Санна Сью

 

Неженка в Академии вечных стражей

 

 

© Сью Санна

© ИДДК

 

 

Глава 1

 

Руки начали трястись с самого утра, а в груди булькало что-то, мешавшее сделать полноценный вдох. Конечно же я знала, что все невесты нервничают в день помолвки, и давно готовилась стать исключением. Но нет. Тревога и предчувствие беды меня не миновали. Так и чудилось, что мое скорое счастье пойдет прахом...

— Юная госпожа Клементина, если вы не перестанете ерзать, вместо свадебной прически получите воронье гнездо, — проворчала Луиза, вонзая в мои волосы очередную шпильку с такой яростью, будто это оружие, пронзающее сердце твари Небытия.

Я замерла, но не из-за слов служанки. За окном в розовом мареве рассвета черным силуэтом маячил он — страж в плаще цвета ночного неба, неподвижный, как статуя на краю нашего сада. Вечных стражей, тех, кто стоит на защите спокойствия миров, редко видели в поместьях знати Фера. Неужели он тут как предвестник беды?

— Луиза... — Я облизнула внезапно пересохшие губы. — Почему у нас во дворе стоит вечный?

Горничная резко дернула за прядь.

— Вам кажется! Откуда ему тут взяться? Это, наверное, потому что вы вспомнили про указ императора и осознали, что сегодня не только день вашей помолвки, но и День долга. — Горничная ловко вплела в мои волосы кроваво-красный цветок. — Все совершеннолетние дворяне должны пройти осмотр на предмет магического дара, поэтому вам и примерещилось.

Ледяная игла прошила мой позвоночник. «Осмотр». Это слово повисло в воздухе, как тяжелая грозовая туча. Ну почему именно в мой год?!

— Пустая формальность! — рассмеялась я. Слишком громко, слишком нервно. — У нас в роду триста лет не было ни одного одаренного.

Бросила взгляд в окно — никого. Может, мне и правда показалось? Действительно, с чего бы являться вечному стражу? Проверку проводят придворные маги, а мой жених — маркиз Вильнёв — точно уже с ними обо всем договорился и дал взятку. Не о чем переживать...

Дверь распахнулась с такой силой, что хрустальные подвески на люстре зазвенели. В проеме стояла матушка, бледная, как ее кружевной воротник.

А может, все же не показалось?

— Тина, — она произнесла мое имя как приговор, — пришли с проверкой.

За спиной матушки мелькнуло лицо Анфисы — моей сводной сестры. Я поймала ее взгляд, и он очень мне не понравился. В нем читалось облегчение и торжество.

Сердце упало куда-то в туфельки. Что эта злобная и отвратительная девица еще могла устроить?!

— Но... маркиз... — прошептала я.

— Маркиз Вильнёв, — матушка говорила ровным голосом человека, едва сдерживающего истерику, — только что сообщил, что его помолвка с Клементиной Нежинской приостановлена императором до магической проверки.

Мне стало так страшно, что потемнело в глазах. Перед ними встала сцена, в которой пять лет назад в Межмировую академию вечных стражей забрали сына самого императора и ему вообще никто не помог! Правда, Киран Мистиан был незаконнорожденным сыном императора, рожденным еще до того, как правитель женился на императрице, и поговаривали, что законная супруга мечтала избавиться от бастарда. Но я вспомнила лицо Версавия Первого, когда он провожал очень красивого угрюмого Кирана в портал. Император явно был расстроен разлукой и точно не по доброй воле с ним прощался.

Что уж говорить обо мне — простой аристократке, всего-то невесте маркиза.

Я прикусила щеку изнутри, чтобы постыдно не разреветься. Безостановочно шепча про себя молитвы, я медленно встала и пошла за матушкой. Спину держала прямо, стараясь не показывать своей внутренней дрожи, и меня начало понемногу отпускать. Но Анфиса вдруг зашептала прямо у моего уха, ядовито растягивая слова:

— Думаю, маркиз только обрадуется, когда тебя заберут в Межмирье, и с удовольствием женится на мне.

Я сделала вид, что не слышу, хотя от ее слов замутило. Пьер Вильнёв — деловой партнер отчима — стал предметом тайной страсти Анфисы с тех пор, как в четырнадцать лет подарил ей веточку душистого жасмина. До моего появления сводная сестра искренне верила в их совместное будущее.

— А тебя заберут, ведь ты точно магичка! — Ее шепот стал громче, она впилась пальцами в мой рукав. — Я видела, как ты оживила тот цветок!

В носу защипало, и я скинула руку сводной сестры. Нет, нет и нет! Я просто полила увядшую розу! И ту птичку, которую поймала дворовая кошка, я вовсе не воскрешала — просто отогрела в ладонях...

— Клементина, тебя ждут в кабинете. — Матушка остановилась у двери, ее голос слегка подрагивал. — Пусть Заступники будут на твоей стороне.

Короткое объятье и холодные губы, едва коснувшиеся моей щеки, лишь добавили волнения. Я вдохнула полной грудью и вошла.

Отчим сидел за своим столом, как и положено хозяину. На его губах застыла вежливая улыбка, но глаза оставались ледяными. Правильно. По большому счету ему совершенно наплевать, каким именно способом он избавится от посторонней девицы в своем доме: маркиз ли меня заберет, сгину ли я в Межмирье — все едино.

А вот Пьер вперил в меня горячий и немного виноватый взгляд. Он тоже был здесь. Сидел в посетительском кресле и судорожно сжимал пальцами подлокотники, будто пытался удержаться от того, чтобы вскочить и схватить меня за руку. Я улыбнулась ему подбадривающе — слабая натянутая улыбка, больше для приличия, — а затем перевела взгляд на дворцовых магов.

Мужчина и женщина в алых мундирах с золотым шитьем лучились дружелюбием. Радовались, наверное, что им повезло избежать Дня долга, случавшегося раз в пять лет. Они спокойно получили образование и остались служить магами на Фере. Счастливчики, конечно, не инициировали свою магию в Межмирье и потому не раскрыли свои способности на полную мощь... Но кому это вообще надо? Только тем, у кого дома шансов на успешную жизнь нет.

— Приветствуем вас, госпожа Нежинская, — торжественно пробасил маг, разглаживая рукой постановление с гербовой печатью. — В этом году нам выпала честь проводить осмотр лучших представителей нашей великой империи, дабы отправить самых достойных детей Фера в Межмировую академию вечных стражей, где они обретут могущество и внесут свой вклад в защиту нашего мира от тварей Небытия, что жаждут поглотить цивилизации и обратить их в прах.

Пафосная речь подействовала на меня волшебным образом — страх сменился колючим раздражением. Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Честь им выпала! Ну конечно! Торжествуют, что в их год выпала очередь другого мира отдуваться — отправлять свою перспективную молодежь фактически на вечную службу!

Я им даже не улыбнулась. Стояла, скрестив руки, и хмуро раздумывала: интересно, каким образом Анфиса устроила так, что Пьер не смог меня откупить? Я же точно знала, что это возможно.

— Вы осведомлены о том, как проходит осмотр и что обманывать бесполезно, Клементина? — ласково спросила женщина-маг, поправляя перстень с темным камнем. — Зеркало Истины все равно покажет, есть ли в вас хоть крупица магии.

Хотелось ехидно уточнить: что это за честь такая, к которой принуждают и сразу же предостерегают от вранья? Но воспитание я получила отличное, поэтому лишь царственно вздернула подбородок.

— Нежинские никогда не врут и не бегут от своих обязанностей, — ответила я, и голос прозвучал слишком высокомерно даже для меня.

И вот тогда из темного угла кабинета, где тени сгущались, будто живые, опять шагнул он — вечный страж.

Сердце ухнуло в пятки, а в висках застучало так громко, что это, казалось, слышно всем собравшимся. Во рту внезапно пересохло.

Широкие плечи, высокий рост, плащ цвета ночного неба, глубокий капюшон, перчатки и маска на лице — все это пугало, но не так, как черное зеркало в его руках. Мы с детства знали из страшилок, что это за артефакт. Он вытягивает наружу самое сокровенное, выворачивает душу наизнанку, будто выдирая страницы из книги твоей жизни.

Я непроизвольно опустила взгляд.

— Клементина, внимательно посмотрите в зеркало и расскажите, что видите, — раздался холодный голос мага.

Я медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, подняла глаза и уставилась в бездонную черноту. Через два удара сердца поверхность пошла серой рябью и передо мной всплыло то, что я вспоминать не хотела.

Свадьба императора Версавия Первого и императрицы Армины. Мне четырнадцать. Мой отец еще жив, и мы среди почетных гостей во дворце. Я в ярости — моя подруга Радмила ловко выхватила из-под носа последний цветок невесты. По традиции императрица бросала их в толпу: поймаешь — обретешь счастье в любви и богатство. Радмила умудрилась схватить два, а я — ни одного. Глупо, по-детски обиженная, я убежала в сад, чтобы порыдать в одиночестве. Но пока искала укромный уголок, ругалась сквозь зубы всеми крепкими выражениями, подслушанными у конюхов, и слезы как-то сами собой исчезли.

Я резко остановилась в дальнем углу сада и топнула от досады, как вдруг из-за пышных кустов донесся слабый прерывистый стон.

Не раздумывая я рванула туда.

На земле лежал бледный, даже посиневший юноша в расшитом золотом камзоле. Сердце упало. Это был Киран Мистиан — незаконнорожденный, но любимый сын императора.

Я рухнула перед ним на колени.

— Ты чего?! Напился?! А ну, дыши глубоко! — закричала я, тряся его за плечи и пытаясь привести в чувство.

Безрезультатно. Расстегнула его рубашку, прижала ладонь к груди — тишина. Прильнула ухом — сердце не билось. Отчаяние сжало мое горло. Инстинктивно сжала кулак и со всей силы ударила Кирана по грудине.

Наклонилась и вдохнула в его рот воздух.

Понятия не имела, откуда во мне взялось знание, что нужно делать. Меня будто кто-то свыше направлял.

Киран резко вздрогнул, судорожно вдохнул и закашлялся. Из его рта вырвалось едва заметное зеленоватое облачко. Он раскрыл глаза. Наши взгляды встретились, и по моей спине побежали ледяные мурашки.

— Никому ни слова. Забудь, — прохрипел сын императора и резко сел.

Я вскочила и побежала не оглядываясь. Послушалась — забыла. Никогда никому не рассказывала.

А через три дня объявили День долга и Кирана забрали в Межмирье.

Сейчас, глядя в зеркало, я увидела все это со стороны и отчетливо поняла: Кирана отравили. А я его спасла. Потому что в тот миг, отчаянный и безумный, во мне проснулась магия.

— Я спасла человека от магического проклятья, — произнесла я почти бесстрастно, сглотнув колкий комок, вставший в горле.

Из зеркала выплыло искрящееся серебром облачко и окутало меня с ног до головы. Полную картину увиденного рассказывать не требовалось — достаточно было честно признать момент пробуждения магии. Но если солжешь...

Зеркало измажет тебя черной жижей, которая не смоется никогда. Именно этим пугала меня старая нянька, когда в детстве рассказывала о магическом осмотре.

За спиной раздался резкий, почти судорожный вздох Пьера. Я не обернулась. Боялась, что если увижу его лицо — расплачусь. Ведь рушилось не только мое будущее. Наше будущее. Свадьба, дом у озера, двое детей, которые должны были унаследовать его фамилию и мои глаза...

Страж шагнул в тень — и растворился, будто его и не было.

— Поздравляем, госпожа Нежинская! — торжественно возвестил маг. — Ваше имя будет вписано в анналы великих граждан империи, а ваша семья получит щедрую компенсацию. Корона также возместит все издержки, связанные с отменой свадьбы.

В голосе звучала фальшивая радость. Не удивлюсь, если в этот момент в глазах отчима вспыхнул холодный триумф. Проверять не стала.

— Вам надлежит явиться в дворцовый портальный зал завтра к девяти утра. Как вам известно, в Межмирье можно взять только то, что на вас надето, и ручную кладь. Багаж через портал не пройдет, — принялась зачитывать инструкции напарница мага. — И помните: Межмирье — особое место. Там не действуют наши законы, не ценятся титулы и прошлые заслуги. Имеют значение лишь ваша сила и воля.

Мне показалось или в ее голосе действительно мелькнула жалость?

— И еще. Бежать бесполезно, — пробурчал маг.

Я резко развернулась, готовая повторить слова о чести Нежинских...

Но в кабинете уже остались только отчим и Пьер.

— Димитрий, вы позволите нам с Клементиной побыть наедине? — тихо, убитым голосом попросил мой жених.

Его глаза смотрели на меня с таким отчаянием, что стало физически больно.

Отчим шумно отодвинул стул, кивнул и вышел, нарочито хлопнув дверью, а Пьер бросился ко мне.

 

Глава 2

 

— Зря ты все же шубу не надела! — в очередной раз преувеличенно заботливо воскликнула Анфиса, поправляя кружевные манжеты, пока карета подпрыгивала на мостовой, ведущей к дворцу.

Я очень просила, чтобы провожать меня поехала только матушка, но отчим со своей дочкой были настойчивы как никогда. Конечно! За меня дадут огромную компенсацию. Нужно всему высшему обществу показать свою «искреннюю» ко мне любовь.

— Фиса, дорогая, на улице жарко, — ласково возразила ей матушка, поправляя складки моего дорожного платья. — Тину хватит тепловой удар.

Уже и не припомню, в какой раз она отвечала вместо меня. Впрочем, я и не считала. До сих пор переваривала наш с маркизом Вильнёвым разговор в кабинете отчима за закрытыми дверями.

— Тина, любовь моя, я сделал все, что мог! — воскликнул тогда Пьер, с грохотом упав передо мной на колени.

Он обхватил мои ноги, сминая шелк, и прижался к ним горячей щекой.

Признаться, такой страсти я от него не ожидала. Наши с Пьером отношения всегда были наполнены взаимным уважением и за рамки приличий никогда не выходили — он лишь целовал мою руку при встрече и на прощанье. Всего один раз — в день, когда на его предложение пожениться я ответила «да», — он мимолетно коснулся губами уголка моих губ. Но трогать за ноги?! Это меня слегка шокировало. Его пальцы словно оставляли на моей коже жгучие следы сквозь тонкую ткань.

— Встаньте, Пьер, я вас не виню, — пролепетала я, пытаясь выбраться из мужской хватки.

— Кто-то умышленно донес вечным стражам, что вы одаренная, Тина! — словно обезумевший, горячо шептал Пьер, пытаясь поцеловать мои колени через платье. — Я предлагал много денег, но все бесполезно — они сказали, что это вопрос государственной важности.

— Прекратите сейчас же! И поднимитесь! — испуганно воскликнула я.

Пьер поднялся, но лучше бы остался стоять на коленях, потому что теперь его руки обхватили мою талию с такой силой, что затрещали корсетные косточки, а губы, влажные и дрожащие, потянулись к моей шее!

— Пьер, не нужно так убиваться! — уперлась я ладонями в его грудь, чувствуя под тонкой рубашкой бешеный стук его сердца. — Я сделаю все, чтобы к вам вернуться. Няня рассказывала, что иногда это возможно.

Мне удалось вывернуться, отступив к краю письменного стола, где перочинный нож для вскрытия писем лежал так соблазнительно близко...

— Тина, давай проведем эту последнюю ночь вместе! — Пьер наступал, и его голос звучал хрипло, а глаза блестели непривычным блеском. — Я хочу, чтобы ты стала моей!

У меня брови натурально полезли на лоб. Я зажмурилась и потрясла головой, надеясь, что у меня из-за стресса случились слуховые галлюцинации. Но когда снова посмотрела на бывшего жениха, то прочитала в его взгляде что-то такое непристойное, что от кончиков ушей до декольте залилась краской возмущения, смешанного с неловкостью.

— Что вы такое говорите, Пьер?! Вы не в себе?!

— Тина, для кого тебе хранить невинность? — Он сделал шаг вперед, и я почувствовала запах его одеколона. — В Межмирье она не ценится — ты же слышала, что там все иначе! Мы любим друг друга, так зачем же отказываться от последнего удовольствия? Подари мне эту ночь на долгую память, ведь мы больше никогда не увидимся!

Я так разозлилась... У меня просто искры из глаз посыпались! Я схватила со стола нож и выставила его перед собой. В этот момент я твердо решила, что ни за что и никогда не сдамся и останусь при своих принципах, даже если весь мир превратится в одно большое Межмирье!

— Вот увидите, я вернусь и займу положенное мне место в обществе! — От моего крика дрогнули хрустальные подвески на люстре. — А вам докажу, что порядочность зависит не от места жительства, а от человека!

Я с силой оттолкнула Пьера, так, что он едва не задел курильницу из малахита (пусть радуется, что перед этим нож уже швырнула в сторону), и выбежала из кабинета.

После случившегося не смогла до конца успокоиться. Все прокручивала в голове этот разговор, придумывала, что еще могла сказать резкого, поэтому сборы в Межмировую академию прошли словно в тумане. Я наблюдала, как Луиза складывает в саквояж мои вещи и драгоценности, а причитания матушки слушала вполуха.

Но сейчас, в карете, я незаметно переключилась с неприятной сцены в кабинете на анализ всего, что знаю о вечных стражах и Межмирье. Сухие строчки из хроник, обрывки разговоров за закрытыми дверями, страшные сказки... — не много, но все же сведения к нам иногда просачивались и кое-какие давали надежду на спасение.

Например, прошлый Верховный маг нашей империи Варал Маргул вернулся из Межмирья после десяти лет службы вечным стражем. Он совершил какой-то невероятный подвиг — говорят, спас целый мир от уничтожения, — и его не только наградили отставкой, но и разрешили забрать с собой на Фер двух соратников. Причем одним из них была его жена — женщина не из нашего мира: эльфийка невероятной красоты, с острыми ушами и глазами, как два изумруда.

А вот умышленная учеба спустя рукава и лень — вернуться из Межмирья не помогут. Проверяющие правду сказали: там ценится сила и воля, а удел слабаков — вечно мыть полы, посуду, чинить одежду и вообще во всем угождать настоящим защитникам миров. Значит, у меня два варианта: совершить подвиг или...

Карета резко дернулась и остановилась перед мраморными ступенями дворца. Я так и не успела додумать смутную мысль о Киране Мистиане. С тех пор как увидела его в зеркале, образ сына императора не выходил у меня из головы, то и дело вклиниваясь между другими картинками. Почему-то мне казалось, что он тоже мечтает вернуться домой. Может быть, мне удастся найти его в академии? Объединить с ним усилия? В конце концов, я его однажды спасла, может, и он мне поможет?

Дверца кареты со скрипом распахнулась, и лакей в ливрее подставил резную дубовую ступеньку. Солнце ударило в глаза, и я на мгновение зажмурилась.

А есть ли солнце в Межмирье?

Собралась с духом и расправила плечи.

Нас провели в портальный зал — огромное круглое помещение с витражным куполом, где кучка таких же «счастливчиков», как я, нервно толпилась у массивной каменной арки. Провожающие стояли в другом конце зала и махали руками, улыбаясь во весь рот.

Я быстро пробежалась взглядом по своим будущим сокурсникам: три девушки в скромных платьях, пять парней в потертых камзолах — ни одного знакомого лица. Стало ясно — все эти молодые люди из обедневших дворянских семей, чьи родители не смогли собрать нужную сумму для откупа.

Одна из девушек — пышная, как булочка, — укуталась в мохнатую серую шубу, несмотря на июльскую жару: видимо, взяла из гардероба самое ценное. Худой как жердь рыжий парень с веснушками, рассыпанными по всему лицу, бережно прижимал к груди странный музыкальный инструмент с длинным грифом, покрытый загадочными рунами.

— Будущие стражи, подойдите к порталу и постройтесь в шеренгу по одному! — раздался резкий голос.

Из тени колонн вышел знакомый маг в алой форме, его сапоги гулко стучали по мрамору.

Я поспешила обнять всхлипывавшую матушку, уткнувшись носом в ее кружевной воротник, пропитанный ароматом лаванды. Присела в идеальном реверансе перед отчимом, а Анфисе лишь небрежно махнула рукой — та ядовито улыбнулась в ответ.

«Я вернусь! Обязательно вернусь!» — повторяла я про себя, пристраиваясь на краю ряда будущих студентов.

Императорская чета появилась в последний момент — Версавий Первый в парадном мундире, усыпанном орденами, и Армина в платье цвета сливок с годовалым наследником на руках.

— Прославьте там Фер и нашу империю! — Император поднял руку в жесте благословения. — А мы тут будем о вас помнить и за вас молиться!

— И не забывайте, как помогли своим семьям и всем нам, — добавила императрица. После рождения наследника она будто возвысилась и теперь часто перебивала мужа. — Если бы не вечные стражи, не было бы ни Фера, ни всех нас!

В воздухе повисла тягостная пауза. И вдруг каменная арка ожила, по ее резным символам побежали алые искры, пространство внутри закрутилось кровавой воронкой, становясь все шире и шире, пока не превратилось в зияющую пасть.

Из нее вышел вечный страж. Два ядовито-зеленых луча вырвались из глубины капюшона, медленно скользя по каждому из нас...

— Не хватает еще одной. — Его голос будто донесся со дна глубокого колодца.

Зал взорвался шепотом. Император и императрица переглянулись в недоумении. Придворный маг побледнел. А страж поднял руку в черной перчатке, согнул пальцы в странном жесте — и вдруг из толпы провожающих, словно куклу на невидимой нитке, выдернуло Анфису!

Я инстинктивно прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Моя сводная сестра болталась в воздухе, как марионетка, ее дорогое голубое платье трепыхалось, словно крылья пойманной бабочки.

— У меня нет магии! Меня проверяли! — визгливо завопила она, лягаясь в пустоте.

Отчим бросился вперед, но будто ударился о невидимую стену.

— Моя дочь не подходит в вечные стражи! — зарычал он, будто раненый зверь.

Страж медленно покачал головой:

— Магия есть во всех. Особенно в таких подлых и изворотливых созданиях. — Его голос гремел под сводами. — Нам нужны бдительные глаза и длинные языки. Она станет прекрасной доносчицей.

Анфиса с душераздирающим воплем влетела в портал, и ее крик оборвался, словно обрезанный ножом.

Я прикусила губу до крови. Что же это за место такое — Межмирье, если там в почете не благородство, а подлость? Если доносчики ценятся наравне с сильными магами? По спине пробежал холодок.

Но все же в портал мы вошли своими ногами. Я почувствовала, как магическая энергия покалывает кожу и поднимает волосы на затылке дыбом. Надо отдать должное всем юношам и девушкам, никто не дрогнул, не упал в обморок и даже не споткнулся, хотя у некоторых губы побелели от напряжения, а пальцы судорожно сжимали ручную кладь.

Но никто из нас не был готов к встрече с новым домом. Никто.

Я поняла это, когда самая последняя выпала из межмирового перехода на неестественно яркую изумрудно-зеленую траву в чужом мире. Едва пришла в себя от ощущения, будто меня разобрали на части и собрали заново (кости все еще ныли, а в висках стучало), увидела, что все застыли в нелепых позах и неотрывно смотрят куда-то в небо, изумленно разинув рты. Проследила за их взглядами и тоже замерла с широко распахнутыми глазами.

Мы оказались на приличной возвышенности, на поляне с портальной аркой под ярко-синим небом. Отсюда открывался отличный вид на академию и огромный город с необычными строениями. Где-то виднелся частокол из очень высоких квадратных башен с множеством окон. Где-то небо пронзали шпили куполообразных крыш, переливающихся золотом. Где-то сверкали строения из стекла — разной высоты и формы. И здание академии: черное, с золотистыми прожилками, напоминавшее одновременно и крепость, и храм. Такое огромное и величественное, что наш императорский дворец по сравнению с ним — жалкий сарай.

Но нас не это поразило. Над городом, расправив огромные кожистые крылья (каждое размером с парусник!), летели три дракона: изумрудный, рубиновый и черный как ночь. А по широким извилистым улицам города на большой скорости в разные стороны проносились монструозные транспортные средства: не то кареты без лошадей, не то металлические жуки, извергавшие из задней части тела клубы сизого дыма. И звуки со всех сторон раздавались незнакомые, они сливались в странную какофонию. И непривычные запахи — пряные, терпкие, с металлическим оттенком — щекотали нос, вызывая одновременно восторг и легкую тошноту.

Вечный страж скинул капюшон, снял маску, и мы во все глаза уставились уже на него. Он не был человеком. Его кожа оказалась зеленовато-желтой, нижняя челюсть заметно выступала вперед, а из-под толстых губ виднелись острые клыки. Медовые глаза с вертикальными зрачками изучали нас с холодным любопытством.

— Приветствую вас в Тераформе — столице Межмирья, — прорычал он вполне дружелюбно. — Вы находитесь на территории Академии вечных стражей. Я магистр Тейш Хатур из мира Гхур и, как вы уже догадались, из расы орков. Я буду преподавать вам искусство рукопашного боя. Забудьте все, чему вас учили в вашем мире. Мы живем по своим законам. За мной!

Магистр оскалился, демонстрируя полный набор острых зубов, и широким шагом пошел к краю поляны.

Я крепче обхватила ручку своего саквояжа и поспешила за ним. Но когда бросила взгляд вниз, то невольно отшатнулась и посмотрела на других студентов, оценивая их реакцию. Лестница обрывалась почти вертикально, и ограждения у нее не было, а количество ступеней... на их подсчет уйдет не меньше часа!

В шоке были все. Особенно Анфиса в своем нарядном платье! Ну и несчастная девушка в шубе. Красная как рак, она пыталась стянуть с себя меховую обузу. Пот стекал по ее лицу ручьями, пропитывая отложной воротничок блузки.

Мне-то хоть немного повезло — легкое дорожное платье из хлопка не стесняло движений, но тоже оптимизма не добавляло.

К тому же у подножия лестницы уже собиралась пестрая толпа студентов в разноцветных мантиях — с этого расстояния они казались совсем маленькими. Но даже отсюда было видно, как они пялятся на нас с неприкрытым любопытством. В животе неприятно засосало — эти взгляды напоминали мне взгляды зрителей на цирковом представлении, ожидавших, когда акробат сорвется с трапеции.

Наверняка они делали ставки на то, сколько из нас оступится и сколько дойдет. А то и вовсе готовились помешать нам спуститься целыми и невредимыми.

Струйка холодного пота стекла по спине.

А еще мне никогда не стоит забывать про Анфису — держать ее в поле зрения важно для самосохранения.

— Пошевеливайтесь! — рявкнул магистр, и его голос, усиленный магией, гулко разнесся по склону. — Вам еще тестирование проходить и заселяться!

Первым не раздумывая шагнул на ступени рыжий паренек с тем странным инструментом за спиной. Его веснушчатое лицо было сосредоточено, а пальцы крепко сжимали потрепанную сумку. Остальные потянулись за ним, как овцы на заклание. Я же намеренно задержалась, пропуская всех вперед — осторожность никогда не бывает лишней. Толкнет «нечаянно» кто-то (например, сводная сестрица) в спину, и костей моих не соберут.

Спуск оказался пыткой. С каждой ступенькой ноги наливались тяжестью, а руки немели от напряжения. Мой саквояж, такой легкий утром, теперь казался набитым камнями. Пот застилал глаза солеными струями, волосы растрепались и прилипли к шее. Наверняка я выглядела как огородное пугало, но это полбеды.

Когда до конца лестницы оставалось несколько метров, до меня начали долетать обрывки разговоров встречавших нас студентов, и они мне вообще не понравились.

 

Глава 3

 

— Ты слышала? Слышала, что они говорили?! — давилась рыданиями Анфиса, хватаясь за мою руку. — Они спорили, кто будет чьим господином! Мы не простолюдинки и не рабыни!

Разумеется, я все это слышала. Пока магистр не гаркнул зычно: «Заняться нечем?! Так я сейчас найду!» — студенты-старшекурсники увлеченно спорили и даже торговались из-за нас. Девушки ценились дороже — их можно использовать в более широких смыслах. Но и на парней имелся спрос. Например, рыжего с инструментом за спиной уже почти назначили гвоздем развлекательной программы.

Меня мутило от ужаса. Неужели придется с боем отстаивать свою честь?! Однако внезапно вспомнившей о родственных чувствах Анфисе я ответила холодно:

— И кто тебе виноват? Если бы не донесла на меня, сейчас бы на нашей с Пьером свадьбе отплясывала.

Сказала и непроизвольно передернула плечами. После случившегося в кабинете маркиз открылся для меня с другой стороны, и я уже даже не знала, что оказалось бы хуже: попасть в академию или стать его женой.

— Сделав шаг в Межмирье, вы прошли инициацию! Сначала состоится тестирование. От его результатов будет зависеть факультет и место жительства, — двигаясь впереди нашего небольшого отряда по тенистой аллее к центральному зданию, вводил нас в курс дела магистр. — Кто не знает, напомню: факультетов у нас пять: Игнис, Ноктура, Сильвана, Астраль и Блендер.

Конечно же, об этом знали все. Это входило в базовое образование, как и история возникновения Межмирья и Академии вечных стражей.

Около тысячи лет назад в пяти мирах одновременно открылись межмировые порталы, и из них вылетели драконы. Они рассказали о том, что их дом подвергся нападению тварей Небытия — чудовищных созданий, пожирающих живую материю, — и спасти его они не смогли. Драконы предупредили, что это ждет и нас, если не объединим силы. Так было создано Межмирье — оплот между жизнью и смертью. С тех пор раз в год каждый мир по очереди отправлял сначала учиться, а потом и работать в Межмирье своих лучших детей — одаренных магией юношей и девушек.

Боевые отряды формировались обязательно смешанные — из представителей разных миров, сил и закончивших разные факультеты магов. Основное преимущество наших войск именно в том, что они очень разносторонние. Казалось бы, мы — люди из мира Фер — самые слабо одаренные. Куда нам до демонов, оборотней, эльфов или тех же орков? В их мирах базовая магия даже у слабаков такая, как у наших сильнейших, но... У людей свои особенности, поэтому без нас никуда!

И конечно, в этом году нас набрали не десять человек, наш отряд — это только одаренные из империи. В других странах тоже прошел отбор, и, чем ближе мы подходили к широкому и высокому каменному крыльцу академии, тем больше таких отрядов, как наш, стекалось к нему с боковых аллей.

— Я не хочу быть блендером, — опять заныла Анфиса рядом.

Я про нее почти забыла и поморщилась, когда опять услышала ее голос.

Блендеры — это универсалы, бытовики, практически обслуга. Самые бездарные из магов, необходимые для обеспечения успешной работы отрядов вечных стражей. Анфиса логично решила, что ее потенциала хватит только для учебы на этом факультете. Но я ехидно возразила:

— Не переживай, тебе же сказали, что хотят сделать из тебя идеальную доносчицу, значит, будешь учиться на Ноктуре.

Ноктура — факультет темных магов. Там куют идеальных шпионов и убийц. Проклятья, маскировка, хитрость и все такое характерны для них. Особенно хороши в этом демоны. Но и некоторые люди тоже.

А вот я очень рассчитывала попасть в сильванцы. Сильвана — жизнь. Целительство, растения, зельеварение...

— Сейчас будете по одному проходить в дверь — и академия сама перенесет вас на подходящую кафедру. Желаю всем удачи! Дальше вами займутся кураторы. Встретимся на занятиях! — громогласно объявил магистр, останавливаясь у ступеней.

Отсалютовал нам и отошел с дороги.

Мы выстроились в цепочку и потянулись на вход в черное здание. Анфису я пропустила вперед. Мне было прекрасно видно, как, едва очередной новичок делает шаг, дверной проем вспыхивает синеватым пламенем и в следующий миг в нем уже никого нет.

— Страшно-то как... — перепуганным шепотом выдохнула мне в затылок «булочка» с серой меховой шубой.

У меня тоже ноги дрожали и во рту пересохло, словно я неделю шла через пустыню. Но я не издавала ни звука. Толку-то от причитаний и слез? Только слабость покажу тем, кто внимательно за нами следит из затемненных зеркальных окон академии.

Я чувствовала на себе ледяные иглы чужих тяжелых взглядов, и что-то мне подсказывало: на этот раз нас оценивал кто-то пострашнее хохотавших у лестницы студентов.

Входя в дверь, я мечтала лишь о том, чтобы оказаться на разных факультетах с Анфисой и больше никогда ее не видеть. Я почему-то совершенно не сомневалась в том, что попаду на Сильвану. Все говорило о том, что я владею магией жизни: и спасенная птичка, и сын императора, и даже оживающие от моих касаний увядшие цветы.

Однако каково же было мое изумление, когда я очнулась сидящей на лавке за партой в аудитории, где прямо на столе у доски вальяжно развалился настоящий демон. У ослепительно прекрасного молодого мужчины были красные глаза с вертикальным зрачком и роскошные длинные волосы цвета вороньего крыла — это отличительные черты демонов в спокойном состоянии. В боевом они превращаются в здоровенных чудовищ с рогами, когтями, хвостом и клыками.

Можно было бы надеяться, что среди демонов тоже встречаются целители, но неподалеку от себя среди еще шестерых новичков я обнаружила Анфису! Сводная сестра перестала рыдать и вообще ничего вокруг не замечала. Она во все глаза пялилась на демона. И страха в ее взгляде не было совсем. В нем читался восторг и немое обожание!

А вот у меня появился повод для паники.

— Простите, это Сильвана? — спросила я, цепляясь за остатки надежды.

Демон мелодично рассмеялся.

— Я похож на любителя цветочков и котиков? — спросил он, глядя на меня с насмешкой.

— Я понятия не имею, как выглядят демоны, которые владеют магией жизни, — задрав подбородок, холодно сообщила я.

Папенька, когда был жив, учил меня никогда не показывать страх и всегда отвечать с достоинством.

— Демоны не владеют магией жизни. Они владеют магией смерти. Наши целительские навыки базируются не на том, чтобы вернуть жизнь, а на том, чтобы прогнать смерть. Ясно тебе, человечка?

У меня перед глазами все поплыло. Выходит, я тоже не вдыха

...