Оглавление

Введение

Неуклонное увеличение темпов научно-технического прогресса, повышение роли автоматизированных систем управления в различных отраслях, значительное увеличение объёма информации, анализируемой диспетчерским персоналом, приводит к неизбежному повышению нагрузки на операторов систем человек-машина, и, как следствие, к ужесточению требований, предъявляемых к операторам. В этих условиях особую актуальность приобретает оптимизация труда операторов в целом, а также различных способов воздействия информации на решения, принимаемые человеком, на его трудовую деятельность и поведение, в частности. В связи с этим в настоящее время разработка психофизиологической стороны проблемы повышения эффективности и надёжности труда операторов является одним из основных направлений инженерной психологии и физиологии труда (Стрелков Ю. К., 2005; Шевяков А. В., 2005; Магид С. И. С соавт., 2007). Первоначально одним из основных предметов научных исследований служило изучение отдельных характеристик информационных средств (форма шкал, конфигурация шрифтов, яркость сигнала и т. п.). На следующем этапе оценка аппаратного окружения оператора стала носить более комплексный характер, поскольку проводился анализ оборудования в целом. По мере развития информационных технологий, а в частности, в процессе совершенствования программного кода, пользовательского интерфейса, а также аппаратной части информационных комплексов перебор всех возможных вариантов и комбинаций внешних факторов, обусловливающих надёжность и эффективность труда оператора, по объективным причинам стал всё более и более затруднён (Ковалевич О. М., 2004; Велихов Е. П. с соавт., 2007). В связи с этим появилась необходимость детального анализа не только внешних технических средств оптимизации операторской деятельности, но также и ориентированных на человеческое звено системы психофизиологических средств. На первый план при этом выходит поиск новых высоко информативных критериев, позволяющих оптимизировать профессиональную ориентацию и профессиональный отбор лиц для выполнения операторской работы (Абрамова В. Н., 1996; Машин В. А., 2007).

Автор надеется, что представленная монография, посвящённая эмоциональному интеллекту человека-оператора, поможет практическому решению проблемы повышения качества подготовки и медицинского сопровождения лиц операторских профессий. Отправной точкой данного исследования было обоснование психофизиологических предпосылок к использованию концепции эмоционального интеллекта для повышения результативности труда операторов. В связи с этим был проведён психофизиологический анализ условий труда операторов потенциально опасных объектов, в результате чего были выявлены факторы, которые в наибольшей степени определяют эффективность операторской деятельности. Кроме того, полученные результаты были положены в основу моделирования операторской работы сенсомоторного профиля. Особенности физиологического обеспечения деятельности операторов с различным интеллектом оценивались как в обычных, так и в осложнённых условиях, максимально приближённых к реальной операторской работе. Большой раздел монографии посвящён разработке и физиологическому обоснованию коррекции функционального состояния операторов с различным уровнем интеллекта и различной степенью успешности деятельности. Изучение актуальных и отсроченных эффектов позволило убедительно продемонстрировать оптимизирующее влияние методов биорезонансной коррекции на функциональное состояние и работоспособность человека-оператора.

Автор отдает себе отчёт в том, что результаты данного исследования не могут претендовать на исчерпывающее разрешение проблемы повышения качества подготовки операторов. Тем не менее, предложенное направление оптимизации операторской деятельности позволяет существенно снизить риск неблагоприятных последствий работы операторов и повысить общую надёжность систем человек-машина.

Глава 1. Обоснование значимости эмоционального интеллекта для эффективного труда оператора

Количество аварий, обусловленных человеческим фактором, в различных отраслях производства отличается друг от друга, но вместе с тем, к сожалению, продолжает оставаться очень высоким. В частности, при управлении авиационным движением человеческий фактор является причиной аварий в 91% случаев, при управлении атомными электростанциями — в 70% случаев, а при управлении реактивными самолетами — в 65% случаев (Zhang J. et al., 2000). Следовательно, проблема оценки факторов, определяющих надёжность работы человека-оператора на потенциально опасных объектах (средства управления воздушным движением, атомные электростанции, химические предприятия, военные объекты и др.) продолжает оставаться весьма актуальной.

Согласно существующим в настоящее время государственным стандартам (Рекомендации Минздрава РФ от 23.04.1999) методика оценки напряжённости трудового процесса операторов включает в себя определение следующих показателей:

1) интеллектуальная нагрузка;

2) сенсорная нагрузка;

3) эмоциональная нагрузка;

4) монотония;

5) режим работы;

6) общая напряжённость трудового процесса.

Интеллектуальная нагрузка. В своей профессиональной деятельности операторы потенциально опасных объектов постоянно сталкиваются с задачами различной степени сложности: от относительно простых задач, которые решаются по известному алгоритму, до творческой (эвристической) деятельности с решением сложных заданий при отсутствии алгоритма.

При этом операторам приходится воспринимать различную информацию, оценивать её, принимать решения о необходимости того или иного действия, а затем вносить поправки в выполняемые операции. В случае работы на сложных, потенциально опасных объектах операторская деятельность требует восприятия сигналов с последующей комплексной оценкой всех производственных параметров.

Как и любая трудовая деятельность, операторская работа, характеризуется распределением обязанностей между работниками. Соответственно, чем больше возложено функций на работника, тем выше напряжённость его труда. Так, для авиадиспетчеров характерна операторская деятельность, содержащая предварительную подготовительную работу с последующим распределением заданий другим лицам.

Характер работы, выполняемой операторами потенциально опасных объектов, соответствует большой напряжённости труда, поскольку операторская деятельность в этом случае осуществляется в условиях дефицита времени и информации. При этом отмечается высокая ответственность за конечный результат работы.

Сенсорная нагрузка. Операторскую работу на потенциально опасных объектах также характеризует значительная продолжительность сосредоточенного наблюдения. Чем больше процент времени, которое отводится в течение рабочей смены на сосредоточенное наблюдение, тем выше напряжённость труда. Наибольшая длительность сосредоточенного наблюдения за ходом технологического процесса отмечается у авиадиспетчеров, водителей транспортных средств (более 75% смены).

Количество воспринимаемых и передаваемых за 1 час работы сигналов (сообщений, распоряжений) позволяет оценивать занятость, специфику деятельности оператора. Чем больше число поступающих и передаваемых сигналов или сообщений, тем выше информационная нагрузка, приводящая к возрастанию напряжённости. Среди всех операторских профессий максимальное количество воспринимаемых и передаваемых сигналов отмечается у авиадиспетчеров — более 300. В данном случае это сеансы связи с наземными службами и экипажами самолётов. Производственная деятельность водителя во время управления транспортными средствами в среднем около 200 сигналов за 1 час работы.

По мере увеличения числа объектов, которые необходимо одновременно контролировать в процессе работы, возрастает напряжённость труда операторов. Следовательно, число производственных объектов одновременного наблюдения является важным показателем, характеризующим операторскую работу. Для операторского вида деятельности объектами одновременного наблюдения служат различные индикаторы, дисплеи, органы управления, клавиатура и т. п. Наибольшее число объектов одновременного наблюдения установлено у авиадиспетчеров — 13.

Во время выполнения операторской работы, чем меньше размер рассматриваемого предмета (изделия, детали, цифровой или буквенной информации и т. п.) и чем продолжительнее время наблюдения, тем выше нагрузка на зрительный анализатор. Соответственно возрастает класс напряжённости труда. Следовательно, размер объекта различения при длительности сосредоточенного внимания в процентах от времени смены является важным показателем операторской работы.

Во многих видах операторской работы имеет место наблюдение за экраном видеотерминала, в частности, во время выполнения операций слежения. Поэтому при оценке сложности работы фиксируется время непосредственной работы оператора с экраном дисплея в течение всего рабочего дня при вводе данных, чтении буквенной, цифровой, графической информации с экрана. Чем длительнее время фиксации взора на экран видеотерминала, тем больше нагрузка на зрительный анализатор и тем выше напряжённость труда оператора.

Во время работы на потенциально опасных объектах операторы испытывают нагрузку на слуховой анализатор. Степень напряжения слухового анализатора определяется по зависимости разборчивости слов в процентах от соотношения между интенсивностью речи и шума. Как правило, на рабочем месте операторов уровень речи превышает шум на 10—15 дБА, что соответствует разборчивости слов, равной 90—70%, или слышимости на расстоянии до 3,5 м.

Лица операторских профессий, в частности, авиадиспетчеры во время работы испытывают нагрузку на голосовой аппарат в меньшей степени, чем лица голосо-речевых профессий (педагоги, воспитатели детских учреждений, вокалисты, актёры, дикторы, экскурсоводы и т. д.). Тем не менее при операторской работе на потенциально опасных объектах возможно перенапряжение голоса при длительной, без отдыха голосовой деятельности. При этом степень напряжения голосового аппарата зависит от продолжительности речевых нагрузок.

Эмоциональная нагрузка.

Значимость ошибки в операторской работе отражает то, в какой мере сам оператор может повлиять на результат своего труда. С возрастанием сложности работы повышается степень ответственности, поскольку ошибочные действия приводят к дополнительным усилиям со стороны оператора или целого коллектива, что, соответственно, приводит к увеличению эмоционального напряжения. Следовательно, степень ответственности за результат собственной деятельности является одним из важнейших эмоциогенных факторов при выполнении операторской работы. Для авиадиспетчеров, водителей транспортных средств, военных операторов, операторов химических предприятий и других потенциально опасных объектов характерна самая высокая степень ответственности за окончательный результат работы, поскольку допущенные ошибки могут привести к остановке технологического процесса, возникновению опасных ситуаций для жизни людей. В том случае, если оператор несёт ответственность только за основной вид задания, а ошибки приводят к дополнительным усилиям со стороны целого коллектива, то эмоциональная нагрузка в данном случае уже несколько ниже.

Некоторые операторские профессии характеризуется ответственностью только за безопасность других лиц, например, профессия оператора управления воздушным движением (авиадиспетчера). В других случаях операторская работа связана с возможной угрозой для личной безопасности (космонавты, пилоты военных самолётов и др.). Но существует целый ряд категорий работ, где возможно сочетание риска, как для себя, так и для других лиц (водители автотранспорта, пилоты пассажирских самолётов), где эмоциональная нагрузка существенно выше. Таким образом, высокая степень риска для собственной жизни и жизни других лиц во время операторской деятельности существенно повышает эмоциональную нагрузку на оператора.

Как известно, в психическом напряжении оператора выделяют две составляющие — когнитивную и эмоциональную. Когнитивная нагрузка обусловленная объективным содержанием задачи, например, числом одновременно контролируемых параметров (Kramer A. F., 1991; Prinzel L. J. 3rd. et al., 2003; Roscoe A. H., 1992; Scerbo M. W. et al., 2001). В то время как эмоциональная нагрузка отражает вероятность ошибочных действий, значимость последствий ошибок и результата деятельности для индивида (Miller J. C., Rokicki S. M., 1993; Myrtek M. et al., 1996).

Существует множество профессий, где операторская деятельность носит экстремальный характер. К таким профессиям относятся оперативные дежурные энергосистем, водители авто-, авиа- и морского транспорта, космонавты, ряд военных специальностей и т. д. Главным эмоциогенным фактором здесь является переживание опасности в связи с возможными авариями и большой личной ответственностью за их ликвидацию. Подобная стрессовая ситуация ведёт к нарушению сенсорной и мыслительной деятельности. В результате оператор может неадекватно воспринимать показатели приборов, принимая соответственно неправильные решения (Ильин Е. П., 2001).

Большинство профессий, в которых экстремальные ситуации сочетаются с монотонными действиями предъявляют к оператору диаметрально противоположные требования. Например, управление пассажирским самолётом является своего рода монотонией, но здесь также возможны внештатные экстремальные ситуации. В связи с этим в наиболее выгодном положении в плане эффективности выполняемой работы находятся операторы не с крайними проявлениями свойств нервной системы и темперамента, а со средней их выраженностью (Гапонова С. А., 1983). Тем не менее, по мнению ряда авторов, с экстремальными ситуациями успешнее справляются лица с сильной нервной системой и высокий подвижностью нервных процессов (Юровский В. Г. с соавт., 1988; Стрелков Ю. К., 2005).

Монотонность нагрузки. По определению А. И. Рофе (1994), монотония — это напряжение, вызванное однообразием выполняемых действий, невозможностью переключения внимания, повышенными требованиями, как к концентрации, так и к устойчивости внимания. Так, в процессе операторской деятельности помимо состояния утомления возникает состояние монотонности, отрицательно влияющее на психические функции и работоспособность человека.

Физиологической основой монотонности является тормозящее действие однообразных повторных раздражителей. Причём монотонность может переживаться даже при относительно лёгком труде (Рофе А. И., 1994). Монотония негативно влияет на работоспособность оператора и переживается как субъективно неприятное чувство, которое снижает психическую напряжённость, сопровождается полусонным состоянием и снижением психической активности.

Состояние монотонии быстрее развивается и сильнее выражено у лиц с сильной нервной системой по сравнению с лицами со слабой нервной системой. В исследованиях Н. П. Фетискина с соавт. (2002) было показано, что более устойчивы к монотонии лица с высокой инертностью нервных процессов. Эти типологические особенности образуют типологический комплекс монотоноустойчивости. Противоположные типологические особенности (сильная нервная система и высокая подвижность нервных процессов) не способствуют устойчивости к монотонии и образуют монотонофобный типологический комплекс.

Монотонность нагрузки при выполнении операторской работы оценивается с помощью числа элементов (приёмов), необходимых для реализации простого задания или многократно повторяющихся операций. Чем меньше число выполняемых приёмов, тем выше напряжённость труда, обусловленная многократными нагрузками. Наиболее высокая напряжённость по этому показателю характерна для работников конвейерного труда.

Продолжительность выполнения простых производственных заданий или повторяющихся операций также характеризует степень монотонности операторской работы. Чем короче указанное время, тем, соответственно, выше монотонность нагрузок. Данный показатель, так же как и предыдущий, наиболее выражен при конвейерном труде.

При выполнении операторской работы время, затрачиваемое на активные действия составляет определённый процент от общей продолжительности рабочей смены, поскольку наблюдение за ходом технологического процесса не относится к активным действиям. Так, чем меньше время выполнения активных действий и больше время наблюдения за ходом производственного процесса, тем выше монотонность нагрузки во время операторской деятельности. Наиболее высокая монотонность по этому показателю характерна для операторов пультов управления химических производств.

Монотонность производственной обстановки, то есть время пассивного наблюдения за ходом технологического процесса в процентах от времени рабочей смены также характеризует монотонность операторской деятельности. Чем больше время пассивного наблюдения за ходом технологического процесса, тем более монотонной является работа. Данный показатель, также как и предыдущий, наиболее выражен у операторов, работающих в режиме ожидания (операторы пультов управления химических производств, электростанций и др.).

Режим работы. Фактическая продолжительность рабочего дня является важной характеристикой операторской работы. Это связано с тем, что независимо от числа смен и ритма работы в производственных условиях фактическая продолжительность рабочего дня колеблется от 6—8 часов (телефонисты, телеграфисты и т. п.) до 12 часов и более (руководители промышленных предприятий). Чем продолжительнее операторская работа работа по времени, тем больше суммарная за смену нагрузка, и, соответственно, выше напряжённость труда. При этом сменность работы, определяемая на основании внутрипроизводственных документов, которые регламентируют распорядок труда на данном предприятии, максимальна для тех операторов, работа которых отличается нерегулярным чередованием труда (особенно в ночное время) и отдыха.

Во время выполнения операторской работы наличие регламентированных перерывов и их продолжительность (без учёта обеденного перерыва) является важным условием поддержания высокой работоспособности, улучшения функционального состояния организма работника и обеспечивает высокую производительность его труда. Недостаточная продолжительность или отсутствие регламентированных перерывов увеличивает напряжённость труда, поскольку отсутствует элемент кратковременной защиты временем от воздействия факторов трудового процесса и производственной среды. В частности, существующие режимы работ авиадиспетчеров характеризуются отсутствием регламентированных перерывов. В то же время, перерывы недостаточной продолжительности имеют место быть у телеграфистов, телефонистов и др.

Общая напряжённость трудового процесса. На основании оценки перечисленных выше параметров напряжённости операторской деятельности проводится окончательная оценка общей напряжённости труда оператора.

Таким образом, работа операторов, занятых на потенциально опасных объектах характеризуется максимальной степенью сложности по многим показателям из числа проанализированных. Это свидетельствует о необходимости жёсткого профессионального отбора лиц на операторские профессии не только в соответствии с традиционно применяемыми в этом случае критериями, но также в соответствии с новыми высоко информативными и точными критериями. Для поиска данных критериев требуется адекватное моделирование операторской деятельности с максимальным приближением модели к реальной работе оператора.

В последние годы внимание исследователей сосредоточено в равной степени как на изучении работоспособности оператора в реальных условиях, так и на оценке успешности при моделировании различных видов работы в условиях лабораторного эксперимента (Дядичкин В. П., 1990; Васин А. В., 1993; Боднар Э. Л. с соавт., 1999). Преимуществом моделирования операторской нагрузки является возможность экстраполяции выявленных закономерностей на широкий круг операторских профессий. Кроме того, весьма важной является возможность использования полученных результатов для прогнозирования в целях профессионального отбора и профессиональной ориентации (Галактионов А. И., Грошев И. В., 1996; Ермолаев Б. В., 1999).

Операторская деятельность в системе человек-машина-среда, включённой в состав критически важных автоматизированных систем управления (АСУ) в реальном времени, зачастую происходит на фоне повышенных психоэмоциональных нагрузок. Разработчики программно-аппаратных комплексов, предназначенных для выполнения операторской деятельности, предпринимают значительные усилия для создания оптимальной эргономики рабочего места оператора (Salvendy G., 1997; Lau T., Puerta A., 2007) и дружественного для пользователя программного интерфейса (Helander M. A., 2005; Linden J. B. et al., 2007; Shankar A. L. et al., 2007; Sears A., Jacko J. A., 2007). Однако до настоящего времени надёжность подобных АСУ продолжает оставаться недостаточной.

Анализ механизмов, обеспечивающих операторскую деятельность в современных условиях, показывает, что в качестве основного фактора низкой функциональной надёжности оператора многие авторы рассматривают слабую концентрацию внимания во время работы (Щебланов В. Ю., Бобров А. Ф., 1990; Судаков К. В., 1997; Григорян Р. Д., 2008). Деятельность оператора представляется последовательным процессом, который обеспечивается относительно автономными структурно-функциональными звеньями. Причём уровень активации центральных звеньев обеспечения деятельности зависит как от функциональной синхронизации популяции специализированных нейронов, так и от их локального кровоснабжения (Salvendy G., 1997; Helander M., 2005). Колебания биохимических и физиологических характеристик местного кровоснабжения, вызванные системными адаптивными реакциями организма на динамику среды, модулируют уровень концентрации внимания оператора.

По мнению ряда исследователей (Кукушкин Ю. А., с соавт., 2008) тренировка операторов на программно-аппаратных комплексах, имитирующих условия реальной деятельности, является неотъемлемой частью профессиональной подготовки операторов автоматизированных систем повышенной аварийности. В качестве технического оснащения могут быть использованы различные тренажёры (ситуационные, процедурные, комплексные и т. п.) или реальное рабочее место оператора, функционирующее в режиме имитации различных рабочих ситуаций и контроля качества выполнения поставленной задачи. На данном этапе подготовки происходит приобретение и развитие необходимых навыков, а также оптимизация нервно-эмоциональных реакций при работе в условиях, близких к реальным.

Традиционно для характеристики уровня подготовки оператора используются качественные (количество ошибок) и скоростные (время) показатели успешности выполнения задания. Однако подобная система оценки эффективности труда оператора (по конечному результату) не всегда достоверна. В ряде случаев высокая эффективность операторской работы может быть достигнута усилиями воли при достаточно высокой мотивации, при максимальной мобилизацией организма, за счёт избыточного напряжения большинства систем, то есть за счёт работы на пределе физических, психических и психофизиологических возможностей (Ерохин В. П., 1975). При этом степень надёжности операторской деятельности при отсутствии выработанных и устойчивых навыков может оказаться довольно низкой, что особенно проявляется при усложнении условий выполнения заданий или при возникновении внештатных ситуаций (Михайлик Н. Ф. с соавт., 2003; Козлов В. В., 2002).

Весьма примечательно, что во время выполнения операторской деятельности стабилизация психофизиологических показателей работы наступает несколько позже, чем качественных показателей (Жернавков В. Ф., Козловский Э. А., 1981; Ворона А. А. с соавт., 2000). Данное обстоятельство имеет принципиальное и решающее значение при определении исходного уровня подготовки, необходимого объёма тренировок, а также при оценке конечного уровня подготовленности оператора (Богомолов А. В. с соавт., 2001). В том случае, когда результаты выполнения упражнения на модели становятся стабильными, а уровень физиологических реакций соответствует сложности выполняемой задачи, можно говорить о достоверном повышении надёжности операторской деятельности.

В процессе подготовки операторов в условиях, максимально приближённых к реальным условиям трудовой деятельности, наряду со снижением нервно-эмоционального напряжения в процессе выполнения моделированной операторской работы снижаются также предстартовые эмоциональные реакции (Кукушкин Ю. А., Богомолов А. В., 2001). Как известно, предстартовая реакция является особым состоянием, возникающим в результате умственного моделирования предстоящих действий. При этом умеренное эмоциональное напряжение перед началом работы способствует более эффективному функционированию оператора по качественным и скоростным показателям, поскольку эмоциональный компонент умственного моделирования мобилизует организм к действию. В то же время чрезмерное волнение перед выполнением моделированной операторской работы (об этом, в частности, свидетельствует высокая частота сердечных сокращений), как правило, отрицательно сказывается на качестве выполнения задания и косвенно свидетельствует о недостаточной подготовленности или о нарушении режима труда и отдыха, болезненном состоянии оператора и т. п.

В результате проведённого анализа основных принципов моделирования операторской деятельности нами было предложено три модели, которые отражают основные условия работы операторов различного профиля. Операторская деятельность по первой и второй моделям была связана с выполнением счётных операций. В частности, в первой модели от участника исследования требовалось при предъявлении на экране последовательно появляющихся порядковых номеров букв русского алфавита (с первой по пятую) называть соответствующую номеру букву и одновременно нажимать клавишу («пробел»), фиксирующую время выполнения задания. По мере выполнения данной работы сложность заданий повышалась. В 1—3 заданиях на экране одновременно появлялась одна буква русского алфавита, в 4—6 заданиях — две буквы, в 7—9 заданиях — три буквы. В конце серии заданий оценивалось время простой сенсомоторной реакции. Таким образом, данная модель операторской деятельности связана с переводом информации из буквенной формы в числовую.

В первой модели максимальным положительным результатом участника исследования считалось совпадение всех предъявленных порядковых номеров с названными буквами, а во второй модели — совпадение всех предъявленных букв с их порядковыми номерами. Такой ответ оценивался в 10 баллов. Каждый неправильный ответ в сторону уменьшения или увеличения результатов оценивался в 1 балл. Анализировалась направленность допущенной ошибки.

Третья модель операторской деятельности была направлена на исследование операций сенсомоторного слежения. Эффективность слежения оценивалась в течение трёх периодов (по три минуты каждый). Каждый последующий период операторской работы характеризовался повышением сложности выполняемых заданий, то есть увеличивалась скорость и случайность движения объекта слежения. Участник исследования должен был как можно быстрее и точнее совмещать на экране курсор манипулятора («мышь») с движущимся по экрану объектом слежения. Перед началом тестирования все обследуемые были подробно проинструктированы о предстоящем задании, и в течение 10 минут имели возможность потренироваться в его выполнении. Во время каждого такта тестирования (смещения объекта слежения на одно знако-место) программой производилась запись всех значений расстояния в миллиметрах между движущимся объектом и курсором манипулятора. Программой также рассчитывались средние значения этого параметра для каждого периода и всего тестирования в целом.

В качестве факторов, осложняющих работу операторов использовалась эмоциогенная нагрузка (угроза воздействия электрического тока за ошибки в работе) и физическая нагрузка (антиортостаз, -30^о).

Оценка эффективности сенсомоторного компенсаторного слежения у профессиональных операторов (операторы средств управления воздушным движением, операторы теплоэлектростанций, операторы химических предприятий) проводилась с помощью оригинальной компьютерной программы «Smile» v. 1.3 на основе имеющихся представлений о сенсомоторной интеграции зрительной системы (Цибулевский И. Е., 1979, 1981; Барабанщиков В. А., 1986; Крылов И. Н., Баранов В. М., 1997).

На данном этапе исследования нами был проведён дисперсионный анализ с целью проверки достоверности различий параметров эффективности работы профессиональных операторов, имеющих различный уровень эмоционального интеллекта.

Объектом исследования были 120 профессиональных операторов. Возраст участников на момент включения в исследование составлял от 25 до 45 лет. Среди профессиональных операторов 93 человека (77,5%) составили лица женского пола и 27 человек (22,5%) — лица мужского пола. По результатам предварительного медицинского осмотра все обследованные были признаны практически здоровыми.

Исследование операций сенсомоторного слежения проводилось с помощью оригинальной компьютерной программы «Smile» v. 1.3, разработанной в среде Turbo Pascal v. 7.0 (1992; Borland International, Inc) на основе имеющихся представлений о сенсомоторной интеграции зрительной системы (Цибулевский И. Е., 1979, 1981; Барабанщиков В. А., 1986; Крылов И. Н., Баранов В. М., 1997).

Данная программа позволяет оценить эффективность операций сенсомоторного слежения в течение трёх периодов (продолжительность каждого периода — 3 минуты), которые различаются по скорости и степени случайности движения курсора-мишени, а также по длительности. Каждый последующий период исследования характеризовался повышением сложности выполняемых заданий. Задержка в движении курсора для первого периода тестирования составляла 200 мс, для второго — 100 мс и для третьего — 50 мс. Степень случайности в движении курсора для первого периода тестирования составляла 100, для второго — 1000 и для третьего — 10000 условных единиц

Методика исследования операций сенсомоторного слежения заключалась в следующем (3-я модель операторской деятельности): на чёрном фоне экрана монитора двигался белый курсор размером в одно знакоместо. Обследуемому предлагалось как можно быстрее и точнее совмещать на экране курсор манипулятора («мышь») с движущимся по экрану объектом. Перед началом тестирования все обследуемые были подробно проинструктированы о предстоящем задании, и в течение 10 минут имели возможность потренироваться в его выполнении. При тестировании продолжительность слежения составляла 9 минут, что является достаточным для адаптации обследуемого к выполняемому заданию (Егоров А. С., Загрядский В. П., 1973; Котов А. В., 1998; Зайцев А. В. с соавт., 1999).

Для каждого обследуемого в каждый период тестирования программой производилась запись всех значений расстояния между движущимся объектом и курсором манипулятора — данное расстояние измерялось на каждый такт движения объекта в миллиметрах. Программой также рассчитывались средние значения этого параметра для каждого периода и всего тестирования в целом.

В начале нами оценивалась достоверность различий показателей сенсомоторного компенсаторного слежения между группами женщин-операторов и мужчин-операторов. Нами использовался F-критерий Фишера (α=0,05), поскольку указанные выборки были близки к нормально распределённым, а F-критерий Фишера достаточно устойчив к небольшим отклонениям от нормального распределения. Кроме того, измерение было проведено в интервальной шкале. Вывод о нормальности распределения был сделан на основании того, что асимметрия (A) и эксцесс (E) превышали более, чем втрое свои ошибки репрезентативности (mA и mE, соответственно). Кроме того, в качестве критерия нормальности распределения выборок использовались числа Вестергарда (Сепетдиев Д., 1968): в диапазон M±0,3σ попали около 25% наблюдений, в диапазон M±0,7σ — 50% наблюдений, в диапазон M±1,1σ — 75% наблюдений, в диапазон M±3,0σ — 100% наблюдений. Результаты определения достоверности различий показателей сенсомоторного компенсаторного слежения между группами женщин-операторов и мужчин-операторов приведены в табл. 1.1.

Как следует из табл. 1.1, в группе мужчин-операторов среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем в группе женщин-операторов, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин. В частности, в группе мужчин результат слежения оказался меньше, чем в группе женщин на 16,7% в 1-м блоке, на 17,2% — во 2-м блоке, на 13,2% — в 3-м блоке и на 12,5% — по среднему значению всех блоков.

Однако статистически достоверные различия были обнаружены для результатов 3-го блока (p=6,75 x 10^—5, F_эмп.> F_кр.) и для среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,012, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, мужчины-операторы показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам выполнения заданий высокой сложности и по среднему значению для всех блоков, чем женщины-операторы. Следовательно, в дальнейшем при оценке операторских способностей обследуемых операторов необходимо учитывать их половую принадлежность.

Далее нами оценивалась достоверность различий между группами женщин-операторов и мужчин-операторов по интегрированному показателю реальной операторской деятельности (табл. 1.2).

Как следует из табл. 1.2, по интегрированному показателю операторской деятельности женщины-операторы показали на 16,3% более высокую результативность операторской деятельности по сравнению с мужчинами-операторами, но обнаруженные различия оказались статистически недостоверны.

Для оценки эмоционального интеллекта нами был использован EQ-тест, адаптированный для российских респондентов (Беар Ж.-М. с соавт., 2007). Каждому участнику исследования в течение 35 минут предлагалось прочитать 42 утверждения и определить, в какой степени он их разделяет. Для этого участнику исследования необходимо было выбрать формулировку из четырёх предложенных, которая ему наиболее близка: 1) верно; 2) скорее верно; 3) скорее неверно; 4) неверно. Для получения корректных результатов участникам тестирования рекомендовалось не задумываться подолгу над каждым вопросом, а положиться на интуицию. После выполнения теста анализировались его результаты для каждого участника исследования с оценкой таких показателей эмоционального интеллекта, как общий эмоциональный интеллект, внутренний интеллект (отношение к себе), социальный интеллект (отношение к другим), экзистенциальный интеллект (отношение к жизни). Диапазон оценок для общего эмоционального интеллекта приведён в табл. 1.3.

Традиционно в психологии и психофизиологии, отношение рассматривается как психологическая связь человека с окружающим его миром вещей и людей, движущая сила личности, образующая целостную систему из трёх взаимосвязанных между собой компонентов: 1) отношение к себе; 2) отношение к другим; 3) отношение к предметам и явлениям внешнего мира. В связи с этим нами использовался тест на эмоциональный интеллект (EQ-тест), позволяющий оценить в баллах вышеупомянутые основные компоненты эмоционального интеллекта. Кроме того, в настоящей работе мы опирались на понятие отношения, близкое по содержанию к психологическому отношению, сформулированному В. Н. Мясищевым и Лебединским М. С. (1966): «Отношение — целостная система индивидуальных, избирательных, сознательных связей личности с различными сторонами действительности, вытекающая из всей истории развития человека, выражающая его личный опыт, внутренне определяя его действия и переживания».

Внутренний EQ (отношение к себе) является проявлением эмоций, направленных на понимание себя. Отношение к себе означает знание того, как человек понимает самого себя и как он взаимодействует с собой. Кроме того, внутренний EQ показывает, насколько у человека зрелая позиция по отношению к себе, насколько адекватны его самоощущение и самооценка, что движет им в работе и в жизни (внутренняя мотивация или внешние стимулы).

Социальный EQ (отношение к другим) является проявлением эмоций, направленных на понимание других людей. Эмоции сильно влияют на взаимоотношения с людьми, что проявляется в умении понимать окружающих (слушать и сочувствовать), а также в способности к взаимодействию и коммуникации. Тем не менее, в первую очередь речь здесь идёт о способности и желании человека слышать и понимать людей, то есть проявлять эмпатию, что означает способность понять, что происходит с другим человеком, причём совсем не обязательно входя в то эмоциональное состояние, в котором находится собеседник. Со способностью к эмпатии связаны такие компетенции, как способность привлекать, удерживать и развивать таланты, умение слышать других людей, понимать их. Сюда же можно отнести умение не формально воспринимать беды, заботы, потребности другого человека.

Экзистенциальный EQ (отношение к жизни) является проявлением эмоций, делающих жизнь человека более гармоничной. То место, которое мы отводим эмоциям в повседневной жизни, несомненно влияет на способ существования человека в этом мире. При этом человек может преследовать различные цели, определять для себя приоритеты, каким-либо образом заботиться о себе, отводить определённое место в своей жизни интуиции, творчеству, непосредственности. В этом смысле эмоциональный интеллект важен как для принятия правильных решений, так и для повышения качества жизни.

В результате анализа полученных результатов было выяснено, что среди обследованных операторов 69,4% обладают средним уровнем EQ (81—120 баллов) и 30,6% — высоким уровнем EQ (121—168 баллов) (рис. 1.1).

Все показатели структуры эмоционального интеллекта оказались достоверно выше у представителей группы высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ (p <0,05). В частности, уровень внутреннего EQ (отношение к себе) был в среднем на 16,3% выше, уровень социального EQ (отношение к другим) — на 15,2% выше, уровень экзистенциального EQ (отношение к жизни) — на 15,2% выше в группе высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ. Следовательно, достоверно более высокие значения общего уровня и основных параметров структуры эмоционального интеллекта в группе высокого EQ свидетельствует об относительно равноценном вкладе этих параметров в более эффективную операторскую деятельность (рис. 1.2).

В связи с этим на следующем этапе исследования нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта.

Поскольку исследуемые выборки являются нормально распределёнными, а измерение было проведено в интервальной шкале, нами использовался F-критерий Фишера (табл. 1.4).

Как следует из табл. 1.4, в группе операторов с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у операторов со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с высоким EQ. В частности, в группе операторов с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе операторов со средним EQ на 21,1% в 1-м блоке, на 7,0% — во 2-м блоке, на 7,4% — в 3-м блоке и на 8,3% — по среднему значению всех блоков.

Статистически достоверные различия были обнаружены для 2-го блока операторской деятельности (p=0,0441, F_эмп.> F_кр.), для 3-го блока операторской деятельности (p=2,82 х 10^—5, F_эмп.> F_кр.), а также для среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,0047, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, операторы с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по среднему значению практически для всех блоков (за исключением 1-го блока), чем операторы со средним уровнем эмоционального интеллекта.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта (табл. 1.5).

Исходя из того, что в исследование были включены операторы различного профиля, в том числе операторы потенциально опасных объектов, для оценки эффективности реальной профессиональной деятельности операторов нами использовалась универсальная методика, основанная на самооценке. Профессиональным операторам предлагалось максимально объективно оценить свои операторские способности по 10-ти балльной шкале. Таким образом, каждый участник исследования оценивал свои способности в качестве оператора в системе «человек-машина» с помощью интегративного показателя в условных единицах, где 1 балл соответствовал минимальным операторским способностям, а 10 баллов — максимальным операторским способностям.

Как следует из табл. 1.5, в группе операторов с высоким эмоциональным интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 4,9% достоверно выше (p=0,0113, F_эмп.> F_кр.), чем у операторов со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с высоким EQ. Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых операторов высокий уровень эмоционального интеллекта является фактором, определяющим более высокую эффективность реальной операторской деятельности по сравнению с операторами со средним EQ.

Поскольку между женщинами- и мужчинами-операторами были обнаружены достоверные различия в эффективности сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков, то при оценке операторских способностей обследуемых необходимо учитывать их половую принадлежность. В связи с этим нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у женщин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, а измерение было проведено в интервальной шкале, нами использовался F-критерий Фишера (табл. 1.6).

Как следует из табл. 1.6, в группе женщин-операторов с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам практически всех блоков оказалось меньше, чем у женщин-операторов со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким EQ. В частности, в группе женщин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним EQ на 10,5% в 1-м блоке, на 3,3% — во 2-м блоке, на 5,7% — в 3-м блоке и на 6,0% — по среднему значению всех блоков. Статистически достоверные различия были обнаружены для результатов 2-го блока (p=0,0429, F_эмп.> F_кр.), результатов 3-го блока (p=6,24 x 10^—6, F_эмп.> F_кр.) и среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,0020, F_эмп.> F_кр.).

Таким образом, женщины-операторы с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам 2-го, 3-го блоков и по среднему значению по результатам всех блоков, чем женщины-операторы со средним уровнем эмоционального интеллекта. Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых женщин-операторов высокий уровень эмоционального интеллекта является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности на заданиях средней и высокой сложности по сравнению с женщинами-операторами среднего EQ. Обращает на себя внимание тот факт, что как и для общей группы операторов без учёта половой принадлежности, для женщин-операторов эффективность сенсомоторного слежения при низкой сложности заданий не зависит от уровня эмоционального интеллекта.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий женщин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта по интегрированному показателю операторской деятельности. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, а измерение было проведено в интервальной шкале, нами использовался F-критерий Фишера (табл. 1.7).

Как следует из табл. 1.7, в группе женщин-операторов с высоким эмоциональным интеллектом значение интегрированного показателя операторской деятельности оказалось на 7,9% выше, чем у женщин-операторов со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким EQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным.

Аналогично нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у мужчин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта. Распределение исследуемых выборок, включающих в себя результаты операторской деятельности мужчин со средним и высоким EQ, значительно отличалось от нормального. В связи с этим, нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.8).

Как следует из табл. 1.8, в группе мужчин-операторов с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин-операторов со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин с высоким EQ. В частности, в группе мужчин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним EQ на 62,5% в 1-м блоке, на 28,0% — во 2-м блоке, на 17,5% — в 3-м блоке и на 19,1% — по среднему значению всех блоков. Статистически достоверные различия были обнаружены для результата 3-го блока (p <0,05, U_эмп. <U_кр.). Таким образом, мужчины-операторы с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам наиболее сложного 3-го блока, чем мужчины-операторы со средним уровнем эмоционального интеллекта. Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых мужчин-операторов высокий уровень эмоционального интеллекта является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности на заданиях высокой сложности по сравнению с мужчинами-операторами среднего EQ.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий мужчин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта по интегрированному показателю операторской деятельности. Поскольку распределение исследуемых выборок значительно отличалось от нормального, то нами использовался U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.9).

Как следует из табл. 1.9, в группе мужчин-операторов со средним эмоциональным интеллектом значение интегрированного показателя операторской деятельности оказалось на 25,0% выше, чем у мужчин-операторов с высоким эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин-операторов со средним EQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.).

На следующем этапе исследования нами проверялась достоверность различий показателей реальной и моделированной операторской деятельности (сенсомоторного слежения) у операторов с различным уровнем психометрического интеллекта.

В настоящем исследовании был использован тест на психометрический интеллект, адаптированный для российских респондентов (Беар Ж.-М. с соавт., 2007). Каждому участнику исследования предлагалось ответить на 45 вопросов за 35 минут (в среднем по 45 секунд на каждый вопрос). Во время выполнения теста участники производили все необходимые вычисления в уме, не прибегая к помощи вычислительной техники, а также не записывая промежуточные результаты на бумаге. После выполнения теста анализировались его результаты для каждого участника исследования с оценкой таких показателей психометрического интеллекта, как общий психометрический интеллект, логический интеллект, вербальный интеллект, математический интеллект. Диапазон оценок для общего психометрического интеллекта приведён в табл. 1.10.

Логический интеллект часто определяют как способность человека оперировать абстрактными понятиями с целью разложить сложную задачу на несколько более простых. Он также отражает то, каким именно образом человек усваивает новую информацию. Логический интеллект проявляется в последовательном решении задачи. В частности, чтобы получить ответ каждому участнику исследования необходимо было поэтапно проанализировать элементы условия и выявить связи между ними. Анализ последовательностей позволяет понять смысл задачи. Как правило, высокий уровень логического интеллекта присущ методичным, организованным личностям, склонных к планированию и предвидению. Этот тип интеллекта характерен для учёных, исследователей и всех тех, кто хочет понять устройство мира. Интеллектом такого типа обладают те, кто ощущает потребность находить во всём смысл.

Вербальный интеллект возникает благодаря языку, который позволяет формулировать и развивать свои мысли. Но в то же время вербальный интеллект — это нечто гораздо большее, чем способность человека высказывать свои мысли. От того, насколько развит вербальный интеллект, зависит получение новых знаний, их запоминание, встраивание их в уже имеющуюся информацию, и последующее извлечение полученных знаний из памяти. Кроме того, вербальный интеллект определяет способность человека обосновывать, аргументировать и защищать свои идеи. От уровня вербального интеллекта зависит не только блеск речей адвоката и политика, но и успех торговца или актёра.

Математический интеллект на конкретном уровне начинает проявляться у человека с раннего детства. Ребёнок начинает классифицировать информацию, делить её на категории, искать общее и различия. Затем происходит овладение цифрами и понимание системы счёта. Постепенно человек начинает осваивать математические операции, затем приобретает способность производить в уме всё более сложные вычисления. Развив своё математическое мышление, людям становится доступным абстрактное мышление и способность строить рассуждения на основании гипотез. Чем более развит математический интеллект, тем сложнее могут быть умозаключения его обладателя. Математический ум позволяет проверять существующие гипотезы и выдвигать новые. Такой тип интеллекта присущ изобретателям, учёным и вообще всем, кто должен манипулировать фактами.

В результате анализа полученных результатов было выяснено, что среди обследованных профессиональных операторов 75,0% обладают средним IQ (85—115 баллов), 22,5% — высоким IQ (116—130 баллов) и 2,5% — сверхвысоким IQ (131 балл и более).

Все показатели структуры психометрического интеллекта оказались достоверно выше в группе высокого IQ, чем в группе среднего IQ: логический интеллект на 26,8%, вербальный — на 26,0%, математический — на 22,1% (p <0,05). Показатели структуры психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказались достоверно выше, чем в группе высокого IQ: логический интеллект на 28,2%, вербальный — на 9,2%, математический — на 15,7% (p <0,05) (рис. 1.3).

Следовательно, достоверно более высокие значения общего уровня и основных параметров структуры психометрического интеллекта в группе высокого IQ по сравнению с группой среднего IQ, а также в группе сверхвысокого IQ по сравнению с группой высокого IQ свидетельствует об относительно равноценном вкладе этих параметров в более эффективную операторскую деятельность у представителей более высокого уровня IQ (рис. 1.4).

Вначале нами анализировались группы операторов со средним и высоким уровнем IQ. Поскольку исследуемые выборки были отнесены к выборкам с нормальным распределением, то нами использовался параметрический F-критерий Фишера (табл. 1.11).

Как следует из табл. 1.11, в группе операторов с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с высоким IQ.

В частности, в группе операторов с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе операторов со средним IQ на 35,0% в 1-м блоке, на 22,6% — во 2-м блоке, на 10,0% — в 3-м блоке и на 12,0% — по среднему значению всех блоков. Статистически достоверные различия были обнаружены для результатов всех блоков: для 1-го блока (p=0,0144, F_эмп.> F_кр.), для 2-го блока (p=0,0394, F_эмп.> F_кр.), для 3-го блока (p=3,16 x 10^—11, F_эмп.> F_кр.), для среднего значения всех блоков операторской деятельности (p=5,78 x 10^—6, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, операторы с высоким уровнем психометрического интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам всех блоков моделируемой операторской деятельности, чем операторы со средним уровнем IQ. Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых операторов наряду с высоким EQ высокий уровень психометрического интеллекта является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности на заданиях любой сложности по сравнению с операторами среднего IQ.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у операторов со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта (табл. 1.12).

Как следует из табл. 1.12, в группе операторов с высоким психометрическим интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 4,8% выше, чем у операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой эффективности операторской деятельности у лиц с высоким IQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p=0,0978, F_эмп.> F_кр.).

Далее нами проверялась достоверность различий показателей сенсомоторного слежения у операторов с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку распределение исследуемых выборок отличалось от нормального, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.13).

Как следует из табл. 1.13, в группе операторов со сверхвысоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у операторов с высоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц со сверхвысоким IQ. В частности, в группе операторов со сверхвысоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе операторов с высоким IQ на 7,7% в 1-м блоке, на 8,3% во 2-м блоке, на 6,3% в 3-м блоке и на 9,1, % — по среднему значению всех блоков. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверными (p> 0,05; U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых операторов сверхвысокий уровень психометрического интеллекта не является дифференцирующим фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности на заданиях любой сложности по сравнению с операторами высокого IQ.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у операторов с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку распределение исследуемой выборки, относящейся к операторам со сверхвысоким IQ, отличается от нормального, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.14).

Как следует из табл. 1.14, в группе операторов со сверхвысоким психометрическим интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 4,6% выше, чем у операторов с высоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой эффективности операторской деятельности у лиц со сверхвысоким IQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых операторов сверхвысокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность реальной операторской деятельности по сравнению с операторами с высоким IQ.

Как уже отмечалось, между женщинами-операторами и мужчинами-операторами были обнаружены достоверные различия в эффективности сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков. В связи с этим нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у женщин-операторов с различным уровнем психометрического интеллекта. В начале анализировались группы женщин-операторов со средним и высоким IQ. Поскольку распределение одной из исследуемых выборок (группа высокого IQ) значительно отличалось от нормального распределения, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.15).

Как следует из табл. 1.15, в группе женщин-операторов с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у женщин-операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким IQ.

В частности, в группе женщин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним IQ на 25,0% в 1-м блоке, на 18,8% — во 2-м блоке, на 12,5% — в 3-м блоке и на 17,3% — по среднему значению всех по результатам всех блоков. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверны (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Таким образом, женщины-операторы с высоким уровнем психометрического интеллекта не показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения, чем женщины-операторы со средним уровнем психометрического интеллекта. Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых женщин-операторов высокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности на заданиях различной сложности по сравнению с женщинами-операторами среднего IQ.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у женщин-операторов со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку распределение одной из исследуемых выборок (группа высокого IQ) значительно отличалось от нормального распределения, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.16).

Как следует из табл. 1.16, в группе женщин-операторов с высоким психометрическим интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 3,2% выше, чем у женщин-операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой эффективности операторской деятельности у лиц с высоким IQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых женщин-операторов высокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность реальной операторской деятельности по сравнению с женщинами-операторами со средним IQ.

Далее анализировались группы женщин-операторов с высоким и сверхвысоким IQ. Поскольку распределение исследуемых выборок значительно отличается от нормального распределения, нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.17).

Как следует из табл. 1.17, в группе женщин-операторов с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам практически всех блоков (за исключением 2-го блока) оказалось меньше, чем у женщин-операторов со сверхвысоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким IQ.

В частности, в группе женщин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со сверхвысоким IQ на 11,8% в 1-м блоке, на 3,1% — в 3-м блоке и на 6,5% — по среднему значению всех блоков. В то же время результат слежения во 2-м блоке оказался лучше у операторов-женщин со сверхвысоким психометрическим интеллектом на 7,7%. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверны (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых женщин-операторов сверхвысокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности по сравнению с женщинами-операторами сверхвысокого IQ на заданиях любой сложности.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у женщин-операторов с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку распределение исследуемых выборок значительно отличается от нормального, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.18).

Как следует из табл. 1.18, в группе женщин-операторов со сверхвысоким психометрическим интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 14,5% выше, чем у женщин-операторов с высоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой эффективности операторской деятельности у женщин со сверхвысоким IQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых женщин-операторов сверхвысокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность реальной операторской деятельности по сравнению с женщинами-операторами с высоким IQ.

Аналогично нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у мужчин-операторов с различным уровнем психометрического интеллекта. В начале анализировались результаты мужчин-операторов со средним и высоким IQ. Поскольку исследуемые выборки является выборками со значительными отклонениями от нормального распределения, то нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.19).

Как следует из табл. 1.19, в группе мужчин-операторов с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин-операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин-операторов с высоким IQ. В частности, в группе мужчин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним IQ на 35,0% в 1-м блоке, на 10,7% — во 2-м блоке, на 1,6% — в 3-м блоке и на 4,4% — по среднему значению всех блоков. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверны (p> 0,05, U_эмп.≥U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых мужчин-операторов высокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность моделируемой операторской деятельности по сравнению с мужчинами-операторами со средним IQ на заданиях любой сложности.

Далее нами проводилась оценка достоверности различий интегрированного показателя операторской деятельности у мужчин-операторов со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку распределение исследуемых выборок значительно отличается от нормального, то нами использовался параметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 1.20).

Как следует из табл. 1.20, в группе мужчин-операторов с высоким психометрическим интеллектом интегрированный показатель операторской деятельности оказался на 26,2% выше, чем у мужчин-операторов со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой эффективности операторской деятельности у лиц с высоким IQ. Однако обнаруженное различие оказалось статистически недостоверным (p> 0,05, U_эмп.> U_кр.). Следовательно, в профессиональной деятельности обследуемых мужчин-операторов высокий уровень психометрического интеллекта не является фактором, определяющим более высокую эффективность реальной операторской деятельности по сравнению с мужчинами-операторами со средним IQ.

Таким образом, в результате оценки эффективности сенсомоторного компенсаторного слежения у профессиональных операторов, в частности, операторов средств управления воздушным движением, операторов потенциально опасных промышленных объектов, операторов ЭВМ было обнаружено, что мужчины-операторы выполняют операции слежения за движущимся объектом более эффективно, чем женщины операторы. В частности, эффективность слежения на заданиях высокой сложности у мужчин-операторов на 13,2% выше, чем у женщин-операторов, а по среднему значению по результатам выполнения заданий различной сложности — на 12,5% выше, чем у женщин. При осуществлении реальной операторской деятельности различия между мужчинами и женщинами оказались статистически недостоверны.

Было выяснено, что среди обследованных операторов 69,4% обладают средним уровнем EQ (81—120 баллов) и 30,6% — высоким уровнем EQ (121—168 баллов). Все показатели структуры эмоционального интеллекта оказались достоверно выше у представителей группы высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ (p <0,05). В частности, уровень внутреннего EQ был в среднем на 16,3% выше, уровень социального EQ — на 15,2% выше, уровень экзистенциального EQ — на 15,2% выше в группе высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ, что свидетельствует об относительно равноценном вкладе этих параметров в более эффективную операторскую деятельность представителей высокого эмоционального интеллекта.

Вместе с тем было выяснено, что операторы с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали более высокую результативность сенсомоторного слежения на 7,0% при выполнении заданий средней сложности, на 7,4% при выполнении заданий высокой сложности и на 8,3% по среднему значению по результатам выполнения заданий различной сложности. Эффективность реальной операторской деятельности по значению интегрированного показателя оказалась на 4,9% достоверно выше у операторов с высоким EQ, чем у операторов со средним EQ.

При оценке результативности сенсомоторного слежения у женщин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта обнаружено, что женщины с высоким EQ выполняют операции слежения лучше, чем женщины со средним EQ. В частности, эффективность слежения у женщин-операторов с высоким EQ на заданиях средней сложности выше на 3,3%, на заданиях высокой сложности выше на 5,7%, а по среднему значению по результатам выполнения заданий различной сложности — выше на 6,0%, чем у женщин-операторов со средним EQ. При осуществлении реальной операторской деятельности различия между женщинами-операторами с различным EQ оказались статистически недостоверны.

Наряду с этим, при оценке результативности сенсомоторного слежения у мужчин-операторов с различным уровнем эмоционального интеллекта было обнаружено, что мужчины с высоким EQ выполняют операции слежения лучше, чем мужчины со средним EQ. В частности, эффективность слежения у мужчин-операторов с высоким EQ на заданиях высокой сложности оказалась выше на 17,5%, чем у мужчин-операторов со средним EQ. При осуществлении реальной операторской деятельности различия между мужчинами-операторами с различным EQ оказались статистически недостоверны.

В результате анализа полученных результатов было выяснено, что среди обследованных профессиональных операторов 75,0% обладают средним IQ (85—115 баллов), 22,5% — высоким IQ (116—130 баллов) и 2,5% — сверхвысоким IQ (131 балл и более). При этом все показатели структуры психометрического интеллекта оказались достоверно выше в группе высокого IQ, чем в группе среднего IQ: логический интеллект на 26,8%, вербальный — на 26,0%, математический — на 22,1% (p <0,05), что свидетельствует об относительно равноценном вкладе этих параметров в более эффективную операторскую деятельность у представителей высокого уровня IQ. Все показатели структуры психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказались достоверно выше, чем в группе высокого IQ: логический интеллект на 28,2%, вербальный — на 9,2%, математический — на 15,7% (p <0,05), что свидетельствует об относительно равноценном вкладе этих параметров в более эффективную операторскую деятельность у представителей сверхвысокого уровня IQ.

Операторы с высоким уровнем психометрического интеллекта показали более высокую результативность сенсомоторного слежения на 35,0% при выполнении заданий низкой сложности, на 22,6% при выполнении заданий средней сложности, на 10,0% при выполнении заданий высокой сложности и на 12,0% по среднему значению по результатам выполнения заданий различной сложности. В то же время между операторами с высоким и сверхвысоким IQ отсутствовали достоверные различия по эффективности выполнения операций слежения. Следовательно, очень высокое значение IQ в данном случае не даёт никакого преимущества при выполнении операторской работы. При осуществлении реальной операторской деятельности различия между операторами с различным IQ оказались статистически недостоверны.

При оценке результативности сенсомоторного слежения у женщин-операторов с различным уровнем психометрического интеллекта обнаружено, что по эффективности сенсомоторного слежения между женщинами со средним и высоким IQ статистически достоверные различия обнаружены не были. По эффективности сенсомоторного слежения между женщинами с высоким и сверхвысоким IQ статистически достоверные различия также обнаружены не были. Кроме того, при осуществлении реальной операторской деятельности различия между женщинами-операторами с различным IQ оказались статистически недостоверны.

Также было обнаружено, что между мужчинами-операторами с различным уровнем психометрического интеллекта нет статистически достоверных отличий как по показателями сенсомоторного слежения, так и по интегрированному показателю реальной операторской деятельности. Следовательно, более уровень IQ у мужчин-операторов не обеспечивает достоверное повышение эффективности операторской деятельности.

Исходя из приведённого выше анализа полученных данных, при прочих равных условиях наличие у оператора более высокого эмоционального интеллекта даёт ему существенное преимущество при выполнении операторской работы, в частности, при сенсомоторном компенсаторном слежении. В то же время наличие у оператора более высокого психометрического интеллекта подобного преимущества не обеспечивает, а в ряде случаев даже мешает эффективному выполнению операторской работы. Таким образом, представляется логичным и обоснованным использовать концепцию эмоционального интеллекта для оценки и прогнозирования операторских способностей человека.

Глава 2. Характеристика интеллектуальной составляющей операторской деятельности

Для успешной адаптации к условиям окружающей среды, а также для достижения высоких результатов в рамках своей профессиональной деятельности человеку недостаточно обладать высоким уровнем интеллектуальных способностей в традиционном понимании этого термина (Caruso D. R., Salovey P., 2004). Другими словами, люди с высоким уровнем IQ не всегда могут выполнить свою работу настолько эффективно, как можно было бы ожидать. Напротив, человек, не показавший отличных результатов в тесте на измерение IQ, но имеющий высокий коэффициент эмоционального интеллекта, в своей профессиональной деятельности в большинстве случаев окажется более эффективным (Мелия М., 2003).

Следовательно, в современных условиях информативность общего уровня и структуры IQ для практики профессионального отбора и профессиональной ориентации является недостаточной. В связи с этим представляется не только возможным, но и целесообразным наряду с традиционно используемой концепцией психометрического интеллекта использовать также концепцию эмоционального интеллекта в качестве основы для изучения эффективности операторской деятельности в различных условиях, а также для детального анализа физиологического обеспечения труда операторов.

При наличии большого количества теоретических работ, посвящённых различным аспектам эмоционального интеллекта, соотнесение отдельных его типов с эффективностью и надёжностью операторской деятельности остаётся большей частью за рамками исследований. Также до конца не выяснен вопрос о зависимости качественных и количественных характеристик деятельности человека-оператора от общего уровня и показателей структуры эмоционального интеллекта.

В связи с этим на следующем этапе исследования нами была проведена оценка общего уровня и структуры эмоционального интеллекта обследованных, имеющих элементарные навыки операторской деятельности. Кроме того, рассмотрена классификация участников исследования по общему уровню EQ и дана характеристика выделенным группам. Для сравнения зон влияния эмоционального и психометрического интеллекта также проведена оценка общего уровня и структуры психометрического интеллекта обследованных, проанализирована классификация участников исследования по общему уровню IQ и дана характеристика выделенным группам.

Специалистами в области психологии и психофизиологии уже давно ведутся поиски способностей человека, которые в отличие от традиционно выделяемого общего интеллекта связаны с социально-эмоциональной сферой психики. Признанные авторитеты в области психологии интеллекта, такие, как Э. Торндайк, Ч. Спирмен, Д. Векслер, Д. Гилфорд, утверждали, что люди различаются по своим способности понимать других людей и управлять ими, то есть действовать разумным образом в человеческих отношениях (Thorndike E. L., 1920). В последнее время в научной литературе стало появляться всё больше работ, посвящённых способностям человека в социальной и эмоциональной области. Причём в центре интереса этих исследований оказался эмоциональный интеллект.

Понятие эмоционального интеллекта (ЭИ) соответствует теории множественного интеллекта Г. Гарднера (Gardner H., 1993), особенно его представлениям относительно межличностного и внутриличностного интеллекта. Некоторые авторы считают, что ЭИ связан с эмоциональными явлениями с точки зрения процессов переработки информации, что нашло своё подтверждение при разработке научных моделей академического интеллекта (Matthews G. et al., 2003).

Согласно исследованиям Д. Гоулмана (1996, 2005), IQ, измеренный с помощью различных тестов, оказывает влияние на успешность руководящей деятельности человека с вероятностью в среднем лишь 15% (от 4 до 25%), в то время, как EQ имеет решающее значение для работы в системах управления, определяя её эффективность с вероятностью до 85% (рис. 2.1). Для всех остальных видов трудовой деятельности соотношение влияния EQ и IQ на результативность работы составляет 66% и 33% соответственно (Стейн С., Бук Г., 2007).

Понятие «эмоциональный интеллект» содержит в себе два принципиально новых аспекта в развитии теории интеллекта. Во-первых, само название содержит в себе плохо сочетающиеся до недавних пор понятия — «эмоциональный» и «интеллект». То есть в термине эмоциональный интеллект сочетаются аффективная и рациональная сферы деятельности человека, которые ранее в науке традиционно разделялись. Но никакого противоречия здесь нет, поскольку понятие эмоциональный интеллект подразумевает возможность погрузиться в свои эмоции, чтобы осознать и почувствовать их, а также показывает необходимость рационального анализа эмоций и принятия решения на этой основе. Во-вторых, эмоциональный интеллект позволяет управлять своими эмоциями. В парадигме традиционной психологии возникновением эмоций управлять невозможно, поскольку этот процесс непосредственно связан с нормальной физиологией человека (Шабанов С. В., Алёшина Е. С., 2007). Казалось бы, в этом случае и самими эмоциями управлять нельзя. Однако это не так, поскольку управление эмоциями — это навык, который можно развивать, что подтверждается данными многих научных исследований (Овсянникова В. В., 2007; Андреева И. Н., 2006, 2007; Гоулман Д. с соавт., 2005; Lopes P. N. et al., 2004).

Термин Emotional Intelligence — эмоциональный интеллект — пользуется большой популярностью не только среди учёных, но и среди топ-менеджеров, но в науке, по-прежнему, не существует чёткого определения этого понятия. Впервые обозначение EQ — Emotional Quotient, коэффициент эмоциональности (по аналогии с IQ — Intelligence Quotient, коэффициентом интеллекта) ввёл в обращение клинический физиолог R. Bar-On (1988). Затем J. D. Mayer, P. Salovey и D. R. Caruso (1990) предложили использовать понятие «эмоциональный интеллект». По их авторитетному мнению, как авторов оригинальной концепции, эмоциональный интеллект — это совокупность ментальных качеств человека, которые способствуют осознанию и пониманию собственных эмоций и эмоций окружающих. Эмоциональный интеллект является логическим продолжением социального интеллекта и включает в себя способность наблюдать свои и чужие эмоции, различать их и использовать эту информацию для управления мышлением и действиями. Структура эмоционального интеллекта, предложенная J. D. Mayer, P. Salovey и D. R.Caruso (1990), представлена в табл. 2.1.

Позднее данная структура эмоционального интеллекта была дополнена представлением о том, что эмоции содержат информацию о связях человека с другими людьми или предметами, причём изменение этих связей влечёт за собой изменение эмоций, переживаемых по этому поводу (Mayer J. D. at al., 2001).

Дополненная модель структуры эмоционального интеллекта включает в себя следующие ментальные способности (Mayer J. D., 2005):

1) осознанная регуляция эмоций;

2) понимание (осмысление) эмоций;

3) ассимиляция эмоций в мышлении;

4) различение и выражение эмоций.

По мнению авторов этой модели, эмоционально интеллектуальный человек должен успешно справляться с периодически возникающими у себя состояниями эмоциональной нестабильности. Управление эмоциями подразумевает понимание развития отношений с другими людьми, что требует учёта различных вариантов развития эмоций и их выбора, причём регулирование эмоций должно быть пластичным.

Рассмотренные модели эмоционального интеллекта в большей степени представляют собой структуру способностей человека, поскольку описывают эмоциональный интеллект как когнитивную способность, то есть принадлежат к тестологическому подходу.

Следующая модель эмоционального интеллекта, заслуживающая пристального внимания, это модель Д. Гоулмана, которая относится к смешанным, и определяет эмоциональный интеллект как сочетание когнитивных способностей и личностных характеристик человека. Данная модель также принадлежит тестологическому подходу. Согласно Д. Гоулману (Goleman D., 1995), структура эмоционального интеллекта включает в себя пять основных составляющих:

1) идентификация и называние эмоциональных состояний, понимание взаимосвязей между эмоциями, мышлением и действием;

2) управление эмоциональными состояниями — контроль эмоций и замена нежелательных эмоциональных состояний адекватными;

3) способность входить в эмоциональные состояния, способствующие достижению успеха;

4) способность читать эмоции других людей, быть чувствительным к ним, способность управлять эмоциями других;

5) способность вступать в удовлетворяющие межличностные отношения с другими людьми и поддерживать их.

Приведённая выше структура эмоционального интеллекта является иерархичной, поскольку распознавание эмоций является необходимым этапом для управления ими, что в свою очередь делает возможным продуцировать эмоциональные состояния, приводящие к успеху. Описанные три способности человека, обращённые к другим людям, определяют четвёртую, а именно способность входить в контакт и поддерживать хорошие взаимоотношения с людьми. Современная структура эмоционального интеллекта включает в себя следующие компоненты: самосознание, самоконтроль, социальное понимание и управление взаимоотношениями (Гоулман Д., 2005). При этом в развитии эмоционального интеллекта лидеров автор данной модели считает важными следующие его составляющие:

1) личностные навыки:

— самосознание (эмоциональное самосознание, точная самооценка, уверенность в себе);

— самоконтроль (обуздание эмоций, открытость, адаптивность, воля к победе, инициативность, оптимизм);

2) социальные навыки:

— социальная чуткость (сопереживание, деловая осведомлённость, предупредительность);

— управление отношениями (воодушевление, влияние, помощь в самосовершенствовании, содействие изменениям, урегулирование конфликтов; укрепление личных взаимоотношений, командная работа и сотрудничество).

В модели эмоционального интеллекта, которую предложил R. Bar-On (1997), этот термин определяется очень широко — им обозначают все некогнитивные способности, знания и компетентность, которые дают человеку возможность успешно справляться с различными жизненными ситуациями. Автором данной модели выделяется пять сфер эмоциональной компетентности, которые в целом соответствуют пяти компонентам эмоционального интеллекта. Каждая из пяти составляющих эмоционального интеллекта состоит из нескольких субкомпонентов:

1) познание себя — осознание своих эмоций, уверенность в себе, самоуважение, самоактуализация, независимость;

2) навыки межличностного общения — эмпатия, межличностные взаимоотношения, социальная ответственность;

3) способность к адаптации — решение проблем, связь с реальностью, гибкость;

4) управление стрессовыми ситуациями — устойчивость к стрессу, контроль импульсивности;

5) преобладающее настроение — счастье, оптимизм.

На основе существующих концепций Д. В. Люсин (2004) предложил свою модель эмоционального интеллекта, который рассматривается как способность к пониманию своих и чужих эмоций, а также к управлению ими. Согласно данной модели способность к пониманию эмоций означает, что человек может распознать и идентифицировать эмоцию у себя или другого человека, может найти ей вербальное выражение, а также понимает причины и следствия данной эмоции. Способность к управлению эмоциями означает, что человек контролирует интенсивность эмоций (особенно сильных), их внешнее выражение, а также обладает способностью при необходимости вызвать у себя ту или иную эмоцию. Следовательно, по-мнению Д. В. Люсина (2004), эмоциональный интеллект, с одной стороны, связан с когнитивными способностями, а с другой стороны — с личностными характеристиками.

С термином эмоциональный интеллект очень тесно связаны такие понятия, как «эмоциональная компетентность» и «эмоциональное мышление». В настоящее время эмоциональная компетентность определяется как способность действовать в соответствии с внутренней средой своих чувств и желаний (Buck R., 1991), открытость человека опыту, своим переживаниям (Слепкова В. И. с соавт., 1997). Эмоциональное мышление зачастую отождествляется с эмоциональным интеллектом (Орме Г., 2003) или, напротив, понимается как своеобразный дефектный компонент мышления, снижающий объективность познавательного процесса (Ярчак М. Т., 2002). По-мнению И. Н. Андреевой (2006), эмоциональная компетентность представляет собой совокупность знаний, умений и навыков, позволяющих принимать адекватные решения и действовать на основе результатов обработки внешней и внутренней эмоциональной информации, в то время как эмоциональное мышление — это собственно процесс обработки эмоциональной информации.

С прикладной точки зрения имеет смысл говорить не об эмоциональном интеллекте вообще, а об эмоциональной компетентности, поскольку высокий уровень ЭИ сам по себе не является гарантией высокой эффективности в работе. Однако он служит основой для компетенций, которые необходимы для успеха в работе (Шабанов С. В., Алёшина Е. С., 2007). Эмоциональная компетентность связана с эмоциональным интеллектом и основана на нём. Определённый уровень эмоционального интеллекта необходим для обучения конкретным компетенциям, связанным с эмоциями. Например, людям, которые лучше способны управлять своими эмоциями, легче развивать такие компетенции как инициативность и способность работать в стрессовой ситуации. Именно анализ эмоциональных компетенций необходим для прогноза успешности в работе.

Рассматривая процессы, лежащие в основе эмоционального интеллекта, часто исходят из противопоставления рационального и эмоционального аспектов психики (Goleman D., 1995; Izard C. E., 2001). В частности, некоторые авторы утверждают, что в психике существуют отдельные когнитивная и эмоциональная системы. Причём так называемая эмоциональная система анатомически связана с такими подкорковыми структурами, как амигдала (Goleman D., 1995) и с некоторыми областями фронтальной коры (Bechara A. et al., 2000). Согласно этой точке зрения, когнитивная и эмоциональная системы могут функционировать с разной степенью согласованности. У человека с высоким уровнем эмоционального интеллекта эмоции являются существенным компонентом принятия решений в реальной жизни, в то время как у человека с низким ЭИ эмоции нарушают контроль поведения, приводя к необдуманным, импульсивным действиям (Bechara A. et al., 2000; Goleman D., 1995).

Однако данный теоретический подход не согласуется с большим количеством работ, посвящённых связям между эмоциональными и когнитивными процессами (Matthews G. et al., 2000, 2004). В частности, мнение о наличии отдельных эмоциональной и когнитивной систем основывается на представлении о познавательных процессах, которые в отличие от эмоциональных протекают медленно и носят разумный, логический характер. Однако в ряде исследований (Clore G. L., Ortony A., 2000) достоверно показано, что когнитивные процессы часто протекают очень быстро, основываясь на параллельной переработке информации, и приводят к импульсивным действиям благодаря автоматическому извлечению схематической информации из памяти. В то же время эмоциональные процессы, которые авторами часто описываются как мгновенные и иррациональные, основываются на переработке информации и на символических обычно не осознаваемых репрезентациях значений.

Таким образом, наиболее продуктивным представляется подход, согласно которому эмоциональная компетентность связывается с индивидуальными различиями в саморегуляции психофизиологических функций, основанной на интегрированных эмоциональных, когнитивных и мотивационных функциях. Исходя из этих представлений, М. Зайднер с соавт. (Zeidner M. et al., 2000, 2001, 2002, 2003, 2004) предложили модель, которая объясняет индивидуальные различия в саморегуляции психофизиологических процессов с точки зрения особенностей онтогенеза человека и показывает, как они влияют на уровень эмоционального интеллекта. Согласно этой модели, на ЭИ влияют особенности темперамента, такие, как эмоциональная устойчивость и контроль своего социального поведения. Общеизвестно, что дети по-разному усваивают социокультурные правила своей страны в зависимости от эмоциональной окраски той или иной ситуации со стороны окружающих, а также учатся по-разному выражать свои эмоции и управлять ими. Помимо этого в старшем возрасте ребёнок начинает осознавать себя в качестве социального субъекта, который находится в данном социокультурном контексте, определённым образом влияющем на эмоциональное поведение его самого и других людей (Saarni C., 1999).

Различные типы эмоциональной компетентности связаны с разными психологическими конструктами. В частности, методики измерения эмоционального интеллекта, основанные на самоотчёте, в большей степени связаны с темпераментом, а тестовые задания на ЭИ — с конкретными навыками в эмоциональной сфере, приобретёнными в процессе индивидуального развития.

Следовательно, функции, относящиеся к эмоциональному интеллекту, определяются такими процессами, как символическая репрезентация эмоций, стратегии саморегуляции, позволяющие управлять эмоциями, приобретение моторных навыков.

Таким образом, мы могли убедиться в многочисленности моделей эмоционального интеллекта, что нормально для этапа становления этого понятия (Emmerling R., Goleman D., 2003). Однако в дальнейшем стоит ожидать уточнения самого определения эмоционального интеллекта, а также таких связанных с ним понятий, как эмоциональное мышление и эмоциональная компетентность.

Концепция эмоционального интеллекта очень удачно дополняет и расширяет традиционное понятие «чистого интеллекта» новыми знаниями о роли эмоций в эффективности трудовой деятельности человека. Кроме того, в перспективе она должна объяснить когнитивные и нейронные процессы, которые определяют индивидуальные различия в области эмоционального интеллекта, а следовательно, — и различия в эффективности профессиональной деятельности. Также концепция ЭИ должна объяснить, как связаны индивидуальные различия уровня эмоционального интеллекта человека с адаптацией. Ответ на этот вопрос не очевиден, так как не всегда высокая выраженность некоторых компонентов эмоционального интеллекта приводит к благоприятным для субъекта последствиям. Так, люди с высокоразвитой способностью к пониманию эмоций других, будут чувствительны и к положительным, и к отрицательным эмоциональным состояниям, что в стрессовых ситуациях приводит к повышенному уровню депрессии, пессимизма и суицидальных мыслей (Ciarrochi J. V. at al, 2002). Таким образом, у низкой эмоциональной чувствительности есть свои преимущества.

Объектом нашего дальнейшего исследования были 510 студентов технического вуза, имеющие элементарные навыки операторской деятельности. Возраст участников на момент включения в исследование составлял от 18 до 27 лет. Среди них 363 человека (71,2%) составили лица женского пола и 147 человек (28,8%) — лица мужского пола. По результатам предварительного медицинского осмотра все обследованные были признаны практически здоровыми.

Типологические особенности эмоционального интеллекта участников исследования определялись по значениям коэффициента общего эмоционального интеллекта (EQ) в условиях относительного покоя (при отсутствии стрессовых воздействий). Выделялись следующие типы эмоционального интеллекта: сверхвысокий (EQ=169 баллов и более), высокий (EQ=121—168 баллов), средний (EQ=81—120 баллов), низкий (EQ=42—80 баллов) и сверхнизкий (EQ=41 балл и менее) (Беар Ж.-М. с соавт., 2007).

Распределение участников исследования по группам эмоционального интеллекта представлено на рис. 2.2.

Как следует из рис. 2.2, среди участников исследования были выявлены представители только двух типов эмоционального интеллекта. Большинство обследованных (59,6%) составили лица со средним EQ, в то время как лица с высоким EQ прогнозируемо оказались в меньшинстве (40,4%). Представители остальных типов эмоционального интеллекта (сверхнизкого, низкого и сверхвысокого) среди участников исследования обнаружены не были.

В целом представители среднего типа эмоционального интеллекта характеризуются хорошим пониманием окружающих людей и достаточно успешным управлением своими эмоциями. Тем не менее, лица со средним EQ обладают определённым резервом в плане взаимопонимания с окружающими и управления собственной эмоциональной сферой.

Относительно представителей высокого типа эмоционального интеллекта следует отметить, что они имеют определённое преимущество над другими, поскольку могут приспособиться к любой ситуации. Обладатели высокого EQ по-настоящему понимают себя на телесном и интуитивном уровне, хорошо владеют собой и большую часть времени находятся в ровном позитивном расположении духа.

Для оценки достоверности различий между типами среднего EQ (304 человека) и высокого EQ (206 человек) нами использовался параметрический дисперсионный анализ, который применим для выборок с нормальным распределением Гаусса-Лапласа-Ляпунова (Сепетдиев Д., 1968; Kendall M., Stuart A., 1979), а также для выборок с равными дисперсиями. Кроме того, известно, что параметрический дисперсионный анализ достаточно устойчив к небольшим отклонениям от нормального распределения. Указанные выборки были отнесены к нормально распределённым на основании того, что их асимметрия (A) и эксцесс (E) превышали более, чем втрое свои ошибки репрезентативности (mA и mE, соответственно). Кроме того, в качестве критерия нормальности распределения выборок использовались числа Вестергарда (Сепетдиев Д., 1968): в диапазон M±0,3σ попали около 25% наблюдений, в диапазон M±0,7σ — 50% наблюдений, в диапазон M±1,1σ — 75% наблюдений, в диапазон M±3,0σ — 100% наблюдений. Результаты определения достоверности различий выделенных типов эмоционального интеллекта приведены в табл. 2.2.

Как следует из табл. 2.2, группа среднего EQ статистически достоверно отличается от группы высокого EQ по уровню общего эмоционального интеллекта, внутреннего EQ, социального EQ, экзистенциального EQ (p≤0,01).Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3).

Уровень общего эмоционального интеллекта у представителей группы высокого EQ оказался в среднем на 15,1% выше, чем у представителей группы среднего EQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Это находит своё отражение в более содержательных отношениях с другими людьми у представителей высокого EQ, а также в более активном использовании ими эмоций и интуиции для эффективного взаимодействия с окружающим миром.

Значение внутреннего EQ оказалось в среднем на 18,4% выше в группе высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Поскольку внутренний EQ характеризует отношение человека к себе, то данный показатель является проявлением эмоций, направленных на понимание самого себя. Как уже отмечалось, эмоции являются выражением наиболее глубинных процессов в организме человека, следовательно, игнорирование и подавление своих эмоций рано или поздно приведёт их проявлению, но уже в искажённом виде. Оказавшись в подобной ситуации, человек будет действовать под сильным влиянием эмоций, вместо того, что осознанно их использовать и направлять в нужное русло.

Уровень социального EQ оказался в среднем на 15,6% выше в группе высокого EQ, чем в группе среднего EQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Социальный EQ, характеризующий отношение человека другим людям, является проявлением эмоций, направленных на понимание других людей. Поскольку эмоции сильно влияют на взаимоотношения с людьми, то высокий уровень социального EQ отражает умение человека понимать окружающих (слушать и сочувствовать), а также в способности к взаимодействию и коммуникации.

Значение экзистенциального EQ оказалось в среднем на 10,3% выше в группе высокого EQ по сравнению с группой среднего EQ (p <0,05, t_эмп.> t_эмп.). Поскольку экзистенциальный EQ характеризует отношение человека к жизни, то данный показатель отражает проявление эмоций, делающих жизнь человека более гармоничной. То место, которое отводится эмоциям в повседневной жизни, несомненно влияет на способ существования человека. Высокий уровень экзистенциального EQ важен для как для принятия правильных решений в различных ситуациях, так и для повышения качества жизни в целом.

Таким образом, в сравниваемых группах общий уровень и основные параметры структуры эмоционального интеллекта в целом имеют статистически достоверные различия, что подтверждает правомерность выделения пяти типов EQ.

Для оценки зависимости EQ от половой принадлежности нами отдельно было рассмотрено распределение обследованных женщин и мужчин на группы с различным уровнем эмоционального интеллекта. Разделение обследованных женщин по типам эмоционального интеллекта (рис. 2.3) не имеет существенных отличий от распределения по типам эмоционального интеллекта в общей группе (рис. 2.2).

Как видно из рис. 2.3, наибольшее количество обследованных женщин или 61,2% принадлежит к группе лиц со средним уровнем общего эмоционального интеллекта, а 38,8% — к группе с высоким эмоциональным интеллектом. Среди обследованных женщин не было обнаружено лиц со сверхнизким, низким и сверхвысоким уровнем эмоционального интеллекта.

Распределение обследованных мужчин по типам эмоционального интеллекта (рис. 2.4) также не имеет существенных отличий от распределения по типам эмоционального интеллекта в общей группе (рис. 2.2).

Как видно из рис. 2.4, наибольшее количество обследованных мужчин или 62,9% принадлежит к группе лиц со средним уровнем общего эмоционального интеллекта, а 38,1% — к группе с высоким эмоциональным интеллектом. Среди обследованных мужчин не было обнаружено лиц со сверхнизким, низким и сверхвысоким уровнем эмоционального интеллекта.

Для оценки зависимости EQ от половой принадлежности нами отдельно были рассмотрены характеристики эмоционального интеллекта в группе женщин и группе мужчин (табл. 2.4).

Как следует из табл. 2.4, достоверные различия между женщинами и мужчинами были обнаружены только по таким показателям эмоционального интеллекта, как внутренний EQ и экзистенциальный EQ (p≤0,01). При этом эмпирический t-критерий Стьюдента для данных показателей находится в зоне значимости (табл. 2.3). Внутренний EQ в группе мужчин в среднем на 4,4% достоверно выше, чем в группе женщин, что свидетельствует о большей направленности эмоций на самого себя у мужчин (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). В то же время экзистенциальный EQ, напротив, оказался в среднем на 5,0% достоверно больше в группе женщин, что характеризует более выраженное стремление женщин к достижению гармонии в жизни и больший вклад эмоций в принятие правильных решений в различных ситуациях (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). По показателю социального EQ и, что особенно важно, по общему уровню эмоционального интеллекта между женщинами и мужчинами не было обнаружено достоверных различий.

Таким образом, в целом, между обследованными женщинами и мужчинами имеются достоверные различия только по показателям внутреннего EQ и экзистенциального EQ, в то время как по общему уровню эмоционального интеллекта и социальному EQ достоверных различий нет. Таким образом, в дальнейшем типологические особенности участников исследования должны рассматриваться с учётом их половой принадлежности.

На следующем этапе исследования нами была дана характеристика выделенным типам эмоционального интеллекта у женщин (табл. 2.5).

Как следует из табл. 2.5, по всем показателям эмоционального интеллекта имеются достоверные различия между группами женщин со средним и высоким EQ (p≤0,01). При этом эмпирический t-критерий Стьюдента для всех показателей IQ находится в зоне значимости (табл. 2.3). Уровень общего эмоционального интеллекта в группе высокого EQ оказался на 8,8% достоверно выше, чем в группе среднего EQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Все показатели структуры эмоционального интеллекта у женщин с высоким EQ также оказались достоверно более высокими, чем у женщин со средним EQ, в частности внутренний EQ — на 11,7%, социальный — на 8,7%, экзистенциальный EQ — на 4,5% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Таким образом, по общему уровню EQ, а также по всем показателям структуры EQ обнаружены статистически достоверные различия между выделенными типами эмоционального интеллекта у женщин.

Далее были охарактеризованы выделенные типы эмоционального интеллекта у мужчин (табл. 2.6).

Как следует из табл. 2.6, по всем показателям эмоционального интеллекта имеются достоверные различия между группами мужчин со средним и высоким EQ (p≤0,01). Уровень общего эмоционального интеллекта в группе высокого EQ оказался на 16,7% достоверно выше, чем в группе среднего EQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Все показатели структуры эмоционального интеллекта у мужчин с высоким EQ также оказались достоверно более высокими, чем у мужчин со средним EQ, в частности внутренний EQ — на 15,1%, социальный — на 19,0%, экзистенциальный EQ — на 11,7% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Следовательно, по общему уровню EQ, а также по всем показателям структуры EQ обнаружены статистически достоверные различия между выделенными типами эмоционального интеллекта у мужчин.

Таким образом, по общему уровню EQ, а также по всем показателям структуры EQ обнаружены статистически достоверные различия между выделенными типами эмоционального интеллекта как в общей группе обследованных, так и отдельно в группе женщин и в группе мужчин, что подтверждает правомерность выделения пяти типов EQ.

Типологические особенности психометрического интеллекта участников исследования определялись по значениям коэффициента общего психометрического интеллекта (IQ) в условиях относительного покоя (при отсутствии стрессовых воздействий). Выделялись следующие типы психометрического интеллекта: сверхвысокий (IQ=36 усл. ед. и более или в стандартных единицах IQ=131 балл и более), высокий (IQ=30—35 усл. ед. или в стандартных единицах IQ=116—130 баллов), средний (IQ=17—29 усл. ед. или в стандартных единицах IQ=85—115 баллов), низкий (IQ=8—16 усл. ед. или в стандартных единицах IQ=84—70 баллов) и сверхнизкий (IQ=7 усл. ед. и менее или в стандартных единицах IQ=69 баллов и менее) (Беар Ж.-М. с соавт., 2007). Для определения коэффициента психометрического интеллекта нами был использован тест на психометрический интеллект, адаптированный для российских респондентов (Беар Ж.-М. с соавт., 2007). Каждому участнику исследования предлагалось ответить на 45 вопросов за 35 минут (в среднем по 45 секунд на каждый вопрос). После выполнения теста анализировались его результаты для каждого участника исследования с оценкой таких показателей психометрического интеллекта, как общий психометрический интеллект, логический интеллект, вербальный интеллект, математический интеллект.

Обследовано 510 практически здоровых лиц в возрасте от 18 до 45 лет. Из них 363 человека (71,2%) — лица женского пола и 147 человек (28,8%) — лица мужского пола. Распределение участников исследования по группам психометрического интеллекта представлено на рис. 2.5.

Как видно из рис. 2.5, наибольшее количество обследованных или 45,5% принадлежит к группе лиц со средним уровнем общего психометрического интеллекта, в то время как процентное количество представителей каждого из остальных типов IQ прогнозируемо оказалось меньшим. В частности, 33,2% обследованных относятся к группе с высоким IQ, 19,1% — к группе со сверхвысоким IQ и 2,2% — к группе с низким IQ. Среди участников исследования не было обнаружено лиц со сверхнизким уровнем общего психометрического интеллекта.

Для оценки достоверности различий между группами среднего IQ (232 человека), высокого IQ (170 человек) и сверхвысокого IQ (97 человек) нами использовался параметрический дисперсионный анализ, который применим для выборок с нормальным распределением Гаусса-Лапласа-Ляпунова (Сепетдиев Д., 1968; Kendall M., Stuart A., 1979). Указанные выборки были отнесены к нормально распределённым на основании того, что их асимметрия (A) и эксцесс (E) превышали более, чем втрое свои ошибки репрезентативности (mA и mE, соответственно). При сравнении выборки, относящейся к группе низкого IQ (11 человек), с выборками, относящимися к группам среднего, высокого и сверхвысокого IQ, нами использовался непараметрический дисперсионный анализ (U-критерия Манна-Уитни). Результаты определения достоверности различий групп обследованных с низким и средним уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.7.

Как следует из табл. 2.7, по уровню общего психометрического интеллекта имеется достоверное различия между группами обследованных с низким и средним IQ (p≤0,01). Эмпирический U-критерий Манна-Уитни по данному показателю находится в зоне значимости. Уровень общего психометрического интеллекта в группе среднего IQ оказался на 48,2% достоверно выше, чем в группе низкого IQ. Все показатели структуры психометрического интеллекта у обследованных со средним IQ также оказались недостоверно более высокими, чем у обследованных с низким IQ, в частности логический IQ — на 46,8%, вербальный IQ — на 50,0%, математический IQ — на 56,6%.

Результаты определения достоверности различий групп обследованных со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.8.

Как следует из табл. 2.8, по всем показателям психометрического интеллекта имеются достоверные различия между группами обследованных со и средним и высоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе высокого IQ оказался на 23,0% достоверно выше, чем в группе среднего IQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Все показатели структуры психометрического интеллекта у обследованных с высоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у обследованных со средним IQ, в частности логический IQ — на 21,4%, вербальный IQ — на 23,5%, математический IQ — на 20,9% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Результаты определения достоверности различий групп обследованных с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.9.

Как следует из табл. 2.9, по всем показателям психометрического интеллекта имеются достоверные различия между группами обследованных с высоким и сверхвысоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3). Уровень общего психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказался на 17,0% достоверно выше, чем в группе высокого IQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Все показатели структуры психометрического интеллекта у обследованных со сверхвысоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у обследованных с высоким IQ, в частности логический IQ — на 18,3%, вербальный IQ — на 13,9%, математический IQ — на 23,0% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Таким образом, в сравниваемых группах общий уровень и основные параметры структуры психометрического интеллекта в целом имеют статистически достоверные различия, что подтверждает правомерность выделения пяти типов IQ.

Для оценки зависимости IQ от половой принадлежности нами отдельно было рассмотрено распределение обследованных женщин и мужчин на группы с различным уровнем психометрического интеллекта. Разделение обследованных женщин по типам психометрического интеллекта (рис. 2.6) не имеет существенных отличий от распределения по типам психометрического интеллекта в общей группе (рис. 2.2).

Как видно из рис. 2.6, наибольшее количество обследованных женщин или 49,3% принадлежит к группе лиц со средним уровнем общего психометрического интеллекта, в то время как процентное количество представителей каждого из остальных типов IQ прогнозируемо оказалось меньшим.

В частности, 31,2% обследованных женщин относятся к группе с высоким IQ, 17,6% — к группе со сверхвысоким IQ и 1,9% — к группе с низким IQ. Среди участников исследования не было обнаружено женщин со сверхнизким уровнем общего психометрического интеллекта.

Разделение обследованных мужчин по типам психометрического интеллекта (рис. 2.7) имеет небольшие отличия от распределения по типам психометрического интеллекта в общей группе (рис. 2.2).

Как видно из рис. 2.7, наибольшее количество обследованных мужчин составляют представители среднего и высокого IQ — 36,0% и 38,1% соответственно. 22,5% обследованных мужчин относятся к группе со сверхвысоким IQ, а 3,4% — к группе с низким IQ. Среди участников исследования не было обнаружено мужчин со сверхнизким уровнем общего психометрического интеллекта.

Для оценки зависимости IQ от половой принадлежности нами отдельно были рассмотрены характеристики психометрического интеллекта в группе мужчин и группе женщин (табл. 2.10).

Как следует из табл. 2.10, между женщинами и мужчинами не были обнаружены достоверные различия по общему уровню и основным показателям психометрического интеллекта. При этом эмпирический t-критерий Стьюдента находится в зоне незначимости по таким показателям, как общий IQ, вербальный IQ и математический IQ (табл. 2.3). По показателю логического IQ t-критерий Стьюдента находится в зоне неопределённости.

Таким образом, в целом, между обследованными женщинами и мужчинами нет достоверных различий по общему уровню и основным показателям психометрического интеллекта. Следовательно, в дальнейшем типологические особенности участников исследования могут рассматриваться без учёта их половой принадлежности.

На следующем этапе исследования нами была дана характеристика выделенным типам психометрического интеллекта у женщин. Результаты определения достоверности различий групп обследованных женщин с низким и средним уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.11.

Как следует из табл. 2.11, по уровню общего психометрического интеллекта имеется достоверное различие между группами женщин с низким и средним IQ (p≤0,01). Эмпирический U-критерия Манна-Уитни по всем показателям находится в зоне значимости. Уровень общего психометрического интеллекта в группе среднего IQ оказался на 45,5% достоверно выше, чем в группе низкого IQ. Все показатели структуры психометрического интеллекта у женщин со средним IQ также оказались недостоверно более высокими, чем у женщин с низким IQ, в частности логический IQ — на 36,0%, вербальный — на 56,1%, математический IQ — на 47,2%.

Результаты определения достоверности различий групп обследованных женщин со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.12.

Как следует из табл. 2.12, по всем показателям психометрического интеллекта имеются достоверные различия между группами женщин со средним и высоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе высокого IQ оказался на 24,0% достоверно выше, чем в группе среднего IQ. Все показатели структуры психометрического интеллекта у женщин с высоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у женщин со средним IQ, в частности логический IQ — на 24,2%, вербальный — на 24,0%, математический IQ — на 20,9%.

Результаты определения достоверности различий групп обследованных женщин с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.13.

Как следует из табл. 2.13, по всем показателям психометрического интеллекта имеются достоверные различия между группами женщин с высоким и сверхвысоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказался на 16,2% достоверно выше, чем в группе высокого IQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Все показатели структуры психометрического интеллекта у женщин со сверхвысоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у женщин с высоким IQ, в частности логический IQ — на 17,5%, вербальный — на 12,3%, математический IQ — на 23,9% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Таким образом, в сравниваемых группах женщин общий уровень и основные параметры структуры психометрического интеллекта в целом имеют статистически достоверные различия, что подтверждает правомерность выделения пяти типов IQ среди женщин.

Далее были охарактеризованы выделенные типы эмоционального интеллекта у мужчин. Результаты определения достоверности различий групп обследованных мужчин с низким и средним уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.14.

Как следует из табл. 2.14, по уровню общего психометрического интеллекта имеется достоверное различие между группами мужчин с низким и средним IQ (p≤0,01). Эмпирический U-критерия Манна-Уитни по данному показателю находится в зоне значимости.

Уровень общего психометрического интеллекта в группе среднего IQ оказался на 51,8% достоверно выше, чем в группе низкого IQ. Все показатели структуры психометрического интеллекта у мужчин со средним IQ также оказались недостоверно более высокими, чем у мужчин с низким IQ, в частности логический IQ — на 60,7%, вербальный — на 41,2%, математический IQ — на 67,3%.

Результаты определения достоверности различий групп обследованных мужчин со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.15.

Как следует из табл. 2.15, по всем показателям психометрического интеллекта имеются достоверные различия между группами мужчин со средним и высоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по всем показателям находится в зоне значимости (табл. 2.3). Уровень общего психометрического интеллекта в группе высокого IQ оказался на 24,1% достоверно выше, чем в группе среднего IQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). Все показатели структуры психометрического интеллекта у мужчин с высоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у мужчин со средним IQ, в частности логический IQ — на 19,2%, вербальный — на 23,0%, математический IQ — на 25,7% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.).

Результаты определения достоверности различий групп обследованных мужчин с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта приведены в табл. 2.16.

Как следует из табл. 2.16, по всем показателям психометрического интеллекта (за исключением логического IQ) имеются достоверные различия между группами мужчин с высоким и сверхвысоким IQ (p≤0,01). Эмпирический t-критерий Стьюдента по уровню общего IQ находится в зоне значимости (табл. 2.3). Уровень общего психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказался на 14,4% достоверно выше, чем в группе высокого IQ (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). При этом по уровню общего IQ t-критерий Стьюдента находится в зоне значимости. Большинство показателей структуры психометрического интеллекта у мужчин со сверхвысоким IQ также оказались достоверно более высокими, чем у мужчин с высоким IQ, в частности, вербальный интеллект — на 16,4%, математический математический — на 15,5% (p <0,01, t_эмп.> t_кр.). При этом по показателям вербального IQ и математического IQ t-критерий Стьюдента находится в зоне значимости. В то же время по показателю логического IQ не было обнаружено достоверных различий между группами мужчин с высоким и сверхвысоким психометрическим интеллектом. По показателю логического IQ t-критерий Стьюдента находится в зоне неопределённости.

Таким образом, в сравниваемых группах мужчин общий уровень и основные параметры структуры психометрического интеллекта в целом имеют статистически достоверные различия, что подтверждает правомерность выделения пяти типов IQ среди мужчин.

С целью анализа структуры эмоционального интеллекта на следующем этапе исследования нами был проведён корреляционный анализ показателей эмоционального интеллекта в общей группе обследованных. Использовался метод парной линейной корреляции по Пирсону, поскольку исследуемая выборка является нормально распределённой. Результаты корреляционного анализа показателей эмоционального интеллекта приведены в табл. 2.17.

Как следует из табл. 2.17, между различными показателями структуры эмоционального интеллекта имеются положительные корреляционные связи средней и малой силы. В частности, общий уровень EQ коррелирует с внутренним EQ (r=0,66), социальным EQ (r=0,67) и экзистенциальным EQ (r=0,54). Следовательно, общий уровень эмоционального интеллекта в большей степени зависит от внутреннего EQ, отражающего отношение человека к себе, и социального EQ, отражающего отношение человека к другим людям.

Зависимость общего уровня эмоционального интеллекта от экзистенциального EQ, отражающего отношение человека к жизни, выражена слабее. Кроме того, были обнаружены слабые положительные корреляционные связи внутреннего EQ с социальным EQ (r=0,34) и экзистенциальным EQ (r=0,20), а также социального EQ и экзистенциального EQ (r=0,29). Следовательно, в структуре эмоционального интеллекта между отдельными его показателями имеются слабые положительные корреляционные связи, которые свидетельствуют об относительно независимом характере влияний их на общий уровень EQ.

С целью анализа структуры психометрического интеллекта нами также был проведён корреляционный анализ показателей психометрического интеллекта в общей группе обследованных. Использовался метод парной линейной корреляции по Пирсону, поскольку исследуемая выборка является нормально распределённой. Результаты корреляционного анализа показателей психометрического интеллекта приведены в табл. 2.18.

Как следует из табл. 2.18, между различными показателями структуры психометрического интеллекта имеются положительные корреляционные связи большой и средней силы. В частности, общий уровень IQ коррелирует с логическим IQ (r=0,75), вербальным IQ (r=0,78), математическим IQ (r=0,71). Следовательно, общий уровень психометрического интеллекта в практически в равной степени зависит от логического IQ, отражающего способности человека к логическому мышлению, вербального IQ, отражающего способности человека в гуманитарной области (язык, литература, история и т. п.) и математического IQ, отражающего способности человека в области точных наук.

Кроме того, были обнаружены средние положительные корреляционные связи логического IQ с вербальным IQ (r=0,40) и математическим IQ (r=0,49), а также вербального IQ и с математическим IQ (r=0,41). Следовательно, в структуре психометрического интеллекта между отдельными его показателями имеются положительные корреляционные связи средней силы, которые свидетельствуют о взаимоопределяющем характере влияний их на общий уровень IQ.

В результате анализа данных большого количества (около 500) моделей развития лидерских навыков, реализованных в крупных международных компаниях, учреждениях здравоохранения, учебных заведениях, органах государственной власти были определены способности людей, которые обусловливают выдающиеся показатели работы организаций (Гоулман Д., с соавт., 2005). Эти способности были сгруппированы в три категории: 1) чисто специальные навыки (например, знание бухгалтерии, умение составлять бизнес-план), 2) когнитивные способности (например, аналитическое мышление), 3) высокий эмоциональный интеллект (например, самосознание, способность управлять отношениями). По мнению авторов данного исследования, в какой-то степени исключительную успешность лидера определял именно его общий интеллект, причём особенно важными оказались когнитивные навыки (широкий кругозор, способность к предвидению). Однако при подсчёте соотношения между специальными знаниями и чисто когнитивными способностями (уровнем IQ) выдающихся лидеров, с одной стороны, и их EQ, с другой, выяснилось, что, чем более высокий уровень управления рассматривался, тем более значимыми оказывались способности, связанные с эмоциональным интеллектом. Одна из причин этого связана с интеллектуальными требованиями к лидерам — как правило, их IQ должен быть не ниже 110—120 (Спенсер Л. М., Спенсер С. М., 2005). То есть, чтобы стать руководителем высшего звена, необходимо пройти отбор по уровню умственного развития. С другой стороны, по показателям EQ, систематический отбор практически отсутствует, что приводит к большому разбросу в его значениях среди лиц, занятых в различных сферах трудовой деятельности. В связи с этим соответствующие способности, связанные с высоким эмоциональным интеллектом, имеют существенно большее значение, чем IQ, и становятся определяющими, когда дело касается исключительных лидерских достижений (Bar-On R., 1997; Mayer J. at al., 1999, 2000, 2003).

Точное соотношение эмоционального интеллекта и когнитивных способностей зависит от методов их измерения и конкретных требований той или иной сферы деятельности. Когнитивные способности, такие как специальные технические навыки, необходимы в качестве умений, без которых невозможно выполнять работу на среднем уровне. Но, хотя в каждой сфере деятельности есть свои особенности, тем не менее, в каждой из них навыки эмоционального интеллекта составляют подавляющее большинство важнейших отличительных черт успешного работника (Спенсер Л. М., Спенсер С. М., 2005). По результатам данного исследования оказалось, что хорошие навыки самоконтроля повышают эффективность труда в сфере управления на 78%, развитые социальные навыки — на 110%, а исключительные навыками самоконтроля — на 390%.

В то же самое время, развитое аналитическое мышление повышает эффективность деятельности в среднем на 50% (Boyatzis R. et al., 2000). Таким образом, хотя чисто когнитивные способности и помогают добиться коммерческого успеха, навыки эмоционального интеллекта способствуют ему значительно больше.

Сопоставляя зоны влияния IQ и EQ между собой, следует отметить, что уровень «чистого» интеллекта в большей степени отражает когнитивные способности человека, в то время как уровень эмоционального интеллекта характеризует социальные навыки, помогающие успешно решать конкретные задачи в рамках трудовой деятельности человека (табл. 2.19).

Главное отличие IQ от EQ в том, что коэффициент «чистого» интеллекта практически неизменен в течение всей жизни человека — он достигает максимума к 17 годам и снижается к старости. В то же время значение EQ не является фиксированным. Исследование, проведённое на 4000 жителей Канады и США, показало, что средний EQ устойчиво растёт от 95,3 в юности до 102,7 в возрасте 40—50 лет. После 50 лет он немного снижается — до 101,5. Причём описанная динамика уровня эмоционального интеллекта в течение жизни человека справедлива как для мужчин, так и для женщин (Стейн С., Бук Г., 2007).

Таким образом, отдельные строительные блоки эмоциональных способностей человека и вся их общая структура могут быть улучшены с помощью обучения, тренировки и опыта, в то время как уровень IQ практически неизменен в течение жизни человека.

Вопрос о влиянии различных психофизиологических показателей на уровень эмоционального интеллекта человека является весьма актуальным, но вместе с тем, недостаточно освещённым в научных публикациях, что связано с относительно недавним появлением самого понятия эмоционального интеллекта.

По-мнению ряда авторов, которые придерживаются так называемой биологической теории эмоционального интеллекта, определённый уровень EQ заложен в генотипе человека и является изначальным свойством нервной системы, причём возможные изменения EQ очень незначительны (Пашина А. Х., 1994; Трухан Е. А., 2003; Zhonggeng C., Yan W., 1991; Gottfries C. G., Roos B. E., 1994). В то же время более многочисленные сторонники социальной теории утверждают, что уровень эмоционального интеллекта не является константой, и его вполне можно изменять в нужном направлении в течение всей жизни (Гребенникова Э. А., 1995; Гассин Э. А., 1999; Олифирович Н. И., Громова И. А., 2003; Орме Г., 2003; Mazurkiewicz J., 1950; Hoffman M., 1976; Reykowski J., Kochanska G., 1980; Goleman D., 1988, 1998; Kramer D., Kupshik G., 1993; Wang D., Anderson N. H., 1994; Guastello D. D., Guastello S. J., 2003; Harrod N. R., Sheer S. D., 2005).

Анализ литературных данных по проблеме эмоционального интеллекта показал, что к его основным биологическим предпосылкам относятся функциональная асимметрия мозга и свойства темперамента. В частности, значение EQ определяют следующие характеристики: уровень эмоционального интеллекта родителей, правополушарный тип мышления, наследственные задатки эмоциональной восприимчивости, свойства темперамента, особенности переработки информации. В качестве социальных предпосылок эмоционального интеллекта рассматриваются следующие факторы: особенности семейного окружения, в том числе синтония, закономерно сменяющаяся рационализацией, степень развития самосознания ребёнка, уверенность в эмоциональной комфортности, уровень образования родителей и семейный доход, эмоционально благоприятные отношения между родителями, андрогинность, внешний локус контроля, религиозность (Андреева И. Н., 2003, 2004, 2007).

Понятия эмоциональный интеллект, а также эмоциональная компетентность неразрывно связаны с нервно-психической устойчивостью (НПУ) человека, высокий уровень которой определяет показатели функциональной подвижности, силы и помехоустойчивости нервной системы, оптимальные для деятельности в условиях высокого психоэмоционального напряжения, в том числе и для операторской деятельности. Было показано, что при удовлетворительном уровне НПУ в состоянии утомления существенно возрастает активация ЦНС, увеличивается время простой сенсомоторной реакции, значительно снижаются показатели оперативной памяти, объёма, распределения и переключения внимания, помехоустойчивости, что приводит к существенному снижению эффективности операторской деятельности за счёт высокой величины использования функциональных резервов (Пахомов В. В., 2007).

Кроме того, наиболее успешными в освоении операторской деятельности оказались лица с высокой экстраверсией, средним или немного повышенным уровнем нейротизма, умеренным преобладанием функций правой руки и правого уха, низким уровнем активации ЦНС и выраженной симпатотонией (Несмелова Н. Н., 2005). По другим данным, операторы высокого уровня обладают такими характеристиками, как способность к эффективному восприятию большого объёма информации, гибкость и быстрая мобилизация когнитивных функций (внимания, восприятия, мышления), высокие показатели слуховой памяти и внимания, высокая концентрация внимания при наличии помех, быстрота и точность перекодировки информации (Позова Г. Р., 2009).

Согласно исследованиям Т. Н. Лапшиной (2007), надёжным диагностическим признаком знака переживаемой эмоции для взрослого здорового человека независимо от пола является амплитуда компонента N170 вызванных потенциалов в лобных и центральных отведениях в сочетании с мощностью альфа-ритма в лобных и височных отведениях. Кроме того, по-данным автора, у мужчин при положительных эмоциональных реакциях наблюдается усиление бета- и депрессия тэта-ритма, а при отрицательных эмоциональных реакциях происходит ослабление бета- в сочетании с усилением тэта-ритма, в то время как у женщин подобная тенденция не наблюдается.

Для того, чтобы оценить взаимосвязь показателей эмоционального и психометрического интеллекта, нами было проведено сопоставление выделенных типов EQ с выделенными типам IQ. Для этого все участники настоящего исследования, принадлежащие к типу среднего EQ были распределены нами по группам психометрического интеллекта (рис. 2.8).

Как следует из рисунка 2.8, участники исследования, обладающие средним EQ, принадлежат различным типам IQ. В частности, наибольшее количество или 49% обследованных со средним EQ имеют средний уровень IQ, 33,6% — высокий уровень IQ, 14,5% — сверхвысокий уровень IQ и 2,9% — низкий уровень IQ.

Исходя из этого, можно заключить, что участники исследования с высоким и сверхвысоким IQ, попавшие в группу среднего эмоционального интеллекта, несмотря на свой интеллектуальный потенциал в ряде случаев не могут его полностью реализовать при решении конкретных задач. В то же время обладатели низкого уровня IQ, принадлежащие группе среднего эмоционального интеллекта, несмотря на свой невысокий балл по результатам теста на IQ при решении различных задач в реальной жизни демонстрируют результат, сопоставимый с результатом обладателей более высокого психометрического интеллекта.

Далее все участники настоящего исследования, принадлежащие к типу высокого EQ, также были распределены нами по группам психометрического интеллекта (рис. 2.9).

Как следует из рисунка 2.9, участники исследования, обладающие высоким EQ, принадлежат различным типам IQ. В частности, наибольшее количество или 39,3% обследованных с высоким EQ имеют средний уровень IQ, 33,5% — высокий уровень IQ, 26,2% — сверхвысокий уровень IQ и 1,0% — низкий уровень IQ. Таким образом, в группе высокого эмоционального интеллекта было обнаружено более равномерное распределение участников исследования по различным типам IQ, со смещением количества обследованных в сторону высокого и сверхвысокого IQ.

В частности, обращает на себя внимание тот факт, что относительное количество обследованных со сверхвысоким IQ в группе высокого эмоционального интеллекта почти в 2 раза больше, чем в группе среднего EQ.

Для оценки взаимосвязи показателей эмоционального и психометрического интеллекта нами был проведён корреляционный анализ (табл. 2.20). Использовался метод парной линейной корреляции по Пирсону, поскольку исследуемая выборка является нормально распределённой.

Как следует из таблицы 2.20, между показателями эмоционального и психометрического интеллекта имеется слабо выраженные положительные связи. В частности, между уровнем общего EQ и уровнем общего IQ имеется слабая положительная связь (r=0,17), что отражает слабое взаимное влияние этих показателей друг на друга. Также следует отметить взаимосвязь общего EQ с такими показателями структуры психометрического интеллекта, как вербальный IQ (r=0,18) и математический IQ (r=0,18). Обращает на себя внимание взаимосвязь внутреннего EQ и математического IQ (0,17), а также экзистенциального EQ и вербального IQ (r=0,17). Следовательно, в целом, когнитивная и эмоциональная составляющие эффективной деятельности в любой сфере не оказывают друг на друга существенного взаимного влияния, что является проявлением существенных различий в механизмах влияния EQ и IQ на результат работы.

Таким образом, выделение пяти типов эмоционального интеллекта (сверхвысокий, высокий, средний, низкий и сверхнизкий) позволяет трактовать показатели структуры и общий уровень эмоционального интеллекта как достаточно самостоятельные критерии для оценки эмоциональной составляющей эффективности работы обследованных, в том числе в качестве операторов. Распределение обследованных по выделенным типам EQ (средний и высокий) в общей группе показало достоверные различия выделенных типов по общему уровню и основным параметрам структуры эмоционального интеллекта. В частности, в группе высокого эмоционального интеллекта уровень общего EQ оказался в среднем на 15,1% выше, внутреннего EQ — на 18,4% выше, социального EQ — на 15,6%, экзистенциального EQ — на 10,3% выше, чем в группе среднего EQ (p <0,05).

В сравниваемых типах эмоционального интеллекта основные параметры, характеризующие эмоциональную составляющую успешной работы, в целом, имели статистически достоверные различия. Причём по большей части показателей смежные типы эмоционального интеллекта в среднем различались на 10—15%.

Между женщинами и мужчинами были обнаружены следующие различия: внутренний EQ в группе мужчин оказался в среднем на 4,4% выше, чем в группе женщин, что свидетельствует о большей направленности эмоций на самого себя у мужчин (p <0,01), экзистенциальный EQ, напротив, оказался в среднем на 5,0% достоверно больше в группе женщин, что характеризует более выраженное стремление женщин к достижению гармонии в жизни и больший вклад эмоций в принятие правильных решений в различных ситуациях (p <0,01).

Распределение обследованных по выделенным типам EQ (средний и высокий) в группах женщин и мужчин также показало достоверные различия выделенных типов по общему уровню и основным параметрам структуры эмоционального интеллекта. В частности, в группе женщин с высоким эмоциональным интеллектом уровень общего EQ оказался в среднем на 8,8% выше, внутреннего EQ — на 11,7% выше, социального EQ — на 8,7% выше, экзистенциального EQ — на 4,5% выше, чем в группе женщин среднего EQ (p <0,01).

В группе мужчин с высоким эмоциональным интеллектом уровень общего EQ оказался в среднем на 16,7% выше, внутреннего EQ — на 15,1% выше, социального EQ — на 19,0% выше, экзистенциального EQ — на 11,7% выше, чем в группе мужчин среднего EQ (p <0,01).

Выделение пяти соответствующих типов психометрического интеллекта (сверхвысокий, высокий, средний, низкий и сверхнизкий) позволяет использовать показатели структуры и общий уровень психометрического интеллекта в качестве критериев для оценки когнитивной составляющей эффективности работы операторов. Распределение обследованных по выделенным типам IQ (сверхвысокий, высокий, средний и низкий) в общей группе показало достоверные различия выделенных типов по общему уровню и основным параметрам структуры психометрического интеллекта (p≤0,01). В частности, в группе среднего психометрического интеллекта уровень общего IQ оказался в среднем на 48,2% выше, чем в группе низкого IQ (p <0,05). Уровень общего психометрического интеллекта в группе высокого IQ оказался на 23,0% выше, уровень логического IQ — на 21,4%, уровень вербального IQ — на 23,5%, уровень математического IQ — на 20,9%, чем в группе среднего IQ (p <0,01).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе сверхвысокого IQ оказался на 17,0% выше, уровень логического IQ — на 18,3%, уровень вербального IQ — на 13,9%, уровень математического IQ — на 23,0%, чем в группе высокого IQ (p <0,01).

Таким образом, в анализируемых типах психометрического интеллекта основные параметры, характеризующие когнитивную составляющую успешной работы, в целом, также имели статистически достоверные различия. При этом по большей части показателей смежные типы психометрического интеллекта в среднем различались на 25—30%. Обращает на себя внимание тот факт, что между группами обследованных с меньшим значением IQ (низкий и средний типы) были обнаружены более выраженные различия по всем показателям психометрического интеллекта, чем между группами обследованных с более высоким уровнем IQ (высокий и сверхвысокий типы). Данное обстоятельство свидетельствует о том, что по мере увеличения среднего количества баллов, набранных группой обследованных в IQ-тесте, различия между типами IQ становятся менее выраженными.

Между женщинами и мужчинами не были обнаружены различия по общему уровню психометрического интеллекта, а также по показателям его структуры.

Распределение обследованных по выделенным типам IQ (сверхвысокий, высокий, средний и низкий) в группах женщин и мужчин также показало достоверные различия выделенных типов по общему уровню и основным параметрам структуры психометрического интеллекта. В частности, в группе женщин со средним психометрическим интеллектом уровень общего IQ оказался в среднем на 45,5% выше, чем в группе женщин с низким IQ (p <0,01).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе женщин с высоким IQ оказался на 24,0% выше, уровень логического IQ — на 24,2% выше, уровень вербального IQ — на 24,0% выше, уровень математического IQ — на 20,9% выше, чем в группе женщин со средним IQ (p <0,01).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе женщин со сверхвысоким IQ оказался на 16,2% выше, уровень логического IQ — на 17,5% выше, уровень вербального IQ — на 12,3% выше, уровень математического IQ — на 23,9% выше, чем в группе женщин с высоким IQ (p <0,01).

В группе мужчин со средним психометрическим интеллектом уровень общего IQ оказался в среднем на 51,8% выше, чем в группе мужчин с низким IQ (p <0,01).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе мужчин с высоким IQ оказался на 24,1% выше, уровень логического IQ — на 19,2% выше, уровень вербального IQ — на 23,0% выше, уровень математического IQ — на 25,7% выше, чем в группе мужчин со средним IQ (p <0,01).

Уровень общего психометрического интеллекта в группе мужчин со сверхвысоким IQ оказался на 14,4% выше, уровень вербального IQ — на 16,4% выше, уровень математического IQ — на 15,5% выше, чем в группе мужчин с высоким IQ (p <0,01).

Между различными показателями эмоционального интеллекта были обнаружены положительные корреляционные связи средней и малой силы: общий уровень EQ коррелирует с внутренним EQ (r=0,66), социальным EQ (r=0,67) и экзистенциальным EQ (r=0,54). Следовательно, общий уровень эмоционального интеллекта в большей степени зависит от внутреннего EQ, отражающего отношение человека к себе, и социального EQ, отражающего отношение человека к другим людям.

Кроме того, были обнаружены слабые положительные корреляционные связи внутреннего EQ с социальным EQ (r=0,34) и экзистенциальным EQ (r=0,20), а также социального EQ и экзистенциального EQ (r=0,29). Следовательно, в структуре эмоционального интеллекта между отдельными его показателями имеются слабые положительные корреляционные связи, которые свидетельствуют об относительно независимом характере влияний их на общий уровень EQ.

Между различными показателями психометрического интеллекта были обнаружены положительные корреляционные связи большой и средней силы: общий уровень IQ коррелирует с логическим IQ (r=0,75), вербальным IQ (r=0,78), математическим IQ (r=0,71). Следовательно, общий уровень психометрического интеллекта в практически в равной степени зависит от логического IQ, отражающего способности человека к логическому мышлению, вербального IQ, отражающего способности человека в гуманитарной области (язык, литература, история и т. п.) и математического IQ, отражающего способности человека в области точных наук.

Кроме того, были обнаружены средние положительные корреляционные связи логического IQ с вербальным IQ (r=0,40) и математическим IQ (r=0,49), а также вербального IQ и с математическим IQ (r=0,41). Следовательно, в структуре психометрического интеллекта между отдельными его показателями имеются положительные корреляционные связи средней силы, которые свидетельствуют о взаимоопределяющем характере влияний их на общий уровень IQ.

Среди обследованных со средним EQ 49% имели средний уровень IQ, 33,6% — высокий уровень IQ, 14,5% — сверхвысокий уровень IQ и 2,9% — низкий уровень IQ. Исходя из этого, можно заключить, что участники исследования с высоким и сверхвысоким IQ, попавшие в группу среднего эмоционального интеллекта, несмотря на свой интеллектуальный потенциал в ряде случаев не могут его полностью реализовать при решении конкретных задач.

В то же время обладатели низкого уровня IQ, принадлежащие группе среднего эмоционального интеллекта, несмотря на свой невысокий балл по результатам теста на IQ при решении различных задач в реальной жизни демонстрируют результат, сопоставимый с результатом обладателей более высокого психометрического интеллекта.

Среди обследованных с высоким EQ 39,3% имели средний уровень IQ, 33,5% — высокий уровень IQ, 26,2% — сверхвысокий уровень IQ и 1,0% — низкий уровень IQ. Таким образом, в группе высокого эмоционального интеллекта было обнаружено более равномерное распределение участников исследования по различным типам IQ, со смещением количества обследованных в сторону высокого и сверхвысокого IQ. В частности, обращает на себя внимание тот факт, что относительное количество обследованных со сверхвысоким IQ в группе высокого эмоционального интеллекта почти в 2 раза больше, чем в группе среднего EQ.

Между показателями эмоционального и психометрического интеллекта были обнаружены слабые положительные связи. Следовательно, в целом, когнитивная и эмоциональная составляющие эффективной деятельности операторов не оказывают друг на друга существенного взаимного влияния, что является проявлением существенных различий в механизмах влияния EQ и IQ на результат работы.

Таким образом, на основе выделения групп с различным эмоциональным интеллектом представляется возможным использование уровня общего EQ и показателей его структуры в каждой из выделенных групп в качестве дифференцирующих критериев для оценки результативности операторской деятельности.

Глава 3. Характеристика операторской деятельности у лиц с различным интеллектом

Как известно, в инженерной психологии главным субъектом труда является оператор, то есть человек, каким-либо образом взаимодействующий с любой сложной техникой через информационные процессы (Ломов Б. Ф., 1986). Следовательно, в системе существует обмен информацией между оператором и машиной посредством тех или иных информационных технологий, влияние которых на отдельно взятого человека и на общество в целом постоянно и неизбежно усиливается.

С одной стороны бесспорны многочисленные преимущества, привносимые компьютерными системами в жизнь человека, а с другой стороны — существует множество побочных эффектов компьютеризации, которые затрагивают различные сферы деятельности человека. Одним из таких эффектов является алгоритмизация — это, пожалуй, самая безобидная и одновременно полезная особенность мышления, которая приобретается человеком после достаточно длительного общения с информационными технологиями.

В зависимости от характера операторской работы и используемых в ней информационных технологий возможно появление определённых профессиональных деформаций личности самого оператора. В частности, исследование личностных особенностей операторов с различными нозологическими формами показало увеличение уровня личностной тревожности, «редукции профессиональной ответственности» при диагностике «эмоционального выгорания», акцентуаций личности типа «эмотивность», «циклотимность», особенно у операторов с заболеваниями сердечно-сосудистой системы (Сиваш О. Н., 2009). Кроме того, информационные технологии, независимо от нашего желания, формирует жёсткость мышления, в корне меняют характер мотивации многих реальных поступков, подменяют эмоциональное восприятие мира рациональным, сугубо логическим подходом к реальности. Безусловно, вектор изменений психики зависит от её изначального состояния, поэтому достаточно длительное общение с компьютером, может сделать мышление человека, вместе с тем, более точным, логичным, недвусмысленным и продуктивным.

Алгоритмизация стиля мышления, основанная на формально-логических методах формирования понятий, на которых строится действие современного компьютера, в ряде случаев приводит к утрате образной, эмоциональной окрашенности мышления и общения. Однако полный отказ человека от эмоций является необоснованным и противоестественным, в том числе для представителей операторских профессий и лиц, занятых в системах управления.

В настоящее время установлена и экспериментально подтверждена стабильная взаимосвязь между индивидуальной мерой выраженности эмоционального интеллекта и процессуальными характеристиками управленческой деятельности, которая проявляется в стилевых предпочтениях. Эмоциональный интеллект минимизирует возможность выбора попустительского стиля, как наименее эффективного, при этом обеспечивая выбор оптимального управленческого стиля (Петровская А. С., 2007).

Основными критериями, характеризующими личностно-деятельностный уровень эмоциональной регуляции, являются эмоционально позитивное восприятие окружающих, эмоционально позитивное воздействие на окружающих, эмоционально позитивный образ себя, а также эмоциональная устойчивость в ситуации изменений. Вместе с тем, эмоциональная регуляция неразрывно связана с мотивационной и деловой компетентностями (Корой О. Е., 2009).

При работе в рамках своей профессиональной деятельности каждый человек вынужден использовать когнитивную сферу. К ней относятся такие процессы как ощущения, восприятия, представления, понятия, память, внимание, мышление и интеллект. Результативность нашей работы напрямую зависит от скорости этих процессов, а также от параметров двигательной активности. Рассматривая систему человек-машина, можно выделить несколько путей оптимизации её работы:

1) повышение производительности аппаратной части;

2) оптимизация программного кода;

3) повышение производительности труда оператора за счёт улучшения взаимодействия с программно-аппаратным комплексом.

Разумеется, оптимальным вариантом будет использование всех возможных путей. Но, на наш взгляд, производительность аппаратной части в большинстве случаев является наименее критичным фактором по сравнению с двумя другими. В то же время проблема оптимизации программного кода сейчас актуальна, как никогда. Под оптимизацией кода чаще всего понимают комплекс мер, направленных на уменьшение времени реакции системы на действия пользователя. Однако в это определение необходимо включить создание дизайна, ориентированного на нужды пользователя (User Centered Design). Подобный подход позволит улучшить взаимодействие оператора и персонального компьютера.

Решение же последней задачи сводится не только к выполнению соответствующих санитарно-гигиенических требований, предъявляемых к офисному оборудованию. Помимо этого существует и когнитивная эргономика, позволяющая на основе данных нейробиологии и инженерной психологии эффективно использовать ряд эволюционных физиологических преимуществ человека, которые остаются большей частью невостребованными при существующих методах использования современных информационных технологий.

В настоящее время установлена и экспериментально подтверждена стабильная взаимосвязь между индивидуальной степенью выраженности эмоционального интеллекта и процессуальными характеристиками управленческой деятельности, которая проявляется в стилевых предпочтениях. Высокий эмоциональный интеллект минимизирует возможность выбора попустительского стиля, как наименее эффективного, при этом обеспечивая выбор оптимального управленческого стиля (Петровская А. С., 2007).

Когнитивные способности, такие как специальные технические навыки, необходимы в качестве умений, без которых невозможно выполнять работу на среднем уровне. Но, хотя в каждой сфере деятельности есть свои особенности, тем не менее, в каждой из них навыки эмоционального интеллекта составляют подавляющее большинство важнейших отличительных черт успешного работника (Спенсер Л. М., Спенсер С. М., 2005). По результатам данного исследования оказалось, что хорошие навыки самоконтроля повышают эффективность труда в сфере управления на 78%, развитые социальные навыки — на 110%, а исключительные навыками самоконтроля — на 390%.

В то же самое время, развитое аналитическое мышление повышает эффективность деятельности в среднем на 50% (Boyatzis R. et al., 2000). Таким образом, хотя чисто когнитивные способности и помогают добиться коммерческого успеха, навыки эмоционального интеллекта способствуют ему значительно больше.

Уровень «чистого» интеллекта в большей степени отражает когнитивные способности человека, в то время как уровень эмоционального интеллекта характеризует социальные навыки, помогающие успешно решать конкретные задачи в рамках трудовой деятельности человека.

В связи с на следующем этапе нашего исследования была проведена оценка типологических особенностей операторской деятельности у лиц с различным уровнем эмоционального и психометрического интеллекта.

Оценка эффективности операций сенсомоторного компенсаторного слежения проводилось с помощью оригинальной компьютерной программы «Smile» v. 1.3, разработанной в среде Turbo Pascal v. 7.0 (1983, 92 by; Borland International, Inc) на основе имеющихся представлений о сенсомоторной интеграции зрительной системы (Цибулевский И. Е., 1979, 1981; Барабанщиков В. А., 1986; Крылов И. Н., Баранов В. М., 1997).

С целью проверки достоверности различий параметров операторской деятельности у лиц различным типом интеллекта на данном этапе исследования нами был проведён дисперсионный анализ с целью оценки достоверности различий показателей сенсомоторного компенсаторного слежения между группами женщин и мужчин. Нами использовался F-критерий Фишера (α=0,05), поскольку указанные выборки были отнесены к нормально распределённым. Данный вывод был сделан на основании того, что их асимметрия (A) и эксцесс (E) превышали более, чем втрое свои ошибки репрезентативности (mA и mE, соответственно). Кроме того, в качестве критерия нормальности распределения выборок использовались числа Вестергарда (Сепетдиев Д., 1968): в диапазон M±0,3σ попали около 25% наблюдений, в диапазон M±0,7σ — 50% наблюдений, в диапазон M±1,1σ — 75% наблюдений, в диапазон M±3,0σ — 100% наблюдений. Результаты определения достоверности различий выделенных типов эмоционального интеллекта приведены в табл. (табл. 3.1).

Как следует из табл. 3.1, в группе мужчин среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем в группе женщин, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин.

В частности, в группе мужчин результат слежения оказался меньше, чем в группе женщин на 22,2% в 1-м блоке, на 23,3% — во 2-м блоке, на 13,2% — в 3-м блоке и на 14,6% — по среднему значению всех блоков. Однако статистически достоверные различия были обнаружены только для среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,0461, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, мужчины показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков, чем женщины. Следовательно, в дальнейшем при оценке операторских способностей обследуемых необходимо учитывать их половую принадлежность.

На следующем этапе исследования нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у лиц с различным уровнем эмоционального интеллекта. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.2).

Как следует из табл. 3.2, в группе участников исследования с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у участников со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с высоким EQ. В частности, в группе лиц с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со средним EQ на 16,7% в 1-м блоке, на 6,9% — во 2-м блоке, на 6,0% — в 3-м блоке и на 6,3% — по среднему значению всех блоков. Однако статистически достоверные различия были обнаружены только для среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,0035, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, участники исследования с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков, чем лица со средним уровнем эмоционального интеллекта. Следовательно, в дальнейшем при оценке операторских способностей участников исследования необходимо учитывать уровень их эмоционального интеллекта.

Поскольку между женщинами и мужчинами были обнаружены достоверные различия в эффективности сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков, то при оценке операторских способностей обследуемых необходимо учитывать их половую принадлежность. В связи с этим нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у женщин с различным уровнем эмоционального интеллекта. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.3).

Как следует из табл. 3.3, в группе женщин с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам практически всех блоков (за исключением 2-го блока) оказалось меньше, чем у женщин со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким EQ. В частности, в группе женщин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним EQ на 3,2% в 1-м блоке, на 5,7% — в 3-м блоке и на 2,1% — по среднему значению всех блоков.

Однако статистически достоверные различия были обнаружены для результата 1-го блока (p=0,0414, F_эмп.> F_кр.) и среднего значения по результатам всех блоков операторской деятельности (p=0,0021, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, женщины с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам 1-го блока и по среднему значению для всех блоков, чем женщины со средним уровнем эмоционального интеллекта.

Аналогично нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у мужчин с различным уровнем эмоционального интеллекта. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.4).

Как следует из табл. 3.4, в группе мужчин с высоким эмоциональным интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин с высоким EQ.

В частности, в группе мужчин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним EQ на 58,8% в 1-м блоке, на 23,1% — во 2-м блоке, на 11,3% — в 3-м блоке и на 15,9% — по среднему значению всех блоков. Однако статистически достоверные различия были обнаружены только для результата 1-го блока (p=0,0011, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, операторы-мужчины с высоким уровнем эмоционального интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам 1-го блока, чем операторы-мужчины со средним уровнем эмоционального интеллекта.

На следующем этапе исследования нами проверялась достоверность различий показателей сенсомоторного слежения у операторов с различным уровнем психометрического интеллекта. В начале анализировались группы операторов с низким и средним IQ. Исследуемая выборка, включающая в себя результаты операторской деятельности лиц со средним IQ, являлась нормально распределённой. В то время как распределение выборки, включающей в себя результаты операторской деятельности лиц с низким IQ, значительно отличается от нормального. В связи с этим, нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 3.5).

Как следует из табл. 3.5, в группе лиц с низким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у участников со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с низким IQ. В частности, в группе с низким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со средним IQ на 36,8% в 1-м блоке, на 16,1% — во 2-м блоке, на 8,7% — в 3-м блоке и на 10,0% — по среднему значению всех блоков. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах лиц с низким и средним IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Далее нами проверялась достоверность различий показателей сенсомоторного слежения у лиц со средним и высоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку исследуемые выборки являлись нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.6).

Как следует из табл. 3.6, в группе лиц с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказались меньше, чем у участников исследования со средним эмоциональным интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у лиц с высоким EQ.

В частности, в группе с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со средним IQ на 26,3% в 1-м блоке, на 19,4% — во 2-м блоке, на 10,1% — в 3-м блоке и на 17,5% — по среднему значению всех блоков. Однако статистически достоверные различия были обнаружены только для результатов 1-го блока (p=0,0064, F_эмп.> F_кр.) и результатов 2-го блока (p=0,0172, F_эмп.> F_кр.) операторской деятельности. Таким образом, лица с высоким уровнем психометрического интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам 1-го блока (низкая степень сложности) и 2-го блока (средняя степень сложности) операторской деятельности, чем лица со средним уровнем психометрического интеллекта. Следовательно, в дальнейшем при оценке операторских способностей участников исследования из групп среднего и высокого IQ необходимо учитывать уровень их психометрического интеллекта.

Далее нами проверялась достоверность различий показателей сенсомоторного слежения у лиц с высоким и сверхвысоким уровнем психометрического интеллекта. Поскольку исследуемые выборки являлись нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.7).

Как следует из табл. 3.7, в группе лиц с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам 1-го блока, а также по среднему значению по результатам всех блоков оказались меньше, чем у лиц со сверхвысоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у участников исследования с высоким IQ. В частности, в группе с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со сверхвысоким IQ на 12,5% в 1-м блоке и на 2,3% — по среднему значению всех блоков. Однако обнаруженные различия оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах лиц с высоким и сверхвысоким IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Как уже отмечалось, между женщинами и мужчинами были обнаружены достоверные различия в эффективности сенсомоторного слежения по среднему значению для всех блоков. В связи с этим нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у женщин с различным уровнем психометрического интеллекта. В начале анализировались группы женщин с низким и средним IQ. Поскольку распределение выборки, относящейся к группе низкого IQ, значительно отличается от нормального, нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 3.8).

Как следует из табл. 3.8, в группе женщин с низким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам практически всех блоков (за исключением 2-го блока) оказалось меньше, чем у женщин со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с низким IQ. В частности, в группе женщин с низким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним IQ на 10,5% в 1-м блоке, на 8,8% — во 2-м блоке, на 2,8% — в 3-м блоке и на 3,9% — по среднему значению всех блоков. Однако различия, обнаруженные по результатам всех блоков операторской деятельности, оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах женщин с низким и средним IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Далее сравнивались группы женщин со средним и высоким IQ. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.9).

Как следует из табл. 3.9, в группе женщин с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у женщин со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким IQ.

В частности, в группе женщин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним IQ на 26,3% в 1-м блоке, на 16,1% — во 2-м блоке, на 12,7% — в 3-м блоке и на 13,7% — по среднему значению всех блоков. Однако различия, обнаруженные по результатам всех блоков операторской деятельности, оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах женщин со средним и высоким IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Далее анализировались группы женщин с высоким и сверхвысоким IQ. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.10).

Как следует из табл. 3.10, в группе женщин с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам практически всех блоков (за исключением 2-го блока) оказалось меньше, чем у женщин со сверхвысоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у женщин с высоким IQ. В частности, в группе женщин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со сверхвысоким IQ на 17,6% в 1-м блоке, на 4,6% — в 3-м блоке и на 2,2% — по среднему значению всех блоков. Однако различия, обнаруженные по результатам всех блоков операторской деятельности, оказались статистически недостоверными.

Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах операторов-женщин с высоким и сверхвысоким IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Аналогично нами проводилась оценка достоверности различий показателей сенсомоторного слежения у мужчин с различным уровнем психометрического интеллекта. В начале анализировались группы мужчин с низким и средним IQ. Поскольку распределение выборки, относящейся к группе низкого IQ, значительно отличается от нормального, нами использовался непараметрический U-критерий Манна-Уитни (табл. 3.11).

Как следует из табл. 3.11, в группе мужчин с низким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин с низким IQ.

В частности, в группе мужчин с низким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним IQ на 69,6% в 1-м блоке, на 27,6% — во 2-м блоке, на 12,5% — в 3-м блоке и на 12,8% — по среднему значению всех блоков. Однако различия, обнаруженные по результатам всех блоков операторской деятельности, оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах мужчин с низким и средним IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Далее анализировались группы мужчин со средним и высоким IQ. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.12).

Как следует из табл. 3.12, в группе мужчин с высоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин со средним психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин с высоким IQ.

В частности, в группе мужчин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним IQ на 47,8% в 1-м блоке, на 17,2% — во 2-м блоке, на 3,3% — в 3-м блоке и на 8,5% — по среднему значению всех блоков. Однако статистически достоверные различия были обнаружены только для результатов 1-го блока (p=0,0111, F_эмп.> F_кр.), результатов 3-го блока (p=0,0469, F_эмп.> F_кр.) операторской деятельности, а также для среднего значения по результатам 3-х блоков (p=0,0249, F_эмп.> F_кр.). Таким образом, операторы-мужчины с высоким уровнем психометрического интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам 1-го блока (низкая степень сложности), 3-го блока (высокая степень сложности) операторской деятельности, а также по среднему значению по результатам 3-х блоков, чем операторы со средним уровнем психометрического интеллекта. Следовательно, в дальнейшем при оценке операторских способностей мужчин исследования из групп среднего и высокого IQ необходимо учитывать уровень их психометрического интеллекта.

Далее анализировались группы мужчин с высоким и сверхвысоким IQ. Поскольку исследуемые выборки является нормально распределёнными, то нами использовался F-критерий Фишера (табл. 3.13).

Как следует из табл. 3.13, в группе мужчин со сверхвысоким психометрическим интеллектом среднее расстояние между движущимся объектом и курсором манипулятора по результатам всех блоков оказалось меньше, чем у мужчин с высоким психометрическим интеллектом, что соответствует более высокой результативности операторской деятельности у мужчин со сверхвысоким IQ.

В частности, в группе мужчин со сверхвысоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин с высоким IQ на 50,0% в 1-м блоке, на 29,2% — во 2-м блоке, на 17,7% — в 3-м блоке и на 20,9% — по среднему значению всех блоков. Однако различия, обнаруженные по результатам всех блоков операторской деятельности, оказались статистически недостоверными. Таким образом, различный уровень психометрического интеллекта в группах мужчин с высоким и сверхвысоким IQ не приводит к достоверным различиям в эффективности операторской деятельности.

Для оценки взаимосвязи показателей операторской деятельности по результатам сенсомоторного компенсаторного слежения и показателей эмоционального интеллекта нами был проведён корреляционный анализ (табл. 3.14). Использовался метод парной линейной корреляции по Пирсону, поскольку исследуемая выборка является нормально распределённой.

Как следует из таблицы 3.14, между показателями операторской деятельности по результатам сенсомоторного слежения и показателями эмоционального интеллекта имеется слабо выраженные связи разной направленности. В частности, обнаружены слабые отрицательные связи уровня внутреннего EQ с результатом 1-го блока слежения (r=-0,23), результатом 2-го блока слежения (r=-0,11), результатом 3-го блока слежения (r=-0,08) и средним результатом слежения (r=-0,12).

Это свидетельствует о том, что более высокий уровень внутреннего интеллекта, отражающего отношение человека к себе, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

В то же время экзистенциальный EQ обнаруживает слабые положительные связи с результатами 1-го и 2-го блоков слежения (r=0,08), результатом 3-го блока слежения (r=0,12) и средним результатом слежения (r=0,13). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень экзистенциального интеллекта, отражающего отношение человека к жизни, соответствует более низкой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть большему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Также следует отметить, что уровень общего EQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 1-го блока слежения (r=-0,08). Следовательно, более высокий EQ соответствует меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора, то есть большей эффективности сенсомоторного слежения.

Таким образом, такие показатели эмоционального интеллекта как общий EQ и внутренний EQ имеют слабые отрицательные взаимосвязи с показателями результативности операторской деятельности. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что более высокий уровень общего и внутреннего EQ соответствуют меньшему рассогласованию между объектом слежения и курсором манипулятора во время выполнения заданий во время сенсомоторного слежения, то есть более высокой результативности операторской деятельности. В то же время уровень экзистенциального EQ имеет слабые положительные связи с показателями результативности операторской деятельности. Это свидетельствует о том, что более высокий уровень экзистенциального интеллекта соответствует большему рассогласованию между объектом слежения и курсором манипулятора во время выполнения заданий во время сенсомоторного слежения, то есть меньшей эффективности операторской деятельности.

Для оценки взаимосвязи показателей операторской деятельности по результатам сенсомоторного компенсаторного слежения и показателей психометрического интеллекта нами был проведён корреляционный анализ (табл. 3.15). Использовался метод парной линейной корреляции по Пирсону, поскольку исследуемая выборка является нормально распределённой.

Как следует из таблицы 3.15, между показателями операторской деятельности по результатам сенсомоторного слежения и показателями психометрического интеллекта имеется слабо выраженные отрицательные связи.

В частности, обнаружены слабые отрицательные связи уровня логического IQ с результатом 1-го блока слежения (r=-0,16), результатами 2-го и 3-го блоков слежения (r=-0,19) и средним результатом слежения (r=-0,23). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень логического интеллекта, отражающего способность человека к логическому мышлению, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Вербальный IQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 1-го блока слежения (r=-0,06), результатами 2-го и 3-го блоков слежения (r=-0,19) и средним результатом слежения (r=-0,18). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень вербального интеллекта, отражающего способность человека выражать свои мысли словами, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Математический IQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 1-го блока слежения (r=-0,16), результатом 2-го блока слежения (r=-0,16), с результатом 3-го блока слежения (r=-0,21) и средним результатом слежения (r=-0,22). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень математического интеллекта, отражающего способность человека оперировать цифрами, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Также следует отметить, что уровень общего IQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 1-го блока слежения (r=-0,13), результатом 2-го блока слежения (r=-0,23), результатом 3-го блока слежения (r=-0,21) и средним результатом слежения (r=-0,25). Это является отражением того, что более высокий уровень общего психометрического интеллекта соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Таким образом, такие все показатели психометрического интеллекта имеют слабые отрицательные взаимосвязи с показателями результативности операторской деятельности. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что более высокий уровень общего IQ и его показателей соответствуют меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора во время выполнения заданий при сенсомоторном слежении, то есть более высокой результативности операторской деятельности.

Таким образом, в результате оценки типологических особенностей операторской деятельности в различных группах обследованных, в том числе у лиц различным уровнем EQ, было выяснено, что имеются статистически достоверные отличия между операторами. В частности, в группе мужчин результат слежения оказался лучше по скоростным и качественным, чем в группе женщин в среднем на 14,6% (по результатам всех блоков). В группе лиц с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со средним EQ на 6,3% по среднему значению всех блоков.

В группе женщин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе женщин со средним EQ на 3,2% в 1-м блоке и на 2,1% — по среднему значению всех блоков. В группе мужчин с высоким EQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним EQ на 58,8% в 1-м блоке моделированной операторской деятельности.

В результате оценки типологических особенностей операторской деятельности в различных группах обследованных, в том числе у лиц различным уровнем IQ, было выяснено, что также имеются статистически достоверные отличия между операторами. В частности, в группе операторов с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе со средним IQ на 26,3% в 1-м блоке, на 19,4% — во 2-м блоке.

В группе мужчин с высоким IQ результат слежения оказался лучше, чем в группе мужчин со средним IQ на 47,8% в 1-м блоке, на 3,3% — в 3-м блоке и на 8,5% — по среднему значению всех блоков. Таким образом, операторы-мужчины с высоким уровнем психометрического интеллекта показали достоверно более высокую эффективность сенсомоторного слежения по результатам выполнения заданий низкой и высокий степени сложности операторской деятельности, а также по среднему значению по результатам 3-х блоков, чем операторы со средним уровнем психометрического интеллекта.

Между показателями операторской деятельности по результатам сенсомоторного слежения и показателями IQ были обнаружены слабо выраженные связи разной направленности. В частности, обнаружены слабые отрицательные связи уровня внутреннего EQ с результатом 1-го блока слежения (r=-0,23). Следовательно, что более высокий уровень внутреннего интеллекта, отражающего отношение человека к себе, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Между показателями операторской деятельности по результатам сенсомоторного слежения и показателями IQ были обнаружены слабо выраженные отрицательные связи. В частности, имеются слабые отрицательные связи уровня логического IQ со средним результатом слежения (r=-0,23). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень логического интеллекта, отражающего способность человека к логическому мышлению, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Математический IQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 3-го блока слежения (r=-0,21) и средним результатом слежения (r=-0,22). Это свидетельствует о том, что более высокий уровень математического интеллекта, отражающего способность человека оперировать цифрами, соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Уровень общего IQ обнаруживает слабые отрицательные связи с результатом 2-го блока слежения (r=-0,23), результатом 3-го блока слежения (r=-0,21) и средним результатом слежения (r=-0,25). Это является отражением того, что более высокий уровень общего психометрического интеллекта соответствует более высокой результативности операторской деятельности по данным сенсомоторного слежения, то есть меньшему расстоянию между объектом слежения и курсором манипулятора.

Таким образом, выявленные типологические различия эмоциональной составляющей эффективной деятельности для данного контингента обследованных позволяют предположить, что эмоциональный интеллект, являясь относительно устойчивой структурой в системе способностей человека, оказывает определяющее влияние на степень успешности выполнения человеком любой умственной, в том числе и операторской работы.

Глава 4. Характеристика физиологического обеспечения операторской деятельности у лиц с различным интеллектом

Рассматривая характеристики физиологического обеспечения эмоционального интеллекта в рамках информационной теории эмоций, можно отметить несколько ключевых моментов. В области физиологии эмоций было показано, что вегетативные симптомы эмоционального напряжения оператора определяются не объёмом текущей или предстоящей нагрузки, а величиной потребности и вероятностью её удовлетворения. В то же время в области нейроанатомии эмоций было обнаружено, что для организации поведения человека в системе координат «потребности и вероятность их удовлетворения» необходимо и достаточно четырёх образований: 1) выделяющих доминирующую потребность (гипоталамус) с учётом конкурирующих и сосуществующих субдоминантных мотиваций (миндалина); 2) обеспечивающих реагирование на сигналы с высокой (лобная кора) или низкой (гиппокамп) вероятностью их подкрепления (удовлетворения потребности) (Симонов П. В., 1981).

На следующем этапе настоящего исследования была проведена оценка типологических особенностей физиологического обеспечения деятельности операторов с различным уровнем EQ и IQ в различных условиях.

Типологические особенности показателей артериального давления в зависимости от уровня общего психометрического интеллекта определялись в условиях относительного покоя (при отсутствии стрессовых воздействий). Одновременно с записью реоэнцефалограммы у каждого обследованного в клиностатическом (горизонтальном) положении измерялось артериальное давление по Н. С. Короткову (Шхвацабая И. К. с соавт., 1981, 1982). На основе классификации обследованных по значению IQ на группы высокого, среднего и низкого психометрического интеллекта (группа сверхвысокого IQ не анализировалась для соответствия группам EQ) нами анализировались показатели артериального давления в указанных группах интеллекта. Результаты определения достоверности различий в выделенных группах IQ среди обследованных по показателям артериального давления приведены в табл. 4.1.

Как видно из табл. 4.1, достоверные различия между группами со средним и низким уровнем общего психометрического интеллекта обнаружены только по показателю систолического артериального давления (САД) (p≤0,05). Уровень САД у группы с низким уровнем IQ на 2,9% больше, чем у группы со средним уровнем IQ (p≤0,05). Для групп высокого и среднего психометрического интеллекта не обнаружено показателей САД со статистически достоверными различиями.

Для измерения и регистрации параметров мозговой гемодинамики использовались 4-х канальный реограф Р4—02, лабораторный интерфейс — аналого-цифровой преобразователь (Исупов И. Б., 1996) и персональный компьютер (i80386/RAM 4Mb/HDD 40 Mb). Комплекс приборов позволял осуществлять синхронную регистрацию электрокардиограмм (ЭКГ), реоэнцефалограмм (РЭГ) и их первых производных (дифференцированных реоплетизмограмм). Использовались стандартные концентрические кольцевые электроды. Для уменьшения переходного (электрод-кожа) сопротивления поверхности электродов покрывались электродной пастой ПЭ-1. Использовалось битемпоральное размещение реоэнцефалографических электродов (Гуревич М. И. с соавт., 1979; Палеев Н. Р. с соавт, 1980; Ярулин Х. Х., 1983).

Разработанный в интегрированной среде Turbo Pascal v. 7.0 (1992; Borland International, Inc) с использованием библиотеки Turbo Vision программный пакет обработки полиреографической информации обеспечивал адаптивную фильтрацию помех, автоматический поиск опорных точек реографических кривых, расчёт показателей регионарного кровообращения и сохранение результатов расчёта на жёстком диске персонального компьютера с целью последующей статистической обработки данных.

Реоэнцефалограмма регистрировалась с целью получения количественных показателей мозгового кровотока, характеризующих относительные и абсолютные величины фракции церебральной гемодинамики, и, отражающих пульсовое кровенаполнение церебральных сосудов и уровень их тонуса (Вилов В. Г. с соавт., 1996). С помощью РЭГ вычислялись также абсолютные величины объёмной фракции мозгового кровотока (Км) и процентное отношение величины мозгового кровотока к величине системного (Им/о).

Перед началом исследования у всех обследуемых измерялись рост, масса тела и площадь его поверхности по формуле Дю Буа (Виноградова Т. С., 1986). На каждом этапе обследований регистрировалось 8—10 комплексов реоэнцефалограммы для определения средних значений исходных параметров мозгового кровообращения. Запись реоэнцефалограмм осуществлялась во время задержки дыхания на полувыдохе. Это соответствовало по времени в среднем трём реографическим комплексам, что позволяло значительно снизить влияние помех на результат регистрации и анализа (Исупов И. Б., 1996; Осипов А. В., 1996; Осадшая Л. Б, 1997).

Расчёты показателей контурного анализа реоэнцефалограмм проводились по амплитудно-временным отрезкам, определяемым на реографических кривых между опорными точками (Моргалёв Ю. Н., Моргалёва Т. Г., 1994; Kubicek W. G. et al., 1970; Edwards C. M. et al., 1998). Основные оцениваемые показатели церебрального кровообращения и их физиологическая интерпретация представлены в табл. 4.2.

При оценке типологических различий мозговой гемодинамики между различными типа психометрического интеллекта достоверные различия не были обнаружены.

При оценке типологических особенностей вегетативного реагирования в зависимости от уровня общего психометрического интеллекта каждый обследуемый в положении лёжа обследовался методом кардиоинтервалографии в условиях относительного покоя. Нами использовалась вариационная пульсометрия по Р. М. Баевскому (Баевский Р. М. с соавт., 1996). Определялись основные и расчётные параметры кардиоинтервалографии (табл. 4.3).

Результаты оценки показателей вегетативного реагирования в выделенных группах IQ приведены в табл. 4.4.

Как видно из табл. 4.4, достоверные различия между группами с высоким и средним уровнем общего психометрического интеллекта обнаружены только по показателю вариационного размаха (дельтаX) (p≤0,05). Значение дельтаX у группы со средним уровнем интеллекта на 18% выше, чем у группы с высоким уровнем интеллекта, что отражает преобладание у них парасимпатического отдела ВНС.

Типологические особенности показателей артериального давления в зависимости от уровня общего эмоционального интеллекта определялись в условиях относительного покоя (при отсутствии стрессовых воздействий). Одновременно с записью реоэнцефалограммы у каждого обследованного в клиностатическом (горизонтальном) положении измерялось артериальное давление по Н. С. Короткову (Шхвацабая И. К. с соавт., 1981, 1982). Между выделенными группами эмоционального интеллекта по параметрам артериального давления в условиях относительного покоя не были обнаружены статистически достоверные различия, что свидетельствует об отсутствии значимого влияния артериального давления на уровень эмоционального интеллекта обследованных операторов.

При определении типологических особенностей мозговой гемодинамики у каждого обследуемого при отсутствии стрессовых воздействий в горизонтальном положении регистрировались реографические показатели (табл. 4.5).

Как видно из табл. 4.5, между группами высокого и среднего эмоционального интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как максимальная скорость быстрого наполнения (МСБН), дикротический индекс (ДКИ) и вено-артериальное или систолическое отношение (В/А) (p≤0,05).

Указанные показатели для группы с высоким уровнем EQ в среднем превышают соответствующие показатели для группы со средним EQ — по МСБН на 13,8%, по ДКИ на 11,5% и по В/А на 11,5%. Между группами среднего и низкого EQ не обнаружено достоверных различий по показателям мозговой гемодинамики.

Следовательно, у представителей высокого эмоционального интеллекта скорость кровенаполнения крупных сосудов головного мозга, а также величина тонуса крупных сосудов, средних и мелких артерий, артериол и капилляров церебрального региона достоверно выше, чем у представителей группы со средним уровнем эмоционального интеллекта.

Между выделенными группами эмоционального интеллекта по параметрам вегетативного реагирования в условиях относительного покоя не были обнаружены статистически достоверные различия, что свидетельствует об отсутствии значимого влияния вегетативного статуса на уровень эмоционального интеллекта обследованных операторов.

Проведённые сопоставления эффективности операторской деятельности с уровнем общего эмоционального и психометрического интеллекта, а также параметрами их физиологического обеспечения позволили выявить информативные критерии, которые с высокой степенью достоверности дают возможность определять вероятный уровень работоспособности оператора при отсутствии условий, осложняющих деятельность. Установленные критерии были положены в основу разработки математических моделей прогноза результативности операторской деятельности при отсутствии стрессогенных воздействий.

Методом множественной линейной регрессии нами было составлено уравнение, с помощью которого с вероятностью до 95% можно прогнозировать индивидуальный уровень работоспособности операторов сенсомоторного профиля. Предложенная регрессионная модель результативности операторской деятельности (РОД) имеет следующий вид:

РОД= 0,26043 x EQ +0,13371 x IQ +0,00392 x ИНРС — 2,8621 (1)

Как следует из представленного уравнения регрессии, результативность операторской деятельности сенсомоторного профиля имеет тесные связи и определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ) и значением индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС).

У каждого обследованного в горизонтальном положении в условиях угрозы воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе (1-я модель — счётные операции) измерялось артериальное давление, записывалась реоэнцефалограмма и регистрировалась кардиоритмограмма. На основе предложенного разделения обследованных по значению IQ на группы высокого, среднего и низкого интеллекта нами анализировались показатели артериального давления (табл. 4.6).

Как видно из табл. 4.6, между группами высокого, среднего и низкого психометрического интеллекта не обнаружено достоверных различий по показателям артериального давления.

Далее в группах высокого, среднего и низкого психометрического интеллекта нами анализировались показатели мозговой гемодинамики (табл. 4.7).

Как видно из табл. 4.7, между группами высокого и среднего психометрического интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала реографической волны (ВНРВ) и продолжительность катакроты (Tкт) (p≤0,05).

Между группами среднего и низкого IQ достоверных различий по показателям мозгового кровообращения достоверных различий не обнаружено.

Исходя из значения ВНРВ, при угрозе воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе у представителей группы высокого психометричекого интеллекта тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) оказался на 18,3% достоверно ниже, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). Показатель Tкт, отражающий эффективность венозного оттока в данном сосудистом регионе, у представителей группы высокого психометрического интеллекта на 8,13% ниже, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). Увеличение данного показателя свидетельствует о наличии у данных лиц тенденции к затруднению оттока крови от сосудов мозга. Данное обстоятельство свидетельствует о более эффективной деятельности функциональной системы поддержания оптимального давления у лиц высокого уровня психометрического интеллекта (Андрианов В. В. с соавт., 2000).

Таким образом, такие показатели, как ВНРВ и Tкт могут являться дифференцирующими для групп с высоким и средним IQ. Среди рассматриваемых параметров мозговой гемодинамики для групп среднего и низкого IQ статистически достоверных различий не обнаружено.

Типологические особенности вегетативного реагирования в зависимости от уровня общего психометрического интеллекта определялись по данным КРГ в условиях стандартной эмоциогенной нагрузки (угроза воздействия электрического тока за ошибки в работе). Результаты приведены в табл. 4.8.

Как видно из табл. 4.8, между группами высокого, среднего и низкого психометрического интеллекта не обнаружено достоверных различий ни по одному из показателей вегетативного реагирования. Следовательно, среди рассматриваемых показателей вегетативного реагирования не найдено показателей, позволяющих дифференцировать группы обследованных по уровню интеллекта при выполнении операторской деятельности в условиях воздействия эмоциогенных нагрузок.

Между выделенными группами эмоционального интеллекта по параметрам артериального давления при действии эмоциогенных нагрузок не были обнаружены статистически достоверные различия. Это свидетельствует об отсутствии значимого влияния артериального давления на уровень эмоционального интеллекта обследованных операторов при действии эмоциогенных нагрузок.

Между группами высокого и среднего эмоционального интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала реографической волны (ВНРВ) и продолжительность катакроты (Tкт) (p≤0,05). Исходя из значения ВНРВ, при угрозе воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе у представителей группы высокого EQ тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) оказался на 18,3% достоверно ниже, чем у представителей группы среднего эмоционального интеллекта (p≤0,05). Показатель Tкт, отражающий эффективность венозного оттока в данном сосудистом регионе, у представителей группы высокого EQ на 8,13% ниже, чем у представителей группы среднего EQ (p≤0,05). Увеличение данного показателя свидетельствует о наличии у данных лиц тенденции к затруднению оттока крови от сосудов мозга. Данное обстоятельство свидетельствует о более эффективной деятельности функциональной системы поддержания оптимального давления у лиц высокого уровня эмоционального интеллекта.

Между выделенными группами эмоционального интеллекта по параметрам вегетативного реагирования при действии эмоциогенных нагрузок не были обнаружены статистически достоверные различия, что свидетельствует об отсутствии значимого влияния вегетативного статуса на уровень эмоционального интеллекта обследованных операторов.

На основании приведённых результатов удалось выделить показатели интеллекта и физиологического обеспечения операторской деятельности, которые были положены в основу прогноза результативности операторской деятельности при действии эмоциогенных нагрузок. При разработке прогностических моделей исходили из того, что на фоне «возмущающего» воздействия нагрузки проявляются те негативные или позитивные качества оператора, которые в реальных условиях могут снижать надёжность системы «человек-машина».

Методом множественной линейной регрессии нами была построена математическая модель, с помощью которой с вероятностью до 95% можно прогнозировать изменения работоспособности операторов сенсомоторного профиля при действии эмоциогенных нагрузок. Предложенная регрессионная модель результативности операторской деятельности (РОД) сенсомоторного профиля в условиях относительного покоя описывается следующим уравнением:

РОД=0,23152 x EQ +0,08453 x IQ +0,1356 x ВНРВ — 3,8427 (2)

Как следует из представленного уравнения регрессии, результативность операторской деятельности сенсомоторного профиля определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ), временем начала реографической волны (ВНРВ), которое характеризует тонус магистральных сосудов на входе в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий).

Таким образом, в условиях действия эмоциогенной нагрузки (угрозы воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе) динамика показателей мозгового кровообращения и вегетативного реагирования по сравнению с условиями относительного покоя приводит к тому, что деятельность операторов с высоким уровнем EQ и в меньшей степени IQ является наиболее эффективной как по скоростным, так и по качественным показателям, а результативность работы операторов со средним и низким уровнем EQ и в меньшей степени IQ на фоне эмоциогенной нагрузки, напротив, снижается и по скоростным, и по качественным показателям.

Исходя из вышесказанного, можно заключить, что эмоциональная и в меньшей степени когнитивная составляющие в значительной степени определяют эффективность операторской деятельности, что обеспечивается особенностями мозгового кровообращения и вегетативного реагирования в условиях действия эмоциогенных нагрузок.

У каждого обследованного в антиортостатическом положении измерялось артериальное давление, записывались реоэнцефалограмма и кардиоритмограмма. На основе предложенной классификации обследованных по значению IQ на группы высокого, среднего и низкого интеллекта нами анализировались показатели артериального давления в указанных группах интеллекта. Результаты определения достоверности различий выделенных групп интеллекта среди обследованных по показателям артериального давления при действии физических нагрузок приведены в табл. 4.9.

Как видно из табл. 4.9, достоверные различия между группами со средним и низким уровнем общего психометрического интеллекта обнаружены только по показателю систолического артериального давления (САД) (p≤0,05). Уровень САД у группы с низким уровнем интеллекта на 3,4% больше, чем у группы со средним уровнем IQ.

Данный показатель, как известно, характеризует работу левого желудочка сердца (состояние его миокарда). Следовательно, в условиях действия пассивного антиортостаза для группы с низким уровнем общего психометрического интеллекта характерна несколько более интенсивная работа миокарда левого желудочка, чем для операторов со средним уровнем IQ.

Известно, что перемещение тела человека в антиортостатическое положение вызывает изменение регионарного кровообращения головы в виде повышения сопротивления сосудов бассейна сонных артерий, снижения скорости кровотока в них и явлений застоя в системе вен головы (Фёдоров Б. М., 1990; Loeppky J., 1991). В то же время, в доступной литературе нами не обнаружено данных об особенностях мозговой гемодинамики у операторов с различными типами интеллекта при пассивной антиортостатической пробе.

В нашем исследовании типологические особенности показателей мозговой гемодинамики в зависимости от уровня общего психометрического интеллекта определялись в условиях действия стандартных физических нагрузок (пассивного антиортостаза). Результаты приведены в табл. 4.10.

Как видно из табл. 4.10, между группами высокого и среднего психометрического интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала систолической волны (ВНСВ), амплитудный показатель сосудистого тонуса (АПСТ), показатель замедленного кровотока (ПЗК), реографический систолический индекс (РСИ), продолжительность анакроты (ВА) и вено-артериальное или систолическое отношение (В/А) (p≤0,05).

Между группами среднего и низкого IQ достоверные различия обнаружены по таким показателям, как время начала систолической волны (ВНСВ) и показатель замедленного кровотока (ПЗК) (p≤0,05).

Исходя из значения ВНРВ у представителей группы высокого психометрического интеллекта при действии пассивного антиортостаза тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) на 26,9% достоверно больше, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05).

Уровень объёмного кровотока в исследуемом регионе (АПСТ) в этих же условиях у представителей группы высокого психометрического интеллекта на 15,6% достоверно выше, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). В то же время у представителей группы высокого интеллекта на 25,6% достоверно меньше эластичность стенок сосудов среднего калибра (ПЗК), на 86,2% меньше величина и скорость притока крови к сосудам мозга (РСИ), на 26,0% меньше скорость кровенаполнения исследуемого региона (Tа) и на 20,2% меньше тонус мелких артерий, артериол и капилляров (В/А), чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05).

Группа низкого психометрического интеллекта характеризуется на 13,0% более высоким тонусом магистральных сосудов до входа в церебральный регион (ВНРВ) и на 12,9% более низкой эластичностью стенок сосудов среднего калибра (ПЗК) по сравнению с группой среднего IQ (p≤0,05).

Для групп со средним и низким уровнем общего психометрического интеллекта дифференцирующим критерием является также величина САД, поскольку данный показатель в группе низкого IQ на 3,4% достоверно выше, чем в группе среднего IQ (p ≤0,05).

Между выделенными группами эмоционального интеллекта по параметрам артериального давления и мозговой гемодинамики при действии эмоциогенных нагрузок не были обнаружены статистически достоверные различия. Это свидетельствует об отсутствии значимого влияния параметров артериального давления и особенностей мозгового кровообращения на уровень эмоционального интеллекта обследованных операторов в условиях действия стандартной физической нагрузки.

Далее нами анализировались показатели вегетативного реагирования в выделенных группах эмоционального интеллекта (табл. 4.11).

Как видно из табл. 4.11, достоверные различия между группами с высоким и средним уровнем эмоционального интеллекта обнаружены по показателям амплитуды моды (АМо), индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС), индекса вегетативного равновесия (ИВР) и вегетативного показатель ритма (ВПР) (p≤0,05).

Исходя из значения АМо, отражающего преобладание парасимпатического или симпатического отделов ВНС, то есть вегетативный баланс, группа среднего эмоционального интеллекта при действии стандартной физической нагрузки (пассивного антиортостаза) характеризуется на 11,3% достоверно более выраженным преобладанием парасимпатического отдела ВНС по сравнению с группой высокого EQ (p≤0,05).

Степень централизации управления сердечным ритмом (ИНРС) для группы среднего эмоционального интеллекта при действии стандартных физических нагрузок на 29,3% достоверно больше, чем для группы высокого EQ, о чём свидетельствует значение ИНРС (p≤0,05). ИВР, указывающий на соотношение активности симпатического и парасимпатического отделов ВНС, при действии стандартных физических нагрузок для группы среднего эмоционального интеллекта на 29,7% достоверно больше, чем для группы высокого EQ (p≤0,05). Кроме того, группа со средним уровнем эмоционального интеллекта характеризуется на 23,2% достоверно большим значением ВПР, отражающим вегетативный баланс организма с точки зрения активности автономной регуляции кардиогемодинамики, по сравнению с группой высокого EQ (p≤0,05).

На основе полученных результатов о взаимосвязях эффективности операторской деятельности с индивидуальным уровнем общего эмоционального интеллекта, общего психометрического интеллекта, особенностями реакции мозговой гемодинамики и вегетативных характеристик на стандартную физическую нагрузку были составлены математические прогностические модели.

Методом множественной линейной регрессии нами была построена математическая модель, с помощью которой с вероятностью до 95% можно прогнозировать изменения работоспособности операторов сенсомоторного профиля при действии физических нагрузок. Предложенная регрессионная модель результативности операторской деятельности (РОД) сенсомоторного профиля в условиях действия физических нагрузок описывается следующим уравнением:

РОД=0,15249 x EQ +0,11438 x IQ +0,00246 x ИНРС — 0,1131 x АПСТ — 2,7523 (3)

Как следует из представленного уравнения регрессии, РОД сенсомоторного профиля определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ), а также значениями индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС) и амплитудного показателя сосудистого тонуса (АПСТ), зарегистрированными после воздействия стандартной физической нагрузки.

Таким образом, анализ параметров физиологического обеспечения моделируемой операторской деятельности, осуществляемой в различных условиях, показал определённые различия между группами обследованных с разным уровнем EQ и IQ.

В частности, при использовании классификации обследованных по уровню IQ было обнаружено, что при отсутствии стрессогенных воздействий уровень систолического артериального давления у группы с низким уровнем IQ на 2,9% больше, чем у группы со средним уровнем IQ (p≤0,05).

Кроме того, между группами высокого и среднего психометрического интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как максимальная скорость быстрого наполнения (МСБН), дикротический индекс (ДКИ) и вено-артериальное или систолическое отношение (В/А) (p≤0,05). Данные показатели для группы с высоким уровнем IQ превышали соответствующие показатели для группы со средним IQ — по МСБН в среднем на 13,8%, по ДКИ — в среднем на 11,5% и по В/А — в среднем на 11,5% (p≤0,05). Следовательно, у представителей группы высокого IQ скорость кровенаполнения крупных сосудов головного мозга, а также величина тонуса крупных сосудов, средних и мелких артерий, артериол и капилляров церебрального региона достоверно выше, чем у представителей группы среднего IQ.

При анализе вегетативного статуса обследованных было выяснено, что значение дельтаX у группы со средним уровнем психометрического интеллекта на 18% выше, чем у группы с высоким уровнем IQ, что отражает преобладание у них парасимпатического отдела ВНС у группы среднего IQ.

Вместе с тем, при использовании классификации обследованных по уровню EQ было обнаружено, что между группами высокого и среднего эмоционального интеллекта имеются достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как максимальная скорость быстрого наполнения (МСБН), дикротический индекс (ДКИ) и вено-артериальное или систолическое отношение (В/А) (p≤0,05). Данные показатели для группы высокого EQ превышали соответствующие показатели для группы со среднего EQ по МСБН в среднем на 13,8%, по ДКИ — в среднем на 11,5%, по В/А — в среднем на 11,5%. Следовательно, у представителей высокого эмоционального интеллекта скорость кровенаполнения крупных сосудов головного мозга, а также величина тонуса крупных сосудов, средних и мелких артерий, артериол и капилляров церебрального региона достоверно выше, чем у представителей группы со средним уровнем EQ.

Установленные критерии физиологического обеспечения работы операторов были положены в основу разработки математических моделей прогноза результативности операторской деятельности при отсутствии стрессогенных воздействий. По результатам множественной линейной регрессии эффективность операторской деятельности сенсомоторного профиля имеет тесные связи и определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ) и значением индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС).

При действии стандартной эмоциогенной нагрузки между группами высокого и среднего психометрического интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала реографической волны (ВНРВ) и продолжительность катакроты (Tкт) (p≤0,05). Исходя из значения ВНРВ, при угрозе воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе у представителей группы высокого IQ тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) оказался на 18,3% достоверно ниже, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). Показатель Tкт, отражающий эффективность венозного оттока в данном сосудистом регионе, у представителей группы высокого психометрического интеллекта на 8,13% ниже, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). Увеличение этого показателя свидетельствует о наличии у данных лиц тенденции к затруднению оттока крови от сосудов мозга. Данное обстоятельство свидетельствует о более эффективной деятельности функциональной системы поддержания оптимального давления у лиц высокого уровня психометрического интеллекта.

При действии стандартной эмоциогенной нагрузки между группами высокого и среднего эмоционального интеллекта были обнаружены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала реографической волны (ВНРВ) и продолжительность катакроты (Tкт) (p≤0,05). Исходя из значения ВНРВ, при угрозе воздействия электрического тока за ошибки в операторской работе у представителей группы высокого EQ тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) оказался на 18,3% достоверно ниже, чем у представителей группы среднего эмоционального интеллекта (p≤0,05). Показатель Tкт, отражающий эффективность венозного оттока в данном сосудистом регионе, у представителей группы высокого EQ на 8,13% ниже, чем у представителей группы среднего EQ (p≤0,05). Увеличение данного показателя свидетельствует о наличии у данных лиц тенденции к затруднению оттока крови от сосудов мозга. Данное обстоятельство свидетельствует о более эффективной деятельности функциональной системы поддержания оптимального давления у лиц высокого уровня эмоционального интеллекта.

Установленные критерии физиологического обеспечения работы операторов были положены в основу разработки математических моделей прогноза результативности операторской деятельности при действии стандартной эмоциогенной нагрузки. По результатам множественной линейной регрессии эффективность операторской деятельности сенсомоторного профиля при эмоциогенной нагрузке определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ), временем начала реографической волны (ВНРВ), которое характеризует тонус магистральных сосудов на входе в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий).

При действии стандартной физической нагрузки было обнаружено, что систолическое артериальное давление у группы с низким уровнем IQ в среднем на 3,4% больше, чем у группы со средним уровнем IQ. Следовательно, в условиях действия пассивного антиортостаза для группы с низким уровнем общего психометрического интеллекта характерна несколько более интенсивная работа миокарда левого желудочка, чем для операторов со средним уровнем IQ.

Кроме того, при действии стандартной физической нагрузки между группами высокого и среднего психометрического интеллекта получены достоверные различия по таким показателям мозговой гемодинамики, как время начала систолической волны (ВНСВ), амплитудный показатель сосудистого тонуса (АПСТ), показатель замедленного кровотока (ПЗК), реографический систолический индекс (РСИ), продолжительность анакроты (ВА) и вено-артериальное или систолическое отношение (В/А) (p≤0,05).

Исходя из значения ВНРВ у представителей группы высокого психометрического интеллекта при действии пассивного антиортостаза тонус магистральных сосудов до входа в церебральный регион (сонных и позвоночных артерий) на 26,9% достоверно больше, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). Уровень объёмного кровотока в исследуемом регионе (АПСТ) в этих же условиях у представителей группы высокого психометрического интеллекта на 15,6% достоверно выше, чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05). В то же время у представителей группы высокого интеллекта на 25,6% достоверно меньше эластичность стенок сосудов среднего калибра (ПЗК), на 86,2% меньше величина и скорость притока крови к сосудам мозга (РСИ), на 26,0% меньше скорость кровенаполнения исследуемого региона (Tа) и на 20,2% меньше тонус мелких артерий, артериол и капилляров (В/А), чем у представителей группы среднего IQ (p≤0,05).

Между группами среднего и низкого IQ достоверные различия обнаружены по таким показателям, как время начала систолической волны (ВНСВ) и показатель замедленного кровотока (ПЗК) (p≤0,05). Следовательно, группа низкого психометрического интеллекта характеризовалась на 13,0% более высоким тонусом магистральных сосудов до входа в церебральный регион (ВНРВ) и на 12,9% более низкой эластичностью стенок сосудов среднего калибра (ПЗК) по сравнению с группой среднего IQ (p≤0,05).

Между группами с высоким и средним уровнем эмоционального интеллекта были обнаружены достоверные различия по показателям амплитуды моды (АМо), индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС), индекса вегетативного равновесия (ИВР) и вегетативного показатель ритма (ВПР) (p≤0,05).

Исходя из значения АМо, отражающего преобладание парасимпатического или симпатического отделов ВНС, то есть вегетативный баланс, группа среднего эмоционального интеллекта при действии стандартной физической нагрузки (пассивного антиортостаза) характеризовалась на 11,3% достоверно более выраженным преобладанием парасимпатического отдела ВНС по сравнению с группой высокого EQ (p≤0,05).

Степень централизации управления сердечным ритмом (ИНРС) для группы среднего эмоционального интеллекта при действии стандартных физических нагрузок на 29,3% достоверно больше, чем для группы высокого EQ, о чём свидетельствует значение ИНРС (p≤0,05). ИВР, указывающий на соотношение активности симпатического и парасимпатического отделов ВНС, при действии стандартных физических нагрузок для группы среднего эмоционального интеллекта на 29,7% достоверно больше, чем для группы высокого EQ (p≤0,05). Кроме того, группа со средним уровнем эмоционального интеллекта характеризовалась на 23,2% достоверно большим значением ВПР, отражающим вегетативный баланс организма с точки зрения активности автономной регуляции кардиогемодинамики, по сравнению с группой высокого EQ (p≤0,05).

Установленные критерии физиологического обеспечения работы операторов были положены в основу разработки математических моделей прогноза результативности операторской деятельности при действии стандартной физической нагрузки. По результатам множественной линейной регрессии эффективность операторской деятельности сенсомоторного профиля при эмоциогенной нагрузке определяется уровнем общего эмоционального интеллекта (EQ), общего психометрического интеллекта (IQ), а также значениями индекса напряжения регуляторных систем (ИНРС) и амплитудного показателя сосудистого тонуса (АПСТ), зарегистрированными после воздействия стандартной физической нагрузки.

Таким образом, при действии стандартной эмоциогенной и физической нагрузки динамика показателей мозгового кровообращения и вегетативного реагирования по сравнению с условиями относительного покоя приводит к тому, что деятельность операторов с высоким уровнем EQ и в меньшей степени IQ является наиболее эффективной как по скоростным, так и по качественным показателям, а результативность работы операторов со средним и низким уровнем EQ и в меньшей степени IQ, напротив, снижается и по скоростным, и по качественным параметрам.

Заключение

Около 20-ти лет назад в США началось успешное использование концепции эмоционального интеллекта и соответствующего коэффициента (EQ) для прогнозирования эффективности работы руководящего персонала высшего звена. Через некоторое время EQ-тест стал де-факто стандартным методом тестирования при приёме на работу топ-менеджеров крупных компаний. Однако в настоящее время практическое использование эмоционального интеллекта не ограничивается системами управления — данный показатель с успехом применяется во многих других сферах деятельности человека. В частности, приведённые выше результаты исследования и их анализ наглядно показывают, что в целях профессиональной ориентации подростков и профессионального отбора лиц на операторские профессии наряду с традиционно применяемым показателем психометрического интеллекта целесообразно использовать также и показатель эмоционального интеллекта.

В представленной работе нами были обнаружены определённые различия в реакциях операторов с различным уровнем эмоционального и психометрического интеллекта на эмоциогенные и психо-мотрные нагрузки, соответствующие операторской деятельности. По-нашему мнению, эти типологические особенности следует обязательно учитывать в практике профессионального отбора лиц на операторские профессии. Полезными для прогнозирования успешности операторской деятельности могут быть приведённые выше математические модели на основе комплекса показателей, характеризующих исходный уровень интеллекта, динамику параметров мозгового кровообращения и вегетативного реагирования.

Установленные нами психофизиологические составляющие успешной операторской деятельности важны при определении индивидуальных показаний к биорезонансной коррекции, как одному из наиболее перспективных направлений в области повышения устойчивости операторов к профессионально обусловленному эмоциональному стрессу. При этом физиологически обоснованные методы высокочастотной (ритмическая фото-фоностимуляция на возрастающих частотах) и низкочастотной (управление ритмом дыхания) биорезонансной коррекции функционального состояния операторов могут с успехом применяться в работе кабинетов психофизиологической разгрузки лечебно-профилактических учреждений для снижения профессионально обусловленного эмоционального стресса.

Интегрирующим все перечисленные подходы является несомненно эмоциональный интеллект, являющийся одним из критически важных профессиональных качеств человека-оператора, поскольку данный показатель определяет успешную операторскую работу в осложнённых условиях деятельности.