Божественная драма
Я помню этот вечер, как и двенадцать вялых роз,
Что мне пришлось увековечить, ведь это всё всерьёз.
Ты шла со мной в перчатках, очках, маске и пальто.
На улице ужасная слякоть, крах человека, руки наголо.
Если господь бы видел, каков разврат людей,
Он бы всех их выпер, наш высший чудодей.
Распахнутые пальцы и голые глаза,
Закрыты грудь и тело, открыта голова.
Он не хотел ведь чтобы интимные места
Человек делил по пояс и определял всё от моста.
Господь, краснея, каясь перед самим собой,
Дал людям длани, губы, очи. А ты это прикрой!
Я верил в то, что ты со мной, что ты не так как все,
Ты веришь в это тоже, ты видела это во сне.
Ты шла со мной в перчатках. Я их сжимал, любя.
Ты думаешь лишь как бы порадовать меня.
Ты веришь, что кофе — мой самый лучший друг.
Но если он может сказать о тебе все, что я не знаю вдруг?
Мы вышли с ужасных улиц и погрузились в непаханое поле.
Тут люди походят на ощипанных куриц и не действуют по собственной воле.
Я не рад все этим ручкам, глазкам, губкам,
Но снятые пуховики смягчают боль моим мукам.
Мы стали частью змейки, её короткого хвоста.
Она длинна, словно все пришли с давнего поста.
Ты просишь меня не унывать, расслабиться и помечтать.
Возможно. Ведь и вправду думал я, что не станешь ты мне лгать.
Зарылся глубже чем крот земной.
