Глава 2

Казалось, прошла вечность, прежде чем Гай Уайлдер открыл дверь. Он ничего не сказал, только надменно поднял черную бровь.

– Э-э-э… – У нее пересохло во рту.

Эмбер явно недооценила подлинную силу его воздействия на нее. Поежившись под холодным, жестким взглядом, она почувствовала, как ее уверенность начала таять.

– Послушайте, – сказала она, облизнув губы. – Я думаю, мы можем разумно все решить…

Продержав Эмбер в напряжении несколько мучительных секунд, Гай широко открыл дверь, приглашая ее войти.

В гостиной он небрежно прислонился к каминной полке, весело изучая ее смелым взглядом:

– Так о чем вы там думали? Настал момент для извинения.

«Держись уверенней, Эмбер! Не будь тряпкой, Эмбер!» – так в прошлом говорили ее подружки.

В привычной ситуации она бы извинилась и пару раз невинно махнула ресницами, выглядя очаровательно глупой. Но не в этот раз.

– Я просто хочу еще раз обсудить вопрос, – произнесла она холодно. – Стены в этом здании очень тонкие. Ваше… пение будит меня.

Он улыбнулся, сверкнув глазами, в уголках которых собрались морщинки:

– Вы знаете, мне интересно, как такая здоровая женщина, столь изящная и грациозная… – Он наклонил голову набок, его рот чувственно дрогнул. – В такой великолепной форме, как у вас, вы слишком много времени уделяете сну. Вы когда-нибудь занимаетесь чем-нибудь активным, Эмбер? Ходите в спортивный зал? В клубы? Танцуете до рассвета?

Какая ирония! И этот вопрос задают женщине, которая занимается танцами три раза в неделю по утрам, содержит магазин, учится и к тому же хватается за любую работу, лишь бы избежать нищеты!

– Это вас не касается!

Он опустил ресницы, слегка улыбаясь:

– Что ж, я рад, что вы пришли извиниться.

– И не мечтайте! О’Нейлы не извиняются! В его глазах промелькнула вспышка.

– Разве? Они что, не поют и не музицируют? Он стремительно приблизился и, прежде чем она успела воспротивиться, схватил ее и опустил рядом с собой на стул возле рояля. Эмбер глотнула воздух, высвободилась, но тут его глубокий спокойный голос пригвоздил ее к месту:

– Это музыка вас так раздражает или мужчины? Она издала презрительный смешок:

– Не будьте глупцом! Я люблю музыку. Обхватив талию Эмбер загорелой рукой, Гай притянул ее к себе.

Она попыталась высвободиться, но его тело было таким большим, мускулистым и твердым как железо!

Чистый запах мужского тела, мужественное тепло, его прикосновение привели ее чувства в смятение. Эмбер следовало оттолкнуть Гая, встать и уйти, но что-то удерживало ее на месте.

– Какую музыку вы любите?

– Всю! Шопен. Дебюсси. Чайковский, само собой.

– О, само собой! – Он улыбнулся.

– Не смейтесь, – сказала она быстро, – у каждого свой вкус.

– Естественно. Если вы предпочитаете слушать мертвых.

Его дыхание щекотало ей ухо. Губы Гая были довольно близко, и она ощутила некий отголосок в своем теле…

– Может, они и мертвы, но их музыка будет жить вечно. – Она бросила на него вызывающий взгляд: – Можете вы то же сказать о себе?

Он выглядел явно озадаченным:

– Теперь вы и в самом деле попали в больное место. Внезапная мысль поразила Эмбер.

Она могла. Слегка наклонившись, она могла облизнуть его сильную загорелую шею и ощутить ее соль на вкус. Доставить ему удовольствие своим языком…

Адреналин, должно быть, вскружил ей голову.

– Думаю, к вашему списку можно добавить и Шопена? – продолжил Гай с насмешкой. – Не слишком ли это для вас слабенько, Эмбер?

– Нет. Эти шедевры – проникновение в мою душу. – Она повернулась и посмотрела на него.

Гай встретил ее ясный взгляд и услышал свой внутренний голос: «Ты знаешь свою слабость. Такие ресницы! И эти поразительные глаза…»

Эмбер почувствовала – предательский румянец вот-вот затопит ее.

Его рот был так смертельно прекрасен и так близок, что ей пришлось задержать дыхание.

«Ради бога, Эмбер! Должно быть, усталость расстроила твои чувства. Только из-за того, что у него точеный рот и потрясающий профиль, ты не должна забывать о реальности. Возьми себя в руки и уходи!»

Так ее мать всегда говорила ей, а уж Лиза О’Нейл знала об этом лучше остальных: «Когда ситуация становится серьезной, мужчины исчезают».

Правда, Эмбер никогда не следовала мудрым советам матери, но это не означало, что она должна была потерпеть поражение и на этот раз!

– Давайте посмотрим, Эмбер. – На таком расстоянии она могла чувствовать вибрацию его глубокого голоса в груди. – Ваши губы подобны вишням и розам. Я думаю, мне стоит их попробовать…

Она напряглась в ожидании, пульс участился, но вместо ожидаемого поцелуя Гай продолжил изучать ее.

– А ваши глаза… – Он сделал паузу. – Что рифмуется с аметистом?

Он напел несколько мелодий, остановившись на «Элеоноре Ригби», и запел нежно:

– Эмбер О’Нейл, губы сладкие, как вино. А ее глаза как прозрачный аметист. Никогда не была поцелованной, Эмбер О’Нейл. Ей почти тридцать, и она рано ложится спать, мечтая об объятиях любви.

Гай не допел следующий кусок, просто сыграл его. Ему и не нужно было. Она его помнила. В сердце больно кольнуло.

– Очень забавно. Хотя не все правда.

– Что именно?

– Все! – Ее грудь быстро поднялась и опустилась.

Любой на ее месте чувствовал бы себя одиноким. Она скучала по матери каждую минуту каждого дня. Это так естественно! Они были неразлучны. После того как Эмбер ушла из балетной труппы и покинула всех своих друзей, она не имела возможности завести новых – кроме тех, которые работали в пассаже.

И она знала, почему он подумал, будто ей почти тридцать. Это все из-за ее одежды! Ох эта постоянная нехватка денег! У Эмбер была только одна возможность обновлять гардероб – винтажный магазин за углом, торгующий слегка поношенной одеждой с цветочными узорами.

А еще по вечерам она должна была выступать в испанском клубе в Ньютауне – и так несколько недель по субботам. На вырученные деньги Эмбер собиралась разнообразить ассортимент. Но, может, она потратит часть заработка и купит себе что-нибудь модное?..

Например, новые джинсы? Маленькую куртку?

Затем она вспомнила Серену. Она обещала выдать Эмбер аванс за дополнительное выступление в четверг.

Эмбер заметила – лицо Гая расплылось в медленной, сексуальной, дразнящей улыбке, собравшей морщинки в уголках глаз.

Она рискнула мельком заглянуть в их серую глубину:

– Извините за то, что ударила вас…

– Ничего. Давно меня не шлепала красивая женщина. Это было довольно впечатляюще.

Сердце Эмбер учащенно забилось, и она отвела глаза.

– Смотрите, у вас синяки здесь… и здесь. – Он нежно провел кончиком большого пальца под ее глазами. – Вам нужно прекратить все эти гуляния, Эмбер. Вам нужно поспать.

Нужно переменить тему. Если не упоминать о сексе, ничего не произносить и не смотреть на его губы…

Ее губы пересохли, но она сражалась с желанием облизнуть их кончиком языка. Она заметила, как в его понимающих глазах мгновенно вспыхнул огонек. О боже! Он видит ее насквозь.

– Что вы вообще здесь делаете? – Она сохраняла любезный тон. Не слишком заинтересованный, по-соседски вежливый. – Джин не говорила о том, что вы здесь остановитесь.

Он кивнул:

– Это решилось буквально за минуту. Застройщик вынес стены в моем доме, и в нем стало невозможно жить. Медовый месяц Джин пришелся как раз кстати.

Задумавшись, она нахмурилась:

– Не помню, чтобы видела вас на свадьбе. Его лицо стало невыразительным.

– Я там и не был.

– О, как жаль! Это было потрясающе. Такая вечеринка! Наверное, Джин расстроилась?

Гай пожал плечами и резко рассмеялся:

– Она бы очень удивилась, если бы я приехал. Его колено тронуло ее ногу, и Эмбер мгновенно закрыла глаза.

«По крайней мере, он говорит о Джин с симпатией», – думала она, наслаждаясь волной, скользящей вверх и вниз по ноге.

С удивлением она заметила – боль в голове исчезла.

Подобно притягательной Юстасии Ви, Эмбер всегда была весьма восприимчива к мужским коленям.

Пора взглянуть правде в глаза. Были времена, когда она ощущала себя опустошенной и бесполезной. А теперь горел свет, играла музыка, и по ее телу разливалось тепло…

– Как прекрасно быть с вами, Эмбер! Или это могло быть… прекрасным. Что скажете?

Его руки перебирали клавиши, заставляя музыку струиться подобно ласковой воде. Она представила, как эти руки играют на ее позвоночнике. Успокаивая и лаская ее. Поглаживая ее волосы.

Она рассмеялась гортанным смехом:

– Я бы не сказала, что вы со мной.

– Но я становлюсь ближе. Вам так не кажется? – Его рука обхватила и погладила ее бедро.

– Вы только хотите. – Она немного отодвинулась. – Что-то я не заметила, чтобы вы продемонстрировали свою соседскую доброжелательность, Гай.

Он ответил низким сексуальным смехом, который демонстрировал его уверенность в своих силах.

– Я работаю над этим. Давайте посмотрим… Могу я предложить вам немного вина?

Она редко пила алкоголь, предпочитая фруктовые и овощные соки. Вино не было союзником балерины. Эмбер пожала плечами:

– Вино было бы неплохо.

Гай вышел на несколько минут. Вскоре она услышала, как он открывает буфет и настенный шкаф в кухне.

Она несколько раз тяжело и глубоко вздохнула.

Гай вернулся с двумя бокалами и бутылкой красного вина. Эмбер сразу же узнала специальный свадебный хрусталь и взяла бокал с чувством вины.

«Эй! Ты не отвечаешь за квартиру, разве не так? Иногда лучше просто плыть по течению…»

Они звякнули хрусталем. Гай смотрел, как Эмбер поднесла бокал к губам.

– Расскажите мне о себе, Эмбер, – сказал он. – Чем вы занимаетесь помимо почитания умерших?

– У меня цветочный магазин в пассаже. Он поднял бровь:

– Что-то я не припоминаю. Где ваш магазин? Он, должно быть, прячется дальше вниз по проходу.

– Вовсе нет.

Он поставил бокал и снова начал перебирать клавиши.

Эмбер старалась не смотреть. Чем меньше она будет смотреть на стройную руку, подбирающую мелодию с такой обыденной уверенностью, тем лучше. Или на другую…

– Это в самом конце, возле выхода на улицу. Магазинчик у меня не так давно, и в нем немного товара, поэтому он не слишком хорошо функционирует. Когда у меня будет больше товара – больше цветов, – вы заметите его. Я открою дверь на улицу и повешу красивый тент, чтобы привлекать прохожих. Может, через полгода или около того. – За счет огромной удачи, времени и большого числа выступлений…

Он наклонил голову набок:

– Да? И как это сработает? Она быстро посмотрела на него:

– Что вы имеете в виду?

– Только это. Когда ты что-то начинаешь, нужно сразу доводить дело до конца. – Он задумался, а потом посмотрел прямо на нее: – А, теперь я знаю, почему вас так назвали. Янтарь… – Его голос стал глубже. – Посмотрите. Они все же не совсем фиалковые. На радужной оболочке маленькие красивые янтарные пятнышки.

Взволнованная, она ощутила, как краска заливает ее, и смущенно рассмеялась:

– Вы сейчас скажете что угодно. Ни у кого нет фиалковых глаз – за исключением, возможно, Лиз Тейлор…

– Тише. Где же поэт в вашей душе? – Рассеянно он взял прядь ее волос и пропустил сквозь пальцы, как если бы это был редкий драгоценный шелк.

Мягким движением она высвободила локон из его пальцев:

– Парни все так говорят.

– Разве? Я начинаю гадать, каких парней вы знали, Эмбер? – Затем, посмотрев на нее, он улыбнулся: – О, извините. Думаю, такая женщина, как вы… Вы привыкли к мужчинам, которые хотят произвести на вас впечатление. – Он быстро взглянул на нее: – Вы получаете много предложений?

Нет, таких было несколько. И Мигель…

– О, ну…

– Я не удивлен, – сказал Гай мягко. – Вокруг так много таких типов. Да, я знаю подобных. Сначала они мягко забалтывают тебя. Затем уловками подводят к поцелую. – Он посмотрел на нее блестящими глазами. – Или сегодня они сразу начинают с поцелуя?

Как будто он не знал!

– Иногда я предпочитаю сразу переходить к поцелую.

Его глаза загорелись пронзительно чувственным светом. Он изучал ее, опустив веки, все больше напоминая холеного улыбающегося волка.

Вот он медленно поднял загорелую руку и завел выбившийся локон волос ей за ухо. В том месте, где его пальцы коснулись ее кожи, она ощутила пощипывание. Мягко он проделал путь большим пальцем руки по ее шее к углублению у ее основания.

Возбуждение охватило Эмбер. Ее губы приоткрылись, когда он задел нежную кожу шеи. Она увидела, как он смотрит на ее рот потемневшими глазами.

Эмбер наклонила голову, наслаждаясь магическим моментом предвкушения, затем быстро наклонилась вперед и прижалась губами к его губам.

Его сексуальный рот, твердый и энергичный, был со вкусом вина. Она раскрыла губы навстречу, и восхитительный огонь вспыхнул и стал кружиться в танце вокруг них.

Сильные руки Гая скользнули вверх и обхватили ее голову, а она нагнулась, чтобы оказаться в более удобном положении. Он перехватил инициативу, и поцелуй стал более интенсивным и чувственным. Эмбер почувствовала, как удушье захлестнуло ее, когда кончик его языка проник внутрь и сцепился с ее языком, дразня и провоцируя.

Ее желание уже не было лишь легкой жаждой. Теперь оно превратилось в бушующее пламя. Его щетина царапала кожу, его грудь была твердой и упругой под ее блуждающими ладонями.

Плавная дрожь пробежала по ней от макушки головы и дальше – к груди и бедрам, спустилась ниже, к коленям и кончикам согнутых пальцев ног. Его руки нежно двигались по ее рукам, скользнули к набухшей груди.

Их дыхание смешалось, запах мужчины, казалось, проник в ее кровь. Вскоре Эмбер почувствовала, как его твердая грудь трется о ее соски.

Кровь стучала в ее ушах, и желание охватило ее как огонь – неистовое, дикое и эротическое.

Гай крепко обхватил ее руками и опустил на то место, где ощущалась эрекция, даря пьянящие ощущения. Наслаждение волнами прокатилось по ней…

Ее тело просило большего. Еще, еще и еще! Пока одним страстным, слишком усердным рывком она не столкнула его с сиденья возле рояля на пол.

Удар. Она приземлилась поверх него, неуклюже переплетя руки и ноги. Усмехнувшись, Гай улегся поудобнее. Она тоже рассмеялась, каждым дюймом своего тела ощущая его возбужденную плоть, отделенную от нее лишь тонким слоем ткани.

В какой-то момент смех затих, и оба замерли. Его руки вновь обхватили ее…

Конечно, случиться может все что угодно – но чтобы так?! С незнакомцем? В квартире Джин?..

Эмбер с трудом встала, голова ее кружилась. Поправила топ. Разгладила юбку. Должно быть, тот поцелуй ее слегка опьянил, но какая-то часть мозга оставалась в сознании.

Гай тоже встал и поправил джинсы. Они избегали смотреть друг на друга. Воздух был наполнен незавершенностью.

Она собиралась ускользнуть? Чутье подсказывало ему – нет. Если он будет вести себя деликатнее. Взгляд его упал на край ее топа, где проглядывали манящие очертания ее грудей. Эмбер определенно ощущает то же самое?

Она должна чувствовать это.

Взгляд Эмбер случайно столкнулся с его взглядом, и ее словно обожгло. Она разгладила волосы. Возможно, ей следует пойти домой, пока его глаза не свели ее с ума? В свою темную квартиру, с мебелью для гостиной, загромоздившей коридор? К одинокой лампе, у которой она читала…

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал он мягко. – Но тебе не следует уходить. Не сейчас.

Это задело ее.

– Ты не знаешь, о чем я думаю. Его глаза заблестели.

– Тогда покажи мне.

Эмбер взяла бокал и выпила еще этого слишком порочного вина. Так, с бокалом в руке, она облокотилась на рояль и улыбнулась:

– Хорошо, терпение. Продолжай. Сыграй мне. Вначале Гай немного нахмурился. Он был явно разочарован. Но затем, снисходительно пожав плечами, Гай сел за рояль.

Он свободно опустил руки на клавиши и начал играть. Это была давно забытая мелодия, которая затронула ее сердце. Он играл ее ритмично, как настоящий джазмен, вытягивая сексуальный ритм.

Неожиданно дверь в ее памяти распахнулась, и перед глазами предстала сцена из прошлого.

…Ее мать и отец танцуют и смеются в объятиях друг друга на кухне в их старом доме. Когда они все еще были вместе. Когда они любили друг друга…

Теперь она вспомнила песню. Это была «Руби», старая вещь из альбома Рея Чарлза, которую так любила ее мать. Лиза продолжала слушать ее и после того, как отец ушел от нее. Ушел от них…

Спустя десятилетия прекрасный печальный золотой голос Рея был все еще в памяти Эмбер, запомнившись ей горько-сладкой болью…

Неизвестно, что было причиной – вино или песня, но музыка затронула самые тонкие струны ее души, вернула самые уязвимые чувства, заполнила ностальгией и сожалением.

Гай поднял глаза и посмотрел на нее светящимся взглядом. Что-то промелькнуло между ними. Взаимное понимание?

Она быстро опустила ресницы, хотя знала: Гай заметил ее слезы. Но он продолжил играть, выжимая из песни последние горькие капли.

Сдерживая слезы, Эмбер посмотрела на сильные руки с тонкими пальцами, танцующие поверх клавиш, и желание вспыхнуло в ней опять.

Пожирая его глазами, она ощутила острое похотливое желание укусить его, почувствовать его теплую кожу под подушечками пальцев. Находиться рядом с ним было одновременно болью и наслаждением. Вся во власти песни, она впилась пальцами в крышку рояля…

Гай не мог отвести от нее глаз. Он переключился на одну из своих песен. Усиливая ритм наряду с возрастающим желанием.

Как только мелодия сменилась, Эмбер почувствовала одновременно сожаление и облегчение. Не слушая песни Рея Чарлза, она могла вновь укрепить свою оборону.

Ну и ну! Она была так близко к эмоциональному срыву! Ее беспокоило, что она позволила Гаю – незнакомцу! – увидеть так много.

Но этот час был воистину волшебным…

Скинув туфли, Эмбер взобралась на крышку рояля.

Бум! Музыка столкнулась с преградой. Спокойный и непринужденный Гай Уайлдер, должно быть, оцепенел. Эмбер захохотала в восторге, увидев его ошеломленное лицо. Он пристально смотрел на нее, глаза его светились удивленным и чрезвычайно чувственным светом.

– Плохая, плохая девочка, – мягко сказал он. – Что ты задумала?

Воодушевленная, Эмбер скользнула по крышке ближе к нему, изгибаясь, как змея. Чувственная змея, желающая ощутить сильного мускулистого мужчину…

Он смотрел на нее, его глаза горели, руки повисли над клавишами.

Она подперла голову рукой и улыбнулась:

– Ты знал, что я могу садиться на шпагат? Острый обжигающий свет в его глазах мог бы поджечь ее.

– Я очень хочу это увидеть.

Вызов, прозвучавший в его охрипшем голосе, открывал всю глубину его животного возбуждения. Эмбер О’Нейл была на подъеме и чувствовала себя такой энергичной, словно только что выполнила пируэт на сцене.

Наслаждаясь своей силой, которая вызвала такой бурный восторг – очень бурный, судя по выпуклости на джинсах Гая, – она приказал ему снова играть.

Гай был рад продолжить. Он охотно подчинился, ударяя по клавишам и зачарованно глядя на нее.

Сначала Эмбер выпрямилась и подоткнула юбку под резинку трусиков.

Затем, перед его взглядом, она приняла позицию лотоса. Каждый раз, когда его пальцы спотыкались на клавишах, она кивком просила его продолжать. И он продолжал – хотя кто знает, что это было? Руки играли автоматически, потому что все его существо было устремлено лишь на Эмбер.

Его брови недоверчиво поднялись, когда она осторожно вытянула правую ногу, а затем – левую. Это было невероятно. И вот обе ноги раздвинулись на сто восемьдесят градусов. Его взгляд впился в нежный, прекрасный маленький мост, который касался крышки рояля посередине. Джинсы стали невыносимо тесными…

Она смотрела на него сверху вниз, как восточная богиня, затененными и мистическими глазами:

– Мы называем эту позицию «ноги врозь». Под его полным желания взглядом она вытянула правую руку над головой и с изящной легкостью положила голову на ногу, касаясь пальцами левой стопы. Длинный локон волос ниспадал вдоль ее шеи.

Затем Эмбер выпрямила стройную спину и проделала то же самое с другой стороной – левая рука над головой, пальцы касаются правой стопы. Прекрасная линия ее тела, томительная красота гибкой фигуры, ее чувственная шея…

Это было слишком для парня, два года обходившегося без женщин.

Он вскочил, снял Эмбер с рояля и медленно опустил на пол.

Настоящий дикарь, он грубо завладел сладким ртом, срывая с себя одежду и неуклюже пытаясь раздеть ее.

– Быстрее, быстрее, – пыталась она говорить в перерывах между его бешеными поцелуями.

Когда она предстала перед ним обнаженной, красота ее нагого тела заставила его задрожать. Ее груди, маленькие и безумно прекрасные… Ее талия, такая тонкая, что он мог обхватить ее руками… Мягкий изгиб бедер и прекрасный треугольник завитков внизу лишили его остатков разума.

Оказавшись, наконец, на свободе, его неистовая эрекция достигла предела, твердого как камень. Гай осторожно наклонился к джинсам и достал из кармана презерватив, с благодарностью отметив – он всегда имел один под рукой.

Какое-то время Эмбер стояла, и глаза ее были полны огня. Затем она двинулась вперед и обвила руками его шею, целуя рот и скулы, прижимаясь к его груди и вдыхая запах, доверчиво и как-то по-женски. И это могло обезоружить любого мужчину…

– Ты прекрасен, – шептала она слегка хриплым голосом. – Такой сильный, прекрасный мужчина…

Его охватил порыв прекратить поток ее сладких речей, но он не мог подобрать нужных слов. Мягко, но твердо Гай отодвинул ее от себя. Ему не нужна была дополнительная стимуляция. Удовлетворение должно доставляться без лишней сентиментальной чепухи.

Гай опустил ее на диван. Восхитительно доступная, Эмбер теперь лежала там, тяжело дыша и глядя на него. Когда он вошел в нее, она ответила ему с равным пылом.

Он старался не быть грубым или слишком жадным. Пока его желание неистовствовало над ее хрупкой красотой с помощью рук, губ и языка, он призвал весь свой опыт, чтобы доставить ей удовольствие. И она отвечала ему взаимностью, гладя и лаская его, игривая и томная, но в то же время полная желания. Это было так просто…

Боясь разорвать ее своей напряженной плотью, он позаботился об Эмбер, дав ей время привыкнуть к его размеру, любуясь тенями на ее лице, наслаждаясь ее красотой…

Их глаза встретились. Что-то в их выражении наполнило Гая желанием наговорить глупостей. Ласковые слова, страстные фразы – чтобы выразить свое восхищение. Но какое-то пророческое благоразумие остановило его.

Лучше избегать лирики.

Она изогнула свое гибкое тело под ним, обхватив его своими великолепными ногами, чтобы он мог проникнуть глубже. Ему не требовалась стимуляция или неожиданная нежность. С самым острым наслаждением, которое только можно было представить, он проник глубоко внутрь сладкой податливой плоти.

И она старалась вместе с ним, вены на ее шее напряглись так же, как и на его. Возможно, причиной восторга Гая были ее невероятные гимнастические способности… Гибкие мускулы, играющие под кожей ее стройного живота, возбуждали и восхищали его. Приближали к финалу.

Но он все еще оставался джентльменом. Он был на пределе желания, используя весь самоконтроль, чтобы сдержаться.

«Концентрируйся на вещах».

Ее вздохи. Негромкие крики, вырывающиеся из ее горла. Распухшие губы. Наконец, он был награжден. Эмбер была близка к финалу. Он увидел это по притоку крови к коже, по исступленной отрешенности ее лица. И слезы, стекающие по ее щекам…

Затем и он ощутил волнообразные схватки внутри ее, ритмичные и дарящие наслаждение…

О-о-о! О, Эмбер О’Нейл…

Со стоном Гай отдался своему собственному наслаждению.

Гай поднялся с дивана.

Улыбаясь, Эмбер потянулась, чтобы коснуться Гая. Проведя пальцами по волосам, избегая ее взгляда, он направился к спальне.

Она услышала, как в ванной полилась вода. Наконец-то можно было расслабиться! Эмбер закрыла глаза и придвинулась к подушкам, улыбаясь сама себе.

Как за несколько коротких часов мир может измениться! Эмбер О’Нейл переспала с великолепным партнером без каких-либо проблем. Прекрасный, прекрасный мужчина. Сексуальный. Музыкальный. Горячий. Ей и вправду стоит стучаться почаще в чужие двери.

Она встала и принялась одеваться, намереваясь уйти и подумать над этим.

Теперь она была полностью одета, но без мужчины. И ее восторженное настроение слегка упало. Оглядевшись, Эмбер поспешила поправить диванные подушки, содрогнувшись при мысли, что подумает Джин о ее проделках.

Туфли она нашла под роялем. Рояль Джин. Как она теперь будет смотреть в лицо Джин? Эмбер надевала обувь, когда вошел Гай.

– О, Эмбер, – как-то странно произнес он. – Все в порядке?

Он улыбнулся, но отвел взгляд от нее прежде, чем она посмотрела ему в глаза. Он прошел к кофейному столику и наклонился, чтобы включить свой ноутбук.

На нем была свежая одежда, волосы блестели от влаги. Ну конечно, он принимал душ…

Вопросы быстро проносились в ее голове. Мог он все это время быть в душе? Почему так долго? Он забыл про нее? Кажется, он избегает смотреть на нее…

Эмбер была сбита с толку. Мигель тоже был холодным, особенно когда что-то скрывал, но от Гая шло ледяное отторжение.

Она улыбнулась, изучая его лицо:

– Где ты был? Он моргнул:

– Ну, я… э-э-э… мне нужно было кое-что сделать. Послушай, это… это очень важно, Эмбер. Ты прекрасная женщина. Очень красивая женщина. Такая… такая сексуальная… – Гай взял ее за руки и легко поцеловал в уголок губ. – Но дело в том, – сказал он, отодвигаясь, глаза спрятаны за ресницами, – что мне нужно рано утром вставать. Извини, может, это звучит грубо, но мне нужно кое-что подготовить для завтрашней работы.

– О, хорошо. Тогда…

Она внимательно смотрела на него, но он выглядел каким-то отсутствующим. Должно быть, шок заглушил ее боль, потому что она не могла придумать дерзкий комментарий, чтобы разрядить момент смехом.

Эмбер пожала плечами:

– Ну что ж. Увидимся. – Ошеломленная, смущенная, уязвленная, она направилась к двери.

Она открыла дверь до того, как Гай успел это сделать, и уже собиралась выйти, когда он пробормотал ее имя. Она обернулась, ее сердце радостно забилось. Но прощальных объятий не последовало. Только бесцеремонное касание ее щеки…

– Спокойной ночи. Спи хорошо, – пробормотал Гай.

Она старалась подобрать слова. Резкие слова. Но и на этот раз ничего не пришло на ум.

Эмбер почувствовала себя полной дурой. Такой бесполезной и никудышной дурой…

Глава 3

Эмбер увидела его первым на следующее утро, когда торопилась домой после ранних занятий. В этот час в пассаже было открыто не так уж много магазинов.

Гай появился на противоположном конце, быстро и энергично пересекая почти безлюдный торговый центр. На нем были шорты для бега и майка, пот блестел на шее и руках. Пульс Эмбер ускорился, дыхание замерло.

Великолепные мускулы, высокий рост, красивое лицо заворожили ее и оставили с чувством угнетенности. Что ж тут удивительного? Подобное ощущала бы любая женщина после долгой мучительной ночи, закончившейся стыдом и страданием.

Слава богу, полное изнеможение под конец милосердно избавило ее от переживаний – под утро Эмбер все-таки заснула.

Конечно, Гай заметил ее. Он приостановился и перешел на более медленный шаг. Эмбер постаралась придать лицу более-менее спокойное выражение. Она не была готова к встрече, так и не решив, как себя вести.

Гай поравнялся с ней, его острый взгляд уставился на ее коротковатое платье и повседневный кардиган, который она надела поверх трико, и на спортивный рюкзачок.

– Э-э-э… привет. – Он пристально посмотрел на нее и опустил ресницы. – Ты рано сегодня. Была в спортзале? – Он продолжал смотреть на нее сверху вниз, затем повернул вместе с ней к лифту.

Эмбер нажала на кнопку:

– Нет.

– Йога?

– Нет. – Она высоко держала голову, не глядя на него, но чувствовала его насмешливый взгляд, изучающий ее лицо.

Если только он посмеет отпустить шуточку по поводу ее гибкости…

Двери лифта открылись.

– Должно быть, утро делает тебя сдержанной. Помнится, ты была куда дружелюбнее прошлой ночью. – Насмешливая чувственность его голоса ударила ее по больному.

Войдя в узкий лифт, Эмбер нажала на кнопку девятого этажа и намеренно обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, раскинув руки и мешая ему войти:

– Должно быть, это оттого, что ты такой горячий парень, Гай.

Она сладко улыбалась, пока двери не закрылись перед его лицом.

Кофе остыл. Гай просматривал документы по презентации для сотрудников.

Он чувствовал легкое замешательство. Это вторжение прошлой ночью, а теперь стычка в пассаже…

Его пальцы застыли на коврике для мыши. Он же не был замкнутым. Старался быть с Эмбер мягким. Вежливым. Он думал, что выразил свою признательность вполне ясно.

Конечно, Гай признавал и небольшое неудобство по поводу вчерашнего маленького эротического эпизода. Возможно, в какой-то степени Эмбер права. Он мог бы быть более вежливым.

У него просто не было достаточной практики. Он не был готов ко всему, что связано с отношениями с женщинами.

Да, он не устоял против секса. Она была такой соблазнительной и такой… невероятно… Сегодня целое утро по время пробежки он был поглощен яркими воспоминаниями – как подросток после ночи с первой женщиной…

Его сердце учащенно забилось, и он закрыл глаза. Даже после самого длительного приема душа в его жизни эта мягкость так и не смылась с кожи… Какого черта с ним происходит? Ему следует быть осторожнее.

Но…

Он не может больше рисковать.

Без сомнения, в мире, где мужчины были плохими парнями, а женщины – святошами, его сдержанность, в конце концов, могла сойти за равнодушие. Ну, хорошо, за холодность.

Бессердечность? Нет, это слишком грубый термин.

Гай поднялся и начал прохаживаться. По его убеждению, он все еще оставался порядочным, заботливым и честным парнем. Да и она тоже была полна восторга. И он ничего ей не обещал, не так ли?

Это просто жизнь. Эмбер О’Нейл нужно закалиться. Конечно, он заметил в ней признаки сильных эмоций, но ни одна из них не относилась к нему. Он ничего не сделал, чтобы вызвать эти слезы в ее глазах. А для женщины, которая проливает слезы во время секса….

Какой мужчина смог бы совладать с этим?

Гай проигнорировал тоненький голосок, пропищавший ему в ухо: «Мужчина, которым ты некогда был!»

И он проигнорировал угрызения совести, которые охватили его, когда он закрыл за ней дверь прошлой ночью. Что бы ни расстроило ее, это не его дело.

Мужчины должны защищать себя, иначе женские эмоции могут так ими завладеть, что они плохо кончат на глазах у всего мира.

Он захлопнул дверь своего ночного кошмара до того, как тот успел как следует материализоваться. Пришлось какое-то время выполнять дыхательные упражнения. Вдох. Выдох.

Свадебный кошмар больше не властвовал над ним. Все было кончено, все плохое осталось в прошлом. Он выучил свой урок, у Гая Уайлдера больше не будет свадебных кошмаров!

Эмбер выбрала один из своих самых красивых костюмов: капри в розовых маргаритках, розовый топ и туфли на каблуках. Неброский макияж. Теперь она выглядела свежей, и это было хорошо. Покупатели не смогут догадаться, какие терзания происходят в ее душе.

На завтрак она приготовила кашу, свою любимую, но съесть так и не смогла. Внутри все бурлило. Если бы только она не встретила его в пассаже…

Ей так много хотелось высказать! А теперь она была даже рада, что сдержалась. Прошлой ночью она ощущала себя кучей отбросов, но это чувство она уже переживала когда-то. Просто теперь она никак этого не ожидала. Только не с Гаем! Он казался таким очаровательным…

Так или иначе, в размышлениях не было смысла.

«Вычеркни его из своей жизни как ошибку».

Барахтанье в тревоге и упреках не поможет. Она набила на этом шишки с Мигелем. Тогда ей было необходимо сидеть каждую ночь с мамой. Некоторые мужчины невосприимчивы к чужим проблемам…

И до сих пор она совершает те же ошибки!

Как бы то ни было, пора забыть улыбку Гая Уайлдера, его мускулы и его музыку. Каким очаровательным он был, пока не добился своего…

Ох… Эмбер вздрогнула, и вновь ее глаза наполнились слезами. Она осторожно промокнула их пальцами, но вышло не слишком удачно.

Отлично! Теперь ей придется поправлять тушь. Что с ней не так?

Эмбер напомнила себе о своих выводах. Отныне она не потерпит неуважения! Следующая любовь, если только она ее найдет, будет знать ей цену. Прошли те дни, когда она отдавала мужчине себя всю, а он брал все, что только мог…

Она сжала губы в плотную линию.

Прежней Эмбер больше нет. Новая Эмбер бережет свои дары. Новая Эмбер не берет пленных!

Открыв двери магазина, она почувствовала облегчение. По крайней мере, здесь у нее было убежище от опасностей, поджидавших на девятом этаже. И здесь уже не было времени предаваться мучительным воспоминаниям.

Едва ей доставили ежедневную оптовую партию цветов и она приступила к их сортировке, как вошел Роджер, лысый директор из центрального управления.

Он просто делает обход, как сказал он, напоминая каждому о завтрашнем собрании арендаторов. Она заметила, как он оглядывает все цепким взглядом, не пропуская ничего вокруг.

– Вашу аренду скоро надо будет продлевать, – сказал он любезно. – Через два месяца, начиная с завтрашнего дня, не так ли?

Как будто он не знал! И как будто ей было нужно напоминание!

Он придирчиво посмотрел на завешанную стеклянную стену.

– Вы знаете, Эмбер, некоторые арендаторы считают, что это очень выгодное место. Доступен выход на улицу. При грамотном подходе, с хорошей вывеской, весь пассаж выиграет благодаря привлекательному и широко открытому входу.

Эмбер вспомнила, кто недавно говорил подобное. Марк из магазина мужской одежды «Хомм» по соседству шутливо предложил обменяться с ней площадью. У «Хомм» могли резко возрасти продажи за счет этого выхода. Марк тогда заставил ее и Серену смеяться до слез, уморительно изображая, как он выставит свои любимые манекены, чтобы привлечь внимание публики.

Слушая Роджера, Эмбер судорожно соображала, не было ли предложение Марка серьезнее, чем она предполагала?

После того как Роджер ушел, она села за кассу и оглядела магазин. Чтобы сделать достойную витрину, выходящую на улицу, а также на выходе в пассаж, потребуется больше товара. Затем обязательно понадобятся навес, стойки, вывески…

Если все добавить к стоимости улучшения интерьера… В общем, нынешний доход от магазина даже близко не дотягивает, чтобы покрыть все это.

Она опустила голову на руки. Несмотря на то что магазин принадлежал Эмбер всего пару месяцев, она не могла не ощущать вину. Сейчас он принадлежал ей, и наряду с другими арендаторами она несла ответственность за поддержание имиджа всего пассажа. С деревянными панелями и окнами, оформленными бронзовыми рамами, большинство магазинов обладали старинным шиком.

Каким-то образом ее матери удавалось обводить руководство пассажа вокруг своего маленького пальчика. Насколько Эмбер знала, интерьер «Флер Элиза» не обновлялся с тех пор, как мать наняла на работу Иви, то есть вот уже как девять лет! Эмбер часто думала, удалось бы ее матери достичь большего успеха, если бы она игнорировала советы Иви и вела дела иначе? Тратить деньги, чтобы делать деньги…

И, как часто бывало в последние дни, ее мысли вернулись к возможности взять кредит в банке. Разве не так поступает большинство деловых людей? Даже без подсказки Роджера, настал момент, когда ей придется бороться за изменения, которых она хотела.

А что, если Иви права? Что, если она купит много цветов, а они не продадутся, все завянут и погибнут? Выходит, денег она не выручит и не будет возможности платить за кредит?

Что Гай говорил по поводу необходимости немедленно приступать к действию, когда решил что-то сделать?

Эмбер отбросила мысли о нем. Во всяком случае, что он, сочинитель песен, мог знать о цветочной торговле?

Когда наступило время ланча, она перевернула табличку надписью «Закрыто» наружу и направилась в магазин за сэндвичем. Пока она стояла в очереди, Марк, ее сосед по пассажу, подошел к ней сзади.

– Привет! – Он наклонился, чтобы поближе посмотреть на нее водянистыми, полными беспокойства глазами: – Ты выглядишь больной, дорогая. Ты же не слышала эти отвратительные слухи, не так ли?

Она подняла брови:

– Какие слухи?

– О, ничего особенного. Опять эта душевнобольная старая женщина. Не бери в голову ничего из того, что она скажет.

Эмбер поняла – он говорил о Диане Делорнэй, элегантной владелице «Мадам», магазина напротив «Флер Элиза».

– Да ладно тебе. Что сказала Ди?

Его не пришлось долго уговаривать. Кажется, Ди потребовала переезда на другой конец пассажа. Очевидно, Ди чувствовала, что ее маленький гламурный бутик в опасности из-за смущающей атмосферы от «Флер Элиза».

– О господи! Смущающей? – Удивленный звенящий смех Эмбер послужил прикрытием для ее негодования.

Ради всего святого! Разве ее магазин был так плох?

Несмотря на сочувствующее воркование Марка, Эмбер отошла от него с туманом в голове. Марк и Ди были близкими приятелями… Возможно, ей следует принять его предложение об обмене площадью?

В своем магазинчике, проверив жалюзи, которые годами не открывались, Эмбер попробовала представить, какую экспозицию соорудит здесь Марк. Под напускным дурачеством он, кажется, очень увлечен своими идеями и тем, что он может здесь сотворить.

А как же ее мечты? Эмбер до сих пор не могла смириться с тем, что отказалась от своей первой большой мечты. Она сбежала из Мельбурна, бросив все, но на то была причина. Ее мать отчаянно в ней нуждалась…

Неужели Эмбер погубит потенциал магазина из-за небольшой нехватки капитала?

Проблема в том, что она совсем зеленая! Зеленее, чем ее филодендрон. Но она собиралась стать танцовщицей, а не бизнес-леди!

Во время послеобеденного затишья она проверила свою страничку на Фейсбуке. Серена оставила ей забавный комментарий.

Улыбаясь, Эмбер напечатала ответ. Затем, сами собой, ее пальцы забили имя Гая в строку поиска.

В мире было несколько Гаев Уайлдеров, но никто из них не был им. Возможно, к лучшему. Кто захочет узнать его лучше?

Ее пальцы, очевидно. Потому что они продолжили искать данные о нем.

Наконец-то!

Это был он, одетый с иголочки, гладко выбритый и официальный.

Эмбер сжала губы. Он не был талантливым музыкантом, он вообще не музыкант! Гай занимался рекламой. «Уайлдер солюшнз» – так называлась его компания.

«Наиболее динамично развивающаяся, перспективная рекламная компания на рынке».

Точно! Она легко могла себе это представить.

Эмбер просмотрела весь сайт. Без сомнений, они ловко продавали товары людям, которые и не подозревали, что их обманывают. Гай определенно казался очаровательным, когда он этого хотел. Убедительным. Соблазнительным. Он обладал всеми данными, чтобы быть обманщиком! Она видела это собственными глазами. Такими и бывают профессиональные лжецы.

Гай стоял перед дверью Эмбер. Он не нервничал. Он был мужчиной, и у него не было нервов. Если что-то требует решения, он сделает это, как всегда делал, с помощью нескольких спокойных и точных слов.

Слова были его сильной стороной.

Он набрался храбрости и постучал. Ни единого огонька не вспыхнуло за матовым стеклом ее двери. Уже наступила ночь – и она наверняка там. В темноте. Занимается бог знает чем…

Он внезапно обнаружил – его сердце глухо и слишком быстро забилось и вздрогнуло, когда низкий мелодичный голос спросил через дверь:

– Кто там?

– Это я, Гай. – Слова вырвались из горла с каким-то хрипом. Что не так с его голосом?

Последовала долгая пауза. Молчание все длилось, и Гай почувствовал, как напряжение резко возрастает. Она же не сможет проигнорировать его совсем? Затем показался свет, и дверь открылась.

– Ну?

Гай моргнул. Он не мог разглядеть, во что Эмбер одета, потому что она только высунула голову из двери. Вот только внезапно она показалась ему меньше. Более хрупкой. Чувственной.

Он заметил позади нее диван и несколько мягких стульев и свернутых ковриков, сваленных в кучу, а потом до его ушей донеслись мягкие и заунывные звуки какого-то классического произведения.

Он распрямил плечи:

– Эмбер, могу я поговорить с тобой? Я просто хочу… эм-м… хочу исправить ситуацию.

Она изогнула брови:

– Неужели? Что бы это могло значить?

Гай сжал губы. Что бы он ни сделал – а он ничего плохого не сделал! – тем не менее она глубоко обиделась. Но почему?

– Ну, мне бы не хотелось говорить об этом здесь… Она заколебалась.

Гай прочел тревогу в ее глазах и мгновенно ощутил, как подскочило у него давление. Ради бога, неужели она боится?

– Думаю, уже немного поздно волноваться о том, что я украду твою девственность.

Должно быть, его слова прозвучали слишком резко, потому что Эмбер начала закрывать дверь. Она бы это и сделала, если бы Гай быстро не сунул в щель ногу в ботинке.

Ему следовало бы помнить, каким великолепным фиалковым светом могли вспыхнуть ее глаза! Мисс Злючка не всегда была взбитыми сливками и медом…

Он поднял руки:

– Ну, хорошо. Извини, извини. Я не должен был этого говорить. Я просто хотел с тобой поговорить, клянусь! Три минуты. Пожалуйста…

– Я занята, – сказала она холодно. – Напиши на бумаге, что ты хочешь, и подсунь под дверь.

Он был слишком поражен, чтобы помешать ей закрыть дверь во второй раз. Резко рассмеявшись, Гай пожал плечами и пошел прочь.

Женщины! Что мужчина может поделать?

Глава 4

Эмбер проснулась рано. По крайней мере, ее что-то разбудило.

Она с трудом отошла ото сна. Порочного сна, в котором все ее чувства были пропитаны вкусом, запахом, сексуальным теплом Гая Уайлдера.

Прежде чем Эмбер успела открыть глаза, она уловила звуки рояля. Она все еще спит? Потом пришло осознание – это произведение Фредерика Шопена. Один из ноктюрнов.

Ох! Все внутри ее расплылось, наполнилось блаженством. Ее любимый. Ее самый прекрасный, непревзойденно романтичный…

В какой-то момент Эмбер поняла – она не спит.

Проникновенная мелодия вызывала трепет во всем ее теле, манипулируя ею, пока она лежала, невольно очарованная, боясь пошевелиться, вслушиваясь в каждую ноту.

Теперь она сражалась с собой: «О, брось! Что Гай задумал?»

Подходя к магазину, Гай замедлил шаг. Ему нужно было сосредоточиться на том, что он в точности собирался сказать. Прошлым вечером произошла ошибка. Эмбер, вероятно, решила: когда он вчера позвонил в ее дверь, его целью был секс.

Он ощутил жар под воротником. Боже, как стыдно… Теперь он искренне хотел все исправить. Если это означало поцеловать ее…

Ради бога, он все-таки мужчина! Желание вновь держать Эмбер в своих объятиях преследовало Гая. Но он цивилизованный человек. Был ли он не прав на этот раз?

«Иди вперед. Забудь ее».

Как и другие в пассаже, ее витрина была обрамлена бронзовой рамой, хотя узор был выполнен из цветов, с названием «Флер Элиза», романтично написанным сверху мягким золотым цветом. Без сомнения, надпись когда-то выглядела ярче. Теперь золото потускнело, краска шелушилась по краям.

Небольшой ряд цветов возвышался на нарядной передней витрине. Ему пришлось присмотреться, прежде чем он заметил Эмбер. Она стояла спиной к нему посреди цветочных горшков. Ее голубое платье плотно облегало маленькие дерзкие ягодицы, а когда она потянулась за чем-то на полке, платье задралось и…

Гай увидел стройные красивые ноги, которые он так хорошо помнил. Пульс его учащенно забился, но он контролировал свое тело. Он не затем сюда пришел, чтобы его вновь охватил водоворот желания! Ему нужно только извиниться! Чтобы снова обрести часть себя.

Эмбер размышляла, как изменить расположение полок так, чтобы скрыть потускневший слой краски, когда боковым зрение уловила какое-то движение у витрины.

Ага. Костюм. Какой-то мужчина пришел за цветами.

Но когда фигура двинулась дальше, сердце Эмбер забилось в удвоенном ритме. Конечно нет! Не он! Не здесь…

Ее обдало жаром и холодом одновременно. Она пригладила убранные на затылке волосы и покрепче воткнула за ухо гортензию. После утреннего Шопена она не очень удивилась тому, что Гай еще не оставил своих попыток. Но зачем он пришел именно сюда?

Зачем вообще она сказала ему, где работает?

Эмбер тревожно огляделась. О господи! Хаос наступал со всех сторон. Во-первых, Джорджио, поставщик, все еще не доставил свежие цветы, поэтому витрина выглядела скуднее, чем обычно. Во-вторых, Иви могла появиться в любой момент. Если она прибудет одновременно с Джорджио, то ее острый взгляд сразу же заметит – Эмбер заказала больше, чем обычно.

Вдобавок ко всему Серена опаздывала. А это не слишком хорошо, учитывая, как Иви недолюбливает молодую маму.

Выбирая букет, Гай почувствовал прилив адреналина. Конечно, Эмбер уже заметила его – она явно избегала смотреть в его сторону. Если только она не захлопнет перед его лицом дверь магазина, на этот раз ей придется поговорить с ним.

Он оглянулся – дверь все еще была открыта.

Заняв место за кассой, Эмбер придала лицу спокойное выражение. Холодное. Но не враждебное. Равнодушное. Лишенное выражения.

Он держал охапку бледно-розовых и кремовых роз так, чтобы капли воды не попали на него. Как только он возник перед кассой, его большая мужественная фигура каким-то образом заняла все пространство вокруг и, как Эмбер показалось, вобрала в себя весь воздух.

Сегодня он был подтянутым и гладковыбритым Гаем из другого, своего измерения. Он был одет со вкусом – в темно-серый костюм, голубую рубашку и синий галстук. И совсем не походил на музыканта, каким она его посчитала.

Гай выглядел утонченным. И очень красивым.

Его глаза все-таки поймали ее взгляд. Что-то интимное вновь возникло в воздухе, как если бы его точеные губы только что оторвались от ее рта…

Он поставил портфель на пол и протянул цветы. Он не улыбался, хотя его низкий голос ласкал ее слух:

– Привет.

Огромным усилием воли она заставила себя держать оборону:

– Тебе не нужно было этого делать.

– Делать что?

– Приходить сюда. Покупать цветы.

– Почему? – Его чувственные губы скривились. – Ты собираешься пригласить меня на кофе?

Она почувствовала, как щеки ее вспыхнули:

– У тебя нет шансов!

– Почему ты такая сердитая?

Ее сердце глухо стучало, но каким-то образом она оставалась спокойной.

– Не сердитая. А реалистичная. Он заколебался:

– Послушай, Эмбер. Мне жаль, если я сделал что-то такое, что расстроило тебя.

На секунду она лишилась дара речи. Затем все эмоции, которые, как ей казалось, Эмбер контролировала, прорвались наружу.

– Тебе следовало бы знать, Гай: я живой человек! – Хотя ее голос дрожал, а сердце готово было вот-вот разорваться, она все же продолжила: – И я не вещь, которую мужчина может просто использовать. – Ее голос в конце концов сорвался, но зато она сдержала подступившие было слезы.

Ужас промелькнул в его глазах, затем румянец сделал его загар еще темнее.

– Эмбер? Что? Я и не думал… Это не было моим… – Голос его охрип. – Поверь мне, я не такой! Я… ты мне действительно нравишься. Я уважаю тебя. Я никогда не думал, чтобы обращаться с тобой, как…

Она прервала его:

– Вздор!

Гай вздрогнул. Она заметила, как его руки сжались в кулаки, как он неторопливо расслабил их, как побледнел.

– Это какая-то ошибка. Я думаю, ты делаешь из мухи слона. Черт, это не означало… – Тряхнув головой, Гай качнулся и провел рукой по волосам. – Послушай, насколько я знаю, это был приятный, но случайный вечер между двумя людьми, ничего не имеющими против… Ты великолепная женщина! Но я не ищу себе каких-либо оков. Тебе показалось, я решил, что… – Его румянец вернулся.

– Что? Что я шлюха?! Которую можно легко использовать?

Он затряс рукой в возмущенном несогласии и стал как-то невыразительно и беспомощно возражать, когда какой-то мужчина просунул голову в дверь:

– Эй, есть кто?

Эмбер вздрогнула, отвлеклась от разговора. Это прибыл Джорджио, улыбающийся, довольный и веселый, как если бы приехал вовремя.

– О-о-о! – Эмбер посмотрела на Гая и отошла.

Схватив фартук, она надела его через голову и бросилась на улицу, где Джорджио припарковал свой фургон.

Гай остался в одиночестве, все еще отходя от ее слов. И наконец, пристыженный, он понял – Эмбер О’Нейл считает его варваром!

С каких пор секс стал таким сложным делом? Он не подписал ни один контракт!

Его сердце оставалось равнодушным ко всему. И небезосновательно. Наивный парень, каким Гай был когда-то, принес ему немало горя. Он даже находился на грани отчаяния…

Снаружи до него доносился легкий и приятный голос Эмбер:

– Джорджио, я пыталась дозвониться вам миллион раз. Что?

Минуту спустя она вернулась, помогая Джорджио, который маневрировал с нагруженной коробками тележкой в конец магазина.

В дверях появилась невысокая женщина с каштановой челкой, вошла в магазин и, не здороваясь, сразу прошла мимо него в подсобное помещение, где разгружался товар.

– Что это, Эмбер? Их что, только доставили? Ты что думаешь, Джорджио? Который сейчас час? А это? Эти цветы нам не нужны! И эти! Заберите их.

Гай напряг слух. На секунду он забыл про свою оскорбленную гордость и стал подслушивать беседу в подсобке.

– Подожди, Джорджио. Не забирай их. – Это был голос Эмбер. – Я заказала их. Я хочу их.

Затем последовал быстрый шепот, который вылился в более громкие слова:

– Я думала, что объяснила все вчера, Эмбер. Эй, дай мне этот счет! А где Серена? Она должна была рассортировать эту партию.

– У Серены проблемы с…

Гай увидел, как раздраженная Эмбер прошла через открытую дверь. Она остановилась, когда увидела, что он все еще стоит там.

Она прошла через зал, с пылающими щеками и растрепанными волосами, вытирая руки о фартук:

– Я не могу говорить сейчас. Доставка прибыла позже, и мы… немного поспорили. – Взглянув на розы, она нетерпеливо сказала: – Ты точно хочешь эти?

Не желая быть вышвырнутым так скоро, он настоял:

– Конечно, хочу. Разумеется. Взволнованная, она завернула розы в серебристую бумагу, завязала лентой, затем быстро провела расчеты. Ее пальцы быстро стучали по кнопкам – ясно, она хочет избавиться от него как можно скорее!

Эмбер протянула ему его карту и чек. Он взял, а затем схватил ее за руку:

– Встретимся в кино после работы.

Она быстро отдернула руку. В глазах ее на мгновение что-то вспыхнуло, но затем в них вернулся холод.

– Нет. Не стоит.

Надежда умерла. Вполне возможно, он заслужил наказание, но отказ больно задел его.

Он предпринял было еще одну попытку вернуть свою честь, когда маленькая женщина вернулась из подсобного помещения, бормоча:

– Серена бесполезна. Эмбер обернулась:

– Серена ничего не могла поделать, Иви. У нее няня заболела. Она позвонила, чтобы предупредить меня.

– Ты слишком добрая, Эмбер, – огрызнулась женщина. – Ты примешь на веру что угодно. Да? – Это уже было обращение к Гаю. – Вы все еще здесь? Мы вам можем помочь?

Гай увидел, как быстро вспыхнули щеки Эмбер.

– Все в порядке, Иви. Я помогаю покупателю.

– У него было время, чтобы изучить весь магазин?

– Иви!

Женщина в досаде подняла руки и ушла обратно в подсобку, откуда был слышен ее резкий голос, торопивший Джорджио.

Гай взял свой портфель и розы. Отказавшись от сдачи, он посмотрел на Эмбер:

– Мы закончим это позже. Ты знаешь отель «Шангри-Ла»?

Ее глаза потемнели, ресницы опустились. Она потрясла головой:

– Нет, послушай. Мне нужно быть на встрече в шесть. В любом случае я уже все сказала. Во встрече уже нет смысла. – Эмбер повысила тон: – Нет смысла!

Он ощутил, как у него внутри все свело. Для него-то как раз смысл был! Он не мог оставить все как есть. Только не так!

К счастью, когда чипсы закончились, Гай двинулся к холодильнику. Как раз вовремя – у него перед глазами возник образ его тети. На холодильнике висел список ее обязанностей.

Среди прочих дел – напоминание о собрании комитета арендаторов «Киррибирри мэншинз»! В шесть часов вечера, тридцатого числа.

Сегодня разве не тридцатое?

Глава 5

В конце трудного дня Эмбер мечтала уехать далеко-далеко – куда-нибудь в круиз по Тихому океану, как Джин, или даже лучше на планету Сатурн. Вместо этого ей пришлось нажимать на кнопку лифта, чтобы попасть на собрание арендаторов.

Утром Эмбер в своем электронном почтовом ящике обнаружила открытку от Джин: «Время проходит просто превосходно! Все прекрасно: еда, вино, порты, люди. Не присмотришь за Гаем? Думаю, ты не против подарить ему немного заботы и тепла? С любовью».

Какое-то время Эмбер раздумывала над текстом. Заботы и тепла для Гая? Джин что, шутит? Она понимает вообще, что это означает?

Собрания арендаторов обычно были скучнейшим мероприятием, хотя старички получали удовольствие от возможности пообщаться. Магазин Эмбер был одним из самых маленьких, но сегодня вечером планировалось большое ежегодное собрание, на котором присутствовали и резиденты, и арендаторы пассажа. Сегодняшнее событие было объявлено как особо важное. Роджер сказал: как только уладят вопросы с резидентами, владельцы будут обсуждать будущее направление пассажа.

Тревожная мысль пришла ей в голову. Что если им не понравится ее магазин? Ей обязательно надо пойти туда!

Вздохнув, Эмбер приготовилась скучать, нацепила на лицо улыбку и вошла в зал заседаний.

Что?! Оцепенение охватило ее с головы до пят…

Гай был там.

И не просто был там, а занимал место Джин за официальным столом. Но почему? В качестве секретаря комитета? Это была обязанность Джин – вести протокол собрания. Во время ее отсутствия кто угодно мог это сделать. Но там был именно Гай, с открытым ноутбуком на коленях, разговаривающий с людьми, расслабленный и уверенный, как если бы он был частью всего этого.

Какой-то инстинкт заставил Гая поднять глаза, и его сердце забилось быстрее.

Весна вошла в комнату. Она замешкалась в узком проходе, гибкая и хрупкая в платье цвета ириса…

Он заметил, как Эмбер напряглась, как ее утонченный рот слегка сжался.

Пожилой майор с восьмого этажа зудел у Гая над ухом, пока тот, раскинувшись в кресле, кивал и время от времени улыбался. Она видела: он очаровал старого солдата. Убедил старика, что в мире нет ничего важнее, чем его воспоминания о войне.

Гай оглянулся на нее, и их глаза встретились. Эмбер заметила: на миг его лицо замерло, но это, должно быть, набежала чья-то тень, потому что через секунду она уже ничего не увидела. Он холодно кивнул ей и вернулся к разговору о войне, как если бы она вообще не представляла интереса.

Удивительно, но Эмбер остро почувствовала – это просто притворство. Он продолжал следить за ней, как если бы они были одни в комнате.

Она знала это абсолютно точно!

Ее напряжение возросло. Гай решил, что утром она играла с ним? Неужели он не понял: ей ничего от него не нужно?

Она подождала, пока пара человек не закрыла ему обзор, прежде чем пробраться к столу и дотянуться до копии повестки дня. Но прежде, чем Эмбер взяла копию, рука Гая коснулась ее пальцев. Словно соединили два электрических провода. От встречи с взглядом глубоких серых глаз дыхание у нее остановилось. На миг ей показалось, что вокруг посыпались искры, воздух зашипел, а стены задрожали…

Он протянул ей бумагу:

– Здравствуй, Эмбер.

– О, привет… э-э-э… спасибо.

Она попятилась назад в поисках стула, выбрав неприметное место возле выхода, откуда могла наблюдать за столом, оставаясь незамеченной.

Это была точно такая же ловушка, в которую она попала с Мигелем. Снова! Тот заставлял ее испытывать к нему жалость, прощать его, а потом вел себя еще хуже, чем раньше.

На другом конце комнаты Эмбер заметила Роджера с некоторыми ее соседями по пассажу, включая Марка и Ди Делорнэй.

Эмбер снова посмотрела на них. Было ли в них что-то странное? Они выглядели таинственно. Как заговорщики. Что-то замышляли?

Ди оглянулась и, встретившись с ней глазами, прошептала что-то в сторону. Остальные члены комитета встревоженно обернулись. Некоторые незаметно рассматривали Эмбер, затем группка разошлась.

Они говорили о ней? О том, что делать с ее магазином?

Она сжала повестку дня. Плохо. Впрочем, они могли говорить все что угодно. Ей не за что извиняться, а прямо сейчас у нее есть дела поважнее.

Если уж Гай здесь, то это даже хорошо – пусть ведет протокол как секретарь. Так она сможет незаметно от него ускользнуть до конца собрания. А он вынужденно застрянет здесь.

Настал момент, когда гул голосов стих. Председатель, важная персона, подняла свое величественное тело со стула и объявила собрание открытым.

– Большинство из вас знакомы с племянником Джин – Гаем, – провозгласила председатель, теребя жемчужины на кольцах и сверкая глазами через очки в оправе со стразами. – Гай любезно предложил занять место Джин на время ее отсутствия. Я думаю, вы все согласитесь, как это чудесно, когда очень занятой человек дарит нам часть своего драгоценного времени.

– Правильно, правильно!

Прозвучали скромные аплодисменты, и собрание началось с различных незначительных вопросов, которые резиденты тщательно анализировали, пока владельцы магазинов вздыхали и смотрели в потолок. Казалось, Гай со всей ответственностью выполнял свои обязанности секретаря, внимательно слушая выступающих и печатая на клавиатуре их речи.

Каждый раз, когда председатель оборачивалась к нему и спрашивала его мнение – обычно, она вела себя так с Джин, – Гай отвечал с таким спокойным и умным видом, что Эмбер скрежетала зубами.

Определенно у него есть какое-то влияние. Она видела: люди явно прониклись к нему симпатией. А почему бы и нет? Гай был очарователен. Честно говоря, каждый раз, когда она на него смотрела, он все меньше походил на музыканта, с которым она занималась любовью.

Нет, сейчас он выглядел холеным владельцем рекламной фирмы, каким и предстал на веб-сайте.

Эмбер сосредоточилась на повестке заседания. Смотреть на Гая было больно.

Взгляд ее упал на последний пункт: «Передислокация арендованных помещений». О чем это? Марк, наверное, надеется, это относится к «Флер Элиза»?

Гай наполовину был погружен в обсуждение, легко выделяя наиболее важные моменты, и в то же время он обдумывал слова Эмбер.

Как мог он создать такую совершенную путаницу, как сегодня утром?

Есть ли на свете женщина, которая способна говорить прямо? Утром он окончательно понял некоторые вещи относительно Эмбер. Это поразило его. Заставило сердце сжиматься при воспоминании…

Гай ненавидел ощущение, когда причиняешь вред чему-то нежному. Его поразило ослепляющее откровение: Эмбер О’Нейл была так же нежна, как один из лепестков ее роз…

Роджер, директор, громко отодвинув стул, прошел вперед, встав перед собранием.

Эмбер беспокойно ерзала на стуле. Как долго ей еще придется оставаться здесь, избегая пронизывающего взгляда Гая?

Роджер прочистил горло, и она вынужденно обратила на него внимание.

– Как вам известно, руководство пассажа должно гарантировать, чтобы каждый бизнес соответствовал определенному профессиональному стандарту. Я обсудил с некоторыми из вас вопросы, и большинство арендаторов, – здесь он обвел комнату одобрительным взглядом, – либо уже выполнили, либо подписали соглашение о сроках обновления магазинов. – Он покосился на свои записи, затем обвел взглядом присутствующих. – Но все еще остаются люди, которые не согласовали с нами свои планы.

Все внутри у Эмбер перевернулось, пока его испытывающий взгляд скользил по лицам, затем остановился на ней.

– Просто любопытно, как у вас обстоят дела с этим, Эмбер? У меня имеется по меньшей мере один заявитель, желающий занять ваше место, если вы не хотите и в дальнейшем его сохранить. Давайте посмотрим… Срок вашей аренды истекает через два месяца. Вы уже готовитесь к тому, чтобы выехать из пассажа?

Эмбер побелела. Выехать?!

Ее разум был парализован. Он серьезно? Он действительно это сказал?

Они все знают – она не собирается съезжать! Она не может позволить себе этого. Роджер знает это. Они все знают…

Покраснев от смущения, Эмбер увидела, как все глаза устремились на нее. И Гай был свидетелем этому! Ее публичному унижению…

Не в силах удержаться, Эмбер незаметно взглянула на него.

Гай сидел неподвижно, пульс громко стучал у него в висках. Он хотел, чтобы она заговорила.

Наконец-то!

Когда раздался ее голос, он звучал низко и сладко. Гордо. Испуганно.

– Я ничего подобного не планировала. Моя мама оформила эту аренду, и я надеюсь продлить ее. Я собираюсь остаться там же.

– Ага. – Роджер снова мягко улыбнулся. – Ну что ж, хорошо… хорошо. – Он бросил взгляд на одну из групп. – В таком случае у меня с собой сейчас имеются копии этого договора, Эмбер. Для всеобщего спокойствия будет лучше, если мы решим это раз и навсегда. Прямо здесь и сейчас. Все согласны?

Гай уловил гул разных ответов. Казалось, не все считали, что вопрос должен рассматриваться на общем форуме. Слава богу, нашлась пара приличных арендаторов, которые зарокотали в знак несогласия. Он изучающе посмотрел на парня, который вел дискуссию.

Что, в самом деле, здесь происходит? Почему допускается публичный конфуз одного из арендаторов? Должно быть, в повестке дня был скрытый пункт.

Осознав, что на нее нападают, Эмбер заметила – некоторые вступились за нее. Даже владелец магазина фруктами высказался:

– Эй, дайте девочке время! Она получила магазин всего несколько недель назад. Дайте ей возможность встать на ноги. Мы все можем немного подождать.

Хотя не все ее друзья поступили таким образом…

– Нет, господа! Нет. Это не повод! – Марк вскочил. – Настал момент для борьбы. Нам всем нужна определенность. Я – за закрытие «Флер Элиза».

Шокированная, Эмбер задохнулась:

– Что? Закрытие моего магазина?

– Боюсь, я вынужден согласиться с Марком, – сказал Роджер. – Со всем сочувствием к твоему положению, Эмбер, люди здесь имеют законное право на определенность. Ты готова выполнить наши требования по улучшению магазина за два месяца?

Эмбер уставилась на него. Она попробовала сглотнуть, но во рту у нее пересохло. Это было убийственно – слышать молящие нотки в собственном голосе:

– О-о-о. Это нужно сделать за два месяца?

– Боюсь, что да. Мы пытались в течение нескольких лет договориться с твоей матерью о том же самом. Боюсь, наше терпение иссякло. Другие владельцы выказывают беспокойство по поводу отсутствия привлекательного входа в конце пассажа.

Гай почти почувствовал, как дрогнуло лицо Эмбер, когда люди стали выкрикивать предложения занять ее место.

– То, что я вижу, когда прохожу там, ужасно, – произнесла одна женщина.

– О, я знаю, – произнесла какая-то ярко накрашенная гарпия, растягивая и смакуя слова. – Если бы это место было у «Мадам», то на нем была бы великолепная, шикарная вывеска. Я хочу сделать ее двигающейся. – Она растопырила пальцы с нанизанными на них огромными кольцами. – И достаточно привлекательной, чтобы обратить внимание прохожих и привлечь к нам новых покупателей.

Одобрительная ухмылка директора открыла глаза Гаю на происходящее.

Он быстро взглянул на Эмбер. Конечно, все это его не касалось. Он пришел сюда, чтобы разрешить с ней острые вопросы, но не вникать в местную политику. Но взгляды, которыми обменивались некоторые владельцы, ясно давали понять – это западня.

Эти шакалы осознавали вред, который наносят Эмбер?

Прежний Гай, должно быть, находился где-то поблизости, потому что он горел желанием вскочить, перемахнуть через комнату и ударить гнусного директора, чтобы затеять драку. Если бы он мог одновременно набить морду всем этим любителям копаться в грязном белье, то был бы доволен.

Затем ему захотелось схватить Эмбер О’Нейл и унести подальше от этой жестокости и ненависти. Оказаться с ней в зеленом и спокойном месте, возле текущей воды. Успокоить ее, гладить прекрасное гордое лицо и шею. Обнимать ее. Опустить на мягкую траву. Целовать. Качать ее на руках…

Эмбер ощущала стремительные толчки сердца, не в силах поверить в происходящее. Она попала в ночной кошмар?

Мать лежала в холодной могиле, а люди, которых Эмбер считала друзьями ее матери, грызлись за освободившееся место?

– Конечно, это тебе решать, кому отдать место, Родж. – Это сказала Ди Делорнэй, ослепительно улыбаясь Роджеру. – Совершенно ясно, Эмбер не способна решить это должным образом.

Оскорбленная, Эмбер выпрямилась и расправила плечи:

– Погодите минуту, Ди. Пока лицензия принадлежит мне! Я могу решить вопрос должным образом. Я собираюсь открыть двери «Флер Элиза» прямо на улицу.

Марк округлил глаза:

– Мы поверим, когда только увидим это, дорогуша.

Щеки Эмбер вспыхнули.

– Вы увидите. Вы бы уже в этом убедились, если бы… Ну, мама тоже собиралась так поступить… Но Иви говорила… а мама… в общем, у нее были проблемы. – Горло у нее сжалось, голос дрогнул. – Для нее это было нелегко, со всем, что ей пришлось… А когда она заболела… – Как и следовало ожидать, глаза Эмбер наполнились слезами, и ей пришлось замолчать, чтобы взять себя в руки.

Последовала неловкая пауза, люди стали ерзать на стульях и покашливать. Это были те же люди, которые одиннадцать недель назад стояли позади нее на кладбище. Некоторые тоже рыдали. Некоторые обнимали ее, пока другие утешали хрипло всхлипывающую Иви.

Роджер прочистил горло:

– Я уверен, все сочувствуют вам, Эмбер, но я должен быть честным со всеми арендаторами. Прежде чем мы утвердим продление вашей аренды, я должен знать, что у вас уже есть для улучшения облика магазина. Если что-то действительно есть, – добавил он сухо.

– Ну… – Быстро моргая, она скрестила руки на коленях.

Последовала мучительная пауза. Люди избегали смотреть ей в глаза.

Гай задержал дыхание. Он видел, как красная волна стыда подступила к линии волос Эмбер. С резким толчком в груди он осознал, что Эмбер чувствовала в этот момент.

Он резко закрыл ноутбук и открыл портфель. Раздавшийся щелчок нарушил выжидательное молчание.

– Я намереваюсь расширить ассортимент. Я управляю магазином всего несколько недель, мне просто нужно время. Покрасить и тому подобное. Я знаю, магазин нужно сделать более привлекательным, и у вас есть право думать… Но я… я делаю все, что могу…

В течение дня у Эмбер возникало миллион идей. Но в настоящий момент, когда ей нужно было высказаться под давлением этой шайки, она словно онемела.

– Я… я действительно делаю все… – Ее мучительный хрип повис в воздухе, бессодержательный, неубедительный.

Затем раздался глубокий голос Гая Уайлдера:

– Не забудь о рекламной кампании, которую мы запланировали, Эмбер. Она начнется, когда ты закончишь с интерьером. А ты приступишь к этому со следующей недели. Разве не это ты мне говорила?

Она уставилась на него, ошарашенная. Люди удивленно повернули головы в его сторону. Со сдержанным спокойствием Гай поднялся и подошел к Роджеру. Высокая стройная фигура Гая словно отодвинула Роджера на задний план.

Гай властно вытянул руку:

– Вы сказали, что у вас копия соглашения, Роджер? Не возражаете, если я на нее взгляну?

– Все абсолютно честно, – взвизгнул Роджер, когда Гай аккуратно извлек документ из открытой папки и стал внимательно читать. – Если у вас, как у меня, есть какой-либо юридический опыт, то вы поймете: это стандартный договор, используемый руководством торговых центров. Все остальные сочли нужным его подписать. Я бы хотел увидеть сейчас подпись Эмбер, если она действительно что-то предпринимает.

Арендаторы принялись гулко перешептываться, пока Гай внимательно читал документ.

Через минуту он слегка пожал плечами и прошел с документом к Эмбер, которая сидела на стуле словно загипнотизированная.

– Вполне возможно, Эмбер, – сказал он. – Сейчас самое подходящее время. Ты читала это? Все в соответствии с тем, что ты запланировала.

Она не сводила с него глаз, завороженная:

– Это что?..

– Это твой план нанять меня, – улыбнулся Гай.

Глава 6

Лифты «Киррибирри мэншинз» были слишком тесными. Особенно если в них находился коварный и беспринципный мужчина, занимающий практически все пространство.

Гай Уайлдер прислонился к одной стенке, а Эмбер – к противоположной. Она пыталась понять…

Гай не хотел никаких уз, однако сам преследовал ее. Даже после того, как она ему отказала. Она бы никогда не простила Гая, не смогла бы, но он спас ее от ночного кошмара.

Была ли это уловка? Некий трюк, чтобы вновь оказаться с ней на диване Джин?

По натуре Гай был холодным мужчиной. Но в то же время горячим. Обжигающим…

– Почему ты сделал это? Он поднял брови:

– Что сделал?

– Сочинил историю. О твоем найме на работу в мой магазин.

Он лениво пожал плечами:

– Мне не понравилось лицо Роджера. Люди, которые так самодовольно улыбаются, беспокоят меня.

Лифт остановился на девятом этаже, и двери со скрипом открылись.

Выбравшись из тесного пространства в холл, она обернулась:

– Нет, в самом деле. Почему?

Он окинул ее беглым взглядом, потом опустил глаза:

– Может, мне просто не нравится, когда всей бандой на кого-то нападают.

Ее сердце сжалось, когда она услышала подтверждение своей догадки. В его словах была правда. Именно так она воспринимала произошедшее событие. Жестокое. Нецивилизованное. Люди, которые ей нравились и которым она доверяла, не только предали, но и пытались уничтожить ее.

Но сможет ли она вынести сочувствие со стороны Гая?

– Но так поступили не все, – сказала она быстро. – Только некоторые.

– Зато самые влиятельные.

Она вспыхнула, как будто ей было стыдно, и это напомнило Гаю, что он чувствовал после своего публичного провала. Ничто не может быть унизительнее, чем жалость в глазах потенциального утешителя. Жалость может быть так опасно близка к презрению…

– Может быть. – Эмбер расправила плечи. – Определенно я не ожидала ничего подобного. Надеюсь, ты не считаешь меня жертвой?

– Конечно нет.

Двери их квартир были совсем рядом. Она стала искать в сумочке ключи, ее кожу покалывало от его присутствия. По крайней мере, лед растаял. Она думала, теперь они смогут нормально поговорить.

Нормально для соседей, но не для людей, спящих друг с другом. Хотя, по сути, они никогда вместе не спали… У них был только секс. И он может никогда не повториться.

Она задержалась, чтобы прямо посмотреть на него:

– Мы, О’Нейлы, можем сами за себя постоять!

– О, я это знаю. – Он скривил лицо. – На самом деле я впечатлен тем, как ты держалась перед ними. Ты напоминала принцессу-воина.

– В самом деле? – Она округлила глаза. Ее охватила дрожь.

– Ты в порядке? – Гай подошел немного ближе. Он выглядел серьезным, заинтересованным, спокойным.

– Конечно. – Она потерла руки, чтобы согреться, и он нахмурился.

– Ты, должно быть, в шоке. Тебе нужно выпить что-нибудь горячее.

– В шоке? Нет. Я в порядке. Просто немного… устала. Мало ела сегодня. – О господи, зачем говорить ему это? Почему бы просто не сказать, что с тех пор, как он ранил ей сердце, она не может ни есть, ни спать, ни даже концентрироваться на делах? – Я просто должна прийти в себя после такой жестокости.

– М-м-м. – Он все еще наблюдал за ней с беспокойством. – Жадность. Вот что приходит на ум.

Снова его слова задели за живое. Она понимала это точно так же.

– В самом деле? Ты так подумал?

– Конечно, – сказал он тепло. – Они просто пытались наложить лапу на твое место. Как долго у тебя магазин?

– Десять недель.

Он презрительно скривил губы:

– И они решили, это их шанс? Пока ты как следует во все не вникла?

– Кажется, так. Хотя они наверняка полагают, что у них есть права на это место. Магазин определенно может приносить доход, если его улучшить. Я что-нибудь придумаю. – Она тревожно вздохнула.

– Можно? – Гай обыденным жестом взял ключи из ее рук и открыл дверь. – У тебя есть чай? – Он уже почти вошел, держа дверь широко открытой.

– Да. Но, послушай, не стоит беспокоиться. Я буду…

Он не потрудился дослушать протест и пропустил ее внутрь, явно намереваясь последовать за ней.

Ее полностью захватило покалывающее и неудобное ощущение от присутствия Гая Уайлдера, который открыл ее шкаф, забрал чайник из ее неуверенных рук и хозяйничал на ее кухне.

На очень маленькой кухне. Намного меньше, чем она была до того…

Эмбер села за стол. Она думала о намерениях Гая, который в этот момент разливал воду в чашки и доставил молоко и сахар.

Снаружи он выглядел деловым и даже холодным. Он никак не намекал, собирается ли оказаться с ней на диване или нет? Тем лучше, потому что ее диван находился в холле под грудой вещей. Ему придется воспользоваться ее кроватью, если только он не рассматривает стол…

– У тебя есть печенье?

– На третьей полке. Там, под йогуртом.

Как трудно сидеть с ним за одним столом, пить чай, как будто все просто замечательно! Возможно, он чувствовал то же самое, потому что лишь присел на краешек стула, как если бы собирался быстро сбежать.

От чая и печенья Гай отказался.

Она согрела холодные пальцы о чашку:

– Ты не пьешь чай?

– Не сейчас. Меня не бьет дрожь, как тебя. – Его глаза остановились на ее рте, и он сдвинул брови.

Она тоже нахмурилась:

– О, это. Ничего страшного. Просто низкий сахар в крови.

Хотя на самом деле чай пришелся кстати. Она пару раз откусила печенье. Было сложно есть, когда напротив сидит Гай. А вдруг шоколад прилипнет к ее губам?

– Мне уже лучше, – сказала она после пары глотков. – Спасибо. Как бы то ни было… Спасибо за то, что ты вмешался в ситуацию. Ты подарил мне передышку. Я ценю это. Большое спасибо.

Он пожал плечами:

– Не за что.

Уголки его такого сексуального рта слегка поползли вверх. Эмбер старалась не думать о том, какой вкус был у его губ… Такой волнующий и вызывающий привыкание. Если бы все было иначе…

«Нет! Отбрось эту мысль. Не было никаких сексуальных поцелуев между любовниками. Этот парень занимался не любовью…»

– Хорошо, – сказал он властно. Выпрямившись на стуле, он прямо посмотрел на нее, скрестив руки перед собой на столе. Его брови соединились, а глаза стали серьезными. – Нам лучше сразу начать. Эти шакалы не дадут тебе много времени.

– Прости?..

Он махнул рукой:

– Планирование. Рекламная кампания «Флер Элиза».

Возникла смутная догадка. Она удивленно раскрыла глаза:

– Ты серьезно говорил об этом? Он моргнул:

– Разумеется. А что ты подумала? Ты подписала договор. Тебе придется что-то сделать. И быстро. К тому же, как я считаю, моя профессиональная репутация на кону. Только подумай. Больше тридцати человек были свидетелями тому, что мы с тобой заключили сделку. К счастью, в моем расписании есть свободное место в этом месяце. Мы можем начать все сейчас или… – Он посмотрел на нее оценивающим взглядом, затем бросил взгляд на часы: – Лучше всего заняться этим после ужина. Ты сможешь рассказать мне о своих планах и целях.

– Целях? – Она подняла брови.

Черт! Цели… Не то чтобы она думала слишком медленно. Нет, это Гай был слишком быстрым!

Как изменился мир за короткое время. Гай был здесь, в ее кухне, хотя она решила даже не думать о нем!

– Что ты говоришь? Ради бога, мне не нужна благотворительность от кого бы то ни было. – Она вспыхнула просто от одной мысли об этом.

– Нет. Конечно нет. Ты же О’Нейл, в конце концов! – Его тон был слегка насмешливым. – Но не стоит расстраивать старых добрых предков. Я не предлагаю благотворительность. Мы сделаем все низкобюджетным, используя ресурсы, которые у нас уже есть. Затем, когда ты начнешь получать приличный доход, ты сможешь выплачивать мне небольшие суммы, которые наверняка будут возрастать. Это мой метод работы без гонорара. – Он чуть заметно улыбнулся. – И это работает. Ну, так что?

Звучало хорошо. Но, может, слишком хорошо, чтобы быть правдой? Какая Гаю от этого выгода? Он должен был иметь мотив. Обычно у всех есть мотив. Его предложение в целом могло не быть благотворительностью. Но, как бы все ни воспринимать, она была ему должна.

Видя ее тревогу, Гай криво усмехнулся:

– У тебя два месяца, Эмбер. Это совсем не много, чтобы начать кампанию. Большинству наших кампаний требуется в два или три раза больше времени, с учетом планирования, исследования и исполнения. Мне придется выкраивать время – в зависимости от расписания. Если тебе это подходит, раскрой разум навстречу возможностям и плыви по течению. – И он добавил мягко: – Если, конечно, ты всерьез намереваешься улучшить свой магазин.

– Да, конечно. Но… Ты пользуешься этой ситуаций? Это как-то связано с прошлой ночью?..

Она прямо посмотрела ему в глаза. Но лишь на мгновение. Потому что он сразу же отвел глаза и спрятал их за ресницами.

Между бровями появилась складка. Челюсть его дернулась, затем он сказал грубым голосом, похожим на рычание:

– Послушай… По поводу прошлой ночи. Я понимаю, что задел твои чувства. Я очень об этом сожалею. Приношу искренние извинения, если я заставил тебя почувствовать… – Он смотрел сквозь стекло на дорогой китайский сервиз ее матери. – Мне жаль, если я обидел тебя. Я надеюсь, мы сможем оставить это в прошлом и забыть о том, что случилось.

Дикая боль пронзила Эмбер. Из-за покалывания в глазах потребовалась секунда, чтобы придумать ответ. Было тяжело возвращаться к больному вопросу и оставаться спокойной. Но, по крайней мере, от его искреннего извинения стало легче.

– Да, хорошо. Полагаю, все мы допускаем ошибки. Хорошо. Мы оставим это позади.

Он взглянул на нее:

– Это была ошибка. Все было ошибкой. Она кивнула, опустив глаза:

– Давай просто все забудем.

– Отлично. – Он нахмурился, серьезный и задумчивый, такой хладнокровный. – Будем считать это небольшим приключением. Идет? – Он протянул руку.

Несмотря на деловую холодность, она заметила блеск в его глазах.

Хорошие манеры боролись с ее инстинктом самосохранения, и, как всегда, самосохранение оказалось в проигрыше.

– Идет.

Она позволила Гаю сжать себе руку мягким твердым пожатием.

Ошибка. Словно фейерверк обжег ей руку, на мгновение у нее закружилась голова, и она забыла, о чем они договорились. Забыла, какой сегодня день. И как ее зовут…

Несмотря на то что его рот был твердым и холодным, в глазах таился блеск…

– Отлично. – Гай расправил плечи. – Итак. Нам нужно приступить к планированию как можно скорее. Я думаю, ужин где-нибудь поблизости сэкономит время. Оставляю выбор за тобой, ты знаешь окрестности. Оплата ужина за мной. Полчаса достаточно?

Она не думала об ужине. Но, захваченная этим неожиданным потоком живительной, властной энергии, кивнула. Вот только сможет ли она есть в его присутствии?

Гай встал и направился к выходу, оглядываясь на нее.

– Ты только что сюда переехала?

– Нет, нет. Это все здесь временно. Мне нужно освободить место.

– А-а-а. – Он кивнул, всматриваясь в сумрак гостиной. Луна еще не взошла, чтобы можно было что-то разглядеть. – Место для чего?

– Ну, иногда это помогает мне заснуть… если я танцую.

Он поднял брови:

– Танцуешь?

– Верно. – Она проигнорировала то, как загорелись его глаза. – Я танцевала раньше. Танец помогает мне расслабиться. Перед сном.

– Понятно. – Он направился к двери. И остановился там спиной к ней. – Это так многое объясняет. Каждый раз, когда я видел тебя, думал… Эм-м… – Он прочистил горло и повернулся к ней.

В коротком молчании повисла тревожная неизвестность.

Она ждала, в предвкушении, едва дыша – затем подняла на него взгляд. Они блестели, ярко и искренне.

– По поводу прошлой ночи. Ну, надеюсь, ты знаешь: я думал о тебе только как о прекрасной, великолепной и возбуждающей женщине.

Эти слова бессмысленно крутились в ее голове, когда она закрыла за ним дверь.

Глава 7

– Невероятно! Как это я не догадался? – Гай постарался приноровиться к шагу Эмбер. – Та ночь, когда мы впервые встретились, помнишь? Разносчик пиццы? Ты была в своих пуантах тогда. Должно быть, в тот вечер ты танцевала…

Она вела его по извилистым улочкам к пристани. Летние ароматы доносились из садов за оградами, смешиваясь с ее ароматом. На Эмбер было фиолетовое платье из тонкой ткани. Узкие лямки врезались в мягкую шелковую кожу плеч.

Гай старался не задеть ее голую руку. Каждый раз, когда они проходили под уличным фонарем, он не мог отвести от нее глаз. От ее рта. Ее шеи. Ее рта…

Так хорошо было прогуливаться с женщиной! Разговаривать, видеть мир женскими глазами. Но это вовсе не было свиданием. Эй, конечно нет!

Подшучивание было строгим табу. Флирт не допускался. Единственное, что он мог, так это просто смотреть. Если только не найдет способ, чтобы переубедить ее, что ему можно доверять… В чем? Он тот парень, на которого можно положиться? Но доверяет ли он себе сам?

– Это не разносчик пиццы меня потревожил. – Она с улыбкой посмотрела на него.

Ага, улыбка!

Улыбка была залогом иного, фантастического вечера. Вдохновленный улыбкой, он мог совершать невероятные вещи.

Секс, разумеется, был запретной темой.

В ответ на незлую насмешку он притворился смиренным:

– В свою защиту, ваша честь, не думал, что кто-то дома. – Он посмотрел на нее, воодушевленный безрассудной силой этой улыбки. – Ты всегда делаешь это в темноте?

Ее ресницы дрогнули. Он готов был вырвать свой язык.

Он что, псих? Куда девался его самоконтроль? Он задержал дыхание в страхе, что разрушил хрупкое доверие.

Но она проигнорировала его остроумную двусмысленность. Может, даже не заметила?

– Это не всегда происходит в темноте, – сказала она. – Если на небе луна, то в комнате достаточно светло. Конечно, места не слишком много, но это моя самая большая комната.

Он посмотрел на нее, потом еще раз. Нежные губы плотно сжаты. На лице такое выражение, которое не сулило ему ничего хорошего.

Итак, шанс довольно слабый.

Он почувствовал досаду.

– Я хотел сказать… – Он с трудом подбирал слова. – А что, если бы не было луны? Что плохого в том, чтобы танцевать в темноте?

Ее голос прозвучал довольно резко:

– Нет. Это… – Она заколебалась, потом пожала плечами. – О, ну что же! Я просто экономлю электричество. Стараюсь обходиться без него там, где могу. – Краска залила ее лицо.

Это сразило его. Вызвало сочувствие, но в то же время эта простая правда обескуражила его. Почему он не догадался? Каким он был идиотом! Полным идиотом – эгоистичным, самодовольным!

Она посмотрела на него и добавила убедительно:

– Хотя надо признать, что танцевать в темноте очень необычно. Если выбрать подходящую музыку. Если ты можешь это представить…

Гай мог представить это так живо, что едва мог смотреть ей в глаза. Он с усилием произнес:

– Думаю, могу. Какими танцами ты занимаешься?

– Ну, я танцевала в австралийском балете. Сейчас занимаюсь… всем понемногу. Когда у меня появляется шанс.

– Ух ты, – сказал он. – Австралийский балет. Это впечатляет. Это как быть олимпийский чемпионом.

Она иронично взглянула на него, давая понять – он абсолютно не различает спорт и искусство.

И это действительно было так. Его воображение было приковано к ее гимнастическим способностям на рояле. К гибкой и красивой фигуре, сворачивавшейся в цветок. И разворачивающейся… в женщину. Это сводило его с ума.

На языке у него вертелись опасные и дерзкие слова, которые могли напомнить ей о том, что было между ними. Но он оставил их при себе. Все запрещено, увы… Он должен вести себя так, как если бы никогда не касался ее. Никогда не ощущал вкус ее губ и не тонул в ее нежной плоти…

– О, – она подняла голову, – кажется, все занято. Надеюсь, они приберегли наш столик?

Проследив за ее взглядом, он словно оказался в другой реальности.

Ну и ну, да она же привела его в настоящую церковь! Расположенная на покрытом травой холме, с видом на пристань, с красивым шпилем и витражами, заманчиво подсвеченными изнутри, церковь привлекала толпы неверующих.

Но только не Гая Уайлдера. Он оставался холодным как камень.

– Ты хочешь, чтобы мы ели здесь? – Он запнулся. – Это то место?

Она кивнула, улыбаясь ему:

– Да. Разве здесь не великолепно? Всегда хотела сюда сходить. Говорят, местная кухня весьма самобытна.

Гай с трудом слышал ее слова. Должно быть, он был в шоке.

…Цветы. Цветы везде. Все его друзья и даже его родители. Священник, величественный в праздничной рясе фиолетового цвета, обрамленной золотом. Он сконцентрировался на фиолетовом, пока ждал. Цвет для торжества. Веселья. Ободряющие улыбки, становящиеся все более натянутыми. Более выжидательными. Бесконечность ожидания.

Минуты неумолимо шли. Все громче перешептывания. «Невеста опаздывает», – сказал кто-то. «Возмутительно опаздывает, не так ли?»

Его ладони внезапно стали влажными, а красивый накрахмаленный воротничок неожиданно стал тесным. Нарядный костюм словно выцвел. Но он стоял прямо, уверенный и гордый, надеясь до конца. Вот только другие не были так оптимистичны и то и дело оборачивались, чтобы посмотреть в длинный пустой проход.

Страдающие взгляды, которыми обменялись его друзья… Это смутило его, задело за живое. О чем они думали? А затем наступил тот момент… Момент, перевернувший все внутри, когда он все понял…

Вдруг он почувствовал ясный взгляд Эмбер О’Нейл. Он понял, что его руки были сжаты. Гай с усилием заставил себя вернуться в реальность.

Эмбер не следовало знать, каким дураком он себя выставил. Он не был сумасшедшим, ради всего святого, конечно нет! Просто заурядным глупцом, доверившим часть себя женщине.

Церковь была неожиданностью, вот и все! Но это же ресторан. Всего лишь ресторан.

– Гай? – Она выглядела озабоченной. – Ты в порядке? Ты так неожиданно погрустнел!

– Да? – Он с трудом расслабил мышцы. – Должно быть, я проголодался. Ты знаешь, что такое низкое содержание сахара в крови?

Эмбер улыбнулась, но несколько неуверенно.

Ужасающая мысль поразила ее. Что, если он не может себе этого позволить? Они же собирались просто обсудить преобразования в магазине. Может, он рассчитывал на что-то более простое, кафе например? Она ошиблась с выбором?

Хотя для кафе он был слишком хорошо одет и выглядел очень ухоженным и элегантным.

– Послушай, Гай, – сказала она, – ресторан выглядит дороже, чем я полагала. Он, наверное, слишком престижен для деловой беседы. Но я уверена, мы можем отказаться от столика. – Она стала искать мобильный. – Вокруг полным-полно и других мест.

Его лицо просветлело!

– Нет, нет! Честно. Ты мой клиент, а клиентов следует обхаживать. – Его улыбка была обнадеживающей. – И все вполне соответствует тем делам, которые мы ведем в «Уайлдер солюшнз».

– В самом деле?

Она решила много не есть. Если заказать самые дешевые блюда, то это сократит стоимость. Нельзя позволять себе лишнее. Она будет держать себя в рамках.

Будет неразумно соглашаться на вино, если Гай предложит. Она раздумывала, подают ли во французском ресторане овощной сок? Важно было не забыть, чем все закончилось в ту ночь, когда она пила вино. На вино, конечно, нельзя сваливать всю вину. Но факты налицо.

Музыка. Его руки. Его рот…

Как будто в насмешку, как только она вошла в готическую дверь, до ее ушей донесся струящийся звук фортепиано. Старая любовная песня с навязчивым повторением. Знакомая темная магия зажгла кровь Эмбер, неумолимо напомнив о ее недавнем эротическом приключении.

Она едва не застонала. Как она могла быть такой впечатлительной?

Гай рассматривал окружающую обстановку:

– Ну что ж, не похоже на церковь… По крайней мере, музыка здесь другая.

Он улыбнулся, но она притворилась, что не поняла его. Прежде чем он успел коварно напомнить о прошлом, она сказала:

– И эти соблазнительные запахи из кухни. Слышу запах чеснока.

Место было наполнено гулом, официанты ловко сновали между столиками, разнося блюда, над которыми поднимался пар. Желудок Эмбер жалобно заурчал. К счастью, годы занятий балетом не прошли даром. Она запросто могла проявить умеренность.

Подходя к их столику, ощущая Гая, идущего сзади, она почувствовала легкое прикосновение к пояснице. Это было всего лишь рядовое вежливое мужское прикосновение. Но внезапная легкая дрожь прошлась по ее позвоночнику и проникла в кровь.

Она села на свое место, опустив ресницы. Теплое чувство в груди было слишком приятным, чтобы сразу его подавить. Она должна сконцентрироваться на цветочном магазине. На встрече. А не на его руках. Не на его рте…

Он снял куртку и повесил ее на спинку стула. Невозможно не взглянуть на него. Льняная рубашка простого, но элегантного покроя казалась белой на фоне загара и очень шла ему. Идеально для жаркого вечера. А мускулистые предплечья, руки заставили бы даже взгляд монахини задержаться, но Эмбер вынудила себя посмотреть в сторону, пока соблазнительный образ полностью не развеялся.

Она должна была помнить главное. Конечно, Эмбер с благодарностью и уважением приняла его извинение, но это не могло коренным образом изменить то, что она узнала о нем. Именно Гай протянул руку помощи ей, чужому человеку.

Когда подошел официант, Гай предложил шампанского или коктейль, но она вежливо отказалась и попросила сок.

– Очень разумно, – кивнул Гай, пока официант принимал ее скромный заказ. – Нам нельзя терять голову.

Но она заметила – для себя он заказал бокал шампанского. Глядя, как шипящая пена наполняет бокал, она не могла не думать о том, каким освежающим кажется шампанское. Гай со смаком сделал первый глоток, прикрыв глаза, словно в экстазе.

Она не могла удержаться от комментария:

– Как будто это нектар.

– Это то, что оно мне напомнило. – Он высоко поднял бокал, чтобы лучше оценить бесцветные искры вина. – Чудесный нектар лотоса. Не хочешь попробовать? – Его глаза впились в ее, маня в свою глубину.

– Нет, спасибо.

Что он имел в виду, упомянув лотос? Коварный намек на прошлую ночь? Она вернулась к своему морковному соку, стараясь не думать, насколько он безвкусен. Густой и неприятный. Но сегодняшняя воздержанность – ее характерная черта.

Поэтому, когда пришло время делать заказ, Эмбер осталась верна своему решению:

– Я буду зеленый салат, спасибо. Официант, маленький человечек, казалось, был до глубины души оскорблен ее выбором.

Гай посмотрел на нее поверх меню, и его черные брови взметнулись вверх.

– Точно? Это все? Она потянулась к соку:

– Это все, спасибо.

Гай внимательно изучал ее, слегка наклонив голову в одну сторону. Затем посмотрел на официанта и заглянул в меню:

– Хм… Я склоняюсь к густому супу, но не знаю, насколько питательным может быть луковый суп. На закуску к супу я буду утиное парфе с джемом из лука и корнишоны, а также сыр, суфле из грецкого ореха с петрушкой и салат с грушей.

– Все для монсеньора? – Официант едва мог скрыть шок. – В то время как мадемуазель останется голодной?

Гай кивнул мрачно, хотя его глаза были веселы:

– Мадемуазель предпочитает легкий ужин, тогда как я умираю от голода. В качестве основного блюда я буду шатобриан с грибным рагу, салат витлуф, голландский картофель и жареный картофель с луком по-французски.

Выражение лукавого триумфа заиграло на лице официанта.

– Ага. Вынужден огорчить монсеньора, но шатобриан подается на двоих. Если вы посмотрите ниже, то увидите блюдо на одну персону – например, филе с брюссельской капустой и чечевичным соусом. Очень сытно, даже для такого голодного мужчины, как вы.

Гай покачал головой:

– Я так не думаю. Я не очень люблю брюссельскую капуту. Боюсь, сердце мое принадлежит шатобриану.

Эмбер едва дышала. Он что, обжора? Официант разделил ее беспокойство:

– Но, монсеньор, шатобриан очень большое блюдо! – Он взволнованно изобразил его руками: – Будет две тарелки и гарнир. Один картофель по-французски… – Он театрально вознес руки вверх, как если бы у него больше не было слов.

– Я очень голоден, – упрямо произнес Гай. – Я также вижу в вашем меню дегустации. Вы предлагаете вино к каждому блюду отдельно?

Официант высоко поднял брови:

– Монсеньор хочет заказать разное вино к каждому блюду?

Гай нахмурился:

– О, погодите. Конечно, не все вино. Только совиньон блан. И еще. Думаю, бордо. Шатобриан требует самого лучшего красного вина, не так ли? Не принесете остатки этой бутылки? – Он показал на шампанское.

Округлив глаза, официант ушел, но вскоре бутылка была подана в элегантном ведерке со льдом.

Эмбер ошеломленно смотрела на Гая. Он же не собирается все это выпить, а потом еще? Мужчина будет пьян. Что они смогут обсудить?

Она смотрела, как Гай налил себе еще шампанского из бутылки и поднес к губам. Пока он делал глоток, на его лице блуждало странное выражение.

– Не уверен, что это то же самое вино. – Он изучил этикетку, прочитал ее внимательно, затем сделал еще глоток. – Нет. Если оно то же самое, то из другой бутылки. Это подделка.

– Подделка? Ты уверен? – Она еще раз оглядела сдержанный лоск этого фешенебельного места. На всем лежал отпечаток высокого класса и благородства. – О чем ты? Они не стали бы этого делать. Только не здесь!

Он серьезно кивнул:

– Боюсь, это может случиться где угодно. Если ты не веришь мне… смотри. Дай мне тот бокал. Скажи, не кажется ли тебе вкус резким и кислым? – Она передала ему свой пустой бокал для воды, и он налил ей большую порцию шампанского. – Теперь попробуй и скажи, не оставляет ли качество желать лучшего?

Видя его глаза, наполненные тревогой, она осторожно отпила. После морковного сока вино оставило приятную терпкость на языке. Глоток напоминал восхитительную морскую волну. Как только живые пузырьки достигли ее желудка, потоки чувственного тепла отразились в ее груди.

– Что ты думаешь? – Гай прятал сияние в глазах, в уголках которых виднелись очаровательные гусиные лапки.

Она посмотрела на него из-под ресниц:

– Не могу пока сказать…

– Ну, это естественно – нельзя сказать точно. Эти французские вина не из дешевых.

Если бы только Иви видела ее сейчас! Если бы Иви видела цены в меню! Эмбер улыбнулась:

– Думаю, причина в морковном соке. Не могу избавиться от его вкуса. Возможно, в следующий раз я смогу ответить более точно. – Она протянула бокал. – Еще немного, пожалуйста. – На этот раз она закрыла глаза и задержала вино во рту перед тем, как проглотить: – М-м-м. О да, да. Слишком резкое начало. Сливочное. А потом ощущается полный вкус. Что за фантастическая кульминация? Блаженство…

Ради бога! Ее глаза полуоткрыты. Она действительно это сказала или только подумала?

– И?.. – сказал он ровно. – Каков вердикт? Она рассмеялась:

– Ты же не думаешь, будто я не поняла твою игру? Ты намеренно это сделал! Ты коварен, Гай Уайлдер! – Она протянула к нему бокал через стол. – Продолжай. Наполни его.

Было бы неразумно выпить его вино и отказаться от предложенного пиршества. Случайно или по воле коварства Гай Уайлдер совершенно забыл о суфле и луковом супе. Он обменялся с Эмбер на ее зеленый салат, хотя в итоге она съела не больше, чем он сам. Что касается шатобриана, то половина куска мяса была восхитительна, особенно если запить глотком бордо…

Она была захвачена им. Желание вспыхнуло с новой силой.

Словно по взаимному согласию, ни она, ни Гай не затрагивали болезненных тем. Каким-то образом после десерта ему удалось выслушать ее мечты о магазине. И по пути домой она, должно быть, забыла, с кем говорит, потому что рассказала ему все о своей матери.

Гай кивал с серьезным видом и задавал вопросы о Лизе, о том времени, когда та была здорова. И Эмбер стало легче, когда она говорила о матери как о женщине, которая любила и добивалась целей. Казалось, Гай знает, каково это – терять людей…

После вечера, сопровождаемого отличным вином и смехом, прогуливаясь по улицам, залитым лунным светом, оба выбрали единственное безопасное продолжение – беседу.

– Вернуться домой и ухаживать за матерью – мужественный поступок с твоей стороны, – сказал он. – Но как же твоя карьера балерины? Когда ты к ней вернешься?

Она опустила взгляд:

– Ну… Ничего уже не вернешь. Мое место в труппе заняли. – Лицо ее приняло горестное выражение. – К счастью, у меня есть магазин. Сейчас я бизнес-леди. По крайней мере, не имея никакого опыта, я все-таки смогла справиться с ассортиментом.

Эмбер рассмеялась, и он вместе с ней, хотя она почувствовала – он о чем-то напряженно думает.

– О чем ты думаешь? – спросила она, желая покончить с разговорами о магазине раз и навсегда. – Где твои родители?

На его лице не отразилось никаких эмоций.

– Повсюду. В последний раз, когда я слышал о них, они были в Антарктике.

Она посмотрела на него с удивлением:

– Вы не поддерживаете связь?

– Не слишком часто. – Он пожал плечами. – Они оба ученые и очень смутно помнят, что у них где-то сын.

Она фыркнула:

– Но как же?

– Видишь ли, их цель – спасение планеты. – Гай ухмыльнулся. – Но вряд ли их можно винить. Вокруг много более интересных существ, чем я.

Но Эмбер не была в этом так уверена. Гай полностью занимал ее внимание. Она посмотрела на него с недоверием:

– И как долго это продолжается?

– Всю мою жизнь. Пока они колесили по свету, мой дедушка с радостью заботился обо мне.

– О нет! – воскликнула она. – Разве ты не сердишься на них?

Он покачал головой:

– Не очень. Это было вполне разумно – не отрывать меня от школы. А дедушка был отличным парнем! – Он улыбнулся при воспоминании о нем. – С ним всегда было над чем посмеяться.

– О-о-о… – она подняла брови, – так твой дедушка…

Он кивнул:

– Да. Пару лет назад. Частично поэтому я и остановился в квартире Джин. А не только для того, чтобы раздражать Эмбер О’Нейл и не давать ей уснуть. – Лунный свет вспыхнул серебром в его глазах. – Мой дедушка оставил мне свой дом, и я его ремонтирую. Я много чего сам сделал, но сейчас как раз такой сложный этап, когда лучше обратиться к профессионалам.

Может быть, она тоже была на сложном этапе…

Вечерний воздух невероятным теплом окутывал ее кожу и действовал расслабляюще. Другие пары соблазнились тенистыми нишами в каменных стенах сада, где обнимались и целовались.

Но только не она и Гай! Хотя она ощущала его желание. Ловила каждый долгий горячий взгляд его потемневших глаз. И каждый нерв, наполненный желанием, говорил ей – он готов к тому же. Ах, если бы Гай хоть раз коснулся ее…

Она осторожно шла, стараясь не коснуться рукой его рукава.

– Мне жаль твоего дедушку. Ты скучаешь по нему?

– Очень. Я часто думаю о нем. О том, что он говорил. – Гай улыбнулся ей. – А как насчет тебя? – Он нахмурился. – Никак не могу осознать, какую жертву ты принесла, поступив вот так со своей карьерой…

Ей захотелось закрыть уши. Ему не следовало проявлять такое сочувствие по отношению к ней! Она и так достаточно слаба, чтобы начать жалеть саму себя по поводу резкого поворота в судьбе и отсутствия мужества.

– Послушай, – решительно произнесла Эмбер. – Мой поступок не такой уж выдающийся. Да, я не собиралась бросать балет. Просто так вышло… И уходила я не сразу. Несколько недель там, несколько недель здесь. Я надеялась, что мама поправится. В конце концов я поняла: из-за меня в труппе проблемы. Вот тогда и ушла.

– Но они возьмут тебя обратно? Ты уверена?

Она, колеблясь, посмотрела на него. Все ее сомнения и тревоги вернулись. Готова ли она к этому теперь? Восемнадцать месяцев – слишком большой срок, чтобы вернуться к ежедневным репетициям и вновь обрести нужную форму.

– У меня есть магазин. Я в порядке. Гай продолжал изучать ее лицо:

– Где твой отец?

– Нигде. – Лицо ее исказилось. – Он оставил нас, когда я была ребенком. Улетел в Лос-Анджелес на конференцию, и никто о нем больше не слышал.

– В самом деле? И он ни разу не связывался с твоей матерью?

– Наверное, связывался, потому что они в конце концов развелись. Я до конца не знаю, что все-таки произошло между ними. Только помню дни, когда мама была подавлена и расстроена.

– Жизнь трудна, не так ли? – Он шел некоторое время молча, нахмурив брови, затем сказал: – Должно быть, она была в отчаянии.

– О да! Через какое-то время, правда, она уже говорила: все к лучшему. Дело в том… Мой отец не собирался взрослеть.

Молчание длилось вечность. Она не могла не думать о том, как это удивительно – говорить с Гаем таким образом.

Сегодняшним вечером он казался ей таким понятным. Великолепным!

Они вышли на улицу, ведущую к пассажу, когда он спросил:

– А если бы он вернулся, твоя мама дала бы ему еще один шанс? Как думаешь?

Она быстро посмотрела на него:

– Сомневаюсь. Я видела, как ей больно. Какой разбитой и униженной она была. Когда твои иллюзии рушатся…

– Да. – В одном этом слове прозвучало проникновенное понимание.

Он не произнес ни слова, пока они не оказались в лифте.

– А что насчет тебя, Эмбер? – Хотя голос его звучал обыденно, потемневшие глаза, казалось, сверлили ей душу. – Дала бы ты ему еще один шанс?

Ее сердце оборвалось. Подтекст был ясен. Он говорил о ней и о себе. Даст ли она ему еще один шанс? Шанс, чтобы переспать с ней?..

Тело ее просило ответить. Соблазн коснуться Гая был непреодолимым. Но гордость и самооценка заставили ее сдержаться.

– Меня нужно убедить, Гай. Мускул дернулся на его щеке:

– Что ты ожидаешь для начала?

– Разумное объяснение будет отличным началом. Нахмурившись, он провел рукой по волосам. Когда они подошли к ее двери, она остановилась, надеясь, что он вот-вот скажет что-нибудь. И возродит ее иллюзии.

– Ну… – Ее голос от волнения звучал с хрипотцой. – Ужин чудесный! Спасибо. И было так здорово поговорить.

Он хранил молчание, его рот был крепко сжат в твердую прямую линию. Она добавила:

– Кажется, мы лучше поняли друг друга. Его рот оставался плотно сжатым.

– И это хорошо, если мы собираемся работать вместе…

Больше было нечего сказать, она повернулась, чтобы открыть дверь.

– Эмбер?

Его глубокий голос прервал ее, как только она вставила ключ. Она снова повернулась к нему лицом.

– Я… – Он поднял руки, но тут же уронил. – Я давно нигде не был с женщинами.

Ее слух напрягся, сердце замерло в тревожном ожидании.

– В самом деле?

– Да.

Эмбер ждала, но он ничего больше не добавил. Она подняла брови:

– И в этом все дело?

Гай раздраженно вздохнул:

– Послушай, я не люблю говорить обо всех этих делах… Но это то, что ты должна знать. У меня было… – он повернулся, чтобы ускользнуть от ее взгляда, – расставание с женщиной какое-то время назад. Возможно, я просто пытаюсь избежать чего-то подобного…

– Подобного? – повторила она спокойно, хотя внутри у нее все перевернулось. – И что это, по-твоему? Подобное?

Его глаза вспыхнули, руки сжались в кулаки.

– Тебе это нравится, не так ли? Нравится чувствовать власть.

Она усмехнулась:

– Не будь глупцом. Как будто женщины только и мечтают о власти!

Он коротко и язвительно рассмеялся. Затем выражение его лица смягчилось.

– Вряд ли сегодня ты будешь танцевать, верно? Дрожь возбуждения пробежала по ее спине.

– Как раз нет! После всего, что я сегодня пережила, думаю, мне стоит это сделать.

– А-а-а. Ты знаешь… – Свет в его глазах усилился. – Я бы очень хотел это увидеть.

Глава 8

Эмбер переоделась в простое белое платье. Сквозь тонкую ткань Гай видел: она надела светлое нижнее белье.

Сейчас его ожидало что-то грандиозное. Ему невероятно повезло – его подпустили к чему-то абсолютно интимному. А если он опять сделает что-то не так? Скажет не то или вновь заденет ее чувства?

Эмбер была права насчет атмосферы без электрического света. Луна заполняла комнату призрачным сиянием, отражаясь в настенных зеркалах, которые она повесила на каждой стороне. Возле стены стоял перевернутый пустой книжный шкаф, служивший ей станком.

Когда Эмбер прошлась по комнате к проигрывателю, его ожидание переросло в нетерпение. Но вот она дотронулась до чего-то, и вступление к «Лунному свету» Дебюсси начало переливаться в воздухе.

Он задержал дыхание.

Встав в позицию, вся освещенная луной, Эмбер вытянула руки вверх. Затем, после долгого, загадочного взгляда, которым одарила Гая, она начала танцевать. Вот она поднялась на носки и потянулась к свету, танцуя, – дух ночи, порабощенный музыкой. Казалось, неудержимая магия владеет ею. Это было захватывающе, каждое движение совершенно, каждая линия прекрасной фигуры полна грации.

Она устремлялась вниз, затем плавно поднималась и бережно поворачивалась на носках, луна делала ее кожу прозрачной, слабо освещая платье. Один или два раза Эмбер еще раз одаривала его долгим и возбуждающим взглядом. Это было так интимно! Почти доверительно…

Она приглашает его разделить с ней ее ощущения?

Гай неподвижно сидел на диване поверх кипы вещей, околдованный, не смея дышать, чтобы не разрушить чары. Никогда в жизни он не думал, до какой степени его очарует балет.

Но чистота и простота танцевальный движений, таких выразительных, под нежную музыку, покорили его.

Затихла последняя нота, а он сидел неподвижно, уйдя в себя.

Эмбер повернулась, чтобы посмотреть на него. Он видел, как поднимается и опускается ее грудь, но, к своему стыду, осознал – его ощущения от всего этого были сугубо плотскими.

– Эмбер… – Его голос звучал глухо.

Улыбнувшись, она в пуантах прошла к проигрывателю и выключила его. Слегка повернувшись и пожав плечами в знак оправдания, сказала:

– Было бы лучше, если бы тут было больше места. Гай встал с дивана.

– О нет, – сказал он, подходя к ней, чувствуя себя большим, неуклюжим и неповоротливым животным. – Это не могло бы быть лучше. Это было…

Он дышал тяжело. Увидев ее глаза, светившиеся пониманием, Гай ощутил, что потерял дар речи. Он заключил ее в объятия:

– Эмбер, я… действительно я…

Он не мог больше сдерживаться. Гай рискнул всем – и поцеловал ее.

Спасибо Богу, ангелам или чему-то еще, но она ответила на поцелуй. Ее рот, сладкий как вино, был таким сочным и возбуждающим, что он мгновенно стал тверд как скала.

Гай впился в ее губы, наслаждаясь мягкой упругостью. Ее медовое дыхание смешалось с его, кончики языков соприкасались. Когда опьяняющий поцелуй закончился, она взяла его за руку и повела в спальню.

Взволнованная танцем и опьяненная поцелуем, Эмбер повернула к нему лицо.

Он уронил куртку на пол, затем вытянул обе руки перед собой:

– Ты сводишь меня с ума… Но ты действительно хочешь этого?

Она подошла ближе и положила руку на его сердце:

– О, я хочу этого… Хочу тебя.

Он поцеловал ее снова – неистово и властно, подтолкнув к стене. Его большие руки шарили в поисках застежки на ее платье.

Эмбер чувствовала его твердую плоть. Давление было сильным, но это только усилило ее желание. Она развела бедра и обхватила его одной ногой, чтобы ее обезумевшая плоть стала хоть немного ближе к нему…

– Возьми меня, возьми меня, – прохрипела она, сгорая от желания соединиться с ним.

– Тише, – предупредил он. – Не так быстро.

Хотя он сам вряд ли мог следовать своему совету.

Она вцепилась в него, стоная, пока волны наслаждения сотрясали ее возбужденную плоть. Гай сильно прижимался к ней, и это было потрясающе, но лишь усилило горячее желание у нее внутри.

Сгорая от желания слиться с ним, Эмбер помогла ему расстегнуть платье. Она чувствовала жар его нетерпеливых рук, пока он справлялся с молнией, перемежая каждое незначительное движение горячими поцелуями.

Ее лицо, шея, груди…

– Я мог бы съесть тебя живьем, – горячо выдохнул он. – Ты великолепна! Так прекрасна. Так… прекрасна во всем…

Платье упало на пол, а следом и чулки. Эмбер наклонилась, чтобы развязать пуанты.

– Постой, оставь их на минуту, – скомандовал Гай. – Я хочу посмотреть на тебя.

Тяжело дыша, он вытянул руку, чтобы дотронуться до нее, нежно проводя линию от плеча до бедра, как будто она была сделана из хрупкого хрусталя.

Темное пламя вспыхнуло в его глазах.

– Ты знаешь, я никогда не думал, что снова буду с тобой.

Ее сердце екнуло: «Он что, насмехается над тем, что я поменяла решение?»

– А ты… не хотел? – Она изучала его лицо.

– Я был глупцом. Я считал, что все шансы мною упущены.

Она увидела серьезность в его глазах и неожиданно осознала: он не шутил.

– Ну… – Ее голос понизился до шепота: – Все может измениться.

Гай молчал, тени, которые она не могла разгадать, пробежали по его лицу.

Она шагнула вперед и прижалась губами к его шее. В то же время ее проворные пальцы нашли пуговицы на его рубашке. Желая ощутить его соленый мужской вкус, она распахнула рубашку и принялась изучать его грудь губами и руками.

Гай поцеловал Эмбер в губы, а его грудь соприкасалась с ее грудью. Затем, охваченные общим нетерпением, они приступили к пряжке на его ремне.

Когда он, наконец, оказался перед ней обнаженным, Эмбер широко раскрыла глаза:

– Господи…

И еще она поняла: то, что сейчас происходит, и есть счастье.

Глава 9

– Нужно немного цветов, верно?

Гай ворвался в утро, улыбающийся и полный планов, его глаза все еще хранили тепло прошлой ночи. Прошлых ночей. Тринадцати, согласно подсчетам Эмбер. Ночей, когда они оценивали местные рестораны, готовили в кухне Эмбер, ходили в кино или наслаждались долгой и чувственной любовью в постели Эмбер.

Не то чтобы каждый вечер начинался одинаково. Никаких определенных планов не было. Всегда это выглядело так, словно она случайно встречала Гая где-нибудь, даже не зная, увидит его вечером или нет. Затем события развивались, и все заканчивалось страстной любовью.

В это утро вторника она чувствовала себя особенно жизнерадостной. Гай позвонил ей из своего офиса вскоре после девяти. Что-то изменилось в его расписании, и у команды появилась возможность заняться «Флер Элиза». Наконец-то!

Эмбер уже начала сомневаться, что это когда-нибудь случится. Гай собирался познакомить ее с командой, и, если им удастся получить подходящий реквизит и погода не подведет, они смогут приступить к настоящей съемке. На улице, как было решено, чтобы сократить расходы. Еще одним способом сократить расходы было предложение Гая использовать в качестве модели саму Эмбер.

Она улыбалась, представляя себя перед камерой. Конечно, это будет совсем иначе, чем на сцене, но съемки с Гаем куда лучше, чем разбирательства со счетами. Любое занятие с Гаем лучше, чем что-либо…

Эмбер попросила Иви прийти в магазин, чтобы заняться покупателями, пока Серена будет составлять букеты. Иви наверняка будет только рада, и так и вышло. Возможность руководить продажами без участия Эмбер была ее бонусом.

На этот раз Эмбер было все равно. О, счастливый день! Она могла избежать работы. Нет, она любила магазин. Более того, была благодарна судьбе за то, что он у нее был. Особенно когда появился Гай, словно излучая идеи. И все вокруг расцвело.

Включая и ее сердце…

– Как ты? – Он смотрел на Эмбер так, словно она была единственной женщиной в мире.

Прошло всего несколько часов после того, как они были в объятиях друг друга…

Конечно, Серена и Иви догадались об их связи. Иви тут же обвинила ее в легкомыслии. Эмбер же было все равно. Она была счастлива…

– Готова стать звездой? – добавил он, сверкая глазами.

– Конечно! – Было бы неуместно напоминать – Эмбер уже ощущала себя знаменитой в течение двух прекрасных лет. – Я чувствую себя превосходно. – Она понизила голос: – А как насчет тебя?

– Фантастично!

Он выглядел таким же образом. Несмотря на Иви, порхающую вокруг потенциального покупателя, Серену, выглядывающую из подсобки, посылающую улыбки и показывающую поднятые вверх пальцы, Эмбер не могла оторвать от него глаз.

Сегодня на нем были джинсы, хотя и не такие поношенные. Они были более обтягивающими, такими, какие предпочитают режиссеры и итальянские автогонщики. Ослепительно-белая рубашка с закатанными рукавами обнажала сильные загорелые руки. Руки, которые обнимали ее ночи напролет. Руки, в которые бы она незамедлительно бросилась, если бы они были здесь одни…

Он осмотрел ее костюм:

– Посмотри на себя. Ты меня вдохновляешь. Ты выглядишь великолепно.

Она улыбнулась.

По какой-то причине Гай захотел, чтобы Эмбер надела один из рабочих костюмов на встречу с его командой, поэтому она осталась в своем летнем облегающем платье в цветочек. В оттенках голубого и лавандового, с легкой тенью бирюзового. Оно было коротким и отлично смотрелось с ее туфлями на высоких каблуках. Волосы Эмбер собрала на затылке в пучок и приколола к ним ирис.

Эмбер была вся в цветах! А цветы имеют свои преимущества. Сложно не выглядеть красивой, когда вокруг столько красоты!

Иви суетилась, чтобы выпроводить Эмбер и провести расчет.

И тут Гай ускорил процесс.

– Будет лучше, если команда увидит тебя в твоей обычной одежде, – сказал он серьезно. – Это поможет им понять тему.

– Хм, – пробурчала Иви, округляя глаза. – Тема. Если ничего не покупаете, не отойдете ли вы от кассы, сэр?

Эмбер недоверчиво покосилась на Иви, а Гай тем временем мягко произнес:

– Но я покупаю, Иви. Я хочу купить весь ваш запас.

Иви замерла:

– Что? Вы не можете! У меня ничего не останется для клиентов.

– Нет, он может, Иви! – отрезала Эмбер и улыбнулась Гаю: – Может, ты просто оставишь нам несколько букетов на случай нашествия покупателей?

– Ага! У вас и букеты есть? – сказал он. – Я думал, что уже забрал их утром.

Было забавно наблюдать, как посуровела Иви, но Эмбер сдержала смех, избегая встретиться глазами с Гаем. Она знала – они полны удивления.

Оставаясь серьезным, он указал на ирис в ее волосах:

– Можешь взять про запас этот? Мы должны взять эти, эти и вон те. И еще немного роз. Мое представление о тебе требует много роз.

Эмбер вытащила из подсобки коробку и с помощью Серены начала раскладывать букеты, пока Иви пристально наблюдала за ними, подсчитывая стоимость.

К тому моменту, когда Гай закончил выбирать цветы для своего сценария, они заполнили вторую большую коробку.

– Что ты хочешь со всем этим делать? – сказала Эмбер, когда они были в машине. Чудесные ароматы исходили от коробок с заднего сиденья.

Гай наклонился и поцеловал ее. Он пах кофе. Несмотря на то что ее губы еще не отошли от безумства ночи, казалось, невозможно удовлетворить их ненасытное желание. Они никогда не слушали разум.

Гай был также взволнован.

– Мне не следует этого делать, – простонал он, отодвигаясь от нее. – Ты слишком хороша. Если бы нас не ждали…

Гай все яснее понимал, насколько сложно ему будет держать этот роман, или связь, или что бы то ни было под контролем.

Если бы только никто из сотрудников не догадался…

Он мог хорошо это представить. Проблема в том, что они знали слишком много. Большинство из них были в курсе его прошлой истории. Некоторые были свидетелями того события… Гай не мог вынести саму мысль, что они придут в восторг. Будут наблюдать со стороны, жадно оценивая каждое его движение. Надеясь, что на этот раз ему повезет. Перешептывания по поводу исхода этой, новой истории своего шефа…

Все внутри у него перевернулось в неприятном предчувствии. Он завел машину и выехал со стоянки с непривычным скрежетом тормозов. Направляя машину в дорожный поток, сказал сухо:

– Мне лучше к тебе сегодня не прикасаться. Пристегнув ремень безопасности, Эмбер удивленно уставилась на него. Лицо его внезапно напряглось. Но как только он заметил, что она изучает его, тут же расслабился и одарил ее теплым взглядом.

Она посмотрела на мускулистые бедра, заманчиво обтянутые джинсами.

– Но мне-то не придется держать руки подальше, верно?

Они подъехали к небоскребу из стали и стекла, возвышающемуся на улице Каслрей, где располагался его офис. После того как он поставил машину на ручной тормоз, они оба пригладили свою одежду. Эмбер поправила макияж, используя зеркальце, и привела в порядок волосы.

– Помада? Как ты считаешь?

Улыбаясь, он мягко провел пальцем по ее губам:

– Нет нужды.

Легкое, чувственное прикосновение заставило ее кровь быстрее заструиться по венам.

– Ты прав. Это будет преступлением, если я закрашу тот последний поцелуй.

Желание вспыхнуло в его глазах, и он снова поцеловал ее – еще одна долгая, захватывающая схватка, которая вновь заставила обоих приводить одежду в порядок.

Гай откинулся назад, нахмурился немного и расправил плечи:

– Есть еще кое-что, о чем мне следует сказать.

– Да? – Она в ожидании смотрела на него.

– Это касается моей команды. – Под темными бровями глаза посерьезнели. – Они первоклассная команда, но тебе может показаться, особенно вначале, будто они слишком практичны…

Она кивнула:

– Ну, это же хорошо?

– Да, хорошо, – сказал он мягко. – Так и должно быть. Но они… эм-м… – Он сделал жест, избегая ее глаз. – В общем, они, конечно, не знают ничего о нас.

Она внимательно смотрела на него:

– Конечно, как они могут это знать?

Он быстро взглянул на нее с неожиданной благодарностью. Затем сказал осторожно:

– Лучше, чтобы они не знали.

– Хорошо. – Она дотронулась до него и провела пальцем по щеке к подбородку. – Постараюсь сдерживаться. И обещаю: не буду болтать о том, что ты делал сегодня в три утра.

Он рассмеялся:

– Я знаю. И еще… Ну, они могут быть слегка грубыми. Я знаю, насколько ты чувствительна, и не хочу, чтобы ты принимала это на личный счет. Они привыкли иметь дело с профессиональными моделями. Потому, если кто-то укажет тебе, что делать, или прокомментирует твой внешний вид, ты должна понимать – это только для профессиональных целей.

– Понимаю, – кивнула она.

– Дело в том… – Он заколебался. – Я бы не хотел, чтобы кто-то задел твои нежные чувства.

Эмбер вспомнила, какие оскорбления в адрес танцоров позволял себе директор балетной труппы, когда репетиции шли плохо. Она была готова рассмеяться, но забота Гая показалась такой искренней и доброй, что ее захлестнула невероятная нежность к нему. Она просто сжала его колено и одобряюще улыбнулась:

– Расслабься. Я привыкла к шоу-бизнесу. Ты разве забыл, что я О’Нейл?

– О, я знаю. – Его глаза засияли.

Но она все еще думала, не выглядит ли он слишком напряженным?

На сорок восьмом этаже их ждала небольшая группа. Команда состояла из мужчины средних лет, молодого деловитого мужчины, еще одного, совсем молодого парня с рыжими волосами и двух эффектных женщин, одна из которых, с огненно-рыжими волосами, представилась как Мэгги.

Как Гай и предсказывал, они все пожали Эмбер руку в дружелюбной и профессиональной манере и тут же, похоже, забыли о ней.

Настенный экран высвечивал картину, изображавшую прекрасный пятнадцатый век и людей в саду, одетых в легкие платья. Эмбер не знала, какой персонаж будет ее представлять, потому что никто не потрудился ей объяснить. Она подняла голову, чтобы прочесть название. Картина называлась «Ла Примавера». Весна…

Потом все собрались вокруг нее, обсуждая ее данные столь откровенно, что она поняла, почему Гай ее об этом предупредил. Все вокруг напоминало клинику. Она с тем же успехом могла быть надувной куклой.

Гай стоял поодаль, пока команда изучала Эмбер от макушки до кончиков пальцев. Он не вмешивался, но явно контролировал ситуацию. Как только они припарковали машину, Гай вообще переключился в режим «босс».

Его поведение говорило любопытным – однажды он случайно проходил мимо ее магазина, а она была для него незнакомкой. Члены его команды то и дело комментировали детали, но он отвечал кратко, словно не хотел присоединяться к процессу. Эмбер заметила: они бросали на него незаметные удивленные взгляды.

– Если бы она была хоть на дюйм выше…

Ха! Они, наверное, шутят? Эмбер была одной из самых высоких в балетной труппе. Чего они хотят? Жирафа?

Гай, казалось, чувствовал то же самое.

– Насколько высокой она должна быть, Андре? – спросил он любезно. – Мне ее рост кажется идеальным.

– О, конечно, конечно! Я думаю только, как это будет смотреться на экране.

– Одной красоты недостаточно? – произнес Гай мягко. – Грации?

Он слегка вспыхнул после своих слов, и Эмбер почувствовала, как ее заливает краской. Последовало недолгое молчание.

Рекламщики обменялись удивленными взглядами, пока, наконец, кто-то не осмелился сказать:

– О да, конечно, босс.

Эмбер выразительно посмотрела на Гая, но он сделал вид, что не заметил ее взгляда. После напряженного мгновения мучения продолжились.

– Повернись вот так, дорогая. Нет, по-другому. Направо лучше всего.

– Посмотри наверх, дорогая. Пройдись к столу. Назад.

– О да, да. Прекрасная походка. Посмотрите на лодыжки. И на руки. Прекрасный тонус мышц.

Они не прокомментировали ее зад, однако она ощущала, что Гай ждал этого с нетерпением.

Работа одной из женщин состояла в том, чтобы как можно быстрее записывать комментарии экспертов в блокнот.

– Вот оно, вот оно! – воскликнул кто-то. – Если мы снимем ее вот так? Как тебе этот ракурс, Андре?

– А что с волосами? – сказал мужчина постарше. – Хотите собрать их или?..

– Распустить! – буквально врезался в обсуждение Гай. – Определенно.

– Может, нам сделать из нее блондинку?

– Зачем? – резко сказал Гай. – Ее волосы как радуга. Посмотрите на солнце. Они наполнены оттенками орехового, красного, золотого, фиолетового.

Он постарался прийти в себя, поморгав. Эмбер показалось, его щеки вновь покраснели. Или нет?

– В любом случае больше нет времени, – добавил он отрывисто, игнорируя удивленные взгляды команды.

– Да, конечно. Отлично, – поспешил ответить самый старший мужчина.

– Работайте, – махнул Гай рукой и подмигнул Эмбер.

– Что по поводу костюма? Я бы могла лучше подготовиться, если бы меня предупредили раньше, – проворчала Мэгги откуда-то сзади. – Зачем так спешить?

Наступило молчание, люди замерли.

– Хочешь сказать, ты не можешь этого сделать, Мэгги?

Гай произнес это спокойным тоном. Даже любезным. Но казалось, еще чуть-чуть – и Мэгги сбежит.

– О нет, конечно нет! У меня есть пара вещиц, которые можно использовать. Мне просто нужно будет сделать пару штрихов.

Неожиданное напряжение спало.

– Какое из них? – спросила Эмбер.

– Это. – Гай направил ее взгляд на даму на картине, одетую в прозрачное платье в цветочек, ее волосы были украшены цветами. Розы, которые она несла в переднике платья, рассыпались. – Нам нужно одеть тебя в прозрачное платье, как одно из этих. Эмбер уставилась на экран. Задний свет делал картину почти прозрачной.

– Прозрачное? – пробормотала она недоверчиво. – Вы же не хотите сказать, что… оно просвечивает насквозь?

– Да, просвечивает, – рассмеялся рыжеволосый парень, подтолкнув соседа локтем и улыбаясь. – Точно.

Гай свирепо посмотрел на него, а затем невозмутимо отозвал в сторону кивком головы. Улыбку как ветром сдуло. То, что сказал рыжему Гай, не было слышно, но парнишка явно сник. Когда он снова присоединился к команде, то уже больше не выглядел таким веселым.

Эмбер было жаль его. Это слишком неприятно, когда тебя отчитывают перед группой. Если честно, Гаю следовало держать себя в руках. Он перехватил сочувствующий взгляд, которым она посмотрела на парня, и предупреждающе посмотрел на нее, нахмурив брови.

Да что за нахальство! Он же не возомнил, будто является и ее боссом?

Эмбер заметила, как Мэгги ловит их переглядывания, и сердце ее упало, когда она поняла: их игра раскрыта.

– Хорошо, Эмбер, – быстро сказал Гай, взяв себя в руки. – Мэгги, приготовься сделать макияж.

Он повернулся к Эмбер, но не посмотрел ей в глаза, как сделал бы друг или знакомый из магазина. Или даже красивый незнакомец, заглянувший в магазин с улицы. Только тайные любовники не смотрят друг другу в глаза. Она знала это. И Мэгги знала это, и Эмбер бы не удивилась, если бы вся команда знала это.

То, как Мэгги позвала Эмбер проследовать за ней, говорило об одном – эта женщина чем-то раздражена. Она проводила Эмбер к гардеробным комнатам, похожим на костюмерные за кулисами в театре, но куда меньше. Затем, сняв с нее мерки, особо не церемонясь, Мэгги стала подкалывать булавками детали, подгонять и скреплять складки. И так со множеством платьев.

Обычно Эмбер нравилось примерять костюмы, каждый раз она делала это с воодушевлением. Но на этот раз процесс был неприятным.

– Это слишком тесное, – сказала она Мэгги, которая подогнала по ней длинное платье.

– Хм. – Стоя с булавками во рту, степлером в руках и сантиметром вокруг шеи, Мэгги напоминала многострадальную швею. – Потерпи немного, я скреплю корсет.

– Уф! Мне трудно дышать.

– Думай о том, как это подчеркивает фигуру. Ему понравится. – Мэгги посмотрела на нее с вызовом в глазах.

Эмбер не стала выяснять, кого Мэгги имеет в виду. Секунду спустя она надменно подняла брови:

– Пока он работает над сценарием, Мэгги. Вот весь его интерес.

Мэгги сосредоточила хмурый взгляд на прикалывании булавок. Затем сказала жестко:

– Гай хороший человек. Он не из тех, кто играет с людьми.

Наступил черед Эмбер нахмуриться. Мэгги решила, что это она из тех, кто играет с людьми?

Как только Эмбер, закончив с Мэгги, оказалась в своей одежде, молодая женщина, представившаяся как Кейт, усадила ее перед зеркалом с флуоресцентной подсветкой и принялась наносить ей на лицо увлажняющие средства.

Телефон Мэгги зазвонил, и она отвернулась, чтобы ответить.

– Спасибо, босс. – Убрав телефон, она вернулась к Эмбер и Кейт. – Гай дал нам час. Где эта картина?

Началась невероятная суета. Мэгги носилась в поисках нужных вещей, в бешеном темпе подшивая платье. В это время Кейт творила волшебство с лицом Эмбер. Когда макияж был готов к всеобщему удовлетворению, Мэгги помогла ей надеть платье – цвета слоновой кости, с глубоким декольте, кружевными рукавами и мягкой струящейся юбкой.

– Я не уверена… – засомневалась Эмбер, стараясь втянуть живот, пока Мэгги застегивала по меньшей мере сотню пуговиц. – Ткань отличная, но я не знаю, насколько она напоминает весну. Кажется, в нем я должна прогуливаться по коридорам Вестминстерского аббатства? – Она еще раз взглянула на копию картины. – Ты правда считаешь, что платье подойдет?

– У него нет иного выбора, – сказала Мэгги сухо, сваливая цветы на свой стол. – Если люди не могут творить чудеса, то им придется довольствоваться тем, что есть. Итальянскими картинами, увы. Так, дальше что? Кейт, мальчишки принесли еще коробку цветов? – Она начала шарить на полках в поисках пластиковых упаковок. – Не волнуйся, дорогая. Мы завернем тебя в такое количество цветов, что даже сам старик Боттичелли не заметит разницы.

* * *

Гай смотрел через свой видоискатель на китайский Сад дружбы. Его съемочная команда – Андре и рыжеволосый парень – растянулись на траве. В качестве импровизированной гримерки для Кейт они поставили раскладной столик и пару стульев.

Местность выглядела умиротворенно с ее водопадами, лужайками и маленькими мостиками. К счастью, в это время суток собачники со своими питомцами гуляли где-то в другом месте. Нашелся и прекрасный ракурс, чтобы богиня могла разбрасывать розы.

Гай выбрал наиболее подходящее место и вместе с рыжеволосым парнем разбросал там часть роз Эмбер.

– Следи, чтобы они выглядели естественно, – сказал он, прикрепляя розу к стеблю. – Помни, она – богиня цветов.

Парень заговорил, но тут же осекся, бросив беспокойный взгляд на Гая. У Гая было кислое лицо. Он видел – все они догадались о его отношениях с Эмбер.

Он заскрипел зубами. Почему они не могут все забыть и предоставить ему жить своей жизнью? Казалось, каждый ждет счастливого финала. Со свадьбой, словно это единственный возможный финал…

Если бы они только знали, как это унизительно! Обычно Гаю нравились съемки. Нравилось то, как его видение воплощается в жизнь при помощи камеры.

Был прекрасный день, городской шум здесь едва уловим, и он вскоре увидит Эмбер, которая будет выглядеть еще более желанной, чем когда-либо…

Надо признаться, он был погружен в размышления. Но не об Эмбер. Нет, конечно, одна только мысль о ней заставляла его сердце биться чаще.

Но все шло как-то неправильно. Не надо было вовлекать команду в его личные дела. Ведь так он вновь рисковал разворошить прошлое. Как мог он забыть, что некоторые из команды были друзьями Джо? Однажды Мэгги как бы между прочим сказала: Джо вернулась в Сидней. Как будто его это должно интересовать!

Ради бога!

А что, если кто-то из них намекнет об этом Эмбер? А что, если ей станет стыдно за него? Представляя ее реакцию, Гай почувствовал, как струйка пота потекла по спине. Он провел пальцем по воротничку рубашки.

Это определенно была ошибка – пытаться помочь Эмбер таким образом. Кем он себя возомнил? Но уже слишком поздно что-либо менять. Он почти так же хорошо управлялся с камерой, как и Андре. Если бы он мог придумать достойную причину, чтобы отослать всех домой и самому делать снимки!

Он усиленно думал об этом, когда до него донеслись голоса со стороны тропинки.

Пульс его участился.

Сначала появилась Кейт, неся коробку с кейсом для макияжа, придерживая ее сверху. Мэгги шла рядом с Эмбер, придерживая ее платье, чтобы оно не коснулось земли. На первый взгляд все трое были как одно целое.

Как только он это сделал, Мэгги отпустила платье Эмбер и отступила в сторону.

О чем они думали? Они же одели ее как невесту!

Женщины суетились вокруг Эмбер, поправляя ей платье. И повсюду были приколоты маленькие цветы – на груди, талии, юбке. Венок из белых и красных цветов украшал ее голову, остальные цветы были вплетены в длинные волосы…

Андре и парень поднялись с травы и подошли к Эмбер, таращась, как будто никогда в своей жизни не видели женщину с красивым декольте.

Парень повторял:

– Ты выглядишь сексуально, Эмбер. Сексуально.

– Отлично, Мэгги! – Это сказал Андре, кружа вокруг Эмбер, словно акула, оскалившая пасть.

– Спасибо, парни, – сказала Мэгги. – Одета как надо, не так ли?

Гай видел, что Эмбер мельком скромно улыбнулась им и повернулась к нему, чтобы увидеть его реакцию. Но дело в том, что он не мог вымолвить и слова. Холодок сквозил у него в животе.

Он прочитал замешательство в ее голубых глазах, и ему пришлось отвернуться.

Андре ходил по траве.

– Встань вон там, Эмбер, мне нужно увидеть тебя на фоне деревьев.

Опустившись на колени с камерой на плече, он делал вид, что думает о снимке, а сам тем временем пожирал глазами Эмбер.

Рыжий парень просто глазел, открыв рот.

Нечеловеческим усилием Гай взял себя в руки. Он был в отчаянии. Он сам все это затеял, и он нес за это ответственность.

Моргнув, он сказал:

– Давайте не тратить время на охи-вздохи. Спасибо, Мэгги, однако свадьба не совсем то, что я представлял. Ты принесла розы, которые она будет разбрасывать?

Все недоуменно посмотрели на него. Рука Мэгги потянулась ко рту, выдав этим жестом ее тревожную догадку, и он ощутил укол в сердце.

А Эмбер…

Что он наделал! Боль на ее лице, смущение… Насколько грубым он был? Что сказал на самом деле?

Гай закрыл глаза, стараясь вспомнить свои слова, кровь стучала в висках.

Что с ним такое? Она не невеста. Это другой день, другое место, и он на два года старше.

Эмбер О’Нейл не была невестой.

– Ну, Эмбер, – сказал он хрипло, прищурив глаза на солнце, чтобы не видеть ее образ слишком четко, – покажи нам походку богини весны.