автордың кітабын онлайн тегін оқу  Снег в апреле

Анюта Соколова

Оглавление

Только тот, кто по доброй воле

может отказаться от любимого

ради его счастья, действительно

любит всей душой.

Эрих Мария Ремарк

Глава 1

Море отливало тёмным свинцом, яркой южной лазури не было и в помине. Из тумана на горизонте вырастали далёкие дома, все какие-то серые, одинаково безликие, стылые даже на вид. Апрель в Кергáре — практически зима.

— Я замёрзла, — жеманно протянула Э́льси.

«За-амэрсла», — мысленно передразнила я. Сколько ни учи, если желания нет, результат не последует. На языке империи Эльси объяснялась с таким чудовищным акцентом, что понимали её через слово. Обычно стюард в полнейшей растерянности выслушивал льéну, а затем умоляюще смотрел на меня в безмолвной просьбе перевести указания. Я переводила. По сути, кергарский язык и язык Ю-Лáо не так уж сильно отличались. Все языки архипелага являлись ничем иным, как диалектами имперского.

— Фэн, ты слышишь? — капризно повысила голос Эльси. — Мне холодно!

— Могу принести ваше пальто, льена Эльсáна, — ровно произнесла я.

— Принеси! — она нетерпеливо дёрнула плечом. — И новенький шарфик. А по пути зайди в ресторан и возьми мне ананасового сока без льда.

— Через четверть часа мы причаливаем, вряд ли ресторан ещё работает.

— Так зайди и узнай наверняка! — от негодования Эльси перешла на родной язык. — Что за мерзкая манера вечно спорить!

Стоявший к нам спиной льен оглянулся. Раньше я считала выражение «чёртики в глазах» выдумкой бесталанных романистов, но озорные искорки в серых радужках иначе было не назвать. Льен пробежался цепким взглядом по пышному наряду Эльси и моему скромному твидовому костюму. Словно сканер в порту, который просвечивает тебя насквозь, аж мурашки поползли по коже.

Я поспешила уйти с палубы. Собранные с утра чемоданы ждали наготове, пришлось потрошить их в поисках ядовито-розового шарфика. С пальто и шарфом в руках я дошла до ресторана. Двери были закрыты, но на всякий случай я подёргала за ручку. Не потому, что рвалась исполнить каприз Эльси, просто не любила врать. Пальто ограничивало обзор, разворачиваясь, я с кем-то столкнулась, подняла голову и с удивлением обнаружила перед собой льена с палубы.

— Простите, это моя вина, — поспешил он извиниться на диалекте Ю-Лао.

Кергарец, знающий диалекты, — столь же частое явление, как снег на архипелаге. Мягкость голоса не обманула. Сероглазый льен походил на затаившуюся мурену: такой же хищный и расслабленно-спокойный внешне. Вначале я дала ему лет тридцать — тридцать пять, настолько подтянутой была его стройная, поджарая фигура. Однако, присмотревшись, прибавила как минимум десяток. В густых тёмно-русых волосах не было и намёка на седину, гладкую кожу покрывал лёгкий загар, но возраст выдавал ироничный прищур. Тридцатилетние ещё не смотрят так, словно видели в мире если не всё, то очень многое. Худощавое лицо с упрямым подбородком показалось мне смутно знакомым, особенно тонкий породистый нос с еле заметной горбинкой. «Красивый мужчина, — отстранённо подумала я. — Красивый и опасный».

— Ничего страшного, — ответила я на кергарском. — Это моя собственная оплошность.

— Позвольте, я вам помогу, — льен ловко перехватил пальто. — Вы ведь возвращаетесь на палубу к вашей… э-э-э… подопечной?

Подобралась я мгновенно. Неужели и этот туда же?! Разочарование вылилось в сухое «благодарю». Отбирать пальто было смешно, да и бессмысленно: кто мешает льену последовать за мной? За три недели плавания пора бы привыкнуть. Там, где речь идёт о миллионном состоянии, щепетильность отступает в сторону.

Картина на палубе заставила меня зло поджать губы. Разумеется, вокруг Эльси, словно брачующийся гуппи, вился долговязый хлыщ из тех, кто способен лишь проматывать родительские денежки. На Эльси красовался его щегольской малиновый пиджачок, сама она млела от избитых комплиментов, на которые хлыщ не скупился. Я без лишних слов сняла с неё пиджак и протянула владельцу.

— Фэн! — в бешенстве Эльси топнула ногой. — Как ты смеешь!

— Я принесла ваше пальто, льена Эльсана, — невозмутимо отозвалась я. — Вы же не собираетесь надеть его поверх чужой вещи?

В слова «чужая вещь» я постаралась вложить всё своё отношение к любителям лёгкой поживы. Хлыщ живо сообразил, что благоприятный момент упущен, и поспешил улизнуть. Сероглазый льен тем временем с коротким поклоном вручил Эльси пальто. Я полагала, он воспользуется возможностью представиться, но ошиблась. Имени не прозвучало, дежурной любезности тоже. Напротив, льен сразу отошёл в сторону, отвернулся, опёрся о леер и будто бы потерял к происходящему интерес.

— Ты! — сердито процедила Эльси. — Ты всегда всё портишь!

— Да, — подтвердила я. — Если вы сами не понимаете, чего от вас хотят подобные кавалеры, я намерена действовать в соответствии со своим опытом и инструкциями вашей матери. До пансиона вы доедете без довеска в виде незапланированной беременности.

Лицо Эльси пошло пятнами.

— Только тебе в голову приходит такая мерзость! — понизила она голос до свистящего шёпота. — Жермéн просто ухаживал за мной — как и остальные, которых ты отгоняла!

Подмывало сказать ей правду: что ухаживают-то вовсе не за нею. Я сдержалась. Вгляделась в быстро приближающийся берег, прикинула время.

— Льена Эльсана, пройдёмте в каюту. Вам следует переодеться.

— Я одета! — огрызнулась она.

— Не для поездки в автомобиле. Ваша юбка не поместится в салон.

— Значит, найми такой автомобиль, чтобы она поместилась. Деньги же у тебя!

— Как скажете. Вам придётся сидеть на чемоданах, пока я доберусь до города и отыщу эту машину, — пожала я плечами.

Раздался гудок, затем второй, третий. Из тумана выступили очертания портовых сооружений и контуры длинного пирса. Верхняя палуба обезлюдела, хлыщ тоже ушёл вместе с остальными пассажирами. Лишь сероглазый льен даже не пошевелился, словно его не касалась вся эта суета.

— Чтоб ты лопнула! — пожелала мне Эльси и понеслась в каюту.

На секунду я устало прикрыла глаза. Осталось совсем недолго. Передам Эльси в надёжные руки директора пансиона и забуду об этом путешествии, как о кошмарном сне. Потерпи, Рис…

— Вам нехорошо?

Льен подошёл совершенно неслышно: так скользят охотящиеся рыбы между скалистыми рифами. Он склонил голову, и прядка тёмно-русых волос залихватски упала на лоб, придав всему облику что-то неуловимо мальчишеское.

— Благодарю, со мной всё в порядке, — холодно ответила я.

Дальше мне стоило последовать за Эльси, но льен словно нарочно перегородил дорогу.

— Вы уверены? — переспросил он.

— Абсолютно, — отрезала я.

Нехотя он отступил в сторону. Мне стоило немалого труда пройти мимо него и не сбиться с шага. Пристальный взгляд сверлил спину, но, хоть убей, я не понимала, чем обязана подобному вниманию. Если честно, меня вообще удивляло присутствие этого льена в безумно дорогом костюме на обычном рейсовом теплоходе. Рядом с таким мужчиной, под стать его наряду, рисовалась белоснежная красавица яхта и очаровательная спутница, кергарка или даже островитянка из княжеского рода. Не я.

В каюте я застала разбросанные вещи и Эльси в состоянии тихой ярости. Она подскочила ко мне с угрожающе сжатыми кулаками:

— Где моё новое бельё?!

— Думаю, его примеряют рыбы у берегов Бару́, — бесстрастно ответила я. — Если, конечно, течением не отнесло в океан.

— Дрянь!

Эльси замахнулась, я перехватила её руку. Секунду мы мерились взглядами, затем она залилась слезами.

— Ты всё, всё делаешь нарочно! Не даёшь мне повеселиться напоследок! Из вредности, да?! Ты старуха, а я только начинаю жить! Тебе завидно, что в меня влюбляются, за мной ухаживают молодые люди-и-и…

Её голос сорвался в рёв. Если бы я действительно была дрянью, то силком протащила бы Эльси к зеркалу и заставила смотреть на её круглое жёлтое лицо, жёсткие волосы цвета соломы и узкие раскосые глаза. Глаза, кстати, были изумительного ярко-зелёного цвета, но из-за пухлых щёк и густейших ресниц, увы, казались просто тёмными. Уж на что льена Лаэ́на обожала свою единственную дочь — даже она украдкой вздыхала. Обычно в смешанных браках рождаются очень красивые дети, однако Эльсана не унаследовала ни экзотической прелести Ю-Лао, ни стати Кергара. Она была пышной и низкорослой, за что в детстве получила обидное прозвище Рыбка-шар.

Но месяц назад в Кергаре скончался льен Гилáр, отец Эльси. При жизни он не проявлял ни малейшего интереса к брошенной на архипелаге жене, и тем страннее выглядело его завещание. Льен Гилар оставил своей законной дочери сорок миллионов в имперских реалах. Сомневаюсь, что хоть кто-нибудь на Ю-Лао представлял истинные размеры этой суммы. Весть мгновенно облетела всех. Вчерашняя Рыбка-шар превратилась в первую красавицу острова, а девочки в восемнадцать лет так хотят верить в чудеса.

— Льена Эльсана, то, что вы тайком купили в Бару, не наденет ни одна приличная льена. Разве что островитянка, но на них нельзя равняться, у них иные традиции. Вы же поступаете в закрытый частный пансион с очень высокими нравственными нормами. Этот пансион готовит светских дам, а не блудниц. Ваши чемоданы будут распаковывать наёмные служащие, они непременно доложат о находке воспитательницам. Какое мнение сложится о вас из-за… — я поискала приличное название: — Одежды для интимных утех?

— Это просто бельё! — Эльси шмыгнула носом. — И оно делает меня взрослой!

— Оно делает вас шлюхой, — отрезала я. — В то время, как вы — порядочная, хоть и крайне легкомысленная девушка из уважаемой на архипелаге семьи. Через пару лет вы скажете мне спасибо за то, что выбросила эти тряпки и не дала вам испортить первое впечатление.

— Уважаемые пассажиры! — раздался хорошо поставленный женский голос из динамика над дверью. — Наш теплоход «Баргино́р» прибывает в порт Скиро́на. Просьба не оставлять свои вещи в каютах…

— Быстро умойте лицо и одевайтесь! — я выхватила из вороха вещей тёмно-синее шерстяное платье.

Пока Эльси переодевалась, я вновь упаковала её чемодан и уложилась за семь минут. Тем не менее к трапу мы всё равно подошли самыми последними и встали вслед за смуглолицей кареглазой льеной с иссиня-чёрными буклями, не разобрать, своими или искусственными. Льена заискивающе улыбнулась нам и поплотнее закуталась в аляповатую накидку с райскими птицами. Перед льеной переминался с ноги на ногу хлыщ в малиновом пиджаке, ещё дальше — рослая пара молодожёнов, типичные кергарцы со столичным выговором. Я запомнила их, когда они сели на У́а-Тáо: никогда раньше я не видела, чтобы люди столько целовались. Сейчас они опять обнимались, и на них неодобрительно косился грузный льен с тройным подбородком. Сам льен, дородный белокожий северянин, имел вид преуспевающего дельца, что подтверждал пухлый портфель для бумаг из крокодиловой кожи. За льеном стояла семья с грудным ребёнком явно откуда-то с запада архипелага: по-имперски они могли лишь кивать, на ножи и вилки в ресторане взирали с ужасом, на официантов — с трепетом.

Сзади раздались бодрые шаги. Оглянувшись, я увидела вездесущего сероглазого льена. Лёгкий плащ он перекинул через плечо, в руке держал небольшой чемоданчик и совершенно не торопился. Окинул рассеянным взглядом толпу встречающих на пирсе, затем улыбнулся насупленной Эльси.

Стюард у трапа высокопарно прощался с пассажирами и вручал значки с эмблемой «Баргинора» — символическое изображение корабля и буквы Б на фоне волн. Он протянул значок осанистому льену в щегольских лаковых ботинках:

— Государственная судоходная компания Кергара желает вам всего доброго, льен Ларо́ш, и благодарит за то, что вы воспользовались нашими услугами…

Мир взорвался. Грохот был такой, что мне показалось, теплоход взлетел на воздух. Пол ушёл из-под ног, палуба стукнула меня по лбу. На несколько секунд я ослепла и оглохла.

Однако, торжественный приём приготовила мне родина!

Глава 2

— Всем лечь на пол! — заорал чей-то грубоватый, с хрипотцой, голос.

Поскольку я и так раскорячилась не хуже морской звезды, то благоразумно решила не шевелиться, лишь чуть приподняла голову и осторожно огляделась. Слева, закрыв уши руками, вжалась в доски палубы Эльси, за ней торчал малиновый пиджак хлыща. Справа льена с буклями монотонно бормотала то ли молитву, то ли проклятия. Других пассажиров мне не было видно. Плакал разбуженный младенец, невыносимо пахло гарью и чем-то железистым.

— Лежать, не двигаться! — продолжал надрываться всё тот же неприятный голос. — Кто попытается встать — всажу пулю!

Палуба затряслась от топота ног. Бегущих было много. Два-три десятка, не меньше. Где-то опять загрохотало, но уже гораздо дальше. Раздались сухие резкие хлопки выстрелов и болезненный вскрик.

— Не стрелять! — скомандовали на пирсе. — У них заложники!

Нереальность происходящего затмевала страх. Это же самый настоящий захват теплохода, прямо как в третьесортном романе! И где — в Кергаре, великом, могущественном, безопасном Кергаре!

— Да-да! — расхохотался голос. — У нас заложники! Десять с половиной человек. За каждый ваш выстрел мы убьём одного из них. Начнём как раз с вопящего сосунка.

Сделалось очень тихо. Истошно надрывался ребёнок, мать безуспешно пыталась его успокоить.

— Сволочи, — отчётливо выплюнул кто-то на пирсе.

— Поднимайтесь! — носок сапога легонько пнул меня в бок. — Руки за голову, никаких резких движений. Стреляю без предупреждения, сначала в ногу, затем в голову. Все слышали? Встаём!

Я поднялась. На том месте, где стоял стюард, дымилась обугленная дыра. Ярдах в пяти валялся лаковый ботинок с торчащей из него костью. Меня затошнило, и я перевела взгляд на пирс, где цепочка охранников из службы безопасности порта оттесняла толпу.

— Руки! — проорали над ухом. — Быстро завела руки за голову!

Закряхтела, разгибаясь, льена с буклями. С трудом встал грузный льен, резво вскочил хлыщ, за ними молодожёны и семья с младенцем. Мать судорожно дышала и крепко прижимала к себе ребёнка, её муж с ошалевшими глазами поддерживал жену. Захватчики обыскивали каждого по очереди, вифо́ны выкидывали за борт, у грузного льена дополнительно забрали и швырнули в воду портфель, у хлыща — пилочку для ногтей. Эльси, у которой отняли новенький, только что купленный в Бару вифон, опять зарыдала.

— Заткнись!

От звука пощёчины я вздрогнула, сделала шаг и втиснулась между до смерти напуганной Эльси и льеном с хриплым голосом. Он оказался невысок ростом, смугл и кучеряв. Глубоко посаженные карие глаза с вызовом уставились на меня.

— Мы заложники, а не жертвы палачей, — выдохнула я. — Не трогайте девочку.

Кучерявый презрительно оглядел меня:

— Она тебе кто?

— Дочь, — соврала я.

Эльси прижалась к моей спине и тряслась от ужаса. Я спокойно смотрела в лицо главаря. Не чистокровный дарлéнец, в пухлых губах и золотистом оттенке кожи чувствовалась кровь архипелага.

— Страшненькая у тебя дочка, — хмыкнул главарь. — А ты ничего, хоть и не первой свежести. Папаша был урод?

— Урод, — мысленно я добавила: «Только не внешне».

Несколько захватчиков подошли к нам и с гадкими улыбочками рассматривали Эльси. Один из них, рослый и мускулистый, с бронзовой кожей и высокими скулами, явно родился на архипелаге, второй, блондин с отливающей перламутром короткой стрижкой, заставил вспомнить об островах. Третий, самый мерзкий, голубоглазый ухмыляющийся шатен, был моим соотечественником. Для преступности нет границ.

— Симо́р, куда их? — спросил шатен.

— Заприте в каком-нибудь помещении без окон. И заткните этого чёртового сосунка!

Блондин-островитянин пружинистым танцующим шагом подошёл к трясущейся от ужаса матери, вырвал из её рук младенца — и выбросил за борт. Мать страшно закричала, отец рванулся за ребёнком, но был сбит с ног сильным ударом. Практически сразу раздался всплеск: один из портовых охранников прыгнул в воду. То, что ребёнок, не иначе, родился в счастливой рубашке, стало ясно, когда на пару минут смолкнувший рёв раздался снова, уже со стороны пирса.

— Послушайте! — грузный льен побагровел. — Это переходит все границы! Вы, шайка гнусного сброда…

Продолжить он не успел. Негромкий хлопок — и во лбу льена появилась чёрная отметина. Льен некрасиво раскрыл рот и упал навзничь. Шатен с маленьким пистолетом в руке брезгливо отступил от тоненького ручейка крови, потёкшего из-под головы.

— Кто-нибудь ещё хочет высказаться? — глумливо спросил главарь.

Руки Эльси разжались: она потеряла сознание, я еле успела её поймать. Хлыща вырвало на его же ботинки. Молодожёны превратились в единое целое, настолько крепко они вжались друг в друга. Мать ребёнка упала рядом с мужем и затихла, льена с буклями забубнила молитву.

— Если позволите.

Сероглазый льен, про которого я почти забыла, вышел вперёд. Удивительно, но его походка теперь ничем не отличалась от походки обыкновенного мужчины, а из голоса исчезла вкрадчивая мягкость хищника.

— Льены, кроме гражданских лиц, у вас как минимум пятнадцать человек экипажа. Прошу вас, отпустите родителей ребёнка. Они на грани нервного срыва. Вам не нужны ни проблемы, ни новые трупы.

— Много ты понимаешь, что нам нужно, а что не нужно, — проворчал шатен, но под грозным взглядом главаря осёкся.

— Ты врач? — жёстко спросил главарь.

— У меня нет диплома, но я получил медицинское образование.

— Недоучка, стало быть, — хихикнул шатен.

— Недоучка, — покорно согласился льен.

Я смотрела на пирс. Сколько прошло времени? Охрана порта наверняка запросила подкрепление, скоро здесь будут серьёзные люди из Службы безопасности. На что рассчитывают преступники? Они уже убили трёх человек, это казнь или пожизненное заключение. Ради чего? Захватить гражданское рейсовое судно?

— Ладно, недоучка, — неожиданно заявил главарь и указал пальцем на отца и мать. — Нервных — за борт! Этих увести.

Пока я пыталась привести Эльси в чувство, осторожно огляделась вокруг. На палубе находилось семь захватчиков, остальные скрылись внутри. Ровно заурчал двигатель, «Баргинор» начал отдаляться от причала. Родителей ребёнка столкнули в воду, следом сбросили тело. Шатен нетерпеливо махнул пистолетом в сторону двери:

— Шевелитесь!

Эльси не подавала признаков жизни, и я её прекрасно понимала. Мне тоже хотелось хлопнуться в обморок, а не мучительно соображать, как тащить девушку вдвое толще меня. Помог всё тот же сероглазый льен, без всяких просьб вскинувший Эльси на плечо. Хлыщ подхватил под локоток льену с буклями, молодожёны замкнули цепочку. Нас отвели в одну из внутренних кают на четвёртой палубе. Шатен тщательно осмотрел помещение, проверил шкаф, забрал распялки и заглянул в уборную.

— Туалетный ёршик прихватить не забудьте, — себе под нос буркнула я.

Слава Всевышнему, шатен не расслышал. Зато сероглазый льен, который уложил Эльси на одну из трёх кроватей, покосился на меня из-под тёмных острых ресниц, но ничего не сказал. Наверняка про себя подумал, какая я толстокожая и бессердечная. Оправдываться перед льеном у меня не было ни желания, ни возможности: Эльси зашевелилась. Открыла глаза, глубоко вздохнула, приподнялась — и вновь заревела:

— Фэн… Фэ-эн… Нас убьют!

— Никто никого не убьёт, — произнесла я твёрдо.

— Как вы можете быть в этом уверены! — набросился на меня хлыщ. — Вы видели, что они сделали с тем льеном?! А выбросить за борт грудного младенца — разве это не верх жестокости?!

Голос хлыща дрожал, его губы тряслись. Льена в буклях беспокойно заёрзала. Только общей истерики сейчас не хватало!

— Успокойтесь! — повысила я тон. — Больше смертей не будет. Сами посудите: какой смысл в заложниках, если их всех перестрелять? Преступники продемонстрировали службе безопасности, что они настроены серьёзно, теперь наша задача — успокоиться и ждать.

— Чего ждать? — взвился хлыщ. — Пока нас всех не скормят рыбам где-нибудь посреди океана?

— Слушай, парень, прекращай панику, — впервые подал голос молодожён. — Хуже старой бабки! Льена дело говорит. Нас непременно освободят. Империя своих не бросает!

— Это вы — свои, — всхлипнул хлыщ. — А я с Ди́а-Áю.

— Мы с Ю-Лао, — только успокоившаяся Эльси опять заплакала.

— Я вообще с Юá-Тамуá, — с ужасным акцентом протянула льена с буклями.

— Льены, наше гражданство не имеет значения, — заявила я уверенно. — Захвачено судно Кергара, а империя — это не крошечный островок в океане. Она никому не позволит диктовать ей условия.

— Ой, милая, лучше бы имперцы выполнили требования, — жалобно запротестовала льена. — Ведь перестреляют тут нас словно куропаток!

— Куропаток? — ни с того ни с сего рассеянно повторил сероглазый льен.

— Послушайте меня, — горячо заговорила девушка из пары молодожёнов. — Я учусь на социолога, заканчиваю третий курс Грасо́рского Гуманитарного университета. В таких стрессовых ситуациях нужно поддерживать друг друга! Давайте для начала познакомимся. Мы — Ли́на и Майл Шево́н, из Грасо́ра. Поженились месяц назад, ездили на Уа-Тао в свадебное путешествие.

— Я — технолог пищевой промышленности, работаю на Первом Императорском молокозаводе, — гордо произнёс Майл. — Могу позволить себе отвезти жену на лучший курорт архипелага.

— Похвально, льен Шевон, — одобрительно кивнула льена с буклями. Вместо «ха» и «ша» она произносила нечто промежуточное, в остальном её речь оказалась довольно беглой. — Миáна Ай-Юн, к вашим услугам. Увы, я не так богата. Еле-еле наскребла денег на билет: хочу проверить своё забарахлившее сердце у врачей в Скироне. Всё-таки в империи самая лучшая в мире медицина.

— Жермен Ривéр, — выдавил хлыщ. — Отец отправил меня в Грасор к дяде. Э-э-э… Помогать в делах.

«Пинка дал бездельнику», — перевела я для себя.

— Бришáр Диги́ш, — наконец-то представился сероглазый льен. — Скромный служащий столичного Департамента технического надзора, возвращаюсь домой с Оло́у.

— Моё имя — Эльсана Гилар, — Эльси перестала рыдать и даже старалась правильно выговаривать слова. — Я еду в закрытый пансион. Мама считает, мне надо учиться.

— Тогда почему пансион? — удивилась Лина. — Сдавайте экзамены в институт. Жители архипелага, прошедшие по конкурсу, получают стипендию и места в общежитие.

Эльси покраснела. Чтобы сдать экзамены, нужно свободно объясняться на кергарском и учиться в школе не тяп-ляп, как некоторые. Но Лаэна все эти годы доказывала мне, что для простой девочки с архипелага достаточно уметь читать и писать, всё равно её ждёт раннее замужество без каких-либо перспектив. Кто же знал, что у льена Гилара вдруг проснётся совесть! Я вздохнула — и поняла, что все вопросительно смотрят на меня.

— Льена, вы остались одна, — поторопила меня Ай-Юн.

— Фэн не льена, — Эльси фыркнула. — Просто так выглядит.

— Не льена? — растерялась Лина. — А кто же вы?

Выпрямившись, я бесстрастно произнесла:

— Я и́нго.

Глава 3

Жермен уставился на меня так, словно я вдруг обзавелась плавниками и хвостом, затем на всякий случай пересел подальше. Ай-Юн скривилась, словно откусила незрелую гуáву, Лина и Майл в недоумении переглянулись.

— Простите, но вы же — кергарка? — осторожно спросил Майл.

— Да, я родилась в Ренго́ре.

Внутренне я приготовилась к потоку вопросов, к которым привыкла за три недели пребывания на «Баргиноре». Как могла гражданка великой империи продать себя за деньги, что я делаю на архипелаге…

— Инго — это отвратительно! — пылко заявила Лина. — Его Величество Бергáн должен положить конец узаконенному рабству!

Да-да, очень нужно императору вмешиваться, когда явление вымирает само собой. Пройдёт лет пятьдесят, и статус инго превратится в нечто крайне редкое и предосудительное, а через век слово будет существовать исключительно в словарях с пометкой «устаревшее». Жаль, я не доживу.

— Фэн, а у тебя и знак есть? — брезгливо поинтересовалась Ай-Юн. — Покажи-ка!

Тыканье царапнуло. Мы с Ай-Юн были примерно одного возраста, хотя она зачем-то пыталась казаться старше, и её пренебрежительный тон нельзя было списать на обращение к более молодой даме.

— Льена Ай-Юн, в законах Кергарской империи нет такого пункта, чтобы статус инго разрешал кому-либо, кроме хозяина, фамильярничать и отдавать приказы.

«Купи себе собственную живую игрушку и забавляйся», — закончила я мысленно.

— Ишь ты! — Ай-Юн повернулась к Эльси: — Прикажите ей показать знак.

— Она не моя инго, а мамина, — неохотно призналась Эльси. — Выполняет её поручения, а меня вообще не слушает.

— С ума сойти! — не унималась Ай-Юн. — Инго с характером! Вам не обидно, льена Эльсана? Рабыня, которой нельзя командовать!

Эльси беспомощно глянула на меня и вдруг сжала мяконькие кулачки:

— Фэн не рабыня! Может, у вас на Юа-Тамуа и есть рабство, на Ю-Лао такого нет! И Фэн мне — как тётка, вот!

— Судя по тому, как льена Фэн вас защищала, она вам действительно близкий человек, — заметил Дигиш.

Жермен принципиально смотрел в сторону. Лина, напротив, подсела поближе:

— Вас, вероятно, вынудили трагические обстоятельства, льена Фэн?

Я неопределённо пожала плечами. Мы не в храме, чтобы исповедоваться. Свет неожиданно мигнул. Ай-Юн ойкнула и осенила себя знаком Всевышнего.

— Что происходит? — заволновался Майл.

— Мы об этом всё равно не узнаем, пока не пойдём на дно, — выдохнул Жермен. — Здесь же ни черта не слышно! Может, там уже вовсю воюют!

— Выстрелы бы мы услышали, — возразила Лина.

— Никак не пойму: зачем напали на обычное рейсовое судно? — пробормотал Майл. — «Баргинор» довольно тихоходен, неповоротлив, плавает уже лет двадцать, если не больше. Не логичнее ли захватить катер или яхту?

— Бункеровка, — непонятно ответил Дигиш.

— Бункеровка?

Дигиш усмехнулся:

— Наши корабли ходят на дизельном топливе, льен Шевон, до революц