Глава 1. Дорога
Как и в прошлом году, рейс я снова наметил на май — наименее загруженный работой месяц. Плюс к этому, в мае еще не начинается основной навигационный сезон, что делает цены на круизы более приемлемыми относительно летних, а теплоходы — менее загруженными.
Наравне с маршрутом, теплоход я тоже выбрал новый — считаю, что правильнее в каждый следующий круиз отправляться на новом теплоходе. Причем эта традиция возникла из собственного опыта повторного путешествия на одном и том же судне: невольно мозг начинает сравнивать ощущения и зачастую оказывается, что «в прошлый раз было лучше». Причём это логично, ведь «прошлый раз» был впервые. Поэтому теперь я и стремлюсь, чтобы каждый раз всё было в новинку.
Число судов, работающих на маршруте между Москвой и Питером, достаточно велико, и несколько рейсов в неделю по этому направлению наберется точно. Мой выбор пал на большого четырехпалубного красавца «Константина Симонова». В наши саратовские края он не заходит, и раньше встречать мне его не приходилось. Но тем интереснее! Кроме того, 301-й проект гарантированно обеспечит комфортное размещение на борту. Отправляться из Москвы предстояло в десять часов утра, что не могло не радовать: день отправления превращался в полноценный первый день путешествия.
Разогнавшаяся было за март и апрель весна, сосредоточившись на борьбе со снегом и увеличением продолжительности дня, к Первомаю резко сбавила обороты. Как и летом двадцатого, к огромному моему удовольствию девчата вновь решили составить нам компанию. В этот раз для разнообразия я взял уже две двухместные одноярусные каюты на главной палубе, но с расширенным форматом питания: нас ожидал отдельный четырехместный столик в верхнем салоне ресторана на шлюпочной палубе. И этот фактор добавлял еще больше интриги предстоящему путешествию.
Девчата к поездке подошли основательно — багаж в этот раз был рекордным. Перед входной дверью в коридоре выстроились в ряд четыре чемодана: черный для меня, фиолетовый для Ирины, золотистый и салатовый для дочерей.
— Слушайте, нам ведь надо теперь два такси вызывать, — пришла мне в голову мысль при взгляде на «караван» чемоданов. — В одну машину мы все вместе не влезем. Вы уверены, что столько вещей будет нужно?
— Здесь только всё необходимое, — отрезала старшая. — И потом, вы с мамой берете по одному на каждого, и у нас по одному получилось.
— Так-то да, всё логично. Просто как-то неожиданно…
Наконец, вечером понедельника 10 мая, заключительного дня больших майских каникул, будучи в прекрасном расположении духа, мы заняли места в уютном купе «скорого» Саратов — Москва и выдвинулись в путь навстречу погружению в недельную безмятежность и умиротворение атмосферы отдыха. Из-за того, что круиз был односторонним, автомобиль как способ трансфера отпадал по определению, поезд же с отдельным купе для нашей компании обеспечивал достаточную изолированность от попутчиков: противоэпидемические требования к соблюдению дистанции пока еще сохранялись.
Девчата было забрались на верхние полки коротать время в телефонах, но тут Ирина достала какую-то пеструю коробку с многочисленными такими же яркими, с цветастыми картинками карточками:
— Слазьте давайте! Будем играть!
— Что это такое у тебя? — раздался ленивый голос сверху.
— Вот купила в дорогу карточную игру. Что просто так валяться и время терять? Будем находчивость развивать!
Девчонки спустились, я тоже подсел — интересно стало, что за игра такая. На изучение правил хватило пяти минут, с нюансами и тонкостями решили разбираться по ситуации уже во время действа.
И, оказывается, еще как зашло. Сюжет игры строился на забавных рассуждениях и аналогиях, уже сложно его точно воспроизвести, но в дороге время пролетело незаметно. Когда бы еще получилось так собраться вместе и с удовольствием поиграть дружной компанией!
Поскольку завтрашнее отправление ставилось на десять утра, регистрация — за два часа до — начиналась с восьми. Так что наше раннее прибытие в столицу к семи как нельзя лучше вписывалось в логистическую цепочку. Мало того, «Константин Симонов» обещал накормить завтраком, и мы, скрыв лица под строго обязательными в столичной подземке масками и мысленно представляя радушие теплоходного ресторана, прямо с Павелецкого отправились на Северный речной вокзал (зеленая ветка московского метрополитена нам в помощь).
Примерно за сорок минут преодолевает этот путь подземный состав. Наверное, из-за специфического шума, свойственного только метрополитену, начинаешь ощущать некий гипнотический эффект: за считанные минуты мозг погружается в своеобразное оцепенение с потоком мыслей, наблюдений и рассуждений. Вот и сейчас, удерживая чемоданы и облокотившись на вагонную дверь с навязчивым требованием «не прислоняться», покачиваясь в ритме несущегося сквозь темный тоннель поезда, я рассеянно разглядывал салон вагона, боролся с накатывающим чувством дежавю и мысленно вел сам с собой лишенный глубокого смысла диалог. Наконец, на очередном перегоне поезд дернулся сильнее обычного и выбросил меня из сомнамбулического состояния в реальность.
— Приехали, выходим! — скомандовал я своим попутчицам, успевшим задремать в утреннем вагоне.
— Да, пойдем скорее на улицу, надо воздуха вдохнуть, — пробубнила Ирина, потирая глаза.
На станции метро «Речной вокзал», выходя из вестибюля, практически сразу же попадаешь в парк Дружбы — большой и ухоженный. Спустя несколько минут ходьбы под прохладной тенью высоких деревьев, по подземному переходу необходимо преодолеть Ленинградское шоссе. Можно, конечно, пройти до светофора, но через тоннель быстрее и ближе.
В подземном переходе случился казус. Сложно даже описать случившееся явление, но в какой-то момент я будто бы на мгновение наткнулся на невидимый барьер и практически остановился, опершись на чемоданы. Какого-то внятного препятствия движению не было, но по ощущениям будто резкий узконаправленный поток встречного воздуха толкнул меня в грудь. Через секунду всё прошло, и я смог двинуться дальше. Мы были в тоннеле лишь вчетвером, попутчицы мои оторвались немного вперед, так что я шествовал замыкающим и по их походке понял, что они ни с чем подобным не столкнулись.
— Что за черт… — чуть слышно пробормотал я. — Голова, что ли, закружилась?
Приняв версию с головокружением за основную, я тут же забыл о происшествии и поспешил догонять своих.
За тоннелем начинается Парк Северного речного вокзала. Как давеча в вагоне метро, здесь отчего-то на меня снова накатили воспоминания, только связанные уже не с прошлым годом, а с событиями десятилетней давности. Тогда точно так же все вчетвером (правда, дочки были на десять лет младше), ранним утром мы спешили на теплоход. И, мне кажется, я даже узнал скамейку, где мы тогда доставали из чемоданов теплые куртки: то июньское утро одиннадцатого чересчур бодрило. Оно и нынешнее-то было далеко не жарким, отчего в этот раз мы надели куртки сразу.
Дочки, что-то бурно обсуждая между собой, вырвались вперед, когда я остановился и обернулся к Ирине:
— А не на этой ли лавочке мы тогда тормознулись, не помнишь?
— Очень похоже.
— Девчонок спросить?! Но они, скорее всего, и не вспомнят уже.
— Они и круиз-то тот не вспомнят, не то что лавочку!
Утро действительно выдалось весьма прохладным, небо ослепляло голубизной, и шпиль обновленного здания Северного речного вокзала на его фоне напоминал мачту гигантского фантастического парусника, пришвартованного к причалу.
У вокзала ненадолго задержались. В общем-то, недавно открывшийся после глобальной реновации, он не оставлял шанса пройти мимо, не сделав фотографию. Особенно впечатляюще выглядела масштабная инсталляция канала имени Москвы, растянувшаяся по набережной вдоль пристани. В стольких интересных ракурсах здесь можно было запечатлеться, что и часа было бы мало!
Зафиксировав себя на память в нескольких локациях, мы поспешили к нашему величавому теплоходу, ожидающему своих пассажиров у третьего причала.
— Что чувствуешь? — спросил я Ирину, когда мы уже подходили к трапу, чтобы занять очередь на регистрацию.
— Восторг! Хочу скорее внутрь!
— А я будто начинаю привыкать. Уже нет того неудержимого трепета, как пару лет назад на «Буденном». Так, может быть, только легкое волнение.
— Не. У меня всё поет внутри, и самой хочется петь!
Быстренько пройдя на берегу рутинную процедуру заполнения санитарных анкет, измерив температуру и забрызгав себя антисептиками (профилактические новшества, призванные то ли не заразиться самим, то ли не заразить других), в начале десятого утра мы перешагнули порог главной палубы «Константина Симонова». Потратив еще несколько радостных мгновений на получение ключей от кают, мы забросили чемоданы на полки и поспешили на шлюпочную палубу — завтракать.
