Глава 2

Итак, набрав номер Славика, я приготовилась дать ему увесистых люлей, но для приличия сначала поинтересовалась здоровьем хромающего. На что получила емкий ответ:

– Буль-буль-буль джакузи, валяюсь я на пузе. А ты?

– Сижу на унитазе я, полная фантазии! Ты там расслабляешься в санатории, сыщик доморощенный, а мне приходится беседовать с полоумными тетками из глубинки, – огрызнулась я, хоть это мне и не свойственно.

Пришлось поведать ему историю свиной головы и почившего петушка. Славика она, кажется, впечатлила:

– Пока Илон Маск страдает ерундой, я тружусь в поте лица. Видишь, даже находясь в здравнице, нашел первого клиента для нашего детективного агентства.

Тут нужно сделать лирическое отступление, чтобы пояснить, откуда у Славика возникла тяга к нелегкому ремеслу частного детектива. Основной работой нашего агентства, естественно, были свадьбы, и однажды нам пришлось в спешном порядке искать украденную невесту.

Славик принимал в этом самое деятельное участие и возомнил себя едва ли не Шерлоком. Он зачем-то нюхал оставленную исчезнувшей туфлю, ревизировал содержимое ее тарелки и опросил танцевальный коллектив из Грузии, выстроив их по росту. Оказалось, невеста просто сбежала с любовником, и это зафиксировали камеры, так что надрывался он зазря.

Но с тех самых пор в Славике прочно укрепилось мнение, что нам стоит переквалифицироваться в частное детективное агентство. А я укрепилась во мнении, что по нему психушка плачет. Несмотря на мои гневные протесты, Славик идею не оставлял. Твердил, что даже наше название «Шанс» можно оставить, а развеселую компанию отцов держать на подхвате. И вот теперь этот умник за моей спиной дал объявление в газету, а когда я стала возмущаться, заявил, что просто решил «изучить спрос».

Оправившись от тяжких дум, я в который раз зафонтанировала ругательствами, а он зашуршал обертками от конфет.

– Слушай, тебе просто нужен позитив! – прошамкал он на том конце провода. – Ты давно была в цирке?

– Я в цирке каждый день! Благодаря некоторым…

– Ладно, кончай кукситься, приезжай ко мне, как раз все подробно расскажешь.

– И не подумаю, у меня дел по горло, – скривилась я.

– А если скажу, что мне нужны кое-какие лекарства? Все-таки я твоего отца спасал, пострадал, можно сказать, не за понюшку табаку…

– Я тебе что, Черный Плащ? Свистни – и он появится! – разозлилась я, потому что поняла: ехать все-таки придется. – Ты достал манипулировать мною при помощи своей ноги! Ладно, жди, скоро буду.

Глянув на часы, я вызвала Людочку из приемной и попросила ее принять посетителей, если таковые возникнут в течение оставшегося дня. Плюхнувшись в свой желтый «Фольксваген Жук», я вспомнила, что еще с утра собиралась позвонить папе № 3. Он собаку съел на толковании снов, а мне накануне как раз приснился один такой, требующий пояснения. Сам сон я помнила весьма смутно, а вот ощущение, что я запуталась в паутине и не могу выбраться самостоятельно, преследовало меня все утро.

Папа отозвался после четвертого гудка: голос его звучал отстраненно, словно он отринул все мирское и витает где-то в горних высях. Мне показалось, что в салоне моей машины даже запахло сандаловыми палочками. Выслушав мой сбивчивый рассказ, папа долго молчал, и я уже совсем было решила, что он ушел в себя, но тут прозвучало следующее:

– Запутавшейся в паутине бабочке не легче от того, что паук оказался мёртвым.

Надо сказать, последнее время папа стал оперировать одними цитатами, коих накопил за жизнь великое множество. Мы с его гражданской женой Дусей даже стали всерьез опасаться, что скоро он и вовсе перестанет разговаривать обычными, мирскими словами. Оттого она старалась чаще читать ему желтую прессу и житие звезд эстрады вслух, а я звонила и донимала его своими снами и предчувствиями, чтобы насильно вернуть с небес на грешную землю. Хватало папы ненадолго. С криком «уймитесь, трещотки» он надолго закрывался в своей тайной комнате уединения, в простонародье именуемой туалетом.

Я хмыкнула, папа немного подумал, протянул «м-да» и передал трубку сопящей рядом Дусе. Мы с ней немного потрепались о жизни, но тут я подъехала к аптеке и быстро распрощалась с мачехой.

В аптеке пахло валерьянкой, и я немного успокоила нервы, взбудораженные упоминанием бабочки и паука. Папа всегда бил не в бровь, а в глаз, оттого подсознательно я подготовилась к испытаниям.

– Ну что, болезный, диктуй, что тебе там в аптеке надо было, – потревожила я Славика, а когда он заявил, что нужные ему медикаменты – это коньяк и бананы, до которых Славик большой охотник, пришлось снова прибегнуть к помощи валерьянки.

Купив себе пару упаковок про запас, я отправилась в продуктовый, который находился в том же здании. Грязно ругаясь про себя, я перебирала ветки бананов на витрине. Все, как одна, были с изъянами, и копаться пришлось долго.

Рядом пасся ехидный дедок с сеткой, по виду – родной брат Кощея Бессмертного, весьма охочий до разговоров. Я почти совсем плюнула на бананы, обратив свой взор на полку с коньяком, как вдруг дедок разразился пронзительным монологом на тему пользы бананов для мужской потенции.

– Только я бананы давно не беру. Давеча в новостях передавали: мужчину, что бананы, вон как ты, телюбонькал, скорпион жахнул за палец. Так что ты, внучка, не шебурши так активно. Мало ли какая там живность притаилась…

Я одернула руку, словно скорпион меня уже жахнул, и, криво улыбаясь, поблагодарила дедка за проявленную бдительность. Но на жизнь стала смотреть без удовольствия. Только скорпиона мне еще не хватало. Пришлось прибегнуть к помощи работника магазина: надеюсь, он ничего не слышал про скорпионов. В любом случае, магазин я покинула с облегчением и с бананами в пакете.

До санатория с гордым, но ничем не подкрепленным названием «Юность» я домчала за полчаса. Юность здесь была представлена в основном Славиком и молодыми медсестрами в кокетливых белых халатиках. Остальные отдыхающие были людьми слегка за пятьдесят, статусными и важными.

Прямые очертания продолговатого главного корпуса и боковой пристройки белели среди обширного сада, украшенного аллейками и беседками. Правда, в такую пору года деревья еще только «оперились» листвой, предвкушая настоящее тепло. А вот за крышей санатория плавно, сплошным массивом, поднимался к небу сосновый лес. Он-то и придавал воздуху такую искрящуюся свежесть, что я мгновенно почувствовала, как на моем лице разгладились все мимические морщинки. Озон и тихий размеренный образ жизни.

«И никакой косметолог не нужен», – думала я, пока перепрыгивала через ступеньку на второй этаж, где у Славика был одноместный номер со всеми удобствами. Однако отдыхающего в номере не оказалось, и уборщица, посмеиваясь, подсказала мне поискать его в СПА-центре. Там я Славика и застала.

Он возлежал на кушетке в плавках цвета всего сразу да лениво потягивал кислородный коктейль в компании краснолицего грузного дядьки с зычным голосом. В бассейне резвилась пара разнокалиберных дам предпенсионного возраста, которых краснолицый игриво называл «девочками».

– Ну что, айда купаться голенькими? – радостно заорал Славик, завидев меня в дверях.

– Славик, купаться голеньким одному как минимум странно. Вон, все уже разошлись. Девочки с краснолицым в парилку отправились.

– А ты?

– А я плавать не умею, ты забыл? Да и при чем тут… Славик, ты, конечно, извини… Если честно, я думала, что ты – гей.

– Чего это? – искренне удивился Славик, а я упала на лежак рядом с ним, вытянула ноги и блаженно закинула руки за голову.

– Ну, единственная женщина, с которой я тебя видела вместе, – это твоя мама. На прошлой неделе.

– Моя мама уже два месяца гостит у родни в Анапе, – скривился приятель.

– А кто же тогда… А-а-а, – дошло до меня наконец.

– Ну и что тут такого? – набычился Славик, теряя интерес к коктейлю. – Если даме чуть за 40, это не значит, что она не достойна любви.

– Ну, там было хорошо «чуть за»…

– Это нюансы. Иногда я люблю разнообразить досуг, – с достоинством отозвался секретарь.

Мы еще немного вяло попререкались о жизни. Я рассказала, как обстоят дела на работе, и только начала выговаривать ему за объявление, как из парилки выскочил красномордый с девочками. Весело улюлюкая, они плюхнулись в воду, а я подумала, что далеко не кислородные коктейли вселили в них такую молодецкую удаль.

– Знакомься, мой добрый друг и сосед Анатолий, – представил мне красномордого Славик, когда тот, весело отфыркиваясь, выбрался к лежакам и плюхнулся в кресло.

– Майор Камешков, – отрапортовал дядька, козырнул мне рукой и принялся выливать воду из ушей. – И откуда к нам такую красавицу занесло? Никак та самая прекрасная начальница, про которую Славик днями талдычит?

Я улыбнулась, дав понять, что комплимент оценила, но тут Камешкова отвлекли «девочки», вновь пытаясь утянуть его в пучину разврата, словно русалки. К веселой компании присоединился тощий мужчина с военной выправкой и усами, как у моржа, а Славик, воспользовавшись шумом, зашептал мне в ухо:

– Толик Камешков – наш первый настоящий клиент. Он в восторге от нашей идеи с детективным агентством и обещает уладить вопросы с законом в обмен на любезность. Ты не смотри, что он мужик с виду простой. У него связи есть, наш-то папа подполковник не расстарается. Принципиальный, блин.

То, как Славик легко присвоил себе моего кристально честного папу, возмутило, но я успела выразить это только гневным шевелением бровей, потому что Славик продолжил плеваться мне в ухо.

Оказалось, история Анатолия стара как мир. У него имелась вторая молодая жена Алла, которую он подозревал в шашнях на стороне. Бравый майор Камешков недавно получил известие о наследстве от бездетного дядюшки-полковника из столицы. Делиться имуществом при разводе с прелюбодейкой он не желал, поэтому ему нужно было точно и срочно знать, как у Аллочки обстоят дела с супружеской верностью.

Обратиться к кому-то из коллег по работе он не мог: опасался сплетен и звания «рогоносца». В довершение выяснилось, что пару дней назад он пообещал продать Славику розовый «Мини-Купер» своей жены (та захотела новую «Тойоту»), хорошо скинув «по дружбе».

К тому моменту, как Славик дошел в своем повествовании до машины, он уже успел одеться, и мы вышли на улицу.

– Ты купил розовый «Мини-Купер»? – не поверила я и медленно повторила по словам. – Розовый. Мини. Купер.

– Ну, пока еще официально не оформил. Дело за малым. Шикарно, да? Это всего лишь вопрос денег, – небрежно бросил Славик, помахивая брелоком.

– Раньше у тебя главной особенностью в вопросе денег было их долговременное отсутствие, – съязвила я, осматривая блестящую машину, припаркованную с торца главного корпуса.

– Вообще-то, кроме работы я веду свой канал в тик-токе. Давно говорил, подпишись на меня. А Камешков еще и скинет мне на бедность. Пока я тут отдыхаю, бери, пользуйся! Красиво жить не запретишь… Так что там насчет нашего первого дела?

Я покрутила пальцем у виска, демонстрируя свое отношение к данной теме, а Славик по обыкновению принялся ныть. Забывшись, он хромал не на ту ногу, давя на жалость, и даже его лев на набалдашнике выглядел уныло.

– Обязуюсь отработать сверхурочно после выздоровления. И что тебе стоит? Уже и 8 Марта давно позади, до выпускных еще время есть, работы-то особо нет. Ну, покатайся за ней денек-другой, авось что увидишь? А Камешков мне с лицензией поможет. Не все же мне в секретарях ходить, пора и на свои хлеба.

Мы навернули пару кругов по аллеям, вдоволь надышавшись воздухом, и Славик заторопился к ужину.

– Камешкову я сказал, что у меня есть партнер по бизнесу, который пока пошпионит за меня. Лучше ему не знать, что это ты. Ну, ты понимаешь, да? Я, конечно, за феминизм, но… Может, останешься? Я на диванчике лягу, посидим, покумекаем. А то, может, и выпьем по маленькой.

– Нет уж, – похлопала я его по плечу, – должен же кто-то работать, пока ты тут ваньку валяешь. А пить я тебе вообще запрещаю, только кефир на втором ужине. Так и быть, понаблюдаю я за твоей Камешковой, но за это ты будешь работать все летние субботы, идет?

– Человеколюбие никогда не было твоей особенностью, – скривился Славик, но, подумав, согласился и пообещал прислать мне все исходные данные по дамочке на телефон. Однако, махая вслед моей машине тростью со львом, секретарь поджимал губы и глядел недобро.

Глава 3

На следующий день работа закружила меня в водовороте праздника и веселья. Вопреки предсказаниям Славика посыпались юбилеи, тимбилдинги и даже одно открытие салона красоты. Заставив свой стол кофейными чашками, я искрила от натуги. Пару раз даже нервно пропела «Смех и радость мы приносим людям», чем очень повеселила Людочку и приходящего айтишника.

Словом, про Славика и его мадам Камешкову я благополучно забыла, звонки болезного игнорировала, но после обеда в мессенджеры мне стали приходить мольбы и угрозы. В конце концов Славик прислал мне голосовое сообщение, заявив, что у меня нет совести, а жена Камешкова через полчаса отправляется в медицинский центр «Зарница», где она посещает массажиста. Но не простого, а золотого. В том смысле, что стоит он бешеных денег, и Камешков подозревает, что лечит он его женушке не только спину, но и сердечные раны.

Забив адрес в навигатор телефона, я поняла, что «Зарница» находится совсем рядом с нашим новым клиентом – салоном красоты «Мона».

– Ладно, убью двух зайцев. Проведу переговоры с директором и за мадам присмотрю, – пробормотала я, хватая сумку и на ходу дожевывая булочку. – Права была мамуля, врожденная доброта меня доконает.

Справедливо решив, что моя машина для игр в шпиона слишком приметная, я вызвала такси. Подъехав почти к самому медцентру, я попросила таксиста припарковаться во дворике, откуда как раз просматривался центральный вход. Пока я искала в бездонной сумке карточку и расплачивалась, успела проворонить эффектное появление подозреваемой. Новая черная «Тойота» уже стояла на парковке медцентра, а саму Аллу я увидела только со спины, опознав по длинным волосам цвета ее же «Тойоты».

Следовать прямо за ней я не рискнула, хотя продолжала считать все эти шпионские страсти нелепым водевилем. Разумеется, я не поддерживала Славика в его идее стать детективом: спроса на эти услуги особо нет, равно как и навыков у будущего следопыта. Однако Славик утверждал, что нашел узкую нишу: богатым частные детективы ни к чему, у них и так все схвачено. А среднему классу некуда податься со своей бедой: полиции лишь бы отцепиться, а у людей всякое бывает. То семейные разборки, то соседские склоки, то адюльтер. И вот тут-то без помощи пронырливого Славика им якобы и не обойтись.

Если честно, я в это не особо верила, да и секретаря терять не хотелось. Просто я резонно предположила, что вся эта слежка нужна лишь для того, чтобы Камешков скинул Славику на машину его мечты. А если так, то отчего бы не помочь человеку? Тем более последнее время моя личная жизнь разнообразием не блистала, а тут какая-никакая, а интрига.

Навыки шпионажа я давно не тренировала, а представления мои о слежке были далеки от реальности. Потоптавшись у входа, я натянула солнечные очки, потянула на себя массивную дверь и оказалась в светлом холле суперсовременного учреждения. Здесь даже бахилы сами залазили на ноги, надо было лишь нажать кнопочку на аппарате.

В конце длинного коридора, уходящего налево, я заметила Аллу, которую как раз подхватил под руку молодой статный брюнет в белом халате. Я, было, высунула шею, чтобы получше рассмотреть его, но тут же почувствовала на себе чей-то тяжелый взгляд.

Дама весом в центнер восседала за стойкой регистратуры с таким видом, будто она была тут всегда. Наверное, даже медцентр построили вокруг нее. Я сразу же поняла, что мне ничего не светит, а вот Славика сюда стоило прислать однозначно. Такие габариты были как раз по его части.

Стушевавшись, я попыталась сослаться на подругу, «которая посещает тут одного специалиста и мне советует», но тетка сдвинула брови и дала мне понять, что такие сведения они не разглашают.

Я немного поскучала, изучая прейскурант, и тут мне повезло: в конце брошюры шел длинный список всех врачей центра с фотографиями и описанием рода деятельности. Мужчин было всего трое, один – армянин, второй – седовласый старец с носом-картошкой, а вот третий портрет порадовал. Молодой темноволосый мужчина с небесно-синими глазами и открытой улыбкой, врач-остеопат первой категории.

– Ты-то мне и нужен, – пробормотала я, быстро фоткая его на телефон под подозрительным взором регистраторши. Очевидно, я ей сразу не приглянулась, но демонстрировать это она не могла, оттого силилась улыбнуться. Улыбка уходила вбок и упорно ассоциировалась с инсультом. Я стала жаловаться на боли в спине, и для меня «о, чудо» нашлось местечко на завтра. Покинув злосчастный медцентр с облегчением, я направилась в салон красоты пешком, чтобы утрясти мысли в голове.

«Допустим, он ее любовник. И как я это пойму? Молодой симпатичный мужчина, вполне возможно. Сам-то Камешков далеко не Аполлон. Ну, записалась я к нему, а дальше что? Так он мне и расскажет, с кем из клиенток он спит», – размышляла я, перепрыгивая через лужи.

Благо салон находился буквально через дорогу, поэтому долго думать не пришлось. Вскоре я уже пила чай с молодым директором и обсуждала смету, начисто выбросив из головы фигуристую Аллу и ее гарем. Достигнув с руководством консенсуса по всем вопросам и даже записавшись на стрижку, я покинула салон красоты, весело насвистывая.

Потом вспомнила, что папа № 2 всегда запрещал свистеть, чтобы не спугнуть ассигнации, и потянулась за телефоном, намереваясь вызвать такси. На улице светило солнышко, хотя весенний воздух еще не до конца прогрелся, а по ночам и вовсе стоял дубак. Да и кепку я забыла в офисе. Словом, длительные прогулки пока отменялись, но до стоянки такси, что была как раз с тыльной стороны медцентра «Зарница», я решила все же пройтись.

Когда я уже почти дошла до ближайшей машины с шашечками, из черного входа медцентра как-то бочком выскользнул врач-остеопат, а за ним, оглядываясь по сторонам, выпорхнула Аллочка. Потеряв интерес к такси, я шагнула назад и попыталась укрыться за одиноко стоящим деревом, очень жалея, что подобраться к ним поближе нельзя.

Конечно, слышать разговор подозреваемых я не могла, но пару фотографий все же сделала. Характер общения красавца и пантеры не оставлял сомнений: эту парочку связывает не только лечение. Аллочка докурила, врач слегка сжал ей руку и, оглядевшись по сторонам, быстро «клюнул» ее куда-то в область щеки.

Весело помахивая сумочкой, мадам Камешкова обогнула здание и направилась к машине, а я, к облегчению недоумевающего водителя, таки уселась в такси.

Решив продолжить наблюдение завтра, я отправилась домой, но и там работа меня не отпускала. Более-менее покончив с делами, отправилась в ванную, после чего устроилась в кресле у искусственного камина и попыталась созерцать пламя, как учил меня папа № 3. Медитация никогда не была моим коньком, а тут еще и Славик принялся трезвонить.

Я пересказала ему события дня, гордясь собой, но к концу разговора тон у него был явно неудовлетворенный. Разозлившись, я послала его за ночным кефиром и дала отбой. Нет, а чего он, собственно, ожидал? Что я в первый же день порадую его пачкой пикантных фото? Покачав головой, я уткнулась в сценарий юбилея начальницы налоговой и читала до тех самых пор, пока меня не сморил сон.

Наступление выходных, с одной стороны, порадовало. Но мысль провести их в одиночестве не показалась особо удачной. Можно было бы завернуть к кому-то из подруг или, на худой конец, в театр или в кино отправиться. Ухажеров хватало, но большого желания тратить на них время как-то не наблюдалось.

Даже дочерний долг в эту субботу выполнять было не нужно: мама давно живет в Ницце, первый папа дежурит, второй уехал в командировку, а третий собирался практиковать ведические медитации. Он и меня звал, но я отказалась. Во-первых, нет во мне усидчивости, а во-вторых, всегда есть вероятность уйти в себя и не вернуться. Так сам папа говорит. А я молодая еще, не пожила совсем. В общем, я даже порадовалась, вспомнив о своей записи к остеопату: шея давно беспокоит, это все офисный образ жизни. Надо больше и активнее двигаться.

Тетка в регистратуре сегодня была более благосклонна. Наверное, потому что я оплатила недешевый сеанс и даже не взяла конфетку из вазы, стоявшей на расстоянии ее вытянутой руки. Меня попросили подождать врача в холле на диванчике. Боковым зрением я видела, как рука тетки как раз потянулась за очередной шоколадной радостью, но тут из коридора показался вчерашний красавец-врач и, сделав мне знак следовать за ним, приветливо улыбнулся.

Меня провели в залитый солнцем кабинет, в котором вопреки ожиданиям не было никакого сверхсложного оборудования. Кресло, кушетка, на стенах – анатомические картинки, в углу – макет скелета. Стол и ноутбук. Мой нос моментально среагировал на приятный парфюм врача.

Звали его Денис Александрович, хотя он сразу же предложил перейти на «ты» и долго рассказывал мне об остеопатии. Подробно выспросив про все мои недуги, Денис уложил меня на кушетку, заботливо прикрыл ноги покрывалом и принялся «колдовать». То есть никаких ощутимых физических действий он не совершал: то держал за руку, то слегка отклонял ноги в сторону, то подкладывал ладони под затылочные бугры. Я-то думала, что он хорошенько мнет дамочек руками, заставляя пищать и повизгивать от удовольствия. Одним словом, я была несколько обескуражена.

На середине сеанса я впала в некое подобие дремы и полностью расслабилась. В голове по-прежнему крутились мысли, как подойти к интересующей меня теме, но на данном этапе это не представлялось возможным. Даже если врач и ловелас, со мной он вел себя предельно корректно, хотя бездонные его глаза и обещали райское блаженство. И тут на помощь мне пришел случай. У Дениса зазвонил мобильный телефон в кармане халата, и сквозь тонкую белую ткань я увидела имя «Алла Камешкова».

Слегка нахмурившись, Денис сбросил вызов и, поймав мой взгляд, мило улыбнулся. Закончив сеанс и велев мне лежать еще 15 минут, прежде чем вставать, остеопат вымыл руки и, извинившись, вышел из кабинета с телефоном в руках.

Я сообразила, что звонить он будет Алле, и в два прыжка достигла двери. Прыгать так мне точно не стоило, потому что от резких движений шею по-настоящему заклинило, и я тихонечко взвыла. Но ухо к двери приклеила.

Меж тем разговор я слышала плохо: наверное, Денис отошел подальше от кабинета. На свой страх и риск я слегка приоткрыла дверь и вот тогда расслышала его слова:

– Ну что ты, малыш, все наладится. Скоро, очень скоро сможем не скрываться. Не забывай: петушок нам поможет! Собирайся, тебе уже пора. Выедешь из города и направо, а там по прямой километров пятьдесят. Все, не могу болтать, работа. Целую!

Совершив очередной прыжок, которому позавидовала бы и кенгуру, я плюхнулась на кушетку и притворилась спящей. Денис мягким приятным голосом предложил мне воды, после чего под белы рученьки вывел в коридор и помахал на прощание. Мы условились, что я запишусь еще на несколько сеансов, а моя скрученная набок шея заставила врача усомниться в силе остеопатии. Только этим я могла объяснить его задумчивый взгляд, устремленный куда-то в глубь себя.

Оказавшись в машине, я потерла злосчастную шею, вставила в уши беспроводные наушники и, тронувшись, набрала номер Славика.

– И что мне дальше делать? – вопросила я главнокомандующего сыщика, отчитавшись по всем статьям. Он у нас «главный», вот пусть и решает. Мое дело маленькое.

– Она еще спрашивает! – ахнул «главный». – Дуй к дому Камешкова, сядь на хвост Алле и узнай, куда она собралась.

– Умник какой! Мне переться 50 километров незнамо куда с больной шеей. И что я там увижу? И потом, что значит «петушок поможет»? Это что же за петушок такой?

– Оставь пошлые мысли, – хмыкнул Славик, хотя я пошлых мыслей отродясь не имела, – если бы он имел в виду то, что ты думаешь, то назвал бы его как-нибудь гордо – младший друг, хозяин или шишка, на худой конец.

– Тьфу на тебя, малахольный, – скривилась я. – Кто о чем, а лысый о расческе… Я просто подумала, вдруг это какое-то жаргонное название лекарства? Ты же у нас медик, хоть и бывший.

– Не припомню такого. Ты что же, думаешь, они хотят Толяна того… А если она едет с киллером договариваться, чтобы муженька хлопнули? И киллер явится сюда, в санаторий, и взорвет его к чертям? А я буду рядом и… – Славик так напугал сам себя этой мыслью, что в трубке послышался звук закрывающегося шкафа-купе. Он там что, прятаться вздумал? Чтобы окончательно испортить ему настроение, я ехидно поинтересовалась:

– Допустим, я поеду за Аллой. А вдруг она задержится там на несколько дней? И кто будет финансировать эту экспедицию?

Славик тяжело вздохнул, точно разом полностью осиротел, а я застыдилась. И чего вредничаю? На улице опять стал накрапывать дождик, настроения это мне не прибавило, да и ехать за мадам Камешковой повода я по-прежнему не видела. Пусть Славик сопит, как медведь. Буду его игнорировать.

Когда я вырулила на проспект, то констатировала, что в нужном мне направлении замерла вереница машин. Стоять в пробке не хотелось, и я свернула направо, решив сделать небольшой крюк и выскочить к объездной со стороны рынка. И вот тут-то я и заметила эффектную машину мадам Камешковой.

Неудивительно: город у нас не то чтобы сильно большой, а она как раз жила неподалеку от медцентра, на улице Слободской. Ее «Тойота» бодро двигалась в потоке многочисленных машин, и я сочла это знаком свыше.

– Ладно, черт с тобой, золотая рыбка. А вот конспирацию надо соблюдать, – проворчала я, следуя за неверной женой на некотором расстоянии и очень нервируя водителей, пытавшихся меня обогнать.

Когда мы выехали на трассу, стало повеселее. Машин было уже не так много, но так как я слышала о маршруте от врача, то потерять тачку Аллы не боялась. Следовала в отдалении и даже успела полюбоваться окрестностями. Путешествия меня всегда вдохновляли, я наблюдала мелькающий за окном пейзаж, стараясь не раздражаться на Славика, который втянул меня во все эти шпионские страсти.

«Лучше буду размышлять о красотах русской природы, пробуждающейся от зимней спячки».

Мимо проносились деревья, потом я увидела поворот на пионерлагерь, где когда-то отдыхала в детстве. Потом его то ли продали, то ли закрыли. За мостом через реку пришлось свернуть направо, и тогда я насторожилась: поворот означал, что мы скоро прибудем к месту назначения.

Транспорта стало еще меньше, а тачка у меня желтая, приметная. И тут машина Аллы еще раз свернула, уже налево, а я неспешно подкатила к указателю, который повалился набок и теперь был сильно заляпан грязью. Название населенного пункта осталось для меня загадкой, и я немного подождала.

«Пусть едет, все равно отыщу, где она машину поставила».

Проехав еще чуть вперед по вполне сносной дороге, я увидела, что она, дорога, расходится в две стороны. Алла двигалась по асфальтированному отрезку, уходящему влево, и я черепашьим паром последовала за ней. Тут сельская автострада сделала плавный поворот, и я увидела большой деревянный крест, обозначавший въезд в деревню. На противоположной стороне – маленькое кладбище, а впереди – широкая улица с разномастными домами.

Впрочем, ни количеством домов, ни особой оживленностью деревня, видимо, похвастать не могла. Я доехала до магазина, окна которого были заколочены на зиму, и встретила только пару собак да красавца петуха, выхаживающего по пустырю у магазина. На крыльце сидели многочисленные коты, особенно выделялся толстый черныш с белым пятном. Он лежал чуть выше других и лениво поглядывал на меня, дергая ухом. Наверное, это был «смотрящий».

Немного подумав, я сдала назад и поставила машину в самом начале деревни, съехав на песчаную дорожку, ведущую к лесу. Сам лес был не особенно впечатляющий и преимущественно лиственный. Оттого сейчас, в серости и унынии дождевых разводов, нагонял извечную русскую тоску. Достав из багажника дождевик, который катался там еще с предыдущих майских праздников, я порадовалась своей лени. Теперь он оказался очень кстати.

Лужи на выбоинах в асфальте глаз не радовали, а новые кроссовки было жалко. Опустив взгляд вниз, я констатировала, что, выходя из медцентра, забыла снять бахилы. И повторно возрадовалась. Накинула капюшон, застегнула молнию до подбородка и поняла, что теперь меня не узнает даже родная мать. Вспомнив мать, я сразу подумала, что она бы сказала, увидев меня сейчас. Конечно же, я похожа на чучело и занимаюсь всякой ерундой, вместо того чтобы заняться своей личной жизнью. И была бы совершенно права.

– Мне и так хорошо, – вяло успокоила я саму себя, мысленно вступив в бесполезный диалог с родительницей.

Размышляя о мамуле, я вышла на центральную улицу и стала с интересом оглядываться. Чуть впереди я увидела колодец, а возле него обреталась бабулька в теплой жилетке поверх бордового халата в цветах.

– Здравствуйте! – громко поздоровалась я, а старушка кивнула. – Я тут заблудилась немного, не подскажете, как деревня называется?

Бабка, судя по всему, мне попалась совершенно глухая. Орала я долго и упорно, а выяснить удалось только то, что зовут почтенную даму Мальвиной. А еще я узнала, что она плохо видит. И подсказали мне это даже не ее бифокальные очки, а то, что она пару раз назвала меня «милок».

Потеряв всякую надежду, я уже было собралась топать дальше, как вдруг раздался отборный русский мат и грохот ведер. Я повернулась и увидела на тротуаре дюжего мужика в семейных трусах, телогрейке и валенках. Мат был адресован собаке, что увязалась за ним и весело покусывала его за валенки, а взор свой колоритный житель села обратил на меня. Мальвина, перекрестившись, бодро подхватила ведра и весьма резво для своего возраста затрусила к дому с облупившейся синей краской.

– Мальвина глухая совсем, – заявил мужик, ткнув пальцем в сторону бабки. – Хотя она хитрая, чертовка. Как-то послал ее на три буквы, так она мне в ответ такое выдала. Вот и думай теперь… А тебе чего надо-то? Приехала к кому в гости, что ль?

– Я тут с дороги съехала. Наверное, заблудилась. Места у вас красивые, а не подскажете, как деревня называется? – малость струхнула я, потому как вид у мужика был зловещий, а места тут, по всей видимости, пустынные. И что здесь понадобилось Алле Камешковой?

Но мой собеседник неожиданно улыбнулся, продемонстрировав добрый нрав и отсутствие парочки зубов, и весело хлопнул меня по плечу.

– Так Петушки и называется, ей богу. Ты, наверное, в Звенячи ехала? Это дорога направо. Там деревня поболе будет, и школа имеется, и почта. А тут у нас по весне домов жилых мало, все больше дачники на лето приезжают. Места-то красивые, мама мия! Река, мост имеется. А хош, я тебе экскурсию устрою? Меня Костик зовут, – отвесил он мне поясной поклон, а я учуяла стойкий запах перегара и содрогнулась. Но тут в голове промелькнула одна мысль, и я принялась ее думать, пока Костик набирал воду.

– Петушки… Точно! А я все думаю, где название слышала. Тамара из Петушков! Вот это совпадение, – хлопнула я себя по лбу, а Костик неожиданно скис.

– Так ты к Томке? Мама мия! Вот, до чего я тебе скажу, баба вредная. Хоть и родня мне. Ой…

– У вас тут и Марфа имеется? – решила я сразить Костика наповал своими познаниями, а он, подумав, осторожно кивнул:

– Имеется, ей богу. Пошли, покажу.

Шагал он, как дядя Степа Великан, и я, хоть и имела рост выше среднего, едва поспевала за ним вприпрыжку. Повернув от магазина направо, я смогла констатировать, что деревня Петушки была не так уж и мала. Параллельно с центральной улицей шли еще несколько, спускаясь ближе к реке. Дома были разные: и старые, покосившиеся лачуги, и относительно новые кирпичные коттеджи за железными заборами.

Впереди я заметила машину Аллы, которая стояла возле очень старого дома. Двухэтажная конструкция, по виду сохранившаяся с дореволюционных времен. Высокое крыльцо, впрочем, подновленное недавно, резные наличники, двухэтажный флигель, немного покосившийся, но весьма живописный.

– Прямо родовое гнездо, – буркнула я, а Костик хохотнул:

– Ага, петушиное. Ты глянь на флюгер, мама мия. Тута твоя Марфа и живет. Только я к ней ни ногой, и не проси.

Я задрала голову и смогла лицезреть металлического черного петуха, который раскачивался на ветру и слегка поскрипывал.

Было в этом доме что-то зловещее и завораживающее, но подходить ближе я не рискнула. Во-первых, как я объясню свой интерес хозяйке, а во-вторых, из-за забора раздалось грозное рычание, а грозных собак я с детства боюсь. Папа № 1 говорит, что когда-то на меня с экрана телевизора гавкнул пес, потом я долго заикалась и меня даже возили к какой-то бабке-шептухе.

Вспомнив про шептуху, я подумала, что байки Тамары про колдунью конечно же не что иное, как бабские сплетни. И совсем было собралась задать вопрос Костику, как вдруг заметила, что он слегка нервничает.

– Нечего тут стоять. Мама мия, ей-богу, – как-то боязливо пробормотал он, делая мне знаки головой. – Нехороший это дом, вот покроешься коростой, будешь потом знать.

Костик торопливо зашагал дальше, а я припустилась за ним.

– Подождите, вы что же, тоже верите во всю эту чепуху с черной магией? Ну, послушайте, это же смешно. Разумный человек…

– Смешно не смешно, а леса здесь глухие, места тихие, пропадешь зазря. Иди вон к Томке, раз приехала. Тута ее дом, а мой напротив, – показал он рукой на крепкий бревенчатый домик с черепичной крышей и, слегка пошатываясь, побрел дальше. Кинув на меня прощальный взор, Костик исчез за грязным деревянным забором, который в нескольких местах покосился и в целом выглядел совсем печально. На заборе висела какая-то бумажка, и я приблизилась из чистого любопытства. Надпись гласила: «Звонок не работает. Кричите Коооостик!!!» Усмехнувшись, я покачала головой, после чего замерла у ворот, не зная, на что решиться.

«Идти к Тамаре? Надоедливая тетка меня опять заболтает, да и что нового я услышу? Истории про магию и проклятия меня не впечатлили, но с какого перепугу Алла Камешкова приехала в Петушки?»

Тут я вспомнила про слова доктора Дениса – «петушок поможет» – и мне стало не по себе. Дом с черным петушком, деревня Петушки… Все сходится! Алла приехала сюда в надежде, что ей тут помогут. Но как? Вроде бы Тамара говорила что, Марфа лечит людей за деньги. Послал ее сюда доктор. Может, нетрадиционную медицину решили подключить, раз остеопатия бессильна? Хотя я даже не знаю, что там Алла лечит. А может, Марфа еще и порчу наводит? Тамара как раз на этом очень настаивала. Одни сплошные вопросы, а ответов нет. Ну и зачем мне вся эта ерунда? Славику я, чем могла, помогла, пусть дальше сам роет землю носом.

Словно почуяв мой скепсис на расстоянии, Славик возник голосом в ухе: гарнитуру я так и не достала и теперь выглядела сумасшедшей, которая разговаривает сама с собой. По крайней мере, проехавшая мимо на стареньком велосипеде рыжая дама в фуфайке так на меня и посмотрела. Заглядевшись, она чуть не въехала в глубокую по виду лужу, а я показала ей язык.

– Ну что, больному стало лучше, он перестал дышать? – съязвила я, с сожалением рассматривая свои кроссовки. Я их все-таки заляпала.

– Типун тебе на язык, – охнул Славик. – Хотя, знаешь, я еще легко отделался. С нами тогда в горы еще Писарев ездил, друг твоего отца. Лысый такой, помнишь?

– Они все лысые, – буркнула я. – И что?

– Умер на днях, – вздохнул секретарь. – Вернулись они с отдыха, он еще немного землю потоптал, а потом… Сердечный приступ. Говорил я ему: не пей, козленочком станешь.

– Что-то экспедиция у вас вышла очень неудачная.

– А что, если мы сейчас все по одному будем, ну, того… Как десять негритят, – задумчиво произнес Славик, а я закатила глаза. Его тяга к мистическому объяснению простых вещей меня всегда умиляла, но сейчас я не была настроена на дружеские беседы.

– Ладно, Писарева твоего, конечно, жаль, хоть я его и не помню. Но мне и о себе подумать надо. Знал бы ты, куда меня занесло.

Коротко изложив ему историю своего попадания в Петушки и сообщив, что два дела матерого сыщика Славки Старовойтова неожиданно слились в одно большое делище, я резюмировала:

– Короче, я сматываюсь.

– Может, ты все-таки зайдешь к этой тетке? Поспрашивай ее, что да как. Чем конкретно промышляет эта Марфа? Надо же мне что-то доложить Камешкову. А еще лучше – поселись у Тамары на пару дней, сходи к Марфе этой, как будто на лечение, авось чего и узнаешь.

– Тебе там что, в кефир что-то подсыпают? Как я здесь жить буду? – удивилась я чужой наглости.

– Понимаешь, мне лучше потянуть резину, пока Камешков решит вопросы с оформлением тачки. А потом и с разрешением на оружие, и с лицензией. А еще сегодня он пообещал, что все праздники и юбилеи их отделение полиции будет заказывать угадай у кого? Времена нынче кризисные, так что я бы не расстраивал клиента.

– Твой Камешков под коньячными капельницами и не то пообещает, – буркнула я. – Ты мне предлагаешь тут навеки поселиться, пить горькую с Костиком и следить за петухами и блудницами?

– Зря ты так. Я бы сам с удовольствием пожил на лоне природы. Ты же знаешь, как я люблю всю эту самобытную Русь: все эти оливьешечки, погребочки, клееночки на столе, грязный, будто уже выпавший ржавым, снежок, эти домишки, «Голубые огоньки», кильку в томате, отрывные календари с анекдотами, буфетный хрусталь.

– Ты так говоришь, словно Петушки – деревня, не имеющая равных, место неописуемых приключений и скрытых красот, – перебила я этого умника. – Тебя послушать, так жить тут – значит быть отмеченной невиданной благодатью. Покорно благодарю!

В продолжение нашего разговора я обратила внимание на то, что из дома Тамары появился маленький тощий мужичок в медицинской маске и с интересом уставился в мою сторону. Я машинально назвала его про себя Леонидом, после чего вспомнила, что он недавно падал с лестницы.

Решив не мозолить ему глаза, я отошла в сторонку, к дому Костика, и тут в телефоне запикала вторая линия. Сбросив Славика, я взглянула на экран и испуганно засунула телефон в карман. Но тут он снова истошно запищал: на мамулю у меня стоял звук пожарной сирены, но ей об этом знать не стоило. Отцов у меня много, а мамуля одна, оттого она еще ценнее и расстраивать ее ни к чему.

– Ты где? – с ходу взвилась мамуля, а я машинально подобралась: она терпеть не могла сутулящихся.

– На месте, – лаконично ответила я, кашлянув.

– Интересно, на каком? Разве что на том, что у тебя ниже спины. Мало по нему в детстве били. На работе тебя нет, раз уж сегодня выходной. А твой сосед Иннокентий заявил, что ты с утра умчалась и вид имела заполошный.

– Он слишком много знает, – проворчала я, а мамуля не преминула съязвить:

– Знает так много, но ничего не слышал об антиперспирантах. А еще он говорит, что ты ешь много сладкого. Видимо, не оставила скверную привычку выставлять мусорный пакет за дверь. Вся в отца.

Я хотела уточнить, в какого именно, но тут меня словно током шарахнуло:

– А как ты… Ты что, не в Ницце?

– Да, я сейчас в твоей квартире. Хотела сделать сюрприз, но не вышло. У тебя везде бардак, холодильник пустой, куда только отцы смотрят? И меня очень волнует вопрос, почему ты рассталась с Димочкой Ланским? Его папа – унитазный король области – звонил, жаловался, что такая невестка ускользнула.

– Я не могу с ним встречаться. Не позволяют обстоятельства, – деликатно попыталась я обойти неприятную тему.

– У тебя появился кто-то другой? – пошла в атаку мамуля.

Я хотела ответить, что кто-то другой появился у Димочки, а у меня просто появился мозг, но сочла лучшим пробормотать что-то невнятное. Незачем дразнить гусей.

– Дома поговорим, – неожиданно рявкнула мамуля, а я вздохнула.

Приплыли. Обычно мамулю калачом не затащишь на родину, и встречи наши все больше проходят на ее территории, то есть на Лазурном Берегу. И если ее принесло в родной город, тому должна быть веская, я бы даже сказала, мускулистая и загорелая, причина.

– Ты поссорилась с Антуаном? – кашлянула я, решив сменить тему.

– В свете последних событий я все больше склоняюсь к мысли, что его стоит называть Хуаном, – хмыкнула мамуля, а я поняла, что попала в «яблочко». – Я же тебе рассказывала, что мы занимались с ним на уроках фламенко?

Я промычала «угу», потому что ничего такого не помнила, но разочаровывать мамулю не хотелось.

– И что? Фламенко вас не сблизило, а наоборот? В том смысле… Все так неожиданно… Ты же говорила, что ближайшие полгода не собираешься приезжать, – протянула я, пытаясь понять, чего ждать от жизни.

И тут же испугалась своего вопроса, потому как мамуля могла подумать, что я ей не рада. Обычно после упоминаний своих бойфрендов родительница переходила к упоминанию отцов, а потом доставалось и мне. Сейчас я услышу, что она посвятила мне свою жизнь и молодость. И теперь имеет право пожить, как человек, что в ее понимании означало – на всю катушку.

Но сегодня мамуля была подозрительно кротка и покладиста, оттого нотации пропустила и просто заявила, что Хуана надо бы проучить. С этой целью она и приехала, а дата окончания ее побывки пока видится весьма расплывчато.

Признаться честно, я малость скисла. Конечно, я желала родной душе любви и счастья, но перспектива делить с ней квартиру, хоть и двухкомнатную, слегка пугала. Мамуля у меня ого-го, в том смысле, что женщина она во всех отношения видная и почти что идеальная. Рядом с ней я остро начинаю замечать свои недостатки, а кому такое понравится?

Когда люди впервые видят мамулю, они впадают в некое подобие транса: родительница эпатажно курит женскую трубку, широко экспериментирует с европейской пластической хирургией и постоянно меняет цвет волос.

Из-за неудачных покрасок и периодически зеленых волос мамуля часто ходит во всевозможных тюрбанах и тюбетейках. Наряды под них она подбирает соответственные: парчовые халаты, кимоно, штаны-гаремы и прочие многослойные великолепия из шелка и атласа.

Однажды я даже не узнала ее на улице, приняв за турецкого пашу. Впрочем, с нашей холодной весной мамуле не повезло: придется прятать пеструю феерию под верхней одеждой. Такую пытку ей долго не вынести.

Родная кровь всегда посмеивалась с моей работы и попыток быть материально независимой, предпочитая проводить время на пляжах в Ницце. После папы № 2 у мамули там осталась небольшая квартирка. По мнению родительницы, мне тоже следовало сосредоточиться на созерцании себя и поиске подходящего мужа, хотя все мужики были явно недостойны и моего мизинца. А созерцать в них, по ее словам, вообще нечего. Ей, конечно же, видней: опыт не пропьешь.

Ну, а коль выбирать мне все равно придется, то, по мнению мамули, лучше присмотреться к золотой молодежи или олигархам. С этой целью последние годы она все чаще звала меня к себе на пляж, где они с бабулей попивали коктейли под зонтиками.

Тут связь внезапно прервалась, как и поток моих мыслей, а телефон предательски выдал одну антенку. Видимо, пытаясь отойти подальше от Тамариных ворот, я забрела слишком далеко. За последним каменным домом как раз начиналась песчаная дорога, уходящая вниз. Видимо, это и был спуск к реке. Ловило здесь плохо, и я скоренько вернулась к дому Костика, еще не решив, стоит ли сразу перезванивать маме или лучше попытаться морально подготовиться к беседам за время дороги домой.

Глава 4

Во дворе Тамариного дома никого не было, и я решила быстрой савраской бежать к машине. Но тут калитка во двор Марфы открылась, и из нее показалась Алла. Я шарахнулась в сторону и с перепугу дернула калитку Тамары. Она оказалась открытой, и я, пригнувшись, ввалилась в чужой двор, надеясь, что из-за серости и мороси хозяева носа во двор не высунут.

Через секунду я услышала, как взревел мощным двигателем замечательный заграничный автомобиль и, взвизгнув покрышками, умчался вперед, в прекрасное будущее. И только я собралась покинуть гостеприимное укрытие, как сзади хлопнула входная дверь. От неожиданности я подпрыгнула, а на пороге показалась хозяйка дома: в темной юбке, шерстяной кофте, мужских носках и резиновых тапочках-миллионниках. В руках она держала очки, которые тут же нацепила, чтобы разглядеть меня.

– Кто здесь? Никак секретарша, из города? – ухнула она, подходя поближе. – А я гляжу, шастает кто-то. Думала, Костик, паршивец такой, дрова ворует. Хотела его шугануть метлой. Тут я заметила, что под мышкой она держала средних размеров метлу.

– Эээ… Меня сыщик прислал, я не секретарша, а стажер, – машинально отступила я под напором Тамары.

– Ну, слава богу, а я уже думала все, не дождусь. А сам-то он где?

– Служит Отечеству, – неопределенно ответила я, но Тамара вроде бы осталась довольна и покивала.

– Чего же стоим, в дом пошли, – спохватилась хозяйка. – Дело-то небыстрое. Улики собрать, то да се. Жить у меня будешь? А что, у меня комнат полно, ремонт хороший, душевая кабина имеется. А сегодня банька у нас, вон Ленька мой топит, вымоем тебя.

Не зная, как себя вести, я попыталась возражать, но Тамара ухватила меня за руку, и через несколько секунд мы оказались в просторной деревенской кухне.

Здесь горела старинная лампа под абажуром, и я смогла хорошенько рассмотреть убранство. В углу икона Богородицы, новенький пластиковый стол и стулья, добротной старой мебели в избытке, в буфете – сервиз «Сирень», нарядные занавески. Дом был большой, хоть и несколько старомодный. Но назвать жилище Тамары неуютным было бы грешно. А грешить я остерегалась.

– Поживешь недельку на воздухе, вон тощая какая и бледная, – радовалась пожилая женщина. – Я тебя откормлю, сыщик твой мне еще спасибо скажет. Командировка выйдет что надо.

«Бинго! Командировка! Я скажу мамуле, что я в командировке. Конечно, жить неделю у Тамары мне и в страшном сне не привиделось бы, но переночевать здесь вполне можно. Смогу выгадать целый день. А завтра Антуан примчится за мамулей. Ну, или хотя бы позвонит ей. Она сменит гнев на милость и на время отстанет от меня с разговорами про замужество и внуков».

Приняв решение, я повеселела, и отправила мамуле сообщение. Суть его заключалась в том, что я в командировке за городом, где плохо ловит связь. Но сердцем я дома, рядом с ней. Телефон я на всякий случай сразу же отключила.

Тамара принялась накрывать на стол, а я размышляла, как бы половчее узнать про дела Марфы и завтра же свалить из этой злосчастной деревни. На столе появились картошка, хлеб, из подпола Тамара вытащила банку кислой капусты, из холодильника – сало и холодец. Пошарив в кухонном шкафчике, Тамара извлекла на свет пыльную бутылку, любовно ее огладила и водрузила в центр стола.

– Натурпродукт, на перегородках грецких орехов, двойной перегон. Чистая, как слеза. За почин хорошего дела грех не выпить. Давай ближе знакомиться, – без перехода предложила хозяйка. – Я Тамара Ивановна, в магазине в Звенячах продавщицей работала до пенсии. И муженек мой, помнишь? Леонид. Он в колхозе трактористом был, пока не развалился колхоз. Потом птицу разводить стали, яйца, мясо. Жить-то надо. Болеет мой супружник, правда. Да я уж рассказывала тебе. А тут еще с лестницы вниз. Все по врачам…

Тамара вновь принялась мне пересказывать историю петушка, падения Леонида с лестницы, не забыла и про гибель кур, после чего пошла на второй круг и снова завела песнь про слабый иммунитет мужа. По всему выходило, что подорван он был именно Марфой, наславшей на семью Ивановых проклятие. Из-за этого муженек теперь вынужден ходить в маске, дабы не подхватить еще горшую хворь.

Только тут я поняла, что в кухне как-то незаметно материализовался и сам Леонид, видимо, привлеченный ароматами жидкости с градусами. Он промычал из-под маски что-то приветственное и пошевелил ушами. Но Тамара, нахмурившись, бутылку от него отодвинула, а я вспомнила, что болезный не пьет. Хозяйка достала две стопки, протерла полотенцем и наполнила их пахучей жидкостью. Я пыталась отнекиваться, но Тамара заявила, что меня нужно продезинфицировать с дороги:

– За наш успех.

После чего мы выпили, потому что за успех грех не выпить. И только тут я вспомнила, что я не пью. Девушка я городская, интеллигентная. Конечно же, под настроение могу выпить коктейль или бокал сухого вина, но вот с крепкими напитками совсем не дружу. Свое поведение в тот вечер я могла объяснить только взвинченными рассказами Тамары нервами да неожиданным появлением мамули.

Нервам от самогона лучше не сделалось, а вот желудок «завопил», что я слегка погорячилась.

– Ну что, дочка, преломим хлеба? – крякнула Тамара. Я приналегла на холодец, а Леонид, как тот Пятачок с повязкой на лице, попытался съесть картошину, но успеха не возымел. Тамара закусила капустой и снова села на любимого конька:

– Такой дом у Марфы, это вам не жук начихал! Ты не гляди, что с виду старинный, внутри там ремонт городской, евро на евре. Кухня современная, ламинат. Жена Костика у ней пару раз была, говорила. Она когда-то его пить хотела отучить, так Марфа ей травку какую-то давала. Только Костик эту травку мигом в чае вычислил и заявил, что травить себя не даст. Вроде как мужика рюмки лишить – это как кота кастрировать. Оттого жена плюнула и в город уехала, у них там квартира. А этого непутевого тут оставила, чтобы птицу разводил. Приедет раз в месяц, особенно летом, с огорода наберет и тю-тю. Костик хозяйственный, хоть и алкаш.

– Давайте про Марфу, – вернула я ее к интересующей меня теме.

– А что Марфа? Живет и здравствует. При ней еще работник живет, Василий. Весь косматый, одни глазищи черные торчат. Если его на улице ближе к ночи встретишь, жуть берет. Он у ней и за водителя. У Марфы машина имеется, в город по делам ездит. Небось для обрядов своих что-то закупает. А недавно у ней домработница появилась, молодая совсем, да немая. Бабы пытались ее на остановке разговорить, что да как, а она мычит и головой мотает. Хворая. Почитай, каждый день ездит, убирает, готовит, летом на огороде. Сама-то Марфа уже старая, видать, нелегко дом обслуживать. Она еще и гостевой домик в конце участка год назад поставила. А что? Раз денег куры не клюют. Там у нее иногда ночуют, я свет в окошке порою вижу. Машины оставляют во дворе. А законная ли у нее деятельность? Вот в чем вопрос! – подняла Тамара кверху указательный палец, а Леонид внезапно закивал, хотя со стороны показалось, будто у него начался приступ эпилепсии.

Сначала я пыталась записывать информацию в блокнот, выданный мне Тамарой, но вскоре перестала обращать внимание на ее бормотание и вроде бы даже начала дремать. Что было неудивительно, учитывая насыщенный день.

Решив меня взбодрить, говорливая хозяйка вспомнила про баню. Я же вспомнила про свою машину, и Тамара посоветовала отправить за ней Леонида. Трактор-то он всего один раз в реке топил, так что домчит ее сюда с ветерком.

Я решила, что машине будет безопаснее в лесу, чем в объятиях Леонида, и переключила внимание хозяев на баню. Хотя с детства терпеть ее не могла. Папа № 2 всегда твердил: «Тех людей, которые нам не нравятся, мы посылаем в баню, а тех, кто нравится, зовем в сауну». С возрастом смысл поговорки перестал от меня ускользать, но стойкая нелюбовь к бане сохранялась.

Обижать хозяев я не хотела, оттого покорно потопала в добротное деревянное строение в конце огорода. Не переставая вещать, Тамара хорошенько поддала, вылила на меня пару ведер воды, отхлестала веником, натерла мочалкой из лыка, выдала мне банный халат и, оглядев дело своих рук, заявила:

– Ну вот, другой разговор. Хоть румянец появился. Пойдем, я тебя в дочкиной комнате положу.

Выделенная мне комната с бревенчатыми стенами и маленьким окном оказалась неожиданно уютной. В углу стояла старая деревянная кровать с резной спинкой и горой подушечек, прямо над ней – тоненький коврик с елочками, на дощатом полу лежали яркие половики. Я словно попала в избушку Бабы-яги и, рухнув на постель, мгновенно уснула под аромат развешанных по стенам сухих трав.

Глава 5

Сквозь сладкий сон мне пару раз казалось, что за окном воют собаки, но сил встать и посмотреть на улицу я в себе не нашла. А вот пробуждение мое приятным мог бы назвать только самый рьяный оптимист. Не успев окончательно проснуться, я вспомнила, где я и что со мной, погоревала, что качусь вниз по социальной лестнице, призвала себя не раскисать, села, распахнула глаза и… увидела самого черта. Прижавшись лычом к оконному стеклу, он буравил комнату маленькими глазками, а нос-пятачок резво двигался, оставлял на стекле испарину.

– Чур меня, – охнула я и поспешила опять зажмуриться. Когда я снова решилась приоткрыть один глаз, физиономия в окне отсутствовала. Привидится же такое! Глянув на часы с кукушкой, висевшие напротив кровати, я охнула: девять часов, а я дрыхну. Хорош сыщик…

В кухне послышались голоса, я торопливо оделась и покинула свою комнату. За столом сидел Леонид и вяло ковырял ложкой манную кашу. Тамара суетилась у плиты, а на скамейке у входа притулился Костик, обмахиваясь меховой шапкой. Только тут до меня дошло, что это его физиономию я видела в окне пару минут назад.

– С добреньким утречком, Дарка, – пропела Тамара, лучезарно улыбаясь, а я чуть не поперхнулась поданным мне чаем. Так по-дурацки меня еще никто не называл.

При моем появлении Костик неожиданно оживился:

– Проснулась, стало быть. А я говорю Томке, жиличка-то уж не спит, можно стол накрывать. Томка, ты бы налила, ей-богу! Мама мия, ну вот хоть за знакомство. А я Леньке сегодня помогу забор поправить.

– Изыди, пропащий. Свой поправил бы. Видишь, гостья у меня? Городская, культурная, тут понимать надо.

– Нагрянули в гости Тюха, Матюха и Колупай с братом, – заржал Костик, а Тамара дала ему подзатыльник.

– Гость – от Бога, так грузины говорят, а они врать не будут, – объяснила она заглянувшему на огонек соседу.

– Знамо дело, вино-то у них какое, а? – закивал он. – Потрясная вомен, чтоб я так жил, мама мия! И по какой нужде к нам? А я мужчина в самом расцвете…

– Я вот еще одну грузинскую поговорку знаю. Бешеную собаку где убьют, там и закопают, – рыкнула на соседа Тамара.

– Скажите, Костик, – решила и я поубавить радость этого неандертальца, – вы в отпуске или как? Это я к тому, что мужчине в самом расцвете следует не в деревне сидеть, а трудиться на благо родины и семьи. Я вот, к примеру, девушка с запросами.

– Не трудящийся я, – мгновенно заскучал Костик, погладывая в окно. – На инвалидности.

– Что так? – искренне изумилась я, потому как никакой болезни у него не наблюдала: румян, бровями союзен. Да и косая сажень хоть и с натяжкой, но имелась. Разве что уже успел опохмелиться. Но алкоголикам инвалидность, насколько я знала, не положена.

Тамара, язвительно кивая в такт словам страдальца, вмешалась, внеся сумятицу в мою гудящую после самогона голову.

– На мозги он хворый. Ты его не слушай. Это мамаша у него была на инвалидности, тетка моя двоюродная, а он за ней присматривал. А теперь уже год как мамаши нет, а он все в образе. Вот, терплю. Какой-никакой родственник, хоть и седьмая вода на киселе.

Заслышав про почившую мамашу, я застыдилась, обижать Костика уже не хотелось, и я сочувственно заметила:

– Да-а…

Тут с улицы послышался звук подъезжающей машины, хлопнула дверца, а через минуту кто-то зычным мужским голосом стал звать Костика. Видимо, строго следуя инструкции на бумажке. Навострив уши и враз сделавшись похожим на филина, инвалид по разуму быстро схватил шапку – и был таков.

– Костику про наше дело лучше ни-ни, растреплет по всему району, – многозначительно произнесла Тамара, а Леонид что-то хрюкнул под маской.

– Конспирация превыше всего. А что, много тут жителей у вас вне сезона? – сурово сдвинула я брови и решила поддержать светскую беседу.

– Да нет, в основном пенсионеры. А они почти все перемерли от такой-то жизни.

Тамара вздохнула и принялась загибать пальцы:

– В конце деревни Лизавета живет, что коз держит. Но она не сказать что старая. Лет на десять меня моложе. Отец у нее был в колхозе главный, так жила, как царица. А сейчас все жалуется. Бабка Мальвина, Настасья Павловна, Райка с мужем, еще у реки пара домов жилых. А молодежи мало, вот летом да, все дома, почитай, заняты. Ребятишки туда-сюда на велосипедах гоняют, у реки не протолкнуться. У нас, кстати, по вечерам посиделки, пока огород не начался. Так, что-то вроде клуба пенсионеров. Собираемся друг у друга по очереди: чаепитие, лото, домино. Со мной, может, пойдешь?

Я содрогнулась, представив себе эту дикую и безудержную вечеринку, а Тамара продолжила:

– Будет тетка Елисеевна с дедом Фомой, хромой Елизар с бабушкой Сергеевной. С пригорка они. Сегодня собираемся у Райки-ботаника, она все цветы разводит разные. У нее как раз именины были, вот и отметим по маленькой. Они тебе тоже про Марфу порасскажут. Леньку я с собой не беру, вдруг заразу подцепит. И так весь исхудал, почти не ест. Он у меня, точно птаха божья, клюнет пару зернышек…

Наскоро позавтракав под рассказы про птаху, я решила отправиться за машиной, всерьез опасаясь найти ее на ободах. На улице включила телефон, заранее ужасаясь последствиям моего поступка. Так и есть – восемнадцать пропущенных вызовов. Отцы, Славик, а остальные четырнадцать от мамули. Пробормотав себе под нос «Ой, мамочки», я набрала Славика, но он взял трубку и прошептал, что отдыхает на электрофорезе.

Возле ворот соседа стояли старые оранжевые «Жигули», а рядом маячил радостный Костик уже в новой лисьей шапке и шортах в горох. Как видно, голова была его слабым местом, оттого всегда мерзла.

– Дарка, радость-то какая! У меня тоже гость. Вот, пожаловал на постой, так сказать. Уже второй раз приезжает, и все у меня останавливается. Хороший мужик, рыбалку уважает. Правда, пьет мало, а это странно… Места ему наши нравятся. А я сейчас в магазин смотаюсь, борщеца сварю. Один-то жил, как волк бродячий: что поймаю, то и съем. А с гостем – другое дело. А если под борщец налить…

Тут Костик блаженно закатил глазки, а из двора показался гость, но радость Костика все еще оставалась мне непонятной. Мы с гостем немного поразглядывали друг друга: он с интересом, а я без удовольствия. Потому что разглядывать там было нечего. Коротышка в синем трико, лет пятидесяти от роду, выглядел, безусловно, пройдохой. Судя по всему, он стеснялся своей лысины и безуспешно пытался маскировать «озерцо надежды» на темечке редкими волосами.

Костик сделал попытку нас познакомить, три раза переврал мое имя, назвав меня Дашкой, Динкой и Дианкой. В конце концов он плюнул и пошел в сарай за велосипедом.

– Федор Степанович Кукушкин, – с легким полупоклоном представился гость, а я узнала голос, что зазывал Костика. Голос совсем не вязался с тщедушным обликом владельца, оттого немного раздражал. – Вот, решил отдохнуть на свежем воздухе. Как отпуск – сразу сюда. Дом хочу присмотреть, вот и осматриваюсь. Места тут красивые, да?

Я покивала, не зная, как культурно отделаться от Кукушкина, но тут зычно обозначился покончивший с электрофорезом Славик. На его звонок у меня давно стояла ария Мефистофеля в исполнении Магомаева, что слегка озадачило встрепенувшегося Кукушкина.

– Я чуть с ума не сошел, набирал тебе вчера, а телефон отключен. Мне мамуля звонила, – с ужасом в голосе заявил Славик. – Спрашивала, что у тебя за дела. Я прикинулся валенком: лечусь, ничего не знаю. По-моему, она была недовольна.

– Это ее обычное состояние, – утешила я страдальца и, сунув в ухо гарнитуру, потопала в начало деревни.

– Ну что, ты расспросила местную голытьбу про эту Марфу?

– Надо быть добрее к людям, авось к тебе и потянутся, – укорила я Славика и пересказала ему местные байки. – Мне кажется, местные завидуют благосостоянию Марфы, вот и сочиняют небылицы. Короче, одни бабские сплетни. Все, как ты любишь.

– Говорят, что люди, не любящие сплетен, обычно не интересуются своими ближними, – не остался в долгу Славик.

– Слышь, человеколюбивый, я отчаливаю. И, в отличие от твоего хронического насморка, возвращаться не намерена. Я свое обещание выполнила: съездила, посмотрела, разузнала.

– Нет, так не честно, – загнусил секретарь. – И за это мне пахать все летние субботы? Ты эту Марфу даже в глаза не видела. Зашла бы к ней, вроде как по нужде. Мол, болею, дитя зачать не могу, помогите Христа ради. Вотрись к ней в доверие, расспроси про ее способности.

– Ты что, решил не дожидаться весеннего обострения и начал радовать меня уже сейчас? Наивный чукотский парень. Даже если Марфа замешана в нехороших делах, станет ли она об этом рассказывать первой встречной?

За разговорами я дошла до своей «ласточки», с облегчением осмотрела ее и решила еще чуточку пройтись. Извилистая дорога, на которой стояла машина, вела к лесу. Немного углубившись, я поняла, что она огибает улицу с тыльной стороны. То есть к дому Тамары я могла вернуться этой же тропой, только зайти со стороны огорода. Если честно, я не помнила, есть ли там какое-то ограждение, но справедливо рассудила, что перемахнуть через забор в джинсах я вполне смогу. Свою машину я решила не светить перед общественностью: тачка дорогая, возникнут вопросы.

Сегодня вопреки всем прогнозам жизнерадостно светило солнце. Птички в лесном массиве оживились и что-то бодро чирикали. Я даже робко предположила, что услышу соловья, но гадкий Славик заявил, что соловей прилетает ближе к середине мая и петь начинает только через семь дней после прилета.

– Чтоб ты так рабочее расписание помнил, – буркнула я, давая «отбой». И с наслаждением вдохнула чистый воздух. И тут я заметила, что как раз дошла до дома Марфы. Никакого ограждения, кроме кустов, в конце ее участка не было. Сразу за участком начиналось поле, судя по всему, то самое, колхозное, которое когда-то бороздил Леонид на своем агрегате.

Высунув шею, я попыталась рассмотреть небольшое бревенчатое строение в конце огорода. Наверное, гостевой домик, что не давал покоя местным. Тут я вспомнила, что соседний участок принадлежит Тамаре, и, если я немного постою на нем, рассматривая дом Марфы, ничего страшного не случится. В случае чего скажу, что я Тамарина родственница.

Я шагнула к молодым сосенкам, за которыми начинались заросшие порослью клена владения моей хозяйки, присела на корточки и стала вглядываться. Если честно, ужасно хотелось увидеть Марфу. Почему-то я представляла ее себе крючковатой старухой с черными глазами, похожей на зловещую цыганку.

При солнечном свете дом с флигелем не выглядел ужасающим, и я даже позавидовала его обитателям. Такой терем, да на свежем воздухе, да у реки – живи да радуйся! Никакого движения во дворе не было, поэтому разглядывала я только гостевой домик, покосившуюся за зиму теплицу и баню-бочку.

Я совсем было собралась покинуть свое убежище, как прямо надо мной внезапно каркнула ворона, дверь бани заскрипела, и из нее показался рослый пожилой мужчина в черной рубахе. Он стоял ко мне спиной, но даже из-за спины я видела его косматую бороду и длинные седые волосы. И вдруг он резко повернулся и уперся взглядом аккурат в то место, где я сидела в кустах. К моей чести, отреагировала я мгновенно: припала к земле, встав в планку. Ох, не зря мой тренер всегда твердил: в любой непонятной ситуации стой в планке. Ему, конечно, легко говорить, с его-то мышцами. А мне от планки одно расстройство и трясущиеся запястья.

Теперь я не могла видеть мужчину целиком, а обозревала лишь его ноги в галошах. Оставалось гадать: заметил ли он меня, смотрит ли еще в мою сторону? Жаль, я его как следует рассмотреть не успела. Наверное, это тот страшный работник, про которого рассказывала Тамара, намекая, что он у Марфы не только работает, но и в примаках живет. Однако мужчине, судя по выправке и фигуре, чуть больше пятидесяти. А Марфа вроде бабуля уже за семьдесят.

«Ну и нравы царят в здешних местах…»

За всеми этими мыслями я совсем забыла, что продолжаю стоять в планке, но руки предательски задрожали. Ноги мужчины пришли в движение: к счастью, он уходил. А я решила медленно отползать назад, не делая резких движений.

Когда я уже почти покинула гостеприимные сосенки и присела на корточки, собираясь выбраться на дорожку, сзади послышался скрип велосипеда. Я вскочила, охнула, не удержалась на трясущихся ногах и плюхнулась прямо попой на дорожку. Копчик заныл, я выругалась про себя и недовольно оглянулась, приготовившись нелицеприятно высказаться в адрес велосипедиста.

Но тут охнуть пришлось второй раз: прямо передо мной стояла инвалидная коляска, а в ней сидел симпатичный парень. Точнее, сначала коляску я даже не разглядела, уставившись на ее хозяина, озадаченного моим эффектным появлением.

Я оценила безупречный классический профиль парня. Голубая жилка пульсировала прямо у него над бровью, придавая мужественному и волевому лицу напряженное выражение. К тому же он был блондином, а я всегда испытывала к ним слабость.

– Простите, – пробормотала я, не зная, как начать разговор. Парень-то молчал, не особо мне помогая, и я принялась неловко отряхиваться.

– Не ожидал встретить тут такую красивую девушку. Вы любительница флоры или фауны? – неожиданно хорошо улыбнулся он. – В том смысле, вы одуванчиками интересуетесь или стрекоз ловите?

– Я, собственно, да… стрекоз, – ответила я на его шутку, растянув свой рот от уха до уха. Своей улыбкой я гордилась, так что и продемонстрировать зубы лишний раз не грех.

– Отлично, я тоже их люблю. Правда, они сейчас только появляются. Видимо, ждали тепла. Ну, давайте знакомиться, раз уж мы так удачно встретились в этом забытом богом уголке. Я Артем, 28 лет, не женат, не привлекался.

– Дарина, – смеясь, протянула я ему руку. Он ее легонько сжал своей широкой теплой ладонью и предложил немного прогуляться.

Я заметила, что передвигается мой новый знакомый с трудом: дорога была неровная, на ней то и дело встречались камни и валялись прошлогодние сухие ветки. Чтобы не смущать парня, я старалась двигаться медленно, поэтому прогуливались мы с видом праздных туристов и успели вволю наобщаться.

Решив не пугать Артема своими историями, я ограничилась рассказом про родственницу Тамару, которую я приехала проведать. Упоминать Марфу не рискнула, но на ловца и зверь бежал. Оказалось, Артем как раз к Марфе и приехал. Знакомые посоветовали ему обратиться к целительнице, чтобы попробовать решить его проблему с ногами. Я решила не спрашивать, что за беда у него с ними приключилась, но Артем сам завел об этом речь.

– Пытаюсь ликвидировать последствия давней травмы, – улыбнулся он, но в его словах звучала затаенная горечь. Правда, парень тут же взял себя в руки и принялся веселить меня забавными историями из жизни фрилансеров. Оказалось, Артем уже давно работает программистом, потому что такая работа позволяет ему вести комфортный образ жизни, да и в офис каждый день ездить не надо.

– Я из династии врачей, даже когда-то сам мечтал стать медиком – но, увы. Зато у врачей теперь часто бываю, – развел он руками, – так что надо четче формулировать свои желания.

– А что же здесь? Неужели нетрадиционная медицина способна помочь лучше обычной?

– Если честно, я не верю во всякую «чертовщину», но, как говорится, на войне все средства хороши. Я хочу ходить, как раньше, так что пробую все. Пока не знаю, чем порадует местная целительница: только сегодня приехал, точнее, меня привезли. Друг, что посоветовал эту женщину. Марфа, кажется? Вроде как соседка его матери тут лечилась, осталась очень довольна. Вот, сумку поставил в гостевой дом и решил немного прокатиться. Все равно целительница принимает ближе к обеду. Так домработница мне на бумажке написала. Кажется, она немая.

– Я и мужчину во дворе заметила, – закинула я удочку.

– Ага, угрюмый тип. Может, родственник? Хотя нет. Наверное, рабочий. Вроде во флигеле живет. Поговорить не с кем. Даже не знаю, насколько меня хватит. Хотя работать я могу удаленно, воздух здесь прекрасный. Так что, возможно, задержусь на пару дней. А ты надолго к тетке?

– Сегодня домой, – с некоторым сожалением отметила я, а Артем вздохнул:

– Жаль, только я начал думать, что мой приезд сюда был не такой уж плохой идеей…

– Давай обменяемся телефонами, – предложила я, когда мы, сделав еще пару рейсов туда-назад, вернулись к огороду Марфы. Пока Артем доставал телефон, на тропинке показалась мужская фигура, и через минуту я констатировала, что гость Костика тоже выбрался на прогулку. Странно, что отправился он не к реке, а к полю. Впрочем, на шее у него был бинокль, а сам он, натолкнувшись на нас с Артемом, слегка смутился и невнятно пробормотал, что любит наблюдать за птицами.

– А прекрасная девушка Дарина наблюдает за стрекозами, – засмеялся Артем, видимо, пораженный обилием юных натуралистов на квадратный метр. Кукушкин вопросительно уставился на меня, а я быстро перевела тему, посоветовав Кукушкину поискать в здешних лесах кукабару. Нервно оглядываясь, он потопал дальше, теребя бинокль.

Артем глянул на часы, и я поняла, что ему пора. Проводив его до огорода, где была вполне сносная дорога к дому, я поспешила к своей машине. И вот тут меня настиг звонок мамули. Она собралась ехать по магазинам, но еще не обменяла валюту. Так что ее в спешном порядке интересовал вопрос, где я храню наличность.

– Деньги в шкатулке, – быстро ответила я, опасаясь допроса с пристрастием, но мамуля была всецело поглощена предстоящим шопингом.

– Я тебе занавески на сайте присмотрела, закачаешься! И текстиль надо поменять, он очень мрачный. Ну и так, по мелочи… Ладно, жду тебя дома.

Тут я подумала, что на мамулины аппетиты моих денег в шкатулке может не хватить. Женщина она широкая в своих проявлениях. На что безбедно жила мамуля, оставалось для меня загадкой. Мне кажется, отцы продолжали платить ей алименты на мое содержание до сих пор, но спрашивать про это я не решалась. Официально мамуля была дизайнером, но чересчур оригинальным: она скупала новые дизайнерские шмотки в европейских бутиках и шила из них набивных котов. Короче, Дольче и Габане не снилось…

Мамуля утверждала, что коты разлетаются, как горячие пирожки, но я подозревала, что дебет с кредитом у нее сходится редко. Парочка котов с прошлого года жила у меня на диване, пугая выпученными глазами из пуговиц и брендовыми ярлычками, вводящими в ужас любого, кто знал цены на люкс.

Тамару я застала во дворе. Она как раз собиралась его подметать, а Леонид еле-еле постукивал топориком по чуркам, валявшимся у бани. Узнав, что я собралась в город, Тамара всплеснула руками.

– К сожалению, вынуждена вас покинуть. Основная моя работа – это организация праздников. А у сыщика я пока только подрабатываю. Так что информацию я собрала, фото сделала, а дальше уже он сам с вами свяжется.

– Как так уезжаешь? Или тебе комната не понравилась?

– Нет, все отлично. Ну, тут работы уже нет, а там…

– Так мы тебе и тут найдем. Сам Бог тебя послал, не иначе. Давай-ка мы моему Леньке юбилей организуем. У него в конце мая 60 лет. Как родился в мае, так и мается, бедный. Ну, да чего там… Не ссытся – и ладно.

Тут Тамара замолчала, уставилась в одну точку и смахнула скупую слезу.

– Ты не думай, деньга на кармане есть, – спохватилась она. – У меня дочка с зятем свою фирму имеют, стройматериалы. Она мне давно твердит, чтобы я занялась праздником, говорит, все оплатит. А я вот никак не соберусь. У нас тут в Звенячах кафе есть, хорошее, просторное. Будет человек двадцать-тридцать, не больше. Нужно программу сообразить, ведущего там, конкурсы интересные. Чтобы карандашом привязанным в бутылку попасть, шарики попами лопать. На дочкиной свадьбе делали – обхохочешься! Тамада был хороший, и конкурсы интересные. Возьмешься? А я Костику как раз так и сказала: подруга это дочкина, из-за Ленькиного праздника приехала. Как знала. Заодно и Марфу продолжишь окучивать.

Я никогда не умела отказывать людям, из-за чего всегда страдала. Конечно, работать я могу и удаленно: мой ноутбук всегда со мной. На пару дней в офисе меня может заменить Людочка, да и Верка поможет, давно рвется в замы. Собеседования и совещания сейчас все больше проводят в онлайне.

Опять же мамуля с занавесками ждала дома, а здесь симпатичный Артем. С удивлением я отметила, что парень меня очень заинтересовал: образованный, красивый, с чувством юмора. Если честно, про то, что он передвигается в коляске, я даже позабыла. Последнее время мамуля так усердно сватала мне всех отпрысков своих богатых знакомых, что от нахальной золотой молодежи меня уже тошнило.

Немного помявшись у ворот, я решила посоветоваться со Славиком:

– Конечно, оставайся! – воодушевился секретарь. – Камешков говорит, его жена что-то затевает. Пока он в санатории, она стала подозрительно покладистой, а это, по его словам, не к добру.

– Толик опасается, что она узнала про наследство и теперь ждет, когда он официально вступит в права? Тогда и разводиться не жалко.

– Ага, а если она с любовником задумала Толика укокошить? Дождутся наследства, а потом отравят его крысиным ядом.

– И сразу же отправятся в тюрьму.

– Совсем необязательно убивать самим. Вот тут и Марфа…

– Тут уж лучше бы киллер, – тяжко вздохнула я. – Все с этой Марфой точно с ума посходили. Пойти, что ли, глянуть на нее?

– А я могу контролировать Верку и Людку, – поддержал мою затею Славик. – Ноут у меня есть, пусть звонят. Мне в санатории всего пару дней осталось, а там я возьму все в свои руки.

Конечно, руки Славика меня не очень устраивали, но я подогнала машину к дому и обрадовала Тамару, что остаюсь еще на денек. Леонид с уважением оглядел мою машину, а я, спохватившись, беспечно махнула рукой:

– Взяла у бойфренда на выходные.

Тут же с сожалением подумала, что вещей с собой у меня кот наплакал. В машине я всегда возила деловой костюм и туфли на шпильке, но здесь это добро вряд ли пригодится. Зато походная косметичка и несессер с предметами первой необходимости, вроде запасного белья и зубной щетки, порадовали. Привычка держать наготове набор для внезапных командировок и ночевок у друзей в очередной раз выручила, и я привела себя в относительный порядок. Деревенский воздух действовал на меня благотворно, и отражением в зеркале я осталась довольна.

Глава 6

День продолжал радовать ярким солнышком, а на обед Тамара напекла целую гору блинов с мочанкой. Я сообщила «клиентке», что хочу пробраться в логово врага, чтобы разжиться сведениями, но не знаю, как подступиться к Марфе. Хозяйка, подумав, заявила, что лучше не упоминать о нашем родстве, а просто сказать, что я снимаю у нее комнату. Короче, сослаться на сарафанное радио.

Решив заняться этим во второй половине дня, я позвонила на работу и раздала всем необходимые указания, потратив на это битый час. После чего устроилась на лавочке у дома, подставив лицо солнышку, и попыталась просмотреть корпоративную почту. Костик, отведав борщеца, отирался возле забора, упорно игнорируя язык классиков и прибегая к нецензурным выражениям. Завидя меня, он застеснялся и расцвел улыбкой:

– А я вот тут решил начать дачный сезон. Деревце посадить. Яблоня карликовая, а яблоки – с твою голову.

Судя по тому, как заплетался его язык, он все-таки перепутал жизненные цели и вместо дерева сегодня посадил печень вместе с Кукушкиным. Кстати, последнего поблизости видно не было. Скорее всего, отправился на рыбалку.

Весна определенно была лучшим временем для садоводства. Но так как своей земли у меня не было, копаться я предпочитала в себе. Чем сразу же и занялась, подумав, что вместо саморазвития и повышения внутренних вибраций (это во мне заговорил папа № 3, не иначе) снова трачу время на глупости.

Я пожелала Костику удачи в праведных трудах и решила попытать счастья у Марфы. Шла, беспричинно улыбалась и вдруг отчетливо осознала, как мало человеку нужно для счастья: солнце, чистое небо, свежий ветер перемен. Впрочем, где-то вдали маячил и призрачный образ прекрасного принца, но об этом думать я себе пока запретила. Незапланированный отпуск в деревне Петушки начинал мне нравиться.

Во двор Марфы я входила с опаской: где-то там жила собака, и встреча с ней не входила в мои планы. Наверное, днем пса привязывали, потому что его присутствия я не обнаружила. С тоской потопталась у дверей, не зная, куда стучать или звонить. Пока я думала, дверь распахнулась, и я увидела молодую веснушчатую девицу в косынке, холщовом переднике поверх темного платья в пол. Я поздоровалась и улыбнулась. Вместо приветствия она издала невыразительное бурчание и недовольно зыркнула на меня из-под насупленных бровей.

Вспомнив про немую домработницу, я попыталась знаками показать, что мне нужно в дом. Либо пантомима моя успеха не возымела, либо домработнице были даны указания никого не впускать, но стояла она насмерть. Я принялась мычать, зачем-то показала себе на живот, потом скорчила гримасу, простонав «болит», а девица, ухмыльнувшись, закатила глаза.

И тут в соседних кустах что-то громко затрещало, судя по звукам, там пробирался карликовый слон. Я сразу же поняла, что это собака, и, оттеснив девицу с криком «ой, мамочки», влетела в переднюю. Сразу же попала ногой в стоявшее там ведро, к счастью, пустое, зацепила какой-то хлипкий стеллажик с жестяными банками, и вот тут уже шума наделала прилично.

Под канонаду падающих снарядов дверь в передней открылась и на пороге показалась сама хозяйка. То, что это Марфа, я поняла сразу, хотя она даже отдаленно не напоминала тот образ, что сложился в моей голове. Полностью седая, высокая, с правильной осанкой. Чувствовалось в ней какое-то скрытое достоинство, и выглядела она моложе своих лет. Одета была в широкие брюки и клетчатую рубашку, а в руке держала дымящуюся сигарету. На меня она посмотрела с сомнением, словно прикидывая, вышвырнуть меня сейчас же или велеть слово молвить.

Решив не ждать милостей от судьбы, я стряхнула ведро с ноги, боязливо покосилась на дверной проем и спросила, может ли она меня взять на лечение. Марфа высунулась в дверь и гаркнула: «Василий, привяжи пса!» – потом еще раз внимательно меня оглядела. Я силилась улыбаться, стараясь иметь вид лихой и развеселый.

– Допустим, – протянула она, принявшись поднимать банки, – и что у тебя?

– Бесплодие замучило, – ляпнула я первое, что пришло в голову, и только потом поняла, что это не в голову пришло, а бредовые идеи Славика пустили во мне ростки и заколосились буйным цветом.

Марфа удивленно приподняла брови, а я, осознав всю абсурдность подобного заявления, принялась лепетать:

– Ну не то чтобы совсем, просто… ну, как превентивная мера, понимаете? У меня по женской линии у всех с этим проблемы были. Вот я решила не дожидаясь, так сказать, вдарить по врагу.

– Вдарить-то можно, – усмехнулась старуха, кивком приглашая меня в дом, – только нет у тебя никакого бесплодия. Одна дурость. Ну да ладно, посмотрим…

Тут я с ней была полностью согласна, но дурость она лечить вряд ли возьмется, а втереться к ней в доверие нужно. Образ недалекой блондинки будет очень кстати: от дурочек не ожидаешь подвоха и можешь сболтнуть лишнее. Надо хотя бы попытаться узнать, какого рода услуги она оказывает.

Попав в дом, я принялась вертеть головой по сторонам, ожидая увидеть куриные лапки, развешанные по стенам. Тут же возникло что-то вроде разочарования. Светлая прихожая с евроремонтом, никакой загадочной стариной и не пахло. Современная кухня, бытовая техника, в углу – старинный резной буфет – видимо, сохранился еще с прошлых времен.

Тамара рассказывала, что Марфа переехала в их деревню в конце 90-х, а до этого дом принадлежал местному богачу – хозяину давно разрушенного кирпичного завода. Две двери – судя по всему – кладовая и ванная, лестница на второй этаж. Зато когда она провела меня в комнату с широким столом и книжными полками, стало понятно, что тут она и принимает. На столе стояла ваза с яблоками и орехами, на стенах – связки сухих растений, книги какие-то старинные, в углу – иконы, обилие свечей разного калибра. Не хватало только ручной ухающей совы. Вместо нее на стуле развалился толстый черный красавец-кот, который при моем появлении приоткрыл один глаз и тут же закрыл его снова.

– Паук на тебя не шипит, значит, человек ты неплохой, – резюмировала Марфа, приглядываясь ко мне, от чего я сразу же почувствовала себя неуютно. Словно тебя читают, как раскрытую книгу.

Усадив меня на старый деревянный стул, Марфа затушила сигарету в стоявшей на столе пепельнице и подробно расспросила о моих болячках. Я очень старалась быть полезной, так что вспомнила даже укус клеща в детском лагере «Литейщик», который вчера имела удовольствие проезжать. Узнав, что я остановилась у Тамары, Марфа хмыкнула:

– И кто же тебя надоумил ко мне идти? Меня в деревне не шибко любят. Тамарка вообще болтает невесть что.

– Ну, это она в сердцах, – промямлила я, – а вообще, ну, сарафанное радио… К тому же антиреклама в таком деле – лучшая реклама. Если бы ничего не умели, никто бы про вас и слова не сказал.

Марфа снова усмехнулась, покачала головой и, велев мне раздеваться, принялась за диагностику. Ее методы показались мне чем-то схожими с методами врача-остеопата. Я бы назвала такой стиль диагностики «наложением рук». Пока Марфа что-то бормотала себе под нос, я почувствовала приятное тепло, разливающееся по телу. Кажется, даже начала дремать, пока меня не отвлек громкий звук. В дом кто-то вошел и принялся грохотать кастрюлями на кухне, а я принялась думать об Артеме. Интересно, где он сейчас? Гуляет или в домике для гостей отдыхает?

Марфа закончила водить по мне руками, оглянулась, перекрестилась на икону и потушила свечу.

– Ходить ко мне будешь дней пять, может, семь. Пока точно сказать не могу. Сможешь – завтра в двенадцать приходи. По-женски у тебя все хорошо, а вот позвоночник слабый. Шея часто болит?

Я испуганно кивнула и подумала: а ну как Марфа и вправду ясновидящая? И все мои мысли у нее как на ладони… А вдруг она наведет на меня порчу? Что там Костик болтал про коросту?

– Сколько я вам должна за лечение? – робко спросила я, натягивая кроссовки в дверях, а хозяйка, вздохнув, ответила:

– За такие дела деньги брать нельзя, но у меня работники, их кормить надо. А ты явно небедная, так что купи моему работнику спиннинг, пару блесен да косу новую. И следующий раз, как из города будешь ехать, опарышей захвати. Всегда Василий кого-нибудь просит, чтобы привезли. Плотва у нас хорошая ловится на опарыша.

– Хорошо, привезу. И это все? – удивилась я.

– Ну, если желание будет, остальное бедным раздай. Все, болтать мне некогда, иди с богом.

– А там…

– Собаку привязали, – выглянув в окно, опередила она мой вопрос, и я снова испугалась ее прозорливости.

Выставив меня в переднюю, Марфа закрыла дверь прямо перед моим носом. На крыльце я немного задержалась, пытаясь рассмотреть двор, но тут же возникло странное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я тревожно обернулась, пытаясь рассмотреть кусты и сосенки в конце участка, где сама недавно нашла тихий приют, но ничего не увидела. И вдруг мне показалось, что на солнце что-то блеснуло. Школа папы № 2 не прошла даром, и все внутри меня завопило: оптический прицел!

Сразу же я подумала, что оптическому прицелу тут делать совершенно нечего, и тогда вспомнила о бинокле Кукушкина. Неужто засел в кустах, паршивец? Ведет он себя странно, приезжает в Петушки уже второй раз, вроде бы даже не особо пьет. А это уже совсем ни в какие ворота, только Костика нервирует. Интересует Кукушкина, конечно же, дом с черным петушком. Только вот с какой стати? Надо к нему приглядеться.

На всякий случай я скрутила Кукушкину кукиш и потрясла им в воздухе. Потом спохватилась, что в окно меня может видеть Марфа или ее работники. Чего доброго, примут за умалишенную. Испугавшись, я резво потрусила к калитке. Хотелось заглянуть в кусты, а после и в гостевой домик, поболтать с Артемом, но лучше ограничиться звонком: вряд ли Марфа одобрит хождения по ее участку.

Обычно я никогда не пишу парням первой, но тут случай был особенный: мы оба оказались в глухой деревне, где, кроме нас, молодежи нет. Думаю, мое сообщение Артема обрадует. Я написала, что осталась в Петушках и не прочь поболтать, но буквально через минуту Артем перезвонил мне сам:

– Вот так незадача. А я побыл у знахарки и срочно уехал. По работе вызвали, у клиента возникла проблема с программным обеспечением, удаленно никак. Но я обязательно вернусь! Бабка сказала, дело мое не совсем пропащее. И вроде как она уже с такими случаями работала.

– Жаль, – искренне огорчилась я. – В том смысле, что ты уехал, конечно. Насчет дела я как раз рада. Короче, ты понял. Представляешь, я теперь тоже у Марфы лечусь. Решила попробовать, раз уж все ее так хвалят.

– Вот так номер, – удивился Артем. – Ты вроде выглядишь здоровой. Не пугай меня. С чем ты пожаловала к бабке? Она такая, знаешь, суровая…

– С чем пожаловала? Ну… с бесплодием, – ляпнула я, потому как решила максимально придерживаться правды, чтобы окончательно не запутаться. В любом случае лимит на дурацкие поступки сегодня я уже выбрала.

– С чем? – не понял Артем, а я понимающе вздохнула. Вы бы вот тоже не поняли.

– Это я так, для солидности. Конечно же, никакого бесплодия у меня нет. То есть, я надеюсь, раз пока не пробовала. Прости, болтаю всякую чушь. На самом деле меня спина и шея беспокоит, но я боялась, что такую мелочь она лечить не станет.

– А бесплодие, по-твоему, звучит солидно, – засмеялся Артем, а я отметила, что смех у него очень хороший. – Забавная ты девчонка, я таких еще не встречал.

– Сомнительный комплимент, обычно все твердят, что я красавица.

– Это само собой. Но скучных красавиц много, а забавных днем с огнем не сыщешь, – серьезно заявил он. – Если бы я знал, что ты останешься, послал бы клиента к чертовой бабушке. Хочешь, сегодня приеду, прогуляемся вечером, соловья послушаем? Точнее, я прокачусь, а ты прогуляешься. Хотя я могу и тебя прокатить.

– Ну уж нет, занимайся работой. Соловей все равно еще в пути, я узнавала. Никуда я отсюда не денусь, пока не вылечу шею, так что вполне подожду до завтра. Да мне и самой не мешало бы засесть за работу.

– Я совсем забыл спросить, кем ты работаешь, – спохватился Артем.

– Менеджер в агентстве праздников, – нашлась я с ответом, а мой новый приятель заметил, что работа эта для меня весьма подходящая.

Распрощавшись с Артемом, который нравился мне все больше и больше, я принялась корить себя за вранье. Ну и кто начинает отношения с обмана? Хотя с чего я взяла, что у нас начнутся отношения? Наверное, я просто давно ни с кем не встречалась, вот и тянет романтизировать все и вся. А тут еще воздух, природа, птички…

В любом случае жизненный опыт научил меня тому, что новых ухажеров лучше не огорошивать сведениями про мою обширную семью. Некоторые парни и с одним отцом знакомиться не спешат, а тут трое. Один другого интереснее. Опять же мамуля тот еще экзотический фрукт. А то, что я владею своим агентством, вообще может вселить в парня комплексы. Чего доброго, решит, что я фифа с запросами, и даст заднюю. Нет уж, пусть сначала привыкнет ко мне, поймет, какое я бесценное сокровище, а уж потом…

Что будет потом, додумать я не успела, так как тишину улицы нарушил Мефистофель со своей арией и в трубке возник голос Славика. Мои рассказы про Кукушкина и его бинокль он выслушал со скучающим безразличием. Зато очень интересовался, как выглядит Марфа:

– Знаешь, бывают такие люди, которых лучше один раз увидеть… – зловещим шепотом начала я.

– Чем семь раз услышать? – испуганно закончил Славик.

– Чем семь раз увидеть! Да шучу я, обычно выглядит, седовласая железная леди. Вот работник у нее, говорят, страшный, как черт. Но я его только со спины видела. Домработница – деваха в веснушках, обычная, разве что немая. И собака имеется.

– Баскервилей? – с надеждой спросил секретарь. Видимо, Славик не терял надежды на встречу с паранормальными явлениями.

– Отвали, а? – с надеждой попросила я. – Марфа меня в свой кабинет провела и диагностику делала. Не знаю, есть ли у нее способности порчу наводить, но вот про мои болячки она все точно рассказала.

– Ну и как у нее в колдовском кабинете? Страшно?

– Я не знала, что Братья Гримм обставляли дома, – огрызнулась я. – Яблоки, орехи, связки трав, свечи, черный кот по кличке Паук. Все атрибуты имеются.

– Яблоки и орехи используют в гаданиях, – подумав, заявил Славик. Они предсказывают судьбу и отвечают на заданные вопросы. Я читал, что для этого нужно взять непрозрачный холщовый мешок и положить…

– Давай ты мне потом расскажешь, как проводил досуг в юности, я есть хочу.

– Ну, ты уж постарайся Марфу разговорить. Наводит ли она порчу, а если наводит, то как именно?

– Давай я предложу ей навести порчу на тебя? – подумав, заявила я. – А что? Пострадаешь ради науки. Есть в этом что-то возвышенное.

– Нет уж, это лишнее, – испугался Славик. – Я только на ногу наступать стал. Ограничимся опросом.

– Вот что я тебе посоветую, друг мой. Пока я тут в Петушках буду заниматься юбилеем Леонида, разузнай, кто ездит к Марфе. Номера тачек, что ей последние месяцы палисадник мяли, Тамара записывала, листик мне передала. Утверждает, что ездят сюда в основном бабы. Я тебе сейчас перешлю. Пробей, что за личности. Если у них в семье все живы, здоровы и не разведены, значит, мы тянем пустышку.

– Тогда сведи меня с приятелем нашего папы из Госавтоинспекции, – заныл Славик.

– Ладно, жди, – подумав, согласилась я.

Глава 7

Солнце уже спряталось, стало прохладнее, и я поспешила к Тамаре, которая жаждала подробностей. Я же решила поинтересоваться Кукушкиным, и тут очень кстати в дом ввалился Костик. Пришел он якобы за солью, но к столу подсел чрезвычайно ловко.

– Федька? Ну, кто… Автомеханик вроде. Я его документы не глядел. Говорит, жена, сын взрослый. В городе квартира. А ты чего про него выспрашиваешь, понравился? – Костик захрюкал, едва не подавившись чаем, а я покаялась в любви с первого взгляда и попросила его не афишировать мой интерес к плешивому гостю.

Кстати, за чаем мне и пришла мысль, что не худо бы предупредить отцов о приезде мамули, заодно попрошу папу № 1 об услуге. Его я застала на работе, что было вполне ожидаемо. Зло не дремало, и папа бдил.

– Папа, ты уже в курсе…

– Мама звонила, – сурово отрезал отец. – Сигнал тревоги передан по цепочке.

Это означало, что второму отцу рекомендовано задержаться в командировке, а третьему – в астрале. Папа № 1 и без того был в безопасности: он всегда на работе, а к нему на работу мамулю и волоком не затащишь. Вкратце она формулировала свое отношение к полиции так: «От черта крестом, от свиньи пестом, а от мента – ничем».

– А зачем тебе номер Галиевского? – удивился папа. – Ты опять гоняла, как дьявол в юбке, и теперь права хотят забрать? Тебе мало того случая, когда последующий учил тебя делать полицейский разворот на трассе, а потом…

– Не вели казнить. Не во мне дело. Славика опять подрезали на дороге. Ехал на своем маленьком «фиатике», а у них джип широкий. Борзеют, – заканючила я.

– Таких борзых, на джипах «Чероки», учить надо, – посуровел отец и продиктовал мне номер начальника ГАИ, а я переслала его Славику.

После чего немного помогла хозяйке с посудой, и она отправилась кормить курей. Я же засела за работу. В окно я видела Костика с Леонидом, играющих в лото на щелбаны. Кукушкин уже успел вернуться с охоты на птиц и теперь мыл свою машину грязной тряпицей, то и дело бросая взоры мою тачку, припаркованную у ворот. Для ответа на одно деловое письмо мне потребовалась помощь Славика, и я опять позвонила товарищу.

– Мы с ними на май договаривались, – тут же вспомнил он суть вопроса. – До чего у тебя память плохая, надо пить рыбий жир, я тебе давно говорил.

– Как раз сегодня собиралась пройтись до реки. Вот поймаю сома, освежую его и тогда уж жира будет хоть завались.

– Что-то ты подозрительно весела. Колись, что случилось? Объявился бывший, и ты, наплевав на женскую гордость, готова…

– Не увлекайся, – осадила я его. – С бывшими у нас разговор короткий: ножиком по горлу – и в колодец.

– Ну, тогда не знаю…

– Да так, познакомилась тут кое с кем, – не выдержала я.

Поболтать о личном очень хотелось, а так как близких подруг у меня не было, приходилось довольствоваться ушами Славика. Выслушав мой рассказ, секретарь недовольно хмыкнул:

– Дожили: ты уже стала знакомиться в лесу. Что дальше? Перейдешь на электрички? За тобой же ухаживал блистательный Дмитрий Ланской, отпрыск короля унитазов. У него еще был такой гнусавый голос, наверное, это полипы в носу…

– Оказался геем, – перебила я злопыхателя.

– Во делаааа… Так он Лжедмитрий? Ну а этот, прилизанный, сын владельца сети строймаркетов «Гермес», ну как его там? Герман вроде? Вы как-то втроем ходили в кино…

– Так Лжедмитрий к нему и ушел. Герман Славинский.

– И ты молчала? Это прямо хук под дых! Югославский солдат и английский матрос, блин. Слушай, фамилия какая знакомая… Я же уже раздобыл список владельцев машин, что к Марфе ездили. Галиевский ради нашего папы мигом расстарался, на почту мне скинул. Сча гляну. Ну вот, так и есть, Славинская Нелли Александровна. Вот совпадение!

– Да нет, это не совпадение, – нахмурилась я. – Это мачеха Германа. Его отец второй раз женился на молодой особе. Кажется, нашел ее в фитнес-клубе, мамуля что-то такое рассказывала.

– Так позвони ему, разузнай, как поживает его отец.

– Ладно, – нехотя отозвалась я, вспоминая, не удалила ли я в сердцах номер Германа-разлучника. Известие про то, что меня бросили из-за парня, произвело прямо-таки фурор. Конечно, ничего серьезного со Лжедмитрием у нас не было, пару раз сходили на свидание. Но все же… Если честно, я даже не знала, плакать мне или смеяться. Славик в таких случаях обычно советовал отправиться в караоке, напиться и петь песни его любимой Аллегровой. Но у нее на эту тему песен не было, разве что «Транзитный пассажир», да и то с большой натяжкой.

Вспомнив поговорку «кто старое помянет – тому глаз вон», я совсем уже было собралась звонить Герману, как внезапно у Тамариных ворот показалась домработница Марфы. Она вытянула шею и пыталась заглянуть во двор, а я, накинув кофту, выскочила на крыльцо. В руках у девицы была записка от колдуньи.

Свой телефон я Марфе оставить не подумала, поэтому старухе пришлось общаться со мной таким диковинным способом. Прочитав послание, я мысленно застонала: Марфа сообщала, что сегодня мне нужно «выгнать хворь» в русской бане. С этой цель она и приглашала меня к себе в семь вечера «попариться с травами и настоями». Черкнув на записке «Хорошо, буду», я отправила ухмыляющуюся деваху восвояси.

«Если так и дальше пойдет, то скоро я смылюсь», – подумала я, мысленно прикидывая, чего ждать от жизни. С другой стороны, баня предполагала неформальное общение, возможно, смогу выведать у Марфы что-то полезное.

Тамара, вернувшись со двора, опять напоила меня чаем и стала собираться на вечеринку старперов. Леонид покончил с интеллектуальными играми и полез на печь, откуда молча смотрел телевизор. Я же глянула на часы и констатировала, что до бани еще есть время.

К моей радости, Артем в мессенджере прислал приглашение дружить, и я с увлечением принялась рассматривать его фотки. Хотелось понять, как давно он прикован к коляске, но на всех фото он был изображен как-то до пояса. Пришлось еще раз с прискорбием признать, что он красавец.

Судя по фото, парень много где побывал, а еще я отметила, что пишет он без ошибок. Это окончательно покорило меня, и я быстро провела ревизию своего портфолио, выставив на главную самую выигрышную свою фотографию. На ней я смотрю вдаль, стоя на горе, волосы развеваются по ветру, и лицо очень одухотворенное. Так папа № 3 говорит, а он в этом деле большой специалист.

Мы немного попереписывались, после чего Артем с сожалением собрался покинуть меня и приступить к работе. А я вспомнила про Германа Славинского. Решив для начала ограничиться письменным сообщением, я нашла его в том же мессенджере и отправила ему смайлик. Параллельно я отвечала Артему и немного зарапортовалась, потому только через минуту увидела, что вместо улыбающегося «колобка» отправила Герману грустного, со слезой в очах.

– Черт, – пробормотала я, пытаясь отредактировать сообщение, – еще подумает, что я оплакиваю покинувшего меня Димочку, ну что я за криворучка.

Пока я стирала и набирала слова снова, от Германа пришло сообщение с таким же грустным смайликом: «Дарина, спасибо, что скорбишь вместе со мной. Папа был еще молодой… Я думал, что обидел тебя, прямо камень с души. Привет от Димки!»

И тут у меня отвисла челюсть: это что же получается? Таких совпадений не бывает. Борис Славинский, отец Германа, умер? Не такой уж он был и старый. Едва за пятьдесят. А Нелли приезжала в деревню Петушки… С какой целью?

Мои действия опережали мои же мысли, и вот я уже набираю номер Германа, выражаю ему соболезнования, стараясь сделать вид, что давно в курсе.

– Недавно вернулся назад в Англию с похорон, – вздохнул Герман. – Да, что поделаешь, сердечный приступ. Дома никого не было, все произошло быстро. Врач сказала, отец давно ходил по лезвию ножа. Ему надо было завязывать с алкоголем, пить лекарства. А он вел прежний развеселый образ жизни, еще и молодая жена рядом. Ты понимаешь, гхм… Если честно, последнее время мы не очень ладили. Нелли всячески меня очерняла, вот и… Короче, я уехал в Лондон, у меня там квартира, помнишь? Да и мать давно туда перебралась. Вот и решил, что буду сам всего добиваться. Я же дизайнер, так что без работы не останусь. Димка сейчас у меня живет, тоже решил покорить Европу.

Герман усмехнулся, потом перевел тему, и на вопрос: «Как дела?» – я ответила: «Нормально», прикидывая, стоит ли ему рассказать про мои подозрения или нет. Решила, что пока не стоит, потому что все это, вполне возможно, простое совпадение. Оттого мы с Германом еще немного пообсуждали дух Отечества, что сладок и приятен, и распрощались, вполне довольные друг другом. Однако мысль о внезапно скончавшемся отце Германа не давала мне покоя.

Времени на звонок Славику не оставалось, поэтому я быстренько схватила свою косметичку, полотенце, выданное мне Тамарой, и помчалась в сторону дома Марфы.

Начал накрапывать мелкий дождик. На улице уже стало смеркаться, в редких окошках горел уютный свет, а возле ворот Марфы стояла какая-то красная «Мазда».

– Давай я тебя в баню проведу, ты пока будешь прогреваться, я людям помогу. Ребенка с испугом привезли, срочно надо, – озабоченная Марфа встретила меня на пороге и повела широкой вытоптанной тропинкой в конец участка.

Я успела рассмотреть ее собаку и нашла, что она очень даже симпатичная: толстая дворняга, чем-то похожая на лабрадора. Марфа назвала ее Цыганка, сокращенно Цыга. Конечно, она тоже была черная. К счастью, я додумалась прихватить псине кусочек колбасы с ужина и незаметно подбросила его в миску. Цыга пару раз неубедительно тявкнула, после чего завиляла хвостом.

В бане горел свет, пахло смолой и какими-то травами. Проинструктировав меня по всем пунктам, Марфа поспешила в дом, а я принялась раздеваться.

Внезапно за баней послышался какой-то треск и шум, который привлек мое внимание. Домработница явно уезжает на ночь, неужели работник шастает? А вдруг Кукушкин опять в засаде сидит? Решив, что мне срочно нужно на него посмотреть, я на цыпочках выскользнула из бани и замерла, привалившись к стене. В кустах было тихо, но вдруг чуть поодаль, возле сараюшки, еще раз хрустнула ветка.

Я высунула голову, как страус, и вот тут чуть не заорала. В свете, падающем из окон бани, на фоне забора выросла гигантская фигура в плаще и с капюшоном. Я буквально ощутила на себе выражение «волосы встали дыбом» и даже, кажется, начала тоненько повизгивать. Оно и понятно: в руках у неизвестного был нож. Длинный, слегка погнутый, с кривой деревянной рукояткой. Он был хорошо различим даже в сумерках, и я вдруг подумала, что умереть от такого ножа даже как-то обидно и неромантично.

Но тут раздались вполне человеческие шаркающие шаги, и темной тенью справа возник обычный силуэт мужчины. Я бесшумно юркнула назад в баню и прикрыла дверь. Через щель я смогла разглядеть работника Марфы, который зачем-то тащил к дому косу. Его я опознала по бороде, развевавшейся во все стороны, а косу – по длинной рукоятке, к которой был присобачен кривой нож.

Выдохнув, я подумала, что у страха глаза велики. А еще поняла, что такие ночные приключения меня доконают. Правы были жители деревни: место действительно дурное, лезет в голову всякая чертовщина.

В парилку я отправилась даже с радостью. Марфа велела вылить на камни какую-то ароматную жидкость, и я с удовольствие растянулась на полотенце, закинув руки за голову. Все-таки городским жителям полезно вот так вот замедляться, ощущать единение с природой, очищаться духовно и физически.

Я даже решила помедитировать на черную точку, обнаруженную мною на потолке, как вдруг мне послышался какой-то шум в предбаннике. Наверное, Марфа пришла. Одновременно я поняла, что мне чересчур жарко. Приоткрыв квадратное окошко, я посидела еще с минуту и решила пойти поостынуть. Марфы слышно не было, возможно, она опять ушла в дом. Я вспомнила, что хозяйка оставила мне термос с травяным чаем, да и Славику неплохо бы позвонить, пока он не спит.

Толкнув дверь парилки, я поняла, что сил у меня явно поубавилось: та не поддалась. Я приналегла сильнее, потом еще и еще… Дверь стояла насмерть. Я громко позвала Марфу, но мне никто не ответил. Начав нервничать, я пошире открыла окошко и принялась изо всех сил давить на деревянную ручку.

До этого я выходила за полотенцем для волос, и дверь открылась как по маслу. Тут же я вспомнила странный шум, и мне стало еще хуже: без сомнений, кто-то проник в баню и заблокировал дверь.

«Кто? Этот упырь с косой? Но с какой целью? Меня что, хотят убить?!»

Меж тем становилось все жарче: дрова в печке весело трещали, только вот мне веселиться совсем не хотелось. Я принялась орать во все горло, перемежая крики «Помогите» с криками «Караул, грабят» и «Пожар». На всякий случай. Тут же пришла мысль, что соседние участки пустуют и кто меня услышит? Потом скажут, что это был несчастный случай. От ужаса я стала кричать еще сильнее, максимально высунувшись в крохотное окошко.

Не знаю, сколько времени прошло: мне казалось, что вечность, но на деле, должно быть, не более пяти минут. Послышались быстрые шаги, что-то хрястнуло, хрустнуло, кто-то ругнулся матом – и дверь открылась. Я успела только накинуть полотенце, ойкнуть и увидела Марфу с веником в руках.

– Ты чего орешь? Всю деревню распугаешь!

Отпихнув недоумевающую старуху в сторону, я буквально вывались в предбанник, упала на лавку и начала хватать ртом воздух.

– Эй, ты чего? – насторожилась хозяйка.

Я хотела ответить, но издала лишь шипение, словно скороварка, испустившая излишки. Марфа налила мне воды из бутылки, и только после пары глотков я смогла наконец связно объясниться.

– Кто-то дверь заклинил, я выйти не могла! Ужас какой-то…

Хозяйка глянула на меня с сомнением, после чего внимательно осмотрела замок, несколько раз попробовала открыть дверь туда-сюда. Все работало исправно, и я почувствовала себя дурой.

– А если кто-то просадил в ручку двери крепкую палку? Она не давала двери открыться…

– Кому это надо? – искренне удивилась Марфа, а я прикусила язык.

– Ну…

Надо же, чуть было не проговорилась про Кукушкина и подозрительного работника Василия. Тогда бы пришлось объяснять, с какой стати им мне пакостить. Так можно бог знает до чего договориться. Если я подозреваю саму Марфу, то какого лешего приперлась к ней париться?

«Вот именно. Лучше заткнуться и подумать об этом потом», – рассудила я.

Видимо, Марфа решила, что клиентка ей попалась с чудинкой, оттого постаралась побыстрее отделаться от моей персоны. Я еще два раза заходила в парилку, правда, дверь теперь до конца закрыть не давала. Потом Марфа замочила мои ноги в каком-то отваре, на лицо положила душистый пучок трав, а по телу прошлась вениками. Уже отдыхая и заканчивая пить чай в предбаннике, я решилась заговорить.

– А много к вам народу ездит?

– По-разному, – отрезала Марфа.

– А вы только лечите или гадать тоже можете? В том смысле, что личная жизнь не очень, ну и…

– Мне пора идти, – оборвала меня хозяйка, к чему-то прислушиваясь. – Люди уже уезжать собрались, надо проводить. А ты собирайся и потихоньку иди домой.

Оставшись одна, я принялась одеваться и попутно размышлять о случившемся. Сейчас все это казалось мне еще более подозрительным.

«Вряд ли меня хотели убить, возможно, напугать, чтобы я перестала совать свой нос в чужие дела. Но как они узнали о моем интересе? Разве что хозяйка и правда ясновидящая. Но тогда зачем ей соглашаться меня лечить? Выгнала бы сразу – и дело с концом. Или хочет понять, чего мне надобно?»

Возле ворот послышался шум мотора. Я вышла из бани и сразу же почувствовала, что в конце участка кто-то прячется. Стало немного жутковато, но злость была сильнее.

– Эй, ты! Выходи, подлый трус! – позвала я, сама не зная, что надеюсь услышать в ответ.

Над островерхими крышами домов косо и зловеще висела луна, и мне в очередной раз стало не по себе. Я обошла баню по кругу, включив фонарик на телефоне, и почти сразу же нашла то, что искала. Толстая суковатая палка валялась чуть в стороне, на дорожке. Рядом ничего похожего не наблюдалось, одни тонкие сучья и солома, так что появление палки здесь было явно не случайным.

Я взяла находку в руку и снова потопала в баню. Палка легко скользнула в петлю ручки, и я удовлетворенно кивнула. Теперь я была почти уверена, что ею заблокировали дверь. Блуждать в темноте не хотелось, темная громада леса наводила жуть, оттого я резво засеменила к дому. Машины у ворот уже не было, а в доме горел свет, косыми лучами падая на землю.

– Если попытку напугать меня предприняли хозяева, то наверняка будут это обсуждать. Надо попытаться подслушать разговор. Зайду попрощаться и спрошу насчет завтра, – убеждая саму себя, пробормотала я и, постучав, вошла.

Марфа выглянула из кухни, за столом сидел и ел Василий, лица которого по-прежнему разглядеть я не могла: он расположился полубоком. Но даже профиль его с длинным носом показался мне зловещим.

– Уже ухожу, спасибо за баню, – стала я пятиться назад.

– Иди с Богом. Завтра в полдень приходи, – растерянно глянула на меня хозяйка.

Угукнув, я громко хлопнула дверью, потопала, делая вид, что ухожу, а сама юркнула в присмотренный еще днем чулан. В чулане пахло вином и гнилью: наверное, здесь хранили картошку. В передней было темно, только из-под входной двери пробивался свет фонарей. Тут же мелькнула мысль, что поступок мой не очень умный. Все равно мне придется как-то отсюда выбираться, и я отключила звук в телефоне.

От входной двери до меня вдруг донесся шум, и я увидела вертикальную полоску света. Она быстро расширилась: кто-то очень тихо и осторожно открывал дверь. Я отступила назад, прижалась к стене в таком месте, откуда я могла увидеть вошедшего, а он меня – нет.

Конечно же, это был Кукушкин. Едва я опознала плешивого, как он ловко прошмыгнул в переднюю и тушканчиком замер у двери.

«Если он выучился таким ловким штукам, когда крутил гайки у себя в автосервисе, должно быть, это любопытнейший тип», – решила я.

Итак, мы оба находились в небольшом пространстве передней, с той лишь разницей, что я была в чулане, а он – чуть впереди. Я сразу поняла, что он занят тем же, что и я минуту назад: пытается подслушать, о чем говорят в доме.

Вдруг, совершенно неожиданно, дверь распахнулась. В осветившейся передней стоял Кукушкин, с быстротой ветра отпрыгнувший от замочной скважины. На пороге появилась Марфа с ведром в руках, а я охнула про себя.

«Миленькое положение, ничего не скажешь. Если сейчас она решит набрать картошки в чулане, я попала!»

Кукушкин, видимо, понял, что ему тоже нужно как-то объяснить свое появление, и заговорил:

– Извините, хозяюшка. Не знаю, где у вас тут звонок. Костик сказал, у вашего работника домкрат имеется. С машиной беда, хотел с утра глянуть. Мне рано надо в город смотаться. Разумеется, я оплачу беспокойство. Если вы заняты, то я, пожалуй, завтра…

– Василий! – гаркнула Марфа, хмуро поглядывая на Кукушкина. – Тут к тебе пришли.

Через пару секунд в передней появился Василий, а Марфа отправилась во двор. Я томилась и думала, как незаметно покинуть чулан, потому как пользы от сидения в нем никакой, а в носу стало предательски щекотать. Аллергия на пыль. Если я сейчас чихну…

Меж тем, оставшись наедине, мужчины завели интересный разговор, суть которого пока была мне не совсем ясна.

– Чего пришел? Домкрат нужен или опять за свое? – буркнул косматый работник Марфы, а я отметила, что голос у него зловещий и скрипучий.

– Ты подумал? Деньги для вас не такие и большие, а спокойная жизнь стоит дороже, – хихикнул Кукушкин. – Сустав человек известный и небедный, будет мне очень благодарен за информацию. Ваши проделки кому-то покоя не дают.

– Тебе и не дают, – протянул Василий, зло поглядывая на гостя.

– Короче, я свою цену назвал. Сроку тебе два дня, я отпуск всего на неделю взял. Доказательств у меня полно, так что я бы на твоем месте…

Тут Кукушкину пришлось заткнуться, потому как на крыльце послышались шаркающие шаги Марфы. Он ухватил поданный Василием домкрат и, сладенько улыбаясь, попятился на выход.

Когда двери с обеих сторон закрылись, я выждала пару минут и тихонько выскользнула на улицу. К счастью, Цыганка была привязана и никак не отреагировала на мое появление. Пригнувшись, чтобы меня не заметили в окнах, я подбежала к калитке. Выпрямилась и покинула двор, споткнулась о поваленное дерево, помянула нечистого всуе и вот тут нос к носу столкнулась с Кукушкиным. Прижав домкрат к груди, он с гаденькой ухмылкой наблюдал за моими телодвижениями.

– А я гадаю, вы или не вы? Такую девушку сложно не заметить. Не поздновато для прогулок?

– В бинокль меня рассмотрели? – съязвила я, а Кукушкин погрозил мне пальцем и неожиданно зло заявил:

– Хитра лиса, но еще хитрее тот, кто ее ловит.

– Вы о чем?

– На чужой каравай…

– У нас что, конкурс пословиц и поговорок? Тогда вот вам ответочка: кто как обзывается, тот так и называется, – отрезала я, сурово глянув на этого подозрительного типа, и ходко потрусила к дому.

Кукушкин так и остался стоять на дороге, по всей видимости, сверля мою спину злым взглядом. А я печатала следы по влажной после дождя земле, и ярость меня прямо-таки переполняла. Наверное, Костик растрепал Кукушкину, что я о нем спрашивала. И этот паршивец решил меня припугнуть. Заскочить в баню и подпереть дверь – дело одной минуты. А если это все-таки Василий? Тогда и Марфа в курсе.

«Значит, вам есть что скрывать, голубчики. Ишь, как всполошились! Пугать меня вздумали… Ну, держитесь, я вам этого так просто не оставлю».

Если вначале я не совсем понимала, зачем занимаюсь глупостями в деревне Петушки, то сейчас все стало более-менее ясно: характер пальцем не задавишь. Правильно папы говорят: авантюристка до мозга костей! Хотя… сами виноваты. Нельзя было не учитывать их особое влияние на мое воспитание.

От папы № 1 я унаследовала любовь к справедливости, уважение к закону и умение всегда докапываться до сути. В детстве, когда другие дети копались в песочнице, папа учил меня уходить от слежки, замечать мелочи и обучал правилам конспирации. Однажды я так хорошо законспирировалась в туалете, что искали меня до глубокой ночи. А еще мне передалось папино трудолюбие.

Второй папа в свое время был с законом не в ладах, зато знал, как его аккуратно обойти. Он научил меня «держать удар» и не давать себя в обиду. Папа № 2 убеждал, что добро должно быть «с кулаками», а человек – с характером, оттого я часто упрямлюсь и делаю что-то наперекор здравому смыслу. А еще папа научил меня сносно стрелять по банкам, открывать замки шпилькой и лихо водить машину.

От папы № 3 я переняла фатализм, умение во всем видеть знаки, склонность к рефлексии и стремление найти в каждом «что-то хорошее». Когда в юности у меня что-то не ладилось, он советовал помедитировать или раскинуть карты Таро: авось что-то и прояснится. Правда, папа умел сидеть в шпагате между двух табуреток и при этом общаться с внеземным разумом, а моим максимумом было созерцание пламени свечи. Но глубоко подышать перед тем, как начать орать, я уже умела.

А от мамули у меня только красота. Хотя нет, еще и умение иногда «топнуть ножкой», сказать «Ой, все!» или устроить небольшой скандальчик. Типичные женские штучки вроде слез, кнута и пряника – тоже ее школа. Правда, последнее время тренировать свои навыки мне не на ком.

Тут же я вспомнила Артема, на душе стало тепло и сразу же потянуло позвонить ему, чтобы поделиться своими переживаниями. Останавливало только то, что он, возможно, сочтет меня сумасшедшей, которой больше всех надо. Да и вываливать на малознакомого парня свои проблемы не хотелось.

Славик, похоже, уже спал, потому как ответил не сразу:

– Что там у тебя?

– Полный песец. Чуть в бане не угорела.

– Я не понял, ты в бане была или в контактном зоопарке? – зевнул он.

– Славик, не пытайся острить. Слушай сюда…

После моего рассказа о смерти Бориса Славинского и бане сонную одурь у Славика как рукой сняло, и он не на шутку разволновался.

– А еще я тут один интересный разговор подслушала, – продолжила я свой пронзительный рассказ. – Наш Кукушкин шантажирует работника Марфы, угрожает все рассказать какому-то Суставу. Я думаю, он что-то узнал о делах Марфы, теперь хочет денег.

– Думаешь, он занят тем же, что и ты?

– Ага. К примеру, он знает жену этого Сустава и заподозрил, что она ездит в Петушки, чтобы мужа извести. А теперь требует денег за молчание.

– Ну и делишки там творятся. И что этой пенсии спокойно не сидится? – возмутился Славик. – Скандалы, интриги, расследования. Я вот мечтаю стать пенсионером. Первый месяц я просто бы сидел в кресле-качалке с газетой в руках.

– А потом? – против воли заинтересовалась я.

– Потом начал бы потихоньку раскачиваться! – отмахнулся приятель. – Получается, наши догадки не так уж и глупы…

– Дело приобретает опасный поворот. Думаешь, пора идти в полицию? – протянула я.

– С чем? Там на смех поднимут, папы под замок посадят, а я останусь без ушей.

Я только вздохнула. Под замок не хотелось, а уши – это вообще визитная карточка Славика.

– Но что же делать? А как же гражданская совесть? Бедный Сустав. А если они его на тот свет спровадят… Кукушкин за его жизнь денежку возьмет и все – амба.

– Ты вроде говорила, что Кукушкин твердил: Сустав не бедный и в городе известный. А всех таких наш папа № 2 знает. Может…

– Ты гений! Точно. Завтра как раз встречусь с папой. А ты пока быстренько проверь все остальные номера. Обзвон, опрос. Тебе в помощь соцсети. Сейчас все о человеке можно узнать, посетив его профиль: с кем живет, куда ходит, что любит. С утра и начни. Может, кому-то еще можно помочь… Или мы бредим?

– Эх, этого Сустава надо бы предупредить, – досадливо пробормотал Славик, но тогда я не придала его словам значения. А зря.

Тамара встретила меня в ночной рубашке, мы обсудили предстоящий юбилей и мои планы на завтра. Леонид храпел на печи, и Тамара, вздохнув, заявила, что он стал шататься больше обыкновенного.

– Надо бы с Марфой не тянуть, – заявила она. – Взять ее за грудки и заставить порчу с Леньки снять. И птицу пусть компенсирует. Это еще хорошо, что я накануне Нового года индеек распродала.

Покивав, я поняла, что зеваю во весь рот, и отправилась спать. В моей светелке пахло мятой и зверобоем. Только я укуталась в одеяло, как мгновенно уснула, точно провалилась в глубокий колодец.

Глава 8

Снилась мне баня, из которой я не могу выбраться. Только в образе главного злодея почему-то был Костик в лисьей шапке, который тряс меня за руку и спрашивал:

– С медом или с вареньем?

Всхлипнув, я открыла глаза, поняла, что уже утро, и увидела перед собой Тамару. Та трясла меня за руку и спрашивала, с чем я предпочитаю блинчики. Решив, что я хочу их и с тем, и с другим, я побрела совершать водные процедуры.

Зевнув, я сонно выглянула в окно. Солнце уже пригревало, везде бурлила обычная деревенская жизнь, простая и радостная глазу городского жителя. С хрустом потянувшись, я подумала, что погода налаживается, и отправилась пить кофе.

Тамара почти сразу же ушла кормить птицу: на сегодня у нее была намечена чистка «Авгиевых конюшен». А мне срочно нужно было съездить в город: купить косу и опарышей для Марфы, навестить мамулю и повидаться с папой? 2. Он вернулся из командировки и как раз приглашал меня на обед.

Просмотрев почту и наметив план на день, я вспомнила о Кукушкине. Точнее, он сам напомнил о себе: завел свой старый драндулет и куда-то умчал. К нам сразу же завалился Костик, который сообщил, что гость поехал в Звенячи за продуктами.

Я же решила пойти самым простым путем и узнать у папы № 1 всю подноготную Кукушкина.

«Правда, для этого надо изрядно подпортить карму враньем. Но ради дела…»

Пришлось «втирать» папе про вредного нового соседа Славика, который затопил его и теперь скрывается.

– Я не понял, у вас там что, месячник «Обидеть Славика может каждый»? – недоверчиво протянул папа, но просьбе внял и обещал поспособствовать. Я же поняла, что больше у папы лучше ничего не спрашивать, а то и правда посадит под замок. Да и уши Славика следовало беречь.

Я как раз садилась в машину, когда позвонил запыхавшийся приятель.

– Дарина, у нас тут ЧП! Камешкова в больницу увезли!

– Как все произошло?

– Не знаю точно. Он ночевал у одной из «девочек», наверное, хотел заглушить боль от предательства Аллы. Хотя я ему еще ничего толком не рассказывал… Короче, ночью ему стало плохо с сердцем, вызвали «Скорую». Ты думаешь о том же, что и я?

– Конечно, – как можно более спокойным тоном произнесла я, – ему стало плохо от избытка коньяка, девочек и сауны в санатории. Похоже, твой Камешков – тот еще ходок.

– А колдовство Марфы? – обиделся Славик за товарища. – Алла побывала в Петушках – и вот, пожалуйста! Инсульт…

– Как его состояние? – перевела я тему.

– Вроде жизнь вне опасности. Так врач «Скорой» сказал. Я сегодня поеду, узнаю… Ты веришь в черную магию и ад?

– Конечно, я же подписалась на твой тик-ток.

– Ты все шутишь, – вздохнул Славик. – Мне вот уже не смешно. Что-то я переволновался, мне нужно срочно помедитировать. Учитель (Славик уже давно называл папу № 3 именно так) говорит, нужно натереть виски маслом вши, а у меня его с собой нет.

– Может, маслом ши?

– Может, – обреченно согласился Славик, а я насторожилась. Обычно он спорит до посинения, а тут потух. Неужели реально поверил, что человека можно убить на расстоянии?

– Ты не рассказывал Камешкову про Марфу?

– Пока не успел, хотел собрать хоть какие-то факты. Я все записываю в тетрадь, что-то вроде отчета. Да, чуть не забыл самое главное! Я вчера изучал список фамилий, чтобы с утра звонить, а там Писарева Диана Валерьевна. Сейчас буду выяснять, родственница ли она нашему Писареву. Если да, то…

– Трындец. Получается, как минимум двое мужей, чьи жены приезжали в Петушки «лечиться», умерли от сердечной недостаточности за последний месяц. Первый – отец Германа. Второй – Писарев, что ездил с вами в горы. Хотя это еще проверить надо. Я у папы спрошу… Ты еще кому-нибудь звонил?

– Тут не так уж много номеров. Одни трубку не берут, может, все перемерли. А вторую даму я пробил по номеру телефона. Такая статусная тетка, нашел ее профиль. Свои салоны красоты вроде. Но она уже возрастная. Я представился молодым фотографом, жаждущим сделать ей фотосессию для своего портфолио, а она меня послала. Может, ты ей позвонишь? Кажется, она не очень любит мужчин.

Трубку взяли почти сразу же, словно дама держала телефон в руке. Оказалось, так и было. На фоне разрывалась еще парочка аппаратов, так что я решила – тетка на работе. Голос был хрипловатый, я бы дала даме чуть больше пятидесяти лет.

– Добрый день! – с подобострастием пискнула я. – Звоню из редакции, делаем обширный материал про состоятельных мужчин нашей области и их жен. Можете немного рассказать о вашем муже?

– О моем муже? – рассмеялась дама. – Вы там что курите? Или вообще фактчекинг не делаете? Мой последний муженек, деточка, оказался альфонсом. В Турции подцепила молодого инструктора по теннису. Знала же, дура, что ему только мои бабки нужны. Но ты бы видела его фигуру. Полный крышеснос. Оказался бабником, альфонсом и подлецом. Хотел оттяпать у меня половину имущества.

– Он что, умер? – брякнула я.

– Почему сразу умер? – удивилась мадам. – К мамаше своей свалил, хорошую сумму поимел при разводе. Но я и этому рада. Хотя, если бы умер, тогда… Эх, ладно. Уже не чаяла избавиться. К счастью, его малость припугнули, ну, он и внял разумным доводам.

– Все это, разумеется, не для прессы, – спохватилась бизнес-леди. – Да в вашей редакции и так давно знают, что со мной связываться себе дороже. Засужу. Это я тебе так, в назидание. Станешь старой, не разевай роток на чужой прессок. Ладно, заболтала ты меня. Звони, когда будет статья про селф-мейд-вумен.

Дамочка отключилась, а я облегченно вздохнула. Ее муж вроде жив, хотя, кто его знает наверняка. В конце концов, Марфа может не только «радикально» решать вопросы с наследством, но и «помогать» с разводом.

– У волшебника Сулеймана всё по-честному, без обмана, – пропела я себе под нос, делая пометки в блокноте.

Вчера я пообещала мамуле, что с утра приеду домой. Оттого в квартиру входила боязливо и на цыпочках. К счастью, мамуля уже умчалась к косметологу, оставив мне записку на холодильнике.

С наслаждением я приняла душ, высушила волосы феном, переодевшись в «городскую» одежду, и почувствовала себя красавицей больше обыкновенного. Все-таки дом есть дом, здесь и стены что-то там лечат.

Для начала я решила заскочить в центральный универмаг за хозяйственными товарами для Марфы, а заодно посетить папу № 2. С первой миссией я справилась быстро, правда, коса торчала в окне, пугая прохожих, а опарыши едва не заставили меня попрощаться с завтраком.

Папу № 2 я застала в его новом ресторане «Асоль», он что-то выговаривал повару, но, завидев меня, мгновенно изменился в лице и буркнул тому: «Ладно, живи». Плюхнувшись на стул и потребовав кофе, я решила сразу брать быка за рога:

– Папа, а ты знаешь человека по кличке Сустав?

– Витьку Сустава? – переспросил папа. – Ну конечно, он в 90-е проституток на рынке крышевал, а теперь ходит чин чинарем. Бизнесмен, владелец страховой компании «Рука помощи», в политику вроде собрался. Женился недавно на модели. А так… скользкий тип.

– А чего он Сустав? У него что, колени хрустели?

– Не, доча. У него фамилия Лось. Однажды он неделю в лесу скрывался, так братва потом ржала, что он там соль с локтей слизывал.

– Не вижу связи…

– Ну как же – соль на суставах откладывается… А он Лось, лосей солевыми лизунцами подкармливают, ну и… И правда, связи никакой, – наморщив лоб, признал папа.

Я сказала «м-да», помолчала, а про себя подумала, что в науке бандитологии не сильна от слова совсем. А родитель вдруг озадачился:

– И зачем тебе Сустав?

Пришлось хитрить, ссылаться на Славика, который все про всех знает и мне докладывает.

– Понемногу изучаю ЖЗЛ, – отмахнула я и пояснила, заметив непонимание в папиных очах, – жизнь замечательных людей города.

– Ага, замечательных, – хохотнул папа, принимаясь за поданного лобстера, – век бы их не замечать.

Тут у папы зазвонил телефон, высветилось фото его последней подруги жизни, очень похожей на Нелли Славинскую. Губы, глаза, скулы – словно родные сестры.

– Папа, а если ей нужны только твои деньги? – задумчиво протянула я, когда родитель закончил беседу с губастой.

– Доча, ты думаешь, папу волнуют деньги? Нет, они папу успокаивают. Но не настолько, чтобы я хотел успокоиться навечно. Так что я всегда начеку. И жениться больше не собираюсь. Все равно по завещанию все тебе отойдет.

– Да не об этом речь, – отмахнулась я. – Просто эти молодые жены до добра не доводят. Вот у Писарева твоего тоже вроде была жена… – решила я закинуть удочку.

– Нет, он давно вдовец. Правда, дочка была, хоть и не от него. Удочерил, когда женился. Диана, твоя ровесница. Так на похоронах убивалась. Ей врач даже посоветовал куда-нибудь съездить, сменить обстановку. Вроде она сейчас в Нью-Йорке. Я Писареву давно говорил: женись, под присмотром будешь. А он все «не нагулялся». Вот и…

– А еще Германа отец умер, – ввернула я кстати.

– Ага, слышал. Мрет наш брат, как муха. Экология, стрессы. Надо бросать пить, – кивнул папа и проглотил рюмку коньяка, видимо, не усмотрев в смертях своих одногодок ничего странного. – Славинского вдова дом продает, это мне риелтор знакомый шепнул. Хороший дом, расположение, архитектура. Но я все в ресторан новый вкинул, так что пока без надобности. Хотя, если ты все-таки согласишься переехать в свой дом, я бы мог…

Тут я испуганно замотала головой: мне и в квартире одиноко, а в огромном доме я вообще потеряюсь. Но сразу же пришла другая мысль.

– Слушай, можешь мне организовать встречу с вдовой? Одному моему приятелю как раз дом нужен, может, этот подойдет?

Папа кивнул и пообещал свою протекцию. Мы сменили тему, обсудили его командировку, доели лобстера, и я отчалила, оставив папу воспитывать персонал.

Глава 9

Мамуля трезвонила уже три раза, пришлось сказать ей, что я заскочила на работу. Устроившись в машине, я зашла в мессенджер и чересчур явно обрадовалась сообщениям от Артема. Это насторожило, и я на всякий случай выпила воды и подышала.

Парень интересовался моими делами, прислал красивую песню и парочку фото экзотических стрекоз. Вроде бы интерес был налицо. Тут же мелькнула мысль, что он мог бы и позвонить. И вообще… Потом я призвала себя не паниковать, потому как редкий парень решается завести отношения с красивой девушкой, справедливо считая, что таких, как он, у нее миллион. Возможно, Артем пока опасается быть навязчивым.

Но новый знакомый срочно требовался мне для одного дела, оттого я снова решилась звонить первой. Я надумала посетить Нелли Славинскую под предлогом осмотра дома и ненавязчиво расспросить ее о смерти мужа.

Артем мне нужен был как потенциальный клиент, которого я привезла на осмотр недвижимости. Хотя, наверное, я просто хотела быстрее увидеть парня моей мечты, вот и искала поводы. К счастью, моему звонку Артем оказался явно рад и сразу же отозвался помочь. Рассказывать ему правду я по-прежнему не хотела, оттого вертелась, как уж на сковороде. Вкратце моя история была близка к истине.

– Понимаешь, мой знакомый Герман… Только ты не подумай ничего такого, он вообще гей. Короче, мачеха оставила его без наследства, родительский особняк хочет продать. Герман сейчас ищет деньги, чтобы его выкупить, но нужно потянуть резину.

– А я…

– А ты назовешься потенциальным покупателем, скажешь, что все понравилось, возьмешь время «на подумать»…

– Все-таки я не ошибся, ты девчонка-ураган, – со смехом произнес Артем. – С тобой не соскучишься. Стрекозы, бесплодие, геи. Ну что же, я к вашим услугам. Если тебя не смущает, что я в коляске. Конечно, я могу взять костыли. На них можно сносно передвигаться, но на большие расстояния…

Мы обговорили детали, и я, стесняясь, попросила Артема надеть все свои лучшие вещи сразу.

– Ну, я хочу представить тебя как состоятельного бизнесмена. Это для полноты картины, – извиняющимся тоном добавила я.

Артем жил в новом отдаленном микрорайоне, аккурат возле соснового леса. Новый девятиэтажный панельный дом с двумя точно такими же собратьями стоял прямо вдоль дороги. Уже в пути я подумала, что, возможно, обидела парня. Вдруг у него нет дорогих вещей? Вообще-то программисты обычно не очень озабочены своим внешним видом, предпочитают толстовки и трехдневную щетину.

Когда я подъехала к нужному дому, мой напарник, улыбаясь, уже ждал в коляске возле подъезда. Одет он был на твердую пятерку: неброский кашемировый джемпер, вельветовые брюки и замшевые итальянские ботинки, которые стоили прилично. Однако программисты нынче зарабатывали хорошо, что радовало.

Оказалось, коляска легко складывается и помещается на заднее сиденье. А сам Артем благодаря сильным рукам без посторонней помощи пересаживался в машину. Словом, никаких трудностей у нас не возникло. Кроме того что Артем странно поглядел на косу, а потом на банку с опарышами.

Соседки на лавочке, заметив мою машину, дружно замолчали. Хотя до этого болтали весьма оживленно.

– Ты и твоя тачка произвели впечатление, – улыбнулся Артем. – Теперь будут судачить, что я нашел себе богатую невесту.

– Машина мамули, пользуюсь временно. Ты давно тут живешь? – перевела я тему, чтобы не углубляться в рассказы о семье.

– Нет, переехал около года назад. Трудно было подобрать нужный вариант, мне же нужен первый этаж. Хорошо, знакомый продавал эту квартиру, так что все сложилось удачно.

По пути я подробно проинструктировала Артема, опасаясь насмешек. Но он был предельно серьезен и к выполнению задания подошел ответственно. Из кожаного портфеля достал очки без оправы, нацепил их и сразу же стал похож на демократичного европейского филантропа.

– Мимикрирую под местность, – ухмыльнулся он, когда мы въехали в дорогой коттеджный поселок недалеко от центра города.

Дом Славинской я нашла сразу: папа сказал, что он похож на городскую библиотеку. Домработница провела нас в вычурно обставленную гостиную. Богатство, представленное здесь в самых разнообразных вариациях, производило, впрочем, двоякое впечатление. Я увлеклась разглядыванием разномастных картин, но от этого занятия меня отвлекла сама Нелли Славинская, выплывшая в вычурную гостиную.

Лицо ее, как и лица большинства ее подруг по счастью, было характерно-прекрасным и гладким, как коленка. Подозреваю, что мадам Славинская была мало похожа на себя же десятилетней давности. Губы, скулы, брови «чертиком» – последствие регулярных уколов ботокса. В глазах – томление, в груди – пожар. То, как она хищно взглянула на Артема, заставило меня нахмуриться, но я поспешила нацепить на лицо улыбку, и мы обменялись приветствиями.

– Папа передает вам свои глубочайшие соболезнования. Он всегда рассказывал, что ваш дом – просто загляденье. Это мой знакомый Артем, коллекционер живописи и любитель нестандартной архитектуры. Он недавно приехал из Франции, хочет приобрести у нас в городе недвижимость. Вот мы и…

– Конечно, конечно… Ваш отец звонил, мы не виделись после похорон. Все очень неожиданно, я еще даже не давала объявление, а уже столько запросов.

– Извините, что вот так, в коляске… Я сноубордист, и в этом сезоне мне не повезло: перелом обеих ног. Но я уже иду на поправку, – лучезарно улыбнулся хозяйке Артем, целуя поданную ручку.

– Очень приятно, что вас заинтересовал мой дом, архитектура и все прочее… Если честно, я в этом не сильна, но есть к чему стремиться, – облизнулась Славинская.

Сначала гостеприимная вдова предложила выпить чаю, а потом уж осматривать дом. К счастью, Нелли любила поболтать, и Артему не пришлось грешить обилием вранья о себе.

За каких-то десять минут хозяйка выложила историю всей своей жизни, не подозревая, что свидетельствует сама против себя. В каждом слове сквозила алчность и желание урвать от жизни все.

Оказывается, замужем за Славинским она была только семь лет, и это именно из-за нее он расстался с предыдущей женой. Я-то знала, что с матерью Германа Славинский прожил больше двадцати лет, а потом увлекся инструкторшей по йоге вдвое младше себя. Вернувшись к теме дома, Славинская поведала нам, что у нее уже вроде бы был покупатель – старинный приятель мужа, зная, что она планирует уезжать за границу, кого-то подсуетил, но для нас она, безусловно, сделает все возможное.

– Теперь мне одной тут будет слишком одиноко, – заявила она, уставившись на Артема. Тот степенно помешивал ложечкой кофе и выглядел благородным аристократом.

– А как же ваш пасынок, Герман? – решила я не тянуть кота за хвост, раз уж тема зашла очень удобная. – Мы были с ним знакомы, он уехал?

Нелли Славинская скривилась, как будто увидела таракана, но тут же одернула себя и нацепила на лицо вежливое изумление:

– Что вы говорите? Если честно, я удивлена, что Герман интересовался девушками. Ах, простите, – она картинно вздохнула. – Не сочтите меня сплетницей, но современная молодежь… С ними тяжело найти общий язык, а я всего лишь мачеха. Когда мы поженились с его отцом, он был уже взрослый парень, так что стать друзьями нам, увы, не удалось.

– Да, бывает, – заметил Артем. – Получается, Герман тоже наследник…

– Чтобы вы правильно понимали, никаких заминок с продажей не будет. Разумеется, после того как я улажу все вопросы со вступлением в наследство. Дом полностью принадлежит мне. Перед смертью муж изменил завещание. Вы знаете, он узнал… Словом, Герман его очень разочаровал. Я человек прогрессивных взглядов, но муж был старше и консервативнее. Узнать, что сын предпочитает не женщин, а мужчин… Для него это был удар. Они поссорились незадолго до смерти, и Герман уехал в Англию. Там у него квартира. Мне кажется, это и подкосило Борюсю. Он и без того жаловался на сердце: стрессы, лишний вес, выпивка. Сами понимаете, весь этот образ жизни бизнесмена не самым лучшим образом… Ну, не будем о грустном. На похороны сын приезжал, но, насколько я знаю, уже улетел. Конечно, я бы его не выгнала, но он сам так решил. Когда я сообщила ему о завещании, он просто вышел из себя. Но что я могу… Это воля покойного, так что…

– Все понятно, спасибо, – прервала я хозяйку, потому что на языке так и вертелся вопрос: «А не с твоей ли легкой руки отец оставил Германа с носом?» – Может, перейдем к осмотру?

Ввиду того что на второй этаж подняться мы не смогли, ограничились осмотром первого. Артем на все кивал с величественным безрассудством богача, давая понять, что дом ему несказанно нравится.

Прощались мы, весьма довольные друг другом. Мы уже почти подошли к двери, договорившись созвониться позднее, как вдруг я вспомнила любимца Тамары – Коломбо. Развернувшись у входа, я пробормотала:

– Да, и еще кое-что… Я все думаю, где могла вас видеть. Нет, вряд ли, хотя… Вы бывали в Петушках?

Ее реакция все сказала без слов: в густо подведенных глазах отразился неподдельный испуг. Даже под слоем тонального крема было заметно, как краска отлила от лица, но хозяйка попыталась взять себя в руки и делано-веселым голосом проблеяла:

– Какие Петушки? Первый раз слышу, я знаете ли, последнее время никуда… Это что, какой-то новый ресторан?

Я позволила себе эффектную паузу и, натянув плащ, ответила:

– Почти. Место очень занятное. Уверена, вам бы оно пришлось по душе.

Лицо, с которым мадам Славинская закрыла за нами дверь, не оставило сомнений: она прекрасно поняла, о чем шла речь. Более того, она жутко испугалась и теперь наверняка надолго потеряет покой и сон.

Я торжествовала, потому как поняла: мы на верном пути. Правда, я пока не знала, что мне это дает. Артем поинтересовался, хорошо ли он сыграл свою роль, а потом, подумав, спросил:

– Я так и не понял, что ты там в конце вдове про Петушки сказала?

– Да так, не бери в голову. Я когда у Марфы была, похожую тачку увидела. Думала, вдруг Нелли тоже там лечилась?

Я витала в своих мыслях, Артем помалкивал. Когда мы уже подъехали к его дому, я вдруг с грустью подумала, что парень не проявляет никакой инициативы. Наверное, лицо мое выражало мировую скорбь, так что Артем, спохватившись, предложил мне зайти на чай.

– Извини, у меня не очень прибрано. Ко мне приходит домработница, убирает и помогает по хозяйству. Из соседнего подъезда. Но уже три дня ее не было, внук заболел.

Я пыталась помогать Артему с коляской, чувствовала себя неловко и, наверное, смущала его. Очень хотелось расспросить про его ноги и лечение, но заговаривать об этом я тоже стеснялась.

В квартире Артема сразу же чувствовалось отсутствие женщины. Узкая аскетичная прихожая, дальше по коридору – современная кухня. Комната самая обычная – стенка, много книг, мягкая мебель, компьютерный стол в углу. Вторая комната была закрыта на замок, и Артем объяснил, что его приятель все никак не заберет свои вещи, поэтому он пока комнатой не пользуется. Зато потом планирует начать ремонт сразу во всей квартире.

– Если честно, нет особой надобности. Я чаще всего один, а одному и зала за глаза. Располагайся, я сделаю чай. Как раз позвоню домработнице, уточню, когда ее ждать.

Пока Артем беседовал с соседкой, щелкал чайником и гремел посудой, я решила быстренько позвонить Славику.

– Я у Камешкова в больнице! Заехал узнать, что да как. Ишемический инсульт средней тяжести. Нужно дождаться стабилизации состоянии и перевода из реанимации. Да еще из страховой позвонили, надо срочно отдать документы на ногу. А то останусь без денежек. Вечером вернусь в санаторий. Завтра последний день, надо вещи собрать.

– А я узнала про Сустава. Представляешь, страховые нашего города как раз ему и принадлежат. Ты же в «Руке помощи» оформлял страховку? И еще. У Писарева не было жены, Диана – его приемная дочь. Вполне могла «заказать» отчима, чтобы наследство прибрать к рукам. Но самое главное, теперь я уверена, что жена Славинского знает, что происходит в Петушках.

Пришлось быстренько пересказать ему свой визит к Нелли.

– Может, зря ты сунулась к ней? Она сейчас предупредит гадов, и не получится их поймать на живца. Теперь они, видать, Сустава удумали извести. Получается, наш Кукушкин как-то узнал о готовящемся покушении. Все четко вписывается в схему.

– Кто посылает дам к Марфе? – рассуждала я. – Сомневаюсь, что она объявления в газету дает, как ты. Слушай, а знаешь, что? Съезди-ка к «Зарницу», узнай, были ли Славинская и Писарева клиентками остеопата.

– Ты думаешь, он и есть связующее звено? – недовольно протянул Славик, как видно, не желая ехать.

– Возможно. У него много состоятельных клиенток, откуда-то он узнал про Марфу и посылает любовниц или подруг туда. По крайней мере, других идей у меня пока нет.

Я объяснила Славику, что за стойкой регистратуры его ждет дама его мечты.

– Попытай счастья. Ладно, потом поболтаем, я сейчас в гостях, – оборвала я разговор, так как в кухне наступила тишина. А я устыдилась: нет бы отправиться на кухню, проявить хозяйственность, а я болтаю.

– Тебе помочь? – крикнула я Артему из зала.

– Все уже готово, прошу к столу.

Мы устроились друг напротив друга и чинно пили чай из больших керамических чашек. К чаю Артем достал конфеты, варенье в вазочке и пряники.

– Извини, не ждал гостей.

– Это ты извини, свалилась тебе, как снег на голову, – смутилась я. – Наверное, ты работал…

– Работа не волк, а мне полезно пообщаться с красивой девушкой. Я уже и забыл, как это делать. Черт, при виде тебя я несу какую-то ахинею, – он потер лицо, а я уставилась в свою чашку.

– Сложно поверить, что у тебя проблемы с девушками, – тактично кашлянула я.

– После аварии я не могу вести полноценный образ жизни и не хочу, чтобы девушка рядом со мной испытывала жалость. Сразу решил для себя: пока не смогу ходить, никаких отношений. Хотя иногда я очень жалею о своем решении…

Мысленно я уже встала со своего места, подошла к Артему и, усевшись ему на руки, погладила по волосам. Потом начала его целовать и… К счастью, в этот момент мысли мои прервались: в двери позвонили, и парень моей мечты, смутившись под моим взглядом, пробормотал:

– Наверно, Татьяна Ивановна пришла. Внуку лучше, она собиралась…

Стушевавшись, я быстро допила чай и засобиралась домой. Артем проводил меня до двери, представил соседке как хорошую знакомую, и мы договорились созвониться в ближайшее время.

Отъехав от дома Артема, я притормозила и уронила голову на сложенные на руле руки. На душе было как-то пакостно. Ну почему, стоит встретить нормального парня, как сразу же начинаются сложности? Как расценивать его откровение? По-моему, он явно дал понять, что отношения завязывать не собирается. Это призыв остаться друзьями? Или он ждет от меня какой-то реакции, не знает, как я отношусь к его проблеме с ногами… Ладно, жизнь покажет. Сначала со своими проблемами разобраться бы…

Со Славиком мы условились пересечься возле работы через полчаса. Мне нужны были кое-какие документы, так что мы устроились на лавочке возле бизнес-центра. Секретарь успешно справился с миссией, обаяв регистраторшу.

– Сказал ей, что я владелец агентства праздников и нам нужна клиентская база для рассылки приглашений. Пришлось купить ей эклеры и оставить свой номер телефона, – недовольно поморщился он. – Ты оказалась права, обе дамы посещали этот центр. Правда, какого специалиста конкретно, там не указано, но…

Славик был задумчив и погружен в созерцание своих мокасин. Мою историю про визит к Артему он как будто пропустил мимо ушей, и я решила не загружать человека своими переживаниями. Мы вернулись к нашим баранам, и Славик полез за своим отчетом. Оказалось, он даже распечатал фотографии «подозреваемых».

– Какие красотки, – вздохнула я, рассматривая безупречные лица светских дам. – И чего им не хватало для счастья? Зачем грех на душу брать? Никогда не пойму, почему люди идут на преступления.

– Ну и рожи, – скривился Славик, не слушая меня, – прямо крокодилицы на тропе войны.

– Ты просто не любишь красивых женщин, – вступилась я за весь женский род.

– Не скажи! Вот ты – совсем другое дело: натуральная чистая красота. Если сравнить тебя с кофе – то ты настоящий крепкий эспрессо. А эти выщипыши… Никакими филлерами, ботоксами и остеопатами они в себе эту женскую оглушительность, эту мощь не нарастят. Так и останутся декофеинированным капучино на кокосовом.

Я с недоверием воззрилась на Славика, подозревая, что он дразнится. Но приятель был серьезен как никогда. Настроение его было явно на нуле, да и я не фонтанировала оптимизмом.

Здравомыслие человека, живущего в XXI веке, мешало мне поверить в действие колдовских сил. А Славик, кажется, уже поверил, оттого не знал, как к ним подступиться, и маялся.

– Что будем делать? – вздохнул он со скорбным видом.

– Хотелось бы решить загадку таинственных смертей, понять, действительно ли Марфа может погубить человека при помощи магии, – сформулировала я наши общие мысли.

Подумав, приятель кивнул, и я дала ему задание сегодня же обмозговать имеющиеся у нас данные. К этому времени папа № 1 сбросил мне на почту данные на Кукушкина, а я переслала их Славику для отчета. Мало ли… Правда, ничего интересного там не было. Жена, сын уже женат, работает в автосервисе «Мотор» уже двадцать лет. Славик пообещал звонить и отчалил по делам в страховую, а мне предстояла встреча с мамулей. Уже у подъезда мне позвонила Дуська, боевая подруга папы-философа.

– Мы тут порядок наводили. Ну как мы… я. Короче, решила избавиться от хлама.

– Папа вспомнил про волшебный фэншуй?

– Ага, так его растак… Фэншуй, не папу… Пришлось попахать. Короче, я там старые кассеты нашла. Фильмы всякие, мультики.

– Порнография…

– Не без этого. Я выбросить хотела, а папа одну кассету взял, внимательно так осмотрел и велел сохранить. Говорит, это твой любимый мультик. Скуби Ду вроде.

– Точно! Я и забыла…

– Вот. А папа сказал: передай Дарине, чтобы не забывала. Вроде бы даже добавил, что тебе не мешало бы его пересмотреть. Ладно, в дверь звонят, к папе клиент пришел на ведические практики. Заезжай на чай.

Следовало признать, что папины послания последнее время становились все более витиеватыми. Этак он скоро начнет мне слать телепатические мессенджи, а я не очень преуспела в чтении мыслей. И зачем мне Скуби Ду? В детстве, помнится, я обожала истории про друзей-детективов, которые разоблачают «сверхъестественные» явления, служащие ширмой для чьих-то преступных планов.

– Ширма для преступных планов! Эврика! Папа гений! – громко воскликнула я, заставив прохожих обернуться. Видимо, вкупе с косой я представляла эффектное зрелище.

«А что, если кто-то ловко манипулирует дамами, заставляя их верить в черную магию? А на самом деле убийства не имеют отношения к мистике. Но как тогда они происходят? Допустим, я наверняка знаю только про две смерти. Их могло быть больше. Опять же Камешков в больнице. Не добили? Или это совпадение? Трудно представить Марфу в роли убийцы. Скорее поверю, что она посредник, работающий за процент. Кто тогда? Василий? А что, прижился под боком у чародейки и решил использовать бедную женщину в своих корыстных целях».