Сказка о князе Дадоне и яйца Жар-птицы
— Светозар, спать пора! — князь Пересвет открыл окно горницы и выглянул во двор своего терема, где с сыном его воеводы играл княжич.
Тот вздохнул, отбросил свой деревянный меч и отправился в светлицу. Там его уже ждала кормилица, горячо любимая бабка Малуша.
Старая нянька поправила лоскутное одеяло и присела на резную лавочку у кровати юного княжича Светозара. Она зажгла фитиль в плошке с жиром, заменявшим светильник, и, взяв в руки пяльцы с вышиванием, начала неспешный сказ.
— В далёкие времена, когда боги ещё ходили по земле, жил в одном граде князь, и звали его Дадон. Захотелось ему как-то княжить не только на своих землях, а и соседские захватить. Начал он набеги да разбой чинить на торговых трактах, данников других князей ловить да грабить. Но не удавалось ему никак победить никого, все отпор давали.
— Почему же, нянюшка? — спросил княжич, приподнимаясь на локте и подперев кудрявую головку рукой.
— Да потому, что Дадон был князь неправедный. Жадный, коварный, с душой чернее смолы. Его сердце было холодным, а взгляд злым. Никто не хотел ему служить, ни один воин не желал биться за такого правителя. Вот и не было у него ни войска крепкого, ни соратников верных.
— А что ему нужно было? — воскликнул Светозар. Ему не нравилось, что в сказках всегда бывают злые герои.
— Он хотел всего и сразу. Богатства безмерные, власти безграничной, а главное — он хотел, чтобы все его боялись. Но страх — не сила, дорогой мой. Он только рождает ненависть. Одной силой крепкого княжества не построить, люди своего князя любить должны.
— Как отца? — княжич присел в постели.
— Да, как великого князя Пересвета любят, — кивнула кормилица, укладывая мальчонку обратно. — И как тебя любить станут, когда ты на престол взойдёшь. А теперь далее слушай.
— И задумал тогда Дадон изловить Жар-птицу.
— А что это за птица такая?
— Ах, дитятко, кабы ты видел ту птицу дивную! Не птица то, а чудо заморское, диво дивное! Головушка у неё — словно златом кованая, а на ней каменья самоцветные, алы, словно рубины яросные, горят-переливаются. Очища тёмные, будто озёра ночные, а в них все звёзды небесные отражаются, будто в воде чистой. А перья-то! Точно пламень жаркий в полдень летний — алые, огненные, да ещё с искорками золотыми, будто рассыпал их сам Ярило. Каждое пёрышко так и сияет, словно камень драгоценный.
И летает она не просто так, а словно хоровод водит — то взмахнёт крыльями широкими, соколиными, то закружит, будто в пляске, а перья-то шёлковые, лёгкие, ветерка нежней. А как взмывает в поднебесье — так за ней след золотой стелется, будто луч солнечный по земле скользит. А хвост-то у неё — чисто молния Перунова, огненный, трескучий! Кто к ней неосторожно подойдёт — так искры полетят, всё кругом возгорится. Страшна птица, да уж больно хороша — загляденье!
А коли перо её в светлицу принести — так засияет она, словно само солнышко в оконце заглянуло. И служит та птаха Леле-красе, весну красную на землю кликает, да Карачуна с Марою студёною прочь гонит, чтоб зима лютую не задерживалась. Чудо, да и только!
— А зачем князю такая опасная птица? — мальчик заинтересованно посмотрел на няньку.
— Ну как зачем? Чтобы города соседние палить да жечь. И тем самым страх сеять, — старушка отложила вышивание. — Мне дальше сказать али не надо?
— Скажи, князь велит тебе молвить, — Светозар изобразил голос отца.
— Узнал Дадон от людей сведущих, что изловить птицу сложно, но можно добыть яйцо. Как сказал ему волхв: «В синем море-окияне, да на острове Буяне, есть жар-птицино гнездо, в нём найдёшь ты, князь, яйцо…». Князь тотчас же приказал собирать дружину и готовить ладьи.
— А где этот остров Буян? — Юный князь снова приподнялся, глядя на нянюшку.
— Не простой то остров, а каменный, словно великан гранитный из моря вырос. Лежит он середи моря-окияна, где волны бьются о скалы, и ветры гуляют по берегам, а на нём лишь один дуб растёт. На том древе гнездо у жар-птицы. Говорят, там же и смерть Кощеева спрятана.
— Которая в яйце?
— Да, которое в утке, а та в зайце, а заяц в сундуке. Дальше скажу?
Княжич кивнул и приготовился слушать.
— Долго ли, коротко ли, собралась дружина, на ладьи погрузилася да по морю отправилась. Плыли они долго, с ветрами боролись, с грозами, бурями. И наконец увидели остров каменный, нашли берег поспокойнее. Причалили кое-как. Выбрались на него и сели думать, как им до дуба добраться. Тропинок там не было, а скалы крутые, высокие.
Князь от дружины отошёл, стоит в море, смотрит. И видит, как волны расступились, и вышла на берег Морская царица.
— А она красивая?
— Ликом бледна, словно месяц в полночь, а очи — сини, как сама пучина морская. Глянешь в них — и чудится, будто все тайны океана в них сокрыты, а блестят те очи, словно два сапфира лазоревых.
А волосы-то её — длинные, будто морская трава, зелены да переливчаты, будто жемчугом осыпаны. Распущены они по плечам, а в них — нити жемчужные запутались, словно капли росы на паутинке серебристой.
Платье на ней — диво дивное! Сшито из рыбьей чешуи всякой: и серебристой, и золотистой, и зелёной, и алой. Играет оно на свету, будто тысяча звёзд зажглась, а каждая чешуйка переливается, словно волна под солнцем ясным.
А сидит она на троне, что из жемчугов да кораллов свит, вокруг неё рыбы дивные вьются — то золотые, то алые, то синие, будто радуга подводная. А дельфины, словно витязи морские, пляшут да кружатся, честь ей воздавая. Точно сказка живая!
— Я бы на такой женился, — мальчик улыбнулся и замолчал, приглашая няньку продолжать.
— Увидела она князя и спрашивает его: «Что ты, князь, не весел, что ты голову повесил?» А князь ей в ответ и говорит, что ищет он гнездо жар-птицы. Царица задумалась. Тут говорит: «Я тебе не помогу». И пропала в морской пучине. Расстроился князь пуще прежнего. Решил остров обойти, может, где дорожка отыщется. И пошёл, значит. Идёт он и видит, как сокол в сетях запутался. Помог соколу, выпростал его из невода.
— Он же злой, зачем он соколу помог?
— Того не знаю, что-то, видать, подсказало ему так сделать.
— Отпустил он сокола на волю, а тот ему человечьим голосом и говорит: «Спасибо, княже, что отпустил, за это я тебе одну службу сослужу. Говори, чего желаешь». Князь подумал да попросил сокола найти ему тропинку на вершину скалы, где могучий дуб растёт. Соколу сверху всё хорошо видно, полетел он в небо, посмотрел на остров. Возвратился к князю и рассказал, как да где подняться тому можно. Обрадовался князь, к дружине вернулся и приказал им с места сниматься да в путь собираться.
Нянюшка поправила сползшее одеяло, подкинула в очаг полешечко и села обратно.
