ПАСЕ и ЕС. Грузия еще в 2014 году присоединилась к санкциям ЕС относительно продукции, произведенной в «Крыму и Севастополе»583.

Официальный Тбилиси не стремится выстраивать прагматичный диалог с Россией. Наряду с этим сохраняются интенсивные связи по линии сотрудничества между грузинскими и украинскими НПО. В случае с Грузией речь, в первую очередь, идет об НПО, аффилированных с «Единым национальным движением» М. Саакашвили («Свободная зона», «Ассоциация реформ Грузии» и др.) или достаточно близких к ним по идеологической платформе организаций.

Продолжает развиваться сотрудничество между Грузией и Украиной в военной сфере (военное образование, лечение раненных украинских военнослужащих, участие в боевых действиях на Донбассе на стороне ВСУ так называемого «грузинского легиона» во главе с М. Мамулашвили)584^.

Что же касается торгово-экономической сферы, то, в связи с кризисным состоянием украинской экономики, товарооборот между обеими странами с каждым годом сокращается. Некоторая положительная динамика наблюдается в сфере туризма585.

В целом грузино-украинские отношения не дотягивают до декларируемого уровня «стратегического партнерства». Грузия рассматривается западными странами как партнер и проводник их интересов в регионе Южного Кавказа, что противоречит интересам России.

«Выстраивание в настоящее время ­сколь-либо
конструктивного диалога с нынешним киевским режимом
на практике осложнено откровенно антироссийским курсом,
проводимым украинскими властями,
отсутствием у Киева готовности к налаживанию
сотрудничества между нашими странами»586.
Лавров Сергей Викторович —
министр иностранных дел Российской Федерации

5.2. Содружество Независимых Государств в водовороте украинского кризиса

В эволюции межгосударственного взаимодействия стран-членов СНГ правомерно выделить ряд этапов587.

1-й этап (1991–1994) — политика консервирования постсоветских связей. В этот период были заключены ряд соглашений и решений: Соглашение о создании СНГ (декабрь 1991); Договор о сохранении единого военно-стратегического пространства (ДКБ) и создании ГК ОВС СНГ (декабрь 1991); двусторонние соглашения об установлении дипломатических отношений с новыми независимыми государствами и сформирован Департамент СНГ в МИД РФ (1992); Положение о Совете министров обороны (январь 1992); Соглашение о ликвидации ГК СНГ и создании Штаба по координации военного сотрудничества — ШКВС СНГ (1993); Соглашение о Совете командующих пограничными вой­сками, Декларация о неприменении силы и угрозы силой, Соглашение об охране государственных границ и морских экономических зон (1992–1993); Устав СНГ (январь 1993); Смешанная контрольная комиссия по Южной Осетии и Смешанная комиссия по контролю в Приднестровье; миротворческие операции под эгидой СНГ в Приднестровье, Таджикистане и Абхазии (1994); Договор о зоне свободной торговли в рамках СНГ(1994).

2-й этап (1995–1999) — разноскоростной подход к организации и функционированию СНГ. В эти годы был утвержден «Стратегический курс России с государствами — участниками СНГ» (1995); приняты: «Концепция экономического интеграционного развития СНГ» (28.03.1997), Концепция национальной безопасности РФ (1997). Российская Федерация заключила договор в сфере экономического и гуманитарного сотрудничества с Белоруссией, Казахстаном и Киргизией, Декларацию о дальнейшем единении России и Белоруссии (1998) и образование Союзного государства Белоруссии и России (1999).

3-й этап (2000–2007) — прагматичная политика (принятие «Военной доктрины Российской Федерации», «Концепции национальной безопасности Российской Федерации» и «Концепции внешней политики Российской Федерации», 2000–2001; создание Евразийского экономического союза (ЕАЭС, 2000); Соглашение о создании Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ, 2002))588.

4-й этап (2008–2014) — политика новых инициатив (Договор о Таможенном Союзе между Белоруссией, Казахстаном и Россией; создание Коллективных сил оперативного реагирования в рамках ОДКБ и комиссии Таможенного союза и т. д.).

5-й этап (2014–2020) — политика постсоветских государств в условиях эскалации украинского кризиса (Соглашение о создании Евразийского экономического союза ЕврАзЭС, май 2014).

Следует отметить, что данный вопрос в определенной степени нашел отражение в ряде научных публикаций589. В настоящем разделе монографии предпринята попытка оценить отношения государств — членов СНГ в контексте украинского кризиса.

Российско-украинские отношения. Разрыв связей Киева с центральным государством СНГ сильнейшим образом повлиял на его отношения и с другими странами — членами Содружества, на общий ход и перспективы евразийской интеграции. С одной стороны, Украина обязана прежнему союзу с Россией своей нынешней территорией и статусом европейской державы, с другой стороны, никак не может пережить припадок русофобии, связанный с обретенной независимостью. «Украина — страна с мерцающим суверенитетом, поэтому правящая элита весьма болезненно относится к покушениям на недавно обретенную самостийность», — отмечают ученые-историки из Томского госуниверситета В. П. Зиновьев и Е. Ф. Троицкий590.

В системе постсоветского пространства двухсторонние отношения России и Украины имеют принципиальное значение, служат предметом непрекращающихся дискуссий. Исследователи российско-украинских отношений в постсоветский периодвыделяют ряд этапов в их трансформации591.

Первый этап (1990–1991) — становление двусторонних российско-­украинских отношений в процессе распада СССР и обретения статуса независимых, суверенных государств.

Декларации независимости России и Украины были подписаны в 1990 году: 12 июня о государственном суверенитете объявила РСФСР, 16 июля — Украинская ССР.

Украина заявила о независимости 24 августа 1991 года, а в декабре 1991 года стала независимой реально, уйдя в свободное плавание вместе с русскими землями и русским населением на юге и востоке, с русинским западом, болгарской Бессарабией.

19 ноября в Киеве состоялись первые российско-украинские переговоры на высшем уровне. Тогда председатель Верховного совета Украинской ССР Л. М. Кравчук и председатель Верховного совета РСФСР Б. Н. Ельцин подписали договор между республиками, которым «признали друг друга суверенными государствами» (вступил в силу 14 июня 1991 года). В документе говорилось, что стороны намерены развивать взаимовыгодное сотрудничество в области политики, экономики, культуры и иных областях.

6 ноября 1991 года в Москве президент РСФСР Б. Н. Ельцин и председатель Верховного совета Украины Л. М. Кравчук подписали коммюнике, в котором была зафиксирована договоренность «проводить неизменный курс на укрепление отношений дружбы, добрососедства и взаимовыгодного сотрудничества» между государствами во всех областях. Тогда же было заключено первое соглашение о принципах торгово-экономического сотрудничества между Россией и Украиной.

8 декабря 1991 года Украина вместе с Россией и Белоруссией стала одним из учредителей Содружества Независимых Государств (СНГ), подписав Беловежское соглашение, констатирующее прекращение существования СССР и образование СНГ. Дипломатические отношения между Российской Федерацией и Украиной были установлены 14 февраля 1992 года.

Второй этап (1992–1997) — «бракоразводный процесс» между Россией и Украиной.

Украина — первая страна в СНГ, которая после провозглашения независимости стала создавать национальные вооруженные силы.

23 июня 1992 года в Дагомысе (Краснодарский край) лидеры двух стран Б. Н. Ельцин и Л. Д. Кравчук, подписав соглашение по Черноморскому флоту, договорились, что на его базе будут созданы два флота: украинский и российский. Там же президенты договорились о сохранении принципа открытости государственных границ и о поэтапном введении таможенного контроля (начал действовать с 1 октября 1992 года; 8 февраля 1995 года подписано соглашение о пунктах пропуска через границу).

В 1994 году Украина вышла из единой энергосистемы, затем отказалась вой­ти в Таможенный союз и ввела пошлины на российские товары, ограничила инвестиционную деятельность российских компаний на Украине.

9 декабря 1994 года стороны заключили двустороннее соглашение об урегулировании вопросов правопреемства в отношении внешнего государственного долга и активов бывшего СССР — так называемый «нулевой вариант», по которому Украина взяла обязательство передать, а РФ принять обязательства по выплате доли Украины во внешнем долге СССР. Однако это соглашение так и не было ратифицировано обеими сторонами.

9 июня 1995 года в Сочи было подписано соглашение о раздельном базировании Черноморского флота России и Военно-морских сил Украины, закрепившее за Севастополем статус главной базы российского Черноморского флота.

28 мая 1997 года в Киеве были заключены соглашения о параметрах раздела флота, о статусе и условиях его пребывания на территории Украины и о взаиморасчетах (вступили в силу 12 июля 1999 г.). Срок использования российским флотом инфраструктуры Крыма был определен в 20 лет.

Третий этап (1997–2003) — поиск взаимного согласия на основе прагматизма и компромиссов.

31 мая 1997 года в Киеве, в ходе государственного визита президента России Б. Н. Ельцина, был подписан Договор «О дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Российской Федерацией и Украиной» (ратифицирован странами в 1998 г.). Документ вступил в силу 1 апреля 1999 года, заменив собой договор от 19 ноября 1990 года, автоматически продлен 1 октября 2008 года на следующие 10 лет.

Но уже 9 июля президент Украины Л. Д. Кучма подписал Хартию об особом партнерстве с НАТО.

Украина приняла участие в миротворческой операции в Афганистане, Боснии, в Силах по стабилизации Косово, поддержала агрессию США в Ираке. В 1999 году во время операции НАТО против Югославии Украина отказалась допустить переброску российского контингента на Балканы до достижения соглашения России с Североатлантическим альянсом.

28 января 2003 года в Киеве президенты двух стран В. В. Путин и Л. Д. Кучма подписали договор между Российской Федерацией и Украиной о государственной границе (ратифицирован парламентами в апреле 2004 года). Базовый документ закрепил линию прохождения госграницы между двумя странами, но не определил ее демаркацию (проведение линии госграницы на местности с обозначением ее специальными пограничными знаками).

Четвертый этап (2004–2009): обострения российско-украинских противоречий, в том числе в энергетической сфере.

В декабре 2004 года, в ходе «оранжевой революции», президентом Украины был избран В. Ф. Ющенко. Свой первый зарубежный визит он совершил в Москву, где 24 января 2005 года провел встречу с главой России В. В. Путиным. Однако при Ющенко внешняя политика Украины существенно изменила свой вектор: был взят курс на вступление в НАТО, а отношения с Российской Федерацией стали постепенно отходить на второй план.

В 2005 году Украина захотела вдвое повысить тарифы на транзит российского газа в Европу, в ответ «Газпром» предложил увеличить стоимость топлива для Украины до среднеевропейского уровня (с 50 до 160–170 долл. за 1 тыс. м³). Спор урегулировать не удалось, с 1 января 2006 года подача российского газа была прекращена. При этом, по утверждению Москвы, в течение первых дней года Украина осуществляла несанкционированный отбор из экспортного газопровода, по которому топливо поступало в Европу. Конфликт был урегулирован 4 января 2006 года — для поставок российского газа на Украину была создана компания-посредник «РосУкрЭнерго», цена топлива для Украины составила 95 долл., транзитный тариф был повышен.

Весной 2008 года из-за образовавшейся задолженности за поставки газа в 1,5 млрд долл. «Газпром» сократил подачу топлива на Украину на 50%, в ответ «Нафтогаз» пригрозил сократить транзит газа в Европу. 5 марта 2008 года председатель правления «Газпрома» А. Миллер и глава «Нафтогаза» О. Дубина заявили об урегулировании разногласий, после чего подача газа была возобновлена в полном объеме.

В 2008 году две страны вновь не смогли согласовать цену на газ, 1 января 2009 года его поставки на Украину опять были прекращены. В ответ украинские власти приостановили транзит топлива в Европу. Спор был разрешен 19 января 2009 года после переговоров премьеров двух стран В. В. Путина и Ю. В. Тимошенко. Украина получила российский газ с 20-процентной скидкой, от услуг посредников решено было отказаться, за недобор топлива вводились штрафы.

Пятый этап (2010–2013) — стремление к восстановлению прежних отношений между Россией и Украиной, основанных на принципах равноправия, добрососедства и взаимной выгоды.

После избрания президентом В. Ф. Януковича в феврале 2010 года внешняя политика Украины была скорректирована, новый украинский лидер начал предпринимать попытки сближения с Россией.

21 апреля 2010 года президенты Д. А. Медведев и В. Ф. Янукович на встрече в Харькове подписали соглашение, продлевающее срок пребывания базы Черноморского флота России в Севастополе на 25 лет (до 2042 года) в обмен на 30-процентную скидку на российский газ.

17 мая 2010 года президент Российской Федерации Д. А. Медведев посетил Киев и подписал соглашение о демаркации сухопутного участка границы.

21 ноября 2013 года правительство Украины для «обеспечения национальной безопасности Украины» и «восстановления утраченных объемов производства и торгово-экономических отношений с Российской Федерацией» приостановило процесс подготовки к заключению соглашения об ассоциации с Евросоюзом, что спровоцировало массовые акции в Киеве, получившие название «евромайдан».

В декабре 2013 года по итогам визита в Российскую Федерацию В. Ф. Януковича было принято решение о предоставлении Москвой Киеву финансовой помощи в виде кредита размером в 15 млрд долл.

В том же месяце Украина получила первые 3 млрд долл. кредита. Остальные 12 млрд долл. не были предоставлены из-за государственного переворота в стране, которым завершились события «евромайдана».

Новые власти Украины неоднократно заявляли о том, что не признают данный долг.

Шестой этап (2014–2022) — кризис во всех сферах межгосударственных отношений.

После смены власти на Украине в феврале 2014 года отношения двух стран обострились, приоритетом украинской внешней политики был объявлен курс на «европейскую интеграцию».

В марте 2014 года в результате референдума Крым и Севастополь вошли в состав Российской Федерации, 2 апреля Россия денонсировала соглашения с Украиной по Черноморскому флоту. В ответ Киев поддержал введение антироссийских западных санкций и фактически начал транспортную и энергетическую блокаду Крыма.

В июне 2014 года Россия вошла в состав так называемой «контактной группы» (Украина — Россия — ОБСЕ), созданной для урегулирования вооруженного конфликта на юге-востоке Украины. 5 и 20 сентября 2014 года («Минск — 1»), а также 12 февраля 2015 года («Минск — 2») представителями группы были подписаны Минские соглашения, включающие комплекс мероприятий по урегулирование вооруженного конфликта на юго-востоке Украины.

6 июня 2014 года в Нормандии (Франция) лидеры России, Украины, Франции и Германии обсудили пути разрешения украинского кризиса. За этим международным форматом закрепилось название «нормандский».

Отсутствие взаимопонимания между украинским и российским руководством привело к ослаблению геополитических позиций обоих стран. Это происходило на фоне возрастающей агрессивности внешнеполитического курса США, стремящихся извлечь максимум дивидендов из современного геополитического расклада. В отношениях с Россией Украина ведет себя примерно так же, как Мексика с США: экономическая зависимость, требование преференций в сочетании с постоянными обвинениями в империализме592.

Проблемой, отравляющей отношения между двумя странами, является также статус русского языка на Украине. Сокращение образования и телерадиовещания на русском языке вызывает протест русских и негативную реакцию российской общественности, что не может не сказываться на взаимоотношениях сторон.

При новых киевских властях закон, закрепляющий внеблоковый статус Украины был отменен, а сотрудничество с НАТО официально объявлено основным принципом украинской внешней политики.

В 2016 году Украина заявила о выходе из СНГ, она не участвует в большинстве соглашений и предпочитает двусторонние договоренности593.

В геополитическом плане кризис российско-украинских отношений представляет собой серьезную победу США, которым удалось зажечь вой­ну у границ России, внести раскол между двумя странами. Украина нарушила главное условие своего существования как государства — поддержание отношений добрососедства и сотрудничества с Россией. Выход из ситуации, на наш взгляд, связан только с изменением внутриполитической ситуации в стране, приходом к власти в Киеве национально ориентированной части украинской элиты.

Позиция Республики Беларусь в отношении украинского кризиса. Республика Беларусь в украинском кризисе, по мнению ряда оте­чественных экспертов, занимает двой­ственную позицию594. С одной стороны, белорусский президент А. Г. Лукашенко быстро признал новые власти Украины после государственного переворота на Украине (февраль 2014), встречался с «и. о. президента» Турчиновым, посетил инаугурацию Порошенко, не признал официально вхождение Крыма в состав России, а с началом восстания на Донбассе — активно выступил в поддержку территориальной целостности и унитарного статуса Украины, подвергнул резкой критике ополчение ДНР и ЛНР, ввел уголовное преследование белорусских добровольцев, сражающихся на стороне Новороссии. С другой стороны, украинский кризис не замедлил евразийскую интеграцию: Договор о евразийском экономическом союзе был подписан Беларусью в намеченные сроки (май 2014). Беларусь является ключевым международным посредником в организации прямых политических контактов между Москвой, Киевом, ДНР и ЛНР.

Намерение белорусского президента не вмешиваться в гражданскую вой­ну на Донбассе нашло массовую поддержку. В период украинского кризиса в Белоруссии были проведены две общенациональные электоральные компании: одна президентская, а другая парламентская. Во время этих компаний Лукашенко и ассоциировавшиеся с ним кандидаты получили колоссальную поддержку. Для А. Г. Лукашенко эта поддержка, отмечает известный белорусский политолог Ю. В. Шевцов, была рекордной с того самого момента, когда в 1994 году он впервые стал главой государства (в 1994 году во втором туре он набрал 80,1% голосов, в 2015-м — 83,47%)595.

В Белоруссии жестко пресекают действия националистических групп и одновременно развивают ­какую-то особую, отличную от русских этническую идентичность и тем самым косвенно содействуют тому, что среди молодых белорусов все сильнее распространяются мифы о белорусах как европейцах-литвинах, противостоявших экспансии «московской азиатской орды».

Белорусско-украинские отношения. Дипломатические отношения между Республикой Беларусь и Украиной были установлены 27 декабря 1991 года. В 1993 году открылось белорусское посольство в Киеве. Между Беларусью и Украиной заключено около 200 двусторонних международных договоров. Среди них: Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве (1995), Соглашение о свободной торговле (1992, изменения — 2006) и Договор о государственной границе между Украиной и Республикой Беларусь» (подписан — май 1997, ратифицирован Украиной — июль 1997, ратифицирован Республикой Беларусь — апрель 2010).

До государственного переворота в Киеве (февраль 2014) соседняя Украина не относилась к внешнеполитическим приоритетам Минска. В экономическом плане два соседних государства скорее были конкурентами за российские экономические дотации. Не способствовали укреплению межгосударственных связей разные векторы внешнеполитической ориентации и подходы к обеспечению безопасности: Россия и ОДКБ для Минска; ЕС и НАТО для Украины.

Предпосылкой для изменения целей и задач внешней политики Белоруссии в отношении Украины стал российско-украинский конфликт. Белорусское руководство с присущим ему прагматизмом приняло курс на максимальное использование открывшихся возможностей для извлечения политических, экономических и имиджевых выгод. В этих условиях сотрудничество Белоруссии с Украиной приобрело стратегический характер.

Выгодность для Белоруссии украинского конфликта демонстрирует изменение структуры белорусского экспорта в соседнюю страну, около 70% которого в настоящее время составляют нефть, нефтепродукты и сжиженный газ. Белоруссия стала лидером по поставкам на Украину и импортного бензина и авиакеросина. Новые общие интересы Беларуси и Украины, в том числе в сфере обеспечения безопасности, обусловили активность в двусторонних контактах. Минск поддержал Киев в российско-украинском конфликте. Ключевые подходы Белоруссии к Украине заключаются в сохранении территориальной целостности и унитарного устройства страны; в уважении проевропейского курса Киева и лояльном отношении к сотрудничеству Украины с НАТО; в ориентации на методы мирного урегулирования конфликта в Донбассе через контактную группу в Минске.

Выраженный проукраинский крен в политике белорусской власти обусловлен желанием использовать Украину в продвижении белорусских интересов на Западе, что соответствует подходам ЕС и США, которые отводят Украине роль ключевого посредника по втягиванию Белоруссии в свою орбиту. Так, именно на Украине, а не в странах Балтии базируются военный атташе США и директор программ USAID, которые по совместительству выполняют свои функции в Белоруссии596.

Между тем общественное мнение в Белоруссии настроено по отношению к происходящему на Украине весьма негативно. Например, летом 2014 года 63,2% белорусов отрицательно относились к Евромайдану, а в марте 2016 года более половины респондентов заявили, что главным виновником в неурегулированности ситуации на Донбассе являются власти Украины597.

Соседство Белоруссии с Украиной порождает много проблем, осложняющих двусторонние отношения. Одна из самых важных — безопасность украинско-белорусской границы, что выдвигает в число насущных задач ее обустройство и укрепление. Белорусское руководство обоснованно выражает озабоченность контрабандой оружия и возможным проникновением бандгрупп с территории Украины.

Вызывает недовольство Украины и добыча Белоруссией мела в Хотиславском карьере недалеко от Шацких озер, которая, как считают украинские ученые, нарушает экологию. Наконец, до сих пор не решен вопрос о долге украинских предприятий Белоруссии, оставшемся еще со времен СССР. Белорусская сторона утверждает, что ее предприятия после развала СССР перечислили украинским предприятиям деньги за неполученную продукцию. Сумма долга, который Киев отказывается признать государственным, по различным оценкам составляет от 80 до 150 млн долл.598

В целом белорусское руководство проявляет заинтересованность в политическом диалоге с Киевом, но интенсивность двусторонних отношений в контексте общей внешней политики Белоруссии нельзя считать высокой. Непосредственные контакты проходят в основном на уровне глав МИД, нет межпарламентских встреч. Ряд депутатов Верховной рады Украины периодически ставят под сомнение переговорный статус Минска, предлагают ввести с Беларусью визовый режим, организовать на ее территории диверсионно-разведывательные подразделения. Все это свидетельствует о глубокой разнице в стратегиях безопасности и геополитики двух государств.

Белоруссия включена в общее таможенное пространство ЕАЗС и Союзного государства и пользуется общей для России и Белоруссии базой данных о невъездных лицах, которая насчитывает около 1,5 млн человек. Поэтому невъездные в Россию высокопоставленные чиновники и общественные деятели Украины автоматически не могут въехать и в Белоруссию. В контексте кризиса российско-украинских отношений данный факт не может не раздражать официальный Киев599.

В момент подготовки и проведения совместных военных учений России и Белоруссии украинская сторона постоянно ставит под сомнение их оборонительный характер, численность задействованных военных со стороны России, а также заявляет о потенциальной опасности их проведения для Украины.

Несмотря на указанные проблемы, Белоруссия играет для Украины важную геополитическую роль. Она выступает в роли медиатора между сторонами конфликта на Донбассе, являясь площадкой для Минской контактной группы.

Российско-белорусские отношения в контексте украинского кризиса600. В первый период правления задачей-максимум белорусского президента А. Г. Лукашенко (1994–1999) было объединение России и Белоруссии под своим руководством. Не случайно Договор о создании Союза России и Белоруссии был подписан 8 декабря 1999 года, когда вопрос о передаче власти в России был наиболее острым.

Ситуация принципиально изменилась в начале 2000-х гг. Вопрос о смене власти в России перестал быть актуальным. Россия не отвергла предложение Лукашенко об ускорении интеграции и создании общих государственных структур, но сместила акценты. В 2002 году одним из вариантов объединения был план создания общего федеративного государства на основе российской конституции. В свою очередь, Лукашенко предложил замещать высшие должности объединенного государства по ротации (видимо, предполагалось, что он первым по очереди займет должность президента). С конца 2002 года А. Г. Лукашенко окончательно отказался от планов объединения. Главной его целью стало укрепление самостоятельной белорусской государственности при сохранении прежних достижений: отсутствие таможенных и пограничных барьеров, закрепление статуса русского языка в качестве государственного, военный союз с Россией, единство в исторической оценке знаковых событий общей истории. В дальнейшем развитие интеграции серьезно замедлилось и свелось к экономическому взаимодействию в треугольнике Россия — Белоруссия — Казахстан. Политика же Белоруссии стала абсолютно прагматичной, развитие интеграции увязывается, прежде всего, с конкретными уступками России — прежде всего, в экономической сфере. Белорусские власти постоянно пытаются перевести хозяйственные вопросы и споры в конфликты и, требуя финансовой поддержки, не желают долгосрочно и по-дружески решать проблемы ни по нефти и нефтепродуктам, ни по консолидации КАМАЗа/МАЗа, калийного производства и прочих других предприятий, ни в целом по развитию реально единого экономического и политического пространства.

Главной целью А. Г. Лукашенко является сохранение власти и обеспечение полного контроля над политическими процессами в стране. На Западе стали добиваться его ухода с середины 1990-х гг., когда стало ясным, что он дорожит дружбой с Россией и не собирается формировать в стране олигархическую систему, завязанную на интересы Запада. Как и прежде белорусский президент полностью контролирует административные и силовые структуры, пользуется немалой поддержкой населения.

В настоящее время основная угроза для белорусского президента исходит не изнутри страны, а извне. Политика балансирования Минска между Москвой и европейскими столицами не позволяет Западу перейти к системному экономическому давлению на республику, а военно-политический союз двух славянских государств исключает вооруженную интервенцию против Белоруссии.

В 2015 году Запад решил изменить тактику с Белоруссией и сделать ставку не на свержение Лукашенко (во время президентских выборов даже намека на майдан не было), а на его подкуп или ссору с Москвой. Главе Белоруссии показывают, что он может при разрыве с Россией гарантированно опереться на МВФ, европейские и американские ресурсы. Как перед Киевом в свое время повесили морковку в виде ассоциации с Евросоюзом, так перед Минском роль такой морковки играют обещания финансовой поддержки601.

Официальный Минск пытается использовать кризис на Украине в целях улучшения отношений Белоруссии с Западом с целью нормализации экономического положения республики.

Россия, являясь основным спонсором и военным союзником Белоруссии, в отличие от Запада, не добивается смещения Лукашенко и не провоцирует внутриполитическую напряженность в братской республике. Но при этом белорусский президент считает, что интеграция с Россией уже зашла достаточно далеко, и ее дальнейшее развитие должно осуществляться дозированно. Он опасается объединения с Россией не на белорусских, а на российских условиях, а также доминирования российских бизнес-структур в белорусской экономике.

27 марта 2014 года Беларусь при обсуждении вопроса о принадлежности Крыма на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН отказалась осудить Россию. Данное обстоятельство повлекло отзыв из Минска украинского посла. Однако в дальнейшем позиция официального Минска в отношении конфликта в Украине подверглась корректировке и была сведена к следующему: а) отчетливо выраженное нежелание вовлекаться в конфликт, стремление сохранять нейтралитет в отношении украинских событий; б) непризнание утраты Украиной части ее территории (в том числе Крыма) де-юре, неодобрительное отношение к проектам «федерализации» Украины; в) стремление поддерживать высокий уровень экономических контактов с Украиной; г) стремление сохранять активные контакты с официальным Киевом.

Ответом А. Г. Лукашенко на события в Крыму и на Донбассе стало выступление в парламенте в апреле 2014 года, в котором прозвучало противопоставление: «Мы не русские, мы — белорусские!». Одновременно последовали и весьма прозрачные намеки на то, что силовой сценарий наподобие крымского не может быть реализован в Белоруссии («Не дай Бог с юга, востока, с запада на нашу землю ступит кованым сапогом хоть одна нога — мы будем воевать за каждую пядь»)602.

Эти высказывания свидетельствуют о том, что официальный Минск взял курс на «мягкую белоруссизациию» страны (постепенное возвращение белорусского языка в обиход, подчеркивание белорусской национальной идентичности). Этот курс в ­чем-то даже более опасен, чем украинизация, которую проводил последние годы Киев. Как и в случае Украины, использование этих искусственных концепций в сугубо прагматических целях может привести к негативным и плохо просчитываемым последствиям. В этих условиях России следует использовать инструменты «мягкой силы» в Белоруссии для обеспечения своих национальных интересов и недопущения превращения республики в очередной центр русофобии на постсоветском пространстве603.

17 октября 2014 года президент Белоруссии в ходе пресс-конфе-ренции для представителей российских региональных СМИ выступил с рядом заявлений:

— фактически подтвердил позицию «равноудаленности» в конфликте России и Украины вокруг Крыма: возложил часть ответственности на Украину, но дал понять, что официального признания Крыма частью России не будет — так же, как и признания независимости Абхазии и Южной Осетии;

— заявил об отсутствии на Украине фашизма, обвинил Виктора Януковича в финансировании «Правого сектора» до событий ноября 2013–2014 гг.;

— выразил мнение, что строительство Союзного государства в ближайшие 10–15 лет будет идти «малыми шагами»;

— резко осудил вой­ну на Украине (ранее высказывания Лукашенко о Новороссии были менее жесткими).

В последние годы в белорусском обществе наблюдается рост антироссийских и прозападных настроений604. В этой связи руководитель Центра исследования проблем стран СНГ и Балтии Т. Гузенкова указывает на ряд причин так называемого «постукраинского синдрома Белоруссии:

во-первых, ставка Запада, прежде всего, США, на раскачивание ситуации в Белоруссии с помощью системной оппозиции себя не оправдала. Бесконечные попытки спонсировать «назначенных» оппозиционеров, и продвигать их в качестве альтернативных кандидатур на президентских выборах оказались безуспешными. Учитывая украинский опыт, приобретенный в ходе двух майданов, Запад в настоящее время делает ставку на белорусское гражданское общество, существующее в блогосфере и молодежных тусовках. Тем самым Белоруссия превращается в очередной объект «цифровой дипломатии»;

во-вторых, Белоруссия оказалась зажатой в тисках между евразийским и европейскими интеграционными проектами. Отсюда, Минск вынужден вести так называемую «многовекторную политику», учитывая при этом интересы своих партнеров и экономических контрагентов605.

В Белоруссии особенно накануне президентских выборов (09.08.2020) наблюдался рост антироссийских и прозападных настроений, а после объявления их результатов имели место массовые акции протеста, которые сошли на нет лишь к марту 2021 года606.

При анализе и оценке состояния российско-белорусских отношений не следует забывать, что после распада СССР ни одна страна не сохранила таких тесных связей с Россией, как Белоруссия, в чем есть немалая заслуга белорусского президента А. Г. Лукашенко. Любые попытки открытого давления на Белоруссию выгодны, прежде всего, Западу. Цели Белоруссии ясны и предсказуемы, и ее позиция в украинском кризисе не должна вызывать удивления и излишне эмоциональной реакции. Возможность Белоруссии балансировать между Россией и Западом не абсолютна, и следует не торопить события, а способствовать постепенному усилению российского влияния — как экономического, так и идейно-политического.

Большинство населения Белоруссии поддерживает курс на стабильность, и вовсе не хочет повторения украинского сценария. «Потеря Украины, считает замдиректора Центра украинистики и белорусистики МГУ имени М. В. Ломоносова Б. Безпалько, — не столь болезненна, как принято считать. Все случившееся позитивно тем, что послужило поводом прекратить финансировать украинскую государственность — по факту антироссийскую, а по риторике дружественную. Мы 20 лет снабжали Украину энергоносителями, прощали миллиардные долги, открывали перед ней свои рынки — и при этом практически ничего не получали взамен. С Белоруссией ситуация немного другая. Это пока что единственный верный союзник России в ближнем зарубежье. Этот союзник опирается на российскую военную мощь, но и предоставляет свою территорию для российских военных объектов. В случае потери Белоруссии мы полностью вернемся к границам XVI века, и это будет нашим стратегическим проигрышем»607.

В этих условиях дальнейшее развитие интеграции в рамках ЕАЗС и ОДКБ, а также реализация объявленного белорусским президентом нового политического курса «Беларусь — донор международной и региональной безопасности» в полной мере отвечает национальным интересам Российской Федерации и Республики Беларусь.

Политика Азербайджана в контексте украинского кризиса. Учитывая геополитическую привлекательность Азербайджана, складывающаяся система отношений между странами постсоветского пространства в результате украинского кризиса имеет для него особое значение. Серьезным вызовом национальной безопасности Азербайджана явилась потеря в 1992–1994 гг. контроля над Нагорным Карабахом и семи районами, прилегающими к этому региону, в целом составляющих примерно 20% территории республики. Вторая 44-дневная Карабахская война была остановлена благодаря посредничеству России и заключению 10 ноября 2020 года Трехстороннего соглашения между Баку, Ереваном и Москвой. В результате этого открылось так называемое «окно возможностей» в урегулировании карабахского вооруженного конфликта, продолжающегося более трех десятилетий. Российская внешняя политика направлена на поддерживание диалога и поиск допустимых компромиссов с региональными державами в интересах «развязывания» противоречий, имеющихся между южнокавказскими республиками608.

За период независимости между Азербайджаном и Украиной сформировался широкий спектр связей и отношений; здесь и схожие позиции по ключевым вопросам международной политики и безопасности, и взаимодействие в ГУАМ, и экономическое и военно-техническое сотрудничество. Украина стоит в списке основных поставщиков вооружений и военной техники Азербайджану. В 2007–2017 гг. она поставила: 48 танков Т-72, ПТРК «Скиф» (украинско-белорусский противотанковый ракетный комплекс, разработанный киевским ГККБ «Луч» и минской компанией ОАО «Пеленг»), один учебно-боевой истребитель МиГ-29УБ, 71 единицу БТР-70 (без вооружения), 7 самоходных артиллерийских установок «Гвоздика» и много другой техники609.

В связи с государственным переворотом на Украине (2014) Азербайджан занял весьма осторожную позицию, не поддержав ничью сторону, и ограничился общей поддержкой принципа территориальной целостности. В украинских событиях основную угрозу для себя Баку увидел не в референдуме в Крыму, а в насильственной смене законной власти. Азербайджан указал на активное участие Запада в трагических процессах майдана, когда его представители открыто провоцировали деструктивные силы на неправомерные действия против легитимной власти. Все эти действия Баку охарактеризовал как непосредственное и грубое вмешательство во внутренние дела суверенной страны и осудил эту политику вмешательства, приведшую к хаосу.

Азербайджан не присоединился к антироссийским санкциям. Позиция Баку по событиям на Украине была выражена руководителем пресс-службы министерства иностранных дел уже 4 марта 2014 года. Он заявил, что Азербайджан является сторонником урегулирования положения на Украине посредством диалога и сотрудничества всех политических сил внутри страны, а также совместных действий с заинтересованными государствами-партнерами. Азербайджан призвал к предотвращению радикализма и экстремизма на Украине. В тот же день посол Азербайджана на Украине обратился к азербайджанцам, живущим на Украине, а также в Крыму с призывом стоять в стороне от противостояния и выразил поддержку территориальной целостности Украины и неприкосновенности ее границ610.

Официальная позиция Азербайджана относительно событий в Крыму была изложена 18 марта 2014 года главой МИД Э. Маме-дъяровым, выразившим поддержку территориальной целостности и напомнившим о необходимости решения проблемы на основе Конституции Украины. Азербайджан был также в числе 100 государств, голосовавших за резолюцию ГА ООН от 27 марта, подтверждающую территориальную целостность Украины и признающую незаконным крымский референдум.

В основе внешней политике Азербайджана лежат изначально декларированные национальные интересы республики и международно-­правовые принципы. Что касается российско-азербайджанских отношений, то они с начала 2014 года, по оценке российского эксперта В. Евсеева, существенно улучшились611. Перелом в них произошел после рабочего визита в августе 2013 года в Баку президента Российской Федерации В. В. Путина. В ходе этого визита обсуждался широкий спектр вопросов в сфере торговли (в том числе поставок российского оружия), энергетики и транспорта, а также возможные подходы к урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта и пути повышения безопасности в Каспийском регионе.

В рамках этого визита стороны не подписывали крупных контрактов. В качестве исключения можно назвать соглашение между компанией «Роснефть» и Государственной нефтяной компанией Азербайджанской Республики (SOCAR) о создании совместного нефтегазового предприятия и взаимном использовании некоторых трубопроводов и терминалов для оптимизации поставок потребителям нефти и природного газа.

Идет поиск приемлемых для Азербайджана форм сотрудничества с Евразийским экономическим союзом. Возникла идея энергетического и транспортного коридоров через азербайджанскую территорию, что позволит поставлять в Иран электроэнергию и другую российскую продукцию. Россия не собирается ставить Азербайджан перед необходимостью выбора между сотрудничеством с Евразийским экономическим союзом и Европейским союзом. Баку будет продолжать политику «многовекторности». Не исключаю, что в перспективе более привлекательным для Баку будет сотрудничество именно с Москвой, а не Брюсселем.

В целом Азербайджану удалось избежать серьезного обострения отношений с Российской Федерацией. Ввиду проблемы оккупированных Арменией территорий его позиция по «крымскому вопросу» выглядит обоснованной, а политика — последовательной. Кроме того, как и прежде, Баку не дразнит Кремль своими успехами в интеграции с ЕС и НАТО, стараясь придерживаться почтенной дистанции, как от евро-атлантического, так и от евразийского вектора.

Позиция Армении в отношении украинского кризиса. После антиконституционного переворота в феврале 2014 года политические контакты между Украиной и Арменией были заморожены. Целый месяц Ереван не выражал своей официальной позиции в отношении происходящих на Украине и вокруг нее событий612. Это объясняется рядом обстоятельствам. В различных регионах Украины, по официальным данным на 2001 год, проживало свыше 100 тыс. этнических армян и граждан Армении. Армянская община в Крыму насчитывает более 10 тыс. человек, не менее 25 тыс. армян живет в Донецкой и Луганской областях. В России армянская диаспора, насчитывающая вместе с мигрантами 2,5 млн человек, чьи денежные переводы составляют 10% армянского ВВП613. Соответственно, публичным фальстартом, то есть преждевременной демонстрацией своей позиции, Армения поставила бы под угрозу этнических армян и граждан Армении. Поэтому лишь через месяц после свержения президента В. Ф. Януковича, 19 марта 2014 года армянский президент С. А. Саргсян в ходе телефонного разговора с Президентом Российской Федерации В. В. Путиным выразил поддержку проведенному в Крыму референдуму, тем самым продемонстрировав позицию официального Еревана.

27 марта 2014 года в Нью-Йорке на заседании Генеральной Ассамблеи ООН Армения проголосовала против резолюции, поддерживающей территориальную целостность Украины и признающей незаконным референдум в Крыму. Тем самым она оказалась одной из 11 стран, высказавшихся против резолюции, наряду с КНДР, Суданом, Кубой, Колумбией, Зимбабве, Сирией, Венесуэлой, Беларусью и Никарагуа. За резолюцию и, соответственно, против референдума в Крыму проголосовали 100 стран — членов ООН, воздержались — 58 стран. Еще 24 страны не приняли участие в голосовании и тем самым также не подержали направленную против России резолюцию.

Впрочем, позицию официального Еревана в ООН поддержало большинство армянских парламентских партий, включая оппозиционные. Консолидация власти и оппозиции в Армении относительно резолюции ООН была мало связана с отношением к Украине как таковой. Впрочем, в этом контексте упоминался тот факт, что Украина является одним из ключевых поставщиков вооружений противостоящей Армении стороне карабахского конфликта — Азербайджану. Более того, официальный Киев, как член ГУАМ и фактический союзник Азербайджана, активно поддержал про-азербайджанские резолюции по Карабаху при голосованиях в Генеральной Ассамблее ООН в 2008 и 2012 годах. Однако позицию официального Еревана в отношении Киева обусловили отнюдь не старые обиды. Как утверждало армянское руководство, дело было и не в необходимости выбирать между Россией и Западом. Проблема была в другом, текст резолюции по Украине содержал положения, противоречащие позиции Армении в карабахском вопросе. В частности, в одном из пунктов резолюции говорилось, что прошедший в Крыму референдум неправомочен и «не был санкционированным на Украине». Согласие с этим утверждением вступило бы в противоречие с «Мадридскими принципами» — в настоящее время основным переговорным документом по карабахскому конфликту, разработанным странами-сопредседателями Минской группы ОБСЕ (США, Францией и Россией). Согласно «Мадридским принципам», проведение референдума в Нагорном Карабахе — ключевой механизм урегулирования конфликта и международно-правовой легитимации окончательного статуса Нагорного Карабаха. Соответственно, голосуя по крымской резолюции, Ереван исходил из собственных политических приоритетов, и именно на их основании было принято политическое решение: участвовать в голосовании и голосовать против. В любом другом случае позиции Армении в карабахском конфликте стали бы более уязвимыми.

Своеобразной визитной карточкой современной внешней политики Армении, отмечает доктор политических наук, заместитель директора Института Кавказа С. Минасян, является концепция сбалансированного «комплементаризма», суть которой состоит в сохранении баланса между Россией и Западом614.

Термин «комплементаризм» во внешнеполитический лексикон страны ввел министр иностранных дел Армении Вардан Осканян (1998–2008), но на деле эта концепция начала реализовываться намного раньше, еще с первых дней независимости. В разгар карабахской вой­ны, используя уникальную внешнеполитическую конъюнктуру, Ереван получал оружие и военную технику от России, деньги на развитие экономики — от американцев, продовольствие и гуманитарную помощь — от европейцев (поступавшую к тому же через территорию Турции вплоть до марта 1993 года), а топливо для воюющей армии — из Ирана. Впоследствии Армения постепенно превратила комплементаризм в довольно отточенную технику. Причем в определенных случаях комплементаризм давал возможность Еревану как уравновешивать излишнее влияние Москвы в регионе, так и наоборот — сдерживать США или европейцев, например, на некоторых этапах карабахского переговорного процесса. В августе 2008 года Армении удалось сохранить нейтралитет в ходе «Пятидневной вой­ны» между ее ключевым военно-политическим союзником — Россией и исторически близким соседом и важнейшим коммуникационным партнером — Грузией.

Реализация внешнеполитической концепции «комплементаризма» в условиях украинского кризиса проявляется в стремлении Армении совместить курс на экономическое сотрудничество с ЕС и США с военно-стратегическим партнерством с Россией. При этом в любых случаях не допустить ситуации превращения страны в площадку геополитического противостояния, наподобие Украины, Грузии и Молдовы. Армения вряд ли захочет повторять их опыт. В Ереване осознают, что Армения за евроатлантический выбор может заплатить не только потерей территорий, но и геополитической, и гуманитарной катастрофой и даже риском потери государственности.

Одним из компонентов армянского комплементаризма является наличие влиятельных армянских диаспор и в России, и в США, и в европейских странах, а также в Иране и ряде стран Ближнего Востока. Через каналы диаспор Армения может влиять на политику этих стран применительно к Армении и региону, а они — на внешнюю политику Еревана.

Схожим образом наличие традиционных украинских общин в ряде восточноевропейских стран, в США и Канаде, с одной стороны, и многослойная субэтническая и семейная интеграция между населением России и Украины — с другой, достаточно долго способствовали сбалансированности украинской внешней политики.

Существенное отличие между внешнеполитическим поведением Армении и Украины проявилось в связи со схожей реакцией двух стран к присоединению к Ассоциированному соглашению (АС) с ЕС, которое к этому времени уже превратилась из технического вопроса в вопрос геополитического выбора. Армения в сентябре 2013 года отказалась парафировать экономическую часть АС и выразила готовность вступить в продвигаемый Россией Таможенный союз, но при этом Ереван заявил, что согласен подписать политическую часть Ассоциированного соглашения, на что Брюссель ответил отказом. Правительство Януковича также отказалось подписать АС в ходе саммита ЕС в Вильнюсе в конце ноября 2013 года, однако разра­зившийся на Украине внутриполитический кризис привел к иным внешнеполитическим последствиям.

На сегодняшний день оценить отношения между Арменией и Украиной партнерскими и дружественными можно с определенной натяжкой. Главным препятствием для их нормализации является карабахская проблема615. Как известно, с момента провозглашения собственной независимости Украина последовательно поддерживает азербайджанскую сторону, которая добивается вывода армянских вой­ск из Нагорного Карабаха и возвращения его под свой контроль.

Второе препятствие связано с членством Армении и Украины в межгосударственных организациях подчас несовместимой направленности, также мешает расширению их сотрудничества, а порой и вовсе ставит по разные стороны политических баррикад. Вряд ли нужно доказывать принципиальную нестыковку целей ГУАМ, куда входят Украина с Азербайджаном, и ОДКБ, в которой состоят Армения и Россия.

Анализируя политическую сторону украинско-армянских связей, нельзя упускать из поля зрения чрезвычайно острую тему геноцида армян в Османской империи. Для Армении как государства и для армян как народа остается бессрочной национальной задачей добиться признания и осуждения этой трагедии от международного сообщества и, самое главное, от преемницы Османской империи — Турции. С позицией Украины в этом вопросе все достаточно просто: Киев не решается на официальное признание трагедии армянского народа из-за рисков разрыва отношений с Турцией и Азербайджаном.

Несмотря на проблематичность межгосударственных отношений, Армению с Украиной связывает интенсивное сотрудничество в культурно-­гуманитарной сфере. Многочисленная армянская диаспора на Украине, которая по данным первого посла Украины в Армении Александра Божко достигла в 2010 году 300-тысячной отметки, выступает главным инициатором и двигателем культурно-гуманитарного сотрудничества двух стран, налаживая и развивая связи со своей исторической родиной.

Резюме: Комплементарная внешняя политика Армении, по многим параметрам аналогичная «финляндизации», является не самой удачной, но зато самой безопасной моделью, обеспечившей стране минимизацию рисков и потерь в постсоветский период.

Казахстан и Украина. 16 декабря 1991 года Украина одной из первых признала независимость Республики Казахстан, а 23 декабря 1991 года Казахстан признал Украину суверенным государством. Со времени установления дипломатических отношений — 23 июля 1992 года — отношения между Украиной и Республикой Казахстан являются традиционно дружескими, хотя никогда не были приоритетными для обоих государств. Официальные контакты носили периодический характер, а экономическое сотрудничество было обусловлено взаимодействием обеих стран с Россией, а также кооперацией Украины с Таможенным союзом.

Внимание к казахстанско-украинским связям в последнее время объясняется обострением отношений Киева и Москвы. Позиция Астаны стала проверкой на прочность для «многовекторной» внешней политики Казахстана при одновременном сохранении отношений стратегического партнерства с Москвой.

18 марта 2014 года МИД Казахстана опубликовал официальное заявление следующего содержания: «В связи с проведением референдума в Автономной Республике Крым 16 марта 2014 года Казахстан вновь подчеркивает свою приверженность фундаментальным принципам международного права в соответствии с Уставом ООН. В Казахстане восприняли прошедший в Крыму референдум как свободное волеизъявление населения этой Автономной Республики и с пониманием относятся к решению Российской Федерации в сложившихся условиях»616. В апреле 2014 года в ходе одного из интервью Н. А. Назарбаев призвал стороны конфликта к поиску взаимоприемлемого компромисса. При этом, говоря об обвинениях в адрес России в нарушении международного права, казахстанский лидер напомнил о действиях Запада в не менее спорных ситуациях: «Разве соблюдалось международное право, когда бомбили Югославию?.. Точно так же, как и Крым, отделилось Косово…»617. Кроме этого, Н. А. Назарбаев сослался на события в Ливии, Ираке, а также на события арабской весны. Говоря об итогах Евромайдана, президент заявил о приходе к власти «экстремистов и фашистов» в результате «государственного переворота — неконституционного, незаконного». Однако во время официальных встреч с П. А. Порошенко (декабрь 2014 г., октябрь 2015 г.) Н. А. Назарбаев воздерживался от прямой критики как украинской политики, так и российского курса по Украине, подтверждая приверженность республики «мирному разрешению споров» и безальтернативности минских соглашений.

Украинский кризис позволил Казахстану повысить субъектность на международной арене, содержательно наполнить миротворческий кейс. В частности, украинский кризис ускорил подписание соглашения с Европейским Союзом о расширенном сотрудничестве, финализацию переговоров по вступлению в ВТО, практическую реализацию китайской программы «Экономический пояс Шелкового Пути»618.

По вопросам санкционного противостояния России и Запада Казахстан также занял прагматичную позицию. С одной стороны, Н. А. Назарбаев не раз выступал против односторонних ограничительных мер, подрывающих основу глобального экономического взаимодействия. В очередной раз позиция Казахстана по данному вопросу нашла отражение в программных документах — «Глобальная стратегическая инициатива — 2045»619 (Генеральная Ассамблея, сентябрь 2015) и Манифест «Мир. XXI век»620 (Саммит ядерной безопасности, март 2016).

Для казахстанских властей украинский кризис принес не только угрозы, но и возможности. В результате разразившейся гражданской вой­ны на Донбассе в Казахстане произошло обновление негласного общественного договора между властью и обществом — защита интересов и прав в обмен на стабильность.

Эскалация украинского кризиса безусловно отразилась на отношениях России с ее ключевым партнером в СНГ — Казахстаном. Буквально спустя три месяца после подписания 29 мая 2014 года президентами России, Казахстана и Белоруссии соглашения об образования ЕврАзЭС, Н. Назарбаев предупредил, что Астана может отказаться от Евразийского союза, если членство в нем будет угрожать независимости страны621. По оценкам экспертов, хотя о выходе Казахстана из главного интеграционного проекта в СНГ речи не идет, Астана дает понять: экономическую интеграцию с Российской Федерацией не следует трактовать как готовность Казахстана безоговорочно следовать курсу Москвы по Украине и другим мировым кризисам.

Основной причиной украинского кризиса помощник президента Республики Казахстан Н. Онжанов назвал стремление украинского руководства «лавировать между интересами двух крупных игроков: Европейского Союза и Российской Федерации — пытаясь не балансировать, а «урвать» у обеих сторон односторонние выгоды для себя. В результате Украина в целом как страна стратегически проиграла»622. По его мнению, Украина всегда была и оставалась зоной интересов Российской Федерации, и в данном конкретном случае резкий отход от Российской Федерации и замораживание всех политических, экономических, культурных связей явилось серьезным ударом по ее национальным интересам и амбициям. Западное сообщество это прекрасно понимало и в связи с этим поставило Украину перед невозможной дилеммой, выбором между Европой и Россией. Президента В. Ф. Януковича охватили сомнения: в финансовом плане российское предложение выглядело заманчивее европейского, да и рисков было меньше, нежели чем отказываться от союзничества с братской страной и одновременно отвергать евразийскую интеграцию. Очевиден тот факт, что если бы Украина двинулась в сторону Евросоюза, то ответные действия России не заставили бы долго ждать, моментально были бы отменены все те преференции и уступки украинской стороне (отсрочка с выплатой за поставку газа, выдача кредитов на социальное обеспечение, и т. д.), которые имели место быть ранее. Следует с данной точкой зрения казахского эксперта согласиться, Украина в период правления Януковича не имела четкой направленности в своей внешней политике, пытаясь заигрывать с двумя крупными игроками, в итоге потерпела поражение623.

В связи с драматической ситуацией на Украине, сложившейся в результате совершенного государственного переворота президентом Республики Казахстан Н. Назарбаевым были предприняты посреднические усилия, направленные на поиск выхода из разрастающегося кризиса. Телефонные контакты президента РК с лидерами России, Беларуси, Германии, США, Великобритании и председателем Европейской комиссии, а также официальные визиты Н. Назарбаева в Киев и Москву способствовали формированию механизма урегулирования вооруженного конфликта на Донбассе, получившего название Минский процесс.

Нынешний президент Республики Казахстан Касым-Жомарт Токаев продолжает внешнеполитический курс своего предшественника. Однако, в своем интервью 4 декабря 2019 года немецкому изданию Deutsche Welle, отвечая на вопрос журналиста, К. Токаев заявил: «Мы не называем то, что произошло в Крыму, аннексией. Мы считаем, то, что произошло, то произошло. «Аннексия» — это слишком тяжелое слово применительно к Крыму»624. Официально Казахстан признал Крым частью России в 2016 году.

В ответ на выступление казахского президента последовала не вполне адекватная реакция Киева. 5 декабря 2019 года в МИД Украины в Киеве был приглашен посол Казахстана Самат Ордабаев. Украинская сторона выразила обеспокоенность «в связи с тем, как воспринимается позиция Казахстана относительно попытки России незаконно аннексировать украинский Крым»625. В ходе встречи стороны обсудили перспективы двусторонних отношений и взаимодействие в международных организациях, а также подтвердили свою твердую приверженность принципам взаимного уважения независимости, государственного суверенитета, территориальной целостности и нерушимости границ.

Резюме: Казахстан демонстрирует однозначную приверженность стратегическому партнерству с Россией, исключающему ухудшение отношений с Москвой, каких бы выгод и преимуществ взаимодействие с Киевом ни обещало.

Отношения Киргизии с Украиной всегда находились на последних местах в системе внешнеэкономических и внешнеполитических приоритетов обеих стран.

Переворот 2014 года и последовавшие события руководство Киргизии восприняло неоднозначно. С одной стороны, учитывая местный контекст жесткой смены власти в Киргизии (2005 и 2010 гг.), в официальных заявлениях Бишкек осуждал президента Украины В. Ф. Януковича. С другой стороны, поддержка новым властям не высказывалась, а последовавшие референдум в Крыму и присоединение полуострова к России оценивались нейтрально или положительно. В частности, 20 марта 2014 года МИД Киргизии распространил заявление, где сообщил, что «именно непродуманные действия и коррумпированность бывших властей Украины привели к сегодняшнему кризису и гибели десятков невинных людей. В то же время результаты референдума в Крыму от 16 марта представляют собой волеизъявление абсолютного большинства населения Автономной Республики. И это тоже объективная реальность, какие бы полярные оценки не давались этому референдуму»626.

Киргизия не поддержала Украину во время голосования 27 марта 2014 года за резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН 68/262 «Территориальная целостность Украины».

По мере развития конфликта на Украине МИД Киргизии выразил озабоченность по поводу произошедшей в Одессе трагедии 2 мая 2014 года. В дальнейшем Бишкек постарался дистанцироваться от событий на Украине. В целом, после переворота 2014 года в Киеве взаимодействие Киргизии и Украины значительно ослабло. Если до 2014 года президенты двух стран встречались в рамках сессии Генеральной Ассамблеи ООН, премьер-министры, министры иностранных дел, спикеры парламентов проводили встречи во время заседаний Совета глав правительств стран СНГ, Высшего Евразийского экономического совета, Совета Межпарламентской Ассамблеи СНГ, Совета Министров иностранных дел СНГ, то, начиная с 2014 года, эти встречи прекратились.

Затрагивая вопрос экономических отношений двух стран, можно утверждать, что в 2014 году на Украине произошел их обвал. Украина оказалась за бортом Евразийского экономического союза, в который входит Киргизия. Товарооборот Киргизии с Украиной составлял 167,7 млн долл. (2,1% всего внешнеторгового оборота КР), в 2014 году он сократился до 119,6 млн долл. (1,6%), в 2015 году снижение продолжилось до 97,3 млн долл. (1,7%)627.

Резюме: В настоящее время отсутствуют ­какие-либо предпосылки для активизации киргизско-украинских отношений. Кыргызстан проголосовал против резолюции ООН по Крыму, поддержав Россию.

Препятствиями на пути развития сотрудничества Украины и Таджикистана выступает их транспортная изолированность и географическая удаленность, тяжелое состояние экономики, а также различие в стратегических интересах сторон. Постоянные контакты по линии дипломатических ведомств Украины и Таджикистана были установлены довольно поздно: в декабре 2010 года в столице Украины открылось таджикистанское посольство, а с октября 2012 года приступило к работе украинское посольство в Душанбе. По данным таджикской официальной статистики, взаимный товарооборот имел неплохую динамику. Однако последовавший государственный переворот в Киеве негативным образом повлиял практически на все сферы взаимодействия двух государств.

Руководство Таджикистана по ряду причин уклонилось тогда и продолжает воздерживаться сейчас от официальных оценок украинского кризиса. МИД республики, как правило, публично не комментирует свою позицию по этому вопросу, а делегация республики на Генассамблее ООН не стала принимать участие в нашумевшем голосовании 27 марта 2014 года по резолюции, осуждающей присоединение Крыма к России. Де-факто Душанбе предпочел абстрагироваться от украинской темы.

Осторожность таджикской стороны, как представляется, продиктована целым рядом обстоятельств.

Во-первых, республика сильно зависит от западной помощи по линии международных финансовых институтов. Здесь обоснованно опасаются, что размеры и условия внешних грантов для нее будут пересмотрены в том случае, если она открыто займет сторону России в развивающемся геополитическом противостоянии с Западом.

Во-вторых, Таджикистан имеет свой «очаг» сепаратистских настроений в Горно-Бадахшанской автономной области. Среди памирской интеллигенции популярны идеи создания независимого исмаилитского государства. Немало жителей ГБАО при этом традиционно симпатизируют России и даже имеют российское гражданство. Отсюда в сознании местного политического класса невольно возникают параллели между ситуацией в Горном Бадахшане и событиями в Крыму. При этом важно понимать, что «нейтралитет» таджикских официальных лиц в отношении украинского кризиса все же носит внешний характер. В неформальных беседах они прямо высказывают беспокойство по поводу очередной «цветной революции» на постсоветском пространстве.

Что же касается общественных настроений, то в целом они находятся на стороне Российской Федерации. Сказывается влияние российских средств массовой информации, исторические и гуманитарные связи, а также массовая трудовая миграция в Россию. Не удивительно, что большинство людей здесь положительно восприняли решительные действия России в Крыму. Во время празднования Навруза в конце марта 2014 года с трибун, установленных в Душанбе, в адрес России звучали поздравления. Исключение из этой тенденции составляют в основном немногочисленные представители местных националистических и либеральных сил, открыто симпатизирующих Западу.

Следствием Евромайдана и дальнейших событий стал резкий спад в торгово-инвестиционном сотрудничестве Украины и Таджикистана. По данным государственной статистики Украины, почти вдвое сократился взаимный товарооборот, представленный в основном продукцией сельского хозяйства и пищевой промышленности. Среди торговых партнеров Украины из числа стран — членов СНГ Республика Таджикистан занимает только 10-е место. С февраля 2013 года между Украиной и Таджикистаном отсутствует прямое авиасообщение.

Между тем Таджикистан сохраняет стратегическую зависимость от поставок украинского энергетического оборудования для поддержания и модернизации своих ГЭС (турбины украинского предприятия «Турбоатом»). Украина и Таджикистан поддерживают гуманитарные контакты по ряду направлений. Однако их интенсивность после Евромайдана также неуклонно снижается.

Отношения Туркмении с Украиной. Руководство Туркмении уклонилось от публичного проявления своего отношения к событиям украинского кризиса и приходу новой власти в Киеве в 2014 году в результате государственного переворота, заняв подчеркнуто нейтральную позицию. В туркменских СМИ эти события практически полностью замалчивались и население получало сведения о них в основном через спутниковое телевидение и интернет. Во время голосования на пленарном заседании 68-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН 27 марта 2014 года по резолюции 68/262, осуждающей присоединение Крыма к России, туркменская делегация отсутствовала. В ходе заседания Совета министров иностранных дел СНГ в Бишкеке 3 апреля 2015 года делегация Туркмении, вместе с делегацией Узбекистана, отказалась подписать текст Заявления в адрес ОБСЕ, выражающего несогласие с антироссийскими санкциями.

По имеющимся экспертным оценкам, события на Украине, воссоединение Крыма с Российской Федерацией и боевые действия на Донбассе вызвали обеспокоенность в Ашхабаде. Очевидно причинами для него стали как организация госпереворота с участием западных государств, так и решимость России пойти на жесткий конфликт с Западом за свои интересы. По всей видимости, туркменское руководство было обеспокоено и тем, что антиправительственные волнения повлияют на обучающихся в вузах Украины студентов из Туркмении. Обучение в вузах Украины издавна являлось здесь популярным ввиду выгодного сочетания качества и цены образования. Общее количество туркменских студентов в 2013–2014 гг., по данным туркменского посольства в Киеве, составляло 13 800 человек в 120 учебных заведениях (около 20% всех иноcтранных студентов на Украине). В 2015–2016 учебном году их количество равнялось примерно 14 тыс. человек, и они по-прежнему составляют наиболее крупную группу иностранных студентов Украины628.

Политические контакты Туркмении с Украиной имеют в целом ограниченный характер и направлены в первую очередь на обеспечение экономического сотрудничества. В 1990-х — начале 2000-х гг. две страны поддерживали более активные экономические и политические отношения.

Происходит заметное уменьшение внешнеторгового оборота двух стран. В настоящее время между двумя странами нет прямого авиасообщения: украинский перевозчик АэроСвит прекратил рейсы в Ашхабад еще в 2005 году, а права Туркменских авиалиний летать на Украину в 2015 году были Киевом аннулированы.

Военно-техническое сотрудничество двух стран активно развивалось после подписания соответствующего соглашения между турк­менским минобороны и госкомпанией «Укрспецэкспорт» в 1996 году. В 2012–2013 гг. обсуждались пути активизации оборонного сотрудничества. Однако на фоне событий украинского кризиса двустороннее ВТС было фактически заморожено.

Резюме: События украинского кризиса существенно осложнили экономическое сотрудничество Украины и Туркмении и привели к резкому снижению интенсивности их политических контактов.

Отношения Узбекистана с Украиной. Двусторонние связи Украины и Узбекистана активно развивались вплоть до 2007–2008 гг., однако затем значимость партнерства во внешней политике для них постепенно снизилась, и ко времени государственного переворота на Украине отношения находились практически в «замороженном» состоянии.

Официальная позиция Ташкента по ситуации на Украине представлена в двух заявлениях МИД Узбекистана от 4 и 24 марта 2014 года. В первом документе власти Узбекистана призвали стороны отказаться «от применения силовых методов»629. Во втором заявлении МИД Узбекистана особо выделил необходимость отказа «от угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности… любого государства»630, выразив тем самым сомнения в законности вхождения Крыма в состав России. При этом президент И. Каримов продемонстрировал негативное отношение к новой власти на Украине. Глава Узбекистана не присутствовал на инаугурации П. Порошенко. Республику на мероприятии представлял посол Узбекистана. Кроме того, в 2014 году И. Каримов в ходе выступления на саммите СНГ осудил политику П. Порошенко по отношению к странам Содружества. После смены власти на Украине не прошло ни одной встречи на уровне глав государств.

По итогам 2015 года Украина была седьмым крупнейшим торговым партнером Узбекистана, сегодня объем торговли двух стран сократился почти в два раза.

Резюме: В результате недоверия Ташкента к новой власти в Киеве и смещения акцентов во внешней политике Украины, отношения двух стран стагнируют. Об этом свидетельствует практически полное прекращение политических контактов, падение внешнеторгового оборота и осуждение Ташкентом позиции официального Киева по отношению к СНГ.

Что касается позиции по «крымскому вопросу», то он наиболее чувствительным оказался из всех центрально-азиатских республик для Казахстана. Еще задолго до присоединения Крыма мэр Москвы Ю. М. Лужков указывал, что полуостров должен принадлежать России, и в это же время о том, что северные области Казахстана должны вой­ти в состав России, говорил лидер ЛДПР В. В. Жириновский. В 2014 году Э. Лимонов выступил с аналогичным призывом как раз в разгар крымских событий: «Я надеюсь, что часть Украины достанется России, если мы не будем зевать, и северный Казахстан достанется. Можно будет получить наши русские города в Россию в момент междувластия в Казахстане»631. Это настолько встревожило властные элиты Казахстана, что даже послу России РФ в РК пришлось комментировать это высказывание частного лица. В Казахстане после «крымской весны» были введены послабления для русскоязычного населения. Президент республики выступил в защиту русского языка с призывом сделать его более доступным в повседневной жизни (например, ввести объявления в общественном транспорте на двух языках и др.).

Другой негативный аспект. Символы, которые ассоциируются с Россией, начинают вызывать негативную реакцию в ряде постсоветских республик. В Киргизии и Казахстане выступили против георгиевских ленточек. В Казахстане предлагают заменить их, поскольку они прочно у них ассоциируются с колонизацией края в царское время, олицетворяют символ «пророссийских сепаратистов на востоке Украины», на голубую — цвет флага. В Киргизии уже решено использовать в символике не георгиевскую, а ленточку цветов национального флага — красного и желтого. Еще в мае 2014 года в Белоруссии стали раздавать ленточки с символикой своего флага, что было поддержано не только официальным Минском (город был украшен другими лентами), но и оппозицией, которая объявила георгиевскую ленточку символом российского империализма. В Киргизии вновь разгорелись дискуссии о статусе русского языка. Появились предложения о замене русских фамилий на киргизские632.

Резюме: Украинский кризис негативно отразился на отношениях Украины практически со всеми центрально-азиатскими республиками. Существенно снизился уровень их межгосударственного сотрудничества в политической, экономической и гуманитарной областях.

Молдавия и Приднестровье в условиях украинского кризиса. Военно-политический и экономический кризис на Украине был весьма чувствительно и даже болезненно воспринят ее ближайшим соседом — Республикой Молдова, тем более, что на протяжении всего периода официальных межгосударственных отношений между Кишиневом и Киевом их взаимосвязи испытывали постоянный прессинг, связанный в первую очередь с приднестровским вопросом. Руководство Молдовы опасается прежде всего того, что события на Украине эхом отзовутся в Молдове и приведут к дестабилизации обстановки в стране.

В Кишиневе общекрымский референдум и вхождение Крыма и Севастополя в состав Российской Федерации признали незаконными. Молдова была в числе стран, поддержавших резолюцию ГА ООН о территориальной целостности Украины от 27 марта 2014 года. Позиция Кишинева радикально изменилась с избранием президентом страны И. Додона. Он заявил, что считает Крым де-факто российским, хотя де-юре международное сообщество еще не признало этот факт. Вся политика молдавских властей в отношении Приднестровья определяется «донбасским синдромом». «Непрекращающаяся вой­на на юго-востоке Украины и активная русофобия киевских властей, отмечает доктор исторических наук, профессор С. И. Чернявский, — привели к резкому обострению ситуации вокруг Приднестровья»633.

Республика Молдова в силу слабости своей ресурсной базы практически превратилась в объект внешнего геополитического влияния. Особенно выпукло эта констатация предстает при анализе процесса урегулирования конфликта в приднестровских районах Молдовы634.

Приднестровский вооруженный конфликт разразился 19 июня 1992 года между Молдавией и непризнанной Приднестровской Молдавской Республикой. По своему характеру и особенностям конфликт с самого начала определялся как культурно-языковой и идеологический, но не этнический. Он был спровоцирован частью руководства «Народного фронта Молдавии», преследующего цель — упразднение молдавской государственности и присоединение к сопредельному государству — Румынии.

Вооруженное противостояние привело к многочисленным жертвам (погибло почти 700 мирных жителей, более 1300 человек получили ранения, 100 тысяч стали беженцами).

21 июля 1992 года в Москве президенты России и Республики Молдова (РМ) в присутствии президента Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) подписали Соглашение о принципах мирного урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова 635.

При посредничестве России, Украины, ОБСЕ и наблюдателей от США и ЕС был сформирован формат «5+2» для осуществления переговорного процесса между сторонами конфликта.

В настоящее время безопасность в зоне конфликта обеспечивают Совместные миротворческие силы, в состав которых входят воинские контингенты от Российской Федерации, Республики Молдова, Приднестровской Молдавской Республики и военные наблюдатели от Украины. В ходе многочисленных переговоров при посредничестве России, Украины и ОБСЕ достигнуть соглашения по поводу статуса Приднестровья не удалось. Обе части некогда единого государства — Республика Молдова и Приднестровская Молдавская Республика — живут раздельно, выбрав собственные пути развития. Непризнанная Приднестровская Молдавская республика продолжает стоять на позиции самоопределения вплоть до отделения, Республика Молдова — территориальной целостности и унитарной формы государства.

Приднестровский конфликт существует главным образом благодаря своей геополитической составляющей. Кишинев, не располагая достаточными внутренними ресурсами для самостоятельного разрешения Приднестровского конфликта, все предшествующие годы стремился подключить процессу урегулирования влиятельного геополитического игрока. Однако поиск международных посредников при отсутствии ­каких-либо оснований для консенсуса между Кишиневом и Тирасполем является совершенно непродуктивным и ведет лишь к консервации конфликта.

Следует признать, что так называемая украинская «Революция достоинства» и последующие события — государственный переворот, гражданская вой­на на юго-востоке страны существенным образом повлияли на ход мирного урегулирования приднестровской проблемы. Россия и Украина превратились друг для друга в геополитических противников. Киевские власти стали трактовать российский курс в отношении приднестровского урегулирования как очевидный пример «российского империализма» и «агрессивное собирание русского мира»636. Все это привело к остановке переговорного процесса по урегулированию Приднестровского конфликта.

В последующем Украина объявила Приднестровский регион вторым российско-украинским фронтом. Денонсация российско-украинского соглашения о транзите по территории Украины российских воинских формирований, временно находящихся в Приднестровье, сделала невозможной их ротацию. Официальный Киев, используя географическое положение страны и складывающуюся геополитическую ситуацию, поддерживает требования Кишинева об окончательном выводе российского миротворческого контингента из Приднестровья, который рассматривается Украиной как составная часть «военной машины страны агрессора»637.

Многие отечественные эксперты подчеркивают геостратегическое значение Приднестровского региона. В частности, ведущий сотрудник Института международных исследований МГИМО Л. Ю. Гусев дает ему следующую оценку: «Приднестровье — это территория, замыкающая подвижность границы Балкан. Кто ею владеет, тот имеет выход на все балканские государства. Этим и объясняется стремление Запада избавиться от какого бы то ни было влияния России на регион»638.

Россия, благодаря участию в урегулировании Приднестровского конфликта, сохраняет на левом берегу Днестра свое военное присутствие. В ПМР располагается Оперативная группа российских вой­ск (ОГРВ) в Приднестровской Молдавской Республике. Основная задача этих сил — миротворческая, при этом совместно с российскими миротворцами эту миссию выполняют приднестровские и молдавские военнослужащие. Кроме того, российские вой­ска занимаются охраной огромных военных складов в районе населенного пункта Колбасна. Там находится более 100 танков Т-64, около 50 БМП, более 100 БТР, 200 ЗРК, самоходные ПТРК, РСЗО «Град», огромное количество артиллерийских орудий и минометов, БРДМ, почти 35 тысяч автомобилей, около 500 единиц инженерной техники, 130 вагонов инженерного имущества и 1300 тонн инженерных боеприпасов, 30 тысяч единиц стрелкового оружия. Количество боеприпасов (снаряды, авиабомбы, мины, гранаты, патроны) превышает 21 500 тонн (430 расчетных вагонов), более 50 процентов из них просрочены. Россия не может оставить этот регион без своего внимания и опеки хотя бы потому, что более 150 тысяч человек из почти полумиллионного населения Приднестровья имеют российское гражданство. Обеспечивать их безопасность — обязанность государства, прописанная в Конституции Российской Федерации. Сейчас в составе ОГРВ в Приднестровье остаются два отдельных мотострелковых батальона, батальон охраны и обслуживания, вертолетный отряд, несколько подразделений обеспечения. Численность личного состава группы, по разным оценкам, около 6,5 тыс. человек639.

Сохранение военного присутствия России в регионе не дает возможности Молдове быть принятой в НАТО, поскольку Альянс не предоставляет членства государствам с неурегулированными территориальными проблемами и с воинскими контингентами третьих стран, присутствующими на территории страны кандидата в члены НАТО. Фактор Приднестровья является сдерживающим и применительно к перспективам интеграции Молдовы в ЕС, поскольку на повестке дня появится вопрос о новой восточной границе ЕС, которая будет неопределенной до тех пор, пока существует конфликт. В равной степени это касается и перспектив воссоединения Молдовы с Румынией. В общем и целом обеспечение влияния России в Приднестровье позволяет ей сохранить в своей орбите стратегически важный перекресток между Черным морем и Балканами640.

Свои интересы в Приднестровье имеются и у Украины. В контексте того, что Молдова и Приднестровье являются ближайшими соседями Украины, крайне важными для нее являются пограничные проблемы, связанные с вопросом демаркации границ между Украиной и Приднестровьем, Украиной и Молдовой. Украинско-молдавская государственная граница имеет протяженность 1222 км, приднестровский ее участок — 405 км. В первую очередь это касается наиболее сложного и опасного для Украины не демаркированного участка украино-приднестровской границы, поскольку именно он с его большими «лакунами», не контролируемыми украинскими пограничниками, является источником широкомасштабной контрабанды, как заявляют власти Украины и Молдовы. В этой связи, очевидно, что Украине совсем не нужны такие точки нестабильности на ее границе. Особенно при наличии потенциальной возможности возвращения приднестровского конфликта в военную фазу641.

Весной 2015 года в Приднестровье киевским режимом планировалась крупная вооруженная провокация. Именно это обстоятельство, по мнению доктора политических наук, действительного члена Академии геополитических проблем В. Павленко, объясняет назначение экс-президента Грузии М. Саакашвили губернатором Одесской области. В феврале 2015 года молдавская сторона объявила о закрытии транспортного коридора для снабжения российского воинского контингента в Приднестровье. Для нападения на российских миротворцев в ПМР было тайно переброшено около 80 наемников одной из американских ЧВК. Одновременно под Одессой ВСУ были развернуты комплексы ПВО С-300, чтобы, как только Россия начнет снабжать свои вой­ска в Приднестровье воздушным коридором и направит, например, десантников через украинское воздушное пространство, сбить несколько самолетов, спровоцировав тяжелые потери в российском личном составе, а также связанный с ними политический кризис и антивоенные настроения внутри страны642.

В результате умышленных действий официальных украинских властей Приднестровская Молдавская Республика была практически заблокирована, общение с внешним миром осуществлялось через Кишиневский аэропорт. При этом воздушное пространство Украины, как известно, для российской авиации закрыто. На существующих сухопутных таможенных пунктах — пяти международных КПП и восьми пунктах пропуска межгосударственного значения был введен совместный молдово-украинский контроль. Выезд и въезд с российскими или приднестровскими паспортами фактически перекрыт643.

На встрече с премьер-министром Молдовы П. Филипом 13 февраля 2017 года в Киеве президент Украины П. Порошенко призвал Кишинев усилить нажим на Приднестровье. Он заявил, что «только решительные действия позволят восстановить территориальную целостность Молдавии», и обещал, что Украина предпримет любые действия в поддержку территориальной целостности, независимости и суверенитета Молдовы644.

К началу 2017 года Украина сосредоточила на границе с Приднестровьем две армейские бригады, подразделения национальной гвардии и погранвой­ск. Всего около 8–10 тысяч солдат и порядка 200–250 единиц бронетехники, включая танки и реактивные системы залпового огня645. Усиление блокады на границе с ПМР происходит в рамках стратегии НАТО, направленной на выдавливание ОГРВ мирным или военным путем из Приднестровья, ликвидацию ПМР и вовлечение Молдовы в евроатлантические структуры.

Представители официального Киева поддерживают риторику радикальных прозападных кругов в Молдове, предлагая признать Приднестровье «страной-агрессором». Сохраняя значительное военное присутствие на границе с ПМР, Украина намеренно создает экономические, логистические и иные проблемы в расчете на то, что маятник молдавской внутренней политики вновь качнется и позволит ликвидировать «российский анклав». Хотя амбициозные военно-политические планы в отношении ПМР пока остались нереализованными, никто от них не отказался, и лишь боязнь российского военного ответа и нестабильная политическая ситуация в самой Молдове мешают Киеву проводить более агрессивную политику в отношении ПМР.

В Румынии периодически обсуждается вопрос военно-силового решения «объединения» с Молдавией, включая непризнанную Приднестровскую республику. Так, премьер-министр страны В. Понта предлагал устроить «маленькую победоносную провокацию», чтобы появился повод для ввода вой­ск в Молдову. Канцлеру Германии А. Меркель пришлось лично убеждать президента Румынии К. Йоханниса занять более умеренную позицию, «пока не устраивать ничего»646.

Ведущий эксперт Центра военно-политических исследований МГИМО М. Александров не исключает новых подобных действий со стороны Румынии. Тем более, еще лет тому 10 назад один румынский дипломат в приватной беседе «предлагал» России «забрать себе» Приднестровье с тем, чтобы Молдавия стала частью Румынии.

В ближайшее время курс на постепенное сближение Молдавии и Румынии продолжится. Тем более уже анонсировано создание совместного миротворческого батальона. Между странами подписан целый ряд документов, в принципе допускающих ввод румынских вой­ск и жандармерии на территорию Молдавии. Румыния является членом Североатлантического альянса (НАТО), который регулярно проводит совместные учения на территории Молдавии, в том числе в непосредственной близости от зоны безопасности у границ ПМР. Поэтому не исключается ввод румынских вой­ск на территорию Молдавии, но только если в Брюсселе и Вашингтоне решатся на развязку полномасштабного военного конфликта в регионе. К тому же вхождение Молдавии в состав страны-члена НАТО, практически тут же вызовет признание независимости ПМР со стороны России. Об этом уже не раз заявляли первые лица Российской Федерации. Руководство НАТО должно понимать, что нападение на Приднестровскую Молдавскую Республику, где проживает 200 тысяч российских граждан, будет означать военное столкновение с Россией.

Реинтеграция по-молдавски. Длительная нестабильность внутриполитической ситуации в Молдове, вызванная обострением борьбы между прозападными партиями, невероятной коррупцией, насаждением идеи «воссоединения» с Румынией, на некоторое время отодвинула вопрос о судьбе Приднестровья на второй план. Захватившие власть «панъевропейские» силы погрузили Молдову в многолетний политический кризис. Постоянные митинги в столице, смены премьер-министров, украденный кредитный миллиард, интриги олигарха В. Плахотнюка — все это сделало политическую ситуацию столь неустойчивой, что втянуть официальный Кишинев в открытую конфронтацию с ПМР не удалось. Усталость значительной части молдавского общества от провальной экономической и социальной политики местных евроинтеграторов способствовала избранию 23 декабря 2016 года президентом страны социалиста И. Додона. По словам молдавского лидера, основная задача его президентства — сделать все возможное, чтобы приблизиться к политическому урегулированию молдавско-приднестровского вопроса. Он выступает за создание федеративного молдавского государства с единой границей, общей финансовой, банковской и судебной системой, предлагая оставить Приднестровью флаг, гимн и парламент647.

На встрече со спикером Государственной думы Российской Федерации В. Володиным в Москве 10 мая 2017 года молдавский президент обнародовал ключевые принципы своего внешнеполитического курса. Среди них И. Додон назвал молдавскую государственность, разъяснив, что имеет в виду сохранение единой Молдовы и необъединение ее с ­какими-либо странами. Вторым — нейтралитет и неприемлемость НАТО»648.

По его мнению, сохранение приднестровского конфликта выгодно Западу, который «хотел бы поставить границу на Днестре, чтобы это была и граница НАТО… Также это выгодно Румынии, поскольку реинтеграция Республики Молдова поставит крест на всех надеждах об «унире» (объединении). Я думаю, что есть силы, которые вообще хотели бы спровоцировать ­какой-нибудь вооруженный конфликт на Днестре. Мы не должны этого допустить». По его словам, нужно объединить страну, «найти внутренний консенсус и консенсус с основными внешними партнерами»649.

Для решения проблемы Приднестровья, полагает молдавский президент, достаточно договориться по нескольким узловым проблемам, а именно: нужна общая граница, единая судебная система, банковская система, демилитаризация. Все другие полномочия и прерогативы, которыми сейчас располагает Приднестровье, должны сохраниться650. Президент утверждает, что, несмотря на имеющиеся у него серьезные разногласия с правящей коалицией Молдавии по многим вопросам, по проблеме Приднестровья якобы существует межпартийная договоренность, позволяющая ему ее решить.

На практике, однако, позиция президента не разделяется правящей в Кишиневе проевропейской коалицией (Демократическая, Либеральная и Либерал-демократическая партии), выступающей за силовую реинтеграцию Приднестровья по собственным лекалам. По словам вице-премьера Молдовы по реинтеграции Георге Бэлана, правительство завершает доработку официальной концепции урегулирования приднестровского конфликта. Судя по высказываниям молдавских экспертов, концепция будет базироваться на силовом подходе. Из озвученных на июнь 2017 года в экспертном сообществе предложений особый интерес представляет разработанный Институтом эффективной политики под руководством В. Андриевского проект «Реинтеграция Молдовы: поощрение и принуждение. План возвращения левобережных районов Молдовы»651. Основой проекта является утверждение о том, что Приднестровье — «мятежный пророссийский анклав», а «захватившая власть криминальная группировка представляет опасность не только для населения региона и Молдовы в целом, но и для других стран мира как источник криминала и коррупции»652.

Авторы проекта исходят из того, что стратегической целью Молдовы является полное и безоговорочное возвращение левобережных районов. В рамках нынешнего формата переговоров эта задача, по их мнению, невыполнима, так как администрация ПМР занимает деструктивную позицию, отказываясь в принципе обсуждать возврат региона в Молдову. Поэтому первоочередным этапом является вывод Приднестровья за рамки переговорного процесса. В этих целях эксперты советуют молдавским властям предложить участникам переговоров в формате «5+2»653 подписать Меморандум о принципах урегулирования конфликта654, включающий следующие положения:

1. Руководство ПМР торпедирует любые конструктивные переговоры, стремясь к сохранению сложившегося статус-кво, который полностью ее устраивает. В связи с такой позицией представителей ПМР Молдова не видит смысла в дальнейших встречах с ними, хотя и готова вести переговоры с другими участниками формата «5+2».

2. Основой приднестровского режима являются криминалитет и подавление прав человека, что представляет опасность для мирового сообщества как источник криминала и коррупции. Поэтому нынешний статус ПМР как стороны переговоров должен быть заменен на статус «криминальной структуры». На этом основании представители ПМР выводятся из формата переговоров, а любые соглашения, ранее с ней заключенные, исключаются из официальных документов.

3. Единственно возможным вариантом урегулирования является возврат Приднестровья в состав Молдовы в границах Советской Молдавии и, соответственно, изъятие из повестки переговоров ­каких-либо иных вариантов.

4. Участие в госструктурах ПМР является преступлением. Необходим их полный демонтаж с одновременным предоставлением возможности продолжения работы в госструктурах Молдовы тем, кто проявит лояльность и готовность к сотрудничеству.

5. После реинтеграции на территории бывшего Приднестровья будет проведен референдум о его преобразовании в несколько административно-территориальных единиц совместно с прилегающими правобережными территориями655.

В проекте «реинтеграция через поощрение и принуждение» подчеркивается необходимость детальной проработки всех внутриполитических, внешнеполитических и военных рисков воссоединения. В частности, возможных вариантов внутриполитического противостояния, вплоть до импичмента президенту, если будет доказано, что он «работает на противника». Не исключается введение военного положения.

Предлагается разработать «Дорожную карту» и календарный план поэтапных мероприятий по реинтеграции Приднестровья в состав Молдовы, рассчитанный на два-три года, в котором будут четко расписаны очередность мероприятий и сроки их реализации, с определением ответственных лиц. В качестве юридического механизма реализации «Дорожной карты» реинтеграции предлагается принять пакет законов и поправок к уже действующим законам, в которых нужно зафиксировать базовые параметры реинтеграции и уточнить полномочия задействованных в этом процессе ведомств.

В качестве приложения к указанному меморандуму эксперты предлагают подписать соглашение с Россией о сроках вывода российского контингента с территории Приднестровского района РМ. Потребовать передачи складов на территории Молдовы, временно контролируемой ПМР, под охрану молдавской армии и немедленного вывода с территории де-факто контролируемой властями ПМР российского военного контингента. Так, спикер парламента Молдавии Андриан Канду в интервью газете Latvijas Avize заявил, что Кишинев намерен взыскать с Москвы «миллиарды долларов за оккупацию Приднестровья»656.

Независимость по-приднестровски. Подготовка Кишиневом концепции реинтеграции без консультаций с Приднестровьем вызывает обеспокоенность в Тирасполе. Тем более что это делается не впервые — в 2005 году Парламент Молдовы в одностороннем порядке уже принял закон о статусе «левобережья Днестра»657.

Президент ПМР В. Красносельский полагает, что такой подход обречен на провал: «Если концепция не будет согласована с приднестровским народом, то она останется лишь декларативным документом. Решать судьбу Приднестровья без него — недопустимо»658. По его мнению, до тех пор, пока Молдова не дала правовую оценку массовым убийствам приднестровских граждан четверть века назад, ­какие-либо рассуждения о реинтеграции нереальны. Тем более приднестровское руководство рассматривает переговоры «5+2» как бракоразводный процесс, который должен привести к независимости ПМР. В качестве компромисса Тирасполь готов предложить модель конфедерации с равными правами сторон.

Приднестровский лидер ссылается при этом на референдум 2006 года, на котором население региона проголосовало за независимость Приднестровья с последующей интеграцией в Россию659. Таким образом, официальные подходы Молдовы и Приднестровья по-прежнему несовместимы и пока нет даже намека на возможность компромиссного решения.

Синхронная блокада приднестровских границ со стороны Молдавии и Украины оказала негативное воздействие на социально-экономическую стабильность ПМР. Между тем враждебное кольцо вокруг непризнанной республики неуклонно сжимается. В результате усиления блокады объем экспорта из ПМР сократился почти на 15%, а импорта — на 27%. Налоговые поступления снизились в три раза660.

В условиях украинского кризиса Приднестровье нуждается в до-полнительных финансовых ресурсах, его безопасность остается в центре внимания российского руководства. Россия, по мнению ведущего научного сотрудника Института международных исследований, профессора кафедры мировых политических проблем МГИМО(У) С. Чернявского, готова помочь в реинтеграции Приднестровья в состав единого молдавского государства при соблюдении следующих базовых условий: сохранение его нейтралитета, внеблокового статуса, независимости от Румынии, а также гарантий для властных позиций и бизнеса нынешней приднестровской элиты, включая формирование общей внешней политики. Но подобный подход в современных условиях нереален, поскольку молдавская элита категорически отказывается рассматривать возможности трансформации в федерацию, а для Приднестровья «широкая автономия» — слишком низкая стартовая точка даже для теоретической дискуссии. Не надо забывать, что у ПМР накоплен солидный опыт строительства собственной идентичности и проживания в отдельном от Молдавии образовании, даже в условиях отсутствия признания. Наконец, Западу нейтральная Молдавия не представляет интереса, поскольку НАТО вряд ли откажется от стратегии приближения своей инфраструктуры к границам России (в том числе и через территорию Молдовы)661.

Что касается долгосрочной перспективы решения приднестровского вопроса, то оно, как представляется, напрямую зависит от того, в чью пользу закончится вой­на на Донбассе, поскольку нынешний киевский режим пока не отказался от проведения антироссийской русофобской политики, которая в числе прочего подразумевает ликвидацию Приднестровья.

Позиция Республики Абхазии и Южной Осетии в отношении событий на Украине. Политическое руководство Республики Абхазия и Южной Осетии заняло однозначную позицию по отношению к кризису на Украине. Жесткие заявления, осуждающие переворот на Украине, были сделаны президентами А. Анквабом, Р. Хаджимба и Л. Тибиловым. Вполне объяснима позиция руководителей этих государств, направленная на поддержку Донецкой и Луганской народных республик662.

В условиях дефицита международного признания, Абхазия наращивает гуманитарное и культурное сотрудничество с бывшими украинскими территориями — Донецкой и Луганской народными республиками. В мае 2015 года ДНР признала независимость Абхазии и Южной Осетии. Это была ответная реакция на признание Южной Осетией независимости Донецкой и Луганской народных республик в июне 2014 года. Несмотря на то, что Абхазией не признаны ДНР и ЛНР в статусе независимых государств, в республике была реализована программа реабилитации детей из Донецкой народной республики.

Южная Осетия занимает по отношению к Украине даже более жесткую позицию, чем Абхазия. Президент Южной Осетии Л. Тибилов не раз заявлял, что Грузия хотела превратить Южную Осетию в «чистое поле» с помощью украинского оружия. Активное военное и политическое сотрудничество между Украиной и Грузией является одним из основных стимулов для расширения политических контактов между Абхазией, Южной Осетией и Донецкой и Луганской народными республиками. В постоянном режиме действует четырехсторонний формат взаимодействия на уровне председателей парламентов, расширяются культурные экономические связи.

«Можно проиграть временно, обеднеть на время,
лишиться рынков, уменьшить производство,
возвысить дороговизну. Но пусть зато останется
нравственно здоров организм нации — и нация,
несомненно, более выиграет, даже и материально»663.
Достоевский Федор Михайлович
(1821–1881) — русский писатель

5.3. Геополитические последствия, уроки и перспективы урегулирования украинского кризиса

События, обозначаемые термином «кризис», происходят не в ­каком-то отдаленном регионе мира, а в самом центре Европы, в сопредельной стране. Гражданская вой­на в самом большом по территории европейском государстве с 40-миллионным населением — событие беспрецедентное, кардинально меняющее наши представления о состоянии и перспективах развития современной системы международных отношений. В ходе кризиса наглядно проявилось принципиальное расхождение ведущих государств по базовым принципам мировой политики и международного права (суверенитет, территориальная целостность государства и право на самоопределение, легитимность власти и недопустимость ее неконституционной смены и другие).

Геополитические последствия украинского кризиса содержат большую долю трагичности.

Украинский кризис, по мнению экс-министра иностранных дел Российской Федерации, доктора исторических наук, профессора И. С. Иванова, является «историческим водоразделом, завершившим период, который мы привычно называем периодом после холодной вой­ны, и открывшим новый этап развития международной системы, название которому пока еще не дано»664.

Впервые после Второй мировой вой­ны на западных границах России выстроен «кордон» антироссийских и русофобских государств, которые поддерживают в своей внутренней политике пронацистские структуры.

Размещение новых воинских подразделений и военной инфраструктуры НАТО вблизи российской границы в сочетании с поддержкой национал-радикалов на Украине представляет реальную угрозу национальной безопасности России. В лице современной Украины мы получили государство, нелегитимно сформированное в результате антиконституционного переворота, с четко выраженными элементами ультраправого экстремизма и национализма, государство, которое активно проводит антироссийскую политику в международном поле, а также политику подавления русскоязычной части населения страны.

Потрясения, которые переживает украинский народ и, прежде всего, жители юго-востока страны, привели к тектоническому сдвигу на Украине и вышли за ее национальные границы, оказав тем самым деструктивное воздействие на современную архитектуру региональной и международной безопасности. Украинский кризис вызвал «эффект домино» в международной политической повестке дня, привел к серьезным, далеко идущим сдвигам в расстановке сил в Европе, на постсоветском пространстве, в других регионах мира. Соединенным Штатам выгодна зона нестабильности на границах России, а заодно и в Восточной Европе. Одновременно. Вашингтону нужна ослабленная Украина с подконтрольной властью как плацдарм для давления на Россию. Еще 25 октября 1995 года на совещании Объединенного комитета начальников штабов американский президент Б. Клинтон определил задачи, которые США должны решать в ближайшее десятилетие: «1. Расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных вой­н подобных тем, что мы организовали в Югославии. 2. Окончательный развал военно-промышленного комплекса России и армии. 3. Установление в республиках, оторвавшихся от России, нужных нам режимов»665.

В странах Евросоюза немало политических и финансово-экономических лидеров, которым хотелось бы контролировать политические, экономические, идеологические процессы в России, как можно дешевле получать из России необходимые им ресурсы.

Нынешний правящий режим на Украине стремится сохранить унитарное государственное устройство, вернуть Крым и Донбасс на своих условиях и сохранить установившийся политический режим с террором по отношению к любому инакомыслию. И одновременно, пользуясь поддержкой США, он стремится противостоять во всем России и строить из Украины анти-Россию. В отношении Крыма Киев присвоил ему статус «аннексированной» территории и тем самым фактически объявил вой­ну Российской Федерации. Пока же эту вой­ну он продолжает вести на Донбассе, назначив Россию «страной-агрессором».

Возвращение Крыма — это проявление не амбиций Путина, как представляют дело известные западные политики и российские либералы, а объективная необходимость обеспечения безопасности нашей страны. Москва много раз заявляла, что крымчане демократическим путем, в полном соответствии с международным правом и уставом ООН проголосовали за воссоединение с Россией. Президент Российской Федерации В. В. Путин на пресс-конференции по итогам переговоров с руководством Греции 27 мая 2016 года заявил: «Что касается Крыма, то вопрос, мы считаем, закрыт окончательно. Это историческое решение людей, проживающих в Крыму. Никаких обсуждений по этому поводу ни с кем Россия вести не будет. Поэтому давайте больше не будем к этому возвращаться»666.

Уроки, которые следовало бы извлечь из украинской трагедии:

Во-первых, украинский опыт показал, что быстро нарастающие проблемы и стремление решать их нелегитимным путем (переворота или угрозы насильственной смены власти, выхода отдельных регионов из состава страны) ставят под угрозу само существование государства. «Майдан не добился своих основных целей: произошла не антиолигархическая демократическая революция…, а государственный переворот. Власть перешла от одной группы олигархов к другой»667.

Во-вторых, правящей элите в России следует понять, что взорвать стабильное государство без серьезных внутренних противоречий и с авторитетной сильной властью практически невозможно. Условия для общенационального кризиса создала сама власть Украины. Переворот путчистов был хорошо подготовлен, поддерживался значительной частью украинской элиты и направлялся государственными структурами Запада668.

В-третьих, нельзя допускать раскручивания спирали кризиса и рассчитывать на быструю победу, на ранних стадиях развития кризисной ситуации гораздо легче добиться компромисса, учитывая интересы партнеров и не жертвуя собственными; при этом нельзя исключать и силовые действия на ранних стадиях кризиса, как это было в КНР на площади Тяньаньмынь669.

В-четвертых, только нейтральный статус Украины, политика неприсоединения, установление дружественных отношений с соседями способны ослабить внешнее влияние, а также влияние коллаборационистской и компрадорской верхушки, разрушающей страну в угоду собственным интересам.

В-пятых, соблюдение федеративного принципа построения государства и тщательное соблюдение интересов этнических и конфессиональных групп населения может обеспечить сохранение единого украинского государства.

В-шестых, украинская трагедия настоятельно диктует необходимость выработки новой национальной политики на Украине, только это поможет стране уйти от сценария несостоявшегося государства. Кроме того, нельзя недооценивать потенциал политического радикализма даже в развитых странах. Опыт Украины в этом плане свидетельствует о слабости институтов гражданского общества, которые оказались не способны активно вовлечься в процесс урегулирования кризиса.

В-седьмых, складывающая ситуация на Украине и вокруг нее призвана развеять сомнения по поводу кардинальной трансформации политики Запада в отношении Российской Федерации. Отсюда не следует идти на ­какие-либо уступки западных партнеров. «Запад, подчеркивает член-корреспондент Российской академии ракетных и артиллерийских наук, первый вице-президент Академии геополитических проблем, доктор военных наук К. Сивков, — нам никакой не партнер, а самый жестокий и беспощадный враг. И если сегодня натовские танки не грохочут своими гусеницами по нашим городам и весям, то это заслуга не либеральных демагогов, а ракетно-ядерного потенциала России»670. В глазах Запада, как и было в прошлом, Россия останется виновной и во всех украинских и других «грехах». В этих условиях, подчеркивает доктор философских наук А. А. Антюшин, «России следует быть сильной и развитой во всех смыслах, самостоятельной и настойчивой в своих решениях. Тогда и Западу придется корректировать свою стратегию по отношению к ней. Разумеется, необходима и совершенная система военной безопасности, а с учетом соотношения политических, экономических и демографических возможностей и сил России и ее геостратегических оппонентов — самая совершенная: самое передовое, принципиально новое оружие, самые подвижные и оснащенные превосходными технологиями и техникой вооруженные силы, самый подготовленный и патриотично настроенный личный состав армии и флота; самая осознанная и действенная поддержка системы военной безопасности со стороны общества. Стоит также ясно понимать цели, исторические устремления и возможности международных партнеров, соседей по региону и наиболее влиятельных держав671.

В-восьмых, важным уроком, вытекающим из украинского кризиса, который следует учесть руководству России, недопустимость зависимости национальной элит от Запада, прежде всего, в финансово-имущественном отношении. Так, крупные украинские олигархи, представители политической элиты хранили огромные суммы на личных счетах в западных банках, располагали за рубежом дорогой недвижимостью, дети и родственники многих лидеров Украины проживали в странах Запада, проходили там обучение или работали. Это создало благоприятные условия для оказания эффективного давления на украинские власти.

В-девятых, еще один урок, который следует извлечь из украинских событий: основным условием устойчивости политической власти при наличии мощной и влиятельной элитарной политической оппозиции является завоевание превосходства в информационной сфере путем ведения активных наступательных действий, упреждая возможные действия противника, принуждая его обороняться, становиться на позицию самооправдания. В этом контексте один из важнейших информационных приоритетов — демонстрация властью готовности пожертвовать в интересах социальной справедливости наиболее одиозной в глазах населения частью элиты, повинной в пренебрежении интересами государства ради собственного обогащения.

При этом следует помнить, что основным условием устойчивости политической власти и сохранения действующей политической системы при существовании достаточно большого протестного потенциала среди населения страны является наличие доминирующей среди слоя протестного населения политической партии или движения, возглавляемых вменяемыми, достаточно интеллектуально развитыми лидерами, готовыми к конструктивному диалогу с властью672.

В-десятых, в условиях перманентного характера кризиса в соседней Украине и вокруг нее Российской Федерации важно своевременно озаботиться стратегией геополитического позиционирования в современной системе международных отношений.

Относительно перспектив разрешения украинского кризиса существует ряд подходов673. Безусловно, полного возврата к доукраинскому состоянию взаимодействия России и Запада, как нам представляется, не произойдет, поскольку Российская Федерация не может поступиться своими национальными интересами. В частности, экспертами рассматриваются следующие сценарии разрешения украинского кризиса674.

Первый вариант — киевский режим попытается в очередной раз военно-силовым путем осуществить реинтеграцию ДНР и ЛНР в состав украинского государства.

Представляется, что данный вариант не проходной, ибо слишком много крови пролито на Донбассе. Кроме того, эскалация вооруженного противостояния на Донбассе, скорее всего, закончится позиционными столкновениями и вновь приведет к возобновлению переговоров в том или ином формате с одновременным постепенным замораживанием конфликта. Такое развитие событий чревато новым осложнением отношений России и Запада, ужесточением санкций и более явными попытками последнего оказать влияние на российский внутриполитический процесс.

Второй вариант — реинтеграция ДНР и ЛНР в состав Украины на основе Минских соглашений.

Россия, будучи сторонником реализации минского процесса, взяла курс на реинтеграцию территорий ДНР и ЛНР в состав Украины на условиях автономии. В этих условиях наиболее приемлемым сценарием для России является перевод ситуации в переговорное русло с дальнейшей федерализацией Украины и предоставлением русскоязычным регионам части контроля над процессом принятия решений в стране. Российская Федерация заинтересована в миролюбивой Украине, обладающей внеблоковым статусом, где соблюдаются права и свободы граждан, включая русскоязычное население Донбасса, также в развитии добрососедских отношений во всех областях.

«Россия, — подчеркивает министр иностранных дел Российской Федерации С. В. Лавров, — продолжит принимать самое активное и инициативное участие в усилиях по урегулированию кризиса на Украине»675. Как нам представляется, вариант разрешения вооруженного конфликта на Донбассе на основе Минских соглашений возможен, но потребует осуществления в течение длительного периода комплекса мер социально-экономического, политико-правового, культурно-идеологического характера (досрочные парламентские и президентские выборы, укрепление института президента, реформа партийной системы, налаживание диалога между различными политическими силами, представителями этнических обществ и религиозных конфессий, формирование национальной элиты, денацификация общества, федерализация страны, реформа законодательства, принятие внеблокового статуса государства, экономическая реформа, налаживание добрососедских отношений с Российской Федерацией).

Третий вариант — дезинтеграция и отделение ряда областей (сецессия). Этот вариант отвергать не следует, ибо новейшая история оставила нам примеры не только «балканского», но и вполне цивилизованного и мирного «чешско-словацкого» варианта развода государств. О том, что данный вариант вполне реален, высказался бывший президент Чехии Вацлав Клаус. «Вы знаете, я приобрел хороший опыт во время разделения страны. Я всю жизнь прожил там, где идея о расколе страны считалась бредом. Я был против. Но потом я увидел, что словаки действительно хотели быть независимыми, и понял, что единственное возможное решение — это компромисс, разделение, — заявил Клаус. — Нечто подобное должно произойти и на Украине. Нельзя же всегда выигрывать со счетом 10:0»676.

Упорное нежелание Киева договариваться с руководством непризнанных республик, продолжение непрерывных артиллерийских обстрелов мирных населенных пунктов, диверсионно-террористические акции боевиков, железнодорожная и торгово-экономическая блокада региона, однозначно стимулируют дезинтеграционные настроения среди жителей Донбасса. Безусловно, без российской поддержки Донбасс будет зачищен, как это и планируют украинские националисты.

Четвертый вариант — развал и раздел Украины на несколько частей, руководимых выходцами из местных элит, с вполне возможным дальнейшим переходом их под патронаж внешних сил (России, Польши, Румынии, Турции, Венгрии). По мнению влиятельного американского журнала «Forbes» единственным способом прекращения кровопролития на Донбассе является раздел Украины. На своих страницах популярное издание призывает оставить под контролем России восток страны и Крым, а западную часть Украины присоединить к европейским государствам. Издание апеллирует к мнению различных западных экспертов и аналитиков, которые сходятся в том, что политика Запада в отношении Украины зашла в тупик. Причем некоторые из них признают, что вернуть к жизни Украину в ее постсоветском формате невозможно, и выход один: делить «незалежную» на части677. Аналогичной точки зрения придерживается директор российско-евразийской программы Фонда Карнеги Юджин Румер. В статье, опубликованной в Financial Times 8 мая 2014 года под заголовком «Лучше разделить Украину, чем разрывать ее на части», он заявил следующее: «Сценарий раздела страны является крайним вариантом, однако он лучше гражданской вой­ны, которая уже стала реальностью678.

Пятый вариант — насильственная смена украинского политического режима. «Проблему Украины и Донбасса, считает Ю. Апухтин, все равно придется решать, и исходить надо из того, что правящий режим может быть отстранен от власти только силовым путем: изнутри или извне. Другой альтернативы нет679.

Шестой вариант — признание автономии Донбасса или его независимости, однако исключая присоединение к России (данную позицию занимает профессор канадского Альбертского университета Дэвид Марплз).

Седьмой вариант — формирование на Украине «легитимной» диктатуры. В принципе, В. Зеленский в 2019 году уже стянул на себя диктаторские полномочия: президентское кресло, большинство в парламенте, свобода действий в кабинете министров и откровенный контроль судебной власти. Но из этого венка явно начинают выпадать лепестки. И последние события в Раде показывают, что президент уже не может самостоятельно протолкнуть наиболее одиозные законы и ему приходится искать союзников. Поэтому Зеленский в нынешних условиях совсем не единственный кандидат в диктаторы.

В качестве разновидности данного сценария рассматривается националистический мятеж или силовой путч (фактически диктатура, но уже националистическая). Для такого сценария есть все основания, поскольку за последние шесть лет в стране сформировалась крупная прослойка «активистов, ветеранов и волонтеров», находящаяся в основном под контролем тех персон, для которых исполнение рекомендаций «Мониторинговой миссии ООН по правам человека в Украине» (ММПЛУ) означает большие проблемы, вплоть до тюремных камер. И оружия в их распоряжении тоже более чем достаточно680.

Может ли Запад в этих условиях пойти на компромисс и смириться с тем, что Донбасс станет независимым государством, или хотя бы получит широкую автономию? Заместитель главного редактора газеты «Завтра» А. Нагорный полагает, что России ни в коей мере нельзя сдавать Донбасс. Для Запада Украина важна, прежде всего, как стратегический враг России, а раздел Украины по принципу Волынь — Польше, Закарпатье — Венгрии, Донбасс — России, станет наиболее благоприятным итогом конфликта. Иное мнение высказал известный экономист и публицист М. Хазин. Он уверен, что поделить Украину не получится: «Драка на Украине будет продолжаться, потому что там есть несколько сил, главная из которых — откровенно националистическая. В случае раздела страны, они начнут давить оставшееся по ту сторону границы русское население. Там будет вой­на. Единственный вариант, о котором можно договориться, это сохранение Украины как целостного государства, но при условии, что из ее состава выйдет Галиция, и все националисты уйдут туда»681. Более категорично высказался экономист М. Делягин: «Раздел Украины поможет спасти некоторое количество жизней, но это не способ преодоления кризиса. И не для того Соединенные Штаты и Евросоюз устроили государственный переворот в Киеве, чтобы отпустить на свободу 7 миллионов человек в лице жителей Донбасса, и не для того серьезные глобальные корпорации «Монсанто» и, стоящая за ней, «Авангард», — направляли на Украину частные военные компании, чтобы позволить конфликту просто остановиться»682.

Как нам представляется, чтобы говорить о том или ином варианте разрешения украинского кризиса, нужно исходить из стратегических интересов России. Важно понимать, что Запад во главе с США продолжит линию по строительству на Украине враждебного России государства. В этих условиях сохранение Донбасса в качестве пророссийского форпоста и противовеса Западу отвечает стратегическим интересам России.

Выводы по пятой главе.

1. Позиционирование стран СНГ по отношению к Украине обнаруживает их разное видение своего геополитического будущего, в котором они хотели бы сохранить для себя максимум возможностей для сотрудничества как с Россией, так и с Западом. С 2014 года отчетливо проявились тенденция дистанцирования стран Содружества от Украины.

2. Политика постсоветских государств в отношении Украины и международных проблем, вызванных событиями 2014 года, довольно изменчива и противоречива, здесь трудно выделить четко определившиеся политические лагери. Так, Белоруссия, формально поддержавшая Россию на уровне ООН, на деле в российско-украинском конфликте заняла нейтральную сторону, а по ряду критериев наоборот интенсифицировала свои отношения с Украиной.

3. Отношения Киева с Минском можно рассматривать как наиболее тесные из всех двусторонних контактов Украины в регионе, с белорусской стороны они носят конъюнктурно-прагматический характер.

4. Грузия и Молдавия придерживаются определенно антироссийских и проукраинских позиций.

5. Опасающийся внутренних конфликтов и имеющий проблему с Нагорно-Карабахской республикой Азербайджан формально поддерживает Украину, но на практике постарался дистанцироваться от конфликта.

6. Определенно пророссийскую позицию занимают Армения, Южная Осетия и Абхазия. Отсутствие ­каких-либо связей Украины со всеми этими государствами не позволяет ей оказывать ­какое-либо влияние на их политику.

7. Украинский опыт весьма поучителен для других постсоветских республик. В частности, в России, Беларуси и Киргизии в марте 2017 года одновременно вспыхнули массовые протесты. Аналогичные действия предпринимались в Армении и Казахстане. Все они были организованы, как было установлено правоохранительными органами этих государств, прозападной оппозицией, кормящейся с американских и европейских грантов и призывающей отказаться от идеи евразийской интеграции.

«Украинская катастрофа будет длиться долго.
Украина при помощи марионеток стала пешкой в чужой игре,
превратилась из субъекта в объект мировой политики»683.
Глазьев Сергей Юрьевич —
доктор экономических наук,
действительный член РАН

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В основу осмысления проблемы, вынесенной в заглавие монографии, была положена методология философско-геополитического анализа. Применение ее в процессе настоящего исследования позволяет сформулировать ряд важных выводов.

Во-первых, украинский кризис не является ­каким-то сбоем мировой политики. Он имеет солидную предысторию (Югославия, Ирак, Ливия, Сирия). Еще в феврале 2007 года Президентом Российской Федерации В. В. Путиным в Мюнхене были названы проблемы безопасности современного мира: стремление управлять миром из одного центра, ставка на применение военной силы, пренебрежение нормами международного права. К 2011 году НАТО и ЕС «разрешили» свои проблемы на Балканах и в Центральной Европе и сосредоточились на пространстве СНГ. Так что руководство Российской Федерации обязано было предположить и не допустить случившегося развития событий в связи с Украиной.

В-вторых, кризис на Украине нельзя рассматривать локально, как сугубо «внутриукраинские разборки», то есть в отрыве от геополитической ситуации в мире, без учета национальных интересов, прежде всего, России, США и Евросоюза. Именно эти геополитические игроки явным образом просматриваются за кулисами украинского кризиса и пытаются воздействовать на происходящие процессы, и по большому счету, именно от них зависит, каким образом и по какому сценарию будут разворачиваться события на Украине и вокруг нее.

В-третьих, внутриполитический кризис на Украине имеет системный (по охвату буквально всех подсистем общества) и перманентный (по продолжительности) характер. По своему масштабу он приобрел не только общеевропейское, но и глобальное измерение. В воронку кризиса втянуты страны — члены НАТО, Евросоюз, СНГ, ведущие мировые державы.

В-четвертых, в период эскалации напряженности в стране «постмайданный» киевский режим продемонстрировал перед Западом свою вероподданническую готовность и дальше использовать Украину в роли передового отряда в борьбе против «российской экспансии». Внутриполитический украинский кризис в определенной степени развеял иллюзии официального Киева о существовании единой украинской нации и завышенные ожидания простых украинцев от ассоциации с Евросоюзом, которые на деле сменяются глубоким разочарованием. Продолжающаяся в стране антироссийская истерия нужна нынешней украинской власти для того, чтобы оправдать карательную операцию на Донбассе и снять с себя ответственность за развал национальной экономики.

В-пятых, кризисная ситуация на Украине свидетельствует о низкой эффективности современных механизмов превентивной и антикризисной дипломатии международного сообщества (Совета Безопасности ООН, ЕС, ОБСЕ, СНГ). При этом, в действиях руководства стран — членов Евросоюза и НАТО не просматривается явного стремления, настойчивости и последовательности в мирном урегулировании продолжительного вооруженного конфликта на Донбассе.

В-шестых, украинский кризис способствовал решению проблемы Крыма и предоставил уникальный шанс испытать степень надежности российской экономики и внешней политики, а также оценить уровень боевой готовности подразделений и частей Вооруженных Сил, принимавших непосредственное участие в «крымской операции». События, связанные с воссоединением Крыма и г. Севастополя с Российской Федерацией — событие эпохального масштаба, свидетельство торжества исторической справедливости и моральной победы России.

В-седьмых, будущее Украины зависит не только от возможных путей преодоления кризиса государственности, но и создания геополитического баланса внешнеполитических сил в треугольнике ЕС–США—Россия. Если Украина выберет вместо нейтралитета проамериканскую или пророссийскую сторону, она будет разорвана без особого сожаления для основных геополитических игроков.

Украинский кризис сложен по своей природе, в нем переплелось множество конфликтных смысловых полей: 1-е поле — права регионов и территориальное устройство Украины (федеративное устройство и признание русского языка в качестве второго государственного); 2-е поле — «так называемый» европейский выбор Украины (вопрос об ассоциации с ЕС); 3-е поле, действующее многие столетия — поле агрессии Запада против России, вырабатывающее энергию для вечного «дранг нах остен», который никогда не прекращался и продолжается по сей день; 4-е поле — заинтересованность США в сохранении глобального господства684.

Политико-дипломатическая и военно-техническая поддержка Украины Западом во главе с США свидетельствует о том, что украинский кризис им используется в качестве средства обеспечения дальнейшего геополитического доминирования англосаксов в мире. В интересах реализации антироссийского проекта на условиях США Украине предоставлена возможность стать полигоном, а украинцев использовать в качестве расходного материала. В качестве инструмента осуществления антироссийского проекта и переформатирования постсоветского пространства Западом взяты на вооружение технологии «цветных» государственных переворотов.

Опыт Украины наглядное тому подтверждение: в течение десяти лет в стране совершены две «цветные революции», последняя из которых завершилась государственным переворотом. В качестве факторов, способствовавших их успеху, называются: слабость центральной власти, борьба олигархических группировок, раскол национальной элиты, нерешенность социально-экономических проблем, вмешательство во внутренние дела Украины иностранных государств посредством сотрудников своих специальных служб, внешнеполитических ведомств и курируемых ими неправительственных организаций. Министр иностранных дел России С. В. Лавров, выступая перед депутатами Государственной Думы ФС РФ, заявил: «Все мы знаем, какую подрывную контрпродуктивную роль сыграли наши западные партнеры, которые были обуреваемы желанием «отколоть» Украину от России. В дело шли самые грязные методы … Битва была со стороны Запада абсолютно жестокая, применялись запрещенные, непорядочные приемы. Весь пафос позиции Запада направлен на то, чтобы поставить Украину перед ложным, искусственным выбором — либо вы с нами, либо против нас»685.

В условиях продолжающегося кризиса на Украине Соединенными Штатами и их европейскими сателлитами явно или неявно предлагаются несколько вариантов действий.

Первый. Экономическое изматывание России, чтобы добиться смены режима. Либо с помощью провоцирования недовольства элит, подталкивания их к дворцовому перевороту, либо понижением уровня жизни населения с целью вызвать массовое недовольство и революцию «снизу».

Второй. Втягивание России в полномасштабный военный конфликт на Украине не по российскому выбору и сценарию. Этот подход особенно заметен в США.

Третий. Дальнейшая реализация сценария по втягиванию Украины в евроатлантические структуры (ЕС и НАТО).

Четвертый. Воссоздание к востоку от прежних границ раскола системы структурной конфронтации a la «холодная вой­на». К этому ведет размещение дополнительных подразделений США в приграничных России государствах, систем ПРО в Европе. К нему ведут США, отступающие из Европы и стремящиеся оставить ее нестабильной и разделенной.

Пятый. Обсуждение и теоретическая проработка вероятности деградации нынешнего кризиса на Украине и перерастания его в «большую вой­ну»686. Геополитическое измерение украинского кризиса проявляется в том, что на относительно небольшом региональном пространстве сталкиваются интересы крупнейших держав мира, воспроизводится глобальное цивилизационное социально-экономическое противоборство. Украине выпала судьба стать полем геополитической схватки, итоги которой могут заметно повлиять на дальнейшее развитие глобальной ситуации. Теряя международную правосубъектность, Украина превращается в субрегионального объекта политики трех центров силы: США, Европейского союза и России. Для Соединенных Штатов украинский проект — это серьезная долгосрочная стратегия. Подпитывая украинский кризис, руководство США преследует несколько целей — превратить Украину в свой военно-политический плацдарм на пороге России, укрепить сюзеренитет над Западной Европой, поссорить Европейский союз с Россией, расстроить германо-российское политическое и экономическое сотрудничество, поставить заслон геоэкономической экспансии Китая в Европу. Внешняя политика России должна быть ориентирована на поддержание целостности и возможного нейтралитета и федерализации Украины, защиту последнего самого крупного зарубежного форпоста русского языка и культуры. Россия не сможет вернуть всех русских на большую родину, но она может стать привлекательной державой и региональным интегратором, если продемонстрирует успешную модернизацию и трансформирует олигархическую модель государства в социально ориентированную. И станет притягательной для интеграции постсоветского пространства.

Таким образом, кризис на Украине, несмотря на весь его драматизм и человеческие трагедии, является одновременно и моментом истины, когда идет «срывание всех и всяческих масок», обнажаются позиции и истинные намерения ведущих геополитических игроков.

В завершении хотелось бы напомнить строки из последнего интервью Слободана Милошевича — президента Югославии — первой европейской страны, познавший всю «прелесть» «цветной революции» и «гуманитарной интервенции» НАТО. Югославский президент обратился к русскому народу со следующими словами: «Русские! Я сейчас обращаюсь ко всем русским. Жителей Украины и Белоруссии на Балканах тоже считают русскими. Посмотрите на нас и запомните: с вами сделают то же самое, когда вы разобщитесь и дадите слабину. Запад — цепная бешеная собака — вцепится вам в горло. Братья, помните о судьбе Югославии! Не дайте поступить с вами так же!»687. Полагаем, что в данном случае ­какие-либо комментарии излишни!