1. Ритуалы разума

Еще не поздно исцелить твои мысли

Будь лучшей в худшей ситуации

Начни там, где ты сейчас

На канале «Комеди Централ», где я работаю последние пять лет, проводится бизнес-ланч для стажеров. Во время его наши трудолюбивые, милые и такие наивные, что мне стыдно вспоминать свою молодость, стажеры спрашивают совета у нас, руководителей. Вопросы обычно одни и те же:

В: Каково быть женщиной в Голливуде?

О: Э-э-э… У тебя есть часов десять? Только давай поговорим не в этой комнате, где полно моих коллег-мужиков?

В: Как сделать «хороший» телесериал?

О: Без понятия. Я просто нахожу самые большие таланты, молюсь и не путаюсь под ногами. Тот, кто говорит, что все происходит иначе, либо знает какой-то страшный секрет, либо задавака.

В: Каким был ваш первый большой прорыв?

О: Когда-то я была на таком же ланче, устроенном «Дневным шоу с Джоном Стюартом», и мой собрат-стажер задал такой же вопрос. До этого я никогда не работала на телевидении и меня поражала скрупулезность данной передачи. Джон[4] торчал в студии буквально целыми сутками каждый день, наблюдая за всем. И его окружали ну очень умные люди, на которых хочется быть похожей: они целеустремленны и преданы своей работе, снуют с чрезвычайно важным видом и совершенно не интересуются нами, скромными стажерами. Когда наконец нам удалось поговорить с самим Джоном, другой стажер спросил, каким был его первый «большой прорыв». Джон, не раздумывая ни секунды, строго ответил:

– Больших прорывов не существует. Есть только серии крошечных прорывов. Главное – работать не покладая рук и делать все возможное для каждого маленького прорыва.

Джон Стюарт всегда есть/был/будет моим героем, поэтому я впитала его слова, запомнила и стараюсь следовать им всегда.

Весь семестр на «Дневном шоу» я выполняла свою миссию – была лучшей на самых худших работах в надежде на мой собственный маленький прорыв. Заметив, что корреспондент любит овсянку, но к его приходу в офис ее уже съедают[5], я сохраняла для него пакетики и клала ему их на стол вместе с миской и ложкой. Увидев, что персонал раздражают стажеры, которые постоянно выпендриваются, пытаясь перещеголять друг друга и быть «замеченными» (напрасно), я вела себя тихо и вежливо. Однако самой большой моей заслугой стала чистка капсульной кофемашины.

Каждый вечер после репетиции Джон готовил себе кофе со льдом на маленькой кухоньке за дверью студии. Я обратила внимание, что аппарат часто оставался грязным, без воды или – того хуже – в нерабочем состоянии, и представила, как сильно это нервирует Джона. Он работает над одной из самых смешных и важных передач на ТВ и не может получить какой-то средненький капсульный кофе? Ну уж нет, только не при мне! Так случился мой первый маленький прорыв.

Я носилась с машиной как с писаной торбой: чистила ее, заполняла, разбирала, собирала, проверяла, чтобы все было идеально. Я прочитала в интернете, как ее чинить, и практиковалась дома, купив похожую модель. Немалую часть дня я посвящала заботам о том, чтобы прибор исправно работал и Джон в любую минуту мог выпить кофейку. Я не считала, что помешалась на той машине. Нет, это был мой личный вклад в любимое шоу. Если я не стану его сценаристкой, если так и останусь навсегда жалкой стажеркой, по крайней мере, эта жалкая стажерка в любой момент сможет починить одну из самых важных вещей в любой творческой среде: кофемашину.

Я не знаю, что впечатлило продюсеров, чистка кофемашины или мое вежливое молчание, но в конце семестра они помогли мне получить стартовую должность на «Комеди Централ». Вся остальная моя карьера выросла прямиком из решения быть лучшей в том, что казалось мне худшим.

Сегодня я говорю молодым людям, которые просят профессионального совета: «Будь лучшим в худшей ситуации». Хватайся за любую странную и мелкую возможность, которая подворачивается, и выжимай из нее максимум. В идеале это заметит кто-нибудь крутой, но в любом случае ты заметишь и почувствуешь гордость за хорошо сделанную работу, пусть она и дурацкая.

Проще говоря: начни там, где ты сейчас, сильно не переживая о том, как далеко придется идти.

После двадцать пятого дня рождения я решила начать там, где была в тот момент – на покрывале в цветочек. Я понимала, что, раз дело дошло до исцеления моего собственного разума, мне придется проявить ту же настойчивость, заботу и внимание, которыми я осыпала кофемашину. Нельзя отлынивать: нужно разобраться, что не так с контейнером для воды, и изо всех сил постараться его починить. Мне придется быть внимательной и терпеливой, зная, что иногда машину просто глючит без всякой причины и она отказывается работать, а мне остается только смотреть на зловещий красный огонек. У меня не было инструкции от моей собственной головы, зато я могла руководствоваться цитатой от Jay-Z: «Только я могу себя остановить. Я остановлюсь, когда заиграет хук». Я искренне верю первым словам этой строчки. Я не совсем понимаю, что он имеет в виду под хуком[6].

Начни там, где ты сейчас. Где бы ты ни была. Будь лучшей в худшей ситуации.

Я стала писать, и это спасло мне жизнь

Обратись в глубь себя

К двадцати пяти годам я знала, что я ущербная, но не совсем понимала почему. В чем именно моя проблема? Тот позорный пьяный звонок психотерапевту был лишь одним из многих «ненормальных» моментов. В последнее время я часто думала о своих поступках: «А люди вообще так себя ведут?» Изо дня в день на работе я жгла напалмом на своей стартовой должности, а потом обнаруживала себя безутешно рыдающей в своей кабинке. Иногда во время просмотра выступлений стэндаперов я чувствовала, как из необъяснимого колодца печали внутри меня начинают подниматься слезы. Я глядела на свое сопливое и плаксивое отражение в мониторе компьютера и думала: «Что ж ты делаешь?» Стены кабинки прятали меня от чужих глаз, и я успевала дойти до закрытой телефонной будки, чтобы прорыдаться как следует.

Эти истерики сопровождали меня из офиса до улиц Манхэттена. Там я часто играла роль «девушки, загадочно плачущей на твоем крыльце» или «девушки с кучей пакетов, готовой разрыдаться, потому что поезд немного задерживается/очередь за бутербродами слишком длинная/что-то еще пошло не так». Я была ужасно ранимой из-за сильнейшей тревоги, которая выражалась в постоянном легком головокружении, будто я покидала свое тело. У меня постоянно раскалывалась голова. Боль начинала пульсировать в основании шеи, затем карабкалась вверх, охватывала мой череп и, наконец, запускала когти в две болезненные точки над ушами. Я не представляла, что делать со всеми этими слезами, грустью, головной, физической и моральной болью. Я совсем не понимала, что это и откуда оно берется.

В детстве я пряталась от анархии моей жизни в фантазиях и придумывании историй. Сколько себя помню, с самого раннего возраста я исполняла маленькие пьески или пыталась сыграть чью-то роль. Когда родители брали меня с собой на свидания, я быстро сбегала из-за стола, чтобы изобразить «взрослую подругу» людей, ужинающих вокруг. Восьмилетняя и невероятно настырная, я делала комплименты женщинам, говоря им:

– Вы очень красивая!

Я спрашивала мужчин:

– Вы сексист и женоненавистник?

Я слышала от мамы, что это очень плохо, и хотела переловить всех «сексистов» и «женоненавистников» в округе. Взрослые пары вежливо потворствовали мне, когда я спрашивала что-нибудь типа: «У вас достаточно секса?» или «Как вы поддерживаете искорку в личной жизни?». Обычно взрослые удивленно смеялись, давали очень пристойный ответ («Над отношениями нужно работать») и начинали искать моих родителей. Вернувшись домой, я тут же записывала истории, которые слышала от взрослых, а потом исполняла их перед зеркалом.

Я так обожала допрашивать взрослых и рассказывать их истории, что мама, недолго думая, организовала для меня кабельное телешоу «Девчачьи разговоры», которое мы снимали в смотровой ее консультации. За розовой фреской из гипсокартона с узором из пухлых цветов и сердечек скрывалось гинекологическое кресло. На шоу я брала интервью у таких звезд, как мамина тренерша Ким – бодибилдерша с хвостиком светлых волос и телом, которое было оранжевым и липким от автозагара.

Я отлавливала пациенток в коридоре и спрашивала/требовала, чтобы они стали гостями моей «очень важной, очень популярной, очень смешной телепередачи», и большинство из них – поразительно – соглашалось. Моя мама прикрыла передачу не из-за плохих рейтингов (их в общем-то и не было), а потому, что ей снова понадобилась ее смотровая. Это Голливуд, детка.

Когда моя передача закрылась, я начала вести дневник. Он был полон гениальных детских размышлений: «Джейми Белски-Брайли КРАСАВЧИК, 11 из 10». «Я выйду замуж за Люка Перри, пересплю с Джейсоном Пристли и убью Иана Зиринга (фу)»[7]. «Мне страшно выходить из комнаты, потому что родители орут и я не хочу их видеть. А ЕЩЕ я очень хочу СМЫТЬСЯ ИЗ ЭТОЙ КОМНАТЫ, потому что мама сказала, что в мире полно насильников и убийц, которые хотят меня похитить. Мне кажется, что один из них как раз замышляет влезть в мое окно! Как мне спастись?»

Мой дневник стал тихой гаванью, в которой я могла оставаться искренней и уязвимой и писать о том, каким я ощущаю свой мир: жестоким, беспокойным, непонятным, опасным.

Я вела дневник только для себя и прятала его среди запасов конфет под кроватью. Однажды, когда я писала в нем, в мою комнату вошла подруга нашей семьи. Она называла себя «викканкой» и утверждала, что когда-то «сглазила» моего отца, но по какой-то причине я доверяла ей как единственной «нормальной» взрослой, которую знала (понимаешь теперь, как мне не хватало в жизни адекватных взрослых?).

– Что там у тебя? – спросила она.

Я призналась, что веду дневник, куда записываю все плохое, что происходит вокруг. У родителей только начался бракоразводный процесс, и просто записывая слова в блокнот с фиолетовым тканым переплетом в зеленый огурчик, я чувствовала хоть какое-то облегчение.

– Как здорово, что ты ведешь дневник, милая. Можно посмотреть?

Эта просьба показалась мне немного странной, как и все, что происходило в нашем доме, но я согласилась. Пока она листала страницы, читая мои секреты, мои враки, мою правду, меня трясло от одной-единственной мысли: НЕТ, НЕТ, НЕТ, ЭТО МОЕ.

Потом знакомая отнесла дневник моей матери, которая заявила, что ДОБАВИТ ЕГО К БРАКОРАЗВОДНЫМ ДОКУМЕНТАМ в качестве подтверждения того, что я вру.

Это докажет, настаивала мама, что я, двенадцатилетний ребенок, не являюсь надежным свидетелем и мои показания при разводе нельзя принимать в расчет.

Мои самые сокровенные мысли использовали против меня, и я до сих пор чувствую острый укол горя и ощущение предательства, когда думаю об этом.

Мне нравилось выдумывать истории, я находила утешение в дневнике, но после того инцидента я решила, что это слишком опасно, и совсем прекратила писать.

А вдруг кто-то снова выставит напоказ мои мысли?

Но после моего постыдного двадцать пятого дня рождения, решив собрать свою жизнь по кусочкам, я пошла пить (отличная идея, правда? Ох!) с моей лучшей подругой[8] Изабель, надеясь узнать, что, на ее взгляд, со мной не так. В последнее время она часто оказывалась свидетелем моих неадекватных поступков и находилась рядом, когда я вечерами рыдала над бокалом вина в разнообразных барах. Поэтому я решила, может, она догадывается, что пошло наперекосяк.

– Я даже не знаю. Ты никогда не рассказываешь, что происходит в твоей жизни или в семье. Ты как будто это скрываешь.

«ЕЩЕ БЫ, ИЗАБЕЛЬ!» – хотелось крикнуть мне. Разве она не понимала, что мне небезопасно рассказывать что-либо о моем прошлом? Но я только улыбнулась и ответила:

– Да ну, скучно рассказывать то, что давно стало историей.

– Если ты не можешь поговорить со мной об этом, я думаю, тебе стоит почитать «Путь художника» Джулии Кэмерон. Это как программа «12 шагов» к поиску твоего внутреннего ребенка. Делаешь упражнения, чтобы определить и исцелить свои травмы, и учишься молиться о более щедрой к тебе вселенной.

– Поиск внутреннего ребенка? Молиться о вселенной? А к этому прилагаются тибетские четки и мой личный гуру? – ехидно уточнила я.

– Ну да, звучит пошловато, – согласилась Изабель. – Но разве не лучше потерпеть немного пошлости, чем рыдать, не спать ночами и постоянно чувствовать себя дерьмом?

Продолжая сомневаться, я все-таки купила и пролистала «Путь художника» и среди упражнений наткнулась на творческий инструмент, который назывался «Утренние страницы». Каждое утро, прежде чем успеешь как следует задуматься, прежде чем откроешь инстаграм или проверишь, сколько лайков собрало твое фото идеально выдолбленной тыквы на фейсбуке, испиши три бумажные страницы.

Каждое утро. ТРИ страницы. Через строчку. Просто записывай все, что льется из тебя, не редактируя, не думая, не переживая. Это очень походило на дневник, поэтому я подумала, что данный совет неправильный/глупый/опасный. Но все же это не было дневником, это были «Утренние страницы». Огромная разница. В книге объяснялось, как подобная практика помогает услышать свои глубинные чувства, заставляя в письменном виде познать и наладить связь с собственной сутью.

Изначально я подумала: у кого есть время, чтобы каждый день с утра исписывать ТРИ страницы? Это казалось просто неподъемной задачей. Но я уже достигла момента, когда открыто рыдала в метро даже в хорошие дни. Ладно уж, попробую, но стану прятать тетрадку в прикроватной тумбочке, под журналами и пультом от телевизора, где ее никто не найдет.

Поначалу мои «Утренние страницы» были невыносимо скучными. В основном они состояли из нытья: «Ну почему ты не можешь встать на час раньше? Если бы только ты просыпалась в 8:30, тебе не приходилось бы перед работой второпях писать эти тупые страницы!!!» Или там были перечислены дела, которые требовалось сделать: «КУПИ ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ БУМАЖНЫМИ ПОЛОТЕНЦАМИ С КУХНИ!!! ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ».

Но по мере того, как я продолжала писать, на поверхность начали выплывать острые страхи: «У тебя ничего не получится», «У тебя нет удачных идей», «Если ты все еще не добилась профессионального успеха, этого никогда не случится». Как будто какая-то внутренняя сила двигала ручкой по бумаге, выявляя тревоги, о которых раньше я даже толком не задумывалась. «Ты никогда не найдешь того, кто тебя полюбит, и всю жизнь будешь одна. Ты не заслужила любви». Ужас.

Я вела дневник меньше недели, а меня уже атаковали глубинные непреодолимые страхи всеми забытой маленькой девочки, которая по-прежнему жила у меня внутри, которая выросла в доме, где все умирало, которую ни разу не утешили и не научили заботиться о себе.

Пока я писала, мне казалось, что я получаю эсэмэски от моей души, тайные послания от моего уязвимого беззащитного нутра, которые показывали мне раны, нуждавшиеся в исцелении. Это был тоненький голосок маленького выжившего человечка, тихий крик из глубины меня от того, кто точно знал, в чем мне нужно себя утешить. Я предполагала, что мне будет трудно извлечь на свет мои травмы, но из моего подсознания с легкостью вылетели и предстали передо мной все самые ужасные мысли.

Однажды утром я ни с того ни с сего написала о собаке, которая жила у меня в детстве. Ее звали Джия, и я специально не вспоминала о ней много лет. Это был черный пудель размером почти с маленького пони, умный, добрый, с выстриженными помпонами на лапах и хвосте. Я запускала в них пальцы, не понимая, как у собаки может быть настолько шелковистая шерсть, похожая на пряжу. В одиннадцать лет Джия казалась мне верхом утонченности и элегантности. Мои родители яростно спорили из-за ее покупки.

– КЭРОЛ, ты никогда не станешь заботиться о собаке. Ты о себе-то еле заботишься! – орал папа.

– ИДИ НА ХРЕН, РИЧАРД, я могу купить собаку, если захочу! – парировала мама в своей обычной хладнокровной манере.

Мама без папиного согласия привела домой собаку и познакомила меня и сестру с Джией. Поскольку мама купила Джию прямо перед разводом, о собаке, как и обо мне с Дианой, ожидаемо, непростительно забыли. Однажды она сбежала, и, вместо того чтобы искать ее, родители пожали плечами и сказали, что оно того не стоит. Помню, как подумала: «А если я потеряюсь, меня тоже никто не пойдет искать?»

Я прочесывала округу с няней, стучала в двери и спрашивала, не видел ли кто-нибудь Джию. Когда мы подошли к дому миссис Миллер, я заглянула в ее окно и увидела, как моя собака бежит к двери, чтобы поздороваться. УРА! Мы нашли Джию и сможем вернуть ее домой! Однако у миссис Миллер были другие планы:

– Вы не заслужили эту собаку. Ваша семья о ней не заботится, поэтому это буду делать я, – заявила она.

Мне некого было просить о помощи, ни один взрослый не мог вмешаться, чтобы вернуть собаку, поэтому я оставила ее там.

Много лет потом, когда меня спрашивали, была ли у меня в детстве собака, я отнекивалась и «отшучивалась», что ее «похитили», когда я была маленькой. Но, написав о случившемся в дневнике, я обнаружила, что это вовсе не забавный эпизод из моего «странного» детства, а ужасное потрясение. Я никогда не оплакивала потерю Джии, поэтому позволила себе признаться, что до сих пор переживаю. Я написала, как мне было страшно и непонятно, почему ни один взрослый не пришел мне на помощь.

В своих утренних записях я излила печаль и гнев, которые чувствовала в одиннадцать лет, когда жизнь уже запутала меня, разбила мне сердце, напугала и, возможно, заставила надеть слишком короткую кофточку. После Джии я начала бояться собак, и мне казалось, что я ни с кем не могу об этом поговорить. А в наши дни не любить собак – почти что грех.

Выразив свои чувства на бумаге, я не испугалась осуждения, но зато задумалась, почему это вылезло наружу именно сейчас.

Может быть, я завидовала Джие? Раз она смогла найти дом, в котором ее любили. Или, может, я стала бояться собак, потому что не хотела снова полюбить и потерять? Я решила, что попробую встретиться и поиграть с кавалер-кинг-чарльз-спаниелем моей подруги. По неизвестной причине его я не боялась и верила, что это будет удачный маленький шажок.

Так приятно наконец-то перенести свой страх из головы на бумагу. Он больше не воспринимался проблемой, бурлящей у меня в подсознании. Я смогла с ним разобраться, потому что осознала его. И теперь я могу уверенно утверждать: любой ужас можно пережить, если он записан в тетрадку с золотым корешком и пионами на обложке.

Вдохновившись медитацией Тары Брач под названием «Дождь сочувствия к себе»[9], я приготовила инструмент, который позволит тебе обнаружить раны, нанесенные прошлым, эффективно, без мучений, депрессии и мысли «Зачем я это делаю с собой?».

1. Прими мысль или чувство, которое у тебя есть, каким бы мрачным, незначительным или несущественным оно ни казалось. Позволь чувству (мысли) существовать, даже если это такая мелочь, как «сегодня бывший написал мне, чем навел на неприятные мысли о том, как могло бы сложиться», или что-то очень серьезное типа «я никогда не понимала, почему мой папа не любит обниматься. Я никогда не просила его об этом, но мне всегда хотелось, чтобы меня обняли».

2. Перечисли ощущения, которые ассоциируются у тебя с этой мыслью. Пора излить то, что скопилось в душе. Например, «нечестно, что бывший позвонил мне после того, как пообещал больше не напоминать о себе. Может быть, этот козел действительно «желал мне всего наилучшего»? КАК ЖЕ ОН БЕСИТ! Я все еще злюсь из-за того, как он со мной порвал». Или: «Как жаль, что меня не обнимали. Мне до сих пор грустно из-за этого. И я злюсь! Родители должны обнимать детей!» Позволь себе проявить свои настоящие чувства. Не сопротивляйся и не отрицай их, разреши им существовать. Сопротивление только подливает масла в уже пылающие эмоции. Остановись и потуши этот пожар.

3. Разберись, почему эта мысль пришла к тебе именно сейчас. «Может быть, я чувствую наплыв эмоций, потому что моя лучшая подруга Сара съезжается со своим парнем… Я рада за нее, но чувствую в груди пустоту, когда думаю, какими влюбленными они выглядят, как они много смеются и насколько я сейчас одинока». Или: «Я понимаю, что у меня в целом есть проблемы с близостью, и мне интересно, не связано ли это с моим детством». Продолжай задавать себе вопросы. Часто ответы приходят не сразу, но ты потихоньку научишься прислушиваться к себе. Нужно знать, где находится рана, чтобы ее исцелить! Вопрос, который всегда работает, даже если тебе придется задать его несколько раз: «Почему я так себя чувствую?»

4. Решись и соверши исцеляющее действие. По-настоящему. Это необязательно будет какой-то значительный, важный поступок. Если тебе позвонил бывший, и ты расстроилась, может, стоит нанести любимую маску для лица из «Сефоры» и напомнить себе, что он вообще по жизни любит закатывать сцены. Или своди себя на романтическое свидание в новое модное пространство на твоей улице, где есть шикарные места у бара. Если папа тебя не обнимал, и это до сих пор беспокоит, может, пора сходить на массаж или попросить лучшую подругу крепко тебя обнять.

5. Заверши эмоциональные раскопки следующим утверждением: «Мне повезло разобраться с данной проблемой сейчас, а не хранить ее вечно в себе. Вот мой блестящий платиновый луч надежды», а потом добавь, почему это замечательно, прекрасно, какое это чудо, черт возьми, что ты справилась с проблемой сейчас. Если с чем-то не разобраться, тогда оно разберется с тобой, и это чистая правда.

Помимо проработки травм из прошлого (больших и маленьких) я выяснила, что ведение дневника приносит физическое облегчение и умиротворение. Я точно знаю это, потому что, не сделав записи с утра, чувствую напряжение, начинаю беситься, злиться и в очереди в «Старбакс» становлюсь стервой, которая скалится и закатывает глаза, если кто-то слишком долго заказывает напиток. Это «Старбакс». Что тут можно так долго выбирать? Когда ведешь такой дневник, не приходится весь день таскать с собой страхи и тревоги, нечаянно срывая злость на невинных прохожих. СЛАВА БОГУ!

Тем не менее ведение записей – не только способ решить собственные «проблемы». Это еще и практика, которая позволяет мечтать и загадывать желания.

НЕ УХОДИ, ДОРОГАЯ ЧИТАТЕЛЬНИЦА, СЕЙЧАС БУДЕТ НЕ ОЧЕНЬ ПОШЛО! Где-то по пути я потеряла веру в то, что у меня может быть невероятная, счастливая жизнь. Я привыкла к крысиным бегам, мое мировоззрение строилось на тревожных мыслях типа «ты неудачница по всем статьям», «ты никогда не найдешь любовь» и «почему ты такая ленивая, что не можешь забрать вещи из химчистки уже три недели?!». Эти мысли занимали почти ВСЕ мое сознание. Но, переложив тревоги на бумагу, я освободила пространство для мечты и у меня появилась возможность сконцентрироваться на моих желаниях. «Может, я смогла бы работать с великими артистами? – написала я однажды. – Или построить карьеру, которую я себе представляю, с писательством и творчеством. Есть ли работа, на которой я могу стать Тиной Фей? Ну, то есть не ЕЮ самой, но ты понимаешь. В моей идеальной жизни я живу в Лос-Анджелесе, у меня есть домашний офис с рабочим столом, из-за которого можно любоваться задним двором». Я хочу переехать в Лос-Анджелес? И завести двор? С каких это пор?

До того, как начала делать записи, я не понимала, что у моих представлений о жизни слишком низкая планка. Именно они вручили мне швабру, которой удалось приподнять давящий потолок, созданный мною в моей же голове. Ведение дневника помогает научиться, как я это называю, «мышлению Опры»: думать широко, масштабно и с учетом огромного количества возможностей. «Мышление Опры» получит «Оскар», напишет книгу или даже десять книг. Оно смело решится, если захочет, остановить невероятно успешную телепередачу, чтобы открыть свой телеканал.

Это мышление бескрайнее, как звездное небо. Думаешь, Опра целыми днями проводит в тревогах? Черта с два. Ей нужно управлять империей, а также придумывать и воплощать в жизнь новые проекты. Она мечтает и думает ПО-КРУПНОМУ, и этого я желаю и себе, и тебе.

Если честно, я редко перечитываю написанное, но, когда я делаю подобное, мне проще разглядеть сценарии, которым я слепо следую. Если я полгода регулярно пишу, что хочу раньше вставать, но так не делаю, я начинаю понимать, что пора искать решение. Может, не использовать мобильные устройства после 21:30, убрать подальше телефон, чтобы не было искушения полночи листать инстаграм? Если я прочитала, что последний год ощущаю себя одинокой в компании парня, значит – прости великодушно, – эти отношения пора прекращать. Нельзя обманывать себя и думать, что у нас все хорошо. В удобную ложь труднее верить, если снова и снова видеть на страницах правду.

«Утренние страницы» – не то место, куда ты записываешь ежедневные события твоей жизни. Здесь ты не рассказываешь о суши, которые ела вчера на ужин (хотя, если суши были действительно очень хороши, упомяни о них, конечно). Ты касаешься своей сути, того, во что ты веришь.

У некоторых из нас очень ограниченные убеждения, мы даже не подозреваем, насколько ужасающе низкую планку себе задали. Ведение записей – это дар, шанс отыскать истину. Потому-то убеждения и истина – две очень разные вещи. Ты можешь быть убеждена, что не способна воплотить в жизнь свои самые невероятные, самые блестящие мечты. Но я точно знаю, что это не истина. Настоящая истина в том, что ты в состоянии исцелить травмы прошлого и построить жизнь, о которой мечтаешь, но для этого придется поработать. А работа начинается с записывания и изучения того, что тебя беспокоит, о чем ты мечтаешь и что ты сейчас сделаешь истиной.

Перекладывай прямо из головы на страницу. У тебя есть шанс разобраться с тревогами, дать зеленый свет мечтам, увидеть, нет ли сценариев, которые тебе мешают. Может, ты родилась не в идеальных обстоятельствах или твои обстоятельства катастрофически далеки от идеала. Но только ты способна решить, давать ли себе определение через существующую призму. Не пора ли изменить твою историю?

Ты позволяешь негативным людям высосать досуха твою энергию, напрасно пытаясь поддержать их? Ты уже от этого устала? Ты всегда стыдилась того, что произошла не из «хорошей семьи»? Может, пришло время задуматься? Попробуй-ка вместо этого такой вариант: «Ну да, возможно, моя семья не была идеальной, но, если честно, у кого она такой была? Но я благодарна почти за все, чему научилась на этом пути. У меня есть шанс создать собственную семью».

Если ты хочешь что-то в себе изменить, в первую очередь необходимо идентифицировать это, а затем придумать, как твоя история может разыграться иначе.

Начни писать, потому что я тебя очень люблю, но, как ни грустно такое говорить, мы не превращаемся в новых людей по мановению волшебной палочки.

Одна из моих самых-самых любимых цитат принадлежит Норе Эфрон. На церемонии вручения дипломов в колледже Уэллесли в 1996 году (которую я советую тебе немедленно посмотреть на YouTube) она сказала выпускникам: «Самое главное – будьте героинями в своей жизни, а не жертвами». Нет лучшего места воплотить в реальность ее слова, чем дневник.

Ты способна буквально создать свою собственную историю, уничтожить свои тревоги, дать волю своим мечтам. Ты можешь быть той версией себя, которая одета в платье, сделанное из всех звезд ночного неба, будто так и надо. Которая возносится над мелочами жизни и смотрит на Землю спокойным ясным взглядом. Ты не можешь контролировать сценарии внешнего мира, но можешь управлять историей, которую рассказываешь в дневнике. Советую сделать ее хорошей.

Способы НЕ отлынивать от ведения записей по утрам

1. Если ты не открываешь дневник, потому что у тебя дома спит кто-то новенький, вылезай из кровати, бери тетрадку и иди на кухню. Включи кофеварку и пиши, пока она работает. Чтобы заполнить три страницы через строчку, необходимо примерно двадцать минут. Когда ты вернешься с двумя чашками кофе в руках, гость будет впечатлен твоей прозорливостью и заботой. МОЛОДЕЦ!

2. Если ты не открываешь дневник, потому что спишь дома у кого-то новенького, – это глупо! Извини, но я серьезно. Скажи, что у тебя пилатес, велотренажер или бранч с сестрой, хватай тетрадку и беги! Или возьми ее с собой и скажи человеку правду: ты долбанутая взрослая, и у тебя есть идиотский ритуал. Если человеку это покажется странным, ВАМ НЕ ПО ПУТИ.

3. Если ты не открываешь дневник, потому что у тебя НЕТ ВРЕМЕНИ, – так его ни у кого нет. У Бейонсе нет времени. Она родила троих детей, но все равно умудряется быть Бейонсе. Ты можешь найти время. Заведи будильник и встань на десять минут раньше. Попробуй делать так до конца недели. А на следующей неделе поставь его на двадцать минут раньше. Начни понемногу. Ты справишься. Уж я-то знаю! Я заставила себя выделить час личного времени по утрам, начиная с десяти минут за один присест. На то, чтобы привычка закрепилась, ушли месяцы (больше года, если совсем уж начистоту), зато теперь по утрам у меня есть час, чтобы сделать запись, зажечь свечу, побездельничать и помечтать. Это потрясающе, и я с нетерпением жду звонка будильника.

4. Если ты не открываешь дневник, потому что считаешь это «тупостью» или «эгоизмом» или потому что только «больные нарциссы» делают записи, вот что я тебе скажу: Марк Твен вел дневник. У Фриды Кало был дневник с кучей иллюстраций и мыслей. Шарлотта Бронте вела дневник, у Леонардо да Винчи валялось под рукой тетрадок пятьдесят. Ида Б. Уэллс руководила крестовым походом за гражданские права в Америке и все равно находила время на дневник. Альберт Эйнштейн, Мари Кюри, Сьюзен Зонтаг – все они вели дневники. Считаешь, что ты лучше Марка Твена, Фриды Кало, Шарлотты Бронте и Леонардо да Винчи, Иды Б. Уэллс, Альберта Эйнштейна, Мари Кюри и Сьюзен Зонтаг? Нет? Тогда – пиши.

5. Если ты не открываешь дневник, потому что считаешь, что у тебя не получится, это кажется сложным, тебе не хочется начинать то, что можешь испортить, знай: в неудачах нет ничего плохого. Я пишу почти каждое утро, но вчера я пропустила день из-за пункта 2 (спала не дома). Я забыла взять с собой дневник, а когда парень предложил где-нибудь вместе позавтракать (ура!), я сдалась и пошла с ним. И знаешь что? Это нормально. Мне было немного не по себе остаток дня, но я понимала почему. Открыв утром тумбочку и увидев новый дневник, нежно-голубой с темно-синими ленточками, я почувствовала острый приступ счастья. Он ждал меня.

Подсказки, которые помогут написать личное сообщение самой себе

Иногда писать «Утренние страницы» очень трудно. С чего вообще начать? Начни с места, где ты находишься, дорогая. Вот несколько подсказок, от которых можно «прикурить» записи. Поехали!

1. «Сегодня в глубине души я чувствую…» Продолжи писать, пока не выразишь все, что чувствуешь сейчас.

2. «Сегодня мне нравятся в себе десять вещей…» Даже если тебе невероятно тяжело, ты все равно ДОЛЖНА ЗАКОНЧИТЬ список. Когда закончишь, пожалуйста, пришли его мне. Я знаю, как тяжело записывать, что ты на самом деле в себе ценишь, и я с гордостью/радостью/восторгом прочитаю то, что ты написала.

3. «Сегодня я испытываю благодарность за одну мелочь, которая произошла вчера…» Пусть это будет что-то незначительное, но хорошее. Ты увидела красивые цветы? Кто-то давно забытый написал письмо с приветом? Цени мелочи. Если ничего не можешь придумать, твое домашнее задание – найти одну мелочь, которой ты насладишься сегодня. Да, я задала домашку. Терпи.

4. «Дорогой дневник, у меня есть вопрос, над которым я много думаю, и мне кажется, ты можешь подсказать на него ответ…» Сегодня запиши только вопрос и будь готова удивиться завтра, когда тебе станет гораздо легче на него ответить. Твой «дневник» (то есть твое глубинное Я) может иметь ответы, которых нет у тебя.

5. «Я хочу, чтобы люди говорили обо мне, когда меня нет рядом…» Какой ты хочешь видеть себя в глазах других людей? Этот инструмент поможет понять, каким человеком ты стремишься стать. Какие достижения похвалили бы окружающие? Какие черты характера им понравились бы в тебе?

6. «Если бы ничего из перечисленного не имело значения – ни деньги, ни ожидания других людей, ни дети, ни работа, ничто, – день моей мечты выглядел бы так…» Опиши как можно подробнее! Что бы ты СДЕЛАЛА в день своей мечты? Съела круассан с шоколадом, любуясь видом на Сену? Открыла бизнес, наняла всех подружек и уселась во главе конференц-стола из восстановленной древесины? Визуализируй каждый аспект, потому что именно к ТАКОМУ дню мы стремимся. Интересно, можно ли достичь его отдельных элементов прямо сейчас? Иди купи круассан и скажи, чтобы его записали на мой счет.

7. «Сегодня я намерена сделать…» Запиши, как ты собираешься себя вести. Хочешь работать, концентрируясь единовременно только на одной задаче? Тебе кажется, что в последние дни ты была слишком сурова к соседке по квартире (ну а почему она не может нормально сложить посуду в посудомойку?! Она пытается свести меня с ума?!) и хочешь вести себя с ней немного добрее? (ГОСПОДИ, ХВАТИТ, Тара! Кому какое дело до грязной посуды? Она твоя лучшая подруга, она заслужила хорошее отношение взамен придирок.) Прислушивайся к себе в течение дня и смотри, что из этого выйдет.

8. «Есть кое-что, с чем я ВСЕГДА хотела разобраться, но почему-то этого не сделала. Вот оно…» Это невероятно, но большую часть времени мы на самом деле знаем, в чем заключается наша главная проблема. Нужно просто ее назвать.

Если тебе хочется написать «У меня нет парня», «У меня не та работа, которую я хочу», «У меня не плоский живот», вместо этого лучше расскажи, что у тебя ЕСТЬ. «У меня прекрасные друзья», «У меня есть свечка, аромат которой делает меня счастливой», «У меня есть деньги в банке и еда на столе». Ты почувствуешь себя лучше и изменишь свою точку зрения, обратив внимание на положительные моменты. Каждый. Раз.

Когда жизнь дает тебе лимон, воткни в него ручку и сделай бонг

Хотя нет, не занимайся самолечением

Дневник был моим первым шагом к заботе о себе, но он не стал бы эффективным без другого важного решения. Решение, которое я совсем, совсем не хотела принимать.

Сейчас как раз самое время сказать тебе, что к двадцати пяти годам я окончательно подсела на травку. Я курила ее со старших классов, чтобы притупить, приглушить боль и тревогу, забыть о своем детстве и постоянной нервозности, которую я физически ощущала в животе и в голове. Травка создавала дымовую завесу, скрывающую проблемы и позволяющую двигаться вперед. Данная стратегия в каком-то смысле помогла мне выжить. Но травка так эффективно затмевала мои воспоминания, что в какой-то момент я отстранилась от себя самой. Я затруднялась сказать, что чувствую по каждому поводу.

Однажды утром, через несколько месяцев регулярного ведения записей, я уселась за микроскопический стол в кухне/кабинете/столовой моей квартиры, больше похожей на кладовку, чтобы рассказать о своей тревоге: отсутствию у меня «нормальной» работы. В то время я была производственным ассистентом, еле держась за самую нижнюю перекладину карьерной лестницы в индустрии развлечений. Меня не тянуло усиленно карабкаться наверх. Я знала, это нелегко, и ужасно переживала, не представляя, к чему карабкаюсь.

Куда ведет эта лестница? О какой работе я мечтаю? Что принесет мне удовлетворение? Мне казалось, все мои друзья уже продвинулись дальше, занимали перспективные должности или оканчивали университеты, и хорошая карьера им обеспечена.

«Если я до сих пор не разобралась в этом, то уже вряд ли разберусь», – торопливо корябала я. Я много лет ходила на терапию, то начиная, то вновь бросая, но это никак не помогало изменить мое разрушительное поведение и сдвинуться с мертвой точки. Поддавшись панике, я не могла остановить себя и опять обращалась к травке и замирала от экзистенциального ужаса.

Инстинктивно я поднялась со стула, чтобы опять накуриться до состояния, при котором все тревоги уйдут, но на середине движения замерла, пораженная мыслью: если я и сейчас спрячу за дымом терзавшее меня чувство, если закрою глаза на его существование, если не справлюсь с тревогой, я ни за что по-настоящему себя не узнаю.

Что пугает меня сильнее: потребность разобраться в своих чувствах или вероятность никогда не встретить себя настоящую?

С травкой меня случайно познакомил мой собственный отец, когда я училась в старших классах. Шел третий год развода. Родители орали. Так. Много. Орали. По телефону друг на друга, в наполненных злобой сообщениях ОРУЩИМИ ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ, а если они не могли пересечься друг с другом, то орали на нас с сестрой.

– ВАША МАТЬ[10] ЧОКНУТАЯ И ВМЕСТЕ СО СВОИМИ АДВОКАТАМИ ДОВЕДЕТ НАС ДО НИЩЕТЫ!

– ВАШЕМУ ОТЦУ НА ВАС НАПЛЕВАТЬ! ОН СПЕР ВСЕ НАШИ ДЕНЬГИ!

Однажды мой отец так закричал, что слишком сильно стиснул челюсти и один зуб разлетелся на куски. Ему пришлось вживлять в десну штырь и наращивать на него новый зуб. Даже сейчас, когда вспоминаю об этом оре, я чувствую, как мои мышцы привычно напрягаются, а уши краснеют, горят и пытаются свернуться в трубочку.

Однажды в такое время (время ора) я заметила, что папа, похоже, курит то, о чем я слышала в песнях Снуп Догга на бар/бат-мицвах: марихуану. После школы в холостяцкой берлоге отца на «Горе Олимп»[11] я чувствовала характерный запах. Я заходила в папину комнату, чтобы поцеловать его на ночь, а он читал мне лекцию о том, что фильм «Мулен Руж» – «чистейший экстракт любви». А я считала это кино весьма посредственным.

В давно позабытом 2002 году курение травки еще не стало распространенным, социально одобряемым времяпрепровождением, как сейчас в Калифорнии. Мне было стыдно, что мой папа принимает «наркотики». Более того, насколько я знала, папа на тот момент остался моим единственным родителем, и меня очень сильно пугало, что он под кайфом. Сейчас объясню.

К этому моменту бракоразводного процесса мои мама и папа, утомленные ссорами, поделили нас с сестрой. Да, ты все правильно поняла: они поделили детей в стиле фильма «Ловушка для родителей» (только без забавных розыгрышей, песенок и нереалистично радостного воссоединения в финале). Диана осталась с мамой, а я отправилась жить к папе. Таким образом им не требовалось никого отвозить или забирать, а значит, лишний раз встречаться друг с другом или разговаривать. Но никто не удосужился спросить меня или мою сестру, устраивает ли нас такой план.

СПОЙЛЕР: ОН НАС НЕ УСТРАИВАЛ. Мы обижались, ничего не понимали и ужасно расстраивались из-за того, что больше не можем регулярно видеться. Родители не учли того, как будем поддерживать отношения мы с сестрой. Родители вообще ничего не учли.

Мои отношения с мамой, которые всегда были натянутыми, окончательно испортились. Все детство она постоянно меня критиковала, но теперь, когда мы больше не жили вместе, она взяла в привычку записывать голосовые сообщения, которые не оставляли никаких сомнений в том, что она обо мне думает:

– Тара, привет, это твоя мама. Ты патологическая лгунья, ты жадная, и тебя волнуют только деньги. Позвони, когда сможешь. Я тебя люблю.

Сообщение удалено.

– Тара, привет, ты ужасная и злая и во всем похожа на своего подонка-отца, поэтому я не позволю тебе видеться с сестрой и уничтожу ее, если ты не сходишь со мной на педикюр. Позвони, когда соберешься.

Сообщение удалено.

Вот что мне нужно тебе сказать: я была уверена, мой папа – единственный надежный родитель, который у меня есть. Поэтому я не осуждала его за то, что он был под кайфом. Но я боялась, что в удолбанном состоянии он не сможет спасти меня от различных катастроф, которые, как я считала, поджидают на каждом углу.

Папа часто курил травку, чтобы сбежать из своей реальности, а я в это время пахала в старших классах, чтобы когда-нибудь сбежать из своей. Я хотела убраться прочь из Лос-Анджелеса, прочь из своей семьи. Я надеялась, что мне поможет колледж. На новом месте, с новыми друзьями и новой поддержкой взрослых (мудрых профессоров, которых я обязательно встречу) я буду спасена и оставлю в прошлом свое детство, настолько невыносимо и беспросветно печальное, что я научилась смеяться над ужасными вещами.

Я положила глаз на Университет Брауна, потому что он одновременно географически был максимально удален от Лос-Анджелеса и в него не требовался вступительный экзамен по математике. Я ненавидела математику. Я знала, что в Браун трудно попасть, но, как мой герой Jay-Z, решила во что бы то ни стало победить – в смысле, учебу в старших классах, – получив нужные оценки любой ценой.

Я записалась на все углубленные курсы, участвовала во всех внеклассных занятиях, делала все, что принято делать, чтобы «удачно поступить», но прибавила к этому свою личную фишку. Ею стала наша театральная труппа. Я писала сценки для школьных собраний, вела школьный литературный журнал на большой перемене. Я организовала конференцию по новому общешкольному кодексу чести и устроила революцию, основав движение протеста по возвращению кока-колы в кафетерий после того, как чья-то мамаша-веган настояла, что газировке там не место, ведь она – главное зло наших дней. Я дружила с учителями и ходила ужинать к ним домой.

Никто, ни один взрослый, не заставлял меня так поступать. Кажется, папа даже ни разу не взглянул на мои оценки. Но мне казалось, что все это непременно нужно делать, иначе мне не выжить.

Папино ежевечернее курение раздражало меня, поэтому я спросила совета у учительницы по «Развитию человека». Работа миссис Келли заключалась в том, чтобы положительно влиять на наши гибкие детские умы с помощью наставлений. По сути, предмет включал в себя половое воспитание и групповую терапию. Миссис Келли рассказывала, что надо пользоваться презервативами, а класс жаловался ей, что Мадлен Бек – самая большая стерва во всей школе.

Я описала ей свою ситуацию: мой папа постоянно курил дома травку, из-за чего я чувствовала себя некомфортно. Но я волновалась не только за собственную безопасность, мне тяжело было видеть отца в подобном состоянии. Кроме того, я по-прежнему считала «Мулен Руж» средненьким фильмом и устала слушать обратное. Миссис Келли рассмеялась:

– Спорим, он даже не подозревает, что ты об этом знаешь.

«Ой, – подумала я, – может, это и правда всего лишь недоразумение? А папа считает, я еще слишком мала и просто не понимаю, что происходит?»

– Скажи ему прямо, что ты чувствуешь. Он тебя зауважает.

Держа в уме совет миссис Келли, я вошла после занятий в гостиную, в которой папа смотрел по телевизору вечерние новости. Он поставил передачу на паузу и спросил, что у меня на уме.

– Хм-м. Мне трудно об этом говорить, но это важно. Папа, я тебя люблю, но, когда ты куришь травку, мне некомфортно. Может быть, ты будешь курить меньше? Или не дома? Или просто не при мне?

ГОСПОДИ, каждое слово казалось мне булыжником, который я тащу на вершину холма. Тяжело нести и трудно держать равновесие. Мою грудь разрывало от предчувствий. Наконец он посмотрел мне в глаза и ответил:

– Тара, не заставляй меня выбирать между травкой и тобой.

Именно в тот момент я решила тоже начать курить. «Хер с ним, – подумала я. – Почему бы и мне не попробовать травку?» Если она помогает папе, то, вдруг поможет и мне? Тогда все станет гораздо проще!

В доме был бесплатный и, как я предполагала, большой запас. Я пошла прямиком к папиному шкафу, открыла маленькую деревянную шкатулку с золотыми петлями и нашла вакуумные пакетики с травкой с названиями типа «О-Джи Куш» и «Сиреневый туман» и прикарманила столько, сколько захотела. Я решила, что он не заметит недостачу.

Первый раз стал для меня откровением. Я находилась в комнате одна, держала дешевую стеклянную трубку у рта и наблюдала за вылетающим дымом. Он расслабил мой разум и приглушил мои тревоги, пока я слушала «Бисти Бойз» на повторе. Я вдыхала траву и выдыхала тревожные мысли о колледже, страх неизбежной катастрофы и скорбь по моей семье. Теперь я могла слушать мамины сообщения и смеяться.

– Тара, привет. Ты лгунья, которой нужна помощь психиатра, потому что ты больная, как твой отец. Позвони, как только сможешь. Это мама.

ХА. Это очень смешно! Типа, такое НЕМАМСКОЕ сообщение. ХА-ХА-ХА.

Травка помогала мне смеяться над тем, что было совсем не смешно.

Я пахала как проклятая, чтобы попасть в хороший колледж, и с тем же упорством пыталась стереть себе память.

Как ни странно, это работало. К окончанию старших классов мне вручили «Серебряный кубок Брюса Белта», как ученице, которая «выше всех подняла планку академической и интеллектуальной целостности и достижений». Я упаковала трофейную чашу и чашу с травой и отправилась в Браун, где продолжила выкуривать себя из реальности. Как там говорят? «Когда жизнь дает тебе лимон, воткни в него ручку и преврати в бонг».

Хочу пояснить: травка ни разу не помогла мне в творчестве, ни разу не открыла тайную составляющую моей личности, которую без нее не удалось бы выпустить на волю. Напротив, она прятала те части меня, с которыми я не готова была встретиться, и позволяла не обращать внимания на свои ощущения.

К двадцати пяти годам травка успешно помогла мне сбежать от моего детства, но человек, которым я стала в конце этой гонки, представлял из себя пустую выгоревшую оболочку. Курение настолько вошло в привычку, что привело к неприятной мысли, которую я записала в дневник: если я простужаюсь или получаю слишком большой счет за электричество, я чувствую рефлекторную, непреодолимую тягу к своей трубке. Только так я и справлялась со всем. Но, чтобы по-настоящему понять и распутать безумный клубок, в который превратился мой разум, придется достаточно долго пробыть не под кайфом, иначе я не смогу разобраться в своих чувствах.

Я сидела за «кухонным столом» (хотя скорее это был шкафчик с откидной панелью, которая переводилась в полугоризонтальное положение), парализованная нерешительностью. Покурив, я бы очень легко сбежала из этого момента.

Но что у меня за жизнь такая, если постоянно приходится от нее убегать?

Я зашла в свою спальню/гостиную/комнату с телевизором и достала из тумбочки трубку и травку. Трубку я швырнула в мусорку и залила греческим йогуртом, чтобы мне не захотелось доставать ее обратно. Подобного унижения даже мне не стерпеть. Травку я вытряхнула в унитаз и немедленно смыла. А потом написала на стикерах «Травка на тебя больше не действует. Мне очень жаль» и расклеила их по всей квартире.

Сегодня я ни при каких условиях не притронусь к травке. Нет, я не хочу половину твоего зефира с травой, пусть она даже суперкачественная, выращенная вручную и, я уверена, именно такая прикольная, как ты рассказываешь. Я не буду курить с тобой перед походом в кино, потому что, если я это сделаю, мой организм отторгнет тетрагидроканабинол и я заблюю тебе всю стену в гостиной. Это правда. Именно так и случилось в последний раз, когда я курила. НА ПЕРВОМ СВИДАНИИ. Я больше не могу иметь дело с травкой и не хочу. Теперь я предпочитаю свою собственную компанию тому оглушенному состоянию, в котором пребывала раньше.

Поэтому я спрошу как можно деликатнее: «А у тебя есть такая «травка»?» Возможно, ты не страдаешь от точно такой же зависимости, но все же кидаешься к какому-то вредному веществу или действию, когда хочешь оказаться в безопасности, тепле и комфорте. Я не имею в виду маленькие поблажки, которые каждый из нас себе позволяет, или особый капкейк, который ты покупаешь всегда, когда оказываешься в чудесной булочной на другом конце города. Я говорю о четырех кексах, которые ты купила в супермаркете после расставания и заглотила среди ночи в один присест. Я говорю о бокале розового вина, выпитом дома в одиночестве, который незаметно превратился в два бокала, потом в три, потом – а почему бы и нет? – в целую бутылку. Я спрашиваю о том разе, когда после серьезной ссоры с парнем ты четыре часа подряд смотрела реалити-шоу, пока у тебя не расплавились мозги. Я спрашиваю о случаях, когда ты говорила себе: «У меня был тяжелый день, мне это нужно» или «У меня был тяжелый день, я это заслужила».

Если ты придумываешь уважительный предлог для подобного действия и оправдываешься тем, что оно поможет «пережить» тебе день, скорее всего, это плохая идея. Послушай, как нелепо звучит: «Совещание прошло ужасно. Мне нужно подышать кислородом», «Я страшно разругалась с парнем. Я заслужила стакан воды». Мы не подбираем объяснения для естественных вещей.

Самолечение не работает. Мне очень, очень, очень жаль говорить тебе это. Я, честно, хотела бы, чтобы все было наоборот. Но капкейки не вылечат разбитое сердце, вино не заткнет глотку твоему начальнику, а реалити-шоу просто отупляют – я знаю точно. Курение травки не исправит твое детство. Все это может притупить боль, которую ты чувствуешь прямо сейчас, но не уничтожит причину дискомфорта.

Пожалуйста, не расстраивайся и не критикуй себя, если понимаешь, о чем я сейчас говорю. Нужно быть очень храброй даже для того, чтобы просто признать, что ты занимаешься самолечением. Придется открыть глаза на свою жизнь и увидеть ее во всей красе. Не на притворную жизнь в инстаграме, при которой выпивать бутылку вина вечером, чтобы притупить дневные ощущения, считается крутым и гламурным (#розе́весьдень), а на реальную, в которой ты осознаешь, что заливаешь вином бездонную пустоту внутри себя.

Писательница и моя героиня Шерил Стрейд называет эти темные места внутри нас ранами. Они едва различимые, но очень глубокие, невероятно болезненные и трудноисцелимые. Теперь я представляю их в виде язв на своей душе: больших, воспаленных, кровавых. Их нужно долго выхаживать (только не с помощью травки, Тара!), чтобы они затянулись. Они прячутся глубоко внутри и страшно саднят, но можно подставить их свету, изучить и вылечить правильным способом. Тогда они станут источником невероятных откровений, а не изматывающей необъяснимой боли.

Какие важные уроки ты усвоила, какую мудрость приобрела, не пережив при этом ничего душераздирающего? Если ты хоть сколько-то похожа на меня, ты ответишь: «Эх… да никаких».

Представляя подобные раны в виде материальных объектов, я не желаю лечить их тем, что точно не поможет. Хватит вываливать на них по полкило мороженого. Мы с тобой обе знаем, что получим лишь липкое месиво эмоций. Пора отказаться от самолечения и разрешить себе реальные чувства – даже самые ужасные. Я знаю, это очень тяжело, но я буду рядом. Привет! Я понимаю, как трудно отказаться от костыля, но он только помешает, если на самом деле у тебя нет перелома.

Я уже горжусь тобой. Как я и говорила, нужно быть храброй, чтобы оказаться лицом к лицу со своими поступками, которые откровенно плохи. У меня найдется несколько идей, как отложить твою трубку/бокал/ложку.

Как перестать совершать вредные поступки

1. Найди свой костыль. Будь честна с собой. От чего ты точно хотела бы отказаться? Что приходит в голову самое первое? Интрижки со случайными парнями в барах? Банка мороженого, съеденная в день, когда ты собиралась питаться «правильно»? Алкоголь в таких количествах, что приходится на всякий случай запасаться замороженными пиццами, чтобы они впитали в себя все бухло, которое ты планируешь употребить в выходные? Я тоже так делала, чтобы «почувствовать себя лучше», поэтому я тебя не стыжу. Запиши.

2. Что, не получается по-честному? Выясни, за что тебя чаще всего поддразнивают друзья. Запиши это, обведи в кружок, задумайся на минутку. Я не говорю, что твои друзья правы. Но если уже несколько человек пошутили про твою зависимость от работы – «У твоего графика аллергия на дружбу», – может, стоит задуматься о том, что в каждой шутке есть доля истины. Если друзья упоминают про твои «проблемы с алкоголем» и говорят, что «гордятся тобой, потому что вчера ты не напилась до отключки», предполагаю, это неспроста.

3. Запиши, что является твоим костылем и почему он не работает, на стикере и налепи его на зеркало в своей ванной. Например: «От травы я чувствую себя плохо», «Задерживаясь на работе, я очень устаю», «От «Шардоне» мне хочется плакать». Читай и перечитывай эту записку, пока мысль не закрепится. Могут потребоваться недели, месяцы. Но трудно игнорировать то, что читаешь каждый раз, когда смотришься в зеркало. В конце концов ты прочувствуешь данную истину.

4. Потихоньку отказывайся от костыля, заключив с собой сделку. Ты должна придумать себе настоящую награду. Если я не буду курить травку на этой неделе, в воскресенье я приму ванну с пеной. Если я минимум три раза за эту неделю уйду с работы в шесть, то куплю себе свечку со вкусным ароматом. Если я всю неделю не буду пить алкоголь дома, то схожу на тайский массаж за тридцать долларов.

5. Проверь, сработала ли сделка. Ты сдержала слово? Если да, то как ты себя чувствуешь? А если нет, то пора заключить новый договор, который ты с большей вероятностью выполнишь. Но НЕ кори себя. Всегда нелегко избавляться от привычки. Но вот что радует: ты заменяешь плохую привычку на хорошую – привычку заботиться о себе. Она тебе больше понравится! Я обещаю.

6. Имей терпение. Серьезно. Если ты успешно нашла костыль, который тебе мешает, значит, ты уже совершила очень значимый поступок. Ты честно отыскала слабость, которая не приносит тебе пользы. Это ОЧЕНЬ ТРУДНО. Я хочу дать тебе «пять», потом обнять и поцеловать в лобик. Или это перебор? Я просто очень тобой горжусь.

Когда мне тревожно, я начинаю двигаться

Физкультура для мозгов

Как только я бросила курить травку, произошли три очень крутые вещи:

1. Без отупляющего воздействия наркотика я обнаружила, что страдаю от приступов тревожности, которые не дают мне спать по ночам или нормально чувствовать себя в течение дня.

2. Расставание, которое я безучастно пережила много месяцев назад – еще до катастрофического дня рождения, – решило напомнить о себе, высунув свою отвратительную голову.

3. Вышеупомянутым расставанием и кормилась моя тревожность, которую я долго глушила, а теперь вскрыла. Поэтому я превратилась в неуверенную в себе развалину.

Скажу начистоту: я рада, что тот парень меня бросил. У нас с Китсом были чудовищно нездоровые отношения. Мне больно подобное осознавать, ведь я люблю быть правой, НО: многое случилось именно по моей вине. Я встречалась с Китсом в колледже и «решила» съехаться с ним после выпускного. Но, написав «решила», я слегка покривила душой. Если точнее, перспектива окончания колледжа настолько меня расстроила, что я просто повисла на Китсе, и он притащил меня в свою квартиру в Нью-Йорке.

Покидать колледж было очень тяжело. Я ведь так старалась в него попасть. Почему я должна уйти, просто потому, что прошло четыре года? НУ УЖ НЕТ. Я цеплялась за стены комнаты, заявляя всем вокруг, насколько «нечестно» то, что меня оттуда «выставляют». И когда Китс предложил пожить с ним в Нью-Йорке, я оказалась не в состоянии обдумывать другие варианты.

– Я позабочусь о тебе, моя маленькая демоница, – преданно увещевал он.

Китс был театралом до мозга костей. Он жил театром, часто высказывая свое напыщенное мнение цитатами из Шекспира. Он носил длинные черные плащи с шарфами, кося под Оскара Уйальда нашего времени. Его отец-ремесленник изготавливал ткацкие станки (да, встречается и такое), и Китс не понимал, зачем работать, если не служить Искусству.

Наши отношения строились на том, что я была эмоциональным обломком кораблекрушения с разлетающимися во все стороны щепками, который Китс с мелодраматическим пылом приделывал обратно.

Временами я отталкивала его как можно дальше, пытаясь доказать ему (и, наверное, себе), что меня нельзя любить. Я БЫЛА ОЧЕНЬ КЛАССНОЙ И ДОБРОЙ. Простит ли он, что я крикнула ему на Центральном вокзале Нью-Йорка «ТЫ НЕ НАЙДЕШЬ НИКОГО ЛУЧШЕ МЕНЯ» и сказала, что ему «никуда от меня не деться»? Фу. А еще то, что на одной вечеринке я обжималась с тощим хипстером, нашим общим знакомым из колледжа, ПОКА КИТС НАХОДИЛСЯ В СОСЕДНЕЙ КОМНАТЕ. Господи… Мне очень стыдно. И что я курила травку в ванной, пока его родители были у нас в гостях. Вставить эмодзи «рука-лицо».

Он простил! Хотя ему явно не стоило этого делать. Но что-то во всем подобном нравилось Китсу – как нравится и другим людям, угодившим в кошмар созависимости. Он считал меня своей собственностью.

Хочешь знать, как сильно он меня контролировал? Давай расскажу.

В колледже моя соседка Фиш часто осторожно заходила ко мне в комнату со словами:

– Китс шастает снаружи общаги… на нем это его пальто, и он не сводит глаз с окна твоей комнаты. Просто жуть.

Я думала, это даже мило. Ведь кто-то уделял мне внимание! Он ревновал любого, кто заговаривал со мной, а после переезда в Нью-Йорк, когда Диана пришла к нам в гости, заперся в шкафу и принялся рыдать.

– Если сейчас тут твоя сестра, когда МЫ сможем побыть вместе?

Вообще-то мы живем вместе, так что… когда угодно?

В тот момент я занималась поиском своей первой взрослой работы после колледжа, и Китс по-настоящему обижался, что я рассматриваю варианты на полный день. (Я окончила колледж на пике кризиса 2008 года, когда трудно было найти хоть какую-то стабильную работу.) Почему, ныл он, я унизилась до стартовой должности, хотя могла бы целый день сидеть дома и смотреть с ним сериал «Прослушка»? Я объяснила, что мне нужны деньги, ведь у меня, в отличие от него, нет трастового фонда, на который можно жить, а единственная причина, побудившая меня остаться с ним в Нью-Йорке, заключалась в том, что он предложил мне бесплатное жилье. В ответ Китс выдавил сквозь слезы на раскрасневшемся лице:

– КАКИЕ У ТЕБЯ ВООБЩЕ ПРИОРИТЕТЫ?

Когда я наконец получила первую должность, к которой прилагалось нечто под названием «страховка», он меня не поздравил, не отпраздновал мой успех. Он обиделся, что мне придется разрываться между ним и работой.

Мы оба знали, что наши отношения обречены, но, когда мы расстались, я испытала шок, обнаружив, что Китс полностью прекратил со мной общаться. Некоторые люди воображают, что выходят замуж за любимого человека, а я представляла, что у нас всю жизнь будут мучительные и бурные отношения, встречи и расставания. Я фантазировала, что, когда мы разбежимся, я перееду в квартиру через пару кварталов от него и мы будем по очереди плакать в кафешках, целоваться на фоне городских стен и говорить нашим друзьям: «Любовь – это так сложно. Вы же понимаете, правда?» Но он не захотел меня больше видеть, не захотел больше со мной разговаривать и тем более целоваться со мной. Он полностью вычеркнул меня из своей жизни.

Травка уже притупляла мою тревогу, и Китса тоже не было рядом, чтобы меня утешать. Тогда-то я впервые испытала панику в полной мере. У меня будто появился раскаленный камень внутри. Он лежал над моей левой грудью, на одной полочке с сердцем. Я мяла его целыми днями, надеясь раздавить. Жгучая саднящая боль отдавалась под мышкой, и я превратилась в девчонку, которая мнет левую подмышку на углу Западной десятой улицы и Шестой авеню. Очаровательно. Я просыпалась у себя в квартире с беспричинной мигренью в затылке, от которой голова раскалывалась так сильно, что перед глазами сновали черные мушки. Затем она растекалась по всему черепу, сковывала невыносимым напряжением, и я понимала, почему у папы сломался зуб.

Китс меня бросил. Родители меня бросили. Даже колледж меня бросил.

Тревога по поводу того, что все меня покинули, жила во мне постоянно, и ничто от нее не спасало.

Ни походы в гости к моим подругам Александре и Элис для работы над пьесой (а ведь мне всегда нравилось писать сценарии). Ни отпуск в Лондоне, когда одна моя знакомая разрешила пожить у нее (а ведь мне всегда нравилось путешествовать. Особенно бесплатно!). Нет.

Мои глаза покраснели и опухли от бесконечных слез. Я перестала мыть голову. Как можно мыть голову в такое время? Я выглядела так, будто сошла с ума. И я на самом деле сошла с ума. Это продолжалось четыре месяца.

Я записала в дневнике варианты решения проблемы: «В два раза больше психотерапии. Таблетки. Травка. Переехать в город, где кто-нибудь меня полюбит (какой???). Травка». Самым приемлемым вариантом мне показалась усиленная психотерапия, поэтому я стала ходить к доктору Гольдштейн два раза в неделю. Могла ли я себе это позволить? Однозначно нет. Но была ли я в настолько ужасном состоянии, что меня не волновало ничего, кроме выздоровления? Однозначно да.

Какое счастье, что я выбрала доктора Гольдштейн! Она оказалась единственным психотерапевтом, принявшим мою новую страховку, поэтому мне приходилось платить ей только частично (P. S.: Я очень рекомендую найти терапевта, который либо примет твою страховку, либо, если у тебя нет страховки, предложит скользящий тариф, при котором ты платишь сколько можешь). Я договорилась с собой: буду меньше ходить в бары и рестораны, чтобы иметь деньги на регулярную терапию.

Доктор Гольдштейн предложила носить резинки на запястьях, а когда в голове начинают сгущаться навязчивые мысли, сильно оттянув, шлепать себя ими и говорить: «Отпусти. Отпусти». Таким образом боль будет перекраивать нервные пути в моем мозге и поможет перепрограммировать мышление. Вместо «Меня все бросили» я стану думать: «Ай! Какая неудачная мысль».

Каким бы странным ни казался данный способ, он сработал. Маленькие жесткие шлепки моментально останавливали панику, но к концу месяца мои запястья выглядели так, будто я занимаюсь садомазохизмом.

Я пересмотрела свой список предполагаемых средств от тревоги. «Травка». Фу, никакой травки, Тара. «Напиться? Позвонить подруге?» Может, в моем окружении найдется тот, кто умеет избавляться от тревоги? Я решила спросить самую спокойную знакомую, как ей удается сохранять самообладание.

Джулия была одной из моих лучших подруг и соседок из Брауна. Она наблюдала разные периоды моей жизни, включая «Китс шатается вокруг общежития» и «Колледж меня бросил». Вроде бы она тоже не особо радовалась окончанию учебы, но я никогда не видела, чтобы она паниковала, или переживала, или собиралась сигануть из окна. Я знаю, и у нее случались трудные времена, но она держала себя в руках даже на пике кризиса. И мне так хотелось.

– Слушай, Джулс, – спросила я. – Как ты это делаешь? Почему по тебе не скажешь, что ты хоть раз испытывала настоящую паническую атаку? Ты просто хорошо притворяешься? В ЧЕМ ТВОЙ СЕКРЕТ?

Она рассмеялась:

– Разумеется, иногда я испытываю стресс, но, чтобы справиться с ним, я просто иду на пробежку.

И это ее секрет? Она идет на пробежку? Бред. Моя тревога ОЧЕНЬ важна! Мое нестабильное состояние ОЧЕНЬ ГЛУБОКО. Разве дурацкая пробежка мне поможет? Я напирала:

– Я ничего не знаю про бег и спорт, я театралка! Я никогда интенсивно не двигалась, разве что расхаживала по сцене.

Кто всегда боялся спорта? Первой сбегал из комнаты, когда кому-то требовалось передвинуть маленький столик? Сомневался в своем собственном теле и не хотел смотреться в зеркало без одежды? Да, да, да, конечно, все это про меня. Я – «домашний ребенок» до мозга костей. В старших классах я получила единственную «тройку» – за курс, который назывался «Кардиофитнес». Тренер Флорес написала в моем табеле, что я «пряталась между беговых дорожек» и «долго пила воду, чтобы избежать реальных упражнений». И она была права! Я НЕ ХОТЕЛА ЗАНИМАТЬСЯ НИЧЕМ ПОДОБНЫМ.

Я объяснила Джулии, что бег противопоказан мне по физическим причинам.

– У меня болит грудь, когда я бегаю. Она сильно колышется, это реально больно, и я чувствую себя по-дурацки.

Подруга ответила, что есть такая штука, которая называется «спортивный лифчик».

– Да, но единственный раз, когда я бегала, у меня что-то случилось с лодыжками. Мне кажется, у меня никудышные лодыжки.

Тогда она невозмутимо заявила:

– Рядом с твоим домом есть отличный обувной магазин, где твой бег снимут на видео, чтобы откорректировать технику. А потом тебе подберут идеальные кроссовки!

Джулия даже напомнила, что я живу рядом с рекой Гудзон – прекрасным фоном для пробежек. На каждую из моих никудышных отговорок подруга предлагала простое решение. Сраная Джулия.

Честно говоря, я боялась заниматься спортом. В детстве я была пухленькой и стеснялась своего круглого животика. Потом я жила в постоянном страхе ежегодной президентской проверки физической подготовки. (У тебя в школе она тоже была? Ее устраивали по всей стране?) На ней выясняли наш уровень физического развития с помощью произвольных испытаний, к которым мы, школьники, никогда не готовились.

Для меня это было страшное и стыдное время, когда приходилось демонстрировать все, на что я не способна, перед всеми одноклассниками.

Подтягиваться? Прыгать в высоту? Сесть на землю, положить сверху странную металлическую коробку и неловко двигать кончиками пальцев ползун, чтобы показать, как мои пальцы рук дотягиваются до пальцев на ногах? Спойлер: я НИКОГДА не дотягивалась до пальцев ног. Но хуже всего был ужасный забег на милю.

Я помню, как в десять лет бежала по черной асфальтированной парковке моей школы. Родители не приготовили мне «спортивную» одежду, поэтому я бежала под палящим калифорнийским солнцем в колготках, габардиновой школьной форме и кожаных ботинках. Кожаных ботинках. Я пришла последней с огромным отрывом. С таким, что все остальные ученики успели вернуться обратно в класс, а тренер Родригес разочарованно смотрел на свой секундомер, думая, то ли отпустить меня, то ли все-таки заставить добраться до финиша. Это было унизительно для нас обоих.

Со временем я превратила страх неудачи в подобие гордости. Я не то чтобы не способна тренироваться, просто я намно-о-ого выше этого. Разве не впечатляет тот факт, что я никогда не делала физических упражнений? Я хвасталась, что «не тренировалась ни дня в своей жизни». Да у кого вообще есть время на тренировки?! Ну?

У Джулии. У той самой Джулии, которую я уважала, обожала и которой хотела во всем подражать. В старших классах и в колледже она играла в футбол и являлась самым спокойным человеком, которого я знала. Джулия предложила потенциальное средство от моей тревоги, а сама я не смогла придумать ничего другого. БР-Р-Р. Ну ладно, хорошо, я попробую последовать ее совету. Но мне точно не понравится. И не поможет.

Я купила дурацкий фиолетовый спортивный лифчик, который сплюснул две мои груди в одну, сходила в магазин, который записывает на видео, как ты бегаешь, и приобрела оранжево-белые кроссовки – еще более дурацкие! – объемные, какие напяливают папаши, чтобы попозорить своих детей. Недавняя неудача в отношениях не давала мне покоя, поэтому, не особо веря, я ставила себе маленькие цели, которые считала выполнимыми. Пробежать в течение одной песни Feist[12] или от одного знака «Стоп» до другого, или десять минут без передышки.

О господи, как же это тяжело! Но ладно, я все-таки бежала пять минут без передышки. Легкие кололо, бедра горели, и иногда я думала: нет, больше не могу. Но, прямо как с ведением дневника, я решила делать все наоборот. Я стала повторять «Да, я смогу», даже если думала иначе. «Да, я смогу пробежать от пирса до пирса». «Да, я смогу закончить эту проклятую пробежку». Я твердила эту фразу бесконечно, и она начала воплощаться в жизнь: я смогла достигнуть скромных целей, которые ставила перед собой. Честно говоря, бег я ненавидела и сдавалась в ту же секунду, как только достигала своей крошечной цели. Но раньше мою грудь стискивал страх, непробиваемый, как кирпичная стена, а теперь я чувствовала, что способна свободно дышать.

По мере накопления маленьких успехов мне начал нравиться следующий факт: если я бежала долго, мои волосы намокали, я чувствовала вкус соли на губах, щеки краснели и внутри разгорался жар. Мне нравилось, что, если бежать от моей квартиры вдоль реки, а потом обратно, моя одежда насквозь промокала от пота и мне приходилось сдирать ее с себя, потому что она прилипала к коже. Мне нравилось швырять потный узел одежды из спандекса в корзинку и слышать глухой удар. Я не могла поверить, что одежда настолько потяжелела от моего пота! Конечно, это мерзко, но еще и довольно прикольно.

Бег пробил комок тревоги в моей груди насквозь. Чем больше я двигалась, тем легче отмахивалась от злобной маленькой пули беспокойства, которая засела в моем сердце.

Это движение, толкание себя вперед рождало ощущение катарсиса и распутывало петли жестоких мыслей в моей голове. В моем дневнике появились следующие откровения: «Ого, кто же знал, что тренироваться классно?» и «Слава богу, что я тренируюсь. Это и правда приятно». Занявшись бегом, я перестала считать дни, когда плакала или паниковала. Вместо этого я начала считать дни, свободные от тревоги. «День ДЕСЯТЫЙ, слышишь – ДЕСЯТЫЙ! – без непреодолимой тревоги!!! Без слез!» Бег дарил мне физически приятные ощущения, но, главное, он приносил мне глобальное чувство триумфа.

Сейчас обязательность тренировок даже не обсуждается. Для меня это способ справиться с тревогой, которая рыщет в голове. Я должна вытаскивать себя из кровати по утрам и добираться до спортзала, потому что после него всегда-всегда чувствую себя лучше. Если я куда-то еду, хоть в отпуск, хоть по делам, я непременно надеваю беговые кроссовки в самолет, чтобы не возникло предлога не тренироваться, когда я прилечу. Ужасно напряженная/стрессовая неделя на работе – еще более веская причина специально выделить полчаса, чтобы попотеть с утра. С похмелья? Устала? Нет настроения? Я не даю себе поблажек. Я еще ни разу не пожалела, что сходила в спортзал.

Когда рассказываю об этом людям, обычно они отвечают, что я очень дисциплинированная. Но это совсем не так. Я только что съела старую черно-белую печеньку, которая три дня валялась в гостиной.

Тренироваться ужасно. Ужасно сбиваться с дыхания. Но тренировка помогает избавиться от карусели в голове. Подобная двигательная медитация помогает мне прочувствовать тело, оказаться здесь и сейчас и сосредоточиться на цели. Беги, и все тут.

Ты была права, Джулия. Сраная Джулия.

Чем можно заменить бег?

У тебя есть физический способ расслабить ум? Что заставит тебя немного попотеть? Достаточно сложное, чтобы не хватило времени и сил на мысли, отвлекающие тебя от дел? Если тебе не нравится бегать, хочешь, я предложу несколько менее ужасных альтернатив? В смысле любая физическая нагрузка немного ужасна, но я ОБЕЩАЮ, регулярные тренировки СДЕЛАЮТ ТЕБЯ СЧАСТЛИВЕЕ. Они очень хорошо работают, каким бы сумасшествием это ни казалось. Главное, не бросай!

1. Попробуй заниматься в спортзале/молодежной организации/парке возле дома, короче, там, где пыхтят твои товарищи по несчастью. Делать всякую гадость типа приседаний проще в группе. Беда не приходит одна. Велотренажер! Пилатес! Барре! На групповой тренировке под руководством инструктора приходится слушать указания и следовать им, а данные вещи сильно мешают думать/психовать/переживать. Пробуй все возможные занятия, пока не найдешь то, которое тебе как бы понравится.

2. Найди в интернете видео с упражнениями, которые можно делать дома. Моя подружка Фиш, у которой недавно родился первый ребенок, нашла шикарную австралийку с видеотренировками на ютюбе. Они прикольные и НЕ требуют инвентаря. У Фиш нет повода отлынивать, если можно заниматься у себя дома под успокаивающее щебетание австралийки, пока дочка спит/играет/крушит свой манеж.

3. Пойди на охрененно долгую прогулку в обеденный перерыв. Если у тебя совсем нет времени, используй обеденный перерыв, чтобы погулять. Выйди из офиса, поставь таймер и не возвращайся на работу, пока не нагуляешься. Когда вернешься, закинь в топку бутерброд. На улице слишком жарко, а ты не хочешь потеть? Походи вверх-вниз по лестнице внутри здания с кондиционерами. На улице снег? Я очень много времени провела в Висконсине и знаю, что в любом здании есть целые пещеры/города. Не придумывай отговорки. Всегда можно найти, где походить.

4. Потей с друзьями. Может, сходите с друзьями на хайкинг вместо бранча? Или попробуйте новое модное групповое занятие, которое ведут поджарые австралийцы (я что, зациклилась на австралийцах?). В компании друзей ты не захочешь ударить в грязь лицом, и, когда ты с друзьями на одной волне, вам гарантированно будет весело, даже если тренировка окажется сверхтрудной. А еще после занятия можно всем вместе поныть.

5. Обратись к спортсмену. У всех нас есть друзья, которые профессионально тренируются и кое-что знают о том, как работает человеческое тело. Найди друга, игравшего в колледже в футбол. Спроси коллегу, которая входит в корпоративную волейбольную команду. Отыщи в своей жизни человека, хоть что-то понимающего в тренировках, и выясни, сможет ли он тебя чему-то научить. Попроси показать комплексы упражнений, которые можно делать в зале или самостоятельно. Он С УДОВОЛЬСТВИЕМ это сделает, потому что всем нравится чувствовать себя экспертами.

Что бы ты ни выбрала, обязательно занимайся, причем регулярно. Только, пожалуйста, не переходи от «Никогда не тренируюсь» сразу к «Записалась пробежать марафон». Это редко, практически никогда не работает и в конце концов приводит к разочарованию в себе. Лучше сделай что-то небольшое, но доступное. Например, три раза на этой неделе погуляй по району или сделай дома четыре десятиминутные тренировки по видео в интернете. Да, ты можешь. Выдели в календаре на наступившую неделю три дня для тренировок и составь НАСТОЯЩИЙ ПЛАН, как ты это выполнишь. Какая бы подготовка от тебя ни требовалась, займись ею немедленно. Нет, я не шучу. Составь план прямо сейчас. Я подожду.

И вновь я не вру тебе. Честное слово, это ПОМОЖЕТ. С регулярными тренировками ты СТАНЕШЬ счастливее. Перестань жаловаться, поверь мне и попробуй. Что произойдет в худшем случае? Ты разозлишься, что я заставляю тебя тренироваться? Ничего страшного, переживу.

Я говорю себе, что благодарна за все, даже когда не благодарна ни за что

Притворяйся, что благодарна, пока действительно не почувствуешь себя благодарной

Я встраивала новые практики в свою жизнь. Я начала вести дневник, перестала упарываться до бесчувствия и каким-то чудом настроила свое тело на регулярные тренировки (для меня это было ОЧЕНЬ СТРАННО). За шесть месяцев я почувствовала себя лучше – или, по крайней мере, больше не ощущала себя ходячей катастрофой. Примерно в то же время моя лучшая подружка Изабель – та самая Изабель, которая предложила мне вести дневник, – пригласила меня отдохнуть с ее семьей в штате Мэн.

Мэн? Я ломалась. Семья Изабель была «белой костью» высшего порядка. Они приехали в Америку на «АРБЕЛЛЕ». Что такое «Арбелла»? Да просто кораблик, входивший в состав флота, который Джон Уинтроп привел в Америку, наряду с «МЭЙФЛАУЭР». Эти люди – либертарианцы, свято верящие в добродетели капитализма, и они ужасно много говорили о лыжах. А я – еврейка, настолько левая, что выпадала из политического спектра, и единственный раз, когда я попробовала прокатиться на лыжах, уже во взрослом возрасте, я разрыдалась на детском склоне, а потом объявила, что предпочитаю исключительно вечеринки «после лыж». Так понравится ли мне пребывание под Оком Саурона белой англосаксонской Америки?

По правде сказать, я любила семью Изабель. Хотя политически они – полная противоположность мне. Но эти добрые, умные и гостеприимные люди приглашали меня к себе домой в Нью-Йорке на ужин каждую субботу. А если я ищу способ изменить свою жизнь, почему бы не начать с нового пейзажа и бесплатного путешествия?

Направляясь в их «компаунд» на Дир-Айле, я представляла себе что-то в стиле Кеннеди. Я воображала, как мы подъедем к белому особняку с красной дверью, повсюду будут американские флаги, а я стану сыпать словечками типа «Будь любезен, старина!», прежде чем отхлебнуть из бокала холодный «Пиммс». Но вместо кейп-кодского шика нас встретили пуританские трущобы с дощатыми домами. Тонюсенькие стены маленьких домишек «компаунда» пропускали абсолютно все звуки, а когда «летом» ночная температура опускалась до пяти по Цельсию, об отоплении приходилось только мечтать. Чтобы не околеть, я укрывалась кипой шерстяных одеял. Очевидно, именно такой была богатая культура «настоящих американцев»: аскетизм, вареные лобстеры и несчастные случаи по пьяной лавочке на парусных лодках.

Мне ужасно хотелось посетить незнакомое место, но в то же время я сильно переживала из-за нового парня, с которым начала встречаться совсем недавно. Мэтт занимался изучением космоса, и я была без ума от него по двум причинам. Во-первых, внешне он пугающе походил на моего последнего бывшего, Китса (ты помнишь Китса – того парня, который рыдал, когда ко мне в гости приезжала сестра?). Во-вторых, Мэтту на меня было почти полностью начхать, и это не давало мне покоя.

Когда я говорила: «Ты мне нравишься», он вяло улыбался и уходил от ответа. Его двойственное отношение ко мне подстегивало мое отчаянное желание доказать, что я лучше всех. Я знала, что в подобном нет никакого смысла, но одновременно думала, что, если понравлюсь Мэтту и он начнет меня ценить, может, это каким-то образом заставит Вселенную внушить Китсу, что я нравлюсь и ему. Тогда за мной станут гоняться двое мужчин, а мне придется сделать сложный, но приятный выбор. Безупречная логика.

В мой первый день в Мэне к Изабель приехала кузина Элайза. Таких людей, как она, сравнивают с птичками. Она была блондинкой с очень тонкими чертами лица, а еще из тех сволочей, которые, окончив учебу в Гарварде, уходят в профессиональный балет, но однажды просто решают стать адвокатом. Добавь к этому ее искреннюю доброту. Скажу честно, это очень бесит.

Мы с Изабель и Элайзой пошли гулять, и я рассказала им, из-за чего переживаю. Когда мы проходили мимо лавки «вязальщика узлов» (в Мэне такие существуют), я заявила:

– Никак не могу выкинуть из головы Китса и Мэтта. И ни одна из мыслей о них не приятна. Я не думаю, как скучаю по ним или какие они замечательные. Все мои мысли о том, что я им не нравлюсь и со мной что-то не так. Я настолько жестока по отношению к себе, что устаю от этого.

Элайза с безупречной улыбкой прощебетала своим клювиком:

– А ты не слышала о позитивной психологии?

Нет, Элайза, я не слышала.

Она объяснила, что в основе позитивной психологии лежит идея, что можно запрограммировать свой разум не только на стабильность, но и на процветание.

– Позитивная психология – это когда ты активно заставляешь себя стать счастливее.

Ее слова прозвучали интересно (хоть и пошловато).

– Я не очень хорошо разбираюсь, но знаю, что немалая часть такого подхода касается поиска благодарности.

Что она имела в виду под «благодарностью»? Мне казалось, я никогда не относилась к данному чувству серьезно.

Трудно поверить, но дома меня просто-напросто не научили благодарности, и, конечно, я не развила ее в себе сама.

В детстве моя мама без конца сыпала обвинениями:

– Все, ВСЕ хотят нас надуть. Нужно их перехитрить и одурачить!

Элайза сказала, мол «благодарные люди в целом чувствуют себя счастливее», и это прозвучало очень подозрительно.

– А вдруг тебе не за что благодарить? – закинула я удочку.

– Может, тебе так только кажется! Попробуй ежедневно писать, за что ты благодарна, и посмотри, что из этого выйдет, – радостно предложила Элайза.

«Попробуй пойти в жопу и посмотри, что из этого выйдет», – чуть не огрызнулась я в ответ.

Предположим, дневник благодарности работал у счастливчиков типа Элайзы, которые из балерин превратились в адвокатов и жили в своем доме в Мэне, но не у меня точно. Список благодарностей не принесет пользы девушке, обезумевшей от постоянных мыслей о двух парнях, которые ее не любят. Я инстинктивно отреагировала: «Ты не понимаешь ни меня, ни то, как устроен этот мир, из-за своих привилегий». МОЯ КРОВЬ КИПЕЛА ОТ ЯРОСТИ. «В жопу ее! В жопу всех! Мне не за что быть благодарной!» – хотелось крикнуть мне.

Но, блин, я ведь сама попросила у нее совета и хотела изменить свою жизнь. Неужели я отклоню одно из первых решений, которое мне предложили? Отчасти в желании доказать, что Элайза ошибается, а отчасти потому, что уже достигла дна и была согласна на что угодно, я решила проверить ее нелепую идею.

– Спасибо за совет, Элайза. Я попробую, – прошипела я сквозь стиснутые зубы, нацепив притворную улыбку.

Я договорилась с собой: буду в течение месяца каждый день писать утренний список благодарностей, а когда ничего не выйдет, скажу Элайзе что-нибудь высокомерное, от чего почувствую себя лучше ее. Уговор? Уговор.

Мои списки из того времени содержат в себе настоящие откровения: «Это пустая трата времени» и «На самом деле ты ни за что не благодарна, лгунья». Так все и было: я не испытывала абсолютно никакой благодарности, но заставляла себя писать. Для начала я поблагодарила жизнь за самые простые вещи, которые ценила:

1. Эспрессо.

2. Прохладная простыня в момент, когда я ложусь спать.

3. Влажные волосы у меня за спиной в жару.

4. Новая свеча, которая была особенно хороша, даже несмотря на то, что мне подарил ее какой-то утырок в кожаной куртке, весь вечер ко мне подкатывавший.

По мере того как я продолжала писать, на страницах стали появляться удивительные благодарности:

1. За то, что незнакомцы мне улыбаются.

2. За то, что передо мной придерживают дверь.

3. За то, что я сама придерживаю перед кем-то дверь.

4. За мою славную маленькую квартиру-студию, мое надежное пристанище.

5. За моих друзей и их любовь.

6. За мою семью. Несмотря на все их недостатки, по крайней мере, у них родилась я.

7. За мое здоровье.

О ДА! Мое здоровье! Какая привилегия, какая удача, что у меня есть здоровье, которое можно принимать как должное.

Регулярно составляя подобные списки, я начала понимать, что мне действительно есть за что благодарить. Это вовсе не значило, что в моей жизни больше не стало травм, и совершенно точно не значило, что я проработала свои детские проблемы и теперь все стало просто «зашибись, спасибо, чао». Травма и благодарность спокойно уживались на одной территории.

По чуть-чуть, понемногу я вытягивала золотую нить благодарности из одеяла боли, в которое была укутана.

И к концу месяца мне пришлось благодарить Элайзу за совет. Сраная Элайза.

Я составляю ежедневный список благодарностей уже девять лет. Каждое утро я записываю в дневник десять вещей, за которые благодарна. Если я не могу ничего вспомнить, то выдумываю какую-нибудь глупость и не слишком переживаю. Данное занятие имеет накопительный эффект: за время практики я поблагодарила за 32 850 вещей, что помогло мне понять, насколько я везучая.

Хватило ли одной этой практики, чтобы я научилась наслаждаться жизнью и осознала, что заслуживаю любви? Не-а. Иначе книга бы тут и закончилась!

Но благодарность все же помогла увидеть: можно выбирать, какую историю рассказывать себе.

Можно сказать, что ты никчемная уродина, потому что какой-то парень не ответил тебе на смс, или что, раз тебя не повысили, ты профессионально не состоялась. А можно напомнить себе, как ты благодарна за любовь своих друзей или как счастлива иметь постоянную работу. Ты можешь почувствовать себя на седьмом небе из-за идеально сладкой и сочной черники, которую купила на фермерском рынке.

Жизнь – не всегда список проблем, требующих решения. Иногда она на самом деле состоит из радости, легкости, красоты и веселья. Дневник благодарности позволяет разглядеть все, с чем тебе повезло, и понять, что любви, добра и ПРЕКРАСНЫХ вещей в твоей жизни намного больше, чем ты представляла. Благодарность помогает переключиться с «Меня недостаточно» или «Мне недостаточно» и демонстрирует на бумаге, сколько вокруг тебя хорошего.

Я почти уверена, что просто притворялась благодарной, пока не стала такой по-настоящему. Это чудесная новость – для тебя. Если уж я перестала цинично относиться к благодарности и начала неохотно работать над нею, даже чувствуя, что делаю это неискренне, а потом по-настоящему поверила в то, что пишу, и стала счастливым человеком, считающим благодарность одним из самых мощных инструментов заботы о себе, то И ТЫ СМОЖЕШЬ. Я ТОЧНО ГОВОРЮ.

За что ты благодарна сегодня? Мне очень хочется знать. Напиши это со мной, прямо сейчас. Я покажу тебе список благодарностей, который составила много лет назад, еще в Мэне, и ты увидишь, что и твой список не должен обязательно менять жизнь, состоять из откровений и быть идеальным. Просто перечисли десять мелочей. А завтра, глядишь, запишешь еще десять. Потом еще десять. А если ничего не выйдет, и ты зря потратишь время, мы все свалим на Элайзу. Сраная Элайза.

8.10.2011

Сегодня я благодарна за:

1. То, что ложусь спать в ПОСТЕЛЬ СО СВЕЖИМ БЕЛЬЕМ. КАКАЯ РОСКОШЬ.

2. Возможность посетить новое место: Мэн! Здесь была Тара!

3. Изабель, ее семью, их дружеское отношение.

4. Мою маленькую семью из друзей и возлюбленных.

5. Музыку: The Velvet Underground. Когда мне не хотелось слушать The Velvet Underground? Они лучшие.

6. Всемогущую влажность городского лета. Мне нравится, что все растрепанные и не парятся. Влажность – великий уравнитель.

7. То, что я вижу солнце через листву за окном.

8. То, что поняла: никто другой не решит мои проблемы. Никто не сделает это за меня. Я должна все исправить сама. Рада знать об этом.

9. Книги, их запах, их увесистость и возможность их читать.

10. Большой стакан прохладной воды, который стоит у меня на тумбочке.

Руководство Т$ по открыткам с благодарностью

Самый лучший вид эгоизма

Я пишу открытки с благодарностью, будто от подобного зависит моя долбаная жизнь. Но все так и есть. Когда я теряю надежду, впадаю в депрессию или превращаюсь в тревожный ком дурных предчувствий, я пишу благодарную записку – кому угодно.

Плохо спала ночью и встала не с той ноги? Пишу открытку с благодарностью за совет, который получила на прошлой неделе. Разговор с папой закончился скандалом, и я страшно подавлена? Передаю двоюродной сестре «спасибо» за обед на День благодарения. Выпила кофе с бывшим и теперь сомневаюсь, что я в здравом уме? Во-первых, не надо общаться с людьми, которые заставляют меня сомневаться в себе. Не встречайся больше с Мэттом. Во-вторых, отправляю записку с благодарностью моим подругам Энни и Монике за действительно замечательный ужин, во время которого они накормили меня пиццей и уверенностью в себе.

Я испытываю нечто особенное, когда посылаю Вселенной любовь и признание (да, я сейчас искренне написала Вселенной, терпи). Это заставляет меня лучше относиться к собственной жизни. Я пишу открытки с благодарностью самой себе. Эгоизм? Возможно. Но самый лучший вид эгоизма.

Родители не рассказывали мне про открытки с благодарностью. Если ты знала меня с девяти до двадцати пяти, прости, пожалуйста, что я ни разу не выразила тебе свою признательность. Я открыла для себя эту практику, когда получила несколько особенно приятных благодарственных открыток от моей подруги Изабель. Господи, видимо, мне надо поблагодарить Изабель за очень многое. Она всегда писала продуманные письма, полные воспоминаний и шуток, понятных только нам, причем на такой бумаге, которую могла выбрать только она. От каждого из них веяло Изабель: их покрывали узоры индийской ксилографии, которые она обожала, и всякий раз, когда мне по почте приходила благодарственная открытка, я испытывала эйфорию. Человек, которого я любила, потратил время, чтобы послать мне нечто очень продуманное и личное. Это было ужасно мило, тепло и чудесно.

Я решила скопировать ее стиль. Поскольку ничего подобного я раньше не делала, но хотела, чтобы это занятие вошло в привычку, я разработала формулу, которой хочу с тобой поделиться. Если тебе трудно написать идеальную записку, прошу, прочитай данный рецепт. Пользуйся им, пока не найдешь свой собственный^TM.

Мой надежный и любимый рецепт открытки с благодарностью

1. Выбери открытку, которая отражает тебя саму. Я выбираю яркие карточки с цветами. Чаще всего они продаются в золотых конвертах, и я запечатываю каждый из них наклейкой в виде сердечка с блестками или кусочком сверкающего бумажного скотча. Если увидишь шикарные открытки в магазине, тут же покупай! Запасаться открытками для благодарностей совершенно нормально.

2. Начни со своего фирменного приветствия, например: «Моя дорогая Изабель…»

3. Затем напиши, что тебе нравится в адресате или о вашем совместном опыте, за который ты благодарна. И пусть это будет что-то индивидуальное, не похожее на избитые общие фразы. «Я потрясающе провела время за ужином с тобой. Всегда здорово вместе посмеяться и узнать, что ты думаешь о писательстве, политике и о том, какую сумочку мне стоит купить». Пока не говори «спасибо»! Еще рано. Третий шаг нужен, чтобы воссоздать и вспомнить особый момент, который вы пережили вместе.

4. Теперь переходим собственно к благодарности. Найди, за что ты можешь выразить признательнось своему адресату: «Спасибо, что приехала в Сохо на пятом месяце беременности. На пятом! Даже не верится! Я очень ценю, что ты согласилась повидаться со мной, хотя у тебя болят ноги». Или, если ты благодарна за что-то материальное, например подарок, напиши: «Спасибо за шикарные блокноты в цветочек. Ты же знаешь, как я люблю писать. И блокноты. И цветочки. Просто не в бровь, а в глаз».

5. Дальше расскажи о своих чувствах. Не бойся быть откровенной. «Я всегда думаю о тебе, и каждый раз при виде тебя мне становится легко и спокойно. Что-то в тебе успокаивает меня».

6. А теперь разряди обстановку, хорошо? «Я с нетерпением жду тех шикарных вечеров, которые обязательно у нас еще будут, ведь ты навсегда останешься моей подругой». #КакоеСчастье #ЖальМнеНеЖаль #ЗачемЛюдиПользуютсяХэштегами #ЭтоНеНастоящиеСлова

7. Подпишись от всего сердца: «Обожаю тебя, Т$».

Для начала используй данный шаблон. И начни прямо сейчас. Когда-то я переживала, что слишком часто пишу открытки с благодарностями и что это начнет бесить людей. Но, честно, никто до сих пор не жаловался, что получил чересчур много посланий с искренне сказанным «спасибо». Теперь у меня всегда с собой чистая открытка, как заначка успокоительного на черный день. Разве угадаешь заранее, когда тебе понадобится испытать блаженное облегчение от благодарности?

Может, ты и сама уже планировала послать открытку со словами признательности или хочешь написать о чем-то случившемся довольно давно? Или ты всегда мечтала сказать одному профессору, какую важную роль он сыграл в твоей жизни? А может, ты просто благодарна за шикарный ужин, состоявшийся два месяца назад? Не важно, сколько времени прошло.

Поблагодарить человека никогда не поздно.

Наверное, сейчас самое время воспользоваться собственным советом и сказать тебе:

Дорогая читательница!

Я безумно рада встрече с тобой. Я наслаждаюсь моментом, который мы проводим вместе. Это просто супер. Спасибо, что читаешь. Честно. Я мечтала поделиться книгой с тобой, и теперь, когда подобное случилось, могу сказать, это намного волшебнее, важнее, вдохновляющей, чем мне представлялось даже в самых смелых мечтах. Но не будем давать волю эмоциям – мы еще много времени проведем вместе. И слава богу.

ОБОЖАЮ ТЕБЯ,

Т$

Внутренняя заклятая подруга

Прекрати себя оскорблять

Тебе когда-нибудь казалось, что самокритичные мысли поработили твой разум? Допустим, ты дома, сидишь на диване, смотришь «Акул бизнеса» и ешь индийскую еду, и тут злобная сущность, похожая на Голлума, выползает из глубины сознания, пристраивается рядом и шипит тебе в ухо:

– Крис не хочет с тобой встречаться, потому что ты не заслуживаешь любви.

Затем она уверенно заявляет:

– Твоя начальница считает, что ты мошенница и не умеешь делать свою работу.

Она критикует твою еду:

– Ты что, будешь жрать рис и лепешки наан? Это же целых два вида углеводов!

И вместо того, чтобы наслаждаться уютным домашним вечером, ты по спирали летишь в пропасть. Твой взор затуманивается, ты в ярости заламываешь руки и понятия не имеешь, как такое остановить. А тебе всего-навсего хотелось посмотреть «Акул бизнеса». Что за херня?

Знай, к тебе пришла Заклятая внутренняя подруга. Та еще стерва. Она ужасно злобная и всегда ищет способы огорчить. У меня тоже такая имеется, и я по-прежнему постоянно приглашаю ее на ужин, угощаю изысканными закусками и шардоне. Она сидит за моим столом, глотает шоты и ужасно бесит, а я оправдываюсь перед друзьями, что «это старая приятельница, которую трудно вычеркнуть из жизни… Я не стала бы общаться с таким человеком, если бы познакомилась с ней сейчас, но мы через столько прошли вместе… понимаете?». Она живет в моей голове и питается моей самооценкой.

Впервые я обнаружила ее, когда писала дневник. Она была голосом, который безостановочно меня оскорблял. Даже когда я гордилась собой и записывала вещи, за которые была благодарна, например: «УРА! Наконец-то, наконец-то меня повысили!», она в ответ вопила со страницы: «Да, но это только потому, что тебе удалось обвести их вокруг пальца. Я-то тебя знаю. От тебя нет никакого толка». Черт побери. Отстань от меня! Откуда вдруг взялся этот стервозный критиканский голос?

Хотя… думаю, она была со мной с самого начала. Сама понимаешь – в детстве мне часто говорили, будто со мной что-то не так. Одно из моих самых ранних воспоминаний – сеанс куклотерапии. Мне не больше пяти лет. Я не уверена, кто меня туда направил – детский сад или родители? – но помню, как сидела в маленьком бетонном офисе, а мужчина в брезентовом жилете с бородой как у певца Раффи изображал, что со мной беседует надетый на его руку грязный длинный носок по имени мистер Пух.

– Расскажи мистеру Пуху, что ты чувствуешь, – заискивающе просил этот ненормальный Раффи.

– Да! Как дела у тебя-я-я-я-я сегодня, Тара? – подпевал ему носок.

Я смотрела мистеру Пуху прямо в стеклянные глаза и отказывалась говорить. Мне вообще не хотелось с ним общаться, не то что делиться секретами. «Возьми себя в руки, мистер Пух, – думала я. – Надо себя уважать, мыться и не жить в ящике стола».

В начальной школе мама сказала мне, что я ничего не соображаю в математике и орфографии. Она произнесла данные слова таким же тоном, каким людям сообщают о неоперабельной опухоли мозга. Это оказалось непоправимо.

– Какой-то ужас. У тебя дислексия, и в этом году тебя отправят в коррекционный класс по математике, – горевала она. – Как же ты теперь получишь Нобелевскую премию по физике?

Мне было восемь лет. Я не совсем понимала, что такое Нобелевская премия, но прекрасно понимала, что мне ее не дадут, поэтому чувствовала себя ужасной неудачницей. И никто не говорил, как мне исправиться. Нет чтобы объяснить: «Математика дается с практикой, у тебя все получится» или хотя бы: «Это не конец света». Но меня уверяли, что я обречена и ничего уже нельзя поделать. Я по сей день не знаю, есть ли у меня дислексия. Не помню, чтобы мне о подобном говорил доктор, зато мама повторяла это так убежденно и часто, из года в год, что я искренне верила ей. Я точно знала, что пишу с ужасными ошибками. Это же оно?

Еще мне внушали, что у меня неправильное тело. Когда мне было девять, мама регулярно прижимала меня к серому коврику на полу в ее ванной и воском обрабатывала мою верхнюю губу и брови – все, что казалось ей «неправильным» на моем лице. Она тыкала и щипалась. Я кричала, чтобы она перестала, глотая слезы и воск, и осознавала, как мне страшно не повезло с телом. Мама красила мне волосы и ногти, выдавливала каждый прыщик.

– Ты любишь красить волосы, – уверяла она меня.

На самом деле я не любила. Краска щипала кожу и ужасно воняла, и мне даже нравился мой натуральный, очень темный цвет волос.

Я не считала, что мне нужно меняться, но, наверное, я ошибалась, раз уж моя собственная мать думала иначе.

В ее ванной была зеркальная стена и огромный беспощадный светильник на потолке. Такой свет идеален, чтобы наносить макияж, но ужасно ярок, если ты не хочешь себя видеть. После одной из подобных инспекций я стояла перед зеркалом, и горячие волны стыда накатывали на меня, щекоча шею и тяжким грузом опускаясь на плечи. Я вся неправильная.

Именно в этот момент и родилась моя Заклятая внутренняя подруга и свернулась клубком рядом со мной на коврике в ванной. Мы прошли вместе с ней через все на свете. Однако, вместо того чтобы предлагать дружескую поддержку, она всегда жаждала моей крови. Ее легко распознать по записям в дневнике, потому что обвинения Заклятой подруги гораздо злее, намного обиднее и иррациональнее, чем мои. Это действительно голос другого человека, который исходил не от меня. У меня недостаточно сил, чтобы настолько жестоко воевать с собой. У меня даже на стирку их едва хватает. А у нее нет других дел, поэтому она целый день тратит на то, чтобы быть сволочью.

Обнаружив, что Заклятая подруга несправедливо монополизировала страницы моего дневника, я решила – пора разобраться с этой стервой. Хватит избегать ее или подавлять. Лучше лицом к лицу встретить ее злобу.

Может, я найду способ разобраться с ней, если пойму, как она мыслит? И я составила целый список ее заявлений.

Список претензий Заклятой внутренней подруги

1. Ты самозванка и, раз до сих пор не достигла своих целей, этого не произойдет никогда. Уже поздно, и ты слишком старая.

2. У тебя неправильная работа, а правильной не будет никогда.

3. Ты не купила Яне подарок на свадьбу. Прошло уже восемь месяцев! Как можно быть настолько ленивой и неорганизованной?

4. Парень, с которым ты встречалась в колледже, женится (спасибо фейсбуку за данное открытие), а ты все просрала. Бен был лучшим из твоих парней, но теперь он любит другую.

5. Твое тело похоже на пельмень.

Я посмотрела на этот список и расхохоталась. ГОСПОДИ. Ну и жесть. Я бы никогда не наговорила подобных гадостей другому человеку. Однако я сказала их самой себе. Вместо того чтобы обозвать внутреннего критика «дурой», я представила, что буду обращаться с Заклятой подругой так же, как с теми, с кем поссорилась. Из-за детства, проведенного в атмосфере постоянного крика, я плохо переношу устные конфликты.

Если кто-то повышает на меня голос, я замыкаюсь в себе. Поэтому я предпочитаю записывать свои чувства, когда мне надо их выразить.

Моя сестра получила кучу писем и сообщений с описанием моих чувств (прости, Диана!). А мой начальник – кучу имейлов с моими жалобами (прости, Босс!). Письма помогают мне выразить то, что я хочу, не уходя от темы, не пугаясь, не срываясь на рыдания. (Ну… иногда я все-таки рыдаю. Куда деваться. Я ужасная плакса.) Поэтому я подумала: а что будет, если я напишу ультиматум моей Заклятой внутренней подруге и как следует ее отчитаю?

Дорогая Заклятая внутренняя подруга!

Спешу сообщить тебе, что твои претензии были получены и рассмотрены.

Ты считаешь меня самозванкой, которая никогда не достигнет своих целей. Но я хочу возразить, что уже достигла многих целей и сейчас на пути к еще большим свершениям. Обратному свидетельств нет. Кроме того, что ты вообще имеешь в виду под «уже поздно» и «слишком старая»? Потребность СИЯТЬ ЯРЧЕ ВСЕХ И БЫТЬ МОЛОЖЕ ВСЕХ ПРЯМО СЕЙЧАС – обычный эгоизм и попытка отвлечься на ерунду. А я играю по-крупному, детка. Да, я хочу добиться значительного успеха, и я уже делаю успехи, но мне не нужно все сразу. Я не желаю перегореть, как спичка. Я умный и способный человек, который очень старается. Это полная противоположность самозванке.

Я понимаю, что ты считаешь мою работу «неправильной», но мне на самом деле нравится то, что я делаю. Мне нравятся люди, с которыми я работаю, и стабильность большой компании. Я также ищу золотую середину между творческой деятельностью и бизнесом. Подобное не случается за одну ночь! Я выкладываюсь и отлично работаю, и мое нынешнее повышение – тому доказательство, сука ты эдакая.

Я понимаю, ты узнала на фейсбуке, что один из моих парней из колледжа на днях обручился, и переживаешь, что я упустила шанс. Ты думаешь, он мог быть «тем самым», и обвиняешь меня, что мы сейчас не вместе. Во-первых, зачем ты палишь мой фейсбук, лошара? Тебе что, больше нечем заняться? Во-вторых, я хочу напомнить тебе: любить Бена было чудесно, но через полтора года именно я разорвала отношения, так как мы с Беном оказались несовместимы. Я никогда не испытывала оргазм во время секса, а у него была ужасная тревожность, которая, напоминаю, плохо совмещалась с моей не менее ужасной тревожностью. Прекрасно, что он женится. Но еще прекраснее, что не на мне!

Я понимаю, ты считаешь, что я динамо и притворщица, так как не купила вовремя подарок Яне на свадьбу. Хочу напомнить: Яна – моя подруга, и сейчас ее мысли заняты другим, у нее своя жизнь. Кроме того, я все равно сделаю ей сюрприз. И ты это знаешь. Я всегда это делаю.

А насчет того, что мое тело похоже на пельмень… Ну да, это так. Я согласна. Я выгляжу как идеальное, искусно слепленное вручную неописуемое лакомство, которое все хотят, потому что знают, насколько шикарна его начинка. Я – самая горячая закуска на вечеринке.

Подытоживая, Заклятая ты моя, я хочу поблагодарить тебя, ведь ты не пожалела времени, чтобы высказать свои претензии. Теперь я отпускаю тебя и все твои обвинения и укутываюсь кашемировым одеялом сочувствия к себе. Как обычно, ты совершенно не права. Поэтому прошу тебя прекратить свои противоправные действия по отношению ко мне. Все равно у тебя ничего не выйдет.

Целую,

Т$

Я запечатала письмо золотым скотчем с блестками и прикрепила к доске с идеями в моем домашнем офисе рядом с фотографией Коко Шанель. Коко не слушала дураков, и я не буду.

Когда я пишу Заклятой внутренней подруге, пламя моей ненависти к себе тухнет. Во-первых, у меня поднимается настроение, ведь писать «себе» письма глупо, поэтому я начинаю смеяться.

Смех – враг ненависти. Он мешает полностью погрузиться в переживания, позволяет отстраниться и действительно найти в происходящем забавное, а это всегда – путь к исцелению.

Во-вторых, всякий раз, когда я пишу, мой мозг и правая рука объединяются, мышечная память включает защитный рефлекс, и я чувствую себя невероятно сильной.

Я больше не оскорбляю себя – в этом нет ничего хорошего. Ты не станешь успешнее, если дашь волю придирчивой, мстительной внутренней стерве, а, наоборот, потеряешь уверенность и начнешь сомневаться в собственной ценности. Ты лишишься опоры и добьешься меньшего. Если бы жесткая самокритика работала, если бы приносила пользу, я бы продолжила подобным заниматься. Поверь. Я от природы нацелена на результат. Но правда такова: плохое отношение к себе непродуктивно, оно ужасно влияет на самочувствие и отнимает намного больше сил, чем доброта. Тогда зачем оно нужно?

У тебя есть Заклятая внутренняя подруга, которая точно знает, как провернуть нож критики у тебя в кишках? Ее зовут Карен? Я хочу, чтобы ты отделила ее голос от себя. Это говоришь не ты, а твоя внутренняя убийца. А ты на самом деле замечательная и чудесная, ты – ниндзя заботы о себе в черном сногсшибательном трико, который тихо подкрадывается в самый неожиданный момент, чтобы обезоружить внутреннего убийцу. Ты ведь не позволила бы другому человеку так к себе относиться, не позволила бы уничтожить свою самооценку? Так зачем, зачем же ты позволяешь кому-то у тебя в голове быть таким жестоким?

Когда в следующий раз в твоем сознании зазвучит этот голос, не игнорируй его и ни в коем случае не верь ему, а попробуй записать услышанные обвинения. Затем на каждый аргумент внутреннего критика ответь точно, почему она не права. Пиши конкретно: «Нет, я не плохой человек, раз забыла купить миндальное молоко. Это простое недоразумение, которое привело лишь к тому, что мне пришлось пить черный кофе. И что с того?» Будь агрессивна. Выскажи, не стесняясь в словах, почему она дура, а потом пошли ее подальше. «Я понимаю, у тебя нет своей жизни и ты хочешь испортить мою. Но не сегодня, дорогуша! Сейчас я скажу тебе ЧАО, стерва. Иди к черту!»

Подпиши, запечатай и прикрепи письмо туда, где будешь его видеть. Пусть оно напоминает: ты заслуживаешь защиты и достаточно сильна, чтобы справиться с этим сама. Если тебе нужно немного больше помощи, приклей рядом фотографию человека, которым восхищаешься. Пусть это будет яростный боец, готовый бок о бок с тобой воевать с Заклятой внутренней подругой. Для меня это, как ты уже знаешь, Коко Шанель. Для тебя им может оказаться Рианна, Тарана Берк, Тревор Ноа или Салли Салленбергер. Если Салли смог посадить самолет на Гудзон, он легко оградит тебя от твоей Заклятой внутренней подруги.

Всю неделю держи при себе очаровательную записную книжечку и всякий раз, как услышишь критику в свой адрес, записывай ее и борись. Всякий раз? Ага. Всякий долбаный раз.

Ты плохая, ведь у тебя нет парня. Опровергай! Ты безответственная вертихвостка, потому что опоздала на работу. Дай отпор! Тренируйся быть внимательной и уверенно отражать нападки. Я знаю, ты сможешь. Ты заслуживаешь защиты, и у тебя прямо сейчас достаточно сил, чтобы одолеть этого могучего врага. Я буду болеть за тебя и выкрикивать твое имя на улице, пока ты сражаешься. Я не пытаюсь выставить тебя на посмешище или устроить цирк. Если ты это сделаешь, блин, я буду так страшно рада, что у меня просто не получится сдержаться.

Ты сможешь. Я точно знаю. И мне даже немного жаль твою Заклятую внутреннюю подругу. Она ведь не успеет понять, откуда ей прилетело.

Кто ты вообще такая?

Начерти свой маршрут

Есть еще один способ, которым я научилась атаковать Заклятую внутреннюю подругу, но я настолько его стесняюсь, что сначала даже не хотела тебе о нем рассказывать. Наверное, я тупая, псевдодуховная и странная, потому что у меня есть доска визуализации.

Фу. Бе. Бррр. Гадость. Тьфу. Но, ребят… У МЕНЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЕСТЬ ДОСКА ВИЗУАЛИЗАЦИИ! Я НАЗЫВАЮ ЕЕ «ДОСКОЙ ИДЕЙ», ТАК КАК НЕ ХОЧУ ПОКАЗАТЬСЯ ОТСТОЙНОЙ, НО НА НЕЙ ВИСИТ ВСЯКАЯ ПОШЛЯТИНА. И я совершенно точно одна из тех, кто в такие доски верит!

Но я не собираюсь подробно о них рассказывать. Если хочешь узнать больше, просто погугли. А я лучше расскажу о другом инструменте, который помог мне изменить свою жизнь (но он и правда похож на доску визуализации).

Моя борьба с Заклятой внутренней подругой складывалась успешно. Я давила эту стерву минимум три раза в неделю. Но я толком не представляла, чем заменить негативную болтовню с собой. Что целый день повторять себе, если не «Ты дура»? Звучит бредово, но, если ты больше двадцати лет бесконечно твердишь данные слова и вдруг перестаешь их слышать, внезапная тишина оглушает.

Меня интересовало, смогу ли я научиться ценить себя такой, какая я есть. Может, моей новой присказкой станет нечто похожее.

Помнишь сцену в «Дневнике Бриджит Джонс»[13], где Колин Ферт говорит Рене Зеллвегер (то есть самой Бриджит Джонс): «Ты мне очень нравишься такой, какая ты есть»? Я очень хотела научиться говорить подобное самой себе.

Однажды я отправилась на празднование еврейских Грозных дней в новую синагогу в моем районе. Меня растили псевдоеврейкой. Я периодически ходила в еврейскую школу, но больше волновалась о том, чтобы получить ханука-гелт (шоколадки в золотой фольге), чем вникнуть в суть праздника. Что-то там было про синагогу, потом про лампу и какое-то масло для каких-то свечей, которого не хватило, но в итоге хватило. И вот из-за этого… у нас праздник? Классно придумали евреи! Но когда я научилась лучше заботиться о себе, я с удивлением поняла, что теперь мне интересно узнать об иудаизме побольше.

Я решила пойти в синагогу на своей улице, потому что до нее можно добраться пешком и потому что она славилась своей либеральностью, инклюзивностью и крутой женщиной-раввином, которая даже выступала с речью на конференции TED. Я всегда искала и ищу, у кого чему поучиться, и посчитала, что для меня это будет как минимум познавательно.

Я пришла на службу в честь Йом-Кипура (это еврейский день искупления). Наверное, это самый депрессивный праздник на всем белом свете. Целый день нельзя есть, зато надо думать обо всем, что ты сделал неправильно в прошлом году. Вообще без напряга.

Я обругала себя, что выбрала этот праздник в желании «религиозно прокачаться». Ну почему не Рош ха-Шана, еврейский Новый год? На Рош ха-Шана поют песни о поедании яблок в меду (чтобы наступающий год был сладким), а потом и правда едят такие яблоки! Повторюсь, на Йом-Кипур вообще не едят!

Я пришла в синагогу в своей обычной одежде для Грозных дней/похорон, готовая впасть в депрессию и даже помереть со скуки, и оказалась захвачена врасплох, когда увидела, что все вокруг одеты в белые одежды и выглядят… счастливыми? Стоя на парковке в окружении белых развевающихся платьев и костюмов, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Я спросила женщину, которая стояла рядом, что происходит.

– А, вы про белый цвет? Кажется, он символизирует духовную чистоту и обновление, – сказала она, окинув взглядом мой мрачный ансамбль. – Мне нравится, что он не такой грустный, как черный.

Смущенная, я вошла в синагогу и взяла молитвенник. Но тот отличался от молитвенников, которые я видела много лет назад. На кобальтово-синей обложке крупными черными буквами было написано: «Путь внутрь себя: карта Грозных дней». Листая буклет, я выяснила, что это вовсе не молитвенник, а руководство к его пониманию, настоящая карта молитв и различных ритуалов сегодняшнего праздника. С помощью простейших, хорошо выполненных иллюстраций в нем рассказывалось, как тебя могут изменить десять Грозных дней (Их целых десять? А я думала, только два!). Каждая страница была частью большого чертежа, который четко разъяснял, что все происходящее означает.

Я привыкла к молитвенникам, содержание которых не просто не понимала, а никогда даже не пыталась в него вникать. А тут я прочитала, что «Грозные дни – это большой пинок под зад коммуне, напоминание, что нужно использовать отведенное нам время для размышлений о том, кем мы стали и кем могли бы быть». Офигеть! Меня заинтриговала эта служба.

После нее по дороге домой я никак не могла выкинуть из головы один из вопросов в том руководстве. Он не давал мне покоя, словно какой-нибудь стройный загадочный очкарик в кафе, с которым непременно хочется познакомиться. «Кто ты такой?» (Я знаю, это звучит очень нагло, почти агрессивно для молитвенного дома.) Я хотела найти на этот простой вопрос такой же простой ответ.

Внезапно на меня накатило вдохновение. Смогу ли я составить карту себя по тому же принципу, как руководство раввина[14] расписывало Йом-Кипур? А если, чтобы лучше себя понять, я создам чертеж того, что для меня в жизни важнее всего?

Вернувшись в свой маленький домашний офис, я достала листочки для записей, маркер, любимый ярко-розовый скотч и приступила к делу. Ориентируясь на вопросы молитвенника, я начала составлять физическую карту себя на обратной стороне двери. Я вела работу годами, задавая себе вопросы, которые встречала в книгах, слышала от людей или брала из песен, казавшихся мне особенно проникновенными.

На моей двери три панели. На нижней я поместила источник моей самооценки. Это не одежда, не должность на работе, не тот случай десятилетней давности, когда Джон Мейер сказал мне «Привет!» на матче «Янкиз». На трех карточках я написала «Писать», «Тренироваться» и «Быть хорошей подругой». Все. Эти три вещи при регулярном выполнении наполняют меня спокойствием и оптимизмом, и тогда я чувствую, что меня достаточно.

Ты заметила, что успех не является одним из источников моей самооценки? Мне все равно, как я пишу. Мне не важно, худею ли я, когда бегаю, и без разницы, позовешь ли ты меня свидетельницей на свадьбу, чтобы показать, как меня любишь.

Для меня главное – делать то, что дарит мне хорошее настроение и самоуважение.

На следующей панели я расписала свои принципы. Как я их вычислила? Дело в том, что меня пригласили в ашрам в Индии, и мудрый старец поведал… Шучу, шучу. Я целый день просидела за компьютером в пижаме, гугля, что такое принципы и какими они должны быть, потом занесла прочитанное в дневник. Я писала ничего не подозревающим друзьям сообщения, в которых спрашивала, какие у них принципы. Так я и узнала, что принципы – это нечто фундаментальное. Кодекс, по которому ты живешь.

На карточках я написала шесть моих основных принципов и по каждому привела пример, как я применяю его в реальной жизни. Благодарность, искренность, удовольствие, целостность, понимание/участие и доброта – вот мои основные принципы. Если я намерена вести благодарную жизнь, я демонстрирую это, «благодаря других, Вселенную – вслух, на открытках, при любой возможности». Если мой принцип – целостность, то: «Я поступаю так, чтобы гордиться собой. Я не делаю того, за что мне будет стыдно перед окружающими. Меньше сплетен, меньше обидных слов, плиз». (Я и не утверждала, что моя карта на двери отличается красноречием.)

На третьей, самой верхней панели я вывела: «То, что я хотела бы сделать правдой о себе». Чем я хочу запомниться людям? Когда я умру, и меня похоронят, я хочу, чтобы люди говорили об этом в своих прощальных речах. «Тара! Она была просто золото. С ней ты чувствовал, что тебя ценят и принимают». «Она была хорошей подругой, которая, безусловно, любила других и была, безусловно, любима».

Наверное, немного жутковато думать о словах, которые могли бы прозвучать над моей могилой, и руководствоваться ими сейчас. Но я считаю, это невероятно полезный инструмент, который напоминает: чтобы изменить будущее, надо действовать уже сейчас. И данный список посвящен тому, как я хочу повлиять на мир в долгосрочной перспективе.

На одной карточке я написала: «Щедрая, добрая, уверенная». На другой: «Она была знакома и говорила с великими людьми, великими умами». На той, что обрамлена цветочным скотчем, написано: «Стильная, шикарная, похожа на француженку». Не все должно быть слишком серьезным.

И на самом-самом верху двери висит утверждение: «Я могу быть той, кем захочу. Я ТА, кем я хочу быть».

Если тебе трудно заслужить собственное одобрение, я очень советую составить карту себя. Начиная с раннего возраста нас учат принципам осознанно («Делай для других то, что хотела бы, чтобы делали для тебя») и ненароком (если маме с папой можно орать друг на друга, значит, и тебе можно орать на других), но мы никогда не тратим время, чтобы разобраться, каких именно из этих фундаментальных истин мы хотим придерживаться в своей жизни. Составление карты поможет тебе определить, кто ты есть, и это знание заставит тебя гордиться собой.

Забудь о том, что твоя мама считала важным. К черту все, что диктовал тебе твой первый начальник. Четко выясни, как стать человеком, которого ТЫ одобряешь и которым хочешь быть.

Необязательно становиться именно таким человеком прямо сегодня, но очень круто хотя бы представить себе, каким он должен быть. Выполнение данного упражнения поможет понять, что ты ценишь. А если пока ты не знаешь этого, самое время определиться.

Видела мюзикл «Гамильтон»? НЕ СЕРДИСЬ, ЕСЛИ СЧИТАЕШЬ, ЧТО ОН ПЕРЕОЦЕНЕН. МНЕ ОН ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ. В нем звучит шикарная фраза, когда Александр Гамильтон бросил вызов Аарону Берру (у которого очень неустойчивые, слабые принципы): «Если для тебя ничего не имеет значения, Берр, то как ты можешь любить?» БУМ! У ТЕБЯ ТОЖЕ ЗАЗВЕНЕЛО В УШАХ? Давай сознательно выбирать принципы, чтобы у наших решений был прочный моральный фундамент. Или чтобы мы, по крайней мере, не закончили как Аарон Берр, которого сделали злодеем в одном из самых успешных мюзиклов всех времен и народов. Хреново быть Берром.

Тебе не обязательно облеплять дома всю дверь, можешь то же самое сделать в блокноте. Но я предпочитаю видное место. Мне легче успокоиться, если я смотрю на физический объект, отражающий мою сущность, в момент, когда готова разрыдаться, потому что ЕЩЕ ОДНИ ОТНОШЕНИЯ ЗАКОНЧИЛИСЬ КАТАСТРОФОЙ. ДА ЧТО Ж ТАКОЕ-ТО! Или когда расстраиваюсь, что упустила шанс на работе. Или когда мне грустно, потому что любимый сериал закончился. Я смотрю на дверь, танцуя под новейший хит Арианы Гранде в своем домашнем офисе, и радуюсь человеку, которым я стала и которым стремлюсь стать.

Для начала можешь попробовать наклеить на дверь позитивные утверждения. «Я могу заботиться о себе», «Я талантлива», «Я заслуживаю любви», «Я гениальна и продуктивна» и «У меня достаточно смелости, энтузиазма и способностей» – все эти слова сослужили мне добрую службу[15]. Повторяй данные утверждения всякий раз, когда смотришь на дверь, когда борешься с Заклятой внутренней подругой, когда идешь на пробежку или пытаешься подняться с кровати утром после допоздна затянувшегося вечера, проведенного в одной из крошечных караоке-комнаток Корейского квартала.

Мне та-а-ак плохо сейчас. Разве это того стоило? О ДА. Если один из принципов – наслаждение, то я офигенно насладилась вчерашней ночью.

Произноси данные утверждения все время, потому что они учат ценить себя, а это главное.

Теперь я себя одобряю. По большей части.

После службы в честь Йом-Кипура я получила письмо из синагоги, в котором объяснялось, что молитвенники НЕЛЬЗЯ уносить домой. Печать стоит недешево, поэтому те, кто забрал книги домой, должны их вернуть. «Ну блин. Уже успела напортачить с религией», – подумала я и послала им имейл с извинением и объяснением, что меня настолько очаровали и сам молитвенник, и его кобальтово-синяя обложка, и КАРТА, и т. д., что я решила забрать его с собой. Но, если надо, я с радостью отправлю чек или верну книгу. Из синагоги мне до сих пор не ответили, поэтому… как ты думаешь, возможно, это знак? Мне было предначертано оставить ее себе??? Я вижу в этом какое-то божественное вмешательство…

Я одобряю себя, даже несмотря на то, что иногда нечаянно ворую иудейскую литературу.

Хайпмены[16], рыцари дорог и те, кого надо избегать

Знай свою команду

Раньше я ужасно ошибалась. Одной из разновидностей моей жестокости к себе являлось стремление делиться личной информацией, секретами или мечтами с людьми, которым не было абсолютно никакого дела до моих откровений. Если какая-то идея казалась мне очень интересной, очень классной, я непременно рассказывала о ней человеку, который вряд ли бы меня поддержал, но зато наносил больше всего ущерба. В этом плане у меня всегда были проблемы с интуицией. Зато я оставалась очень последовательной.

Поскольку, пока я росла, критика в мой адрес не прекращалась, комплиментам я не доверяла. Лестные отзывы влетали в одно мое ухо и тут же вылетали из другого, попадая прямиком в мусорку, в которой горел огонь, мгновенно уничтожающий похвалу. Со мной оставался лишь прах комплимента, который я затем развеивала над морем, чтобы не знать о себе ничего «приятного». А когда кто-то делал мне замечание или хотя бы легонько критиковал, я воспринимала подобные слова как абсолютную истину, создавала из них мигающую неоновую вывеску у себя в голове и делала все возможное, чтобы измениться, опираясь на высказанное мнение, или доказать человеку, что он не прав. Пусть ВСЕ люди, весь долбаный мир убедится, как страшно этот человек ошибся. Я не считала, что напрасно трачу силы и время.

Такую свою особенность я впервые четко осознала уже в колледже, когда записалась на вводный курс сценарного дела. Я обожала свою преподавательницу-хиппи, аспирантку по имени Кейт. У нее были густые светлые волосы с нарощенными блестящими прядями и очаровательная щербатая улыбка. Это для нее придумали термин «Вселенская мать», и я произношу его сейчас как искренний комплимент.

В первый день курса она уселась на пол, скрестив ноги, и предложила нам организовать «круг доверия». Она объяснила:

– Сейчас мы можем говорить о том, что ранит нас, что так и рвется в наши тексты.

Наверное, просто так воспринимается весьма банально, но из уст Кейт звучало как чистое волшебство, потому что она говорила совершенно искренне. Она действительно создавала атмосферу, в которой мы не боялись экспериментировать.

Посреди семестра она отвела меня в сторонку, заглянула в глаза, положила руку на плечо и сказала:

– У тебя есть голос, девочка. Чистый талант. Работай над ним.

Ее комплимент потряс меня до глубины души. Я смогла слушать его только кра-а-аешком уха. Кейт совершила роковую ошибку, выразив лишь каплю одобрения по отношению к моей работе, я была не способна ни принять, ни усвоить подобное. «Ну да, ну да, ну да», – подумала я. Тот факт, что она посчитала меня хоть сколько-то талантливой, только доказывал: она не понимает, о чем говорит.

Вместо того чтобы принять ее доброту и продолжить работу, я решила, будто зря трачу время на занятиях для начинающих и мне необходимо НЕМЕДЛЕННО перейти на самый сложный, самый выпендрежный курс из всех возможных.

Там-то меня достойно оценят, и тогда, добившись успеха, я докажу ВСЕМ (включая Кейт), что я – стоящий писатель.

Мне требовалось как можно скорее оказаться на финише писательского забега с золотой медалью. Видимо, когда растешь в доме, фундамент которого буквально в любой момент может уйти из-под ног, постоянно спешишь чего-то достичь, пока не стало поздно. Я отмахнулась от мягкого, нежного, заботливого поощрения Кейт и перескочила на продвинутый курс.

Продвинутое сценарное дело вела оч-оч-оч неординарная, оч-оч-оч заслуженная, оч-оч-оч крутая профессорша. Еще она была оч-оч-оч холодна. Я не считаю, что все учителя обязательно должны быть «теплыми» – я понимаю, что профессора не заменяют маму и папу (хотя было бы круто!), – но я однозначно нуждалась в поощрении и поддержке. Как у Кейт с блестками в волосах, от которой я только что ушла. Но профессор Лори, наоборот, относилась ко всем совершенно безучастно.

Я часами просиживала у нее в кабинете, надеясь получить хоть какой-то отзыв о своей работе. Она говорила загадками о «пластичности текста», «мизансценах», «театральности» и каком-то «онтологическом двоении в глазах». Я не прошла всех подготовительных курсов и практически ничего не знала о театре, если не считать ролей в школьных спектаклях, поэтому ни черта не могла понять. По большей части мы просто обсуждали ее жизнь.

– Знаешь, мне так и не удалось закончить свой роман-комментарий, пока я училась в колледже, – сетовала профессор Лори. – Но больше всего я сожалею о том, что не стремилась создать свое собственное направление в искусстве.

За перечислением ее разочарований следовали истории о ее потрясающей жизни в Сан-Франциско, где она была ТАКИМ УСПЕШНЫМ режиссером.

Хм, а какое отношение это имеет к моей пьесе? А мы не могли бы обсудить ее структуру? Как вообще надо писать пьесы? Я не совсем понимаю. Можно, мы лучше поговорим об этом?

Но пока я набиралась смелости спросить напрямик, приемные часы заканчивались. Я закрывала дверь, готовая разрыдаться, не понимая, в чем моя ошибка. Я хотела понравиться профессору, хотела, чтобы она считала меня достойной ее времени и внимания. И как минимум я хотела понимать, что она, блин, имеет в виду.

Я написала и поставила пьесу о жизни Анны-Николь Смит в студенческом театре комедии и пригласила Лори на премьеру. Это был микс французской мелодрамы XIX века и реалити-шоу. Поверь, получилось очень смешно и логично. Я ужасно гордилась постановкой, и, когда профессор Лори приняла приглашение, мое сердце замерло, а потом поскакало по стенам класса, как паркурист. Ведь я написала пьесу самостоятельно, не на занятиях, и заполучила возможность продемонстрировать ей мой талант.

На премьере я забронировала профессору лучшее место в зале. Я обернула ее стул скотчем, написала яркими буквами «ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО ДЛЯ ПРОФ. ЛОРИ» и нервно дожидалась ее появления, пока театр заполнялся. Кейт вошла и заключила меня в крепкие любящие объятия.

– Милая, это восхитительно! Я так горжусь, что тебе удалось устроить подобное! – сказала она, окутывая меня запахом пачули. «Ну да, ну да, ну да. Где же Лори?».

Я просканировала взглядом зрительный зал. Может быть, она не заметила своего почетного места и скрючилась на одной из скамеек? До поднятия занавеса оставались считаные минуты, поэтому я попросила помощницу режиссера задержать показ.

– Тара, у тебя полный зал. Пора начинать, – огрызнулась та (кстати, помрежам реально палец в рот не клади).

– Но я жду важного гостя! Дай мне еще три минутки.

Вдруг Лори перепутала театры. ИЛИ! Может, она попала в аварию и сейчас выкарабкивается из своего искореженного «Субару»? Пока я прокручивала в голове всевозможные сценарии, помреж, не сказав мне, начала показ.

Протискиваясь между зрительских рядов на свое место в дальнем конце зала, я продолжала высматривать Лори в толпе. Меня удивляло, сколько пришло хороших друзей и сколько в зале незнакомых лиц. Я не представляла, откуда они узнали про постановку. Может быть, все-таки сработали постеры, которыми несколько недель мы увешивали кампус?

Оказавшись в конце зала, напротив сцены, я засунула трясущиеся руки в карманы серебряного мини-платья. Его я всегда надевала по торжественным случаям и на праздники и выглядела в нем как сверкающий мешок мишуры на молнии. Я должна была чувствовать себя на седьмом небе – на мой спектакль раскупили все билеты, театр под завязку набит людьми, которые меня поддерживали, – но меня разрывало от разочарования.

Лори так и не явилась.

Я чувствовала, как дрожит мой подбородок, и понимала, что сейчас по-уродски разрыдаюсь с подвываниями. Я развалилась бы от жалости к себе, если бы меня грубо не прервал странный, громкий, но в то же время самый чудесный звук.

СМЕХ.

Он зародился в зале, когда Анна, неготовая к телевизионной жизни, оказалась выброшенной на берега Голливуда, а потом перерос в такой оглушительный рев, что актерам пришлось сделать паузу и переждать. Я слышала характерный смех Кейт – «ХАААА», – будто сошедший со страниц комикса. Для меня смех всегда являлся высшей похвалой. Это для драмы он не показатель. Но если речь идет о комедии! Зрителям должно быть не просто интересно, им недостаточно думать: «Ой, как любопытно!» Нет, они обязательно должны смеяться. Стоя в дальней части зала, я вбирала в себя этот звук, высушивший слезы в моих глаза. Настала пора наслаждаться спектаклем.

Кейт и профессор Лори научили меня тому, что нет смысла искать ложных кумиров.

Не жди одобрения человека, который, как ты считаешь, заставит тебя ценить себя. Цени себя сама – такой, какая ты есть (см. предыдущую главу и «Бриджит Джонс»).

Если тебе нужна поддержка, поверь людям, которые рядом с тобой. Пусть даже они не из тех, кого ты отчаянно хочешь видеть рядом, от кого ждешь заботливого отношения к твоим идеям и о ком думаешь: может, она все-таки придет в следующий раз. Буду держать кулачки! Но они те, кто на самом деле тебя поддержит. Научись видеть своих доброжелателей – это очень мощный инструмент. Он поможет прекратить бессмысленную борьбу за внимание людей, проще говоря не заслуживающих потраченного на них времени, и выявить группу поддержки, которая уже тебя окружает.

Данный урок дался мне нелегко (его пришлось повторить несколько раз), поэтому – вот что я делаю для закрепления пройденного. В моем маленьком домашнем офисе я приклеиваю на стены стикеры с именами людей, которым могу доверять.

У меня имеется свой список хайпменов. Это люди, к которым я обращаюсь, когда мне нужна любовь, забота и поддержка, а не критика. Они относятся к моим новым идеям как к хрупким птичьим гнездышкам, которые нужно защищать и укреплять, а не перестраивать заново. Их отзывы всегда звучат конструктивно. Они не скажут тебе: «Неплохо, НО…»

Кстати, когда ты слышишь «Неплохо, НО…», у тебя в голове должен включиться сигнал тревоги! Хайпмены не станут «нокать» до посинения, не станут искать недостатки, пытаясь усовершенствовать то, что ты уже построила. Когда хайпмен хвалит меня особенно сильно, я распечатываю или записываю его слова и приклеиваю на стену. В минуты неуверенности в себе я вспоминаю, насколько для меня значимо непредвзятое отношение данного человека. Я верю ему и его знаниям.

Попробуй! Распечатай письма, в которых тебя хвалят. Запиши, если тот, кому ты доверяешь, по-доброму о тебе отзывается. Прикрепи слова поддержки туда, где в любой момент сможешь их увидеть. Имена моих хайпменов выписаны на розовый лист бумаги, который висит на стене моего офиса, приклеенный лентой в бело-золотую полоску.

Еще у меня есть список моих рыцарей дорог. Это люди всех возрастов, которые попадали в ту же карьерную ситуацию, что и я, к которым я обращаюсь, когда мне нужен совет или отзыв. Обычно они не говорят, что я должна делать, а задают подходящие вопросы, которые служат мне наставлениями. Они много лет показывают, что желают мне только самого наилучшего и никогда не будут ставить мне подножки. Я без колебаний обращаюсь к ним за помощью.

Если тебе нужно найти больше рыцарей дорог в твоей жизни – людей, которые, на твой взгляд, «понимают» тебя и могут дать прекрасный совет, – почему бы не написать тому, кто является для тебя примером, и не пригласить его на кофе?

Я убедилась: чем успешнее человек, тем больше ему нравится учить тех, кто все еще в пути.

Люди, достаточно уверенные в своих достижениях, всегда хотят делиться с другими. ПЛЮС они любят говорить о себе. Попроси потенциального «рыцаря дорог» рассказать свою историю и посмотри, как у него засверкают глаза от уверенности, что он кому-то интересен. Мой список «рыцарей дорог» висит рядом со списком хайпменов. Он сделан на белоснежной бумаге и оформлен по краям скотчем в цветочек.

И наконец, у меня есть список «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?». В него входят люди, которые могут быть вполне замечательными и даже любить меня, а также члены моей семьи. Просто исторически сложилось, что они отзываются о моих идеях резко и снисходительно, поэтому я больше не обращаюсь к ним. Когда-то они говорили мне: «Это ужасная идея!» или «У тебя не получится», заставляли почувствовать себя маленькой, глупой и предлагали отказаться от мечты еще до того, как она успевала созреть. Данный список окантован блестящим золотым скотчем. Я хотела сделать его заметным, чтобы иметь возможность защититься!

Списки хайпменов, рыцарей дорог и «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?» висят рядышком на розовой стене моего домашнего офиса, сбоку от компьютерного монитора, и я с первого взгляда могу определить, к кому обратиться.

Кто твои хайпмены? А кто рыцари дорог? Кого ты включишь в список «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ/ТЫ СДУРЕЛА?»? Уже решила? У подобных списков есть два преимущества. Во-первых, они помогают определить, чья поддержка тебе понадобится. Скажем, ты собираешься открыть компанию по продаже вяленой говядины на сайте «Этси». Шикарная идея. Хочешь поощрения или отзыва? Тебе нужно, чтобы кто-то отнесся к ней доброжелательно или подсказал, как выставить твое драгоценное сушеное мясо в наилучшем свете?

Если тебе требуется вдохновение, иди к своим хайпменам. Если желаешь получить отзыв об упаковке, обращайся к «рыцарям дорог». Если не хочешь расстраиваться, держись подальше от обитателей списка «НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ». То же самое в отношениях. Если ты начала встречаться с новым парнем, кому ты расскажешь об этом? Лучшей подруге, которая порадуется за тебя, или маме, которая критикует всех, с кем ты встречаешься? Мама тебя любит, но, может, с ней не стоит делиться сразу. Ведение подобных списков поможет определить, что тебе нужно от окружающих.

Второе замечательное достоинство этих списков – они помогают быстро понять, к кому обратиться, прежде чем разум сыграет с тобой злую шутку. Когда у меня появляется новая идея для эссе, я могу немедленно просканировать листочки на стене и найти идеально подходящего человека для обсуждения. У меня даже не остается времени подумать: «Может, заручиться поддержкой шикарной Кейтлин, которая знает всех «нужных» людей, но безразлична к моей персоне?» НЕТ УЖ! Лучше позвоню хайпмену, чтобы заполучить немного мотивации. Я поддерживаю себя, и рядом со мной достаточно замечательных людей. Больше ничего и не надо.

Если ты считаешь, что у тебя нет хайпменов или «рыцарей дорог», ищи лучше. Я клянусь, они повсюду. Если ты хоть сколько-то похожа на меня, то очень легко игнорируешь добрых Кейт сего мира, так как не хочешь верить, что на самом деле талантливая, умная и способная. Подобная мысль тебя пугает, ведь тогда вместо того, чтобы бороться с собой и тратить время на мысли «ах, если бы я только не была такой отстойной», ты могла бы действительно сделать что-то для себя. Например, открыть ту самую компанию по продаже вяленой говядины на «Этси» или уйти с дерьмовой работы, где токсичный Ларри все откладывает и откладывает твое повышение. Тебе действительно пришлось бы решиться и ПОПРОБОВАТЬ. Но если у тебя имеются талант и способности, почему ты считаешь, что не сможешь добиться успеха? Запиши, кто поддерживал тебя из раза в раз.

Кстати, ты не могла бы записать меня в список твоих хайпменов? Лично мне твои идеи не кажутся безумными или невыполнимыми. По-моему, они отличные. Я считаю, очень круто, что ты записалась на занятия рейки, начала лепить горшки из глины и получила сертификат аквалангистки, и у тебя все настолько хорошо получается, что ты просто обязана посмотреть, к чему все это может привести.

Генри Дэвид Торо писал: «Уверенно шагай в направлении своей мечты! Живи жизнью, которую ты себе представил». Мне кажется, он написал это специально для тебя.

Продолжай идти дорогой, которую видишь перед собой. Она выведет тебя на новые горизонты.

Но ты никогда не нашла бы их и не пустилась бы в эти приключения, если бы осталась дома думать о том, чего ты не можешь. Зашнуруй кроссовки, сделай шаг, другой и отправляйся в путь, который видишь в своих мечтах. У тебя все получится, любовь моя! А какой там вид! Просто невероятный.

Я тебя уже расхайпила? Видишь. Это работает.