Соня Марей

 

Любимая ведьма инквизитора

 

 

 

© Марей Соня

© ИДДК

 

Глава 1

Приятное знакомство

Йови

 

На постоялом дворе было шумно. Я не привыкла к столпотворению, хотелось встать и уйти, избавиться от странных взглядов, что кидали на меня мужчины за соседним столом. Смыть с себя посторонние запахи, вновь оказаться под защитой родного леса. Но задание! Нельзя вернуться с пустыми руками.

Я нервно поправила воротник. Пришлось наложить иллюзию, чтобы замаскировать изумрудно-зеленое платье под одежду обычной горожанки. Не стоит бросаться в глаза, лучше слиться с толпой. Но, как назло, я с каждым мгновением все сильнее и сильнее привлекала внимание.

Ну где его носит? Может, он сегодня не придет?

— Эй, девушка, выпить не желаешь?

Какой-то толстяк отсалютовал мне кружкой и улыбнулся. Зубы редкие, гнилые — просто фу. Помотав головой, я опустила взгляд и сделала вид, что с интересом разглядываю собственные руки. Не стану ни с кем разговаривать. Быстро сделаю дело и уйду.

— Ты что, меня не уважаешь? — грозно спросил толстяк.

Не хотелось использовать магию против обычных людей, оставалось надеяться, что он успокоится сам. Но как же тянется время!

— Да успокойся ты! — одернули его. — Девчонка явно кого-то ждет. Упорхнула от мужа на встречу с любовником, крошка?

Может, сбежать — вовсе не плохая идея?

Пока я сидела и тряслась, дверь распахнулась, впуская нового посетителя. Все звуки стихли как по мановению руки. Вдоль столов уверенной походкой шел человек, а все вокруг вжимали головы в плечи и прятали глаза. Сердце перевернулось в груди и пустилось вскачь.

Дождалась.

Зазвучали приглушенные шепотки, а я опустила голову пониже, когда гость прошел мимо меня и занял место в самом темном углу. На него не падал свет от очага, из-за этого мощная фигура казалась еще более зловещей. Одет он был в длинный черный балахон, из-под которого выглядывали мыски массивных сапог. Капюшон скрывал половину лица, и я смогла разглядеть только контуры рта и подбородок. К поясу крепился меч — с виду такой тяжелый, что я бы не смогла поднять его и обеими руками.

Это он. Инквизитор.

Если до этого меня посещала мысль о побеге, то теперь я будто бы приросла к стулу, а ноги и руки одеревенели. Да, что поделать, я трусиха.

— Ваш заказ! — гаркнул разносчик, небрежно опуская передо мной кружку напитка со странным названием. Несколько капель брызнуло на столешницу и мне на платье.

— Спасибо.

И почему кажется, что все опять на меня смотрят? Поворачивают головы, ухмыляются, перешептываются?

Хотя, пожалуй, не все. Инквизитор даже головы не повернул в мою сторону.

Гости, встревоженные его приходом, начали понемногу успокаиваться и расслабляться. Снова зазвучали шутки и смех. Я сжала деревянную кружку, сделала три быстрых глотка и поморщилась.

Кислятина.

Время текло невыносимо медленно. Когда этот проклятый инквизитор набьет живот и поднимется к себе? Мне сказали, что он часто захаживает в этот трактир: ужинает, проводит ночь в гостевой комнате, а рано утром уходит. Поймать бы еще момент.

Сейчас я чувствовала себя самой бестолковой на свете ведьмой, как будто и не было пятнадцати лет обучения. Краем глаза я продолжала следить за зловещим гостем. Вот он отставил тарелку, что-то бросил трактирщику и стал подниматься по лестнице. Выждав некоторое время, я тихонько встала и, увернувшись от наглой лапы, метящей пониже поясницы, легкими шагами направилась в сторону кухни.

В узком коридорчике, из которого несло ароматами жареного лука, баранины и чеснока, я едва не столкнулась с хрупкой девушкой разносчицей.

— Что вы здесь делаете? Посетителям сюда нельзя, — сказала она, пытаясь преградить мне дорогу.

Кажется, ее послал мне сам Хаос.

— Извини. Так нужно.

Я сложила пальцы у нее перед лицом в особом колдовском знаке. Несколько мгновений девушка смотрела прямо на них, а потом взгляд затуманился. Всегда чувствовала себя неловко, когда приходилось использовать чары подчинения. У ведьм третьей ступени получалось подчинить лишь людей со слабой волей, а у таких, как Верховная — самих королей.

За это нас проклинали, ненавидели и боялись. Хорошая ведьма — мертвая ведьма. Или та, что служит короне.

Вредить разносчице я не хотела. Завела ее в тесную каморку и забрала поднос. Хорошо, что иллюзии у меня получались с детства. Благодаря годам тренировок я научилась накладывать и удерживать их так, что не подкопаешься. Вот и внешность этой девушки скопировала филигранно. Даже пятнышко на переднике и маленький шрам над бровью.

— В какой комнате обычно останавливается инквизитор?

— Третья комната слева, — ответила она тихо и покорно.

— Хорошо, спасибо.

Примерно через час чары рассеются, и девушка станет свободна. Перехватив поудобнее поднос со сладкими ватрушками и молоком, я бросила в кувшин зернышко снотворного и отправилась на второй этаж. Конечно, не уверена, что мой инквизитор сладкоежка, но что поделать. Лишь бы он меня не коснулся, иначе быть беде.

Никто не остановил, никто не обратил внимания, и я быстро достигла цели. Сердце колотилось так, что было трудно дышать, ноги ослабли от страха. Внезапно дверь третьего номера слева распахнулась. Инквизитор, даже не повернув головы в мою сторону, прошагал мимо и стал быстро спускаться по лестнице.

Уходит?!

При нем был дорожный мешок, а сейчас его нет. Значит, оставил в комнате. Тогда это отличный шанс найти, что мне нужно, не сталкиваясь лицом к лицу с этим чудовищем! Когда шаги на лестнице стихли, я влетела в комнату, поставила поднос на стол и огляделась в поисках мешка. Где же он? Где?

Заглянула под кровать — пусто. Откинула крышку сундука — тоже пусто. Неужели придется распотрошить всю комнату?

От громкого хлопка двери сердце упало в пятки и трусливо съежилось. Я вздрогнула, как воришка, застигнутый на месте преступления. Инквизитор стоял в дверях, точно каменный страж, сложив на груди руки и неотрывно глядя на меня.

Он откинул капюшон, и я видела его лицо — мрачное, с плотно стиснутыми челюстями и сощуренными глазами. Ну просто воплощение мести и справедливости!

— Что ты тут делаешь? — спросил негромко, но угрожающе.

— Вот, принесла вам подкрепиться перед сном, господин, — я указала на поднос. — Свежайшее молоко и вкусные ватрушки.

Если недавно мне было страшно до ужаса, то теперь стало стыдно. Этот поднос предназначался явно какой-то девице. Надо было мясо хватать.

— Я не люблю сладкое, — произнес он и отвернулся.

А мне казалось, что даже сейчас лоб прожигает пристальный взгляд серо-голубых глаз. В сочетании со смуглой кожей и темными, слегка вьющимися волосами, они смотрелись очень необычно. Я представляла его чуть не стариком, а он оказался на удивление молодым. Но такие обычно и злее.

— Тогда хотя бы молока отведайте. Иначе хозяин заругает, — произнесла я жалобно, стараясь изобразить наивную дурочку.

Надеюсь, этого здоровяка возьмет снотворное?

— Нет.

И тут инквизитор сделал то, чего я никак не ожидала. Начал расстегивать широкий кожаный пояс, потом избавился от балахона и остался в штанах и рубахе. Просторное одеяние скрывало очертания тела, но теперь стало видно, насколько у него широкие плечи и развитые мышцы, играющие под серой тканью. Я не могла оторвать от них взгляд, просто стояла и смотрела, как он складывает балахон и вешает на спинку стула, как аккуратно кладет ножны с клинком.

Такой сильный. Он раздавит меня, даже не используя магию. Одним пальцем.

«Йови, ты сумасшедшая! Делай уже что-нибудь!» — прокричал голос разума.

Я не придумала ничего лучше, чем бочком, вдоль стены, попытаться протиснуться к выходу. Задание Верховной? Как-нибудь в другой раз.

Когда до спасительной двери осталось всего-ничего, инквизитор спросил:

— Ты от Фловина? — он стянул рубаху и небрежно швырнул на кровать. — Не в моем вкусе, но ладно. Раздевайся и иди сюда.

Что?!

Нет-нет, на такое я не соглашалась! Да если бы и согласилась, то священное пламя сожгло бы меня дотла от одного прикосновения.

— А как же... молоко? Пока не остыло, — пролепетала я жалко.

С каждым словом я топила сама себя все глубже и глубже. Все ведьмы мира умерли бы от стыда за меня.

Инквизитор обернулся и вздернул бровь.

— Почему ты так настойчиво пытаешься напоить меня?

— Хозяин велел позаботиться о госте...

— Так позаботься, — он усмехнулся с явным намеком, а у меня душа в пятки ушла. — Хотя нет, для начала принеси свежее постельное белье, — инквизитор брезгливо поморщился, оглядев простынь.

— Хорошо, я мигом!

Дверь! Родненькая, до тебя лишь пара шагов!

Спиной я ощутила опасность, не успела ничего предпринять — жесткие пальцы стальным браслетом сомкнулись вокруг запястья.

Кожу словно оплел металлический раскаленный прут, жар пронзил руку до плеча, и я закричала от невыносимой боли. Иллюзия заколебалась, чужой облик задрожал и пошел рябью. А потом вернулось настоящее обличье: рыжие локоны рассыпались по плечам, взметнулся зеленый подол.

Меня швырнули на кровать, как котенка. Руки туго стянули ремнем за спиной. Корчась от боли в обожженном запястье, я позорно лежала, уткнувшись лицом в матрас.

— Ведьма! — процедил инквизитор, нависая надо мной. — Отродье Хаоса!

Отпираться? Бессмысленно.

— Сама будешь говорить или помочь?

Мысли лихорадочно забегали. Первое правило инквизитора: встретил ведьму — убей. Но этот не спалил меня сразу, хоть и ухватил знатно. Возможно, есть призрачный шанс на спасение. Эта мысль немного успокоила, и сердце забилось ровней. Я медленно вдохнула, выдохнула и произнесла:

— А что говорить?

— Что ты делала в моей спальне?

Я осмелилась пошевелиться и повернуть голову.

— Я не могу вот так... Пожалуйста, развяжите меня. И тогда поговорим, как приличные люди.

Он дернул меня за предплечье, усадив, а сам встал напротив, широко расставив ноги и скрестив руки на обнаженной груди.

— Так достаточно прилично?

— Вполне, — я дернула головой, откидывая с лица огненно-рыжие пряди.

— Итак, что ты здесь делала? Собиралась меня убить?

— Нет! — воскликнула, напустив на себя самый честный вид. Я ведь действительно этого не хотела.

— Допустим, я тебе поверил, — он хмыкнул. — Тогда зачем пришла? Искала что-то?

Я молчала. Причин посетить инквизитора у ведьм было мало. Если не убить, то пленить или что-то украсть. Но точно не погреться в пламенных объятьях.

Как назло перед глазами маячил вид обнаженного торса, и я отвела глаза. Попалась, как мышка в клетку.

— Я не собираюсь играть с тобой в молчанку. Предупреждаю сразу, я знаю много способов разговорить ведьму.

Кто бы сомневался!

— Сама хотела поговорить как приличные люди. Начинай. Я жду.

— Что говорить?

— Не прикидывайся! — рявкнул он, потеряв терпение. — Рассказывай, зачем ты пришла сюда. И не трать мое время попусту.

Голос инквизитора изменился, стал холодней и строже. А я уж подумала, что у него сегодня хорошее настроение, раз не стал сжигать меня сразу.

Я откашлялась. В горле было сухо и хотелось пить. Как любила говорить Верховная: «Если не знаешь, что солгать, скажи правду».

— Это было моим испытанием. Я должна была украсть вашу инквизиторскую бляшку, тем самым доказав свою ловкость, силу и ум. И право занимать свое место в клане. Вредить вам я не собиралась. Честное слово.

Ну вот, видите, господин инквизитор? Я — сама невинность.

Он долго смотрел на меня и, казалось, что сейчас рот мужчины исказит презрительная усмешка. Доказала так доказала! И ловкость, ага. И ум.

— И не жаль вашей главной ведьме отправлять на такие глупые задания молодых неопытных девчонок?

— Третья ступень не первая. Пришло и мое время пройти испытание.

Кому-то из моих сестер поручали найти редкий и опасный ингредиент для зелья, кому-то уничтожить монстра, кому-то исцелить тяжелобольного человека. А мне вот «повезло».

«Йованна, каждая ведьма всю жизнь подвергается риску. И мы должны уметь оставаться живыми и невредимыми даже после встречи с инквизиторами. Наши враги не всесильны, у них тоже есть свои слабости».

В старых книгах писали, что когда-то не было разделения на инквизиторов и ведьм. Магия поровну принадлежала всем нам, как и право ее творить.

Но кто-то терял голову от своей силы, начинал считать себя вершителем судеб и использовать ее во зло и ради собственной выгоды.

Темная магия брала свое начало именно в Хаосе, частое обращение к нему развращало душу и уродовало внешний облик. И когда много столетий назад люди взбунтовались против произвола магов, первыми под удар попали именно женщины. Была создана Инквизиция, непокорных убивали, девочек запрещали обучать магии вообще. Но то, что заложено природой, не вытравить никакими запретами. Начались кровавые стычки, бунты, а потом и войны, которые раз за разом вспыхивали на протяжении столетий.

Сглотнув вставший поперек горла ком, я спросила:

— Что вы сделаете со мной? Отведете в Оплот?

Оплотом Инквизиции называли крепость в столице. Говорят, оттуда никто из нас не возвращался живой, дорога была одна — на костер для показательной казни.

Он томительно долго молчал, потом бросил:

— У меня есть идея получше. Ты покажешь мне, где находится ваш клан.

— Нет!

Инквизитор присел на корточки так, что наши лица оказались вровень. На груди у него покачивалась серебряная инквизиторская бляха с двумя скрещенными мечами и россыпью мелких рубинов. Сощурившись, он поглядел мне в глаза, и от этого взгляда вздыбились все волоски на теле.

— За это я сохраню тебе жизнь.

— Ты предлагаешь стать предательницей? Знаешь первое правило ведьмы?

— Ведьмы никогда и ни при каких обстоятельствах не предают своих сестер, — закончил он за меня.

— Если тебе все известно, зачем предлагаешь пойти на это?

— Я думал, ты хочешь жить, — он подцепил прядь моих волос и поглядел на них, как на что-то интересное. — Кто не хочет прожить подольше и умереть в окружении правнуков? Если ты это сделаешь, то я помогу тебе получить клеймо и поступить на королевскую службу.

Грудь сдавило от отчаянья. Я опустила голову.

— Нет. Никогда.

Знала, что произнеся эти слова, подпишу себе смертный приговор. Не об этом я мечтала. Ох, не об этом. Но предать своих сестер, с которыми росла и которых любила — просто за гранью. Это невозможно. Даже за все золото мира, за долгую безбедную жизнь я не пойду на этот гнусный шаг.

С бешено колотящимся сердцем я ждала, что скажет и сделает инквизитор. Наверное, пора готовиться к тому, что скоро Хаос примет мою душу. С детства нас учили не бояться смерти и расценивать ее, как нечто естественное и неизбежное. Но все равно страшно!

— Что ж, — мой враг нахмурился, — кажется, ты не до конца понимаешь, чем тебе это грозит.

— Понимаю. Ты меня убьешь.

Раз все уже решено, можно и на ты перейти. К чему вежливость? Стиснув зубы, я отважно глянула своей судьбе в лицо. Говорят, ведьмы сгорают быстро. Если бы он подержал меня за руку подольше, я бы вспыхнула белым пламенем и осыпалась пеплом к его ногам.

Надеюсь, это не больно.

— Мы еще вернемся к этой теме, — произнес он и нахмурился, о чем-то размышляя. Инквизитор больше не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вглубь собственного я, губы упрямо сжались.

Спустя длинные-длинные мгновения густой вязкой тишины он кивнул, будто на что-то решившись, и заговорил:

— В окрестностях появилась дикая ведьма. Одиночка, не принадлежащая ни одному клану. Сначала она насылала болезни на скот, потом перешла на людей. Одна деревня близ леса уже вымерла, проклятье перекинулось на вторую. Королевские люди получили приказ окружить ее и сжечь вместе со всеми жителями, а ведьму — уничтожить. Завтра выдвигается отряд.

Я напряглась, как струна, и сжала пальцы в кулаки.

— Они убьют всех мирных жителей? Вместе с детьми? Женщинами?

— Проклятых уже не спасти, вряд ли безумная ведьма согласится снять проклятие. Разве не милосердно оборвать муки бедных людей? — инквизитор пристально смотрел на меня, пальцы его сжались в кулаки.

— Это чудовищно, — я опустила голову. Не могу смотреть ему в глаза, слишком тяжелый и холодный взгляд.

— Это жестоко, но справедливо.

— Знаешь, что, инквизитор? Ты ничуть не лучше той ведьмы!

Внезапно послышался стук, и мурлыкающий голос по ту сторону двери произнес:

— Господин, к вам можно?

Фу, гадость какая. Наверное, это и есть та, кого ждал этот... этот нехороший человек. Зато ведьм развратницами называют!

Дверь начала открываться, и я замерла, как мышка. Но инквизитор сделал жест рукой, и та захлопнулась с громким стуком, ключ сам по себе провернулся в замке.

— Уйди вон!

Послышалось обиженное бормотание и звук удаляющихся шагов. Инквизитор вновь посмотрел на меня и продолжил:

— Я не убиваю невинных. Только ведьм и тварей Хаоса.

— Ты должен уничтожить ее?

Он кивнул.

— А ты поможешь мне выйти на след.

Этот человек испытующе глядел на меня, пока я молчала. Пыталась осмыслить его слова. Просит меня о помощи? Или все-таки приказывает?

— Это чудовище ты тоже будешь защищать? Не выдашь сестру?

— Я могу попытаться снять проклятье с жителей.

— Ты настолько сильна? Какая у тебя ступень?

— Третья.

— Чтобы снять чужое проклятие, надо иметь не меньше четвертой.

— Я попытаюсь.

От мысли о том, что невинные жители будут сожжены, сделалось дурно. Перед глазами встал кошмар моего детства: полыхающий дом, едкий дым и темная беззвездная ночь, видевшая это преступление. Застарелый ужас вновь поднял голову и показал свое страшное лицо.

Нет, не смогу остаться в стороне.

— А что насчет ведьмы?

— Нам запрещено вмешиваться в дела сестер, — ответила упрямо, хотя душу уже грызло сомнение. Я не одобряла, когда силу Хаоса применяли во зло.

Лицо инквизитора исказилось презрительно. Он встал и отошел на шаг назад. Серебряная бляха качнулась, и самоцветы рассыпали алые искры по стенам.

— Тот, кто позволяет твориться злу, и сам является злом.

— Я не зло.

— Так докажи! Как тебя зовут?

— Йованна. А тебя?

— Не твое дело.

Он набросил рубашку и опустился в кресло, но взгляда не отвел. Я подергала руками.

— Развяжи меня. Я не убегу.

Похоже, инквизитор остолбенел от такой наглости. А я, почувствовав себя в относительной безопасности, действительно обнаглела. По крайней мере, эту ночь я буду жить.

— Может, тебе еще подушку взбить, ведьма? Или напоить этим молоком на ночь? Чтобы крепче спалось, — голос сочился нехорошим сарказмом, он кивнул в сторону подноса. — Там яд?

— Я не собиралась тебя убивать, говорю же. Хотела просто усыпить.

— Поразительная доброта. И чему вас только учат?

— Не все ведьмы злые.

— Я не знаю, есть ли на твоих руках кровь. У тебя на лбу это не написано. Йован-на.

Он произнес мое имя медленно, растягивая последний слог. Словно оценивал, как оно звучит.

— Не хочешь — не верь. Главное, что я это знаю, — упрямо тряхнула головой. Волосы так и лезли в лицо.

— Ты странная, ведьма. Те, кого я встречал раньше, сыпали проклятиями, визжали и ругались.

— Не удивительно. И ты бы кричал, если бы тебя поджаривали.

— Я и тебя сначала собирался, — ответил он буднично и сложил пальцы в замок. — Но что-то меня остановило.

«Очень рада» — хотела сказать, но благоразумно промолчала. Не стоит дергать судьбу за хвост. Я и так уже наворотила дел.

Мой собеседник молчал. Я чувствовала напряжение в воздухе, оно повисло, как грозовое облако. Есть люди, с которыми приятно просто слушать тишину, но рядом с этим человеком ее не хотелось. Я боялась, что чем дольше длится клятое молчание, тем опаснее для меня становится ситуация.

— Ты так и не ответил. Что будет, когда я помогу тебе снять проклятие с деревни и поймать ту ведьму?

Инквизитор перевел на меня тяжелый взгляд.

— Дело пока не сделано.

— Обещай, что не тронешь моих сестер.

— Ты не в том положении, чтобы требовать. Какой стихией ты владеешь?

— Водой, землей и ветром.

Он приподнял бровь.

— Вот как? Даже три?

Я кивнула.

— Пожалуй, я тебя слегка недооценил.

Я не стала говорить, что двумя из них владею лишь на начальном уровне, а вот с водой управляюсь хорошо. Верховная часто меня хвалила и ставила в пример другим девочкам. Вода, земля и ветер — типичные стихии для представительниц нашего клана, а вот огонь поддавался лишь инквизиторам и очень сильным ведьмам. Он был упрям, своеволен и часто вырывался из-под контроля, а союз Хаоса и огня — безумная сила.

— Надо выспаться перед завтрашним.

Вот сейчас он сгонит меня с кровати и уляжется сам, а мне коротать ночь на полу. По пути сюда я спала в лесах и могла наколдовать себя матрас, мягкую травяную подстилку, одеяло. Но вряд ли сейчас мне позволят применить хоть каплю магии. И да, я не в том положении, чтобы чего-то просить.

— Спи, — велел инквизитор, вольготно раскинувшись в кресле. — Только без фокусов.

Что, даже так? Очень странно.

— Хорошо, — ответила я тихо.

Кажется, он не поверил в мое смирение и кротость, глянул как-то подозрительно. А потом закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. С полным недоумением я улеглась на бок, кое-как устраивая стянутые ремнем руки. Надо же, сплю в одной комнате со злейшим врагом. Хаос, как неловко-то. Сейчас даже не приходится рассчитывать, что я смогу украсть бляху и сбежать. От этого человека, несмотря на внешнее спокойствие, разит силой и опасностью.

Опустив веки, я углубилась в мысли о своем непростом положении, о сестрах, о нашем прошлом и настоящем. В нем все казалось таким несправедливым. Почему мы обязаны скрываться? Почему нельзя просто жить, не опасаясь, что в любой момент могут нагрянуть враги?

Событие, произошедшее триста лет назад и ставшее апогеем нашего противостояния, назвали Великой войной ведьм и инквизиторов. Рушились престолы, падали короны, сменялись короли, поддерживаемые то одной стороной, то другой. Сама земля содрогалась и горела под ногами.

Война закончилась победой инквизиторов и их покровителя — Ольсинга Первого. Было достигнуто соглашение: ведьмы, которые хотели жить, переходили на службу короне. Каждую при рождении помечали клеймом, благодаря которому нас держали под контролем. Но были и те, кто не пошел на эти условия — дикие ведьмы. Они не отказались от Хаоса и ушли в горы и леса, скрываясь от огня инквизиции и королевского гнева.

Мы, лесные, мирный клан, в отличие от горных или тех же пустынных. Мы не признавали королевских оков, ведь Хаос всегда в движении. Мы ценили жизнь и хотели существовать в мире с людьми. Но разве наших ярых ненавистников это волновало? Они рыскали по королевству, как цепные псы, убивая любую ведьму, встретившуюся на пути.

Первый закон инквизитора гласит: встретил ведьму — убей.

В окно залетел порыв ветра, затушив свечу. Комната мгновенно погрузилась во мрак. Внизу, если прислушаться, ели, пили и веселились.

— Хватит возиться!

— Руки затекли, — пожаловалась я.

— Знаешь, ведьма, — он встал с кресла и стал приближаться. — Уже сейчас что-то мне подсказывает, что с тобой проблем не оберешься и проще было сжечь тебя.

Инквизитор подошел сзади и, уперевшись коленом в кровать так, что бедная заскрипела под его весом, освободил меня от ремня.

— Так просто решил меня развязать?

— Дело в том, что я тебя не боюсь, — пояснил спокойно. — Ты мне ничего не сделаешь.

Я присела и повернулась к нему полубоком. Как раз из-за тучи вышла луна, бросив холодный тусклый свет на лицо врага.

— Наоборот, ты мне еще пригодишься.

Конечно, дело в выгоде. Пока ему нужны мои умения, нужна и я. Но все закончится рано или поздно, и к этому моменту мне нужно быть как можно дальше от него. Так будет лучше для меня и для сестер, потому что инквизитор не отступит от идеи выведать местонахождение клана.

— Сними свои амулеты, — велел он.

Все-таки вспомнил, с кем имеет дело. Ну надо же! С неохотой я подняла руки, стянула с головы цепочки и передала так, чтобы не коснуться его кожи. Обещала ведь, что обойдусь без глупостей, а слово надо держать.

Он смотрел на обожженное запястье и наверняка думал: «Пусть мучается, отродье Хаоса».

Говорили, что в самом начале великого противостояния, столетия назад, инквизитор убил свою жену-ведьму. Перед смертью она выкрикнула: «Больше ни один из вас не сможет прикоснуться к моим сестрам!»

Но проклятье получилось немного не таким, как она задумала. Вот так промахнулась, называется! Они действительно не могут нас коснуться, не навредив.

Инквизитор задержался, пытаясь что-то разглядеть в моих талисманах, и я почувствовала его запах. Приятный терпкий аромат, который не смогли перебить запахи еды и выпивки. Я втянула воздух и, смутившись, отползла подальше.

— Занятные вещицы, — проговорил он глухо и вскинул голову. Показалось, что в полутьме глаза его замерцали. — Это колдовская книга?

Он держал в пальцах маленький бронзовый талисман — уменьшенную копию книги заклинаний.

— Так, безделушка просто, — я дернула плечом.

— Ясно, — он отодвинулся и снова направился к креслу. Не поверил.

Воцарилась тишина. Расслабиться я смогла далеко не сразу, все лежала и прислушивалась к чужому дыханию, слух пытался уловить любые звуки и признаки движения. А потом сама не заметила, как уснула.

 

***

Эйван

 

Чутье никогда меня не подводило. Оно пробудилось тогда, когда я ступил под крышу трактира. Долго сидел, всматривался в посетителей, пытаясь понять, чем вызвана смутная тревога. Но внимание привлекла лишь молодая красивая женщина, слишком хрупкая и чистая для этого места, да и все. Наверное, дело в том, что ведьма, которую я ищу, бродит где-то поблизости.

Намерение хорошо отдохнуть и выспаться испарилось сразу же, как я увидел девчонку разносчицу в своей комнате. И вид, и поведение сразу вызвали подозрения. Я видел ее в зале, эта ничем не отличалась от той, кроме... запаха.

Когда она попыталась удрать из комнаты, я уловил легкий аромат весеннего леса: мшистая поляна, усыпанная ягодами, и нагретая солнцем хвоя. Не раздумывая, схватил ее за руку и не ошибся. Едва моя ладонь коснулась обнаженной кожи запястья, священный огонь вырвался на волю, словно голодный зверь.

Передо мной была самая настоящая ведьма. Дикая.

Та-ак... вот это сюрприз.

Сначала подумал, что это и есть та, кого я ищу. Но нет, эта была слишком молода, силы в ней еле-еле на третью ступень. Следовало убить ее сразу же, но я решил сначала допросить. Мало ли, вдруг смогу выведать расположение целого гнезда?

Но она оказалась упрямой, а еще наивной и не слишком умной для настоящей ведьмы. Сидела на кровати, съежившись и глядя исподлобья. Длинные рыжие волосы, рассыпавшиеся по плечам, глаза, поблескивающие, как изумруды. На шее золотые цепочки с амулетами, зеленое платье из дорогой ткани — мерзавки любили все красивое. И сама она, по-правде сказать, была хорошенькой. Это я заметил отстраненно, просто констатировал факт. Интересно, скольким мужчинам она успела вскружить голову и заманить в колдовские сети?

В голову пришла совершенно неожиданная мысль: использовать ее в своих целях, помочь в охоте на тварь, которая прокляла уйму людей и убила моего предшественника. Ведьмы чувствуют друг друга куда лучше, чем мы, и умеют распутывать нити следов. А если получится исцелить жителей деревни — отлично, хоть и маловероятно.

Я специально оставил ее спать на кровати, ведь враг должен быть в поле зрения, а с кресла открывается замечательный обзор. Так лучше, чем валяться с подушкой в обнимку. Пусть я и сильнее, и старше, но противника недооценивают лишь дураки, а эта девчонка может что-нибудь учудить от отчаянья.

Как там ее зовут? Йованна?

Бросил взгляд на лежащую поверх одеяла ведьму. Спит, подтянув колени к груди. На первый взгляд обычная девушка, даже рыжие волосы не всегда говорят о том, что обладательница принадлежит к ведьминскому племени. Но их души с самого рождения заражены Хаосом, с каждым годом его власть над ними лишь крепнет, и только королевская печать в силах сдержать тягу ко злу. Ненавидеть этих созданий у меня много причин.

Она притворялась кроткой и невинной, быстро согласилась помочь, но кто знает, сколько жизней успела погубить?

Первое правило ведьмы: никогда не выдавать сестер. Но эта Йованна пока не знает, что сама приведет меня к ним.

 

Глава 2

Вместе веселее

Йови

 

Завтрак он велел подать в комнату. У меня кусок в горло не лез в присутствии этого человека, но я все-таки прожевала сырную лепешку с луком и запила ее теплым травяным отваром. В отличие от меня, инквизитор ел с аппетитом, и я невольно засмотрелась, чувствуя, как желудок сводит от голода.

Все это происходит не со мной. Не со мной. Это просто какой-то бредовый сон. Однако боль от вчерашнего ожога была более чем реальной. Кожа на запястье покраснела и припухла. Жаль, что я не могу исцелить сама себя, мне это пока неподвластно.

— Нам пора.

Инквизитор накинул балахон и вооружился. Мне казалось, что всю ночь он не сомкнул глаз, этот взгляд я чувствовала даже сквозь пелену сна. И сновидения мои были путанными, тревожными. Чудилось, что по комнате скользят тени, а обычно благосклонный Хаос затягивает в свое нутро, где я становлюсь никем и перестаю существовать. Снилась звездная ночь и всполохи рыжего пламени, на которые я смотрю сквозь пелену слез. Верховная ведьма глядит на меня, осуждающе качая головой, а сестры проклинают.

Ранние посетители проводили нас косыми взглядами. Никто не проронил ни слова, когда мы шли вдоль ряда столов, только хозяин трактира крикнул: «Заходите еще, господин Эйван!».

Вот как. Его зовут Эйван. Ну теперь известно хотя бы имя моего невольного спутника. Я смотрела ему в спину и думала, зачем инквизиторы носят эти нелепые черные балахоны? Разве чтобы таинственности и жути нагнать. К слову, при свете дня он казался не таким уж и страшным. Есть маленькая, просто крошечная вероятность, что я сумею с ним договориться.

На улице занимался рассвет. На скотном дворе блеяли овцы, работница, дородная баба в цветастом платке, куда-то спешила с ведрами, полными воды. За ночь выпала роса, и подол платья мгновенно стал влажным. Прозрачные капли дрожали на мясистых листьях очитка и клевера, высаженная вдоль забора календула разворачивала лепестки.

Я закрыла глаза и вдохнула ароматы лета. Люблю буйство зелени, полуденный зной и прохладные воды лесных озер, ажурную тень древесных крон и притаившиеся в зарослях сладкие ягоды малины и земляники. Лето — это настоящее торжество жизни.

Инквизитор подвел коня вороной масти. Зверь ступал горделиво и уверенно, блестящие черные глаза смотрели пытливо.

— Его зовут Сапфир. И он не любит ведьм.

— Красивое имя. И сам он красивый и сильный.

Животные любят доброту и ласку. Я безо всякого страха протянула руку и погладила лоснящийся храп. Сапфир, кажется, поначалу ошалел от такой беспардонности — долго смотрел мне в глаза, а после всхрапнул и прикрыл веки.

Если инквизитор и был удивлен, то ничего не сказал. Не любит его конь ведьм. Ага, как же. С малых лет у нас развивали способность разговаривать с животными, только этот разговор отличался от беседы с людьми. Звери посылали нам образы, свои желания и чувства. А этот конь сейчас пребывал в добродушном настроении, к тому же, ему было любопытно.

— Чего ты ждешь? — буркнул мой враг. — Садись.

Я с сомнением оглядела здоровенного скакуна. Легко сказать, садись. Особенно если учесть, что на лошади я ездила всего раз в жизни и едва с нее не свалилась. Но не позориться же перед инквизитором?! Вздохнув, я привстала и, взявшись за луку седла, вставила ногу в стремя и ощутила, как Сапфир усмехается.

«Нечего потешаться, это не смешно!» — сказала я ему мысленно. Главное, чтобы конь сейчас не двинулся, иначе придется скакать за ним на одной ноге всем на потеху.

Резко выдохнув, я схватилась второй рукой за заднюю луку и оттолкнулась от земли.

Но что-то пошло не так, да и платье помешало, потому что первая попытка сорвалась. Инквизитор нетерпеливо фыркнул и, схватив меня за талию, буквально закинул в седло.

Замечательно. Хотя бы не задом наперед.

— Ты слишком вольготно расселась, ведьма. Двигайся, — велел он, взлетая следом и оказываясь позади меня. Стало слишком тесно и жарко, от такой близости инквизитора по рукам понеслись мурашки, и я замерла на вдохе. — Да не трясись ты, не сгоришь. Я постараюсь не касаться голой кожи.

— Уж постарайся, господин Эйван, — выговорила, показывая, что теперь-то мне его имя известно.

Сапфир тронулся с места. Я отодвинулась как можно дальше от нежеланного спутника и судорожно вцепилась в седло. Но постепенно смогла расслабиться и насладиться видами.

Дорога шла вниз с небольшого пригорка, заросшего сочной зеленой травой с голубыми вкраплениями васильков и белыми — ромашек. В стороне пастух гнал на выпас стадо овец, и до слуха доносилось меланхоличное блеяние. До полуденного зноя было еще далеко, и лицо овевал влажный утренний ветер. Закрыв глаза, я вдохнула с наслаждением воздух, чувствуя, как внутри все раскрывается навстречу утру и лету.

Сапфир интересовался, откуда я взялась, и почему от меня пахнет не так, как от других ведьм. Я неторопливо общалась с ним на только нам понятном языке и тихо злорадствовала, что господин Эйван так не умеет. С ним мы не разговаривали вообще, и слава Хаосу. Едва мысли касались этого мрачного человека, как настроение мгновенно портилось. Проще было представить, что его тут нет.

Мимо тянулось бесконечное поле, под порывами ветра качались упругие колосья пшеницы. Всю дорогу мы молчали, а ближе к полудню сделали привал. Инквизитор оказался не так любезен, как в начале нашей поездки, поэтому спускалась я сама. Сперва показалось, что земля подо мной плывет, ноги были словно деревянные. Непривычная к верховой езде, я мучилась от боли в пояснице, а седло натерло нежную кожу бедер.

— До Тервинского леса несколько часов езды, — удостоил меня вниманием инквизитор. — Ты помнишь, о чем мы условились?

— А как же. Помню.

Он уселся прямо на траву и распустил завязки походного мешка. Извлек захваченную из трактира еду.

— Присоединяйся. Силы нам еще понадобятся.

Я опустилась напротив и сложила руки на коленях.

— Не хочу. Аппетита нет.

Тот бросил на меня подозрительный взгляд, который быстро сменился равнодушием. А есть мне действительно не хотелось, поэтому я сделала вид, что любуюсь природой, а на самом деле украдкой рассматривала инквизитора.

Всю жизнь я была осторожна, мне повезло не встретить ни одного представителя их братии, поэтому вид мирно вкушающего пищу Эйвана вызывал любопытство. Как у мелкого зверька, наблюдающего за хищником из кустов.

На вид я бы не дала ему и тридцати лет. С первого взгляда ясно, что беззаботная жизнь в роскоши Эйвану не близка — движения его резкие и уверенные, взгляд настороженный, руки большие, с длинными сильными пальцами, ладони в мозолях от оружия. Ростом он выше меня почти на полторы головы, а плечи в два раза шире.

И все же сейчас он ничем не отличался от обычного человека, если не считать форменного балахона. Будь моя воля, сожгла бы эту ужасную тряпку.

Я сжала в ладони кулон в виде книги и с сомнением поглядела на инквизитора. Почувствовав, что я собираюсь что-то делать, он вскинул голову. Молчал и ждал, буравя взглядом.

— Я собираюсь призвать книгу заклинаний. Не надо на меня так смотреть.

Такой прямой и открытый взгляд вызывал странные ощущения, к которым я не привыкла. Против воли почувствовал

...