Глава 2

Остин Брэдшоу до конца не верил в случившееся. Эта ночь не похожа ни на одну предыдущую. Взглянув в зеркало заднего вида, он удостоверился, что маленькая бирюзовая «хонда» Мэнди следует за ним. Он усмехнулся про себя, складывалось ощущение, будто машинка-то арендованная. Эта загадочная женщина не на шутку его заинтриговала.

Администратор отеля не был ни особо любопытен, ни особо дружелюбен. Просто снял деньги с кредитки Остина, выдал ему ключи и сразу же вернулся к просмотру шоу на своем ноутбуке.

Когда Остин вернулся на улицу, Мэнди стояла, прислонившись к пикапу, переступая с ноги на ногу.

– Все готово?

Он уставился на нее.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Хватит меня спрашивать, – фыркнула она. – Я ведь здесь, не так ли?

Глубоко вдохнув, он обхватил ее голову, наклонился и прижал свои губы к ее губам. Он в состоянии возбуждения уже больше двух часов. Запах ее духов и вкус ее губ отпечатались в его мозгу.

Он хотел ее. Безумно. Страстно. Чем больше думал о грядущей ночи, тем больше возбуждался. Правда, необходимо ускориться, ночь уже практически на исходе.

Остин неохотно отпустил Брук.

– Поторопись.

Трехэтажный отель был достаточно современным. Они поднялись на лифте на последний этаж, их номер оказался в самом конце коридора. У Остина так дрожали руки, что он только с третьей попытки смог открыть дверь ключом. И думал, что Мэнди выскажется на эту тему. Однако она не проронила ни слова.

Когда они наконец оказались внутри, он осторожно закрыл дверь, чтобы не помешать гостям в других номерах.

Мэнди нахмурилась.

– А где твоя сумка?

– У меня ее нет.

– Почему?

– Потому что мы здесь на одну ночь.

Она выглядела подавленной.

– Почему ты мне не сказал? Я бы тоже не брала сумку.

– Я думал, тебе так удобнее. Женщинам всегда нужно иметь при себе много вещей.

Мэнди обняла себя руками и осмотрела номер, будто искала пути отступления.

Остин напомнил себе, что должен быть терпеливым.

– Что случилось?

Ее нижняя губа задрожала.

– Я сейчас кое-что поняла. Если сегодня ты впервые за шесть лет собираешься заняться сексом, мне это не подойдет. Слишком большая ответственность для меня. Правда.

Он расхохотался, потом засмеялся еще сильнее, заметив негодование на ее лице, постарался овладеть собой.

– Не беспокойся. Я занимался сексом. Иногда. Так что все нормально. Только ты, я и дикая страсть. Все, как ты хотела.

Она немного расслабилась, хотя явно не видела в этом ничего смешного.

– Что ж, это замечательно.

– Иди сюда, дорогая.

Он протянул ей руку. Она подошла, не глядя ему в глаза, ее щеки покраснели.

Он расстегнул верхнюю пуговицу ее рубашки.

– У тебя такая бархатная кожа, – заметил он, поглаживая ее.

– Ты все еще в шляпе, – парировала она.

– А мы все еще не в постели.

– Ничего, скоро будем. – Она сняла с него шляпу и бросила на ближайший стул. – Ты не должен ее носить. Женщины с ума будут сходить по твоим волосам.

Теперь ему стало с ней более комфортно. Он не хотел бы робкую девочку.

– Не стесняйся, снимай с меня все, что хочешь.

– Очень смешно. – Она поигрывала с пряжкой его ремня. – Почему ты не зовешь меня Мэнди?

– Потому что ты не похожа на Мэнди. Это не твое настоящее имя. Как тебя зовут по-настоящему? Не бойся, я не собираюсь тебя преследовать.

– Я знаю. – Она слегка прикусила нижнюю губу. Это было так чертовски сексуально, что ему захотелось ее поцеловать.

Он осторожно вытащил ее рубашку из джинсов и скользнул руками под нее. Кожа девушки была теплой и мягкой. Очень нежной. Ему захотелось, чтобы эта ночь стала для нее приятной. Он расстегнул ей бюстгальтер, по-прежнему слегка беспокоясь по поводу того, почему она здесь, с ним. Однако постепенно мозг отключался от желания обладать ею.

Когда он обнажил ее по пояс, она не протестовала. Он залюбовался белоснежной кожей и розовыми сосками.

– Боже, ты великолепна.

Он не солгал. За шесть лет у него были женщины. Но лишь на одну ночь. Женщины, чьих имен он даже не помнил. Разведенные. Вдовы, страдавшие так же, как и он. Секс утолял сиюминутную физиологическую потребность, тем не менее горе после него не унималось, оставаясь столь же глубоким и сильным.

В некотором смысле ему было легче не заниматься сексом, чтобы не напоминать себе о том, что потерял.

Остин заключил Брук в объятия и отнес на кровать. Сегодня что-то изменилось. Может, потому, что таинственная девушка до смешного очаровательна и ранима, а еще чуточку наивна. Она разрушила его защитные барьеры и пробудила эмоции, которые, как ему казалось, уже умерли.

С ней он ощутил потребность быть нежным.

– Иди сюда, милая.

Остин откинул одеяло, положил большеглазую блондинку на кровать и постарался сразу не набрасываться на нее. Сдерживаясь, он лег рядом с ней и медленно провел пальцем от ее ключицы вниз между грудями, ниже до живота с милым крошечным пупком.

– Скажи мне, что не так, милая леди. Клянусь, я не кусаюсь.

Брук явно была напряженной, прикусила нижнюю губу.

– Я забыла о предохранении.

– Не волнуйся. У меня есть две штуки. – Он полез в задний карман и достал упаковку из двух презервативов. – Лежали в пикапе.

– О. Это здорово.

– Назови свое имя, – попросил он.

Наклонившись, Остин поцелуями проложил дорожку от пупка вверх к груди, обратив внимание, что ее дыхание участилось и дрожь прошла по всему телу.

– Это нечестно. – Она посмотрела на него из-под ресниц.

Отдавала ли она себе отчет в том, какое воздействие оказывает этот взгляд на мужчин? Едва касаясь, он провел языком по ее соску.

– Я играю, чтобы выиграть, дорогая. Ты же хотела дикой, захватывающей страсти? Обычно это означает нарушение правил.

Он тяжело дышал, едва сдерживаясь. Продолжать игру было весело, хотя он не был уверен, что долго продержится. Так сильно хотел ее, что его просто трясло от возбуждения.

– Брук, – прошептала она. – Меня зовут Брук.

Выражение доверия на ее лице заставило его устыдиться того, что он вынудил сделать то, чего она не хотела. Он понимал это. И в ответ был готов помочь ей испытать безрассудную страсть этой ночью. И что он за человек после этого?

Остин тяжело сглотнул.

– Брук. Мне нравится твое имя.

Она провела пальцем по его щетине. Сегодня он брился в шесть утра.

– Теперь твоя очередь, Ковбой.

Он не стал делать вид, будто не понял, и простонал:

– Остин. Меня зовут Остин.

Он покрывал поцелуями ее живот, грудь, поднимаясь вверх и спускаясь вниз. Брук тяжело дышала и постанывала. Это сигнал, которого он ждал.

Он вскочил и одним движением освободился от рубашки, снял ботинки, потом джинсы и трусы. Встав обнаженный около кровати, попытался перевести дыхание.

Брук поднялась на колени и уставилась на него.

– Ты в порядке?

Он моргнул.

– Что?

Она сделала жест рукой.

– Твой… ну ты понимаешь… такой большой.

Он ощутил укол тревоги.

– Ты не обманываешь меня? Может, ты девственница?

Она выпрямила плечи, ее глаза сверкали.

– Я не лгу.

– Ты занималась сексом?

– Конечно.

– Сколько раз?

– Это тебя не касается.

Она расстегнула и спустила с бедер джинсы.

У него пересохло во рту.

– Я сам хотел их снять.

Она взглянула на него.

– Ты слишком медлил. Я уже не уверена, что выбрала правильного мужчину. Ты точно знаешь, что делать?

Он не знал, смеяться или выть от разочарования.

– Боже, ну ты и штучка.

– Ты обещал мне нечто дикое и возбуждающее. А я по-прежнему в трусиках.

Он обхватил ее за талию, и они оба повалились на кровать. Брук была на восемь дюймов ниже и на сорок фунтов легче и притворилась сопротивляющейся. Она оказалась сверху. Остин притворно отпустил ее. Когда оба перевели дыхание, он запечатлел на ее губах крепкий поцелуй.

Она растворилась в нем, мурлыча его имя с мягкой эротической тоской, которая передавалась каждой клеточке его тела.

Он погладил ей спину.

– Я рад, что повстречал тебя сегодня, Брук без фамилии.

Ее светлые волосы, мягкие и шелковистые, растрепались, от них пахло сиренью и невинностью счастливых летних вечеров.

Она коснулась губами его подбородка.

– Я тоже. Мне было страшно, но я увидела тебя у стойки и что-то почувствовала.

– Что же?

Он погладил ей ягодицы. Они были идеальной формы – мягкие, пухлые, нужного размера, каждая помещалась в широкую мужскую ладонь.

– Влечение. Зов природы.

Она двинулась, и ему стало почти больно. Член был очень твердым, болели яички. Презерватив лежал близко, стоило лишь протянуть руку. Но он не хотел, чтобы все это закончилось. Не желал окончания ночи.

Без предупреждения Брук скатилась с него, села рядом и взяла в руку его член.

– Мне нравится, как ты выглядишь, Ковбой.

Она медленно и сосредоточенно поглаживала его. Ощущение ее прохладных тонких пальчиков на тугой плоти было на грани удовольствия и боли. Остин стиснул зубы и постарался не кончить, сдерживаясь изо всех сил.

– Я назвал тебе мое имя.

Она уперлась щекой ему в плечо и продолжила пытку, крепко сжав его.

– Да. Остин.

Она прошептала это тихо и сладко. У него на лбу выступил пот. Эта женщина медленно убивала его.

Брук была возбуждена и чувствовала головокружение. Вечер, начавшийся так плохо, грозил стать весьма запоминающимся. У Остина есть все, чтобы стать идеальным любовником для нее. Требовательный и нежный. Мужественный и очень внимательный.

Он, хрипя, схватил ее за запястье и отстранил от себя.

– Достаточно.

Прежде чем она запротестовала, он потянулся за презервативом, надел его и стащил с нее трусики. Потом оказался сверху и вошел в нее. Брук забыла, как дышать.

Он был тяжелым и дико возбужденным. К счастью, она тоже очень возбудилась. Несмотря на его впечатляющий размер, ее тело приняло это легко. У нее давно такого не было, правда, ему об этом знать не обязательно. Раскрыв бедра, Брук попыталась расслабиться и сконцентрироваться на невероятном ощущении наполненности тела, ставшего одним целым с его телом.

В этот момент ее глаза увлажнились, перехватило горло. Возможно, от мысли о том, что он столько потерял, или от желания, что однажды у нее будет такой мужчина. Все в совокупности глубоко тронуло ее, вызвало слезы и ощущение уязвимости.

Остин быстро кончил и пробормотал извинения. Брук попыталась подавить разочарование. После быстрой отлучки в ванную для избавления от презерватива он вернулся. В спешке они оставили лампу включенной. Теперь он щелкнул выключателем. Комната погрузилась в темноту. Только ночник в ванной комнате рассеивал мрак.

Остин погладил волосы Брук, убрав их с ее лица.

– Прости насчет этого, дорогая. Ты меня изрядно завела, поэтому получилось так быстро.

– Все нормально.

Он улыбнулся.

– Это не нормально. Но это еще не конец. Раздвинь ножки, дорогая. Позволь доставить тебе удовольствие.

Она покорно раздвинула ноги, внутренне поморщившись. Это никогда не было ее сильной стороной. Слишком личное, слишком интимное. Единственный человек, который зашел так далеко, плохо с ней поступил.

К счастью, Остин не в курсе ее негативного опыта. Он прикоснулся к ней с уверенностью мужчины, знающего, как доставить женщине наслаждение, причем ему это нравилось.

– Закрой глаза, – мягко прошептал он. – Расслабься, Брук.

Только когда он это произнес, она осознала, что пальцами сжимает простыни, а сама при этом сильно напряжена.

– Прости. Тебе не обязательно это делать.

Остин нахмурился.

– Мне хочется прикоснуться к тебе. У тебя красивое, мягкое и очень сексуальное тело. Я хочу услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.

– Самонадеянный ковбой.

Он вошел в нее двумя пальцами, используя большой палец, чтобы поглаживать самое чувствительное ее местечко. Брук смутил собственный стон, вырвавшийся из нее. Однако вскоре она уже и думать позабыла о смущении.

Остин шептал возбуждающие вещи и ласкал ее уверенными, твердыми прикосновениями до тех пор, пока реакции ее тела не вышли из-под контроля. Брук выгнулась от наслаждения и действительно непроизвольно выкрикнула его имя. Он быстро оказался сверху и вошел в нее второй раз.

Оргазм был невероятным. По шкале от одного до десяти – какое-то большое число, уходящее в бесконечность.

На этот раз Остин только начал двигаться, а она уже оказалась на вершине наслаждения. Самодовольно усмехнувшись, он снова заставил ее достичь пика, крепко держа в объятиях и совершая сильные и быстрые толчки до тех пор, пока они оба не получили кульминацию огненной страсти.

Брук лежала без сил и совершенно истощенная, однако в полном восторге и удовлетворении. Она никогда не согласилась бы на скучный, однообразный секс. Ее замечательный ковбой учел это.

Они лежали обнявшись, с переплетенными руками и ногами, восстанавливая дыхание.

Наконец Остин лег на бок, чтобы избавить ее от тяжести своего тела.

– Как ты? – спросил он удовлетворенно и даже несколько самодовольно.

Она прижалась головой к его теплому твердому плечу.

– О, все было великолепно.

Завтра утром она выйдет в Интернет и напишет этому отелю отличный отзыв на пять баллов.

Застонав, он откатился от нее.

– Не двигайся. Сейчас приду.

Она услышала, как в ванной побежала вода. Потом стало тихо. Затем прозвучало проклятие.

Она в тревоге повысила голос.

– Что случилось?

Он снова упал в постель, его кожа была холодной.

– Презерватив порвался.

И это таким ровным, ничего не выражающим голосом.

– О-о-о.

– Прости меня.

– Все хорошо. Я принимаю противозачаточные таблетки. К тому же сейчас у меня безопасные дни.

Да, месячные должны вот-вот начаться.

– Я абсолютно здоров, Брук. Не о чем беспокоиться.

– Тогда все отлично.

Остин зевнул и потянул ее к себе, обнимая сзади.

– Дай поспать часок, и мы сможем сделать это еще раз.

– У тебя кончились презервативы.

Он поцеловал ее в затылок.

– Ничего, будем импровизировать.

Брук, лежа неподвижно, почувствовала момент, когда Остин крепко уснул. Его дыхание стало глубже. Рука, обнимавшая ее, потяжелела.

Она понимала, что ей пора домой, но не могла его оставить. Пока не могла. Эта ночь получилась не совсем такой, как она ожидала.

Рядом с ней оказался мужчина, переживший боль и потерю. Даже если бы они жили в одном городе, он бы не захотел встречаться с такой женщиной, как она. Ведь она не в состоянии противостоять даже собственным родителям. К тому же у нее куча проблем. Так что придется ей обойтись без милого, мужественного ковбоя.

Она вдохнула его аромат. Попыталась запомнить. Потом осторожно выскользнула из объятий. Это оказалось непросто. К счастью, Остин спал как убитый. Брук проскользнула в ванную, тихо оделась, взяла сумку и выскользнула в коридор.

Как только она закрыла за собой дверь, ее затрясло. Покинуть этого мужчину оказалось самым трудным в жизни.

Путь из Джоплина в Ройал прошел как во сне. Введя код сигнализации, она пробралась в дом. Чувствуя себя слишком уставшей, чтобы принимать душ, повалилась на кровать и мгновенно уснула.

Глава 3

Два месяца спустя

Остин припарковал грузовик через дорогу от Техасского клуба скотоводов, вышел и потянулся. Прошло три года, а может, и четыре, с тех пор, как он последний раз был в Ройале. Ничего особо не изменилось. Некоторое время назад торнадо разрушил часть домов и заводских построек, однако все уже отстроили заново.

Сам клуб, имевший столетнюю историю, находился в каменном здании с деревянной облицовкой и шиферной крышей. Обычно такие люди, как Остин, не посещают подобные заведения, но у него на 10:00 была назначена встреча с Гасом Слэйдом.

У Остина много денег в банке, вероятно, намного больше, чем ему когда-либо понадобится. Но в жилах у него не голубая кровь, у него нет родословной, которую уважают люди, подобные Гасу. Тем не менее тот пригласил его сюда по делу. Остин согласился.

Одра права. Со времени смерти Дженни он плывет по течению. Пришло время заняться делом. Очень хороший архитектор, он последние годы проводил в основном на разных подработках, разменивался по пустякам.

Даже работа, предложенная Гасом, по сути, такая же пустая трата времени. Правда, она может открыть двери для чего-то более значительного. Остин ухватился за нее, хотя и не торопился соглашаться, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным. Он уже пошел на уступки. Вместо обычных джинсов и фланелевой рубашки надел брюки цвета хаки, белую рубашку с закатанными рукавами и лучшую пару сапог. Словом, выглядел как настоящий ковбой.

Он был таким когда-то давным-давно. До болезни Дженни.

Отбросив грустные воспоминания, Остин пригладил волосы, перевел телефон в беззвучный режим и открыл внушительную дверь. Улыбающаяся секретарша направила его в один из кабинетов вдоль по коридору.

Августус Гас Слэйд уже сидел там, увлеченный разговором с двумя мужчинами. Когда появился Остин, они распрощались с Гасом и вышли.

Гас протянул ему руку.

– Вот и ты, мой мальчик. Спасибо, что пришел. Давно не виделись.

– Рад вас видеть, сэр. Спасибо за предложение работы.

Гас обладал весьма внушительной фигурой, был высок и крепко сбит, с копной седых волос и проницательным взглядом голубых, как цвета небо над Техасом, глаз.

По расчетам Остина, ему было шестьдесят восемь или шестьдесят девять лет, хотя на вид можно было бы дать на десять лет меньше, если бы не глубокие морщины и обветренная кожа. Десятилетиями Гас работал на солнце.

Пока мужчины его возраста путешествовали, играли в гольф или просто ничего не делали, он продолжал трудиться на своем ранчо. Он – одинокий волк с большим влиянием в Ройале. Несколько сроков провел на посту президента Техасского клуба скотоводов. Гас любил свою семью и пользовался большим уважением в обществе, при этом все знали, насколько он жесток в гневе.

По настоянию Гаса Остин занял одно из кресел напротив большого камина. Гас сел рядом и с гримасой потер колено.

– Меня пнул проклятый бык. Нужно быть осторожнее.

Остин кивнул и улыбнулся.

– Еще учась в колледже, я работал на ферме. В целом было неплохо, однако я постоянно получал травмы. Итак, какого рода работу вы хотите мне предложить?

Когда Остин приезжал в Ройал до этого, Гас поручил ему спроектировать и сделать пристройку к дому. Остин тогда оплачивал медицинские счета Дженни и остро нуждался в деньгах. Работа заняла шесть или семь месяцев. Он гордился сделанным, Гас тоже остался доволен.

Старик изобразил легкую гримасу.

– Возможно, я заманил тебя сюда под ложным предлогом. Не так, как в прошлый раз. Будет проект, да, один-единственный. Но, как я уже говорил, пребывание в клубе в течение нескольких недель позволит тебе воспользоваться шансом, познакомиться с влиятельными людьми Ройала, у которых есть связи. Они могут подтолкнуть твою карьеру.

Остин не понимал, нужно ли это ему. С одной стороны, имеет смысл заняться любимым делом. Он ушел из профессии, когда решил провести с Дженни последние месяцы ее жизни, и об этом решении не жалел никогда. Впоследствии, переживая горе, он перемещался с места на место, применяя свое мастерство на временных работах.

Хочет ли он сейчас вернуться к более размеренной и оседлой жизни? Честно говоря, неизвестно.

– Спасибо, я очень ценю это, сэр. Однако в чем конкретно состоит этот проект?

– В клубе хотят благоустроить внешнее пространство. Профессиональные озеленители уже начали разработку плана территории вокруг садов и бассейна. Я хочу, чтобы ты спроектировал некую площадку, где можно будет провести наш благотворительный аукцион, а впоследствии устраивать свадьбы и тому подобные мероприятия. Чтобы в случае плохой погоды можно было сделать тент или что-то вроде этого.

– На открытом воздухе, зато с защитой от дождя и ветра.

– В точку. К тому же мы хотим, чтобы там была сцена с гримерками и ванными комнатами. Вот такая идея.

– А что за аукцион?

Гас усмехнулся.

– Идея просто супер. Большой аукцион холостяков Ройала. – Далее Гас заговорил серьезно. – Все средства пойдут в Фонд борьбы с раком поджелудочной железы. От этого умерла моя Сара. Но у меня осталась внучка Алексис. Я бы хотел, чтобы ты с ней познакомился. Прошло уже много времени с того момента, как ты потерял жену. Нехорошо оставаться в одиночестве.

– Я не хочу проявить неуважение, сэр, но и вы, кажется, должны прислушаться к своему собственному совету. Кроме того, я пока не хочу строить отношения, хотя уверен, что ваша внучка очаровательна.

Гас нахмурился.

– Тебе не стоит так быстро отказываться. Многие мужчины прыгали бы до потолка от радости, если бы получили мое благословение.

Остин улыбнулся.

– Если Алексис хоть немного похожа на дедушку, полагаю, она будет в ярости оттого, что вмешиваются в ее личную жизнь.

– Это верно. При этом она каждый раз выбирает неподходящих мужчин.

Они снова отклонились от темы, и Остин сделал вывод, что Гас чрезмерно заинтересован в сватовстве.

– Мне нужен бюджет. И точный план местности, где разрешено строить.

– Деньги не проблема, – заверил старик. – И не забудь сделать что-то вроде наружного обогрева, по возможности, скрытого. Ты же знаешь, как это бывает в Техасе. Мы можем надеть шорты на Рождество, а через восемь часов повалит снег.

– Сколько у меня времени?

– Аукцион пройдет в последнюю субботу ноября.

Остин попытался скрыть шок.

– Времени практически нет, не так ли?

Гас кивнул.

– Я знаю. Работать придется весьма напряженно. Но персонал клуба будет помогать тебе, кроме того, выделены средства, чтобы нанять дополнительных плотников. Я верю в тебя, мой мальчик.

– Благодарю вас, сэр. Я не подведу.

– Зови меня Гасом. Я настаиваю.

Они вышли из дома, чтобы на месте осмотреть, где будет все размещено. Несмотря на сжатые сроки, настроение у Остина было приподнятым. Это его любимая часть работы – глядеть на пустую землю и представлять, что он здесь возведет.

– Вот там будет сцена.

Остин кивнул.

– С этим можно работать.

Вдалеке виднелся бассейн, сейчас временно закрытый. Новое сооружение будет соединять сады и заднюю часть клуба, создавая развлекательную зону.

Слева от них человек небольшого роста, стоя на стремянке, красил фреску на стене. Гас махнул рукой.

– Пойдем поздороваемся.

Когда они подошли чуть ближе, Остин сразу же узнал эти волосы, собранные в хвостик. Гас окликнул, и девушка обернулась. Кисть выпала у нее из рук, лицо побелело. Она схватилась за верхнюю часть стремянки.

Остин тяжело задышал.

Брук. Его таинственная любовница.

Только глупец не заметил бы возникшего напряжения. А Гас явно таковым не был. Он нахмурился.

– Вы знакомы?

Остин ждал, предоставив право отвечать даме.

– Вовсе нет, – вежливо ответила она. – Как поживаете? Меня зовут Брук Гудман.

Какого черта? У Остина не осталось выбора, кроме как начать игру по ее правилам. Не может же он уличить ее во лжи. Он протянул ей руку.

– Остин Брэдшоу. Приятно познакомиться.

Воздух потрескивал от напряжения. Брук не пожала протянутую руку, подняв обе ладони со следами краски.

– Извините, не хочу вас испачкать. – Она переключила внимание на Гаса. – Если не возражаете, я вернусь к работе. Сегодня вечером здесь планируется мероприятие, и краска должна успеть высохнуть.

Сказав это, она просто отвернулась.

Глава 4

Брук было так плохо, что она боялась потерять сознание прямо на стремянке. Она стояла неподвижно и делала вид, будто красит стену, пока не услышала, как дверь захлопнулась. Боковым зрением увидела, как мужчины исчезли внутри здания.

Что Остин делает в Ройале? Неужели приехал, чтобы найти ее? Конечно нет. Он с Гасом Слэйдом. Если сложить два и два, получится, что Остин – тот самый архитектор, нанятый для строительства сооружения для мероприятий. Откуда вообще они друг друга знают?

Кого можно об этом спросить? Алексис? Ей действительно интересно, что здесь делает Остин? Нет. Вовсе нет.

Лгунья.

Еще больше ухудшило ситуацию выражение лица Остина, когда он ее увидел. Он был в равной степени ошеломлен и шокирован. Это совсем не то, что мечтает увидеть женщина на лице мужчины, с которым провела ночь.

Когда путь очистился, Брук собрала вещи. Обычно она заходила в клуб, но сегодня не могла рисковать.

Весь остаток дня и всю ночь она не находила себе места. И вообще последние восемь недель пыталась забыть своего ковбоя на одну ночь. И вот теперь он совершенно неожиданно появился в Ройале и выглядел при этом примерно в десять раз великолепнее и сексуальнее, чем в их первую встречу. Если он действительно новый архитектор, им придется постоянно видеться.

Ей это чрезвычайно понравилось. Кровь от возбуждения быстрее побежала по венам. Правда, протестовал мозг, считая это плохой новостью. Ну, просто очень плохой.

Следующим утром, когда взошло солнце и наступил новый прекрасный день, Брук хотела выбросить все из головы. Тем не менее воспоминания нахлынули сами собой. Уютный гостиничный номер. Брутальный ковбой. Сплетение двух обнаженных дел. Что же теперь делать? Пока Остин в городе, ее секрет может быть раскрыт.

Теперь больше, чем когда бы то ни было, Брук нуждалась в собственном жилье. Когда Алексис расплатится с ней за панно, она сможет внести деньги за первый и последний месяц аренды какой-нибудь приличной квартиры. А через три с половиной года и вовсе получит наследство от бабушки, таким образом, сможет открыть собственную арт-студию. Танцевальные и спортивные клубы есть везде, а Брук хотела организовать пространство, в котором дети с творческой жилкой, такой как у нее, смогут обучаться лепке и рисованию, сколько душе угодно.

Ей нужна постоянная работа, которая даст финансовую независимость от родителей. В городе, где Гудманы контролируют буквально все, сделать это непросто. Никто из работодателей не хочет брать на работу их дочь, чтобы не ссориться с влиятельным семейством.

Закулисные манипуляции родителей унизительны и сильно ее бесят. А все потому, что они хотят, чтобы она тоже занималась бизнесом.

Но этого никогда не случится. Брук нравится то, что она делает. Кроме того, она начисто лишена амбиций, поскольку выбрала для себя иной путь.

К счастью, родители – пташки ранние и улетели в свой офис еще на рассвете. Брук сможет сполна насладиться тостом и кофе в тишине. Ее желудок взбунтовался при мысли о еде. Вероятно, потому, что она расстроена перспективой постоянно видеться с Остином.

Что она ему скажет?

Может быть, проще избегать его?

Однако больше откладывать невозможно, пора ехать в город. В особняке родителей в Пайн-Вэлли прошло ее детство. Она уезжала отсюда только на время учебы в колледже и университете. И вот теперь этот дом превратился в тюрьму. В семье, на взгляд Брук, большие проблемы. Бедная невеста ее брата Джареда была вынуждена сбежать с собственной свадьбы.

Зато Брук по-прежнему в поисках выхода. Да, это нелегко. Но она хотя бы пытается.

Она припарковалась, не доехав одной улицы до клуба и помня, как выглядит пикап Остина. Отлично, среди припаркованных машин его нет. Возможно, новый архитектор работает над проектом удаленно. Брук понадеялась успеть выполнить свою работу до его возвращения.

У нее защемило сердце. Вот почему она тайно уехала в другой город. Чтобы перед глазами не маячило свидетельство ее грехопадения. Вспоминать ту ночь было одновременно возбуждающе и неловко. Что он подумал, когда проснулся и обнаружил ее пропажу? Она много раз об этом думала.

В конце концов, у нее не было другого выхода. Они с Остином посторонние друг другу люди. Ни он, ни она не живут в Джоплине. Просто реализовывали идеальный анонимный сценарий секса на одну ночь.

Только потом все пошло не так.

Чтобы пройти к месту работы, нужно было пересечь клуб. Брук поприветствовала администратора и прошла по коридору, увешанному охотничьими трофеями. Ее родители – члены клуба всю жизнь, а потому здание ей хорошо знакомо.

Тем не менее сейчас она испытывала неведомое доселе чувство страха и волнения. Говорила себе, что не хочет снова встретить Остина Брэдшоу. И сама себе не верила.

Брук решила сконцентрироваться на работе и дать волю своему воображению. На однотонной стене она хотела изобразить волшебный сад, который бы стал продолжением настоящего сада. Чтобы, когда придет весна, и все вокруг зацветет, мир ее фантазий и реальные растения сочетались бы друг с другом. Такую задачу поставила перед ней Алексис. Брук было приятно, что ее творение доставит удовольствие стольким людям.

Она достала нужную кисть, подобрала краски и, забравшись на стремянку, приступила к работе.

– Ты избегаешь меня, Брук?

Голос испугал так сильно, что она выронила краски.

– Остин!

Обхватив за талию, он поддержал ее и помог спуститься.

– Значит, помнишь, кто я такой. А вчера я не был так уверен в этом.

Она нахмурилась, стараясь не любоваться золотыми прядями его волос, в которых запутались солнечные лучи. Сегодня он пришел без шляпы.

– Что мне оставалось делать? Не могла же я рассказать Гасу, как мы познакомились.

Губы Остина изогнулись в ехидной улыбке. Брук захотелось его шлепнуть.

– Большинство людей придумали бы вежливую ложь.

– А я ужасная лгунья.

– Мне придется это запомнить, мало ли, пригодится.

Интимные искорки в теплых карих глазах и взгляд, говоривший ей о том, что он помнит каждую секунду ночи с ней, наполнили ее сердце теплотой.

– Что ты здесь делаешь, Остин?

– У меня работа, ее нужно сделать. А что здесь делаешь ты, Брук Гудман?

– Я живу в Ройале. И у меня тоже работа, которую нужно сделать. Как-то все это ужасно неловко, не находишь.

– Ничуть. – Он посмотрел на ее рисунок. – Вот это – твоя работа? Просто потрясающе. Ты очень талантлива.

Его похвала согрела ее. Кроме Алексис, мало кто знал, на что она способна, по крайней мере в Ройале.

– Спасибо. Мне еще многое предстоит сделать.

– Это означает, что ты будешь смотреть, как я строю сцену.

Ее сердце замерло. Ведь он же не имеет в виду ничего такого?

– Остин, я…

Он поднял руку.

– Не нужно ничего говорить. Я все вижу по твоему лицу. Ты боишься, что я выдам твой секрет. Нет, Брук, не выдам, клянусь тебе. У тебя были свои причины сделать то, что случилось в Джоплине, у меня тоже. Несмотря на то что ты мне очень нравишься, мы должны оставить прошлое в прошлом. Я не готов к отношениям.

Он абсолютно прав. Ей хотелось услышать именно это.

Только почему-то защемило сердце.

– Мне нужно работать.

– Кстати, я был чертовски разочарован, когда проснулся, а тебя уже не было.

– Неужели?

Он медленно кивнул.

– Да.

– Для меня это была удивительная ночь, правда, мне особо не с чем сравнивать.

Он усмехнулся.

– Ты была на высоте. Если бы я хотел завести роман, мы могли бы попробовать.

Она вспыхнула.

– Ты слишком самонадеян. Я уже устала от того, что все знают лучше меня, что мне делать.

– Кто это – все?

Брук посмотрела через плечо и поморщилась.

– Вот идет одна из них.

Маргарет Гудман выглядела безупречно с головы до ног. Хотя ей было хорошо за пятьдесят, она могла легко сойти за более молодую женщину. Ее светлые волосы регулярно укладывал дорогой стилист, а еще у нее были личный тренер и диетолог.

Мать Брук – амбициозная, властная и холодная женщина. К тому же в настоящий момент явно пребывала в ярости, которую выдавали красные пятна на скулах.

Брук шагнула вперед, дальше от ковбоя-архитектора, в надежде смягчить ситуацию и в то же время избежать любого взаимодействия между матерью и Остином.

– Что ты здесь делаешь, мама?

Мать задрала подбородок.

– Пытаешься насолить мне специально? Ты хоть представляешь, как унизительно знать, что моя единственная дочь работает в Техасском клубе скотоводов, как обычный работяга?

Брук выпрямилась.

– Алексис Слэйд наняла меня на работу. Именно этим я и занимаюсь.

– Не будь наивной и смешной. Это не работа. – Мать указала на частично разрисованную стену. – Так и ребенок может намалевать. Ты растрачиваешь свой потенциал, Брук. Мы с отцом этого не потерпим. Ты и без того сменила специализацию в колледже, ничего не сказав. Мы платили за твою учебу, чтобы ты получила серьезное, а не бесполезное художественное образование. Мы, Гудманы, – бизнесмены. Зарабатываем деньги, а не растрачиваем их. Когда ты поймешь наконец, что рисование – никчемное занятие?

Мать почти кричала, в ее голосе плескалась злоба, презрение и упрек. Очень обидно. Брук слышала все это и раньше, но теперь Остин стал свидетелем, и это еще больше расстраивало.

– Это настоящая работа, мама. И я горжусь тем, что делаю. Кстати, планирую переехать из дома, и вы с папой должны свыкнуться с этой мыслью.

– Не смей говорить со мной в таком тоне.

– По-другому ты не слышишь меня. Мне двадцать шесть. Братья зажили самостоятельно, когда им было по двадцати одному году.

– Не сравнивай себя с ними. Они оба намного взрослее, чем ты в этом возрасте. Ни один из них не создавал нам проблем.

Брук недоверчиво покачала головой. Братья – лицемерные подхалимы по отношению к матери и отцу.

– Я не буду обсуждать это сейчас. Ты ставишь меня в неловкое положение.

Маргарет впервые взглянула на Остина, у нее задергался нос, будто учуяв самозванца в ее мире людей голубых кровей.

– Кто это?

Прежде чем Брук смогла остановить его, Остин шагнул вперед и протянул руку.

– Я – Остин Брэдшоу, мэм, архитектор, нанятый Гасом Слэйдом. Очень приятно познакомиться с вами.

Его загар, внешность и ослепительная улыбка застали Маргарет врасплох. Она открыла и закрыла рот.

– Гм.

Брук почувствовала, что назревают проблемы, взяла мать под руку и попыталась увести.

– Ты же не хочешь, чтобы твоя одежда испачкалась в краске, мама. Кроме того, мне действительно нужно вернуться к работе. Мы обсудим все сегодня вечером.

Маргарет ощетинилась.

– Я не закончила разговор, барышня. Убери тут все и ступай домой.

– Нет. Я приняла на себя обязательства и намерена их выполнить.

Маргарет нахмурилась.

– Я требую, чтобы ты пошла со мной прямо сейчас.

У Брук перехватило дыхание, задрожали колени. Это было как кошмарный сон.

Но вдруг вперед выступил Остин, буквально закрывая собой Брук от матери.

– Вы не правы, миссис Гудман. Ваша дочь – взрослая женщина. Она талантливая художница, и ей платят за то, что она использует свой талант на благо обществу. Я не позволю вам издеваться над ней.

– Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать, – взвизгнула Маргарет. – Я прикажу сейчас же тебя уволить. Ты никогда больше не найдешь работу в этом городе.

Все это было бы забавно, если бы не так печально. Маргарет привыкла получать свое угрозами и запугиванием.

Остин просто проигнорировал ее слова.

– Я бы хотел, чтобы вы ушли, – вежливо увещевал он. – Нам с Брук нужно работать.

Маргарет подняла кулак. Да, на самом деле подняла кулак.

Остин уставился на нее.

К удивлению Брук, мать отступила. Опустила руку, повернулась на каблуках и просто ушла.

– Боже мой, ты сделал это.

Брук почувствовала, что ее не держат ноги. Остин поймал ее за талию. Она не упала в обморок, однако присела на траву и положила голову на колени.

– Она превратит твою жизнь в сущий ад.

– Похоже, ты знаешь, о чем говоришь.

Он присел рядом с ней и погладил по спине. В его присутствии она почувствовала себя спокойно, особенно после этой ужасной сцены.

– Я оценила, что ты заступился за меня, но не стоило этого делать. Это не пустые угрозы. Она попытается лишить тебя работы. С тех пор как закончила учебу, я много раз откликалась на различные вакансии. Сначала думала, что меня не берут на работу из-за отсутствия опыта. Но когда мне отказали даже в работе официантки, хотя подруга замолвила за меня словечко, я решила все выяснить и поговорила с менеджером ресторана. Он признался, что мама звонила и угрожала ему.

– Чего именно они хотят от тебя?

– Папа был бы счастлив, если бы я окончила юридический факультет и присоединилась к работе в его фирме. Семья мамы владеет одним из самых богатых ранчо в Техасе. Я должна играть роль богатой светской дамы, носить правильную одежду, общаться с правильными людьми. Выйти замуж за правильного мужчину.

Остин поморщился.

– Звучит ужасно.

– Ты даже не представляешь, насколько ужасно все на самом деле. Моя мать неумолима. У меня есть наследство от бабушки, которым я смогу распоряжаться, когда мне исполнится тридцать. Чтобы получить деньги раньше, нужно либо выйти замуж, либо получить разрешение родителей. Однако мать убедила отца не делать этого. Поэтому я решила предпринять все возможное, чтобы выбраться из-под их крылышка. Это первый шаг к моему освобождению. Алексис не боится моей матери. Это реальная работа с реальной зарплатой.

– Но ведь это ненадолго.

– Точно. Всего несколько недель. После этого Алексис хочет, чтобы я разрисовала стены в детском центре. Я коплю каждый цент, чтобы арендовать квартиру.

Остин приложил ладонь к ее щеке и с беспокойством посмотрел на девушку.

– Ты плохо выглядишь. Может, тебе пойти домой?

Брук с трудом встала на ноги.

– Вовсе нет. Я не могу подвести Алексис.

Он вздохнул.

– Когда ты сегодня заканчиваешь?

– Около четырех.

– Может, возьмем какой-нибудь еды и поедем на пикник за город? Найдем укромное местечко, где сможем поговорить.

– А что, если нас увидят, начнут задавать вопросы?

Его ухмылка была удивительно беззаботной для человека, который совсем недавно поссорился с миссис Гудман.

– Опасность придает остроту ощущениям.

Глава 5

Гас нахмурился, увидев, как Брук Гудман общается с Остином Брэдшоу. Придется пресечь это в зародыше. Остин идеально подходит для Алексис, хотя оба пока об этом не догадываются.

Он вышел на парковку и сел в машину. Существует лишь один человек, женщина, с которой он может поделиться своими планами. Гас ехал на ранчо к Роуз Клейтон. В молодости она предала его, разбила ему сердце, он много лет чувствовал по отношению к ней лишь горечь и сильную обиду. Единственная причина, по которой они сейчас общаются, – обоюдное желание разлучить его внучку и ее внука. Скорее небо упадет на землю, чем Гас Слэйд позволит своей любимой Алексис выйти замуж за Клейтона.

Роуз открыла дверь почти сразу после его стука. Она оставалась все такой же стройной, с царственной осанкой. В каштановых волосах лишь намек на седину. Ее взгляд был настороженным.

– Гас? Входи, пожалуйста.

Он проследовал за ней в кухню.

– Я нашел перспективную партию для Алексис.

Роуз указала ему на стул и налила чашку кофе.

– Рассказывай.

– Его зовут Остин Брэдшоу. Архитектор. Вдовец. Делал кое-какую работу для меня несколько лет назад. Привлекательный мужчина.

– А что думает об этом Алексис?

Понимающая улыбка Роуз раздражала его.

– Она не в курсе моих планов. Мне нужно время, только и всего. Если, конечно, ты попридержишь Дэниела.

– Можешь быть спокоен. Уверена, куча женщин будет претендовать на него на аукционе холостяков.

Гас осушил чашку и откинулся на спинку стула.

– Дэниел действительно согласился на аукцион? На него не похоже.

Роуз помрачнела.

– Пришлось его уговорить. Я сказала, что они с Тесс Нобл станут прекрасной парой, если она поставит на него.

– Согласен. В этом есть смысл.

– Увы, Дэниелу не нравится, когда я пытаюсь давать ему советы на тему личной жизни. Он почти готов был потребовать, чтобы я не вмешивалась. Представь, собственной бабушке.

Гас фыркнул.

– Дела пойдут гораздо лучше, если молодежь будет слушаться старших.

Роуз побелела.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.

Ее поведение шокировало его.

– Что я такого сказал, Роуз?

Перемена в ней была разительной. Он чувствовал свою вину, но не понимал, почему.

– Я хочу, чтобы ты немедленно ушел. Пожалуйста.

Гас был ошеломлен. Ему казалось, что они уже забыли прошлое. В конце концов, она бросила его, а не наоборот. Неужели отец Роуз вынудил ее порвать с ним? Да, владелец ранчо слыл мстительным и жестоким. Однако это не остановило Гаса, он влюбился в дочь своего работодателя, потом принял решение покинуть ранчо и четыре года работал на родео, экономя каждый цент. Вернувшись в Ройал, он купил небольшой участок земли и пришел к женщине, которую любил.

Мир рухнул, когда он обнаружил, что его подруга вышла замуж за другого мужчину. А хуже всего то, что она забыла их любовь. Давняя боль была все еще жива.

Он женился на ее лучшей подруге.

И вот теперь он пребывал в замешательстве.

– Уходи! – воскликнула Роуз, и в ее глазах заблестели слезы.

Гас поймал ее руки в свои и крепко сжал, хотя она и попыталась вырваться.

Его сердце упало.

– Это отец принудил тебя бросить меня?

У Роуз дрожали губы.

– Никто не знал. Я была пленницей, а вы с Сарой ничего не замечали.

У него сдавило грудь, стало нечем дышать.

– Я не понимаю.

– Отец угрожал мне. Моя мать была очень больна. Он сказал, что позволит ей умереть, не станет платить за лечение, если я выйду за тебя. Поэтому у меня не было выбора. Мне пришлось притворяться, сделать выбор в пользу жизни матери, а не своего счастья. Пришлось выйти замуж за другого.

– О боже мой.

Роуз смотрела на Гаса, в ее глазах появилось выражение, больше похожее на ненависть или отвращение. Или, может быть, это просто горе.

– Вперед, Август. Мы воплотим в жизнь наш план по разлучению Дэниела и Алексис. Но, пожалуйста, не приходи больше ко мне в дом.

* * *

Каким-то образом Брук удалось, не отвлекаясь, поработать над разрисовкой стены несколько часов, хотя это оказалось нелегко. Эпизод с матерью сильно расстроил ее. Она чувствовала себя несчастной. Даже сейчас ноги еще дрожали, а внутри все сжималось. Ее жизнь похожа на мыльную оперу. Почему ее семья не может быть нормальной и скучной?

В середине дня она сделала паузу, перекусив бутербродом с арахисовым маслом, который упаковала себе на обед. В клубе есть отличный ресторан, но она была в заляпанной краской одежде, а специально переодеваться не хотелось. Поэтому она просто села на землю спиной к стене и съела бутерброд.

Брук немного надеялась, что Остин появится и составит ей компанию. Но он, очевидно, был очень занят новым проектом. Пару раз, правда, она видела его издалека.

С другой стороны, хорошо, что он не досаждает ей. Она этого всегда не любила. Тем не менее солгала бы, если бы стала утверждать, что не ждет совместного пикника.

К половине четвертого, закончив работу и вытерев кисти, она чувствовала себя выжатой как лимон. Температура воздуха для обычного октябрьского дня была на десять градусов выше нормы. Неудивительно, что она так утомилась. К тому же забыла нанести солнцезащитный крем, поэтому, вероятно, ее кожа к концу дня стала розовой.

Брук убрала вещи в машину, переоделась в симпатичный топ и джинсы и отправилась на поиски Остина. Ее ладони увлажнились, а сердце забилось быстрее, чем обычно. Последний раз, проводя время вдвоем, они были полностью обнажены.

Несмотря на это, они по-прежнему оставались чужими людьми. Возможно, если бы она рассматривала этот пикник как первое свидание, можно было бы притвориться, что ничего не предлагала ему в баре, и закрутила бы дикую и страстную любовь к симпатичному ковбою.

Вероятно, это невозможно, ведь ее бьет дрожь от одного только его приближения к ней.

Брук завернула за угол и чуть не налетела на мужчину, который, собственно, занимал ее бурные мысли. Он поймал ее за плечи.

– Помедленнее, дорогая. Я как раз собирался пойти тебя искать.

Она вырвалась, стараясь не показать, что его прикосновение прожгло ее насквозь.

– Вот она я. Заедем на рынок, купим что-нибудь для пикника?

Остин взял ее локоть и повел в клуб, далее по коридору и через парадную дверь.

– Я уже все организовал. Позвонил в закусочную, заказал корзинку жареных цыплят и кое-что еще.

Брук подняла бровь. Местная закусочная – одно из ее любимых мест, там подают традиционные блюда.

– Я впечатлена. Надеюсь, ты заказал знаменитый пирог из пахты от Аманды Баттл.

Остин усмехнулся.

– Я не знал, какой десерт ты предпочитаешь, поэтому доставят четыре разных кусочка на выбор.

– Мне нравятся мужчины, продумывающие все до мелочей.

Они флиртовали. С ним было легко и весело. Впервые за весь день Брук немного расслабилась.

Разумеется, они поехали на пикапе Остина, поскольку это большая и новая машина. Сначала заехали в закусочную, потом отправились на природу. Стоял идеальный осенний день. Небо было ясное, по нему дрейфовали небольшие облака, похожие на белые ватные шарики.

Брук поначалу понравилось, что Остин сам выбрал маршрут, пока ей не пришло в голову, что он не живет в Ройале. Она встревожилась.

– Ты вообще представляешь, куда едешь?

– Более или менее. Несколько лет назад я делал проект для Гаса. Надеюсь, что здесь все осталось по-прежнему.

Они проехали несколько миль. В машине тихонько играло радио. Брук глубоко вздыхала, как-никак, а она по-прежнему взвинчена и расстроена.

Остин бросил на нее пристальный взгляд.

– Твоя мать всегда была такой?

– О да.

На мгновение он накрыл ее руку своей. Обычное мужское прикосновение. Тем не менее Брук задрожала от удовольствия.

– Расскажи мне, почему ты той ночью приехала в Джоплин.

– Обычная глупость с моей стороны.

– Мне было хорошо с тобой.

От сексуального подтекста ее щеки покраснели.

– Я была в ярости на моих родителей и на саму себя. Некоторые люди в подобных случаях напиваются, но это не мой вариант.

– И ты решила соблазнить незнакомого мужчину.

– Я не соблазняла тебя!

Остин припарковал пикап под одиноким тополем. Усмехнулся.

– А как, интересно, это называется? Я пришел в бар с сестрой, а ушел с тобой.

Он говорил о Брук как о женщине-вамп. Определенно, она таковой не является. Однако ей очень это польстило.

– Ну, я была расстроена, вот и позволила себе расслабиться, развлечься.

– Что-то случилось дома? После той сцены, свидетелем которой я стал сегодня, могу себе представить.

– Ты очень проницателен. Это длинная история. Уверен, что готов слушать?

Он наклонился и без предупреждения поцеловал ее. Ничего особенного, дружеский поцелуй. Нежный. Случайный. Захватывающий. Его губы были теплыми и нежными.

– У меня для этого целая ночь.

Она взглянула на него. Он откинулся на спинку сиденья, будто не сказал ничего необычного.

– Хорошо.

Брук было трудно собраться с мыслями. Единственное, о чем она могла думать: как сможет расстегнуть пуговицы на его рубашке и дотронуться до груди, такой сильной и мускулистой.

– Брук?

Видимо, от возбуждения она впала в ступор.

– Извини. Я начну рассказ с бабушки, матери моего отца. Она умерла, когда мне было семнадцать, но мы с ней были родственными душами. Именно Грэмми заразила меня любовью к искусству. Когда мне было двенадцать, она взяла меня с собой в Париж, и мы посетили Лувр. Я помню, как в оцепенении ходила по его залам. Это было самое захватывающее впечатление в моей жизни. Великие художники, скульпторы. Во мне что-то изменилось. Будто первый раз в жизни я оказалась в нужном месте в нужное время.

– Должно быть, бабушка была особенной женщиной.

– Да, точно. Я была раздавлена, когда она умерла. Совершенно убита горем. Однако приняла несколько решений по поводу собственного будущего. Во-первых, захотела стать художницей. Во-вторых, часть моего наследства запланировала потратить на путешествие по великим художественным музеям Европы. В память о бабушке.

– А еще?

Она улыбнулась.

– Да, и еще кое-что. Я хочу открыть в Ройале художественную студию для детей и молодежи. Детей водят на уроки фортепиано, балета, футбола, однако они нуждаются в творческой самореализации, а родители часто не знают, как это осуществить.

– Мне это кажется отличной идеей.

– Мне тоже. Я даже пошла в банк и заполнила документы для оформления кредита на развитие малого бизнеса. Залогом послужит мое наследство. Я надеялась, что мои родители позволят мне взять часть денег.

– Предположу, что они не разделяли твои взгляды.

Она покачала головой.

– Я могла бы уговорить отца, но мать была решительно против, а он делает все, что она скажет. В тот день разыгралась ужасная сцена, и поэтому я поехала в Джоплин.

– А, так ты хотела досадить родителям.

– Нет, не в этом дело. Я просто очень устала от их попыток полностью контролировать мою жизнь. Уверена, ты думаешь, будто я преувеличиваю или слишком остро реагирую, но это не так. Мой брат был помолвлен, а его невеста Шелби сбежала из-под венца. Мои родители шантажировали ее, пытались заморозить ее счета, выслеживали, как дикого зверя.

– Боже мой. Дорогая, нужно отвлечься от всех проблем. Давай подышим свежим воздухом.

Брук вылезла из пикапа и потянулась.

Они расстелили шерстяное одеяло под деревом и поставили на него корзину с едой. В желудке у Брук заурчало. Еда была прекрасной, но ее внимание было приковано к привлекательному мужчине, который находился так близко. Она мечтала, каково это, если прямо сейчас его поцелует. По-настоящему.

Остин ел молча. Брук любовалась его профилем. Он олицетворял собой типичного техасского ковбоя.

– Расскажешь мне о твоей жене?

Остин внутренне поморщился. Он ожидал этого вопроса, потому допил лимонад и начал рассказ.

– Дженни была лучшей. Она бы тебе понравилась. У нее было большое сердце, но и характер тоже имелся. В молодости мы ссорились, как кошка с собакой. – Он тихо рассмеялся, вспоминая прошлое. – Зато как мириться было приятно.

– Где вы познакомились?

– В колледже. Довольно обычная история любви. Я всегда знал, что буду архитектором. Дженни хотела стать педагогом. Потом преподавала испанский в школе, пока не заболела.

– Когда это было?

– Мы были женаты почти пять лет, жили в Далласе. Зимой она простудилась и все никак не могла выздороветь. Нас это не беспокоило. Но когда стало хуже, я заставил ее пойти к доктору. Новости оказались плохими. Четвертая стадия рака легких. Она никогда не курила, как, впрочем, и остальные члены ее семьи.

– Мне очень жаль, Остин.

Он покачал головой, даже сейчас чувствуя, как горе запускает в его душу свои щупальца.

– Мы прошли через два года ада. Дженни была рада, что мы не успели завести ребенка. Она не хотела, чтобы он остался сиротой.

– А ты? – Серые глаза Брук переполнились болью. – Может быть, ребенок стал бы для тебя утешением.

Он уставился на нее. Никто никогда не спрашивал его об этом. Ни Дженни. Ни Одра. Никто. Иногда такая мысль приходила ему в голову: хорошо бы иметь дочку, похожую на Дженни. Но потом у жены начался курс химиотерапии, и беременность стала невозможна.

– Ничего бы не получилось. Я не умею обращаться с детьми.

– Понимаю.

– В конце концов, Дженни была готова умереть, а я был готов отпустить ее. Невозможно было дальше переносить все это. Она боролась до последнего, борьба потеряла смысл. Когда это случилось, я несколько дней ничего не чувствовал. Все казалось нереальным. Ее похороны. У меня даже не оказалось дома, куда я мог бы вернуться.

– Что случилось с твоим домом?

– Когда болезнь Дженни достигла той стадии, что я уже не мог работать, так как необходимо было ухаживать за ней, мы продали все и переехали в Джоплин. Одра и я составили график ухода, привлекая также приходящих медсестер, а в самом конце – хоспис.

– Ты и твоя сестра очень близки.

– Она спасла мне жизнь, – просто пояснил он. – Я не знаю, что бы делал без нее. Потерял смысл жизни, не видел причин вставать с постели по утрам. Одра заставляла меня выходить в мир, даже когда я не хотел. Потом я постепенно начал брать подработки, переезжал с места на место без всякого плана.

– А как насчет твоей карьеры в Далласе?

– Прошло слишком много времени. Я не хотел туда возвращаться. А в Джоплине умерла Дженни, так что не хотел жить и там тоже.

– И сколько это продолжалось?

– Шесть лет. Жалкое зрелище, не правда ли?

Брук подвинулась ближе и положила руку ему на плечо.

– Нет. Не могу даже представить, как можно сильно любить кого-то, а потом потерять.

Обхватив Брук за талию, Остин вдохнул аромат ее волос. Сегодня они пахли клубникой.

– Брук.

– Да?

– Я знаю, что ты чувствуешь жалость ко мне, но не хочу это использовать.

Отстранившись, она посмотрела на него. Ее волосы рассыпались по плечам, нежно-золотые и мягкие, как шелк, серые глаза пристально вглядывались ему в лицо.

– Ничего не понимаю.

– Я хочу тебя.

Он изложил это прямо, чтобы между ними не оставалось никаких недоразумений. Если она заинтересована в сексуальной связи с ним, все отлично. Он не хотел никакой романтики, которая могла бы быть истолкована превратно.

Брук нахмурилась.

– По-моему, ты четко обозначил, что тебя не интересуют отношения.

Он дотронулся большим пальцем до ее нижней губы.

– Мужчины и женщины занимаются сексом и без отношений. Ты мне нравишься. Похоже, мы совместимы. Если тебе это важно, я свободен.

Глава 6

Брук на мгновение как бы посмотрела на себя со стороны. Сцена словно в кино. Они в уединении, в романтической обстановке, привлекательный ковбой делает ей эротическое предложение.

По сценарию героиня, по идее, должна упасть в объятия героя, а если фильм предназначается для семейного просмотра, показали бы лишь жаркий поцелуй. Но дело в том, что Брук не видит себя в роли романтической героини.

Ведь главный герой, скорее всего, по-прежнему любит свою покойную жену. А героиня слишком молода для него и все еще находится под гнетом родительской опеки. Одно дело – секс на одну ночь, но совсем другое – регулярные встречи.

Брук знала размер и форму родинки на правой ягодице, но понятия не имела, добавил ли Остин майонез в сэндвичи с ростбифом.

А это серьезная проблема.

Она дотронулась до его пальца кончиком языка, и ее сердце забилось сильнее. Очень плохо, если у них будет секс среди бела дня? Он хочет ее, а это так возбуждает.

Наклонившись, она поцеловала его.

– Мне нравится эта идея.

Остина пронзила дрожь. Брук это почувствовала. Как и его прерывистое дыхание.

– Ты уверена? Что заставило тебя передумать?

Протянув руку, она сняла с его головы ковбойскую шляпу.

– Я уверена. Не могу устоять перед тобой, Ковбой. Даже пытаться не буду.

Их машина была припаркована у ручья. Во всех направлениях расстилалась равнина. Никто не смог бы подкрасться к ним незамеченным.

Остин положил ее на спину.

– Мне нужно кое-что сказать тебе.

Брук встревожилась.

– Что именно?

Он наклонился над ней, его крупное тело заслонило ей солнце.

– С момента последней встречи с тобой я не спал ни с одной женщиной. Я действительно не ищу отношений. Но и не хочу, чтобы ты думала, будто ты одна из многих.

– Спасибо, что сообщил мне это.

Брук не понимала, радоваться или огорчаться от сказанного им, но вскоре позабыла об этом. Остин впечатляюще быстро избавил ее от одежды. Она почувствовала, что слегка замерзает на прохладном ветре, а ковбой только рассмеялся. Раздевшись сам, накрыл ее своим телом и стал медленно двигаться внутри ее.

О боже мой. У нее большие проблемы. Остин Брэдшоу – настоящий мужчина. Целует ее и гладит, двигается внутри так, будто она его последний шанс на счастье, а конец света не за горами. Это очень вдохновляет. Единственные отношения у нее были с парнем из колледжа. Это тянулось шесть месяцев.

Брук обвила ногами спину Остина, руками обхватив плечи. Он снял рубашку и брюки, но почему-то оставил носки. По какой-то неведомой причине это казалось ей дико сексуальным.

Она никогда особо не интересовалась сексом. Конечно, иногда думала об этом. К примеру, когда ей бывало одиноко, скучно или она смотрела романтические фильмы. Но она вела насыщенную жизнь, а единственный опыт, который имела до Остина, убедил ее в том, что секс в кино и секс в жизни имеют мало общего.

Зато секс с Остином Брэдшоу намного превосходил секс киношный.

Он покрыл поцелуями ее шею.

– Тебе не тяжело, дорогая? Мы лежим не на мягком матрасе в отеле «Ритц».

Переведя дыхание, она застонала.

– Нет. Все отлично. Правда, немного мешает камень под правым бедром, но нога онемела уже несколько минут назад, так что не беспокойся.

– Что же ты молчала?

Перевернувшись, Остин оказался на спине, а Брук – сверху. Полностью обнаженная. Днем. Солнце уже клонилось к закату, но было еще достаточно светло.

Обстановка сильно отличалось от тускло освещенного номера в отеле. Остин тоже это заметил. Он целовал каждую ее грудь, постанывая от удовольствия.

– Мне нравится твое тело, Брук. Ты осознаешь, насколько красива?

Что женщины отвечают на это? Она не знает. Конечно, она ведет активный образ жизни, здорова. Но красива ли? Ей всегда хотелось быть немного выше и иметь более правильные черты лица.

– Рада, что ты так считаешь, – ответила она дипломатично.

Он укусил чувствительный сосок, заставив ее вскрикнуть.

– Если мы будем регулярно заниматься сексом, ты должна пообещать мне, что полюбишь свое тело.

Обхватив ее за ягодицы, он сильнее прижал ее к себе, глубже входя в нее.

– Да, сэр. – Она поцеловала его нос, брови и густые ресницы, кончики которых отливали золотом.

– У нас будет эксклюзив, – простонал он. – Больше никого, пока мы вместе. Понятно?

Он безумец? Зачем другой мужчина, если в постели с ней Остин Брэдшоу? Тем не менее Брук кивнула. Его план стал приобретать очертания, хотя ей было трудно сосредоточиться и мыслить здраво, когда тело тает, как горячий воск.

Крепко сжав ей бедра, он стал двигаться быстро и ритмично. Она сгорала изнутри, хотя воздух становился все холоднее.

Уже наступали сумерки, одна за другой зажигались звезды. Неужели ей так повезло? Мужчины, подобные Остину, появляются в жизни женщин как редкие кометы. Вот и она не будет роптать на судьбу и удовольствуется тем, что он сможет ей дать.

Он поцеловал ее.

– Я не хочу отпускать тебя домой, Брук. Если что, я в одной из построек Гаса.

Она снова кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Сделаешь, что я хочу, дорогая?

– Что именно?

– Если я скажу, ты убежишь.

– Нет, клянусь тебе.

Она провела руками по его рукам. Несмотря на резкое падение температуры воздуха, его кожа была горячей. Впечатляющая мускулатура для архитектора. Очевидно, он держит в руках не только карандаш.

Вдруг Остин застыл.

– Проклятие.

– Что случилось?

Вероятно, Брук должна была встревожиться, но слишком сильно сконцентрировалась на том, чтобы достичь пика наслаждения.

– У меня только один презерватив, – прорычал он.

Досада в его голосе показалась ей смешной.

– Мы что-нибудь придумаем. – Она усмехнулась. – Заставь меня кончить, Ковбой. Отправь меня в космос.

Остин Брэдшоу явно любит сложные задачи. Со стоном он снова накрыл ее своим телом и начал ускорять движения, пока оба не достигли небес. Брук при этом так крепко обхватила Остина, будто он – единственное устойчивое тело во всей вселенной.

Она услышала его приглушенный крик и ощутила дрожь, когда он испытал оргазм.

Прошло много времени, прежде чем они вернулись в реальность. Постепенно дыхание Брук нормализовалось, сердце забилось в обычном ритме.

Остин отпустил ее и лег на бок.

– Господи, малышка, ты замерзаешь.

– Мне все равно. – Она плотнее прижалась к нему. У этого мужчины потрясающий запах.

Зевнув, он посмотрел на часы.

– Уже поздно.

– Да.

По-видимому, никого из них это не беспокоило, они не двинулись с места.

Прошла вечность, пока он зашевелился.

– Осталась ли какая-нибудь еда?

Остин проголодался. Ничего удивительного, ведь он сжег столько калорий.

– Наверное. – Ее сердце забилось чаще, поскольку она достигла поворотного момента в жизни и не хотела все испортить. – Остин?

– Да?

– Я хочу задать тебе вопрос, но ты должен пообещать, что подумаешь об этом и не будешь волноваться.

Он хмыкнул.

– Сейчас я в хорошем расположении духа. Спрашивай, что угодно, дорогая.

– Возьмешь меня замуж?

Остин вскочил и потянулся за одеждой, чувствуя, что запаниковал.

– Нам нужно сесть в машину. Думаю, у тебя переохлаждение.

– Я серьезно. – Ее голос был твердым и решительным.

– Одевайся, пока не замерзла до смерти.

Все-таки октябрь. На солнце пока еще тепло, но, когда оно скрывается за горизонтом, становится довольно холодно.

Они оделись и собрали корзину для пикника.

– Мы можем перекусить в машине, – предложила Брук.

Остин сложил одеяло и бросил его в багажник. Они сели в машину, поставив рядом корзину с едой. Он нашел куриную ножку и принялся ее жевать, не желая ничего говорить. Особенно после бомбы, которую Брук только что бросила в него.

Она прикончила пачку чипсов, задумчиво глядя через лобовое стекло в чернильную темноту.

– Я спрашивала серьезно, – повторила она наконец.

– Зачем тебе это?

– Я не влюблена в тебя, Остин, и не планирую терять голову. Можешь быть спокоен на этот счет. Но мне бы пригодилась твоя помощь. Ты сам рассказывал, что с момента смерти жены переезжаешь с места на место. Ройал – неплохой городок, чтобы временно пустить здесь корни.

– А зачем мне это делать?

– Чтобы помочь мне получить наследство. Сегодня ты видел мою мать. Понял, какая она. Тебе удалось поставить ее на место, Остин. Ты тверд, а она это уважает. Женись на мне. Ненадолго. Месяцев на шесть. Может, на двенадцать. К тому времени я получу наследство, после чего заработает моя арт-студия.

– А мне с этого какая выгода?

Вопрос груб и ужасен. Однако он пытался ее шокировать, демонстрируя возмутительность ее плана.

Она улыбнулась ему на удивление мило и безгрешно, учитывая тему разговора.

– Регулярный секс. Домашняя еда. Дружеское общение, если хочешь. Но главное – осознание того, что ты поступаешь правильно. Меняешь мою жизнь к лучшему.

– Твои родители будут в ярости, расценивая меня охотником на богатых женщин. Эта роль меня как-то не очень привлекает.

Брук медленно кивнула.

– Прекрасно это понимаю. Однако родители не имеют права голоса, я уже совершеннолетняя, и завещание бабушки очень конкретное. Деньги будут моими, если я выйду замуж. Что касается другого, мы могли бы подписать брачный договор, и я всем расскажу, что ты не охотишься на деньги.

– Похоже, ты все продумала.

– Не совсем. Идея появилась, когда я увидела этим утром, как ты обращаешься с моей матерью.

– Я не могу заставить ее передать твое наследство.

– Именно. Вот почему я думаю о временном браке. Ты хороший человек, Остин Брэдшоу. Жизнь однажды сбила тебя с ног, а я не причиню никакого горя, обещаю. Мы заключим соглашение, а когда время истечет, ты будешь свободен. Даю слово.

Ее тонкие пальцы поглаживали его через рубашку. Это прикосновение ощущалось им столь ярко, будто она прикасалась к голой коже. А вот это уже совсем плохо. Брук Гудман влечет его больше, чем любая женщина, с тех пор как умерла Дженни. Он не хотел кем-либо увлекаться, не хотел ни в ком нуждаться. Одиночество комфортно и безопасно.

– Я подумаю об этом, – пообещал он хрипло. – Но обнадежить не могу.

Глава 7

Остин избегал Брук целую неделю. Ему было стыдно признаться в этом даже самому себе. Разумеется, он видел ее. Издалека. Оба работали на одной территории. Однако он держался на расстоянии, не представляя, как, черт возьми, ответить на ее предложение.

Тем не менее шли часы, дни. Со временем ему все больше хотелось сказать «да» ее дикому, шальному плану.

К счастью, работа, порученная Гасом, занимала много времени. Возведение постамента к предстоящему аукциону забирало все внимание. Проект был быстро одобрен, и Остин уже заказал необходимые материалы. Скоро здесь зашумят пилы.

Гас нанял бригадира, при этом оставив Остина главным. Ему нравился этап практического воплощения проекта, он любил все контролировать лично. Воплощались его идеи, и это его детище. И он же будет отвечать, если возникнут проблемы. Поэтому должен убедиться, что все шло по плану.

Забавно, но некоторые члены клуба постоянно приходили понаблюдать за ходом работ. Сначала Остин думал, будто они проверяют его, однако позже понял, что большинству, особенно мужчинам, просто интересно.

Один из молодых парней, Райан Бэйтмен, особенно выказывал дружелюбие. Однажды вечером даже пригласил поиграть в баскетбол. А поскольку Остин по-прежнему избегал Брук, то принял предложение Райана пообедать с ним.

– Пойдем в столовую клуба, – предложил парень. – Я угощаю. Кое-кому нравится твоя работа, тебя хотели нанять.

– Я не знаю, останусь ли в Ройале.

– Ну, тогда давай просто пообедаем, – усмехнулся Райан. – В этом ведь нет ничего такого?

Остин уныло взглянул на свою пыльную рабочую одежду.

– Я не совсем подходяще одет для клуба.

Райан покачал головой.

– Не бери в голову. Жесткий дресс-код давно уже позади. По крайней мере, на время обеда.

– С удовольствием. Только позволь мне умыться.

В саду был водопровод, и Остин, засучив рукава до локтей, плеснул водой в лицо и ополоснул руки. Потом привел в порядок рубашку и пригладил волосы.

До сих пор он каждый день обедал принесенным с собой бутербродом. Но, признаться, это порядком поднадоело, и он был не против перекусить чем-то более существенным.

Райан ожидал в коридоре. Они вошли в столовую, где метрдотель в униформе предложил им столик, откуда открывался вид на сад. За исключением небольшого количества хризантем и вечнозеленых растений, пейзаж был тусклым. Возможно, ландшафтные дизайнеры перед аукционом украсят сад новыми яркими растениями.

Как только они уселись, к ним присоединился еще один член клуба. Если Райан и Остин были одеты очень просто, то третий походил на молодого Джорджа Клуни, только что сошедшего с палубы собственной яхты. Ростом шесть футов три дюйма, черные волосы, голубые глаза. Женщины, находившиеся в столовой, сразу же начали проявлять к нему интерес.

Райан широко улыбнулся.

– Остин, познакомься с Мэттом Галлоуэем. Мэтт, это Остин Брэдшоу – архитектор, нанятый Гасом для возведения сцены в саду.

Мэтт пожал руку Остину.

– Приятно познакомиться. Вы уже далеко продвинулись в работе.

– Спасибо. Вы занимаетесь скотоводством, как и Райан?

Райан фыркнул.

– Едва ли. Галлоуэй – нефтяной магнат. Я сказал, что он недавно обручился?

Мэтт скромно улыбнулся, улыбка отражала подлинное счастье.

– Да, так и есть.

Остин улыбнулся.

– Поздравляю.

Райан позвал официанта.

– Бутылку шампанского, пожалуйста. Мы должны выпить за будущего жениха.

Во время ожидания заказа Райан изложил суть дела.

– Остин, Мэтту понадобится дом. Расскажи ему, Мэтт.

Мэтт кивнул.

– Да, нам с невестой. Есть идеи, но у нас нет навыков, чтобы выразить все на бумаге. Просто нет опыта. Я надеялся, что вы – тот, кто нам поможет.

Остин слегка нахмурился.

– Вы же понимаете, это не совсем то, чем я занимаюсь.

Мэтт улыбнулся.

– Конечно. Однако Райан хорошо разбирается в людях, и если вы ему нравитесь, значит, подходите и мне. Мы с Рэйчел хотим нанять человека, с которым нам будет комфортно воплощать наши идеи.

– Я даже не знаю, останусь ли здесь, – признался Остин.

– Где твой дом?

– Я из Далласа. Немного пожил в Джоплине.

Официант принес закуски.

– Не обзавелись еще семьей? – спросил Мэтт.

Остин заколебался, не зная, как ответить на этот вопрос.

– Я был женат. Но моя жена умерла несколько лет назад. Рак. С тех пор я переезжаю с места на место.

Райан нахмурился.

– Прости, друг. Я не знал.

– Я тоже прошу прощения, – вставил Мэтт. – Однако должен заметить, Ройал – отличное местечко. Может, пора пустить корни.

– Возможно. – Перед мысленным взором Остина предстало обнаженное тело Брук, и он вспомнил ее неожиданное предложение.

– Не торопитесь отказываться, – настаивал Мэтт. – Нет никакой срочности. После аукциона мы можем поужинать все вместе – я, вы и Рэйчел. Тогда и обсудим наши идеи. Никакого давления.

Остин медленно кивнул.

– Это выполнимо. Спасибо за предложение, будем на связи.

После этого они перешли на другие темы. Остин понял, что испытывал недостаток мужского общения после того, как отказался от карьеры. Он перемещался с места на место, заводя лишь мимолетные знакомства и закрываясь от окружающих. Возможно, пришло время отпустить прошлое.

Тем не менее он опасался. Смерть Дженни разорвала ему сердце. Он стал другим.

Пока Райан и Мэтт обсуждали бейсбол, Остин смотрел через большое окно в сад в поисках Брук. На этой неделе она закончила роспись части стены. На ней единороги и феи танцевали со странными маленькими существами – троллями или кем-то похожими на них.

Ему нравились рисунки Брук. Они будто приоткрывали окошко в ее богатый внутренний мир.

Внезапно что-то промелькнуло у дальнего конца стены. Брук. Она там. Ее маленькая металлическая стремянка отражала солнечные лучи. Он прищурился. Какого черта? Она работала под самым карнизом. Наверняка в саду есть выдвижная лестница. Брук недостаточно высокая, чтобы дотянуться до верха.

Остин резко встал. Его охватило странное предчувствие опасности, заставившее нервничать. Мужчины закончили обед.

– Я должен вернуться к работе. Спасибо за обед. Увидимся позже.

С этими словами Остин быстро вышел из столовой. Возможно, получилось грубо, но он не мог видеть, как Брук стоит на лестнице на цыпочках в шести футах от земли.

– Что ты делаешь? – раздраженно крикнул он.

Она посмотрела на него через плечо, подняв бровь.

– Разрисовываю стену.

Пренебрежительно наморщив милый носик, она вернулась к работе.

– Тебе не кажется, что здесь нужна лестница повыше?

– А тебе не кажется, что каждый должен заниматься своими делами?

Он досчитал до десяти и произнес:

– Я забочусь о твоей безопасности.

– Странно. Могу поклясться, ты избегал меня. С чего вдруг такая перемена?

У него покраснели уши.

– У меня было много работы.

– Угу.

Светлый джинсовый комбинезон очень соблазнительно подчеркивал ее ягодицы. Прямые светлые волосы, как обычно, были собраны в хвост, правда, сегодня их кончики были окрашены синей краской.

– Мне нравится, как ты рисуешь.

– Я рада.

– Ты сердишься на меня?

– Нет, но и счастья при виде тебя не испытываю.

Он усмехнулся, чувствуя себя гораздо лучше, чем всю неделю до этого.

– Я скучал по тебе, – мягко признался он.

Брук обернулась, стоя на лестнице. Это было непросто. Она положила кисть на открытую емкость с краской и уставилась на него.

– Я думала, у нас с тобой все кончено.

За этим спокойным заявлением таилась огромная боль. Его сердце сжалось.

– Не глупи.

Она пожала плечами.

– Последний раз ты видел меня обнаженной, и мы с тобой вытворяли дикие вещи. А потом ты пропал. Что мне было думать?

– Я размышлял, – возразил он.

– Ты имеешь в виду предложение руки и сердца?

Остин оглянулся, чтобы посмотреть, не слышал ли кто-нибудь.

– Ради всего святого, говори тише. Конечно, это я и имею в виду. Нереально, предлагая такое, сразу получить ответ.

Она посмотрела на него снисходительно.

– Это не имеет значения. Я передумала.

– Какого черта, – ощетинился он. – Я-то подумал, что брак со мной решит твои проблемы.

Она опять пожала плечами.

– Я неправильно истолковала ситуацию. У меня есть запасной план.

– Я же еще не ответил тебе.

– У моего предложения был определенный срок. – Брук натянуто улыбнулась. – Не беспокойся. Твоей холостяцкой жизни ничего не угрожает.

– Ты злишься, не так ли?

– Ну что вы, мистер Брэдшоу. Между нами ничего нет. А теперь уходи и дай мне поработать.

Он стиснул зубы от разочарования. Взглянув на часы, осознал, что сейчас не время выяснять отношения.

– Мы не закончили.

Его ждут люди. В противном случае он бы снял ее с лестницы и все выяснил. Эта женщина сводит его с ума.

Она взглянула на него.

– Это моя жизнь, Остин. Ты в ней случайный гость.

Когда Остин ушел, его лицо было чернее грозовой тучи. Брук почувствовала стыд, но только на мгновение. Она не мстительна. Просто в данном случае превыше всего самосохранение.

Она позволила себе слишком сильно увлечься Остином Брэдшоу. Хорошо, что он не принял ее глупое импульсивное предложение. Его сердце в безопасности, поскольку он все еще любит покойную жену. Хотя Брук была уязвима. Ей нравится Остин. Очень нравится. Она может в него влюбиться. Вот когда разразилась бы катастрофа.

Ей нужно держаться от него подальше. Он работает в противоположном конце сада, но даже этого уже недостаточно. Она почувствовала себя незащищенной.

Закончив работу, Брук спустилась по лестнице и направилась внутрь здания. Ее следующим проектом будут внутренние и внешние стены детского сада при клубе, которые нужно расписать. В заднем кармане были наготове блокнот и карандаш. Возможно, сейчас самое время произвести измерения и набросать идеи.

Она уже получила разрешение и бейджик посетителя для входа в детский сад. Дети играли на улице, время для размышлений о предстоящей работе выбрано идеально.

Творческий процесс ее успокоил. Постепенно она почувствовала себя лучше. Все в порядке. Хорошо, что Остин не принял ее предложение. Она не увидит его снова. Так даже лучше.

Когда Остин говорил о своей покойной жене, она слышала в его голосе глубокую неизменную любовь. Хотя закончилось все трагически, но он испытывал чувства, о которых Брук только мечтала.

К сожалению, он не хочет вновь связывать себя с кем-либо. Поэтому будет глупо со стороны Брук влюбиться в него. Лучше всего заняться работой.

Закончив записи, она направилась к двери и тут же столкнулась с Джеймсом Харрисом, нынешним президентом Техасского клуба скотоводов.

– Привет, Джеймс.

Они были хорошо знакомы и имели один и тот же круг общения, однако давно не виделись.

– Привет, Брук.

Высокий афроамериканец улыбнулся ей, за его ногу цеплялся милый малыш лет полутора.

– Сочувствую твоему горю.

Его брат с женой погибли в страшной автокатастрофе, и он оформил опеку над их маленьким сыном.

Джеймс выдохнул.

– Маленький Тедди страдает. Честно говоря, не думаю, что я бы согласился стать президентом клуба, если бы знал, что так получится. Я едва справляюсь. Няни приходят и уходят со скоростью света.

Брук присела и улыбнулась мальчику. Его золотисто-карие глаза были серьезны. Она не пыталась прикоснуться к нему, просто заговорила мягким, ровным голосом, обращаясь к дяде ребенка:

– Ты бы тоже страдал, если бы твой мир перевернулся с ног на голову. Разве нет?

Джеймс медленно кивнул.

– Ты права. Бедный ребенок достался мне, а я не умею обращаться с маленькими детьми. Может быть, тебе нужна работа?

В его глазах светилась надежда, хотя и таилось отчаяние. Брук улыбнулась.

– Спасибо за предложение, но нет. Я еще меньше, чем ты, знаю о детях. Все наладится. Так всегда бывает.

– Я надеюсь. По крайней мере, в клубе ему нравится. А еще он очень умный.

– Видишь, ты уже говоришь как гордый родитель.

Джеймс обнял племянника.

– Я просто хочу поступить правильно. Что, если я все испорчу?

На мгновение она увидела его страх.

– Ты ничего не испортишь. Конечно, ты не об этом мечтал, но жизнь вносит свои коррективы. В глубине души ты это знаешь. Я в тебе уверена. Ты никогда не бросишь Тедди.

Джеймс коротко кивнул, словно застеснявшись того, что немного потерял самоконтроль.

– Спасибо, Брук.

Она быстро обняла его.

– Мне нужно вернуться к работе. Не сдавайся.

Он улыбнулся.

– Может быть, я найму тебя, и ты разрисуешь мне стену конюшни.

– Не смейся. Я запросто это сделаю.

Глава 8

Остин стоял в тени, незаметно наблюдая, как Брук попрощалась с мужчиной и мальчиком. Ему трудно было понять охватившие его чувства. Неужели Брук серьезно вознамерилась найти себе мужа?

Богатый владелец ранчо гораздо лучше подходил Брук, чем он, пусть даже временно. Гас познакомил Остина с Джеймсом несколько дней назад и все рассказал о нынешнем президенте Техасского клуба скотоводов. Джеймс Харрис – харизматичный, умный и коммуникабельный. И нуждается в жене, поскольку на него совершенно неожиданно свалилась забота о ребенке. А Брук нужен муж. В этом и весь смысл.

Наблюдая, как они непринужденно болтают, Остин задумался, а не брак ли они обсуждают.

Правда, Остин не сказал «нет». Он вообще ничего не ответил, так как был слишком шокирован, полностью дезориентирован. Самое разумное – держаться подальше от Брук, закончить работу над проектом, а потом снова отправиться в странствия. Он привык переезжать с места на место.

Тем не менее какое-то внутреннее чувство не позволяло ему отпустить Брук. Ее невинность привлекла, разжигала страсть. Именно невинность, а не девственность. У Брук впереди вся жизнь, а у него многое уже позади. Несмотря на отношение к ней родителей, она не теряет присутствия духа.

Остин вернулся к работе, однако его мысли витали далеко отсюда. Нужно привести в порядок свой ум. Прежде всего, решить, как реагировать на шокирующее предложение Брук.

Он может улучшить ее жизнь. Она ему так и сказала. Познакомившись с ее матерью, он убедился в правоте девушки.

Оставался один-единственный вопрос: а вдруг, когда он станет мужем Брук, она завладеет его сердцем.

Дэниел Клейтон остановился у дома своей бабушки и заглушил двигатель, со вздохом откинувшись на спинку сиденья. Он любил Роуз Клейтон и всем в жизни был обязан ей. Тем не менее их отношения в последнее время как-то усложнились.

Проглотив пару таблеток от головной боли и запив их водой, он вышел из машины. Ранчо – его дом, так будет всегда. Только вот старшее поколение немного осложняет ему жизнь.

Понимая невозможность и дальше игнорировать приглашение, он подошел к крыльцу и позвонил в дверной колокольчик.

Бабушка тут же открыла. Она выглядела так, будто провела несколько часов в спа-салоне.

– Здравствуй, дорогой. Заходи. Я испекла пирог и сварила кофе.

Ей было шестьдесят семь, но она не выглядела на свой возраст. Голос ее был мягким, но за ним чувствовалась железная воля. С детства он обожал ее и боялся одновременно.

Они разместились в уютной кухне. Пока Роуз наливала кофе и подавала теплый яблочный пирог, Дэниел смотрел на нее и думал, почему он просто не мог сказать ей «нет», и все.

Долго ждать не пришлось. Роуз села рядом и посмотрела на него пронзительным взглядом.

– Ты ничего не рассказываешь мне о предстоящем аукционе холостяков.

– Нет, мэм. Честно говоря, я надеялся, что смогу убедить тебя найти кого-нибудь другого на мое место. На самом деле, я вообще не хочу в нем участвовать.

– Я сказала всем моим друзьям, что ты согласился.

Она лукавила, используя вину как острое оружие.

Дэниел опустил вилку, внезапно потеряв аппетит.

– Это мне не подходит. Я согласился, но сейчас передумал.

– Деньги пойдут в фонд борьбы с раком поджелудочной железы, а это очень достойное дело.

– Я выпишу тебе чек.

– Наша семья должна подавать пример, находиться впереди всех. Семья Слэйд тоже будет активно участвовать.

– Так, значит, это соревнование?

– Не говори чушь. Я являюсь старейшим членом Техасского клуба скотоводов, и меня в Ройале все знают. Естественно, я сказала, что мой дорогой внук с удовольствием примет участие в аукционе холостяков. Это меньшее, что я могла сделать. Надеюсь, ты поддержишь меня в этом. Кроме того, я уверена, что Тесс Ноубл сделает ставку на тебя. Это было бы замечательно.

Головная боль усилилась, несмотря на лекарства. Дэниел потер лоб.

– Пожалуйста, не пытайся играть роль Купидона, бабушка. Это никогда и ни для кого не заканчивается хорошо. Кроме того, полагаю, Тесс больше интересуется Райаном.

– Райаном Бейтменом?

Ее брови поползли вверх.

– Да. Но, пожалуйста, никому не говори об этом.

– Конечно нет.

Бабушка выглядела разочарованной.

– Я правда не хочу принимать участие в аукционе холостяков. – Дэниел отчаянно пытался использовать последний шанс избежать неизбежного.

Глаза Роуз вспыхнули.

– Это потому, что ты кем-то заинтересовался, Дэниел?

Его желудок сжался. Как бы он ни ответил, неприятностей не избежать. Хотя какая теперь разница?

С преувеличенной озабоченностью взглянув на часы, он допил кофе и встал.

– Если для тебя это так важно, то да, можешь на меня рассчитывать.

Бабушка просияла.

– Ты замечательный внук. Будет очень весело. Вот увидишь.

Брук нарисовала последний лепесток ромашки и отошла назад, чтобы полюбоваться своей работой. Она гордилась тем, что у нее получилось. Интересно, почему в таком случае она столь болезненно воспринимает критику матери?

Собирая вещи, чтобы уходить, она заметила знакомую фигуру, шагающую в ее сторону. Сердце забилось быстрее.

Остин.

Увы, он не выглядел счастливым. Остановившись в шести футах от нее и засунув руки в карманы, он заявил:

– Нам нужно поговорить.

У нее упало сердце.

– Нет. Ну правда, не стоит. Все в порядке, Остин. Я не должна была делать тебе предложение. Давай сделаем вид, будто ничего не случилось.

Он криво улыбнулся.

– Совсем ничего?

У нее ослабли колени. Что он творит? Небольшой намек – и вот уже от безумного желания у нее закружилась голова.

Она сглотнула.

– Я серьезно.

Он подошел ближе.

– Ты плохо выглядишь, Брук.

– Ну и дела. Спасибо.

– Я серьезно. Бледная, у тебя круги под глазами. Ты хорошо себя чувствуешь?

Да, она чувствовала себя не очень хорошо. Ее тошнило, и у нее кружилась голова. Так уже несколько дней.

– Я в порядке, – настояла она.

Преодолев расстояние между ними, он взял ее за руки.

– Мне так жаль, Брук.

Его нежные извинения сломали ее защиту. Горло сжалось от слез.

– Кто-то может увидеть нас из окон.

– Мне все равно. Расслабься, милая. Ты очень напряжена.

Ее затрясло. Ужас пронзил от догадки, которую она гнала от себя последние две недели. Как бы этого ни хотелось, она вынуждена высвободиться из его утешительных объятий.

– Мне нужно идти домой. Пока, Остин.

Он нахмурился.

– Ты не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя.

Ее охватила паника, пот струился по лбу. Надо срочно уйти от него.

– Все в порядке. Это недалеко. – У нее перед глазами затанцевали цветные пятна, колени задрожали, руки похолодели. – Извини.

Брук со стоном отбежала к углу здания, где ее скрутили позывы к рвоте. И вдруг она ощутила поддержку его сильных рук.

– Я с тобой, Брук. Все будет в порядке.

Потом они сидели вместе на сухой траве, и казалось, это продолжалось вечно. Брук прислонилась к плечу Остина, он, молча, гладил ее волосы.

Наконец он глубоко вздохнул.

– Брук?

– Д-да?

– Ты беременна?

Ее затрясло еще больше.

– Я не знаю. Возможно.

Остин пробормотал про себя проклятие, однако заметил, что Брук побелела еще больше. Ему хотелось взять ее на руки и отнести в тихое безопасное место, где они могли бы поговорить. Единственный выход из сада через клуб и парадные двери.

Он погладил Брук по руке.

– Тебя снова тошнит?

– Вроде нет.

– Ты сможешь идти, если я буду тебя поддерживать? Не хочу, чтобы ты потеряла сознание.

– Я не хочу падать в обморок.

– Нам нужно добраться до моей машины. Мы можем пока оставить здесь твои краски?

– Наверное.

Он встал и поднял ее, чтобы увидеть, сможет ли она идти. Убрав ее волосы от лица, наклонился, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Попробуй сделать шаг, дорогая.

Брук попыталась.

– Все хорошо. Пожалуйста, уведи меня отсюда.

Ее кожа казалась совсем прозрачной, нижняя губа подрагивала.

Остин обнял ее за талию и молился, чтобы их никто не остановил. Брук очень слаба. К счастью, дневные завсегдатаи уже ушли, а час обеда еще не настал.

Через мгновение они оказались на улице. Остин повел ее к своей машине. Его беспокойство нарастало.

– Думаю, нам нужна консультация специалиста, Брук. У тебя есть доктор в Ройале?

Ее глаза округлились.

– Ты издеваешься надо мной? Я не могу пойти в клинику и сказать, что, возможно, беременна. Мои родители узнают об этом еще до того, как я вернусь домой.

– Ты уже совершеннолетняя. К тому же существует врачебная тайна.

– Это мило. Очевидно, ты не знаешь мою мать.

– Тогда у меня есть предложение.

Брук залезла на пассажирское сиденье и сдавленно застонала, закрыв лицо руками.

– О.

– Что, если мы поедем в Джоплин? Одра работает медсестрой. Мы можем обсудить это с ней.

Брук вытерла лицо тыльной стороной ладони.

– Что тут обсуждать? Или это есть, или нет.

– Ты даже не можешь произнести это слово вслух. Хочешь, я буду задавать вопросы, или тебе более комфортно с другой женщиной?

– Ты считаешь меня дурочкой?

– Нет. Но ты говорила мне, что в последнее время ни с кем не встречалась. Я помню, что у меня порвался презерватив, а ты сказала, что принимаешь противозачаточные таблетки.

Ее лицо стало красным.

– Утром, покинув отель, я была так взволнована, что забыла принять таблетки.

Он нахмурился.

– У тебя были месячные?

– В конце концов они начались. – Она потупила голову. – Это так унизительно.

– То есть произошло кровотечение.

Она кивнула с подавленным выражением лица.

– Да.

Он забарабанил пальцами по рулю.

– Позволь мне позвонить сестре. Я не буду упоминать твое имя, просто задам ей несколько вопросов.

Не дожидаясь ответа, Остин вышел из машины и набрал номер Одры. Чем дольше сестра говорила, тем мрачнее он становился. Наконец он вернулся в машину.

Брук свернулась клубочком, положив голову на колени. Он коснулся ее плеча.

– Посмотри на меня, дорогая.

– Ну, что она сказала?

– По словам Одры, ты могла забеременеть в любой день месяца, пропустив хотя бы один прием таблетки. Конечно, это маловероятно, но такое случается.

– А как же кровь?

– Кровянистые выделения могут появляться от гормональных колебаний. Единственный способ узнать наверняка – сделать тест.

Одинокая слеза покатилась по ее щеке.

Остин почувствовал беспомощность и гнев. Именно поэтому он не позволял себе увлекаться молоденькими девочками. Брук уязвима, находится под сильным влиянием родителей.

К ее чести, она достаточно развита для своего возраста. Но все равно разрыв между ними колоссальный. В жизненном опыте он намного опередил ее. Познал, что значит любить, страдать и потерять все. И больше не позволит подобному случиться. Независимо от того, насколько сильно ему нравится Брук, в его жизни для нее нет места. В постели – возможно. Но только на короткое время. И, да, что же теперь делать?

– Прости. Я беру на себя полную ответственность за произошедшее. Это не имеет к тебе никакого отношения.

– Не глупи. Конечно, имеет. Я мог бы сказать «нет» в баре. Во всяком случае, должен был. Но я хотел именно тебя. – Остин слегка коснулся ее щеки, поглаживая. Сердце перевернулось в груди, когда Брук наклонила голову и прижалась лицом к его ладони, словно котенок в поисках тепла. Он прижал ее к себе. – Не бойся, Брук. Мы что-нибудь придумаем. Кстати, ты сделала мне предложение, думая, что беременна?

Брук напряглась в его объятиях и дернулась назад. Негодование было таким искренним, что он не усомнился в ее правдивости. Никакого притворства.

– Конечно нет. Мне нужно мое наследство. Вот и все.

– Хорошо. Не нервничай.

Она прикусила губу.

– Боже мой, Остин. Всю прошлую неделю я чувствовала себя странно. Но не обратила внимания на все знаки. Это казалось невозможным, чтобы быть правдой. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой.

Казалось, они сидели, молча, целую вечность. Небо стало золотым, потом синим, потом потемнело. Желудок Брук громко заурчал.

– Вот что мы сделаем. – Остин пытался придать уверенности голосу. – Мы остановимся на полпути между Ройалом и Джоплином, чтобы перекусить. В супермаркете купим тест на беременность. Как тебе такое предложение?

– Похоже на сюжет из плохого фильма.

Он хмыкнул. Она в состоянии шутить в такой ситуации. Это обнадеживает.

– Где твоя сумочка?

– В моей машине, на соседней улице.

Они забрали все необходимое. Остин выехал на шоссе, и они помчались на предельной скорости. Брук сидела тихо, как мышка. Чувство вины захлестнуло его, хотя он не сделал ничего плохого. Просто поддался искушению.

Наконец они остановились в одном из придорожных кафе. Хозяйка усадила их за столик и вручила меню.

Брук с сомнением изучала его.

Остин повернулся к ней.

– Что случилось?

– Я умираю с голоду, но боюсь есть.

– Начни с нескольких небольших кусочков. У нас вся ночь впереди. Или родители будут ждать тебя дома?

– Нет. Я сказала им, что проведу вечер с другом. Им все равно, чем я занимаюсь в каждый конкретный момент. Они контролируют мою жизнь в общем.

Официантка приняла заказ. Остин сел ближе к Брук и взял ее за руку.

– Я не брошу тебя. Знай это.

Ее глаза снова засияли слезами.

– Спасибо тебе.

– Купим тест сейчас, чтобы сразу все выяснить, или сначала поедим?

Она была ошеломлена его вопросом.

– Давай сначала поедим. А потом забронируем номер на пару часов.

Выражение ее лица рассмешило его.

– Прекрасная идея. А сейчас давай-ка поговорим о твоем наследстве и о том, как ты с ним поступишь. Я очень хочу знать.

Брук выпрямилась, напряжение постепенно уходило с ее лица.

– Я говорила тебе, что хочу основать художественную школу?

– Да. У тебя есть бизнес-план?

– Вообще-то, есть. Я даже присмотрела помещение для этого. Единственная недостающая часть – капитал.

– Который ты получишь, выйдя замуж.

– Именно.

– Даже если не принимать во внимание возможную беременность, я удивлен, что тебя не заботит, как твои родители отнесутся ко мне в качестве жениха. Я, мягко говоря, не голубых кровей. Мы с Одрой неплохо преуспели в жизни, но наша мать зарабатывала на жизнь уборкой домов, а отец был водопроводчиком.

– Их обоих уже нет в живых? Кроме того, ведь ты еще так молод.

– Мать с отцом не могли иметь детей. Они усыновили нас с Одрой, когда им было по сорок девять. Мы потеряли их обоих шесть месяцев назад. Пневмония.

– Прости. – В ее голосе звучало искреннее сочувствие. – Для вас обоих это стало большим ударом, не так ли? И ты вспомнил о смерти жены?

Глава 9

Едва Брук произнесла это, ей сразу же захотелось забрать свои слова обратно. Она увидела, как Остин резко помрачнел. Будто по-прежнему горевал. Будто горе это все еще давило на него всей своей тяжестью.

Брук боялась, что ее снова будет тошнить от еды, но не могла устоять и принялась за еду, поскольку сильно проголодалась. Остин тоже все съел.

В заведении царила шумная и теплая атмосфера, наполненная смехом, запахами еды и пива. Время шло. Вечер клонился к закату. Хотя Остин во время еды был немногословен, взглядом постоянно останавливался на ней. В его глазах она видела беспокойство и влечение. Они оба вспоминали о страсти, которая привела к таким вот последствиям.

– Не бойся, Брук. Лучше знать, чем не знать. Давай купим тест и убедимся во всем.

– Он может быть отрицательным. – Брук отчаянно цеплялась за последний клочок надежды.

– Может быть. – Остин оставался бесстрастным.

Минимаркет неподалеку от кафе почти пустовал. Лицо Брук горело от смущения. Она схватила с полки пару тестов и поспешно расплатилась. К счастью для нее, продавец был больше увлечен своей видеоигрой, чем ее покупками.

Потом Остин оплатил номер, находившийся в дальнем правом конце коридора. Открыв дверь, пропустил вперед Брук. Могло бы быть и лучше, хотя могло бы быть и хуже. Обстановка в стиле восьмидесятых. Зато выглядело все чистенько.

Брук нерешительно встала посреди номера.

Остин закрыл дверь, взял ее за руки и поцеловал в лоб.

– Сделай это. Я подожду здесь.

Она столько пережила за сегодняшний день, а события все нарастали. Теперь вот придется помочиться на полоску. А в это время с другой стороны двери находится высокий и красивый ковбой.

Брук сделала первый тест, дождалась результатов, тут же достала вторую упаковку и повторила процедуру. Оба теста совпали. Ошибки быть не могло.

Ее не тошнило. Она вообще ничего не чувствовала.

Остин постучал в дверь.

– Ты в порядке, милая?

– Да, – прохрипела она. – Дай мне минуту.

Глубоко вздохнув, Брук открыла дверь ванной.

– Ну, что сказать. Я беременна.

Загорелое лицо Остина побелело. Это выглядело даже забавно, потому что результаты теста не такой уж и большой сюрприз. Видимо, он тоже до последнего надеялся на другой исход.

Он заметно сглотнул.

– Я понял.

– Скажи что-нибудь.

Почему не может быть как в рекламе, в которой женщина показала мужчине положительный тест, и они оба затанцевали по комнате?

Он отвел взгляд.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Мне все время хочется извиниться.

У нее полились слезы, они катились по щекам, на рубашку. Остин не хочет жениться, пусть даже временно. Тем более ему не нужен ребенок. Всего желанней для него свобода.

Увидев ее боль, он подошел к ней, подхватил на руки и отнес к кровати. Сел сам и посадил ее себе на колени.

– Так бывает, Брук. Ты не виновата. И я тоже.

Прошло время. Может быть, пять минут, может, целый день. Остин держал ее в своих объятиях, это успокаивало, при этом дико возбуждало. Брук чувствовала, что он тоже возбужден. Находясь в его руках, она ощущала, что справится с любым препятствием на своем пути. В то же самое время он заставлял ее желать того, что опасно для душевного спокойствия.

Сейчас она явно ощущала, что он хочет ее физически, даже захотелось раздеть его и предаться страсти, не думая о будущем.

Вместо этого она соскочила с его коленей и встала, вытирая слезы, чтобы не усугублять ошибку. Одно она знала наверняка.

– Понимаю, что существуют разные варианты, но я хочу этого ребенка. Может быть, «хочу» – неверное слово. Я несу ответственность за этого ребенка. Я пошла в бар, чтобы сделать глупость. Теперь вот беременна. Так что разберусь с последствиями сама.

– Ребенок изменит все в твоей жизни, – насторожился Остин. – Пройдет уйма времени, прежде чем ты сможешь совершить долгую поездку в Европу для посещения художественных галерей и учебы в магистратуре.

В его словах была чудовищная истина, и от этого у нее все внутри сжалось.

– Да. Но эта эгоистичная мечта вполне может подождать своего воплощения.

– Я обеспечу ребенка материально. Тебе не нужно будет беспокоиться о деньгах.

Она поморщилась.

– Я ценю твою готовность помочь, но, если получу наследство, необходимость в этом отпадет. Предполагаю, беременность склонит чашу весов в мою пользу. Мои родители не любят детей и не захотят, чтобы я жила с ними, поэтому, думаю, у них не останется выбора, кроме как отдать мне то, что мое по закону.

– Я видел твою мать, Брук. Ты наивна. Напротив, они постараются использовать ребенка, чтобы контролировать тебя. Увы, ситуация не стала лучше. Она только ухудшилась.

Он излучал мрачную уверенность, и она поняла, что это так.

– Я не думала об этом в таком ключе.

Остин встал и зашагал по номеру, засунув руки в карманы.

– Мы пройдем через это.

– Мы. – Брук чувствовала себя в роли актрисы в очень плохой пьесе.

Он бросил на нее тяжелый взгляд, его лицо было изрезано морщинами, и можно только предполагать, какие эмоции бушевали у него внутри.

– Мы, – повторил он решительно. – Мы теперь семья, Брук. Не важно, хотели ли мы ею становиться или нет. Наш единственный путь – двигаться вперед. Ты сделала мне предложение. Я говорю «да».

– Это не твоя проблема, – настаивала Брук. – Это мой ребенок.

Он в напряжении остановился перед ней почти вплотную, внезапно расслабился. Легкая усмешка тронула его губы.

– Извини, дорогая. Так не пойдет. Тогда в постели нас было двое.

– Но ты ведь не хочешь здесь оставаться. Ты планировал пробыть в Ройале максимум пару месяцев.

Он провел рукой по ее волосам, притянул к себе и нашел ее губы своими губами, лениво поцеловал.

– Я изменю планы. Некоторым женщинам беременность дается легко. Но многим нужен кто-то рядом. Я буду тем, кто позаботится о тебе, поддержит в этот непростой период.

Поцелуи Остина всегда были разными. То нежными, доводившими до сладкой неги, то жгучими и страстными, заставлявшими дрожать от наслаждения. Сегодняшний поцелуй оказался чем-то средним. Он давал уверенность, что все будет хорошо.

Брук прислонилась щекой к груди Остина, чувствуя, как стучит его сердце. Даже сама перспектива заполучить Остина заставила ее душу петь.

– Я не могу принуждать тебя к этому.

– У тебя нет выбора, – ухмыльнулся он.

Какой же он сильный, теплый, такой надежный. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько спокойной и защищенной.

Но разум кричал, что это мираж, и следует быть осторожнее. Да, Остин очень добр к ней, благороден. Но он из тех мужчин, которые совершают правильные поступки по отношению к любой женщине. И это не значит, что он не сможет разбить ей сердце.

Она отстранилась, ощущая потребность отгородиться, чтобы оставаться сильной.

– Завтра я поговорю с родителями. Если они согласятся отдать мне наследство, у нас с ребенком появится собственный дом. Тогда не придется вовлекать тебя в мои проблемы.

Остин, усмехнувшись, покачал головой.

– Я уже вовлечен по самую шею.

Она вдруг почувствовала слабость в коленях. Сделала два шага в сторону кровати, села на нее.

Остин внимательно посмотрел на Брук.

– Что случилось?

– Ничего, правда. Просто голова немного кружится, но сейчас все пройдет.

Он скрестил руки на груди.

– Хочешь остаться здесь до утра? Я могу купить все, что нам нужно, в соседнем магазинчике.

Практически невозможно отказаться от заманчивой перспективы провести ночь с Остином, пусть даже в этом непривлекательном номере. Так легко представить, как они будут заниматься любовью всю ночь и проснутся обнаженными в объятиях друг друга.

У нее перехватило дыхание.

Взгляд Остина сузился.

– Ты уверена, что все в порядке? Ты покраснела.

– Я в порядке.

Если она собирается стать матерью, пора начинать принимать зрелые решения.

– Мы не можем здесь остаться. Завтра мне нужно быть в клубе, поработать над росписью. А до этого придется встретиться с родителями, сообщить им новости.

– Неужели ты не хочешь дать себе время привыкнуть к новому положению? Ты сильно шокирована, Брук.

– Я не могу допустить, чтобы это висело у меня над головой как дамоклов меч.

Он медленно кивнул.

– Справедливо. Тогда знай, ты не в одиночестве. Я буду с тобой, когда ты расскажешь им все.

Она запротестовала, представив, какая буря разразится.

– О боже, нет. Это ужасная идея. Я не собираюсь рассказывать им о тебе.

– Не глупи. Мы уже выяснили, что я могу противостоять твоей матери. Кроме того, рано или поздно правда выйдет наружу.

Несмотря на скептицизм, она кивнула, соглашаясь.

– Если ты настаиваешь. Только потом не говори, что я не предупреждала.

Остин отвез Брук домой. Высадить ее у родительского дома оказалось сложнее, чем он ожидал. Он уже чувствовал, что она принадлежит ему, поскольку собирается стать матерью его ребенка. Это много значит.

На следующее утро он встал, сразу подумав о том, удалось ли ей поспать больше, чем ему. Душ почти не помогал компенсировать последствия бессонницы. Остин побрился и тщательно оделся, не желая давать Гудманам ни единого повода смотреть на него сверху вниз. Не ради него самого, а ради Брук.

Остин уже увидел, как мать относится к дочери. Не нужно быть гением, чтобы сделать вывод, что такой мужчина, как он, никогда не войдет в список подходящих мужей для Брук.

Брук настояла на том, чтобы самой все рассказать, поскольку знала, как обращаться с матерью и отцом. Он неохотно согласился.

Дом Гудманов выглядел внушительно и роскошно. Будучи архитектором, Остин прекрасно разбирался в качестве и ценах всего, что связано со строительством. Да уж, семья Брук не жалела средств. Интересно, Брук живет здесь с рождения?

Он позвонил, служанка в униформе впустила его и провела в столовую. Слуги накрывали завтрак. На обеденном столе красовались фарфоровый сервиз, хрустальные бокалы, приборы из старинного серебра. Все это переливалось в лучах солнечного света, попадавшего в комнату сквозь французские окна.

Брук встретила его с улыбкой, хотя за ней крылось напряжение. Гудманы были холодны, но вежливы. Как только они сели за стол, Саймон Гудман обратился к Остину:

– Моя жена сказала, что вы выполняете временную работу для Гаса Слэйда.

Он явно сделал акцент на слове «временную».

– Да, сэр. Точнее, для Техасского клуба скотоводов. Я веду строительство.

– А у вас есть соответствующие навыки?

Остин проглотил гнев.

– Ученая степень в области архитектуры и многолетний опыт работы в строительном бюро в Далласе.

– Но сейчас вы больше не работаете в этом бюро?

– Папа!

Возмущенное восклицание Брук ни на что не повлияло. По какой-то необъяснимой причине Маргарет Гудман молчала. Странно. Остин внутренне вздохнул.

– Когда заболела моя жена, ей понадобился постоянный уход, и я уволился. Она умерла шесть лет назад, и все это время я переезжаю с места на место.

Брук встала так резко, что стул задрожал. Она посмотрела на отца.

– Не могу в это поверить. Ты заставляешь меня краснеть, потому что ведешь себя ужасно грубо. Остин – мой друг. Он не заслуживает испанской инквизиции.

Мать Брук махнула рукой.

– Садись и ешь, Брук. Ты никого не проведешь. Твой отец вправе задавать столько вопросов, сколько посчитает нужным. Ты привела Остина, чтобы убедить нас, будто безумно влюблена в разнорабочего, не так ли? А в качестве свадебного подарка мы должны отдать тебе наследство?

Повисла оглушительная тишина. Потом Брук откашлялась и заговорила:

– Я собиралась затронуть эту тему более мягко. Да, мы с Остином собираемся пожениться, хотя еще не обсуждали церемонию. Я даже не знаю, хочу ли большую свадьбу, а говорю это вам, потому что вы – мои родители, и не жду, что вы за все заплатите.

Бедная Брук выглядела измотанной. Остин проглотил кусочек печенья, который угрожал впиться ему в горло.

– Я вполне способен оплатить свадьбу. Брук нуждается в вашем благословении и поддержке. Она любит свою семью и хочет, чтобы вы приняли ее решение.

Он говорил твердо, чтобы Маргарет и Саймон почувствовали, что это ультиматум. Или они обращаются с Брук хорошо, или ее теряют.

К сожалению, мать Брук отказалась сдаваться без боя.

– Пожалуйста, поймите нас правильно, мистер Брэдшоу. Обязанность каждого родителя – защищать своего ребенка от охотников за наследством.

Это прозвучало вопиющим оскорблением, хотя при этом почти смешно. Как у столь ужасной женщины могла появиться такая добрая и открытая дочь.

К счастью, Остину всегда нравилась хорошая битва.

– Поэтому, уверен, вы поймете, что моя обязанность – сделать Брук счастливой. И клянусь Богом, я приложу для этого все усилия.

Лицо Саймона приобрело уродливый багровый оттенок.

– Вы не знаете, с кем имеете дело, Брэдшоу.

– Я знаю, что вы шантажировали свою дочь. Сделали ее пленницей в родном доме. Намеренно мешали ей устроиться на работу. Отказались признать, что она взрослая и заслуживает уважения.

Маргарет хлопнула кулаком по столу, ее взгляд буквально испепелял его.

– Вон, – прошипела она.

Остин посмотрел через стол на Брук и улыбнулся ей, пытаясь передать свою бесконечную поддержку и сострадание.

– Хочешь, чтобы я ушел, дорогая?

Брук встала, слегка пошатываясь, вытерла губы белоснежной дамасской салфеткой.

– Да. Но не сейчас. Через минуту мы уйдем вместе. – Она смотрела то на мать, то на отца, откашлялась. В ее глазах блестели слезы. – Мы с Остином поженимся. Это случится очень скоро. После этого я подам иск в суд о получении моего наследства. Вы же знаете, что оно принадлежит мне по праву. Ваши попытки помешать мне выглядят подло и мелочно.

Отец свирепо посмотрел на нее.

– Ты просадишь все до копейки в течение шести месяцев. Не думай, что сможешь приползти обратно.

Остин обнял Брук и буквально почувствовал, как жестокие слова отца ударили ее.

– Я не вернусь, папа. Я взрослая женщина.

Маргарет встала из-за стола и подошла к дочери, используя свое физическое присутствие как угрозу, как в клубном саду. Ее улыбка была холодной и беспощадной.

– Ты еще совсем ребенок. Этот мужчина тебя не любит. Он использует тебя. Я хочу тебе добра. Давай все забудем и начнем сначала.

Брук выпрямилась, взяла Остина за руку и так сильно ее сжала, что ногти вонзились ему в ладонь.

– Я не могу начать все сначала, мама. Я беременна.