Оглавление

Пролог

Мир Асуни встретил космического гостя зеленовато голубой планетарной панорамой, мирной до последнего лучика, и словно распростер объятия, радушно приглашая в свои пределы. Одинокий же гость, представленный видавшей виды полувоенной виманой еще времен Войн Раздора, неторопливо выполнил разворот в сторону уплывающего Срединного континента и плавно пошел на снижение по известным ему координатам, нацелившись куда-то на побережье.

По всей очевидности, прибывшее летательное средство к числу чужих не причислялось — никогда не дремлющие рубежи планетарной обороны не проявили к нему никакого особого интереса, ограничившись коротким обменом базовой приветственной информацией. Однако же, едва вновь прибывшее судно спустилось по выверенной траектории к месту посадки, по системе правительственной связи ушло короткое кодированное сообщение с грифом «особо важно».

Впрочем, даже если бы экипаж упомянутой виманы и ведал о том подспудном интересе, что проявлен к ним столь скрытным образом, то даже не обратил на то внимание. Хотя бы потому, что опасаться в мире Асуни ему было некого. И совсем не по причине защиты кого-то свыше. Защитой, порушить которую до сих пор не решились самые отъявленные недоброжелатели, являлся сам статус того, кто прибыл в вимане.

— Вот мы и дома, — едва откинулся пандус сходней, как на него выступила рослая мужская фигура, укрытая свободным походным одеянием, — Можно отдохнуть от перелета и вкусить пищи.

— Я бы не отказался перекусить, — следом за ним, по-кошачьи потягиваясь вышло мохнатое существо, отдаленно похожее на миниатюрного паската, — Перемещения между звездных систем навевают на меня скуку и жутко возбуждают аппетит.

Мужчина откинул со лба плотный капюшон и оглядел место посадки цепким взглядом серых очей с явным металлическим оттенком. Пятачок компактной посадочной площадки, несмотря на свою явную старость, свою функцию выполнял вполне и, судя по отсутствующей траве, обычно стремящейся выбиться между плит, не относился к заброшенным.

— А меня не забывали, — констатировал вновь прибывший, отметив этот показательный признак, — Исправно навещали с проверочными визитами. Все опасаются, что я стану перемещаться по этому миру без их ведома. Ладно, не важно. Можешь располагаться со всеми удобствами, которые сочтешь для себя нужными. Слышишь, Улешка?

Коловерша Улешка повел по сторонам ярко зелеными кошачьими очами, а затем широко зевнул, показав белоснежные клыки.

— Вот так-так, — протянул он с показным разочарованием, — Вот так владения у знаменитого Вида Благослова. Цельный дворец. Или дасский мушенгет. Даже не знаю, как лучше обозвать.

— Не юродствуй, — ухмыльнулся Вид, покосившись на товарища из-за плеча, — У тебя выбор не велик, как ни крути. Хотя, если желаешь, можешь идти в ближайший град и просить более достойного убежища.

— Ага, — показно согласился коловерша, бросив в ответ недовольный взгляд, — Бегу, спотыкаюсь. Вон, — кивнул он в сторону, — Посмотри, хвост мой мелькнул. Это я уже ускакал за удобствами.

Опираясь на большие мягкие лапы, Улешка грациозно сошел с пандуса и, наконец, ощутив твердь, легко встал на задние конечности, став похожим на очень волосатого псевдогоминида. Затем в два больших прыжка нагнал товарища и пошел рядом, внимательно оглядывая окрестности. Прямо рядом с посадочной площадкой располагался сферический жилой модуль, органично вписанный в слегка нависающий край гористого холма, из тверди которого он выглядывал едва ли на треть. На ровной поверхности огороженного маленького дворика, кроме этого лаконичного строения располагалась только прилегающая к нему лужайка, густо поросшая разноцветьем полевых цветов. Приблизившись к участку, Вид легким движением отворил деревянную калитку и обернулся к товарищу с пригласительным жестом, указывая на тропинку из псевдобазальта, пролегавшую прямо через лужайку к дверям жилища.

— Прошу в дом, — коротко сопроводил он свой жест, — Невесть что, но вполне удобно в быту.

— Прямо сказал бы, весьма скромные запросы у моего друга, — вполголоса пробурчал Улешка, первым проходя на тропинку, — Иные нищие побогаче живут.

— Может быть, — пожал плечами Вид, отчего броня его походного защитного костюма звучно брякнула под покровом плаща, — Впрочем, мне другого и не требуется. Скромное жилище на окраине глухих и диких гористых лесов, — его длань протянулась в сторону ярко зеленой древесной стены смешанной растительности, опушка которой располагалась прямо за двориком, — Красивые виды, — указующий перст развернулся в противоположную сторону, где за широкой долиной угадывались многокупольные очертания близлежащего Града Федерации Антардии, — Да возможность искупаться в водах теплого Зелена Моря, — в остаточном жесте длань дернулась в сторону, где за обрывом посадочной площадки угадывалось побережье, щедро озвученное гомоном морских птиц.

— Это да, — нехотя согласился коловерша с тропинки, — В прошлый наш визит в твои пенаты мне понравилось купаться в этой зеленой луже, так как веселее занятия тут не найдешь. Благо еще, что во внутреннем море весьма редко встречается хищная живность…

— Не бурчи, — коротко отозвался Вид Благослав, проходя следом.

На самом деле жилище Вида отвечало всем необходимым запросам, включая возможность привести себя в порядок в баньке походного образца и вполне комфортного спального места как для хозяина, так и для его гостя. Впрочем, называть гостем коловершу следовало только с большой натяжкой, ибо уже пошел второй круголет с тех пор как Улешка стал ему сперва товарищем, а затем и бессменным компаньоном. Так что, привычно перебрасываясь шутливыми замечаниями, прибывшие путешественники занялись домашними делами, перечень которых им был давно известен…

Вечер они встретили перед походным кострищем, которое соорудили в привычном месте за лужайкой, расположившись на деревянных подставках-сидельцах спиной к стене мрачно смолкшего леса и ликом к прибрежному пространству, быстро темнеющему после захода местного желто-оранжевого светила. На потемневший небосвод, вдруг раскрасившийся яркой россыпью звезд, одна за другой разнокалиберным рядком с грациозностью космических тел выскользнули пять местных лун, затеяв свой обычный орбитальный танец.

— Красиво, — произнес Вид, с легкой зачарованностью рассматривая небосвод и узнавая с детства знакомые созвездия, — Смотри, — он поднял длань, нацелив перст в пространство, — Там созвездия Десницы Роси, Коловорота и Летящего Скакуна…

Улешка, в это самое время, всматривавшийся в пляску языков пламени, нехотя дернул головой вверх и растопырив большие остроконечные уши с густой опушкой, бросил в панораму звездного неба мимолетный взгляд.

— Видали и покрасивее, — пробурчал он, возвращаясь к прерванному созерцанию пламени, — И поярче.

— Не грусти, — понял товарища Вид Благослов, — Одиночество — это не всегда самое страшное, что может случиться на жизненном пути. Страшнее терять тех, кто дорог.

Оба замолчали, каждый думая о своем. О чем размышлял Улешка, Вид мог только догадываться, ибо судьбу его товарища легкой не назовешь. Имевший происхождение от одной из легендарных наследных линий своего рода, коловерша причислял себя к отпрыскам одной из общностей, обитавшей во владениях великого правителя Мороза Лютича и даже в каком-то колене роднился с известным в весях Чернышом — компаньоном Мары Белоликой. Однако, несмотря на свое происхождение и родство, Улешка не мог похвастаться более ничем, так как еще в малом отроческом возрасте попал в полон отряда одной из дасских культур, до сих пор враждующих с Ирийским Древом. Сколько и чего он натерпелся, чего избежал и как сумел обрести свободу — то осталось большой тайной, которую коловерша не открывал никому. А известен он стал только тогда, когда прибился к воям дружины Даждьбога Тарховича, первоначально вступив в состав обслуживающего персонала, а затем, показав свою смелость в сложной ситуации — в ряды вспомогательных воев, чья специфика иногда могла сыграть решающую роль в боевых условиях. Однажды, в критической ситуации битвы, маленький смелый коловерша спас жизнь дружинному вою, коим оказался Вид Благослов, выходец земель Антардии. С тех пор между ними установились крепкие товарищеские взаимоотношения…

— Пришел, — вдруг произнес Улешка, не отрывая от огня зачарованного взгляда, — Слышу.

— Давно не виделись, — прокомментировал Вид, слегка сместив угол обзора в сторону, — Соскучился.

Из чащи леса на опушку выступила фигура хищника. Самец антардианской лесной рыси, крупный и сильный, двинулся к ним, поигрывая аляповато-серой и слегка серебрящейся шкурой, однако остановился шагов за десять и властно заурчал, после чего сел на задние лапы, уставившись на коловершу сверкающими глазами, в которых заплясали отсветы близкого костра.

— Смотри-ка, и правда, — слегка усмехнулся Улешка, оборачиваясь к гостю и покинув свое уютное место.

Встав на все лапы, коловерша осторожно направился в сторону рыси, включив в процесс обоняние и шумно вдохнув воздух. Самец рыси ответил тем же, пружинисто приподнявшись и двинувшись навстречу, нервно подергивая длинным, щедро опушенным хвостом. Они встретились ровно на середине того отрезка пути, что отделял их друг от друга, а затем принялись обстоятельно друг друга обнюхивать, осторожно приближая трепетные ноздри и пошевеливая длинными торчащими усами. В заключение, уже приветственно замурлыкав, оба позволили оценить амбре у себя под хвостом, и также степенно разошлись, вполне удовлетворенные ритуалом. Коловерша, по полукружью обойдя старого знакомого, вернулся на свое место у кострища, тогда как рысь снова улеглась на траву, повернувшись к ним прижмуренной мордой.

— Ну что? — как ни в чем не бывало поинтересовался Вид, дождавшись возвращения Улешки, — Понюхал друга под хвостом?

— Много ты понимаешь, — буркнул вполголоса тот, совсем не обижаясь на язвительный вопрос, — Мы братья по крови. Близкородственные виды. И неважно, что разум его развит в разы меньше, а речевой аппарат не способен к универсальному произношению звуков и тонов. Мы прекрасно понимаем друг друга.

— Не спорю, — кивнул Вид, не меняя лукаво-серьезное выражение лика, — То-то в предыдущий раз он тебя исполосовал всего своими когтями.

— Обычное дело, — покосился на «родственника» Улешка, который в это самое время продолжал жмуриться и делать вид, что ему ни до кого нет дела, — Раны заживают, связи остаются.

Вид промолчал. Может так и должно быть. Такова природа биологии паскатов и такова их психология. И не только их. В прошлый свой визит на родину, когда его компаньон только познакомился с миром Асуни, Улешка довольно сильно повздорил с этим самцом, основательно изодрав того острыми когтями и получив весьма достойный ответ. Несмотря на то, что коловерша зримо уступал рыси в размерах, он сумел показать весь свой боевой раж и заставить противника отнестись к себе с уважением. Немудрено, что после такой ожесточенной драки, где оба противника показали себя с лучших сторон, меж ними завязались дружеские отношения на правах полного паритета. Так что, если встать на позицию психологии Улешки, изодранные бока и конечности, некоторые из которых пришлось довольно серьезно лечить — есть лишь путь для установления и укрепления дружбы.

— Вечер задался, — снова нарушил молчание Улешка, дернув усатой мордой в другую сторону, — К нам новые гости. Как по расписанию.

Со стороны посадочной площадки, где пролегала тропа, ведущая ко Граду, замаячил силуэт коренастого мужчины. Он выглядел неясным и колеблющимся в игре сумеречных полутонов, однако Вид Благослав уже знал, кто это такой.

— Здрав будь, Велемир Зоркий, — обратился Вид к гостю, — Проходи. Найдем место для гостя.

Фигура приблизилась к костру. Языки пламени, колеблясь на легком ветру осветили широкий мужественный облик, более подходящий дружинному витязю, чем городскому чиновнику службы правопорядка. Народ антардов, сложившийся в здешних планетарных пределах, по сути выступал сборным сегментарным обществом. Являясь одним из пережитков минувших войн, суть этого народа сложило помесное племя отдельных племенных сообществ померов, жатичей и верзи — уцелевших групп разумных существ после прокатившейся локальной войны одного из ирийских народов с дасским королевством Шамбата. И если наследники культуры жатичей напрямую относились к носителям ирийских жизненных начал, то верзи, напротив, относились к промежуточной ветви псевдогоминидов — звероподов дасского происхождения. Что касается померян — то остатки этой общности, с виду вполне гоминидной, уже изначально несли в себе большую примесь чуждой наследственности. Как следовало и ожидать, подобный коктейль жизненных начал, впоследствии смешавшись в межгрупповых браках, наложил характерную печать на поколения рожденных потомков. И, несмотря на то, что потомство сборного народа развивалось по общему пути развития гоминидов, наследственное начало ирийцев практически растворилось в образовавшейся общности новой цивилизации, лишив ее многих преимуществ и свойств представителей Ирийского древа. В первую очередь способностей развитой ментальности. Так что даже такие особи, как Велемир, отличающиеся физической развитостью и общими характерными чертами праирийцев, оставались носителями весьма усредненного разума с минимальным набором ключевых способностей.

Велемир Зоркий подошел ближе, однако остановился поодаль, с опаской покосившись на отдыхавшую в траве рысь.

— Тоже пришел, — указал он одним взглядом на зверя, — Прикормили.

Коловерша при последнем слови чуть слышно фыркнул, однако возражать против такого суждения не стал. Пусть будет, что прикормили.

— Подходи ближе, — позвал гостя Вид, — Не бойся. Кот не тронет тебя.

— Ничего, — отозвался Велемир, устраиваясь на камне поодаль, — Я уж здесь присяду. Спокойнее. Как жив-здоров, уважаемый Вид Благослав? Какими судьбами здесь? По надобности или соскучился по родным краям?

За простыми словами тщательно укрылась настороженность антардианского сообщества, довольно консервативного в своих устоях и критично настроенных против всего чуждого и непонятного. Федерация Антардии, включавшая несколько близких планетарных систем имела подданство Чертогу Роси и присягала на верность славному Даждьбогу Тарховичу Сварожичу, однако, как племенное сообщество держалась наособицу, не устанавливая с дружественными соседями особо тесных взаимоотношений. Может быть поэтому эта цивилизационная общность так замедлилась в развитии за последние века.

— Соскучился? — Вид поднял на Велемира спокойный холодный взгляд, под которым тому стало неуютно, — Можно и, так сказать. Все-таки, мир Асуни — моя родина.

Ирийская наследственность растворилась в антардах не совсем. Пусть изредка, однако случалось, что в том или ином поколении потомков помесной народности, заселившей планеты федерации, рождались носители с выдающимся набором способностей, ставивших их вровень с представителями собственно ирийского происхождения. Такие индивиды плохо принимались консервативным усредненным социумом, настороженно относившимся ко всем, кто превосходил их в потенциале. В ранней истории Антардии встречались случаи, когда проявившие такие способности становились изгоями и даже могли сгинуть при невыясненных обстоятельствах. Лишь позднее, спустя века, после личного вмешательства правителя Чертога Роси, совершенно случайно проведавшего о подобной практике, явно ведущей к вырождению, установился обычай обязательного сканирования способностей новорожденных с последующим решением о социализации в обществе. Если ребенок проявлял признаки иной ступени развития, о нем докладывали правителю федерации, а затем, по достижению отрочества, отправляли в иные миры, где тот находил себя в сообществе равных. Как правило, мало кто из них затем когда-либо проявлял желание вновь посетить родные миры. Вид Благослав явился исключением из правил, ибо по достижению зрелости и находясь на дружинной службе, изъявил желание обрести свой дом именно на той планете, где когда-то появился на свет. Само собой, что правительство Федерации Антардии настороженно отнеслось к подобному волеизъявлению, однако не посмело отказать дружинному вою, уже тогда познавшему вкус воинской славы. Так что с тех самых пор, Вид Благослав время от времени появлялся в родных местах, каждый раз своим появлением создавая напряжение в умах местных правителей и интерес у простого населения. Особенно у молодежи, жадной до знаний и новостей.

— Хорошо здесь, — добавил Вид, всматриваясь в натянуто благопристойное выражение лика Велемира, — Посмотри, какая тут воля! Мир Асуни, как мало какой еще, подходит для жизни и радости. Потому я снова посетил мой родной край.

— Ну да, ну да, — пробормотал Велемир, покосившись на ватагу новых гостей, вывалившуюся в поле видимости, — Отдых между делами ратными…

Дети… Отроки… Девы и даже юноши на пороге мужской зрелости… Несмотря на негласные и гласные запреты и консерватизм взрослого здешнего общества, все они тянулись к Виду и ловили каждую возможность общения с ним в редкие визиты. А он, давно привыкший контактировать с представителями самых разных обличий и с самой разной биологией, не отталкивал никого, с радостью делясь своими знаниями, впечатлениями и взглядами. Его открытость привлекала всех падких на познание.

— Отдых, да, — согласился Вид, жестом приглашая новых гостей поближе к кострищу, — Только я больше не состою в дружине чертога. Пришло время обрести новую стезю.

«Неужели расскажешь? — сбивчивым мысленным полушепотом обратился к нему Улешка, слегка округлив свои большие зеленые кошачьи очи, — Зачем им знать об ужасах битв с ворогом? Не доставало хвастаться увечьями…»

Не только собственники ирийской наследственности владели даром развитой ментальности. Коловерши, чья изначальная наследственность целенаправленно развивалась вмешательством извне, также, пусть и не вполне, владели пси-составляющей разума. Так что бывшему дружинному вою ныне доставало общаться с Улешкой не только при помощи обычной речи.

Вид Благослав возвратил ему взор с долей укора. Он не собирался ставить в известность кого бы то ни было. Жив остался и за то спасибо светлому тарху, самолично вытащившему его с поля боя. Точнее то, что от него осталось, ибо коварный дракон, сумевший прокрасться с тыла, в жестокой атаке не только разодрал ему могучую спину, но и вырвал часть позвоночника, фактически разделив тело на две непослушные агонизирующие половины. Если бы не сноровка Даждьбога и не его умелые зничи, не потерявшие ни мига драгоценного времени, не дышать бы сейчас Виду Благославу густым и ароматным воздухом Асуни и не наслаждаться каждым движением восстановленного тела.

— Здравы будьте, други мои! — обратился он к вновь подошедшим к его кострищу людям, с силой оторвавшись от смурных мыслей, — Не стесняйтесь. У костра места хватает.

Ответом ему стал нестройный хор юных голосов. Вид проводил взглядом новую компанию молодых людей, отметив про себя нескольких дев привлекательной внешности. Для них он представлял образец женских желаний. Высокий ирийский рост и могучее телосложение, правильные черты мужественного лика. Это с малых лет выделяло его из массы местного населения. Изъяви он желание, любая из них согласится соединить с ним свою судьбу… Нет, обретенная им стезя пока не располагала к обретению семьи и покою среди чад. Может быть позже… Гораздо позже…

— Как ждали мы тебя, дорогой гость! — зардевшись ланитами, с улыбкой обратилась к нему одна из юных девиц, — Всем нам хочется узнать о том большом звездном царстве, что лежит за пределами нашей Антардии…

Велемир Зоркий, по-прежнему сидевший наособицу, повел в сторону девы строгим зраком и та, ойкнув, быстро спряталась за спины подруг.

— Цивилизаций, огромных и могущественных не счесть в пределах доступного сектора Стожар, — дружелюбно улыбнулся Вид Благослав в сторону гостей, не акцентируясь на ком-либо отдельно, — А еще больше историй о них. И совсем не счесть былей о великих правителях, воях и просто мужественных созданиях самой различной биологии… ибо не важна форма существа и его существования… важна душа и дела ее…

Кажется, красноречивое вступление произвело впечатление на собравшуюся публику. Даже строгий Велемир, теперь уже явно обозначившийся для присутствующих, как негласный представитель местной власти, замер, внимая складным словесным оборотам. Немудрено, ибо Виду по рождению суждено производить впечатление на окружающие его разумные создания. Суждено из-за особенностей его ментальных возможностей, позволяющих воздействовать на уровне пси-иллюзий.

Мало кто ныне знал, что уже при рождении ментальный потенциал Вида сразу и однозначно был отнесен к потенциалу касты Бояновой. Способность создавать направленные ментальные визуализации преследовала его на протяжении всей жизни, подспудно подталкивая к доле мастера групповых наваждений. Нестандартный отпрыск косной Антардии, он долгое время сознательно противился этому дару, предпочтя пойти на воинскую службу и стать дружинным витязем. Так продолжалось до последних пор. До той самой битвы, едва не забравшей его жизнь. Да и обстоятельства последней схватки с драконовыми… Коловерша Улешка, подоспевший на помощь с большим опозданием и уже ожидавший увидеть хладный труп боевого товарища, с удивлением застал его, истекающего кровью, у ног большого бронированного королевского дракона, стремившегося добить поверженного противника, но застигнутого иллюзией и оцепеневшего перед своей жертвой. Только эта последняя мера, использованная умирающим дружинным воем, как последнее средство противодействия, позволила выиграть время и разрешить ситуацию спасением. А уже гораздо позже, когда зничи и ведуны тарха общими усилиями благополучно вернули Вида Благослава с пограничья реки душ Смердины, в нем и родилось решение отныне посвятить себя тому делу, для которого он и предназначен.

— Поведай же нам, гость благой, что-либо из историй Ирийского Союза, — вернул его к действительности тонкий голос какого-то отрока в истрепанной расшитой сорочке, — Про великих правителей…

— Просим, — поддакнул из-за спин давешний голосок бойкой девицы, — Очень интересно!

— Так, о ком же? — улыбнулся бывший дружинный вой, — Историй много.

— Давай, про злобную Морану, — порывистым полушепотом предложил другой отрок, поправив на вихрастой голове замызганную шапку-колпак, — Или про Вия… и Чернобога Пекального… Или про других злодеев…

— Так уж и злодеев? — хмыкнув, нарушил молчание Улешка, сощурившись глянув в сторону отрока и словно случайно выпустив из мягких больших лап длинные кривые когти, — Даже не интересно, какими они были на самом деле?

— А Улешка прав, — Вид Благослав на этот раз улыбнулся широко и благодушно, разом притянув на себя внимание слушателей, — Ибо как гласит история и наставляет разум вселенной, среди существ биологической природы не бывает только злодеев и только добрых вершителей, как не бывает чисто белого и чисто черного цвета. Каждый из цветов имеет оттенки и переходные расцветья. Так и любой деятель, вершащий волю звезд, имеет на своем счету добрые и злые поступки, совершает подвиги, либо творит преступления. Вольно или невольно. Разница лишь в побудительных мотивах, стремлениях, да соотношении добра со злом. Так что, друг мой, не существует злой Мораны или доброго Даждьбога, ибо они суть человеческие создания, а не чистая энергия в ее стороннем или потустороннем виде. У них же есть лишь те или иные поступки, совершенные на том или ином этапе вселенского пути…

— Ты не сказал ныне, на какую стезю променял славу воинскую, — вдруг вклинился в беседу Велемир Зоркий, явно пожелав увести ее в иную сторону, — Небось решил податься в купцы, да бороздить дали звездные по делам торговым?

— Уважаемый блюститель порядка Антардии, ты бы сперва посмотрел на то летательное средство, в котором мы с Улешкой прибыли сюда, -с изрядной долей иронии ответил на то ему Вид, — Не задавал бы таких вопросов. А есть я ныне скромный сказитель из касты Бояновой…

Глухой гомон пробежал по рядам слушателей, которых, по всей очевидности, опять прибавилось.

«Только не проговорись, — пришло к нему от верного товарища, — Не стоит».

«Не стану, — уверил его бывший вой, — Им не следует знать.

«…Не вестимы пути кармические, — вспомнились ему вдруг слова Даждьбога Тарховича, произнесенные им в напутствие после благополучного излечения, — Совсем не ожидал я встретить новое воплощение того, кого уже знал при иных временных обстоятельствах. Иди и отныне помни о том, кто ты есть…»

Увечье, полученное им при последней ассе, неожиданно послужило отправной точкой для чего-то нового. Для того, что Виду Благославу еще предстояло узнать на том отрезке жизненного пути, который еще предстояло пройти. Кармические пути… Витиеватые и мало предсказуемые… Путь духовных структур в пространстве и времени… Тем большим потрясением для израненного дружинного витязя стали однозначные выводы тарховых ведунов и зничей, помимо исцеления ущербленного организма сумевших изучить основные составляющие его индивидуальности и ее духовной структуры. Они решительно утверждали, что Вид Благослов, есть никто иной, как следующее кармическое воплощение легендарного Бояна-Сказителя…

— Ну хорошо, — встрепенулся новообретенный сказитель, обернувшись в сторону притихших слушателей, — Раз вы так просите историй, то я готов вам их преподнести. И не про кого-то одного, раз у вас нет единого выраженного желания. А поведаю я вам о том, как творились судьбы народов во временах и весях. А также о тех, кто нашел в себе силы и мужество для великих свершений…

Он решительно приподнялся и вскинулся над кострищем, раскинув в сторону могучие руки и став для слушателей чем-то схожим на большого и мощного горного орла. Голос его, обычно твердый и резкий, внезапно обрел глубину и расплеснулся над слушателями невидимой пеленой, вот-вот грозящей принять материальность и осязаемость. Эта пелена наваждения подобно волне накатила на всех присутствующих, окунув в себя с головой и принеся зыбкие иллюзорные картины космических панорам, могучих межзвездных кораблей и великих витязей, ведущих свои несметные армии к грядущим битвам…

_______________

«Какие бы не бытовали эпохи и миры — всегда находился кто-либо, кто мнил себя сверхспособным представить для других индивидов общества модель устроения собственного видения мира. Модель эта, как правило, несмотря на свой заведомо несовершенный и изрядно усеченный вид, обычно подавалась, как абсолютное знание, под этим соусом преподавалась не одному поколению, пока не рождался иной светоч науки, который находил в себе силы и научное воображение, способное, как минимум, изменить устаревшее знание. Так же, как правило, обстояло дело и с познанием устройства галактики, содержащей в себе мириады различных миров со своими законами и особенностями устроения. Столь великое образование жило по правилам, законам и устроению, часто непостижимым ограниченному, пусть и развивающемуся разуму любого индивида. Оно имело свою сложную структуру и свое строение границ, что подразумевало существование отдельных локальных областей в естественных границах…

Этот, отдельно взятый сектор обширных просторов галактики Стожар, в общем-то, не особенно отличался от иных. Просто одна из областей галактического пространства, вмещавшая определенное количество звездных территорий, условно ограниченная в пространстве и подчиненная общим законам галактического устроения. С самого момента становления этой структуры, в секторе складывалась и развивалась своя особенная жизнь, сменялись формации цивилизаций. Появлялись и проходили свой путь от расцвета до вымирания различные биологические структуры, появлялись и исчезали создания, тщащиеся себя идеей стать венцом процесса глобального развития. В свой черед, окружающее сектор пространство также иногда выдавало образчики биологических форм, нашедших возможность для своего распространения путем блуждания в галактических весях. Именно таким путем однажды из глубин космоса в сектор пришла новая формация, коей оказалось суждено сыграть свою роль в этом бесконечном спектакле великих Стожар…

Сектор, надежно локализованный космическими пустошами, давно, по всей вероятности, со времен первичного расширения галактики не знал пришельцев извне. Шли тысячелетия, сменяя друг друга, а у возможных переселенцев, равно как и у коренных обитателей сектора, пока не находилось средства для преодоления громадных пространств. Те немногие, кто отваживался на подобное в обе стороны, бесследно гибли в пучине межзвездного пространства, так что по прошествии целых эпох зона космических пустынь стала считаться непроходимой.

И все же, однажды случилось так, что со стороны одной из мертвых зон пространства, нежданная, как судьба, показалась великая армада Переселения, вышедшая из белого сияния внепространственного пути прямо пред одним из окраинных миров. То была колониальная армада двух великих народов, искавших обретения новой родины для себя и своих отпрысков.

Цивилизации, доселе обитавшие в этом кусочке великой галактики, погрязшие в бесконечных междоусобных войнах, однозначно восприняли пришельцев как угрозу. Однако флот прибывших народов Аори и Сваги оказался неожиданно силен, легко отразив атаку объединенных сил аборигенов сектора. А вскоре, за первой армадой этих народов прибыли еще две, заставив трепетать даже самые сильные из коренных цивилизаций. И тем более стало неожиданностью то, что затем, неожиданно для тех, кто только что на них напал, переселенцы великодушно предложили мир на равных условиях при том условии, что для своих народов они получат самые неудобные для заселения звездные системы…

Великодушие было не в чести у коренных цивилизаций. А потому те посчитали предложение проявлением скрытой слабости и, тщась уничтожить пришельцев под корень, принялись готовить силы для новой глобальной войны.

Войн потом действительно произошло еще много. И многие миллиарды живых существ пролили свою разноцветную кровь, защищая интересы своих культур. Однако же это не помешало потомкам Аори и Сваги надежно закрепиться на полученных территориях и выстроить на них нерушимый рубеж, который не смог преодолеть ни один агрессор. Коалиция этих двух древних архицивилизаций дала начало могучему территориальному образованию, в коем сплелись судьбы многих родственных гуманоидных племен и народов.

Впрочем, вливание в сектор по временным меркам произошло далеко не сразу, ибо для того, чтобы заявить о себе, требовалось сперва занять некий ареал, способный послужить точкой отсчета новой цивилизации. Избрав для себя этот путь, переселенцы стали заселять обособленную полосу заброшенных миров на самом краю сектора, по разным причинам не приглянувшихся коренным обитателям, оставаясь изолированными от иной разумной жизни сектора. Этот период занял не одно тысячелетие, однако по истечении отпущенного срока там, где некогда существовали дикие и необжитые миры, вырос мощный форпост новой могущественной цивилизации. Так образовалось великое цивилизационное новоустроение, позже получившее название Ирий и объединившее родственные гуманоидные народы одним общим наименованием. На изначально голых каменных планетарных образованиях, ледяных астероидах, в атмосфере газовых гигантов и, порой, просто в открытом пространстве возникли гигантские Светлые Грады, населенные потомками первых переселенцев. Так продолжалось на протяжении тех далеких тысячелетий, число которых осталось сокрытым за пеленой минувшего.

Впрочем, конгломерат пришлых народов также развивался. Спустя тысячелетие с момента окончания первого глобального переселения, космическую пустошь смогли преодолеть корабли титанидов — еще одной гуманоидной ветви цивилизаций, родственно близких биологии гуманоидов Аори и Сваги. Но способ передвижения некогда огромного флота этого народа технически уступал предшественникам, уже успевшим образовать праирийскую цивилизацию. Оттого, изначально не уступавшая по численности первоприбывшим, в результате неминуемых потерь при пересечении мертвых пространств армада кораблей титанидов уменьшилась до группы немногочисленных флотилий с изможденным от долгого перелета народом. Учитывая уровень гостеприимства коренных цивилизаций, остаткам могучего племени грозило бы полное истребление, но вмешался могучий покровитель в лице потомков Аори и Сваги, радушно принявших под крыло родственный им гуманоидный народ. Так в результате сформировался племенной костяк будущей сверхцивилизации, ставшей отправной точкой для дальнейшего развития истории в отдельно взятом сегменте галактики Стожар».

Книга 1. Глава 1. Дверь в неведомое

Звездная система Локо-Моро, планета Даботан. Временной период второй половины Войн Раздора.

Просторный туннель из черного, антрацитово отблескивающего камнеподобного материала, слабо освещенный уходящим вдаль длинным рядом тусклых точечных светильников, показался неизмеримо длинным и гулким, далеко вдаль разнося все звуки и шорохи.

— Удивительная звукопроводимость! — невольно восхитился Витул Дерзкий, оживленно озираясь вокруг, насколько позволяли зрительные рецепторы его боевого шлема, — Странная звукопроводимость. С чего бы это? И атмосфера здесь разреженная, и состав ее — отвратительная смесь газообразных ядов… Удивительно…

Для отпрыска Вышеня Неистового, появившегося в пределах этого места едва ли получас назад, окрестности действительно показались чудными.

— Скорее всего, это свойство сооружения, — звуковая система связи озвучила в ответ грубый голос его спутника, слегка исказив в полутоне, — Эти каменные с виду стены… они не каменные… какая-то смесь живой и неживой материи. Странный материал со странными свойствами и переменными энергетическими сигнатурами. А атмосфера… Скорее всего она предназначалась для существ с другим метаболизмом и другой биологией… По крайней мере, с иным принципом дыхания.

Как бы в подтверждение его слов в темном углу ближайшего закоулка закопошилось какое-то непонятное мелкое существо, затем замерло, словно пойманное с поличным, а после метнулось к ближайшей стене, нелепо, почти по паучьи перебирая корявыми конечностями, чтобы потеряться на ее фоне, то ли слившись с поверхностью, а то и (что не исключено!) пройдя сквозь нее.

— Не обращай внимания, повелитель. Такие твари здесь нередки и не несут угрозу. Какая-то форма жизни, похожая на падальщиков.

Витул обернулся к слуге, внимательно разглядывая. Скипер, прозванный Зверем, продолжал удивлять его, ибо внешний облик этого создания и глубина его разума даже с первого взгляда создавали меж собой глубокий диссонанс. Он выглядел диковинным существом, ростом со среднего титана второй современной формации, но внешне напоминал дикую смесь гоминида и разумного тельца с дополнительным набором внешних особенностей, придающих ему вид мощного свирепого зверя. В общем-то, Скипер и прослыл таким — жестоким и яростным, чем снискал себе славу берсерка, совершенно неукротимого в жарких и кровавых ассах разбушевавшихся Войн Раздора. Тем не менее, при всей этой свирепой наружности, Скипер-Зверь обладал странно устроенным разумом, выводившим его далеко из ряда обычных воев. А уж если учесть великую склонность к глубокому анализу и живой ум исследователя…

«Мой сын Вий, несмотря на юность весьма удачлив, раз сумел так подобрать комбинацию жизненных начал при создании этого существа».

Несмотря на свой десяти тысячелетний возраст, Витул, представитель последнего поколения сынов Вышеня, все еще относил себя к молодым отпрыскам потомков срощенного древа Аори и Сваги, что прибыли в этот сектор галактики Стожар чуть менее ста тысяч лет тому назад. В общем-то, считал он так вполне обоснованно, так как у родителя его имелось в достатке старших отпрысков, по отношению к возрасту которых Витул Дерзкий, прозванный Чернобогом из-за смуглости лика и черной растительности на лике, действительно считался еще юношей. Может именно поэтому, в силу своих лет, он остался обуреваем желаниями, амбициями и авантюризмом, что так часто побуждали на риск. Именно эти качества характера сейчас гнали его вслед за Зверем по странному туннелю, ведущему неизвестно куда и таящему в себе неизвестно какие опасности.

Туннель оказался неожиданно длинным, петляя и изворачиваясь подобно гигантскому змееподобному существу. Создавалось впечатление, что он нескончаем, уходя в неизмеримую даль. Витулу захотелось скорее преодолеть этот извилистый путь, попробовать где-то свернуть и найти дорогу покороче, но благоразумие настойчиво подсказывало набраться терпения и идти по нему в надежде на благоприятное окончание пути.

— Стоило бы заранее позаботиться о каком-нибудь техническом средстве передвижения, — не сдержавшись, высказал он вслух накопившееся недовольство, — Слишком долгий путь.

— Не думаю. В этом месте технические устройства работают непредсказуемо, — спокойно отозвался Скипер, печатавший тяжелый шаг рядом со своим господином, — И зачастую быстро выходят из строя. Здесь все устроено так, чтобы попавший в эти пределы случайный гость остался здесь навсегда. Неведомые существа, сотворившие этот древний объект, спроектировали его таким образом, что тот, кто не знаком с его устройством, неминуемо отправится блуждать по этим туннельным лабиринтам и погибнет.

— Это полностью рукотворный объект? — оглядываясь, поспешил уточнить Витул, — Если так, то для чего он создан? Я подозреваю, что туннельный лабиринт всего лишь мера предосторожности и защиты. Но от кого?

— От таких, как ты, господин, и я, твой слуга, — ухмылка Скипера не проступала сквозь глухую защиту боевого шлема, однако ощутилась вполне явно, — Данные первичного сканирования оказались довольно приблизительны и искажены непонятным полем объекта, и если судить по ним, то это макротело, имеющее объем средней планеты, представляет собой только основательно запутанный клубок туннельных лабиринтов. Однако, близкое изучение мной этой структуры позволило утверждать с достаточной достоверностью, что здесь встречаются области свернутого пространства и действует что-то вроде портального сообщения. Так что объект определенно стоит того, чтобы обратить на него пристальное внимание и изучить в достаточной мере.

Витул снова скептически осмотрелся через визион шлема.

— Стоит ли, на самом деле, тратить на него время? Пока для меня это место лишь одно из сотен подобных, что остались от предыдущих цивилизационных формаций…

— Господин мой, это только до того момента, пока я не покажу тебе древний ритуальный зал, — титаническая фигура Скипера остановилась и взмахнула одной из конечностей в сторону, — Здесь! Мы почти на месте.

Несмотря на свой немалый рост, Зверь легко скользнул в сторону и привел в действие механизм, скрытый где-то на поверхности антрацитовой стены. Отозвавшись на легкое прикосновение, поверхность, прежде казавшаяся каменным монолитом, подернулась подобием ряби, и обрисовала фигуру бокового прохода.

— Идем, — позвал Скипер и первым прошел туда, прямо сквозь рябь, сразу скрывшись из виду.

Витул ступил следом и сразу испытал странное ощущение, схожее с ощущением полета. Как будто проход являлся не просто дверью между помещениями.

— Здесь достаточно необычный переход, — пояснил Зверь откуда-то спереди, — Такое ощущение, что это скрытый портал, переносящий достаточно далеко от места входа. И подобные механизмы здесь встречаются достаточно часто.

Чернобог смолчал, настороженно ступая следом. Ничего не оставалось, как довериться своему проводнику, ибо тот уже успел потратить не менее года на то, чтобы получить об этом месте хотя бы поверхностное понятие.

— Не волнуйся, мой господин, — словно услышав его мысли, произнес Скипер-Зверь, — Пользуясь очередным перемирием воюющих сторон, я провел в этой системе достаточное время и потерял при обследовании объекта три отряда опытных бойцов. Этих потерь хватило на то, чтобы стать вполне осведомленным в общем устройстве объекта. Хотя бы настолько, чтобы избежать смертельной опасности здешних защитных механизмов. Потребуется потратить неизмеримо больше времени, чтобы понять суть и структуру для дальнейшего эффективного использования, однако я готов и на это. Слишком великое знание вложено в него, чтобы пренебречь возможностью постижения. Я чувствую это.

В этот момент громоздкая фигура слуги отодвинулась в сторону, позволив Витулу Дерзкому увидеть помещение, в котором они оказались. Впереди виднелся просторный зал несимметричной архитектуры, более всего формой, напоминавший гнездо гигантских змей, бивших о стены мощными телами и, тем самым, оставивших на них глубокие оттиски. В глубине зала располагалось непонятное сооружение, более всего напоминающее огромную когтистую лапу, на семи сочленениях, на которой повисло густое подобие толстой паутины.

— Что это такое? — коротко спросил Чернобог, кивнув в сторону странной конструкции.

— То, что я и хотел тебе показать, мой господин, — склонил Скипер рогатую голову, — На мой скромный взгляд, ради этого стоило сюда прийти.

Вблизи сооружение оказалось больше, чем Витул это представлял вначале. Стоя на массивном постаменте, оно, мерещилось подобием гигантской драконьей лапы и тяжко нависало над посетителями, грозя прихлопнуть их, словно мелких гадов.

— Когда-то здесь произошло что-то похожее на сильный взрыв, — задумчиво высказал предположение Чернобог, внимательно осматривая место, — Каменный постамент вылизан мощным энергетическим воздействием и изрядно потрескался. И конструкция, кстати, основательно искорежена.

При более детальном рассмотрении он выявил еще больше следов разрушений. Сама конструкция, издали показавшаяся подобием застывшей конечности гиганта, очевидно на самом деле изначально выглядела как несимметричная замкнутая фигура, часть которой оказалась утеряна по причине внешнего агрессивного воздействия, произошедшего очень давно.

— Посмотри, — Витул указал на сооружение, — Ничего не напоминает?

Скипер-Зверь, по всей очевидности упустивший особенности внешнего вида сооружения, озадаченно замер пред ним.

— Думай образно, — подсказал ему Чернобог, указав перстом, — Композиция явно похожа на схему звездных координат, обозначающих границы некой древней цивилизации. За завесой долгих времен эти координаты, безусловно, давно изменились, однако ранее эта конструкция могла служить точной картой созвездий, входящих в единую, живущую по общим законам агломерацию. Могу поклясться, что в эту схему, как минимум, ранее были включены территории Драконьих и Нажьих миров. Воистину, то была великая империя!

— Похоже на то, — осторожно согласился с ним Зверь, отступив на шаг, — Но что же это за остроносое образование, что расположено в центре разрушенной композиции?

Витул также отступил назад, ломая голову над загадкой. Черная игла, исходившая, казалось, из ниоткуда, ориентированная из предположительного центра схемы, выполненной в виде сложной когтистой свастики, и нацеленная в сторону того, кто стоял пред сооружением, действительно казалась не принадлежащей композиции, и функция ее оставалась непонятной. Сама же свастичная фигура, изображенная туманным напылением среди разнокалиберных блестящих точек, выглядела до боли знакомой. Точно!

— Это почти точное изображение здешней звездной системы, названной на некоторых картах Локо-Моро. Сложная система из трех близкорасположенных и активно влияющих друг на друга солнц, вокруг которых обращается по различным траекториям четыре десятка полноценных планетарных тел. Объект Даботан, в недрах которого мы находимся, обретается прямо в середине зоны стабильного тяготения системы и, судя по всему, является центром некой объединенной системы… Вопрос — чем объединенной?

— Скорее всего, на территории былой империи действовала стабильная портальная система коммуникаций для перемещений, — предположил Скипер из-за спины, — Такое встречается у дассов. Выгодно и удобно. Отпадает необходимость регулярных межзвездных полетов и огромных затрат на транспортировку ресурсов…

— Возможно и логично, — не стал спорить Чернобог, продолжая рассматривать композицию, — И если она хотя бы частично работает…

Возможно, что, увлекшись, он подошел излишне близко, безо всякого умысла встав прямо на пятачок у сооружения, покрытый неведомыми письменами и знаками. Однако конструкция словно ожидала этой неосторожности, чтобы прийти в действие. На острие черной иглы неожиданно набухла кроваво светящаяся капля неведомой энергии и, сорвавшись, ударила смуглый лик Витула прямо в чело через лицевую защиту шлема…

«Наконец-то!!! — ментальная сфера эфира принесла ему то ли слова, то ли ощущение.

Чернобог больше не ощущал собственного веса. Его собственный дух, словно воспарил, поднявшись над телом куда-то в пространство, неожиданно просветленный способностью увидеть и понять то, что ранее обреталось далеко за границами восприятия.

Конструкция, несмотря на критически ущербное состояние, все еще функционировала в какой-то части. Подпитываясь из неведомого источника и выступая в роли посредника, она, пусть и с трудом, оказалась в состоянии связать сущность Витула с чем-то темным и огромным по ту сторону…

«По какую сторону? — задался вопросом он, однако так и остался в неведении.

Впрочем, определенные понятия и смыслы ему стали доступны уже сейчас. Что-то огромное и неизмеримо мощное давно ожидало, когда в пределах его досягаемости появится достойный разум…

«Достойный разум… Что означает достойный?»

Очевидно, предполагался разум с сильной ментальной выраженностью. Чернобог вдруг постиг, что Скипер-Зверь уже побывал на его месте, и огромное сознание из другой ипостаси бытия также попыталось связаться с ним, постучавшись во врата его «эго». Но наткнулось на монументальный и начисто лишенный ментальных способностей разум. Может оттого, потусторонняя сила через подсознание Зверя потребовало, чтобы он привел сюда кого-то еще.

«Кто ты? Что ты такое? — спросил он у темноты, щупальца которой силились пробиться к нему через устройство конструкции.

Витул ощутил извне приток силы. Силы сумрачной, однако клокочущей от сокрытого в ней потенциала. Она насыщала его организм, усваиваясь в клеточных подструктурах. Однако то было еще не все. Не весь потенциал. Не тот, каким соблазнял спрут по другую сторону… Темнота неистово билась волнами, не в силах пробить какой-то незримый барьер. Лишь какие-то отдельные темные сгустки, словно капли, смогли просочиться через эту мембрану, темным осадком покрыв структуру души, что, судя по всему, для могущественной сущности виделось недостаточным. И тогда Чернобог постиг, что конструкция, чем бы она ни являлась, повреждена намеренно. Повреждена давно и умело, навсегда исключив возможность проникновения великой темной сущности в структуру светлой реальности, где сейчас находился он сам. Чувство невольного сожаления посетило Витула, ибо, как чуяло его существо, непосредственный контакт с тем, что оставалось по другую сторону барьера, сулил запредельное могущество.

Словно уловив мысли Чернобога, из-за барьера в его сознание торопливо хлынули видения и образы. Отброшенное во времени далеко назад, его сознание узрело неведомых разумных существ никогда не виданного прежде племени. Трехрукие и трехногие, эти создания более всего походили на некую помесь арахнидов с птицеобразными и отличались звездолучевым окостенением верхней части худого и скуластого черепа. Неведомое племя ведало в науках и добилось в них такого прогресса, что вплотную подошло к пониманию сути бытия, в котором оно обреталось. Дойдя до самого края реальности неведомый народ попытался заглянуть в эту суть вещей и разгадать законы существования галактики и самой вселенной…

Зачарованный, Витул продолжал напряженно следить за мельканием сменяющихся образов… Неведомый народ создавал великую и едва ли не всесильную империю, территории которой расползлись затем едва ли не весь сектор пространства. Властвуя над этими громадными пределами, представители выдающегося племени обрели невиданные знания, силу и власть, так что скоро стали уподоблять себя богам. Пред взором разворачивались древние звездные карты с обозначением великих имперских границ, в сердце которых вихрилось свастичное образование звездной системы нынешней Локо-Моро…

Впрочем, древним существам показалось мало того величия, которого они достигли. Жаждая обрести что-то еще, они посмели заглянуть туда, куда этого делать не стоило. За границу реальности, где под многоуровневыми подструктурами пространства покоилась подпространственная полость, содержащая глобальный мыслящий темный разум. А встретившись с ним лицом к лицу, возгордившийся народ сокрушенно пал пред его вселенской мощью, отныне ею порабощенный и управляемый.

В силу бытийного устроения и основных правил существования плоскостей материи, разум подпространства фактически не имел и малой возможности единолично ворваться в пределы светлой ипостаси бытия. Однако он мог и хотел обрести контроль над ним через симбиоз с одной из мыслящих культур. От такого симбиоза каждая из сторон получала что-то свое. Раса существ, чья основа жизни видоизменялась через взаимодействие с темной энергией подпространства, получала неограниченные силы и способности, равных которым не имелось в существующей мерности. Однако, на деле так происходило далеко не всегда, ибо сумрачная мощь преобладала, вела себя как хищный паразит. Подчиняясь чудовищной потусторонней мощи, пораженные ею, некоторые из видов разумных созданий вымирали, либо попадали в унизительную зависимость целыми цивилизациями. Взамен, разум темной сущности, как правило, получал власть над доступными структурами бытия, ибо стоял выше над избранным им племенем и всецело управлял его деятельностью…

Но пришел момент, когда власть разумной темноты достигла предела, за которым родилась и зримо окрепла адекватная сила противодействия. Так заложено в устроении вселенной, где противоположности должны уравновешиваться. Витул так и не уловил, пришла ли эта сила извне, или родилась на обломках почивших древних цивилизаций. Он понял лишь то, что в определенный момент истории эта сила встала на пути темных правителей, окрепла и затем смела их формацию, обратив в прах. Полыхали адским огнем разрушаемые миры, свершались космические битвы глобальных флотов, унося мириады жизней, стирались в прах целые системы. Пламя возмездия настигло и центр былой вседержащей империи, распылив на многие сотни световых лет прежде цветущие миры. Лишь свастичный силуэт некогда центральной системы сумел каким-то чудом сохранить свои общие черты меж руин прежней суперцивилизации, хотя и здесь шквалом пронеслась разрушительная война. Остатки племени прежних правителей империи, фанатично преданного своему темному богу, оказались истреблены, а все, что могло помочь каким-либо последователям в попытке нового темного симбиоза, оказалось разрушено. Была взорвана и конструкция симбиотического совмещения, останки которой сохранились в рукотворном объекте свастичной системы из тридцати миров…

Способность ощущать тело вернулась не сразу. Какое-то время Витул Дерзкий беспомощно валялся в центре концентрической площадки, наблюдая застывшую позу удивления в лице Скипера-Зверя. Тому, напрочь лишенному ментальности, никогда не понять, что пережил его хозяин за время пребывания в отключке.

«А сколько прошло? — задался вопросом Чернобог, делая первые попытки пошевелиться, — Миг? Часть? Доля? Час? День?

Тело, к которому возвращалась способность движения, заныло тянущей болью. Он с легким стоном повернулся набок и подтянул конечности в попытке подняться.

— Господин! С тобой все в порядке? — оживился Зверь, — Ты так неожиданно упал…

— И ты до сих пор не помог мне? — сдерживая вспыхнувшую злость, почти прошипел Витул, повернув чело к подручному.

— Все произошло быстро, — развел всеми четырьмя верхними конечностями озадаченный Скипер, — Я подумал, что ты оступился.

Значит, времени прошло совсем немного. Не верилось, ибо пред очами Чернобога только что пролетела целая эпоха. Впрочем, если разобраться, все субъективно…

Он ощутил, что силы вернулись. Более того — их стало гораздо больше. Темная энергия напитала каждую клеточку организма, подарив ему новое ощущение жизни. Теперь он видел и понимал на несколько порядков лучше, чем раньше, ощущал то, что ранее оставалось за пределами разума. Новый спектр зрения позволил увидеть темные завихрения энергии, теперь витавшие в его ауре. Такие же он заметил в ауре своего слуги.

— Ладно. Пусть будет, что я оступился, — Витул Дерзкий поднялся и сошел с площадки, — Не важно. Думаю, что можно отправляться назад. Все, что было нужно, уже мне известно, Зверь.

— Но… — очевидно, Скипер хотел возразить, однако Чернобог жестом приказал ему замолчать.

— Полно, — приказал он тоном, не терпящим пререканий, — Я только что постиг устройство здешних миров и подскажу тебе, как освоить их, не теряя новые отряды бойцов. Твоей задачей станет лишь освоение этих брошенных земель в наших общих интересах.

Темная структура в ауре слуги указывала на то, что тот, пусть не постигнув сути, также отныне пропитан энергией подпространства. Это означало только то, что преданность Зверя своему господину будет крепнуть, пока не превратится в зависимость. Откуда он это знает, Чернобог пояснить бы не смог. Знание просто просочилось сквозь барьер, впитавшись в синапсы.

«Хорошо, что конструкция симбиоза не функционирует так, как ей должно, — понял он с запоздалой опаской, — Иначе, скорее всего, мой разум также оказался бы полностью во власти воли преисподней без шанса на собственную. По мне так лучше иметь простор для собственных решений. Пусть остался доступен лишь малый источник темной энергии. Это тоже преимущество, так как дает определенные перспективы постепенного усвоения и накопления сумрачной силы. Итак, решено — брошенная цитадель былой сумрачной мощи снова оживет в моих интересах и станет отправной точкой для создания собственной могучей империи. А Скипер-Зверь, так жаждущий раскрыть все здешние секреты, станет здесь наместником и изыскателем, заодно охраняя рубежи. Со временем будущий правитель грядущей империи поставит сюда на правление одного из своих сыновей, Скипер же станет ему верным слугой. Решено!»

Он скосил око в угол помещения, где знакомо закопошилось темное колченогое существо. Несчастное существо, случайно забредшее в эту систему порталов из внешних миров, да так и оставшееся в этом гулком сплетении тоннелей, пропитанных зловредным сумраком. Теперь сын Вершеня знал, как воздействует это место на все живое, принадлежащее светлой стороне бытия. Этот сумрак, насыщенный темными свойствами преисподней, проник и в это случайное создание. Возможно не сразу, с ходом многих лет, он впитался в эту сущность, подспудно изменил ее, обменяв многое из первозданной физиологии на способность усваивать темную энергию для обеспечения собственной жизнедеятельности. Безвозвратно мутировавшее до неузнаваемости, эта тварь теперь осуждена на то, чтобы бесконечно скитаться по пределам странного и жуткого места. Впрочем, такое соображение не расстраивало нового владыку Даботана. Место просто демонстрировало свой потенциал.

— Пойдем, Зверь, — Витул Дерзкий довольно улыбнулся под лицевой защитой шлема и, поманив за собой слугу, отправился к стене зала, отливающей бликами антрацита.

Достигнув ее, он остановился и (спасибо подсказкам темного разума) легко нащупал скрытый механизм. Стена пришла в движение, образовав сумеречный проем.

— Пойдем, — повторил он своему изумленному спутнику, проходя первым, — Здесь путь ближе. Незачем нам ходить кругами.

То, что не для чужих глаз.

Где-то на краю галактического сектора. Приблизительно в то же время.

Космическая пустота, доселе не нарушаемая никем и ничем, вдруг вспучилась слегка белесым эфирным пузырем, из дымки которого выплыл птицеобразный силуэт небольшой разведывательной виманы, принадлежавшей к ирийскому звездному флоту и несущей на обшивке орнамент девятеричного креста. На первый взгляд точка выхода корабля в обычное пространство выглядела случайной, так как по ближайшим координатным ориентирам не наблюдалось ни одного сколь-нибудь важного космического объекта, способного привлечь внимание развитых созданий. Однако в данном конкретном случае важен был сам ракурс, с которого, пусть и в некотором отдалении, но предельно четко открывался вид на довольно юную окраинную планетарную систему тройной конгломерации близко расположенных звездных образований. Юная система не имела собственного названия, располагалась несколько наособицу от густонаселенных миров сектора и выглядела совсем не обжитой, но при этом именно она привлекла внимание исследовательского корабля (если быть точнее — искусственного интеллекта корабля, постоянно ощупывающего материальную составляющую окрестностей сотнями различных сканирующих систем).

Факт отсутствия в системе разумного населения искусственному интеллекту виманы был по всей очевидности известен, ибо автоматическая система исследования даже не запускала биосканеры. Вместо этого, по достижении некой исходной точки пространственных координат, автоматика принялась скрупулезно изучать данные астрономических величин, эклиптику и основные характеристики планетарных земель, пригодных для дальнейшего освоения. Отрабатывался, в принципе, вполне заурядный алгоритм сбора первичной информации, свойственный всем разведывательным аппаратам, которые, возможно, побывали в этих местах до него. За одним исключением. Вимана принадлежала к совершенно особенному отряду разведывательных кораблей цивилизации Ирийского древа, и несла в своем устройстве ряд совершенно уникальных подсистем, изучавших свойства особенных структур космического пространства. Эти подсистемы функционировали параллельно основным, подстраиваясь под их активность, чтобы не вызывать какого-либо нездорового интереса у гипотетически вероятных конкурентов.

Летательное средство дрейфовало в точке появления на протяжении нескольких стандартных космических недель, полностью заглушив основную двигательную установку и бортовую сигнальную иллюминацию. Могло показаться, что корабль находится в спящем режим, если бы не исследовательский модуль, продолжавший функционирование на пике возможной активности. А по истечении этого времени вимана вдруг ожила, запустив маневровые двигатели, и неторопливо двинулась в сторону изучаемой системы. Разведчик и в дальнейшем не проявил ненужной суеты, мудро выбрав свободную траекторию, сходную по характеристикам с траекториями кочующих космических тел, оттого со стороны вполне мог сойти за рядовой астероид, движущийся свободно, целиком по воле случая и гравитации.

Безусловно, на самом деле, случайной эта траектория не являлась. Минуло несколько стандартных месяцев, прежде чем вимана набрала необходимую скорость и вошла в пределы системы, постепенно выравнивая курс в сторону газового гиганта — красновато-коричневого объемного шара с широким поясом из нескольких астероидных колец и роем из пары десятков орбитальных спутников разной величины, располагающегося на шестой по счету планетарной орбите. Затем скорость плавно возросла до уровня максимально до световой, сделав корабль по полетным характеристикам максимально похожим на небольшую комету, десятки которых бороздили пределы этой системы.

Оказавшись в окрестностях газового гиганта, вимана выждала нужный ей момент и запустила вперед, один за другим, полтора десятка золотистых шарообразных зондов, которые цепочкой потянулись к одному из колец гигантской планеты. Средняя скорость аппаратов постепенно увеличивалась, а сама цепочка изрядно растянулась, издали походя на брошенное в пространство ожерелье из блестящих горошин.

Постороннего интереса к деятельности корабля сверхосторожный искусственный интеллект за все это время так и не выявил. Космос молчаливо взирал за хитрыми маневрами таинственного пришельца, очевидно так и не придав ему значения. Скорее всего, именно поэтому автоматика, сопоставив возможные риски, впервые за все время отбросила прежнюю вкрадчивость действий и задействовала маршевые двигательные системы, резко увеличив и без того большую скорость. Совершив несколько стремительных перемещений, вимана на вираже обогнала и оставила далеко позади вереницу собственных зондов, затем достигла ведомой только ей точки на краю внешнего астероидного кольца, где и зависла без движения, в то самое время, как золотистые шары, бликующие в лучах двойной звезды, постепенно подплывали к месту новой остановки разведчика.

А потом случилось нечто непонятное. Достигнув точки назначения, зонды вдруг стали пропадать из виду один за другим, словно неведомая сила стирала следы их присутствия в пространстве, пока не удалила до единого. Только после этого птицеподобный силуэт виманы ожил серией сигналов бортовой иллюминации, а затем выдал в эфир внушительный пакет зашифрованной информации. После этого, исполнив в этой партии свою роль до конца, корабль легко, словно гонимая ветром пушинка, сорвался с места и, совершив маневровый кульбит, также устремился к месту пропажи зондов, где в свою очередь растворился без следа.

Могло показаться, что весь этот длительный инцидент остался не известным ни одной живой душе. Но так казалось лишь на первый и неискушенный взгляд. В тени одного из планетоидов-спутников, круживших вокруг газового гиганта вдруг пришло в движение ранее дрейфующее каменистое тело, которое, вскоре сбросив экран маскировки, оказалось в обличии боевой виманы. Приняв предназначавшуюся ей от разведчика информацию, корабль сорвался с орбиты и на ходу совершил нырок в подпространство, напоследок блеснув в лучах сдвоенного светила цветным орнаментом Рода Первородного на крылоподобных сегментах.

Глава 2. Когда мнится величие

Пояс Нажьих миров. Звездная система Цимок, планета Навения.

Скипер-Зверь избирал странные миры для своего обитания. Может то сказывалась генетически заложенная программа. Кто знает. По крайней мере, все те земли, что закреплялись им за статусом собственной цитадели, обязательно несли в себе признак особенного устроения и непохожести на обычные обитаемые пространства. То были миры аномальных биоценозов необычайной красочности и, как правило, необычайной опасности, способной выражаться в самых, казалось, обычных вещах. Например, именно такой слыла планета Навения, с первого беглого взгляда чудившаяся обычным зеленым миром с изобилием рек и болот на громадном континенте, протяженностью на всю планету. Однако так казалось лишь на тот случай, когда этот взгляд не успел пробраться за горизонт. Второе, более внимательное рассмотрение, сразу отмечало, что по всем признакам планета относилась к классу старых земель, когда-то давно проживших достаточно бурную жизнь и теперь существующих лишь по инерции. Даже на том зеленом лике планетарной поверхности, что теперь всегда пребывал повернутым к яркой желтой звезде, довольно явно проступали старые шрамы гигантских гравитационных ударов, озера основательно заросших взрывных кратеров и серые проплешины повышенной радиационной активности, мешающей развитию любых растительных и животных форм.

«Здесь когда-то давно прогремела большая война, — подумал Чернобог Пекальный, наблюдая основательно подернутый облачностью лик планеты через панорамный экран виманы, — Большая и очень лютая. Однако, настолько древняя, что упоминаний о ней не сохранилось… Разве что… у меня… и… моего сына… и то, только потому, что нам позволили это узреть…»

Впрочем, даже этот искореженный лик не шел ни в какое сравнение с картиной, становившейся доступной взгляду того, кто хоть раз пролетал над частью планеты, никогда не освещаемой светилом. Как это сделал сейчас темный владыка, специально задавший посадочный маршрут таким образом, чтобы совершить облет Навении по низкой планетарной орбите. Едва только летательный аппарат преодолел границу освещенности, как в панораму экрана, слепя, сразу заглянула полная чернота, характеризующая резкий безадаптационный визуальный переход, а затем, по мере прояснения видимости, открылась картина убитого постапокалиптического темного иномирья, заменившего собой обычный вид ночной планетарной поверхности. И даже более. Поверхности более не наблюдалось ввиду того, что древняя война унесла с собой добрую четверть планетарного тела, оставив в нем жутко зияющую выщерблину колоссального масштаба глубиной едва ли не с величину собственного радиуса, что само собой подразумевало умерщвление энергии ядра. С подобным изъяном эта многострадальная земля могла функционировать лишь только при искусственной энергетической поддержке, которую дал Скипер-Зверь еще при ее освоении с помощью нескольких нейтронных псевдо-звезд, спрятанных в темных полостях разверстой материи.

«Интересно, — подумалось владыке, — Смирился ли Скипер с тем, что я так и не отдал ему во владение систему Локо-Моро? Не грезит ли еще он о ней в своих тайных мечтах?»

Прошла пара тысячелетий с тех пор, как они со Зверем открыли в древней свастичной системе источник темной силы. За это время изменилось расположение многих звездных систем. Изменилось положение и расклад сил. Изменились и они сами. Чернобог, давно уже ставший властителем отдельной, основанной им империи, носил титул пекального владыки, возвысившись над многими. Возможно, что помогла ему в этом доселе непонятная, несущая отдельные черты разумности сумрачная энергия, в давние времена просочившаяся в его душу на памятном алтаре и осевшая в структурах ее темным осадком. В тот памятный день Витул понял всю значимость и величественность этой находки, познал ее исковерканную суть, насытил силой свой жадный для познаний разум и спланировал свой жизненный путь на многие круголеты вперед. Скипер-Зверь же, не располагавший нужными качествами умственных способностей, ничего из этого понять не сумел, оставшись по иную сторону глубокого понимания сути вещей. И это определило его дальнейшую историческую роль. Роль помощника на вторых ролях.

Чернобог, ныне звавшийся Пекальным владыкой Империи Ориона, тем не менее отдавал должное разуму своего верного слуги, сильному в других областях применения. Свои способности неутомимого знича вкупе с выдающимися организаторскими и аналитическими способностями Скипер — Зверь доказал это не раз и даже не сотню раз. Более того, на протяжении времен он оставался верным и незаменимым помощником во всех делах и начинаниях темного владыки. Его правой рукой. Именно с помощью Зверя Витул сумел подчинить своей воле сонм миров, ныне составляющих Пекальный пояс, и объединить их в надежно связанную административную агломерацию Пекальных царств, в многочисленных центрах коей он возвел на трон своих рекомбинантных «детей». Вассальных царств в империи ныне имелось в достатке, воинские силы росли пропорционально стремительно увеличивающемуся населению, кратно усиливая космические армады, однако над ними, не выделяясь происхождением и не кичась мощью, зачастую довлел именно Скипер — Зверь в качестве идеального глобального администратора и выразителя воли своего господина. Именно за это и для его извращенной прихоти знича Чернобог отдал под власть Зверя одну из самых обширных территорий размером с несколько ирийских чертогов.

Впрочем, если официально, то у Скипера тоже имелся свой правитель. Кош Хладный — один из выдающихся отпрысков младшего поколения, в наследственности коего главенствовало жизненное начало самого Чернобога. По сути своей, этот отпрыск, как и Дый Рассудительный, мог считаться ему единокровным сыном.

«Сыновья кровные, а суть в них разная. Дый сумел вобрать в свою ипостась мужество, мудрость и рассудительность, оставив невостребованными коварство и корыстный расчет. Кош же предпочел те темные качества души и те силы, что ведут к быстрому достижению целей, не взирая на моральные барьеры и устои. Его путь грезит стать великим…»

Несмотря на всю свою жесткость и прагматику личности, он любил Коша. Так любят свою едва ли не идентичную ипостась. Просто за то, что она так похожа. Витул радовался тому, что по мере взросления Кош постепенно становился его подобием, хотя отлично понимал, что когда-нибудь придет момент, когда это подобие устранит оригинал, как устаревший и мешающий развитию. И для этого у молодого правителя вполне достанет разума, коварства и врожденных способностей. Пока же он еще пребывал во младости, наслаждаясь свежей мужской красотой и пылкими силами, кроющимися в юном гибком теле, с жадностью познавал и осваивал новое, накапливая опыт и набор умений.

«Я вижу в нем свое отражение, — мысленно признался себе темный владыка, — Именно поэтому я и пожелал, чтобы Кош стал единоличным властителем тех владений, коими на правах администратора управляет Скипер-Зверь. Именно поэтому я отдал ему Локо-Моро».

Кош Хладный, миловидный ликом и стройный сухопарым телом, внешне пока мало походил на владыку, хотя и нес его сокровенные черты. Зато его характер откровенно зеркалил характер Чернобога. Мощь ментальности отпрыска уже в младости стояла вровень с потенциалом родителя, а способностью стратегического мышления он со временем грозил оставить Витула далеко позади. Впрочем, то перспектива отдаленного будущего, когда личность сына взрастет и окрепнет, приобретя собственные планы и амбиции. Пока же темный владыка трепетно пестовал сына, предоставляя ему все возможности для роста. И проявлял в этом достаточно инициативы.

Царства Пекальные, несмотря на всю их обширность, уже давно распределены между отпрысками старшего поколения. Более младшим, коих тоже хватало, приходилось довольствоваться отдельными, часто пустынными системами и, иногда, даже отдельными мирами в надежде, что когда-либо у них тоже появится шанс на овладение собственным королевством. Кошу в данном случае повезло тем, что именно для отпрыска с ожидаемыми характеристиками уже загодя было припасено и обихожено Скипером-Зверем большое царство, находящееся несколько в стороне от Пекального пояса и кажущееся просто хаотически сведенным в одно администрирование сонмищем случайно подобранных территорий. На самом деле нагромождение Ярых Миров играло огромное стратегическое значение в политических игрищах галактического сектора, а значит требовало для себя особенного управителя. Поэтому, когда пришел срок, с легкой руки темного владыки, Кош Хладный и стал властителем агломерата территорий Ярых миров, а за его спиной неким гарантом возвысилась грозная фигура Скипера.

«Многие его кличут молодым, тогда как поступками он оказался более зрелым, чем многие, — подумал Чернобог Пекальный, рассматривая на экране ночную сторону исковерканной планеты, освеченную редкими пятнами мутных свечений искусственного происхождения, — Потому и стал тем, кому я доверил тайну свастичной системы».

Он и правда, это сделал, хотя колебался. Слишком долго темный владыка единолично подпитывался темной силой полуразрушенного артефакта. Слишком долго страшился дать доступ к этому источнику кому-то еще. Эгоизм власть имущего. Однако, определив для себя наследника и «альтер-эго», Чернобог Пекальный лично проводил Коша Хладного к роднику темной силы, а затем и вовсе доверил ему свое сумрачное наследство в виде полупустынных земель системы Локо-Моро с прилегающими территориями, как правило также обделенными устойчивыми цивилизационными структурами. Вполне подходящее поле для взращивания собственной поросли органической жизни…

— Заходим на посадку, — доложил ему в ухо голос командира летяг, — Будут дополнительные распоряжения, владыка?

— Нет, — скупо обронил тот, недовольно покрутив челом в жестком вороте защитного бронекостюма, — Сажай.

Послушная его воле, вимана скользнула в рваную желтоватую атмосферу планеты, предупредительно окутавшись ореолом нейтрализующего поля вокруг темного фюзеляжа. Рассекая воздух расходящимся полярно-силовым воздействием, аппарат беззвучно опустился по пологой траектории на освещенную сторону планетарного тела, в самое сердце болотного лабиринта. Туда, где едва приметным правильным пятном серела платформа посадочного поля.

Скипер-Зверь ожидал его в полном одиночестве, могучим изваянием застыв на краю площадки приема. Ветер с болот овевал его, слегка колыхая полы парадной накидки, отливающей металлически-лиловым. Лишь какое-то крупное, похожее на гипертрофированного симбионта жабы с ящерицей, земноводное, поодаль выползшее на плиты посадочного поля, портило торжественность встречи своим вальяжным видом и глупым выражением ярко желтых выпуклых глаз.

— Любишь ты наряжаться, — обращаясь к слуге, произнес Чернобог, сойдя с пандуса на поверхность каменного поля, потом поморщился и спрятал нижнюю часть лица в выступ дыхательной маски, — Как здесь, однако, воняет. Ты сам, почему не используешь фильтр воздуха?

— Привык, владыка, — равнодушно, как о несущественном, пророкотал голос Скипера, — Я не так чувствителен к качеству дыхательной смеси. Более неравнодушен к цветам. Но это, как кому. Не всем идет черное.

Витул промолчал, внимательно разглядывая своего подручного. Зацепил внимательным взором медный оттенок искусственно модифицированной металлизированной бронекожи и жесткую торчащую щетку стриженной гривы с подобным же оттенком. Скипер явно не переставал стремиться к совершенству и улучшал собственное тело, невзирая на возможные побочные эффекты.

— Нравится? — уловив изучающий взор, поинтересовался Зверь, а потом гордо добавил, — Мне — очень.

«Интересно, — подумал Чернобог, продолжая разглядывать выдающуюся внешность слуги, — Правда ли то, что он так легко смирился с главенством Коша Хладного? Среди своих воев он слывет вождем с амбициями».

На самом деле об самолюбии Зверя он ведал давно. Потому и дал им с Кошем в распоряжение такую большую локацию. Чтобы сумели разойтись, существенно не задев амбиций друг друга и оставшись при собственной гордости. А потому лишь слегка усмехнулся, когда получил информацию о том, что его сын и его верный слуга уже поделили сферы влияния над просторами агломерации. С тех пор владыка делал вид, что не знает о фактической принадлежности собственно Ярых миров, где имя правителя Коша звучало почти номинально, так как фактически они единолично управлялись Скипером. Взамен (что особенно важно прозвучало для Чернобога), Скипер-Зверь практически не появлялся в другой части владений, включая систему Локо-Моро с сектором пустынного приграничья. Размежевавшись подобным образом, два владетеля ныне сосуществовали вполне мирно, не порываясь изменить положение вещей. И это Витула вполне устраивало.

— Зачем ты звал меня, Скипер? — спросил темный владыка, не отрывая пронзительного взгляда, — В чем состоит нужда? Мир Навении я уже видел, и он меня не впечатлил. Болота твои серы и зловонны, а ночная сторона и вовсе похожа на останки мертвечины, почившей вторично.

Подняв рогатый лик вверх, Зверь звучно хрюкнул, что приравнивалось заливистому смеху. Звук, прозвучавший столь резко, обратил на себя внимание земноводного, и оно повернуло к ним свою большеротую сизо-кожистую голову в крупных складках. А затем, видимо обеспокоившись посторонним шумом, оставляя слизистый влажный след лениво ускользнуло обратно в болотную трясину, из которой накануне выползло.

— Пойдем, — позвал Скипер хозяина и простер одну из могучих конечностей верхнего плечевого пояса в сторону едва видного проема гравитационного лифта, — У меня есть для тебя подарок. Хочу, чтобы ты оценил.

Воздушное пространство лифта, представленное шахтой приличного диаметра, легко подхватило их тела, и увлекло вниз быстрее, чем могло подействовать естественное притяжение.

«Учитывая направление, можно смело предположить, что мы движемся как раз на ночную сторону Навении, — подумал темный владыка, наблюдая за тем, как развевается лиловый плащ за могучей спиной Зверя, — Знать бы еще зачем».

Чернобог никогда не боялся Скипера. Глупо страшиться того, в кого верность вложена генетически. Вий Дремучий, создатель этого существа, владел этим искусством в совершенстве, и владыка иногда завидовал ему, окружившему себя обществом народов, с колыбели всецело преданных своему правителю. Другое дело, что Зверь иногда оказывался непредсказуем в поступках. Особенно, когда желал выслужиться. Это иногда весьма настораживало.

Устройство вынесло их на каменную площадку сложной звездоподобной формы, окруженную изломанной каменной стеной серо-зеленого цвета с частыми вкраплениями включений иного происхождения. Стена казалась сплошным массивом, уходящим вверх на огромную высоту. Судя по всему, они со Зверем попали едва ли не в самый кратер разверстого ядра умершей планеты с гигантской выщерблиной базальтового каньона. Управляемая гравитация мягко замедлила прежнее стремительное движение и бережно опустила Чернобога и его спутника на каменную плиту приемного порта.

— Впечатляет, — критически огляделся владыка, — Уж получше болотных испарений и прочей мерзости.

— Нам сюда, мой владыка, — вместо ответа, Скипер указал в едва видимый из-за маскирующей дымки проем, грубо прорубленный в базальтовом массиве.

Витул двинулся следом, продолжая оглядываться. Странное место эта ночная сторона планеты. Судя по всему, гравитационная составляющая по естественным причинам здесь пребывала величиной непостоянной и многовекторной, ибо, следуя длинным тоннелем и передвигаясь по светящимся указателям, они сперва перешли на поверхность одной из стен, а затем и вовсе на то, что должно служить потолочным сводом. Далее туннель стал ветвиться, зачастую принимая вид спирали. Вел он, по всей видимости, куда-то вверх.

— Что за лабиринт? — не сдержавшись, проворчал Витул, провожая очами очередное разветвление.

— Скоро уже, повелитель, — пообещал шедший впереди Зверь, не оборачиваясь, — Подарок мой там.

Они свернули в проход, за которым вдруг открылся свод небольшой пещеры.

— Пришли, — объявил вдруг провожатый, и владыка остановился, судорожно осматриваясь.

Странная пещера. Каменное неровное ложе, из трещин которого торчали какие-то подобия корявых корневищ. Свод и стены походили на слежавшуюся сухую почву, из которых также торчали ломкие отростки чего-то древесного. Посреди пещеры и прямо среди груды мертвых и полусгнивших побегов, располагалось что-то пульсирующее.

— Что это такое? — не сумел скрыть своего удивления темный владыка, стараясь обойти торчащие коряги и приблизиться, — Что за странная энергетика?

Он и правда, почувствовал что-то необычное. Что бы это ни было, оно, словно памятное ему устройство темных созданий, также питалось энергией, поступающей по каналу, расположенному где-то в надстройках пространственной структуры. Различие состояло в том, что эта энергия исходила не из подпространства и не принадлежала к темным силам. Напротив, она несла что-то противоположное, от чего пришлая сумрачная составляющая души Витула недовольно затрепетала.

— Это и есть мой дар, повелитель, — объявил Зверь, отступив на шаг и давая ему проход, — Посмотри. Я хочу подарить тебе одного из твоих врагов.

Чернобог, наконец, сумел пробраться ближе и разглядеть то, что скрывалось среди груды корявого сухостоя. Тело могучего молодого воя, облаченного в боевую броню. Судя по золотистому богатому обрамлению бронекостюма с глухим закрытым шлемом становилось понятной принадлежность этого неизвестного к наследственной линии какого-то из правящих ирийских родов.

— Кто это такой? — недоуменно повернул владыка лик в сторону Скипера, — Судя по броне, это кто-то из правящих кланов Ирийского Союза…

— Это юный Перун, — спокойно пояснил тот, остановившись рядом, — Сын и наследник Сварога Огневика, правителя Чертогов Медведя и Лося…

— Слишком много чертогов на одного правителя, — недовольно проворчал Витул, продолжая рассматривать тело у своих ног, — Хотя… если разобраться, не его в том заслуга…

Тысячелетние Войны Раздора унесли жизни многих правителей с обеих враждующих сторон прежде единого сообщества цивилизаций, ведущего свое наследие от союза Аори и Сваги. Агень Сважий — единокровный родитель Сварога Огненного, имел еще двух великих сыновей — Правеня Червленого и Явеня Гораздого. Каждому из них и оставил по чертогу в правление после своего славного ухода на поле брани.

«Получив в удел от родителя, как старший из отпрысков, Чертог Медведя, Сварог и не чаял, что довольно скоро сыграют превратности судьбины, и придется управлять оставшимися чертогами по праву наследования».

Младшие братья Сварога правили мало в своих уделах. Слишком непредсказуема жизнь в период большой войны. Так и случилось, что оба молодых правителя сгинули в огне военных конфликтов, оставив свои чертоги на уцелевшего старшего брата. Чернобог хранил в себе тайну, что одного из них он лишил жизни лично…

— Он мертв? — поинтересовался владыка, — И можно ли снять его глухой шлем, чтобы взглянуть на лик?

— Нет, правитель, — ответил Зверь, склонившись и нависнув над лежащим воем, — Я не могу к нему прикоснуться. И причинить вред не могу. Жизнь в нем сохраняется. Несмотря на все мои усилия.

— Это как? — не понял Витул, и тоже склонился над телом, разглядывая его с неподдельным интересом.

— Силовой защитный кокон, — лаконично объяснил Скипер, протянув длань к слабо отсвечивающей энергетической оболочке, — Защита непостижимого для меня уровня. Не смог убить, как ни старался. Слишком мощная защита.

Последние слова слуги прозвучали сокрушенно, однозначно выдав, что оставлять Перуну жизнь у его противника изначально не было и в мыслях.

— Не смог? Интересно… — владыка протянул длань, и тронул прослойку циркулирующей энергии перстом.

Затем резко отдернул, ибо ощутил могучее сопротивление локального отталкивающего поля вкупе с моментальным ощущением нестерпимого жара. Темная же сущность, кроющаяся в глубинах структур его души, вдруг затрепетала в неведомом страхе. Светлая энергия. Занятно.

— И поэтому, не сумев ничего сделать, ты решил подарить его мне? — сощурившись, оборотился Чернобог к Зверю.

— Точно, — подтвердил тот, — Так и решил. Юный наглец решил воевать меня, чтобы отобрать взятых в полон девиц из царского рода. Но просчитался. Я ждал его и устроил засаду. Мы напали врасплох. Моих рогатых воев оказалось вчетверо больше малой дружины, с которой пришел в мои пределы юный Перун, так что его участь оказалась решена в очень короткий срок. Я уничтожил его скакуна и поверг Перуна наземь. Однако, когда я во время боя нанес решающий удар и хотел добить упавшего наглеца, вокруг него внезапно образовался силовой кокон, преодолеть защиту которого я не в состоянии. Ни одно мое оружие не смогло помочь мне в этом. В ярости, я переместил Перуна сюда, дабы он остался в этом склепе до конца времен. Однако потом решил отдать его тебе. Твое могущество, владыка, велико. Убей его. Это наш враг.

— А где же девицы царские? — поспешил уточнить Чернобог.

— Неудачный эксперимент, — сокрушенно буркнул Зверь, уведя выпуклые бычьи очи в сторону, — Слишком агрессивный мутаген. Не угадал состав. Непредсказуемая реакция ирийского организма и слишком ранимый разум.

— П