Санна Сью

 

Покорительница судьбы и сердца дракона

 

 

© Сью Санна

© ИДДК

 

 

Глава 1

 

— Вера Дмитриевна, Велисов позвонил и сообщил, что хочет расторгнуть с нами договор, — печально, даже где-то трагично сказала скользнувшая в мой кабинет секретарша Инночка.

— Да и хрен с ним, — вырвалось у меня совершенно для неё неожиданно.

Инна распахнула большие глаза и округлила губы. Она не привыкла слышать от интеллигентной и утончённой хозяйки агентства «Эдельвейс», занимающегося элитным ландшафтным дизайном, такие плебейские слова.

А я захлопнула крышку ноутбука и встала. Надоело! Строить из себя счастливую сорокалетнюю успешную бизнесвумен, делать вид, что жизнь меня устраивает такой, какая есть — всё это надоело.

Я взяла сумку и пошла на выход.

— Вера Дмитриевна, а вы... Вы надолго? — донеслось робкое вслед.

Очень хотелось сказать «навсегда», но я не стала шокировать девушку ещё сильнее.

— До завтра, Инна. Со всеми вопросами разберусь завтра, — бросила через плечо и стремительно вышла из офиса, который моя фирма арендовала в престижном деловом центре.

Спустилась на парковку, завела машину и, выехав на проспект, прибавила газу. Я всей душой желала вырваться за пределы города. Хотелось зайти в лес, обнять какое-нибудь дерево и просто поорать во всё горло. В детстве мне это помогало. Может, поможет и сейчас? Хотя... Какие у меня там в детстве были проблемы? Машка конфету зажала? Ваське пришлось лопаткой по голове дать? Вот бы и сейчас такие же! Но нет. У разведёнки сорока лет с диагнозом «бесплодие» проблемы совершенно другого толка.

Я всхлипнула и с досадой потёрла глаза. Нечего реветь! Сама виновата! Надо было после школы поступать в медицинский институт, как и планировала, а не выскакивать замуж за умопомрачительного красавца-бизнесмена на пятнадцать лет старше. Может, тогда и не настал бы тот день, когда тебе сообщили: «Вера, мужайтесь, у вас была внематочная беременность. Плод прикрепился и начал развиваться в шейке матки. Нам пришлось сделать экстирпацию. К сожалению, вы больше не сможете родить».

Глаза упорно слезились, и я даже перестала их тереть.

Вот зачем я сегодня утром залезла на страничку бывшего мужа в соцсети? Мало ли пятилетний юбилей развода! Что ты там найти хотела, Вера? Фотографии одинокого постаревшего неудачника? Хрена с два! На последних фотографиях Григорий демонстрировал новую жену с огромным животом, который они обнимали в четыре руки. Ради предыдущей жены и ребёнка он бросил меня... Бывший муж словно с цепи сорвался и решил на старости лет родить как можно больше детей от молодых жён.

А вот у меня никаких детей не будет. Ни от молодых мужей, ни от старых...

В пень его! Не хочу вспоминать, не хочу!

Выехала на трассу и вдавила педаль в пол. К лесу неслась как на пожар. Благо все светофоры встречали зелёным, а машин сегодня было на удивление мало. Меня будто высшие силы вели.

Настоящий дремучий лес начинался совсем недалеко от города. Уже минут через пять я нашла удобный съезд и остановилась у кромки. Внезапно закралось сомнение. Апрель на дворе, снег сошёл не так давно, но, наверное, уже проснулись клещи. Да и как я пойду по земле в туфлях на каблуках?

Но лес манил молодой листвой, шептал обещания утешить, и я вспомнила, что в багажнике есть резиновые сапоги. А клещи... Да и пофигу! Чему быть, того не миновать.

Решительно открыла дверцу и переобулась, чтобы осуществить задуманное и снять наконец с души тяжесть.

Глубоко в чащу забредать не стала. Заприметила симпатичную берёзу, подошла к ней и припала к стволу, как к материнской груди. Зажмурилась и заорала во всё горло. Уши заложило, но я почувствовала, как падает гора с плеч. Как мне становится легче, как будто я очищаюсь и взлетаю. Крик постепенно затих, оставив в ушах лишь звон, и я вдруг услышала за спиной тявканье. Тоненькое — так могут щенки. Я открыла глаза и первое, что отметила, — обнимала я не берёзу. Резко развернулась и сразу наткнулась на цепкий изучающий меня взгляд странной пожилой женщины, у ног которой и тявкал маленький рыжевато-белый пёсик. Ну а уж потом до меня дошло, что я нахожусь не в лесу, а в яблоневом саду.

— Что за?.. — просипела я чужим голосом и, испугавшись его хриплого звучания, закашлялась.

Надорвала связки!

— Звать на помощь тоже надо правильно, — проворчала старушка. — Я вот пришла, а ты и говорить толком не можешь.

По спине пробежал холодок. Прямо сейчас со мной происходила настоящая мистика. Либо я кричала так сильно, что у меня в голове лопнул какой-то сосуд и я вижу галлюцинации, погрузившись в кому.

Помотала головой. Нет, не болит. Ущипнула себя за руку и зашипела — а вот это было больно!

— Вы кто? Где я? — выдохнула истерично и огляделась, ища пути для бегства.

Яблоневый сад был обнесён высоким забором, а его странная хозяйка — наряженная в пышное длинное бархатное платье винного цвета и шляпку с цветами старушка — поджала губы и покачала головой.

— Ты пришла и вылила на меня свои беды, я их все рассмотрела и жду, когда расскажешь, чего хочешь. Говори.

А может быть такое, что мой лежащий в коме организм пытается как-то самоизлечиться, поэтому занялся психоанализом и психотерапией? Типа вот сейчас я всё вслух проговорю, найду корень проблем, поставлю задачи на будущее и очнусь. Ну что ж, можно попробовать.

— Хочу ребёнка и насыщенную событиями жизнь.

— Мальчика или девочку? — деловито уточнила старушка.

— Девочку, — не задумываясь ответила я.

— Готово!

Женщина щёлкнула пальцами, и мир перед моими глазами поплыл.

Куда-то делись голубое небо и яблоневый сад. Зрение прояснилось, но теперь я лежала на кровати под тяжёлым одеялом в тёмной душной комнате, а в нос бил неприятный запах болезни и лекарств.

Всё же я была в коме. Ну надо же! Сомнительная психотерапия помогла, и я пришла в себя.

— Ну и долго ещё? — вдруг донёсся приглушённый мужской голос.

Звучал он недовольно и нетерпеливо.

Я повернула на звук голову и разглядела стоявшую у приоткрытой двери фигуру в объёмном светлом балахоне.

Кстати, что это за больница такая странная? Даже в темноте помещение на палату не походило. Никаких коек рядом, зато угадывались очертания громоздкой мебели — шкаф, комод, зеркало блестело. А вот пикающих приборов, которые должны быть в любой реанимации, нет.

— Доходит уже, — тихо и как-то заискивающе пообещала фигура в балахоне женским голосом. — В себя не приходит второй день и еле дышит. Холодная вся стала. Думаю, к вечеру помрёт.

Кто?! Не обо мне же это?! Что за странный персонал?! Разве так говорят вообще в больницах?

Я поднялась и демонстративно покашляла, привлекая к себе внимание.

— Я хочу поговорить с лечащим врачом, — заявила и замерла.

Голос у меня не просто восстановился, а стал звонче! Как будто... помолодел. Я таким в юности разговаривала. Это новые антибиотики такое умеют с голосами проделывать? Ничего себе, как далеко шагнул прогресс!

Внезапно дверь отлетела, ударившись о стену, зажёгся свет, и в комнату ворвался молодой мужчина в чёрном костюме безбожно устаревшего фасона (кто в наше время носит сюртуки до колен?) и белом пышном жабо. Его тёмные кудри лежали на плечах, карие глаза пытались просверлить во мне дыру, а ноздри тонкого носа раздувались, словно у принюхивающегося к добыче хищника.

Я невольно схватилась за одеяло и потянула его вверх, прикрываясь. Да вот только в процессе разглядела тонкую руку и массивное кольцо на безымянном пальце. Рука — ладно. Могла в коме похудеть. Мало ли сколько я в ней пролежала? А вот кольцо... Оно точно не моё! Я такого отродясь бы не надела — слишком громоздкое и вызывающее.

— Верона! Тебе лучше?! — обвиняющим тоном наехал на меня мужчина.

Хотя... Я бы его назвала парнем. Лет двадцати — двадцати пяти.

Но какая ещё Верона?

В комнате, которая совершенно очевидно не являлась палатой, никого, кроме меня, не было. Да и смотрел он прямо на меня.

Что-то мне стало не по себе...

— Госпожа, вы очнулись, — нерадостно констатировала факт крупная дама в белом балахоне с красным крестом на груди.

Нет, похоже, я не очнулась и продолжаю смотреть своё коматозное кино. Незаметно сунула руку под одеяло, ущипнула себя за ляжку... и подпрыгнула — больно! Одновременно с этим в комнату проскользнула очаровательная девочка лет пяти, а за ней щенок... Тот самый рыжевато-белый щенок, которого я сегодня уже видела! В яблоневом саду!

— Мамочка! Мамочка моя дорогая! — закричала девочка и бросилась ко мне.

— Виласка! А ну иди сюда, негодная девчонка! — неприятно прокаркала вошедшая следом худая, как палка, женщина в длинном чёрном платье и со скорбной миной на некрасивом лице.

От хлынувшего в кровь адреналина меня начало трясти, но девочку я подхватила и прижала к груди, инстинктивно защищая от неприятной женщины, посмевшей назвать моего ребёнка негодным...

Стоп! Моего?!

Сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Я загадала старухе дочку...

И насыщенную жизнь.

Боже!

Похоже, я получила и то, и другое. Эти люди явно ко мне не расположены, значит, скучно не будет. А девочка назвала меня мамой. Я уткнулась в светлую макушку и вдохнула детский запах — такой родной, что глаза заслезились. Не отдам! И обижать не позволю!

Происходящие здесь и сейчас события можно было объяснить только одним: хозяйка яблоневого сада исполнила мои желания весьма своеобразным способом — переселила в тело умирающей матери этого ребёнка. Самое время начинать паниковать, но, как ни странно, едва обняв маленького ангелочка, я мгновенно с ней сроднилась. Теперь меня не мог напугать никакой фантастический поворот, если только он не принесёт вреда моей дочке.

Я расправила плечи и посмотрела на собравшихся поверх детской головы очень недобро.

— Покиньте все комнату, — отчеканила я ледяным тоном.

Чопорная тётка удивлённо переглянулась с владельцем жабо и посмотрела на меня, растянув тонкие губы в змеиной усмешке.

— Верона, дорогуша, ты, кажется, опять забылась и много на себя берёшь. Но ничего. Это ненадолго. Пойдём, Эдвин, дадим матери попрощаться с дочкой, — сказала она и первой вышла за дверь.

За ней скользнула сиделка — или кто там ухаживал за умирающей Вероной? — а последним нас покинул хлыщ. Выходя, он смерил меня таким говорящим взглядом, что я поёжилась. Особенно оттого, что даже не представляла, кто эти люди, кто теперь я и как мне от них защищаться.

— Мамочка, ты же не умрёшь? — тоненьким жалобным голоском спросила малышка, едва закрылась дверь.

Она вглядывалась в моё лицо встревоженными голубыми озёрами глаз, а у меня сердце щемило от жалости и нежности.

— Конечно нет, обещаю, — заверила я с тёплой улыбкой.

— А тётя Кло сказала, что я круглая сирота. Что мой беспутный папаша влез в долги, оставил нас нищими и спился в канаве. А ещё она сказала, что моя никчёмная мамаша слишком хлипкая, чтобы справляться с нищетой, поэтому теперь она — тётя Кло — обо мне будет заботиться, — выдала маленькая девочка как на духу.

Я пару раз моргнула, подивившись её словарному запасу и умению говорить такими длинными предложениями. Сколько ей? На вид лет пять. Честно говоря, свои пять лет я помнила смутно, а с детишками такого возраста не общалась. Возможно, это для них нормально, но подумалось, что дочка мне досталась не только милее всех детей, но и умнее.

Однако других поводов для радости не наблюдалось. Я предполагала, что дама в трауре — языкастая тётка Кло. Но как её полное имя? Кем она нам приходится? Кто такой этот Эдвин? Предстояло как-то выяснить. Пока я поняла только то, что Верона — вдова в стеснённом материальном положении.

— Милая, никого, кроме меня, не слушай и ничего не бойся. Мама у тебя не хлипкая и со всем справится, — твёрдо пообещала я, совершенно не представляя, за что хвататься.

Виласка обняла меня и опять прижалась к груди. Я подняла руку, чтобы погладить её по голове, но тут из-под кровати выбрался пёсель и ловко запрыгнул к нам, поднырнув аккурат под мою ладонь. Я раскрыла рот, чтобы возмутиться такой наглостью — он же этими лапами по улице бегал! — но внезапно пришло видение.

Я по-прежнему сидела на кровати, Виласка так же прижималась к моей груди. Я так же чувствовала шелковистую шерсть под ладонью. Но в это время мне показывали настоящее кино про жизнь Вероны Лайкос — именно так меня теперь зовут — на быстрой перемотке с закадровыми комментариями голосом старушки из яблоневого сада.

Первое, что меня поразило — хозяйка тела была очень на меня похожа. Можно сказать, одно лицо, если не учитывать мои эксперименты с цветом волос, формой бровей, стрижками и макияжем. Ну и, пожалуй, весила я побольше. Верона же воспитывалась в монастыре и выглядела немного измождённой даже до свадьбы с престарелым бароном Жозефом Лайкосом. Жили супруги в большом, но запущенном поместье. Барон много пил и дома бывал редко. Жену он особо не обижал, потому что не замечал, но ребёнка заделать умудрился. Верона всей душой любила дочку и уделяла ей всё своё время. Учила читать и писать, рисовала с ней, танцевала, гуляла и играла в куклы...

Всё это мелькало реалистичными кадрами и пробуждало живое сочувствие. Отличная у Виласки была мама. Я даже на миг испугалась, что не смогу соответствовать. Но Верона действительно оказалась слабохарактерной и не смогла противостоять свалившимся на них с дочерью бедам. К сожалению, их хорошая жизнь закончилась со смертью барона. Мало того что они обанкротились, так ещё явились родственники усопшего — младшая сестра с сыном — и подгребли поместье под себя.

Дело в том, что оно располагалось рядом со столицей государства Аркантур, которая называлась Аркан, а Клотильда Пруф (в девичестве Лайкос) мечтала ввести сына в высшее общество, пристроить на хорошую должность и самой стать значимой персоной. Для этого Кло нужен был дом Вероны и Виласки, а вот сами они — не очень.

У бедной вдовы не хватало средств, поэтому она пустила эту «лисичку со скалочкой» в поместье, и с тех пор их с дочерью жизнь превратилась в сплошное наказание. Клотильда установила свои порядки и выгнала всех преданных Вероне слуг. Теперь о каждом её шаге докладывали самозваной хозяйке, а та пилила бедную женщину день и ночь.

А её обожаемый сынок грязно домогался Вероны! Вдова угасала, у неё просто-напросто не оставалось сил на дочку, и та тоже попала в цепкие лапы тётки Кло.

В итоге Верона слегла. А родственнички обрадовались. Они даже не вызвали ей столичного лекаря! Приставили свою сиделку и считали часы, когда полностью приберут к рукам поместье.

У меня зубы скрежетали от ярости! Я им устрою! Пусть только подождут, пока я осмотрюсь и найду возможность встать на ноги!

Едва об этом подумала, как кино про Верону закончилось, и передо мной появилась волшебная старушка всё в том же платье и той же шляпе на фоне своего сада.

— Запомни, девонька, адрес: Аркан, проспект Первого магического заклинания, дом два. Придёшь, спросишь госпожу Меди Атор и скажешь: «Старица Агата передаёт: беру благами, отдаю делами». Для начала тебе помогут, ну а дальше сама. Но про долг не забудь. Придёт к тебе когда-нибудь от меня посланник, и ты ему поможешь, — сказала и пропала.

Песик тявкнул, вывернулся из-под моей ладони, и я вернулась в свою новую реальность.

 

Глава 2

 

— А я так и знала, мамочка, мне Кепа говорил, что ты скоро поправишься и всё будет хорошо, — заявила вдруг Виласка, устав обниматься.

Она сползла с кровати и села на пол рядом со своим щенком.

— «Кепа»? — переспросила я, гадая, кто это может быть и не станет ли этот добрый человек моим союзником.

Всё же полученной из видения информации было ничтожно мало. Проанализировав все отрывки жизни Вероны, можно сделать некоторые выводы, например: в этом мире есть магия, раз проспект носит её имя. Я нахожусь не в тёмном средневековье (мне показывали самоходные транспортные средства, напоминавшие старинные автомобили), а значит, есть надежда на канализацию и водопровод. Но всё же открытыми оставались ещё многие вопросы. Главные: по каким законам живет Аркантур, чем зарабатывает аристократия и по какой причине барон вообще женился на Вероне? Девушка была бедной сиротой и барону по статусу не подходила. Любовью тоже тут не пахло. Что тогда?

— Да, Кеплер. Ты забыла моего Кепа? — Малышка потешно надула щёки, ухватила собаку и потрясла ею, демонстрируя, кто тут Кеплер.

— Он с тобой разговаривает? — спросила я осторожно.

— Конечно! — деловито покивала кроха. — Он же не просто пёсик, а мой страж. А я не просто девочка, а одарённая.

Вон оно что! Собака волшебная! А если я получила видение от неё, то я тоже одарённая? Чем именно? Как узнать?

Но если бывают простые девочки и одарённые, значит, магия есть не у всех. Может быть, барон взял жену с магическими способностями, чтобы получить наследника-мага? Это бы всё объяснило. Хотя какая теперь разница? Мне надо думать, что делать сейчас. А значит, перво-наперво необходимо навестить Меди Атор — кем бы он или она ни были — и передать кодовую фразу от Агаты. Что там за блага мне предложат и какими делами за них придётся заплатить, я предпочитала пока не думать. У меня нет возможности харчи перебирать.

— Я знаю, что ты у меня умница. Играйте пока с Кепом, а я умоюсь, оденусь и пойдём на кухню. Что-то я проголодалась.

— А у меня яблоко есть. — Виласка с готовностью вытащила из кармана не первой свежести платья ранетку и протянула мне.

Не ребёнок, а сокровище! Открытая, чистая и не жадина.

— Спасибо, доченька. Яблоко съешь сейчас сама. А мне нужно для начала умыться.

Я опустила нетвёрдые ноги на пол — деревянный и голый. Голова закружилась, желудок заурчал. Похоже, кормлением больной никто особо не заморачивался. Подошла к окну и раздвинула шторы. В глаза мгновенно ударил яркий дневной свет. По ощущениям, до вечера ещё далеко. Я повернула ручку и распахнула створку. В комнату ворвался свежий тёплый ветер. Стояла или поздняя весна, или раннее лето — на улице было тепло, природа цвела буйным цветом. Окно комнаты открывало вид на большой запущенный парк. Я поджала губы. У меня, как у человека, профессионально занимавшегося обустройством придомовых территорий, заболело сердце и зачесались руки.

Так, ладно, позже везде пройдусь и посмотрю, что можно сделать. Я отошла от окна и уставилась на две одинаковые двери, находящиеся справа от входа в комнату. Интересно, куда они ведут? Одна наверняка в гардеробную, а вторая? В спальню мужа или в санузел?

Наугад открыла ближайшую и оказалась в гардеробной. Что ж, одежда мне тоже нужна. Вошла и пошарила рукой по стене в поисках выключателя, но ничего, его напоминавшего, не нашла. На мгновение накрыло волной острой тоски — я не дома! И никогда больше там не буду! Но...

— Мам, а можно я твои туфли померю? — спросила протиснувшаяся между мной и косяком Виласка, каким-то образом включая на ходу свет.

Тоска по дому мгновенно испарилась. Что меня там ждёт? И кто? Одиночество и бесконечная работа. А тут у меня есть дочь, смысл жизни и огромный стимул для грандиозных свершений. А приятные сердцу бытовые мелочи из прошлой жизни забудутся и появятся новые. Свет я точно скоро научусь включать.

Кстати, в этом самом свете я увидела, что гардероб у Вероны так себе. Унылые блеклые платья, три пары уродливых туфель. В одни из них — коричневые на квадратном каблуке — Виласка свои босые ноги и сунула. Полки с бельём тоже настроения не поднимали — грубые бронелифчики, панталоны до колен и длинные белые ночные рубашки. Все точно такие же, как та, в какой я сейчас стояла.

Главным украшением гардеробной оказалось ростовое зеркало во всю торцевую стену, и я краем глаза видела в нём своё отражение. Но подходить и рассматривать внимательно не спешила. Потому что даже мимолётного взгляда хватило, чтобы понять — ждёт меня там знакомство с лохматым тощим чудовищем. И я тянула время, уговаривая себя не сильно из-за этого расстраиваться и злиться на родственников. Мне сейчас нельзя ругаться с ними. Сначала нужно подготовиться, пообщаться с доверенным лицом старицы Агаты.

Виласка радостно стучала каблуками по полу, заставляя пса прыгать вокруг неё и возмущённо гавкать, а я, выбрав самое «весёлое» из платьев — серое в тёмно-синий набивной мелкий и редкий цветок, — взяла чистое бельё и подошла к зеркалу. Вот примерно так я после злополучной операции и выглядела. Бледная кожа просвечивает так, что видны вены, под зелёными глазами чёрные круги, а тёмно-русые волосы сбились в колтуны и висят паклей. Мне надо срочно вымыть голову, расчесаться и набрать килограммов пять! Тогда я стану вполне себе симпатичной молодой женщиной. Вероне навскидку не больше двадцати пяти.

Я развернулась и решительно направилась к другой двери в надежде обнаружить за ней санузел. И действительно обнаружила! И не только его. Он оказался смежным с другой комнатой — дверь в неё была открыта, через проём падал дневной свет. Я обратила внимание на круглую выпуклость в центре противоположной двери. Глянула на дверь, ведущую из моей комнаты — на ней нашлась такая же выпуклость. Приложила к ней руку — и свет озарил достаточно просторное помещение. Аллилуйя! С выключателем разобралась. Я увидела круглую каменную лохань, квадратный постамент с дыркой — ясно, для каких целей. Раковину, полочки с разными баночками, пару полотенец на крючке и туалетный столик с зеркалом.

Но предстояло разобраться, как включить воду. И с посетителями, которые могут нагрянуть из другой комнаты, когда я буду мыться.

Я решительно пересекла ванную и заглянула в смежное помещение. Вне всяких сомнений, оно принадлежало мужчине — на стенах висело холодное оружие в красивых ножнах, явно дорогое. Интересно, почему Верона его не продала? Не додумалась или не успела? Я прошла в комнату, дошла до комода и провела пальцем по его поверхности. Пыли — хоть картошку сажай! А значит, к моему счастью, комната усопшего барона пустовала, племянник занять её не посмел. Обнаруженную книжную полку я тоже сочла удачей, а способность прочитать названия на корешках — невероятным бонусом. Правда, «Трактат о происхождении всего сущего» и «Похождения бравого эльфийского поручика» для меня не стали достойными внимания, но появилась надежда найти библиотеку или даже купить нужные книги.

Я вернулась в ванную и закрыла дверь смежной комнаты на щеколду. Подошла к лохани и уставилась на две торчащие из стены трубы. Круглая выпуклость тут тоже имелась. Одна по центру. Я приложила к ней ладонь, и из кранов побежала вода: из одного холодная, а из другого горячая. М-да, смесители и душ тут пока не изобрели. На полочке стоял ковш с ручкой — теперь стало понятно для чего. Я нашла в одной из баночек приятное кремообразное моющее средство (к счастью, банки были подписаны: тело, волосы, зубы, лицо) и приготовилась мыться. Но как быть с дочкой? Ушами я была в комнате. Слышала стук каблуков, её беседы с псом и его тявканье, но не опасно ли оставлять малышку одну?

— Милая, ты же у меня хорошая девочка? Я могу оставить тебя, пока принимаю ванну? — спросила, выйдя из санузла.

Ласка вскинула на меня удивлённый взгляд.

— Мама, я же со стражем, а не одна, — проворчала малышка тоном учительницы, упрекающей нерадивую ученицу.

Девочка была такая деловая и потешная, что я не могла не улыбаться.

— Ладно, я быстро, — сказала и поспешила поскорее покончить с гигиеническими процедурами.

Но дверь закрывать не стала. Раздевалась, мылась, вытиралась и одевалась с рекордной скоростью — я в роли матери ещё чувствовала себя очень неуверенно. Но всё обошлось: дочке надоело ковылять в туфлях, она их скинула и просто играла с Кепом на моей кровати.

Намытая и причёсанная Верона стала выглядеть гораздо лучше, но желудок урчал уже так, что даже начал болеть. Вопрос о его наполнении встал ребром.

— Пойдём в кухню, доченька. Поищем еды, — сказала я, протягивая девочке руку.

— Не дадут, — пробурчала она, сползая с кровати и вкладывая свою ладошку в мою.

Я нахмурилась. В смысле — «не дадут»? Самозванцы ещё и голодом нас морят? Так-то Виласка истощённой не выглядела, но вдруг она выживает за счёт одних ранеток? Я решительно вывела девочку за дверь. Разумеется, сразу качать права и ругаться с Клотильдой не стоило, но некоторые моменты нужно прояснить прямо сейчас. Я умирать от истощения не собиралась.

Лестницу на первый этаж нашла без труда, а вот когда мы по ней спустились, пришлось остановиться. Но не потому, что я понятия не имела, где кухня, а потому что на наши шаги в холл вышли Кло и Эдвин.

— А вот и ты, дорогуша. Спешишь вернуться к отработке долга? Очень похвально. За время твоей болезни в оранжерее выросло невероятно много сорняков, — заявила змеища.

Ещё одна плохая новость: похоже, Верона этой мерзкой семейке должна не просто на словах.

— Для того чтобы качественно работать и как можно скорее с вами рассчитаться, мне необходимо быть в хорошей физической форме. Значит, сейчас я пойду и что-нибудь съем, а потом отправлюсь в Аркан к нормальному доктору, — сообщила я и потянула Виласку в левое крыло дома.

Именно оттуда очень вовремя раздался грохот кастрюль.

— Ты что-то осмелела. Потеряла страх, пока лежала в горячке? — задумчиво протянула Клотильда.

— А я всегда была смелая, — заявила я, не оборачиваясь. — Вы меня просто совсем не знаете.

Это правда. И огромной удачей было то, что Клотильда уволила старых слуг. И что Вероной она особо не интересовалась. Из видения я знала, что молодая вдова изо всех сил избегала общения с родственниками мужа, а с момента, когда они заявились в их с Вилаской дом, прошло не так много времени — месяц-два, не больше.

— На какие деньги ты собралась к столичному доктору, не объяснишь? — не унималась Кло. — Если у тебя завалялись аркастры, требую немедленно их отдать. А если ты решила что-то продать из дома — забудь! Напомню, здесь больше нет ничего твоего!

Женщина шла и бубнила нам с дочерью в спины, вызывая у меня справедливые опасения — поесть не даст. Но до кухни мы всё же дошли.

— Обед ещё не готов, госпожа, — перепуганно поклонившись самозваной хозяйке, отчиталась повариха — молодая худощавая женщина.

Видимо, Клотильда никому возможности переедать не давала.

— Бульон, варёное яйцо или, может, хотя бы каша есть? — спросила я.

Вообще, я знала, что после длительного голодания наедаться нельзя и на тяжёлую пищу налегать не следует.

Повариха затрясла головой.

— Вот только куру поставила. — Она махнула рукой на приспособление, напоминавшее печь с шестью конфорками.

На трёх стояли кастрюли, но в них ничего не кипело.

— Что готовое есть? — спросила строго я.

Но повариха выжидающе смотрела на Клотильду, а та, видимо, подала ей запрещающий знак.

— Ничего, — виновато развела руками повариха.

Ну что ж. Я развернулась и пошла на улицу. Что-нибудь придумаю! В городе с дочкой поедим. Если что — продам некрасивое кольцо, которое до сих пор на моём безымянном пальце. И плевать, если оно уже заложено.

Однако на высоком крыльце пришлось притормозить. У ступеней стоял неприятный хлыщ Эдвин, а на подъездной дороге — чёрный старинный автомобиль.

— Подвезти до города? — спросил он таким тоном, что можно было перевести как: сядешь в машину — никогда не расплатишься.

В этот момент я задумалась: а сколько Верона вообще им должна? Я ведь даже не знаю, сколько просить надо.

— Не нужно. Мы больше не делаем долгов, — отрезала я.

Мы — я, дочка и собака — спустились, обошли хлыща и направились к воротам.

Из полученных в видении картинок у меня сложилось впечатление, что поместье находится почти в столице. Во всяком случае, я видела достаточно оживлённую дорогу, уходящую к высокому зданию со шпилями. Может быть, нас кто-нибудь подвезёт.

— Мамочка, а куда мы идём? — едва мы отошли от дома, спросила притихшая было Виласка.

— Нам надо в город на проспект Первого магического заклинания, в дом два. Надеюсь, нам там помогут. Правда, я не знаю, где это, но у кого-нибудь спросим, — зачем-то выложила я ребёнку правду.

Будто она могла мне что-то подсказать.

— Кеп говорит, что отведёт нас, — без всякого удивления заверила меня малышка.

А волшебный пёс выбежал немного вперёд, как будто подтверждая её слова. Всё это было для меня в диковинку, до конца не верилось в сверхъестественную способность Виласки разговаривать с собакой. Но и исключать такую возможность я не могла — сама попала в чужое тело и видела прошлое Вероны, когда поглаживала пса. Мне надо было каким-то образом поскорее перестраиваться на новое мышление и учитывать магию и иное мироустройство.

Мы вышли за ворота. Узкая пешеходная дорожка тянулась вдоль шоссе к тому самому высотному зданию со шпилями. Его полностью видно не было, но зато красивый яркий город открывался как на ладони. Только оказавшись на улице, я поняла, до какой степени запущено поместье Лайкосов. На противоположной стороне за высокими свежевыкрашенными воротами виднелся другой особняк и совсем другая придомовая территория: чистая, ухоженная и организованная со знанием ландшафтной архитектуры и дизайна. Я впервые задумалась о том, как смогу зарабатывать те самые аркастры своими навыками из прошлой жизни. И настроение поднялось, несмотря на ноющий пустой желудок.

 

Глава 3

 

Кеплер остановился у дома и гавкнул на табличку, когда у меня уже темнело в глазах и казалось, что вот-вот упаду без сил. Шли мы недолго — минут сорок, — но истощённый организм Вероны буквально совершал подвиг, преодолевая это расстояние. Не было сил ни рассматривать окрестности, ни генерировать идеи. Немного подбадривал щебет Виласки и её теплая ладошка в моей руке. Если бы не это, я бы наверняка отключилась.

Мы поднялись на крыльцо, и я позвонила в дверь.

— Я к Меди Атор от старицы Агаты, — выдохнула и буквально ввалилась в дом, когда нам открыли.

— Ох! Дита, Тайра, бегом ко мне! Помогите!

— Мамочка, тебе плохо?! — как сквозь толщу воды доносились до меня встревоженные восклицания.

Уши заложило, перед глазами всё поплыло. Я почувствовала, как меня подхватили чьи-то крепкие руки, куда-то понесли, уложили на мягкое, захныкала Виласка, заскулил щенок... Всё смешалось в монотонный гул и... в нос ударил ядрёный лекарственный запах. В голове мгновенно прояснилось, гул оборвался, и я расслышала тихий отчётливый разговор:

— Истощена сильно, но сейчас опасности нет. Я дал укрепляющий эликсир и влил магическую энергию. Однако девушке нужно лучше питаться и желательно обрести стража. Она скрытый маг, и этот факт тоже объясняет её слабость. Не знаю, почему она до сих пор не прошла обряд объединения со стражем, но это пагубно сказывается на здоровье. Объясните ей это, госпожа Атор.

— Всенепременно, доктор Жгут. Благодарю за помощь, — ответила женщина приятным грудным голосом.

Послышались удалявшиеся шаги и звук открывающейся и закрывающейся двери.

Значит, Меди Атор — женщина. Это обрадовало. И я открыла глаза. Комната разительно отличалась от той, в которой я очнулась после попаданства. Светлая, тёплая, и даже лекарственный запах не вгонял в уныние, а как-то приободрял.

— Ну вот вы и пришли в себя, — поприветствовали меня радушно.

Я приподнялась на локтях и посмотрела на женщину. Красивая блондинка в шёлковом платье цвета пыльной розы искренне мне улыбалась, разглядывая чистыми серыми глазами.

— Спасибо. Мне лучше. А где моя дочь?

— Не волнуйтесь, Виласку накормили и уложили вздремнуть. С ней её страж, девочке ничего не угрожает.

Множество вопросов завертелось на язы

...