Глава вторая. Ариадна бесится

Куда‐куда? В Корею?!

Я даже дверь за собой закрыть не смогла.

Попыталась сесть прямо там, на том же месте, где стояла.

Стула рядом не оказалось, села на мусорное ведро.

К счастью, с крышкой.

– Ты чего?.. – опешил Гришенька, наш пиарщик.

– Иди сюда, к столу, Фролова, презентацию тебе буду показывать, – ухмыльнулся директор, который и огорошил меня новостью.

– К‐к‐какая презентация? К‐к‐какая К‐корея? – поднявшись на ватных ногах, я с трудом доползла до нормального стула.

Устроилась за широким овальным столом напротив нашего гендира и жалобно посмотрела ему в глаза.

Он мне однажды по пьяни признался, что на самом деле взял меня когда‐то на работу не за мои знания об игре, а потому что я слишком жалобно на него смотрела котячьими глазками. Ему стало одновременно и смешно, и жалко меня, а еще я ему напомнила Кота в сапогах из «Шрека».

Суровое сердце бывшего спецназовца дрогнуло – и он ляпнул: «Вы приняты!»

Сам он забыл о своих откровениях, когда протрезвел, а я уже была ученая, на корпоративах не пила, поэтому запомнила! И с тех пор регулярно практикую этот самый взгляд.

Работает.

– Тебе Артем не рассказал, что ли? – поморщился генеральный. – В Пусане проходит большая игровая конференция. Устраивает ее разработчик нашей игры, поэтому ей там будет посвящено больше всего времени. Обещают мастер‐классы по локализации, лекции об игровом мире, отчеты о новейшей системе тестирования – в общем, довольно много полезного. Тебе понравится. Но главное – там будут другие разработчики, с которыми мы могли бы обсудить локализацию еще одной игры.

Я сощурилась. Эти люди никогда не покупали мне даже корпоративные билеты на российские конференции игр. Даже на паршивый «Игромир», хотя там они вообще копейки стоят. Приходилось стоять в очередях и идти за свои. А теперь вдруг на халяву в Корею. Это ж‐ж‐ж‐ж неспроста.

– А кто еще поедет? – аккуратно спросила я.

– Ну… – генеральный помялся.

Меня охватили недобрые предчувствия.

– Ник поедет…

Ник – это Николай, наш проект‐менеджер. Нормальный выбор, ему там как раз самое место.

Чего тогда юлим, Марк Евгеньевич?

– И Гриша! – быстро закончил генеральный, и я застонала.

Вслух. Демонстративно.

Потому что пиарщик наш Гришенька был совершенно, абсолютно, бесспорно и безнадежно бессмысленным слизняком.

Он не умел ни разрабатывать рекламные кампании, ни организовывать фрилансеров, ни общаться с журналистами, ни писать пресс‐релизы, – и даже английского он не знал!

Единственное, что Гришенька умел – продавать себя.

Что успешно проделал на собеседовании, получив зарплату в четыре(!!!) раза выше моей.

Такую же, как у Ника. А у Ника огромный опыт и он реально разбирается в том, что делает.

Уволить Гришеньку было не‐воз‐мож‐но.

Мы пробовали.

Он умело переваливал свою часть работы на коллег, и делал это так, что даже заговорщики, которые пытались его подставить, затеяв аттестацию, в какой‐то момент обнаружили, что делают часть его задания вместо него.

Каждый свою.

Аттестацию он прошел. Талант!

И этот талант зачем‐то прется в Пусан на конференцию, где даже ни черта не поймет. Зачем? Почему? Что он такого сделал генеральному? Королевский минет?

Дал в долг непристойную сумму?

Шантажирует жизнью дочери?

Что?!

– Ариадна, ты ведешь себя непрофессионально… – устало сказал Марк Евгеньевич в ответ на мои закаченные глаза.

Да, Ариадна это я. Вот так меня зовут.

Именно поэтому я предпочитаю, когда меня называют по фамилии. Она без претензий и странных маминых закидонов с ее любовью к древнегреческим мифам. Особенно к истории о том, как Ариадна помогла Тезею пройти лабиринт Минотавра, дав ему клубочек ниток.

Никогда этого не понимала.

Ну фанатеешь ты по Гарри Поттеру, корейским дорамам или мифологии – ну так повесь у себя дома плакат с Чонгуком, купи пульт для телека в виде волшебной палочки и проводи отпуск исключительно на Крите!

Кто тебе мешает?

Давно уже не смотрят, как на психов, на людей в мантиях волшебников или танцующих перед телефоном в торговом центре. Наоборот, закажешь аэрографию для машины с Афиной Палладой – еще и скидку сделают, и посмотрят вслед уважительно. Слава богу, не волков в зимнем лесу велел нарисовать. Ну или что там обычно рисуют?

Зачем же детям жизнь портить?

А ведь во все времена такие родители были!

Сначала фанатели по святым и мученикам и называли в честь каких‐нибудь Бориса и Глеба. Это еще везло.

Потом в честь литературных героев – так даже имя Татьяна из простонародного стало благородным, спасибо Пушкину.

А потом пошли косяками Даздрапермы, Октябрины и Индустрианы, которые сменились Луисами Альберто и Изаурами.

И вот – я.

Здрасте.

Ариадна Михайловна Фролова.

Смесь французского с нижегородским. То есть, древнегреческого с московским.

Генеральный прекрасно знает, как меня бесит мое имя! И использует это знание против меня. Например, сейчас.

На то, что я себя непрофессионально веду, мне глубоко плевать. Готова обсудить профессионализм нашего пиар‐менеджера в любой момент! Но адекватного диалога у нас не получится, потому что Марк Евгеньевич будет называть меня Ариадной, я беситься и терять лицо – и Гришенька, как всегда, победит.

Меня реально выводит, что он как‐то пробрался начальству под шкуру и заставил взять его на конференцию! Тем более, что я подозреваю теперь, зачем там я. Выступать в роли личного переводчика Гришеньки.

Ник точно не будет с ним возиться, повесит сопровождение на меня. И заодно все скучные, но необходимые мероприятия. А сам будет шляться с партнерами по барам и бухать соджу.

Но – хей! – это Корея, детка!

Дура я буду, если откажусь!

Глава третья. Ариадна мечтает

Даже компания Гришеньки и Ника не слишком портила мне настроение перед обещанной поездкой.

Моя работа в игровой компании наконец‐то начала оправдывать ожидания. Играть пока не разрешают, но зато командировка в интересное место – вот она!

Пусть большая ее часть будет заполнена тоскливым официозом, остальное время – все мое!

В конце концов, на несколько дней конференции у меня будет столько же вечеров, чтобы погулять по чужому городу, заглянуть на рынки, попробовать настоящий корейский рамен и скупить все улиточные кремы в магазинах косметики.

Может быть, получится даже метнуться в Сеул!

Ах, как жаль, что я не фанатка корейских дорам. Зато моя подруга Лика просто сойдет с ума, узнав, что я своими ногами пройдусь по тем местам, где парили ее любимые Небожители.

Стоп! Или это китайские дорамы?

Ладно, ближе к делу разберемся!

Учитывая, что по нынешним временам даже горящая путевка в Турцию стоит как раньше Мальдивы, отдых за границей мне еще долго не светит. А тут целая Южная Корея! Да я бы и в лучшие годы сошла с ума от радости, что мне не придется возиться с визами и самой покупать билеты!

Внутренне визжа, я старательно строила такое лицо, будто каждые выходные катаюсь то в Японию, то в Исландию, а тут в кои‐то веки решила дома посидеть и снова не дают! Пусть побольше меня ценят и не думают, что я готова работать за еду и билеты на самолет.

Может быть, еще какую‐нибудь премию удастся выцыганить? За внеурочную работу не по профилю. Живой‐то переводчик стоит дороже письменного.

– Ну ладно… – преувеличенно тяжело вздохнула я. – Когда едем? На сколько дней?

– То есть ты не знаешь, когда проходит главная отраслевая конференция? – вдруг подал голос сидевший как мышка Гришенька. Почуял слабину, ш‐ш‐шакал.

Я медленно повернулась и взглядом пообещала ему много‐много унижения. Ты зря со мной связываешься, мелкий урод. У переводчика больше поводов испортить жизнь ближнему, чем ты думаешь.

Генеральный это понимал гораздо лучше нашего пиарщика, поэтому просто молча его отодвинул от стола и наконец включил проектор, чтобы показать нам обещанную презентацию.

Честно говоря, на экран я смотрела не слишком внимательно.

В полумраке кабинета не было видно моей мечтательной улыбки, пока я составляла подробные планы четырех дней в Пусане, чтобы провести их так, чтобы не потом не стенать, что не на всех небоскребах и во всех парках побывала.

– Билеты мы берем строго под даты конференции, так что попутешествовать по стране не выйдет, – словно услышав мои мысли, негромко прокомментировал Марк Евгеньевич. – Бюджет не резиновый.

– А какой отель? – заинтересовалась я. – Я бы и в хостеле пожила.

– Ты бы пожила, но Гриша считает, что наша делегация будет выглядеть более профессиональной, если вы поселитесь в хорошей гостинице, – развел руками генеральный. – Селить его с Ником в «Лотте», а тебя, единственную девушку, в клоповник – как‐то не комильфо, сама понимаешь.

Не сомневалась в Гришеньке никогда. Но как же обидно, что из‐за его понтов придется ужиматься в остальном!

Мысленно отбив лицо ладонью, я кивнула и отвернулась досматривать ролик.

На экране мелькали красочные кадры нашей игры вперемешку с настоящими, но нереальными небоскребами Сеула, а бодрый голос что‐то вещал на английском про армии локализаторов и тестировщиков, которые доводят игру до идеала в каждой стране, где она выходит. Корейцы пожимали всем подряд руки, торжественно перерезали ленточку у небоскреба и поджигали хвост ракете с логотипом компании – видимо, это символизировало стремительный рост количества подписчиков. Или денег на счетах у владельцев. Я не вслушивалась. Что они могли мне нового сказать?

Но тут в нарезке под бравурную музыку я заметила кое‐что необычное. Даже дернулась отмотать назад, но поняла, что ноутбук в руках генерального. И вообще я тут не одна – Гришенька, в отличие от меня, на экран смотрел довольно внимательно. Возможно, он вообще впервые видел нашу игру, такой вариант я исключать не могу.

На кадрах, демонстрирующих сотрудников компании в естественной среде обитания, среди низкорослых щуплых корейцев, как лебедь среди воробьев, все чаще стал мелькать высокий мужчина с темными вьющимися волосами. Он ослепительно улыбался – и таким же ослепительно белым был его костюм.

На фоне скромных серых пиджачков, возвышаясь над всеми минимум на голову – он просто сиял ошеломительной красотой.

Судя по почетным местам, которые он занимал на пресс‐конференциях и выступлениях, красавец был не последним человеком в компании. Что вообще странно – азиаты чужих не любят.

Значит, выделяется он не только ростом…

Вот теперь мне стало по‐настоящему интересно! Даже как‐то захотелось поскорее попасть на какой‐нибудь скучный официальный доклад, где наверняка будут присутствовать все наши главные корейские коллеги. Включая этого «лебедя».

Во мне, конечно, говорил чисто антропологический интерес.

Ведь всем известно, что большинство девушек тащится по рафинированным корейским юношам, кому может понадобиться европейского вида мужик, если не из любопытства. И только любопытства!

Я стиснула пальцами край стола и зажмурилась от предвкушения.

Какая предстоит волшебная поездка! Какая оказалась чудесная новость!

Вернусь к себе – чмокну Артема в щечку, реально заслужил!

Глава четвертая. Ариадна улетает

– Гришенька с тобой? – встретил меня вопросом Ник.

– С чего бы? – изумилась я, подкатывая свой чемодан поближе.

Нашего проект‐менеджера я заметила сразу, как вошла в аэропорт. Очень удобно, когда человек ростом метр девяносто пять. Издалека видно.

– Он опаздывает.

– Это все объясняет! Конечно, он опаздывает из‐за того, что мы с ним едем вместе! – фыркнула я, оглядывая Ника с ног до головы и хмурясь.

Он выглядел как‐то непривычно. На работу он обычно приходил в джинсах и толстовке, не особо выделяясь на фоне остальных. А тут…

Песочного цвета чиносы, белая рубашка‐поло, накинутый на плечи свитер, лоферы на босу ногу. Не такая уж кардинальная смена стиля, но теперь он был похож на миллионера на каникулах, а не айтишника. Особенно в этих очках в черепаховой оправе.

А! Так вот в чем дело!

– Почему ты в очках? – удивилась я.

– Потому что у меня плохое зрение, – Ник посмотрел на меня, как на идиотку. – Фролова, ты совершенно уверена, что не заразилась от Гришеньки тупостью половым путем?

– Ты никогда не ходил на работу в очках.

– На работе я в линзах, – терпеливо пояснил он. – А в самолете в них глаза сохнут.

– Тебе идет, – неожиданно для себя ляпнула я.

Ник хмыкнул и несколько секунд смотрел на меня нечитаемым взглядом.

Подошла наша очередь к стойке, и я хотела уже взгромоздить на нее свой чемодан, но Ник успел первым.

– Вы вместе? – Спросила девушка за компьютером.

– Да, да, давайте, – рассеянно ответил Ник.

Мой чемодан уполз по ленте, а он легко поставил на весы свой – кожаный, с медными уголками, стильный до невозможности.

Нам выдали посадочные, и мы отошли в сторону, оглядываясь.

– А если Гришенька не явится? – забеспокоилась я.

– Значит, останется в Москве, – отрезал Ник.

– А я?

– Что ты?

– Ну, тебе же не нужен переводчик, – пояснила я. – Какой тогда во мне смысл?

Он задумался на несколько мгновений, но буркнул:

– Посмотрим, – и мы отправились на паспортный контроль.

В чистой зоне я было дернулась в сторону дюти‐фри, но Ник на своих длиннющих ногах так уверенно и быстро шагал вперед, что у меня не хватало дыхания, чтобы одновременно догонять его и окликивать. Ладно, обойдусь.

Но кофе все‐таки ухватила под его неодобрительным взглядом.

– Лучше бы поспала в самолете. Десять часов лететь.

– Да, мамочка! – фыркнула я, высыпая в молочную пену два пакетика сахара.

Ник так высоко поднял брови, что они показались над верхнем краем очков.

– Прости, настроение хорошее, – попыталась оправдаться я.

– Да, на работе ты так не радуешься…

Да и ты на работе так не наряжаешься, проглотила я вместе с первым глотком.

Наш гейт уже открыли и туда тут же выстроилась очередь. Я было дернулась, чтобы присоединиться, но Ник так расслабленно продолжал сидеть в кресле, что я снова постеснялась. Только вертелась рядом, то вглядываясь в коридоры в ожидании Гришеньки, то бросая нервные взгляды на табло, то косясь на тающую очередь.

Вот уже и очередь рассосалась, и объявили, что заканчивается посадка, а пиарщика нашего все было не видать.

– Если он опоздает, – с еле заметными нотками ликования в голосе сообщил Ник, помахивая телефоном. – Марк обещал его уволить.

– Увы… – вздохнула я, вставая и направляясь к гейту. – Увы.

Гришенька, конечно, никуда не торопился. Катил свой маленький красный чемоданчик по гладким полам аэропорта, улыбался чему‐то из‐под огромных темных очков. Не забыл остановиться и купить кофе, пока проверяли наши посадочные.

– Это тоже с нами, – слегка раздраженно кивнул Ник в его стороны, увлекая меня в рукав, ведущий к самолету.

Мы прошли по узкому проходу между креслами под взглядами полностью забитого салона. Не самыми дружелюбными, надо сказать.

Мое место оказалось у окна, у Ника рядом, и он кое‐как устроился, вытянув длинные ноги в проход. Гришенька ввалился в самолет в последнюю секунду – за ним сразу закрыли дверь.

Шумно потоптался по ногам в передних рядах, громко извинился в средних, одарил кого‐то комплиментом, задев задницей, посюсюкал с младенцев – все это, не отпуская красного чемоданчика, который доволок почему‐то до нас.

– Решил без багажа, только с ручной кладью! – обрадовал он нас, подхватывая его и пытаясь запихнуть на верхнюю полку.

– Почему ты опоздал? – холодно поинтересовался Ник.

– Разве я опоздал? – Гришенька сдвинул темные очки на лоб, но они упали снова на нос одновременно с чемоданом, который вновь скатился ему в руки с полки. – Я спецом зарегистрировался заранее, чтобы без меня не улетели! Ник, давай местами поменяемся?

– Зачем?

– Да там… – он оглянулся на свое место. – Ну, короче, нам с Ариадной надо дела обсудить!

– All passengers, take your seats and put your seat belts on immediately! – не выдержала наконец стюардесса, терпеливо ожидавшая, пока он справится с запихиванием на полку чемодана.

– Да подождите! – отмахнулся Гришенька. – Ник, давай!

– Я не собираюсь…

Стюардесса с приклеенной улыбкой резко дернула Гришин чемодан и ловким движением отправила его на полку, захлопнув ее с резким стуком.

– Can you take your seat, please, sir! – продолжая улыбаться, повторила она.

– Ник! Ты всех задерживаешь! – возмутился Гришенька. – Вставай, мое место тоже в проходе!

– Sir, please…

– Твою мать! – рыкнул Ник и взвился со своего кресла.

Вот так обычно это все и происходит с нашим пиарщиком.

Даже то, что неодобрительный взгляд стюардессы достался именно сдавшемуся Нику – было абсолютно закономерно.

Глава пятая. Ариадна ужинает

Пока самолет выруливал на взлет, Гришенька устраивался на месте Ника, как у себя дома.

Снял пиджак, ботинки, расстегнул рубашку, надел на шею подушку, откинулся в кресле и с довольным вздохом достал из пакета бутылку пива.

Поколебался несколько секунд, снова вздохнул и протянул ее мне:

– Будешь?

– Нет.

Я постаралась вложить в ответ максимум своего отношения к ситуации, но если бы у Гришеньки было такое тонкое нервное устройство, чтобы это уловить, он бы еще в детсадовском возрасте ушел жить в лес к волкам.

– Кстати, дела было бы лучше обсудить с Ником, – намекнула я. – Стратегию, нетворкинг, бюджет, в конце концов!

– Ерунда, справимся! – отмахнулся наш пиарщик.

Я закатила глаза и отвернулась, высматривая темный затылок Ника на несколько рядов впереди. Он там уже с кем‐то сцепился языком – рядом с ним оказалась симпатичная блондинка с довольно вызывающей грудью. Интересно, Гришенька специально решил подкинуть такой вкусный кусочек Нику?

Но тут блондинка сдвинулась, и я увидела у нее на руках пухлого младенца.

А, теперь понятно, почему он сразу прошел мимо своего места и отправился меняться с Ником. Нужны ему наши дела, как рыбке зонтик, заботился он только о личном комфорте.

Впрочем, я бы тоже поменялась. Добровольно. Лучше орущий младенец, чем наш любимый пиарщик, от которого к тому же несет смертельной концентрацией Dior Savage – самого модного и убойного парфюма последних лет.

Рейс выполняли корейские авиалинии, поэтому русского языка не предполагалось. Все объявления делались на корейском и английском, так что Гришенька не забывал снять наушники и ткнуть меня в бок:

– Чего говорят? Переведи!

Ничего интересного, как правило, не говорили. К тому же капитаны самолетов обычно бормочут свой текст примерно как машинисты электричек – чтобы даже носители языка ничего не поняли.

Зато когда подошло время ужина, проблема с языком встала в полный рост.

Тележка с едой двигалась неспешно, две одинаковые, на мой взгляд, смешливые кореянки умудрялись похихикать со всеми пассажирами по очереди, выдавая им коробочки с горячим блюдом и салатом.

Дошло наконец и до нас.

– Chicken or fish for you? – улыбаясь, спросила стюардесса Гришеньку.

Он ничего не ответил, только молча смотрел на нее, словно ждал перевода.

Стюардесса подождала несколько секунд, продолжая улыбаться и, должно быть, думая, что он никак не может выбрать. Но Гришенька продолжал молчать.

– Chicken or fish? – повторила девушка и, клянусь, ее улыбка не померкла ни на крупицу света.

– Гриш, – двинула я его в бок локтем. – Курица или рыба? Ты что, даже на таком уровне английский не понимаешь?

– А! – спохватился он. – Курица!

Вопрос про английский, разумеется, проигнорировав.

– Мне тоже курицу, – попросила я по‐английски.

– Простите, это была последняя порция, – защебетала кореянка. – Осталась только рыба! Извините, пожалуйста!

И она протянула мне горячую коробочку с наклейкой веселой рыбки на ней.

Увы – я терпеть не могу рыбу. В любом, даже безупречно приготовленном блюде с ней мне мнится запах тины и холодной крови.

– Спасибо, я не буду, – я протянула коробочку обратно. – Если останется лишняя порция салата…

Кореянка, судя по виноватому выражению лица, приготовилась обломать и с салатом, но тут меня окликнул Ник, помахав через несколько рядов.

– Фролова! – он постучал длинными пальцами по гулкому боку тележки с едой, привлекая внимание стюардессы, и протянул свою порцию. – Давай поменяемся, у меня курица. Мне все равно.

– Спасибо… – кивнула ему, почему‐то ощущая горячий комок в горле. – Спасибо, Ник.

– Не за что! – он снова повернулся к своей соседке.

Гришенька рядом со мной наворачивал свою порцию ужина без малейших угрызений совести, будто бы даже не заметив обмена.

Потрясающий все‐таки человек, не устаю ему удивляться.

Хотя в его появлении в нашей компании была виновата именно я.

Когда я только пришла, я занималась всем подряд: переводами, оформлением сайта, оптимизацией под поисковики, редактурой любых текстов. Рекламные статьи тоже писала я – как самая прошаренная в игре.

В какой‐то момент Марк Евгеньевич даже предложил мне занять место маркетолога и пиарщика. Но я испугалась.

Никогда ничем подобным не занималась и понятия не имела, как это делается.

С переводами вроде все понятно, а с рекламой? Как разрабатывать рекламные кампании? Сколько платить за размещение? С кем общаться на тему продвижения? Где взять контакты журналистов?

А вот игровая выставка скоро и там будет наш стенд – этим всем тоже мне заниматься придется? Искать грузчиков, дизайнеров, ведущих, моделей?

В общем, я отказалась.

Когда взяли Гришеньку, стало понятно, что ЗРЯ.

Я бы справилась.

Да на том уровне, что он, справилась бы и цирковая обезьянка! Он постоянно ходил советоваться ко мне или Нику, продалбывал кучу денег на неудачную рекламу и даже не догадывался, что с журналистами вообще можно общаться.

Но было уже поздно.

Ник до сих пор напоминал мне, сколько я могла бы зарабатывать, если бы не струсила.

Хотя я все равно не жалела. Терпеть не могу заниматься тем, в чем не разбираюсь. В отличие от нашего любимого Григория Рустамовича. Который вместо обещанных разговоров о делах, после ужина раскатисто захрапел, не снимая наушников и завернувшись в два пледа. Второй мой.

Мне даже представить было трудно, какого размера должна быть бочка меда, чтобы компенсировать эту ложку дегтя, которую подсунула мне судьба вместе с волшебным путешествием в Корею!

Глава шестая. Ариадна смущается

Ник был прав – кофе я пила зря.

Промучившись большую часть полета под храп Гришеньки, который не заглушал даже фильм в наушниках, я вырубилась только за час до приземления.

Поэтому пересадку в Шанхае я пережила в режиме зомби, как и второй перелет.

Примерно в том же состоянии я получала в Пусане свой багаж и грузилась в трансфер. Кажется, я заснула в машине у кого‐то на плече – то ли у Ника, то ли у Гришеньки.

К счастью, даже если это и случилось, моя память милосердно стерла позорные подробности.

Очнулась я только в сияющем холле отеля: мрамор, люстры, позолоченные тележки, ослепительные улыбки персонала, многоголосый гул и успокаивающая музыка.

Мне казалось – я все еще сплю и вижу сон. Или прошла сквозь зеркало и оказалась в другом мире.

Даже воздух здесь пах иначе и разговоры звучали с совершенно другими интонациями.

А когда я поднялась на лифте, он открылся в освещенный теплым светом коридор, шаги по которому скрадывал мягкий ковер. У двери моего номера уже ждал улыбчивый мальчик в униформе с моим чемоданом, который он помог закатить в номер.

Я закрыла за ним, доползла до кровати и рухнула навзничь на мягкое покрывало.

Но тут же вскочила – в коридоре послышались голоса. Кто‐то спорил там на повышенных тонах, причем по‐русски, и я даже, кажется, знала, кто…

Распахнув дверь номера, я увидела Ника, стоящего у стены, скрестив руки на груди с таким выражением лица, что я могла озвучить буквально каждую его мысль. В основном, нецензурно.

И – разумеется! – Гришеньку.

Тот перегородил дверь соседнего номера, не давая носильщику оттуда выйти.

– Это не моя комната! – орал он по‐русски, как многие соотечественники пытаясь криком проломить языковой барьер. – Мне не сюда! Ты ошибся! Дай мне другой номер!

Носильщик на трех разных языках пытался убедить его отойти и разбираться с администрацией, но, увы, Гришенька не знал ни одного из них.

– Все в порядке, – негромко сказал Ник, оттаскивая его за локоть и выпуская бедного парнишку‐носильщика, который припустил по коридору, не оглядываясь. – Это наш номер.

– В смысле – наш? Мы что – вдвоем будем жить? – изумился Гришенька. – Мы бронировали два номера!

– Да, мы будем жить вдвоем. Второй номер для Ариадны.

Тут наконец заметили и меня.

– Ариадна! – возопил Гришенька. – Ты одна в номере?

– Ну да, – кивнула я.

– А почему мы вдвоем? Несправедливо!

Я посмотрела на Ника. Он снял очки, потер покрасневшие усталые глаза и надел обратно.

– Думаешь, кого‐то из нас надо было поселить с ней в один номер?

– Почему нет?!

– Гриш… – начал Ник с тяжелым вздохом.

– Ладно! Ладно! – Гришенька пнул свой чемодан, закатывая его в номер и захлопнул за собой дверь.

Мы с Ником молча переглянулись. Он снова снял очки и сжал пальцами переносицу.

– Фролова, сегодня у тебя свободный вечер, – проговорил он, не открывая глаз. – Можешь заниматься, чем хочешь, но советую отдохнуть, завтра тяжелый день.

– Спать вроде рано… – развела я руками.

– Здесь есть спа‐комплекс, сходи на массаж, что ли. Запиши на свой номер, компания потом оплатит.

Ник надел очки обратно и попытался открыть дверь номера. Но та оказалась заперта.

Он закатил глаза и постучал. Ногой. Терпение нашего проект‐менеджера явно было уже не пределе.

Я поспешно скрылась в своей комнате, пока он не передумал.

Спать уже не хотелось, но я решила послушаться Ника и повременить с экскурсией по городу.

Хотя из окна открывался совершенно ошеломительный вид вечернего Пусана с небоскребами, горами на горизонте, неоновыми иероглифами и суетливыми автомобилями, несущимися по непривычно расчерченным дорогам.

Завтра, все завтра!

А сегодня – что там было про массаж?

Набравшись наглости, я позвонила в лобби и спросила, когда можно записаться в спа.

Нежным голосом с мяукающим азиатским акцентом мне сообщили, что меня ждут прямо сейчас.

Переодевшись в пушистый белый халат и тапочки, я взяла телефон и осторожно выглянула из номера.

И снова чуть не столкнулась нос к носу с Гришенькой.

Точнее, сначала я столкнулась с агрессивной волной его парфюма, которая буквально вжала меня в стену. На этот раз он использовал боевую дозировку Dior Savage.

Наш великолепный пиарщик был при параде: в импозантном пиджаке с искрой, в начищенных до блеска туфлях с длинными носами и с килограммом геля на тщательно зализанных волосах.

Не удостоив меня даже взгляда, он прошествовал к лифту, насвистывая какую‐то мелодию.

Следом из соседнего номера выглянул Ник в домашнем халате и гостиничных тапочках.

– Куда это он… такой? – спросила я, ошеломленно глядя вслед Гришеньке.

– По бабам, – пожал плечами Ник.

– Корейским? – не удержалась я. – А как он собирается с ними общаться?

Он снова пожал плечами.

– На языке любви? – предположил Ник. – Скажи спасибо, что не тебя взял переводчиком.

– Спасибо! – поспешно выпалила я.

Он оглядел меня с ног до головы – я нервно одернула слишком короткий подол халата и собрала края на груди, которые так и норовили разъехаться. Местные халаты не были рассчитаны на мой размер бюста. Не быть мне тонкой‐звонкой корейской мечтой, даже если я изголодаю до анорексии. Грудь всегда все портит.

– На массаж? – полуутвердительно спросил Ник.

– Ага, – я нервно одернула халат.

– А я лучше почитаю, – он помахал толстеньким покетбуком на английском.

Я успела увидеть только имя на обложке – Донна Тарт. Надо же, у него неплохой литературный вкус.

– Спокойной ночи, – невпопад ляпнула я. Ник высоко поднял брови, и я попыталась исправиться: – Удачи?

– И тебе удачи, – хмыкнул он.

Едва удержавшись, чтобы не отбить себе лицо фейспалмом, я поспешно повернулась и поспешила к лифту. Вот только собственного начальства не хватало начать смущаться.

Уже в лифте я задумалась – интересно, почему Ник не женат?

И почему за все время работы в компании я только сейчас впервые поняла, что он вообще‐то вполне симпатичный?

Глава седьмая. Ариадна в первый день конференции

Первый день конференции выдался непростым.

Ник точно знал, о чем говорил.

Хотя когда я видела бледно‐зеленого помятого Гришеньку, мне становилось чуточку лучше. У меня хотя бы джет‐лаг, а не джет‐лаг плюс похмелье и сожаления о вчерашних излишествах.

Впрочем, Ник тоже не мог похвастаться здоровым румянцем. Видимо, читать на ночь современную литературу здоровья не добавляет.

Я выглядела лучше всех – у девочек есть такое читерство, как косметика, которая маскирует десятичасовой перелет и недосып.

Впрочем, мальчики как всегда…

– Фролова, помнишь наш ИНН? А международное название? Заполни карточку, пожалуйста, – попросил Ник.

Гришенька молчал, лишь прикладывал к виску запотевшую бутылку минералки и морщился.

Все кончилось тем, что все три анкеты и регистрационную карточку заполняла я. И бейджики с именами и названием компании на всех тоже получала я.

– Кофе принеси, – не глядя на меня, бросил куда‐то в пространство Гришенька, когда я протянула ему шнурок с бейджиком. – Черный. Сливки отдельно.

В первый момент я даже не поняла, что он сказал.

Переспросила, оглянувшись:

– Это ты мне? – изумившись отсутствию даже простого «пожалуйста».

– Кому еще? – буркнул он, со страдальческим лицом опираясь локтями на стойку и откидывая голову назад.

– Не помню, когда я подписывалась быть твоей секретар