Оглавление

Мама

Трудно найти слово более тёплое, трепетное и до боли знакомое каждому человеку, когда-либо рождённому на этой земле. Думается, что и на любой другой планете, на которой в той или иной форме зародилась жизнь. И неважно, как они общаются, словами ли, мыслями, или просто выражают свои чувства, эмоции, само понятие — сущность, породившая тебя, — будет всегда самым дорогим. Единственное, что может быть дороже для любой сущности, где бы она ни проживала, это дитя. Впрочем, в каком-то смысле мать и дитя — это единое целое. И нет ничего более трагичного, нежели разлука, особенно фатальная. Увы, это рано или поздно происходит с каждым. Вот и мой черёд настал. Случилось это несколькими годами ранее, но боль не утихает и по сей день. Правда, она стала не так мучительна, как в первые месяцы, но всё же. У меня есть фотография матери, и мне порой так и хочется поговорить с ней, но каждый раз что-то мешает. И вот как-то недавно подхожу я к фотографии, пытаясь в очередной раз заговорить, но и на этот раз не могу. И я развернулся, чтобы уйти, сделал пару шагов и услышал голос матери, отчётливо так:

— Ну что, смелости не хватает? Или тебе кажется, не услышу? Или, думаешь, нет никакого того света?

Я растерялся, сперва показалось, что это моё больное воображение.

— Нет, сына, тебе не кажется. Просто я долго ждала, когда у тебя хватит духа заговорить. Но терпение моё лопнуло.

— Мульчик, — я так её часто называл, — дело не в смелости, я как бы атеист, хотя в душе очень хотелось верить во всё это.

— Понимаю, все мы наполовину атеисты. Нас такими сделали, хотя в душе всегда хотелось верить. С верой жить легче и умирать спокойней.

— Мам, ушам своим не верю, неужели всё это правда?

— Правда, сына.

— Не представляешь, как я рад, если, конечно, это не сон, хотя всё равно это здорово, услышать твой голос, пусть даже и во сне. Я редко видел тебя во сне, ещё думалось, может, не любил тебя сильно, оттого и не снишься.

— Нет, сына, все дети такие, я сама была такой. Суета, свои проблемы, родители — это как данность, ты знаешь, что они есть, что ты их любишь и они тебя любят, но это само собой разумеется. Вот как бы и нет особой необходимости говорить об этом.

— Может быть, может быть. Ну как там?

— Всё хорошо, лучше, чем на земле. Нет никаких болезней, а боли только душевные, но с этим можно жить.

— Жить вечно?

— У нас нет понятия времени, есть только сейчас. Ни дня, ни ночи, и спать не надо.

— А где вы находитесь?

— Это другое измерение. Скажем так, виртуальная реальность. Всё поделено на сектора. Каждый сектор — это отдельная страна, как на земле. Так легче адаптироваться вновь прибывшим. Каждый попадает во время, с которого ушёл. Я ведь не разговариваю с тобой в обычном понимании этого слова, мы общаемся мысленно. Тебе не обязательно открывать рот, я и так тебя понимаю.

— Но мне, наверно, так привычней, и потом в голове разные мысли могут крутиться, и не все адресованы тому, с кем общаешься сейчас.

— Надо научиться контролировать свои мысли. Это приходит со временем.

— Может быть, может быть, я как-то не задумывался над этим, мне казалось, что мысли — это нечто личное, только твоё, сокровенное.

— И да и нет. У нас у каждого есть свой дом, так сказать, своя крепость. Там твои мысли недоступны никому, только богу. Да и то если ты обращаешься именно к нему.

— А какой он, бог?