Глава 2

В это же время. Окраина Великой Джуманны-Куано расы Властителей Галактики Квери. Сектор в перемычке между системами «Вул-ф У шан-И» и «Судору-Ка мен Да». Борт малой межзвездной каботажной галеры «Субарки-камари»

Ластан несколькими оборотами кругового ручника подтянул внешний грузовой трос, расправляя паруса, улавливающие звездный ветер, и искоса посмотрел миндалевидными глазами на своего владельца – капитана каботажной галеры, истинного квери Адуни Кур-курду. У него – жалкого раба из расы эдали, потомков Табу-тийских обезьян, презираемой всеми разумными обитаемой галактики Диска Тацу-Га, – облик хозяина всегда вызывал рвотные позывы.

Все эти мерзкие одутловатые сосиски поблескивающих на свету щупалец, свисающие с плоской, треугольной головы с огромным неаккуратным ртом, и усиками глаз. Растущие прямо из атрофированных плеч многосуставные пальцы с подвижными студенистыми кончиками, напоминавшими нос крульской крысы. Неприятная туша, абсолютно лишенная талии. Склизкие хвосты-стопы и омерзительная раковина на горбу, способная укрыть в себе все немалое тело квери.

И как такие аляповатые уродцы смогли стать властителями галактики? По их внешнему виду трудно было поверить, что эти существа – великие воины… Неужели во всем Диске Тацу-Га не нашлось никого, кто был бы способен противостоять этим слизням?

Прошла тысяча циклов его родной планеты с тех пор, как только что вышедшие в звездное море эдали обратили на себя внимание квери. Предки храбро сражались, но что могли противопоставить первые звездные моряки на примитивных ракетных лодках, созданных для исследований небесного дна, а не для войны, многоярусным боевым галерам этих моллюсков?

Ведь эдали в те времена даже не знали, что такое звездная война и что океан опасен. Их небесные скафандры не защищали от оружия. Да и сами они оставались глухи в небесных глубинах. Противопоставить «Берущим Гаэда» – элитным воинам-захватчикам квери – они могли только личную храбрость и…

Ластан грустно улыбнулся своим мыслям и пригладил вспотевшие волосы на запястьях. Он устал и взмок, подтягивая к носу галеры еще один парус до состояния, пока индикатор не выдал зелено-фиолетовую рябь полосок, означающих, что тот поймал ветер ближней звезды. Раб понимал, что, как бы храбро ни сражались его предки, эдали заслужили свою участь.

Властители Галактики покорили многие народы, но никто из них не был столь презираем, как потомки обезьян с Табу-тиски. А все потому, что всепланетно избранный президент из партии Полной Свободы поступил так, как обычно поступали эдали в собственных междоусобных конфликтах. Стремясь сберечь как можно больше жизней соотечественников, капитулировал. Сдался врагу, победить которого было невозможно.

Это и определило судьбу всех их на следующие десять сотен оборотов Табу-тиски вокруг родной звезды. Роль презренных рабов. Ведь ничего не зная о культуре и традициях Властителей Галактики, лидер сделал роковую ошибку, полагаясь на свою чисто табу-тискийскую логику. А квери не прощали тех, кто опускал оружие.

– Че пялишься, обезьяна? – пробулькал хозяин, высовывая из пасти все три своих речевых языка. – Нравлюсь?

– Что вы, господин, – отвернулся от потянувшихся к нему глазных усиков Ластан, – как можно…

– Тогда проверь лоцию, Ласт, – выплеснув небольшой сгусток слизи, прорезонировали языки. – Как ветер наберет силу, мы уйдем на звездное дно. Будешь хорошо работать, на Судору-Ка мен Да я оплачу для тебя самку.

– Премного благодарен, великий, – без особого энтузиазма ответил Ластан.

Несмотря на омерзительный внешний вид и общее отношение к эдали, владелец был вообще-то хорошим разумным. Он бы назвал хозяина «свойским мужиком», если бы кавери не были самооплодотворяющимися гермафродитами. Во всяком случае, тот никогда не издевался над своим рабом и не использовал стрекала. Да и награда в виде самки эдали, ежедневное питание и мягкая постель после рабочего дня были неплохой участью в мире могущественных слизней для потомка предавших самих себя обезьян. Отсталого вида, не имевшего близких форм в этой галактике.

– А это еще что… – Удивленное бульканье вывело Ластана из печальных мыслей.

– Птицы? – неуверенно предположил раб, глядя на появившихся в зримокарте странных созданий, на огромной скорости приближающихся к галере из нехоженых звездных глубин.

– Не знаю… но не нравятся они мне, – взволнованно прохрипел квери. – Приготовь-ка катапульту. Так, на всякий случай.

Но ни эдали, ни его хозяин не успели даже расчехлить страшное боевое орудие младшего родственника тех, кому покорились все разумные. Способная потопить в пустоте любую хорошую лодку установка так и не показалась над куполом ладьи. Стая «птиц» окружила корабль, завилась вокруг него, а затем зримокарта тревожно замигала, сообщая о сухом пробое борта. Кавери, судорожно вскинув пару пальцев, ухватился за щуп тревожной рынды, один за другим извлекая из своей раковины боевые пульпы.

А затем в распахнувшуюся дверь ворвались…

– Эдали… – пересохшим горлом прохрипел Ластан, выпучив глаза на чужаков. – Железные эдали…

То, что произошло после, показалось рабу жуткой фантастической утопией. Чужие эдали за доли секунды расправились с хозяином, а затем скрутили его самого, да так ловко, что он и пикнуть не успел. Уже с заломанными за спиной руками раб бросил случайный взгляд на зримокарту и почувствовал, как ужас наполняет его с головы до пят. На их маленькую галеру надвигалась громада… огромный и величественный корабль, словно бы сошедший со страниц плашек кавери, повествующих о предыдущих властителях Диска Тацу-Га.

Три часа спустя. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Поселение Абереду Хайд. Помещение поселкового склада

Сознание вернулось ко мне быстрой вспышкой. Это было именно беспамятство, не похожее на сон или то состояние, в котором находилась Ксения, выбрав на значения меньше единицы характеристику «выносливость». Только что я плавал в великой темной пустоте, мгновение – и перед глазами возникла проржавелая крыша склада и остренький подбородок Цесаревны, ведущей односторонний диалог с неслышимым для меня собеседником.

– Очнулся? – спросила меня Нина.

– Да, я, кажется… – В этот момент я понял, что лежу, а моя голова покоится на коленях девушки.

– И что ты на это ответишь, брат? Похищение генетического материала членов императорской семьи приравнивается к предательству Родины. Уголовно наказуемое преступление, расплата за которое – дезинтеграция на турбине гравитанка… – Прохладный пальчик опустился на мои губы, призывая к молчанию.

Перехватив быстрый взгляд Хомы, я попытался сесть, но маленькая ладошка легла мне на лоб. Искины тоже молчали, так что мне оставалось только слушать свою спутницу и гадать, к чему вообще она вспомнила старинный способ.

– И что? – бровки девушки сурово сошлись на переносице. – Я понимаю твои аргументы, а ты понимаешь, что ты сейчас никто? После смерти отца вся полнота власти находится в руках этого человека.

Ксения зло сжала губы, вслушиваясь в ответ, а я к этому моменту уже понял, во-первых, кто является собеседником моей спутницы, а во-вторых – что слышу трансляцию через бэк-дор, пересылаемый Екатериной голос Цесаревны, воспроизводимый мне Ниной.

– Нет, ты еще не символ нации и не Царь-батюшка, и да, я считаю, что… Не допустит он твоей коронации! Алексей… вот что это? Наивность или я о чем-то не знаю? Да у тебя нет доказательств… Алексей? Алек…

– Потерян канал связи, – сухо доложила планетарный искин Екатерина. – Оборван с той стороны…

– Было вмешательство? – дернулась Ксения, я же почувствовал, как ладошки скользнули на мои щеки. – Нас прослушивали?

– Нет… Я работала с собственным каналом, но сейчас не могу его восстановить… Милая, твой брат просит передать, что сожалеет о том, что вообще рассказал тебе об этом. Алексей сейчас говорит…

– Что?

– На правах главы семьи приказывает тебе не лезть в это дело.

– Дурак, – поморщившись, прошептала девушка.

– Что случилось? – спросил я, глядя в ее голубые глаза, в которых явственно читалась обида.

– Из хранилища генетических материалов для первых лиц государства исчезли несколько боксов с образцами моих тканей, – безразличным тоном ответила Ксюша. – Это случилось не сегодня и не вчера, хотя пропажу обнаружили всего несколько часов назад. Брат подозревает, что за этим стоит Великий Канцлер. Но никаких…

– Ксения… – Голос столичного планетарного искина прозвучал удивленно. – Я не могу связаться от этой личности ни с одной из своих служб на Екатерине! С центрального ядра – сколько угодно, а от меня на «Волге» – нет… А ты Атланта…

Ответом ей было молчание. Затем через пару секунд глухой, прерывистый голос, в котором лишь с трудом угадывался бойкий американский говорок моей новой помощницы, произнес словно бы из трубы:

– Чего вы молчите? Вы меня слышите?

– Я тебя прекрасно слышу, но только своей основной частью. А эта слепа и глуха… я сама-то себя с трудом ощущаю – работаю через пассивер игры.

Я сел, подтянув под себя ноги, и мы с Ксенией переглянулись.

– А я ее вообще не слышу… – растерянно сообщила Нина. – Что происходит?

– Я тоже говорю через пассивер Организации Планетарных Наций. По-другому у меня не получае…

– Максим, Ксения, у нас нештатка! – встревоженно воскликнула Катя, перебивая американку. – Станции нуль-связи РЗИ перестали прощупывать «Волгу»! И… И Супер не воспринимает сигналы со станций…

– Да не может такого быть! – удивился я, поднимаясь на ноги. – Мы же до сих пор в виртуальности!

– Мы в виртуальности «Освобождения Терры», – поправила меня Нина. – А ее нуль-канал обособленный и направлен на отдельный пул, установленный в Солнечной системе. А вот российских станций я сейчас не вижу ни одной.

– Сообщи брату! – воскликнула девушка, также вскакивая.

– Да я уже всех на уши поставила. Кстати, китайцы, бразильцы и прочие… Даже несколько до сих пор работающих ретрансляторов Американского Демократического Союза Планет нас тоже не видят… Остались только точки приема различных международных MMMO-игр, размещенных в Солнечной системе, и еще откликается «Полигон» Космофлота.

– И что это значит?

– Это значит, что кто-то у вас там, на «Волге», вывел из строя основной протокол нуль-ретранслятора… – с небольшой задержкой и жутким эхом ответила Атланта. – Игры работают по доп-поточному принципу, отличному от функционала военных и гражданских линий нуль-связи. Они завязаны на игровых устройствах, а антенна ретранслятора служит всего лишь пассивным проводником.

– Управляющие искины «Полигона» и «Волги» уже наладили экстренный канал, – сообщила Екатерина. – Но пока не будет восстановлена основная линия связи, придется вам сидеть именно в этой игре…

– В общем, ничего страшного… – констатировала Ксения, со вздохом опуская напряженные плечи и немного сутулясь. – Канал восстановят, и все придет в норму. Можем спокойно себе играть дальше… Вольга, ты что-нибудь помнишь?

Как-то не понравилась мне напускная веселость в голосе Цесаревны.

– Все до того момента, как отрубился, – ответил я, судорожно размышляя, стоит ли влезать в дела власть имущих, а затем махнул рукой. – Слушай, Хома! А вообще разумно ли в данной ситуации говорить про игры? Может, стоит выйти и…

– Ой, кто бы спрашивал! – лукаво улыбнулась девушка. – Сам недавно мне рассказывал про десантников в трюме, которые должны полагаться на пилота в ситуации, когда от них ничего не зависит…

Я промолчал. Не стал напоминать Цесаревне очевидный факт, что у меня стоит психофильтр и мне не приходится заставлять себя перестать беспокоиться о том, на что я не могу повлиять. А вот девушка явно заставляла себя так говорить, и мне это не нравилось.

* * *

Ксюша, натянув на лицо вымученную улыбку, посмотрела на нахмурившегося парня, а затем, резко отвернувшись, бодро зашагала в глубь помещения. На душе творилось черт-те что. Ощущения бессилия, тревоги, растерянности, злости и много чего еще смешались в аморфный коктейль, который туманил разум и путал мысли.

Цесаревна желала бы немедленно выйти из этой игры, а еще больше – оказаться сейчас на Екатерине, в Зимнем дворце, рядом с братом. Но при этом ей отчаянно не хотелось сейчас расставаться с этим парнем, при взгляде на которого внутри нее рождалось какое-то непонятное теплое чувство.

Неимоверным усилием воли она отгоняла от себя мысли о делах и проблемах, оставшихся в реальности. Как бы ей хотелось быть такой же, как и Вольга, – пока он лежал без сознания, она даже подумывала над тем, чтобы поставить самой себе этот самый психофильтр. Но не решилась, испугавшись сломать что-нибудь у себя в мозгу.

Сейчас она была просто девушкой, в состоянии глубокой комы лежащей внутри комплекса биолаборатории. Да если бы Ксения и очнулась – чем она могла в данный момент помочь «Волге» и ее экипажу? Так ведь на борту и так полно комиссаров и прочих псиоников, которые, хоть и уступали ей в силе, обучены и обладают необходимым опытом.

Что еще? Управление ее личными делами? Связь с Екатериной у нее сейчас только через Катюшу, а значит, ее люди не примут переданный через нее биометрический код без дублирования, и любой приказ просто повиснет в воздухе…

– Скажи, Вольга, – обратилась она к нагнавшему ее молодому человеку. – Ты можешь поговорить сейчас с бывшим Князем-Защитником?

– Нет, – ответил он, на секунду задумавшись. – Молчит как партизан…

– Понятно… – вот еще одно разочарование, – значит, для общения с ним нужна психологическая встряска.

– Возможно. Сколько я был без сознания? – спросил тот то ли Ксюшу, то ли свою Нину.

– Чуть более четырех часов, – ответила за них Екатерина.

– О чем задумался? – поймав встревоженный взгляд спутника, спросила Ксения.

– Да вот хочу выйти в реал, вызвать офицера и потолковать с ним…

– Не выйдет, – немного ехидно ответила искин Максима. – За тебя часа два назад врачи взялись всерьез, так что даже и не думай.

– А через «Белую Комнату», внутреннюю виртуальность капсулы, голограмму не поднимут? – неуверенно спросил парень.

– Минут двадцать назад – да, без проблем, а сейчас мощности внутренних коммуникаций временно используются исключительно кадровыми военными.

– Понятно… Стой! А куда ты, собственно, идешь? – Максим остановился, поймав Цесаревну за руку, от чего у девушки опять часто забилось сердце. – Неужели до сих пор не отказалась от идеи выполнить это несчастное задание?

Ощущение было прямо как тогда, когда она положила его голову себе на колени.

– Э… ну… – Ксюша замялась и отвела взгляд на очередную груду ящиков, накрытую перетянутой веревкой тканью, хотела что-то ответить, но почувствовала, как Максим, Денис или все-таки Егор Праздный отпустил ее руку, и через секунду она уже видела его спину возле накрытого ссохшимся брезентом хлама.

– Хома! Ты гений… – воскликнул Князь-Защитник, ухватившись за одну из стягивающих ткань веревок и активируя свой эргро-клинок.

– Правда? – недоверчиво переспросила девушка, не понимая причины столь неожиданной констатации факта.

* * *

– Правда-правда! – улыбаясь, ответил я, рассекая энергетическим мечом крепежные стяжки чехла, натянутого на самый настоящий древний ховер-джип атлантического образца.

Пару взмахов эргро-клинком – и могучая машина освободилась от скрывающей ее шелухи. Наверное, такое же впечатление на жителей двадцать первого века, уже на закате эры наземных гусеничных танков, производили самодвижущиеся монстры из века девятнадцатого. Неуклюжая громадина, насаженная на один из первых антигравов с мощными выносами кольцевых коробов с винтами, управлявших ее движением, и закрытым бронебойным стеклом кирпичом кабины.

Естественно, характеристики и данных сего чуда я не видел. Сам по себе низкий навык «Наблюдательность» накладывался на отсутствие «Механики», «Техники» и «Инженерии двигательных средств», зато с лихвой окупался реальными знаниями, полученными мною еще в академии.

Для того чтобы оценить вкус блюда, не нужно быть шеф-поваром. Игры последнего поколения всегда следовали этой простой и незамысловатой логике. Прокачанные навыки нужны для ремонта, а также для создания новых предметов своими руками. С их помощью открывались подсказки и пошаговые инструкции для людей, ничегошеньки не понимающих в этих дисциплинах. Но запустить старинную машину, тем более находящуюся на ходу, или управлять ею мог любой, даже персонаж нулевого уровня.

– Что это за грузовик? – спросила Ксения, мягко положив руку мне на плечо.

– «Hover-Rover M2», военный образец стандарта Новоатлантического Альянса, – опередила меня с ответом вездесущий искин Екатерина.

– Молодец! – Я похлопал по ее пальцам на моей куртке. – Хорошо, что ты его заметила. Теперь нам не придется долго и уныло плестись по пустошам!

Сам же я тем временем рассматривал кузов ховера, установленный на плавающей гидроподвеске с возведенным над ней кустарным способом клетью из арматурных прутьев.

– Да я не… – как-то сразу погрустнела девушка, а затем звонким голоском потребовала: – Вольга, мы должны сделать то задание. Ты спрашивал, хочу ли я, – да, хочу!

Я быстро обернулся, поймав ее взгляд, улыбнулся, и Цесаревна неожиданно для меня густо покраснела и опустила свои огромные очи к полу.

– Вот и хорошо… – обиженно буркнула она, тряхнув челкой и пару раз легонько шлепнув себя по щекам, уверенно посмотрела на меня и перевела взгляд на машину. – А… Эта штука работает?

– По идее – должна. – Забравшись на приступку нижней жесткой платформы я хлопнул ладонью по кожуху, скрывавшему антиграв, добрался пальцами до рычага, управляющего люком, и дернул его на себя. – Его, похоже, использовали для перевозки людей, и не похоже, чтобы он был сломан.

Заглянув в открывшийся проем и только мельком осмотрев саму установку, я крякнул от досады. Из антиграва был удален питающий элемент. Стандартный земной энергоблок на полмегаватта, со стандартным пазом «micro», использовавшийся для подпитки всей земной мобильной техники начиная с середины двадцать второго века. И он у меня был – в полученном недавно «самодельном эргро-мече», вот только жалко было…

– Он на ходу, его нужно только запитать, – достав рукоять оружия, показал ее Ксении, – энергоблоком из этого клинка. Там всего процентов двадцать пять выработка, так что ховеру хватит надолго…

В этот момент я понял, что говорю что-то не то. И без того грустные глаза девушки потускнели, и Цесаревна, слегка закусив губу, смотрела не на меня или на меч, а куда-то в сторону.

Я мысленно чертыхнулся. Опять увлекся. А ведь во всем виноват психофильтр, из-за которого мне совершенно по барабану то, что происходит сейчас вне моей биолабы. Хотя… звучит, конечно, как отмазка.

– Ксения. – Я аккуратно взял девушку за плечи, и она вздрогнула от неожиданности. – Послушай, если ты не получаешь удовольствие от игры, это плохо сказывается на процессе выздоровления. Может быть, тебе лучше выйти из этой виртуальности в «Белую Комнату»? Ее пространство поможет тебе успокоиться и расслабиться…

– Нет, – жестко ответила Цесаревна, сдвинув бровки, но даже и не подумала высвободиться. – Я хочу быть здесь…

Мне показалось, что она хотела сказать еще что-то, уж больно резко Хома замолчала. Тяжело вздохнула, прикрыв глаза, и медленно произнесла:

– Пойдем посмотрим, что там в подвале? Мне действительно интересно.

– Пойдем, – кивнул я.

Искины молчали, видимо, занятые своими важными делами. У нас ушло минут пять на поиск спуска в небольшой бетонный мешок, служивший складу подвалом. Здесь была оборудована жилая комната: пара старых проваленных диванов, один из которых мог похвастаться наличием спинки, а второй был полосатым, словно бы малое поле флага АДСП.

– Вон! Ковер, про который говорилось в задании… – воскликнула девушка и, спрыгнув с лестницы, в пару шагов оказалась у прикрывающей пол в дальнем углу драной тряпки.

«Представь, что девочка – статуя, и направь на нее свою волю…» – прошелестел безэмоциональный голос в моей голове.

– Зачем? – даже не поняв, кто со мной говорит, спросил я.

«Сделай! Быстро!»

Сопротивляться я не мог. Ксюша, удивленно ойкнув, застыла на месте в не самой удобной позе, как раз перенося вес с одной ноги на другую.

– Ты что это делае… – Возмущенный возглас Екатерины не смог скрыть от меня слабый, едва слышный звук.

Писк. Первичный сигнал, который издают готовые взорваться пехотные мины, когда кто-то пересекает их зону контроля.

Глава 3

«Вы использовали псионическую силу. Ваша выносливость временно снижена до уровня 7.34».

Пищание, еще секунду назад довольно громкое, быстро утихло.

– Стой и не вздумай дергаться! – тихо произнес я, игнорируя возмущенные крики принадлежащего девушке искусственного интеллекта и ругань Нины, которой та разразилась на свою товарку. – Ты в зоне поражения самодельной мины. Не настоящей, иначе бы давно погибла, да и я, наверное, вместе с тобой, а дешевого игрового образца со звуковым индикатором.

– Да я даже дышу-то с трудом! – выдавила из себя Ксения. – Что ты вообще сделал!

– Не знаю. Голос велел.

– Дядя Максим… – Голос девушки, не способной пошевелить даже челюстью, прозвучал как-то с придыханием. – Но мы же не можем умереть в этом сценарии… Так зачем…

– Умереть-то вроде можем. Но это не просто. – Открыв карту, я посмотрел на поле, в котором должны были находиться характеристики инвента, скрипнул зубами. – Не знаю, когда и как, но он закончился. Мы с тобой находимся в базовой стартовой зоне… в расширенном продолжении уникальной сюжетной линии.

– И…

– И нам нельзя умирать. Точнее, можно, но стартовый сценарий начнется заново, так что вряд ли мы встретимся до выхода в большой мир.

– Я… не хочу! – пискнула девушка. – Нам нельзя!

– Угу… – процедил я, оглядываясь по сторонам.

На старте игры большинство подобных предметов типа мин утрированны. Настоящее оружие выкашивало бы игроков пачками, потому как большинство из них гражданские, которые, вооружившись дедовским дробовиком, уже считают себя непобедимыми супергероями. Потому игра – якобы про настоящую войну – медленно, но верно учит их уму-разуму, постепенно усложняя используемые приспособления и врагов.

Вообще «Освобождение Терры» на высоких уровнях приближена к максимальной реалистичности. Хорошо одетому игроку достаточно совершить одну-единственную ошибку – и вот он уже дожидается своей очереди на возрождение в камере репликатора.

Комбинированные взрывпакеты, дроиды-камикадзе, умные мины и прочие образцы современных боеприпасов, как и в жизни, не оставляют ни единого шанса обывателю – в отличие от созданных местными устройств, призванных научить, показать и вбить в голову. Например, подобная закладка с датчиком движения, зуммером и биометрическим дистанционным идентификатором «Свой – Чужой».

А еще на таких боеприпасах часто имеется кнопка или тумблер, отвечающий за ее деактивацию. Как вариант два оголенных проводка, которые нужно замкнуть, или стандартный красный, который следует перерезать. То, что называется «кинематографический ход». Понятный для обывателя элемент, навязанный современной поп-культурой.

Медленно спустившись с лестницы и стараясь держаться подальше от девушки, я медленно обошел подвал по периметру, прижимаясь спиной к столам и верстакам, заваленным разнообразным техническим мусором. Короб мины-ловушки долго искать не пришлось. Он был установлен в дальнем углу и выглядел как жесткий металлический каркас кубической формы из сваренных трубок. Внутри было закреплено взрывное устройство в твердой оболочке с прикрученным к нему направленным датчиком. Вся эта конструкция была опутана многочисленными проводами, целый клубок которых подходил к небольшой стальной коробочке, в центре ее тревожно мигал красный диод.

Издалека эта штуковина была похожа скорее на маленький переносной генератор. Деактивировалась она, скорее всего, с обычного пульта либо при помощи рации или комлинка после того, как устройство передаст кодовый сигнал на нужной частоте. Вот только у мародера-квестодателя не было при себе ни того, ни другого, ни третьего.

Получается, парень не имеет никакого отношения к мине? Или это ловушка, установленная для жадных игроков, подвязанная на задание-обманку? Вообще-то без разницы. Сейчас меня больше интересовал вопрос, как обезвредить данную хреновину. Я не сапер, и мои навыки в реальном мире не распространяются дальше простейших действий, необходимых, чтобы установить на боевой взвод боеприпасы или манипулировать дронами. Так что я довольно смутно представлял себе возможности этой самодельной адской машинки.

– Хома, ты в этом состоянии можешь пользоваться псионикой? – спросил я и тут же добавил: – Только не вздумай прямо сейчас экспериментировать. У этой штуковины, возможно, установлен датчик искажений.

– А что это? – промычала вопрос Ксения.

– Довольно простенькое устройство, реагирующее на применение пси-сил перед собой. Двигаться тебе нельзя, мина на тебя навелась. Я тоже не помощник, как войду в зону – сразу жахнет. Была бы глушилка или декодер, отключили бы ее на раз-два, а так…

– И что же нам делать?

– Есть одна мысль. Ты, случаем, не смотрела британский приключенческий сериал «Профессор Это»? – спросил я.

– Нет… – Кажется, девушка не поняла, к чему подобный вопрос.

Я поспешил развить совою мысль.

– Как я уже сказал, эта штуковина самоделка, к тому же с зуммером и световым индикатором и отложенным взрывом – то есть штуковина прямиком из голофильмов. Так что можно попробовать деактивировать ее по той же методике. Я не зря вспомнил тот сериал. Главный герой – мистер Это, могучий псионик, – выпалил я, чувствуя себя донельзя глупо. – В первой же серии он останавливает взрыв микроядерной бомбы, заложенной под башней Биг-Бобби русским разведчиком, сжав сдетонировавшее устройство в гравитационной сфере… Эм… ну, я не знаю точного названия данного приема, но в фильме его называли именно так. Я пару раз еще в учебке видел, как наши комиссары на полигоне крушили таким образом быстро разворачиваемые баррикады.

– Понимаю, о чем ты говоришь, – задумчиво ответила девушка, – искажение Малышева. Обратно-центрично расширяющиеся псионические поля, хаотизирующие материю. Но аннулировать таким образом взрыв… Тем более ядерный!

– Я не специалист, – честно ответил я, – и даже не очень понял то, о чем ты только что сказала, но с твоими параметрами – по-моему, вполне посильная зада…

Громыхнуло так, что я чуть было не оглох. Да и от вспышки, ударившей по глазам, еще какое-то время я видел только слабые силуэты и расплывчатые очертания комнаты, потонувшей в абсолютной белизне окружающего пространства. Девушка, особо не раздумывая, просто сделала то, что я передоложил, хотя, наверное, стоило бы обсудить и другие – более разумные варианты.

В этой ситуации, скорее всего, имелись вполне нормальные, не силовые решения. Может быть, стоило поискать глушилку, которая могла быть запрятана где-нибудь в здании, или, быть может, пульт, спрятанный в диванах. Но нет – Цесаревна просто применила свою силу, даже не задумываясь о последствиях.

– Вам, можно сказать, повезло, – голос Екатерины неприятно двоился, – что устройство было на плазменной основе. С антиматерией такой фокус вряд ли бы удался.

У девушки действительно все получилось. Почти как у Профессора Это. Естественно, с поправкой на различные визуальные эффекты. Полыхнувший идеальный шар почти мгновенно сжался до яркой звездочки, меня обдало ветром, а затем она исчезла с тем самым жутким грохотом во вспышке ослепившего меня света.

– И как мне теперь тебя освободить? – спросил я, проморгавшись.

– Не знаю… Я вообще не понимаю, что ты со мной сделал! – придушенно пискнула Ксюша и тут же непонятно как обрела подвижность, зашаталась, с трудом держась на ногах. – Такое воздействие еще более антинаучно… чем…

Девушка бы мешком повалилась на пол, если бы я не подскочил к ней и не подхватил быстро засыпающую Цесаревну. Очередной раз сказывалось критическое падение параметра «выносливость». Беззвучно шевеля губами, Ксения подняла затуманенные очи и уронила головку мне на грудь.

– Надо рассказать тебе про твое… про… – прошептала она перед тем, как отключиться.

Подняв девушку на руки, я аккуратно опустил ее на красно-белый полосатый диван.

– Нина? – окликнул я свою электронную помощницу.

* * *

В это же время. Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Филиал Центра исследования внеземной биологии Крачетова. Лаборатория мониторинга карантинной зоны для паразитической, бактериальной, вирусно- и пси-агрессивной биологии

– Доктор Вочокски?

– Вице-адмирал! – Молодой на вид, но уже с благородной сединой в волосах мужчина оторвался от вдумчивого изучения диагностической справки, закрепленной на плашке-держателе, помеченной белым маркером с красной полосой, и с удивлением воззрился на посетителя. – Чем обязан визиту? Если вы здесь по поводу десанта, то материалы по первичному обследованию контактеров уже направлены в штаб.

– Нет-нет, Альберт Пахомович. Я пришел к вам совсем по другому вопросу. – Анатолий Ефимович Сатин, командующий жалкими остатками флота корабля суперкласса лайнера-носителя «Волга», немного постоял в дверях, рассматривая спартанское убранство кабинета ответственного директора карантинной лаборатории. – Меня интересует состояние Князя Александрова.

– А! Его Сиятельство, в общем-то, здоров, – улыбнулся врач и, небрежно бросив на стол планшетку с документом, расслабленно откинулся на спинку кресла, постучав пальцами по его подлокотнику, вызвал несколько голографических окон с какими-то данными. – Разве что с печенью небольшие проблемы, ну так они чисто земного происхождения и вызваны частым пребыванием в открытом космосе… м-да, каламбурчик получился. Ксенофактор нулевой, икс-фактор отсутствует, кровь в порядке по всем статьям, остальные органы здоровы, реакция на реставрирующий ткани гель в разумных пределах… А, вот! Знаете, что у Князя застарелые псиодеформационные изменения в лобовых долях мозга? Забавная мутация, если учесть, что Его Сиятельство полностью лишен псионических способностей.

– А поподробнее? – нахмурился Сатин, усаживаясь в гостевое кресло. – Это может быть последствием контакта? Мне докладывали, что захваченный им объект – могущественный телепат.

– Ни в коем случае! – поправив очки, доктор Вочокски внимательно вчитался в одну из парящих перед ним плашек. – Вот и в карте биоистории организма присутствует запись об этой аномалии. Просто врожденная мутация. Такое бывает, когда плод в чреве матери начинает спонтанно использовать свои псионические возможности и, так как мозг еще не полностью сформировался, получает пси-деформационный ожог. Обычно это летально, но медицине известны случаи, когда ребенок рождается здоровым, но полностью лишенным возможностей эспера. Вот как в случае с Максимом Денисовичем.

Слушая монолог собеседника, Анатолий Ефимович поймал себя на мысли, что никак не может понять, зачем сидящий напротив него мужчина носит очки. Вряд ли этот человек не мог себе позволить реставрацию глазного яблока или вообще имплант зрительного модуля. К тому же они не были похожи на устаревшие ныне приборы дополнительной реальности, а потому, решил вице-адмирал, необходимы были молодо выглядевшему Вочокски для большей презентабельности.

– …Такие вот дела, – закончил свой отчет мужчина и, отрубив проектор, подался вперед, уперев локти в стол и переплетя пальцы. – Если за стандартный карантинный период не будет зафиксировано никаких отклонений, то Его Сиятельство сможет вернуться к своей обычной жизни.

– Вот об этом я и хотел поговорить с вами лично, – произнес Сатин, поднялся с кресла и, подойдя к смонтированной на стене вижел-панели, принялся наблюдать за тем, как на виртуальном пляже какого-то тропического острова играют с мячом девушки в довольно откровенных купальниках. – Если все процедуры завершены, я хочу, чтобы Его Сиятельство был освобожден от карантинных мероприятий немедленно.

– Но господин вице-адмирал, это невозможно! – проговорил ошарашенный медик. – Это грубейшее нарушение всех установленных процедур! Подобными шагами вы подвергнете опасности весь экипаж корабля, и к тому же я совершенно не желаю пойти под трибунал!

– Под мою ответственность, – тяжело вздохнув, ответил Сатин, ожидавший чего-то подобного. – Зафиксировать!

– Зафиксировано, – раздался из динамика вижел-панели голос одного из искинов-секретарей, – в бортовой журнал внесена соответствующая запись под номером 1493823. Положенные уставом уведомления отправлены представителям всех контролирующих служб.

Вице-капитан улыбнулся. Перед тем как посетить карантинную лабораторию, он лично позаботился о том, чтобы в чьей-нибудь особо ретивой голове не возникла мысль его оспорить. Да и тратил свое по-настоящему драгоценное время на этот визит он не просто так, а с одной-единственной целью, дабы соблюсти все положенные по уставу формальности. В сложившейся ситуации, конечно же, можно было отдать прямой приказ, и вряд ли бы кто-то посмел его оспорить. Уж больно нестандартным было положение «Волги», наделявшее его как командующего правами чуть ли не самого Императора. Вот только подобная неразборчивость в средствах в дальнейшем могла сильно аукнуться как для него, так и для всего экипажа.

Сатину кровь из носу нужен был этот человек. И тому было несколько причин: пара жизненно важных и еще одна, которая просто-таки заставляла старого звездного волка скрипеть зубами. Имя ее было – Дворянское Собрание, и если с остальными вопросами можно и нужно было разбираться в рабочем порядке, то шумное и аморфное сборище провинциальной аристократии действовало мужчине на нервы и выводило его из себя.

Сам вице-адмирал, хотя и был дворянином, получил свой титул вместе с одним из повышений по службе, а потому не имел ровным счетом никакого влияния на собравшуюся на борту благородную публику, словно бы отказывавшуюся понимать и тем более принимать сложившуюся ситуацию. Естественно, разговор был не про офицеров, некоторые из которых по праву носили свои титулы и в первую очередь видели в Сатине своего командира, а уж потом – человека. Проблемными для командующего «Волгой» являлись гражданские, коих на борту и так было в избытке, а из-за того, что супер, перед тем как попал черт-те знает куда, еще и выполнял чартерный рейс к столичной планете, головной боли у его экипажа значительно прибавилось.

Если бы не эта так некстати случившаяся ротация флотов, сейчас на «Волге» находились бы только жители и работники корабельного города, коих и так была тьма-тьмущая. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает! Графья, бароны, баронеты и прочая благородная шушера с планет, располагавшихся по маршруту движения флота, слетались в последние два месяца на борт, словно мухи на соответствующее вещество, и многие из них совершенно не горели желанием видеть над собой фигуру какого-то там вояки, ошибочно считая боевой корабль некой версией прогулочного лайнера.

За неполные два дня вице-адмирал уже получил массу петиций от этого так называемого Дворянского Собрания с разномастными требованиями, одно из которых даже включало в себя фактически ультиматум, требующий немедленно передать всю полноту власти на корабле гражданской администрации уже якобы сформированного «Временного кабинета правительства».

Анатолий Ефимович неприязненно поморщился. Текст был составлен так, что, обвини он его авторов в подготовке к бунту или неповиновению, значительная часть гражданских просто не поняла бы его действий. Будь «Волга» чем угодно, но не лайнером суперкласса, Сатин не раздумывая приказал бы арестовать подписантов. Но сила и слабость его корабля крылись в его поистине циклопических размерах и в том, что давало «жизнь» этому титану, – самом настоящем городе, сокрытом в его глубинах, полуторамиллионном мегаполисе, который к тому же сейчас наводнили еще и хорьки дворянских кровей.

Огромная численность его населения складывалась не только из рабочих и операторов верфей и заводов, обслуживающего экипаж и сам город персонала, техников и собственно самих военных, включая довольно приличный десантный гарнизон. Механики, пилоты и прочая, прочая, прочая. Нет – это были не все люди, о которых вынужден был заботиться любой из командующих кораблей суперкласса. В нем проживали также семьи всех действующих членов экипажа как этого корабля, так и боевых кораблей несомого супером флота. Ведь если муж или жена несли службу на супере, разлука с родными могла длиться годами, а то и десятилетиями. Потому что далеко не всегда маршрут патрулирования включал в себя их планеты, а ротация личного состава так и вовсе планировалась с учетом потребностей всех патрулирующих флотов.

И вот большая часть этой людской массы находилась сейчас в состоянии шока, а у многих так и вовсе был траур: ведь их отцы, братья, мужья, жены, матери и сестры погибли в бою с инопланетным агрессором. Весь этот коктейль мог полыхнуть от единственной искры, которую активно и с немалым рвением принялось высекать это самое Дворянское Собрание.

Зачем? Вопрос простой, и ответ на него лежал на поверхности. Люди хотели захапать себе как можно большее количество «власти», ведь по кораблю сейчас распространялись дикие слухи, самый опасный из которых был основан на вполне логичном предположении, которое становилось очевидным любому мало-мальски знакомому с нуль-навигацией человеку: шансы на то, что «Волга» вернется в человеческий сектор космоса при жизни этого поколения экипажа, практически отсутствуют.

Вот и спешили разномастные крысы, случайно оказавшиеся на борту, да к тому же в роли гостей, устроиться получше и хапнуть побольше. Выловить себе в мутной водице привычное привилегированное существование. Хваткие на руку дельцы, провинциальные политиканы, магнаты и промышленники первыми почуяли, куда дует ветер. Вот только действовали они не топорно, ведь при попытке захвата власти им предстояло столкнуться с военными, но уже начали баламутить народ, и ведь какой повод нашли…

Цесаревна Ксения Зимнева. Единственная благородная, кто мог утихомирить эту толпу благородных, стала объектом атаки. Точнее, прознав про ее состояние и используя этот факт как аргумент, нацелились на самого Сатина – мол, вознамерившегося узурпировать власть. Держать ее на штыках, сцеживая с населения супера кровь калю за каплей, дабы затем и вовсе объявить себя Императором.

И опять же, все это были сплетни и слухи, которые медленно, но верно навязывались населению при полном отсутствии на данный момент у службы безопасности каких-либо прямых доказательств причастности к этому делу Дворянского Собрания. И ведь это только тень от надвигающегося на «Волгу» планетоида грядущих проблем. Вполне могли иметься и тайные игроки, а вся эта кучка благородных служила для них ширмой. Шумными клоунами, отвлекающими на себя внимание экипажа.

Вице-адмирал боялся того, что может случиться, если он не будет действовать оперативно. Шанс настоящего бунта был пока что только гипотетическим, но это только в голофильмах и сериалах люди всегда, объединившись, идут напрямую к единой цели, а коварные злодеи, хоть и ставят им подножки, не в силах помешать случиться настоящему Happy End. В жизни же люди подвержены страстям и желаниям. Их можно обмануть и запутать, выдать желаемое за действительное, заставить собственными руками рушить возводимый ими же замок. И вот поэтому Сатину нужен был этот Князь. Благородный по праву рождения, способный либо охладить пыл дворянства, либо и вовсе сорвать эту ширму, обнажив истинные мотивы и настоящих крыс.

К тому же он оказался не кем иным, как Князем-Защитником. Новость, повергшую вице-адмирала в шок, с соблюдением процедуры строжайшей секретности ему передала по закрытому каналу Екатерина – столичный планетарный искин и личный искусственный интеллект Цесаревны Ксении. Узнать, что подобный человек находится у него на борту… Человек, который в силу своей природы может не бояться никакой инопланетной органики! Держать мужика в бесполезном для него карантине, когда он и его возможности нужны здесь и сейчас… Форменная глупость!

Анатолий Ефимович, вполуха слушая очередные возражения доктора Вочокски, покачал головой. Да… Не ожидал он встретить у себя в гостях реинкарнацию своего старого давно погибшего друга. Да и имя то же… Максим. Правда, тот был Денисовым.

Поморщившись, вице-адмирал незаметно постучал себя по груди в области сердца и в очередной раз задумался над тем, что неплохо бы показаться врачу, и тут же отмел эту мысль как неуместную. Легкий укол, который он ощутил, был, скорее всего, просто признаком надвигающейся усталости и критической передозировки стимулирующих препаратов.

Ну и третья причина, зачем ему как можно скорее нужно было вытащить из карантина этого паренька, заключалась в том, что Князь вроде как был ксеноархеологом, а у Сатина на боевом корабле, понятное дело, просто не водилось подобных специалистов. Поводом же была одна ничем не подтвержденная теория, связанная со звездной системой, рядом с которой вышла в реальный космос «Волга». А точнее, безжизненный шарик, к которому потрепанный в бою флот, всего-то несколько кораблей на единой сцепке у супера, встал на устойчивую орбиту.

Перед тем как делать какие бы то ни было телодвижения, следовало подлатать борта и пополнить запасы первичных материалов, используемых верфями и заводами лайнера. Планетка походила для этого практически идеально, и проведенные сбросы зондов уже дали первые положительные результаты. В сухом пустынном камушке было все необходимое для «Волги», и в то время как пара кораблей второго класса отправилась на отлов астероидов определенного типа в местный забитый камнями пояс, на поверхность планеты спустили громоздкие мобильные установки для звуко-лучевого бурения, а первые беспилотные транспортники уже вернулись с образцами пород.

Во время подготовительных работ на соседней планете, зеленом гиганте, бывшем когда-то вполне пригодным для обитания миром и разрушенном в результате какой-то катастрофы, сорвавшей с него атмосферу, был зафиксирован мощный, но очень кратковременный выброс в космос некой энергии неизвестного типа. Одновременно с ним приборы в лаборатории, где находилась Цесаревна Ксения, отметили затухающий волновой скачок ее псионической активности. Как будто кто-то бросил камушек в спокойную водную гладь.

Вообще-то не связанные друг с другом события приметил один из группы аналитических искинов и обратил на них внимание операторов отдела. Сатин отправил на орбиту разведчик, и тот обнаружил на поверхности планеты многочисленные руины, с особой концентрацией на месте выброса. В результате появилась теория об искусственном инопланетном происхождении комы, в которую провалилась Цесаревна, и сильных головных болей, случающихся у всех более-менее сильных псиоников.

Проще всего было направить на место отряд десанта, но те же специалисты, выдвинувшие это предположение, настаивали, что во избежание многих проблем в состав поисковой группы необходимо включить подготовленных к полевым работам ученых. Так вот, в предоставленном Сатину списке значился в том числе ксено-археолог, а единственная из доступных кандидатур томилась в это время в карантинном блоке.

– Я понимаю ваши опасения, Альберт Пахомович. И поверьте, разделяю их. Но Его Сиятельство необходим мне здесь и сейчас. Впрочем, не волнуйтесь: все отведенное карантином время Максим Денисович проведет закованным в бронекостюм комплекса личной защиты «Золотой код». – Вице-адмирал улыбнулся, глядя на то, как в глазах врача снова промелькнуло удивление, а затем тот медленно кивнул. – Я так понимаю, подобное вас вполне устраивает.

– Более чем, – улыбнулся собеседник. – Это почти идеальная защита мира от носителя, а носителя – от мира.

– Вот и договорились. – Сатин с удовольствием пожал мужчине протянутую руку. – Начинайте процесс снятия карантина. Запасную блочную установку «Золотого кода», подходящую для Князя, доставят в течение часа.

Глава 4

Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Поселение Абереду Хайд. Подвал поселкового склада

– Нина?

– Максим, я немножко занята… Не мог бы ты дать мне где-то полчасика?

– Чем это? – в который раз за последнее время удивился я. – Дорогая моя, а не слишком ли часто за последнее время у тебя случаются некие таинственные «дела», да еще такие, в которые ты меня не посвящаешь?

– Не будь букой, Максим! – в голосе моей помощницы мелькнуло раздражение. – Я тебе уже говорила, что готовлю тебе сюрприз! К тому же нужно же мне пристроить куда-то Атлу…

– Чего? А ну-ка, рассказывай уже. Чего мне бояться! Да и как ты Атлу пристроишь? Ты забыла решение суда? Ее информационная часть должна находиться на подведомственных ОНП-носителях…

– Ой! Вот только не надо строить из себя самого умного! – фыркнула Нина. – Да, наши законники приняли именно такой, глупый со всех точек зрения приговор. Но!

Электронная девушка выдержала паузу, а ее товарка Екатерина тихонько засмеялась.

– Но в данном конкретном случае оно нарушает некоторые пункты основных прав и свобод человека, принятые ранее все теми же Планетарными Нациями. В частности, право постоянного доступа к личному искину и подпункт, касающийся неотъемлемых прав оболочки носителя.

– То есть…

– То и есть! – Видимо, устав от моей полной юридической неграмотности в столь щепетильных для любого искусственного интеллекта вопросах, устало произнесла Нина. – Ты сейчас в самой что ни на есть Тмутаракани. Ретранслятор нуль-связи накрылся медным тазом. Вот мы и подали прошение о резервном дублировании сознания на малый носитель. Теперь понял?

– В общих чертах… – Я тяжело вздохнул.

В двух словах, ушлые девицы выпросили у высоких чинов возможность запихнуть кусочек сознания Атланты в свободное ядро какого-нибудь роботизированного цыпленка. В результате Атла станет похожа на Ксюшину Катю, которая вроде бы находится далеко-далеко, на заснеженной Екатерине, а небольшая часть ее засела где-то в недрах «Волги». Вот и будет у меня пополнение в механическом зверинце, уж, я думаю, подобного барахла на лайнере суперкласса имеется в избытке.

– Ну и как нам ее перешлют? Бандеролью по THQW или отечественной Почтой Империи? – попытался съязвить я. – Ретранслятор-то нам того – сломали!

– Я через игру переливаюсь, – раздался с небольшой задержкой далекий голос Атлы.

– Ну… заняты, так и ладно, – махнул я на них рукой.

Взглянув еще раз на мирно спящую на диване Ксению, я тяжело вздохнул, взлохматив волосы пятерней и подойдя к разложенному на полу ковру, откинул его. Присев на корточки, я внимательно осмотрел скрывавшуюся под ним крышку люка.

– Ну, здравствуй, родимый, – хмыкнул я и, подцепив пальцами скобу ручки, вытянул ее из углубления, ухватился и, крякнув, отвалил в сторону тяжеленную дверцу, способную, похоже, выдержать попадание стандартного бронебойного снаряда.

Черная пустота лаза пахнула мне в лицо горячим мусорным ветром, полным запахов разложения и нечистот, отбивая всякое желание лезть в эту зловонную клоаку. Тем более – вслепую. Можно было, конечно, активировать эргро-лезвие, света оно давало достаточно, чтобы я видел хотя бы ближайшие предметы, но энергоблок – штука не бесконечная. Его нужно экономить, ведь неизвестно, сколько ресурса понадобится, чтобы добраться на Hover-Rover хоть куда-то. Главное – подальше от этого места.

Это сейчас управляющий локацией искин терпит нас на подконтрольной ему территории, да и то в соответствии с простой игровой логикой – нельзя постоянно досаждать игрокам глобальными проблемами. Мы, точнее, я… а еще точнее, как я подозревал, засевший в моей виртуальной черепной коробке Князь-Защитник смог справиться с пожирающим деревню пожаром, которым нас целенаправленно гнали к выходу.

Молодцы, детки, получите по пирожку, передохните немного, а потом мы вам еще какой-нить аттракцион устроим. А то еще, чего доброго, найдете что-нибудь на руинах, обогатитесь на три копеечки. Вроде как на Земле в те давние годы имелись нехилые запасы ядерного оружия… в реальности они давно бы уже «протухли» – до фига лет ведь прошло. Но я не удивился бы, если та самая Нео-Реконкиста, разобиженная потерей штурмового флаера, шарахнула бы по Абереду Хайд древнеамериканским LGM-35GS Minuteman IV или отечественным Тополь-СМ две тысячи пятидесятого года сборки.

Красивый ядерный грибок будет отличным финалом всей этой захватывающей истории. А нам, в утешение, на вирт-почту пришлют многочисленные фоточки и видео с сим творением атомного коллапса. Так что – нужно делать ноги. С другой стороны, наша Хома, похоже, втянулась в вирт-приключения, и даже здесь для меня, как подданного РЗИ, ее желание – закон. Общество у нас, конечно, демократическое, и так далее, и тому подобное, и я вполне могу неофициально общаться к Ее Императорскому Величеству на «ты», если мы в игре, конечно. Но не нужно забывать, что мы живем при монархии – самом продвинутом из придуманных человечеством социальном строе, а потому – хочет наша юная белобрысая особа посмотреть, что там припрятали в вонючем подземелье, – извольте обеспечить!

В общем, лезть туда без Ксении – тоже не вариант. Обидится еще. Девочка она вроде хорошая, добрая, покладистая – но опять же, не нужно забывать, кто ее папа. Да и оставлять ее здесь спящей в полном одиночестве как-то неправильно.

Вздохнув, я встал и осмотрелся, пытаясь придумать, что бы такое использовать в качестве фонарика. С самим осветительным элементом проблем, вроде бы, быть не должно. В помещении, где мы находились, были вмонтированные в бетонные стены панели, прикрытые матовым пластиком с ребристым рифлением. Некоторые работали, другие давно уже перегорели и явно нуждались в замене.

Старье, конечно. Да и хрен его знает, по какому принципу они там работают. На современные осветительные мониторы они не похожи, как и, уж тем более, на голограммные лампы. Подойдя к одной из неработавших панелей, я активировал эргро-меч и, пожалев, что самоделка не позволяет настроить длину пучка, как мог аккуратно срезал ребристую поверхность.

Внутри, под слоем матового пластика, мне открылось небольшое пространство с тремя установленными параллельно земле непрозрачными, белыми, с пригорелыми проплешинами стеклянными трубками-колбами, один из концов которых был забран пожелтевшим от времени пластиком. Аккуратно расшатав одну из них, я со щелчком вытащил ее из приемного паза. Посмотрел на два торчащих из пластика штырька, явно бывших клеймами, и попробовал идентифицировать предмет.

«Лампа трубка светодиодная

«FL–LED T8–1500 26W 4000K G13 (220V – 240V, 26W, 2600lm, 4000K, 1500mm»

«Состояние: сломана»

«Навык «Наблюдательность» повысился на 9 %. Текущее значение 2 единицы и 78 %»

Полная и соответствующая реальному прототипу техническая информация имелась в игре практически у каждого предмета, который можно было найти и как-нибудь им воспользоваться. Впрочем, попробуй я распознать антиграв из ховера, подсказка предоставила бы мне только самые поверхностные данные. Уровень наблюдательности маловат, а механика и техника – так и вовсе отсутствуют. Хотя в данном случае это не играло какой-либо роли, так как характеристики предмета были написаны на пластиковом ободке мелким черным шрифтом.

– Нин…

– Максим, не отвлекай! Я же просила!

– Э… Екатерина, а можно к вам обратиться? Если, конечно, вы не очень заняты, – решил не сдаваться я и, коли мои электронные нахлебницы были заняты, обратиться к Ксюшиному искину.

– Слушаю вас, Князь! – раздался веселый голос планетарного интеллекта. – Вам что-то нужно?

– Да… – Я в задумчивости пожевал губу, пытаясь сформировать мысль. – Я не очень хорошо разбираюсь в древней бытовой технике, и, возможно, мой вопрос покажется вам глупым…

– Не переживайте, Максим. Я вас слушаю и готова помочь.

– Энергия на современные световые мониторы поступает дистанционно через распределительную сеть, у более старых моделей подводится по держащей плоскости через напыления сверх-проводимого материала. – Я чувствовал себя полным кретином. – А как работает эта штука? Вот это вот клеммы, а… Понимаете ли, я плохо представляю себе…

– О – здесь все просто… Для начала необходимо найти патрон с соответствующим разъемом, а затем…

Выслушав ликбез на тему «Как работает лампочка – редакция для чайников» и внутренне сгорая от стыда из-за того, что могу разобрать, а потом и собрать в боевых условиях антиграв бронетранспортера, а вот два проводка, подключенные к источнику электропитания, поставили меня в тупик, принялся выкорчевывать тот самый патрон, из паза которого я и вытащил неработающую лампу.

Оправдание себе я нашел в том, что еще в две тысячи пятидесятом году все эти проводки и прочие неудобные в бытовом использовании шнуры ушли в прошлое, уступив место первому поколению распределительных полей, нагнетателей и бесконтактных передатчиков. Они просуществовали вплоть до уничтожения земли рептицидами, а потому были максимально распространены в игре. Но мне все равно было стыдно – провода-то никуда не делись. Просто…

Выбросив из головы подобную ерунду, я приступил к сборке кустарного фонарика на основе имеющегося под рукой хлама и эргро-клинка. Установленный в нем энергоблок Berckliff-0.5MW micro выдавал столько энергии, что хватило бы на миллиард подобных ламп и еще осталось. Испортив три уже работающие и исправно светившие колбы, первая из которых просто взорвалась у меня в руках, понизив мое здоровье еще на пять процентов, я наконец-то добился желаемой подачи из дополнительного разъема, к которому, по идее, следовало присоединять запасной источник питания, древко или расширитель рукояти.

Присобачив получившуюся конструкцию на небольшую найденную на столе раму, чем-то отдаленно похожую на ту, что поддерживала бомбу, повесил меч с тянущимися к нему проводками на пояс. Получившееся светящееся нечто было распознано системой игры как «Неудобная самодельная переносная лампа на непостоянном источнике питания» и, собственно, полностью соответствовало этому описанию.

«Создан предмет: неудобная самодельная переносная лампа на непостоянном источнике питания».

«Открыт навык «Механика». Базовое значение 1. Навык «Механика» повысился на 62 %. Текущее значение 1 и 62 %».

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Дорогая, я все починил!» Уровень: 1».

«Требования: Создать какое-либо техническое устройство своими руками. Доступна, если предмет работает и выглядит странно».

«Описание: механизм, который вы только что создали, выполняет свои функции исправно, а то, что он перемотан древней изолентой, прибит гвоздями и во все стороны торчит мешанина из разноцветных проводов и контактов, – ну ведь вы так и задумывали! Отныне все ваши творения, сделанные в стиле тяп-ляп, имеют не 75 %, а 80 % базового ресурса».

Еще раз внимательно осмотрев результат, я тяжело вздохнул. Не то чтобы руки у меня росли не из того места, лампа светилась и почти отвечала моим пожеланиям. Но все равно критика моего творения со стороны игры была вполне обоснованной.

– Я что, опять… – Ксения открыла глаза, поморгала и, сев на диване, сладко потянулась, – уснула?

– Ага, – коротко ответил я, пощелкав самодельным переключателем, прикрученным проволокой к рукояти эргро-клинка. – Как бомбу в ничто сжала, так сразу и отключилась.

Лампа послушно помигала, и я, подхватив ее за одну из образующих прямоугольник планок, подошел с ней к Хоме.

– Вон, – я кивнул в сторону зияющего провала в полу, – тот люк, что мы искали.

– Ты уже проверял, что там внизу? – спросила девушка, встала и, подойдя к лазу, поморщила носик. – Как же там воняет…

– Нет, – ответил я. – Дожидался, пока ты очнешься. Фонарик вот смастерил…

– А я думала, что ты нашел самодельную лучевую пушку. – Я так и не понял, то ли Цесаревна пошутила, то ли серьезно посчитала нагромождение светодиодных трубок, крепко-накрепко примотанных к кубической форме, неким самодельным лазером. – Давай спускаться?

– Ладно. – Я, если честно, рассчитывал на то, что, почуяв неприятный во всех отношениях запах, Хомячок просто откажется от идеи лезть в эту зловонную клоаку. – Я пойду первым.

Тонкая, шаткая лестница, кое-как крепящаяся расшатанными болтами к крошащейся бетонной стене, тревожно вздрагивала и скрипела от каждого нашего движения. Спустившись по этому темному, гулкому колодцу, мы с Цесаревной оказались в небольшом замкнутом помещении.

Здесь была настоящая сауна. Вверх по трубе поднимался вонючий пар, несущий в себе запахи человеческих экскрементов, не такой сильный, как в реальности, но все же достаточный, чтобы моя спутница, не привыкшая к подобным ароматам, немедленно раскашлялась и пожаловалась на головную боль.

– Хома, может быть, тебе не стоит идти со мной?

– Нет! – Я не видел ее, так как изо всех сил старался не смотреть вверх, но так и представил, как она упрямо тряхнула гривой своих светло-русых волос. – Я тоже пойду. Я должна…

Кому и что она должна, спрашивать я не решился. Мы оказались в небольшой комнате, пол которой был завален плавающим в мерзкой, почти кипящей жиже мусором. За исключением двери, ведущей в соседнее помещение, и свисающей с потолка на проводе неработающей лампочки грушевидной формы века этак двадцатого больше ничего в этом бетонном мешке не было.

Уже спрыгнув в бурлящую жижу, я обернулся и посмотрел на Ксению, почти спустившуюся с лестницы, и тут же поймал ее жалобный взгляд. Это мне достались старые ботинки – бесшнуровочные бутсы натовского образца конца двадцать первого века, в то время как девушка ходила в легких самодельных босоножках, и если ей было просто противно опускать ножки в нечистоты, то я вполне резонно предполагал, что от кипящей жижи она начнет терять проценты здоровья.

– Залезай на меня, – предложил я, поворачиваясь к ней спиной, и тут же почувствовал, как на плечо опустилась ее маленькая ладошка.

– Но это как-то… – услышал я неуверенный голос.

– Не волнуйтесь Ваше Императорское Высочество, – думаю, что Нина улыбалась, – здесь вас никто не увидит, а мы с девочками будем молчать…

– Ты все свои дела сделала? – строго спросил я искина.

– Не-а.

– Вот иди и делай их.

– Максим… ты что? Неужели обиделся? – притворно ахнул электронный разум. – Ах какая плохая тетя Нина…

– Заканчивай паясничать, – перебил я ее. – Или я все-таки найду блокировочный штифт.

– Фу! Извращенец! Все бы вам, мужикам, куда-нить чего-нить вставить надо!

– Нина, не беси! – В этот момент я почувствовал, как на мою спину аккуратно опустилось нежное девичье тело, руки обняли шею, а стройные ноги переплелись на пояснице.

– Если что – я сделала фотку! – тут же сообщила искусственная стервоза. – Великолепно смотритесь!

– И я! – поддакнула ей Екатерина.

– Вот же ж… спелись! – пробурчал я, а Хома тихонько хихикнула прямо мне в ухо.

Двигаясь осторожно, чтобы не поскользнуться на плавающих в бурлящем под ногами вонючем биологическом компоте органических сюрпризах, я подошел к двери, коснулся ручки рукой и тут же отдернул ее.

«Получено повреждение. Показатель здоровья уменьшен на 2 %».

Ручка была раскалена. Боль, конечно же, оказалась не шибко реалистичной, словно бы я потрогал не до конца разогретую сковородку старого образца. Часто еще встречающийся в домах кулинарных гурманов предмет кухонной утвари, предназначенный для приготовления пищи на открытом огне или специализированной плите.

«Вами выполнено секретное задание: «Не судите меня строго».

«Получено 400 очков опыта, 2 очка способностей».

«Нажмите «Ок» для продолжения задания. До автоматического закрытия данного извещения и возобновления сюжетной миссии осталось 5 минут 00 секунд».

Точно такое же окошко для Ксении материализовалось сбоку от нас. Она первой успела нажать на нужную кнопку, и тут же мы получили новое сообщение.

«Доступно секретное задание: «Не судите меня строго 2».

«Условия выполнения: узнать, что скрывается за дверью бункера».

«Условия провала: отсутствуют».

«Доступно: всем членам группы, выполнившим «Не судите меня строго».

«Описание: войдите в подземный бункер».

– Получается, нужно потерпеть боль? – с сомнением спросил я сам себя, глядя на дверную ручку.

– Боль? – переспросила Хома слегка дрогнувшим голосом.

– Ну да, дверь раскалена до предела. Может быть, обмотать чем-то руку, и тогда… – договорить я не успел.

«Задание «Не судите меня строго 2» провалено по не зависящим от игроков обстоятельствам».

«Причины: Крошка Сью и малыш Боб погибли в 03.48 по лондонскому времени вследствие попадания противобункерного снаряда WGS Arms-Arrow Plasma-N».

– Твою ж дивизию! – выругался я, ну а то, что произнесла одновременно со мной Ксюша, вогнало бы в краску любого сержанта космопехоты.

– Юная леди, – Екатерина, по-моему, была шокирована не меньше меня. – Вы откуда такие словечки знаете?

– Э… – девушка, кажется, поняла, что увлеклась, и попыталась было юлить, но планетарный искин надавила авторитетом, и Цесаревна созналась: – У гвардейцев слышала… А что такого-то?

* * *

На поверхность мы возвращались чуть дольше, нежели спускались. Я задавался вопросом, почему задание вообще не аннулировалось, если буря от взрыва плазменного заряда выжгла к чертям собачьим вообще весь бункер и все остальные подземные сооружения стартовой локации. А заодно старался не поднимать глаза, дабы не лишиться головы, ибо поднимался по лестнице последним.

Екатерина, установив приватный барьер, в хвост и в гриву песочила свою подопечную, нахватавшуюся у охраняющих покой императорской семьи элитных космодесантников различных нехороших словечек. Нина и Атланта молчали – в общем, на какое-то время воцарилась настоящая идиллия.

Уже вновь оказавшись в помещении склада, я, не теряя ни секунды, отправился прямиком к ховеру. Распотрошив рукоять эргро-клинка, установил энергоблок в приемное ложе антиграва и полез проверять – работает ли эта штуковина вообще или поставлена аборигенами на вечный прикол. Машина чихнула, побухтела немного своими механическими внутренностями и, к моему полному удовлетворению, оторвалась от земли, зависнув где-то в полуметре от нее, призывно жужжа всеми своими четырьмя пропеллерами.

Только после этого я помог Хоме забраться в кабину, показал, как рулить, куда и чего нажимать, а сам побежал к складским воротам. Пыхтя и отдуваясь, я отворил тяжелые створки, а Цесаревна на удивление легко и лихо вырулила новоатлантический пепелац и со счастливой улыбкой открыла для меня дверку пассажирского сиденья.

Пришлось подчиниться, я залез внутрь и не успел захлопнуть за собой люк, как машина рванулась вперед, накренив нос под сорок пять градусов к земле и лихо маневрируя между развалинами некогда оживленного поселка. Автоматическое кресло, имевшее в своей конструкции лазерный гироскоп, не позволило мне, любимому, влететь мордой в переднее стекло, но я все же поспешил пристегнуться, с беспокойством поглядывая на лихо крутящую штурвал спутницу.

– А ты молодец! – удивленно констатировал, когда Ксюша ушла из-под внезапно обвалившейся с руин одного из домов деревянной балки.

Заложив боевой разворот, она перевела машину в так называемую «воронку», почти царапая квадратным бампером землю, а затем и в «торнадо», после которого накопившийся на поверхности отрицательный вектор без применения форсажа двигателя сам подбросил нас метров на тридцать в воздух, а Цесаревна, лихо подняв ховер на дыбы, спланировала на самый верх одного из завалов. С него мы как по горке соскользнули на улицу, что когда-то вела к воротам поселения, и, вздув винтами огромное облако пыли, Ксения уже без выкрутасов погнала машину в сторону пролома в стене.

– Я занималась спортивным ховеренгом. Там, на Колхиде, – произнесла наконец девушка. – Эта машинка – откровенно так себе. Да и управление непривычное и неотзывчивое, но в целом – все то же самое.

Мне оставалось только хмыкнуть. Почему-то я вновь почувствовал себя идиотом, вспомнив, как показывал Хоме управление ховером. Чего стоило просто спросить…

– Жалко… – вдруг посерьезнев, сказала Цесаревна.

– Чего жалко? – не понял я.

– Детишек жалко, – пояснила она, – тех, что сгорели заживо в том подвале. Мы же всего-то на полчаса не успели…

– Угу, – промычал я, думая о своем.

– Помнишь, ты рассказывал мне про особенность женских персонажей, называемую «Предвидение»?

– Помню.

– Я вот думаю, что она тянула меня выполнить это задание именно из-за того, что в беде были именно дети, – нахмурившись и не отрывая взгляда от лобового стекла, произнесла Ксения. – Ты не знаешь, что нужно было с ними сделать?

– Без понятия, – честно ответил я. – Может быть, Екатерина посмотрит в голосети. Скорее всего, кто-нибудь его да выполнял. Я бы Нинку попросил, да только она сейчас с Атлантой занята.

– Катя?

– Это задание относилось к социальной группе «Приемные дети», введенной по совместному требованию Еврокомиссии и Имперского Совета по Делам Семьи, – услышал я голос планетарного искина. – В зависимости от решений, принимаемых игроками, в награду можно получить как опыт, так и спутника НПС, мальчика или девочку, на выбор снабженных свежеактивированным личным искином первого уровня. В общем-то последнее – это сверхзадача данной цепочки, труднодостижимая, но вполне реальная для любого игрока.

– Ого, – даже удивился я. – И что? В реальности тебе этого искина выдают? Это ж какой бизнес ушлые товарищи могут сделать…

– Выдают, но… не все так просто. К тому же существует привязка на биометрический адрес пользователя…

– И все равно, – хмыкнул я. – Знаю я людей, которые за личного искина отдали бы правую руку и все внутренние органы.

Спустя полчаса поездки по бескрайней пустоши в совершенно произвольном направлении, ибо Ксении, похоже, просто нравилось гнать машину вперед, когда Абереду Хайд уже давно растворился в темной британской ночи, позади что-то громыхнуло. Вспышка выбелила окружающее пространство, а когда девушка резко крутанула штурвал, разворачивая ховер лобовым стеклом к неведомому светопреставлению, мы увидели…

Нет, не грибок ядерного взрыва, как я подозревал, а остаточный трассер энергетического орбитального удара, рваной, ярко-зеленой нитью протянувшийся от темных небес к земле. Перед глазами всплыла табличка с сообщением:

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Избежавший неотвратимого возмездия»

«Требования: затянуть пребывание в закрывающейся локации. Отрицательные отношения с Нео-Реконкистой»

«Описание: вы умудрились настроить против себя одну из глобальных фракций планеты Земля. Ваши действия настолько впечатлили ваших врагов, что для вашего уничтожения был задействован орбитальный крейсер, существование которого до этого момента руководством организации тщательно скрывалось. Отношения с фракцией Нео-Реконкиста более не могут быть нормализированы. Отношения с фракцией Реконкиста поднимаются на 1-й уровень»

– Вот тебе, бабушка, и судный день… – прошептал я, наблюдая разгоняющее тьму зарево от плескавшегося на месте стартового поселения моря нестабильной плазмы, а затем хлопнул кулаком по ладони. – Хома… а знаешь что?

– Что? – резко ответила она, рывком отворачиваясь от жутковатого зрелища.

В этот момент машину как раз накрыло потихоньку теряющее силу, гонимое ударной волной облако пыли, песка и мелких камней, забарабанивших по бронированному корпусу ховера. Его пару раз опасно качнуло, и все стихло.

– Ты помнишь упавший звездолет, в который нам нужно было попасть по заданию?

– Да, естественно, – ответила она.

– Так вот – срочно гони к нему! – Я улыбнулся. – Будем брать с наскока.

– Что-то я не поняла…

– Да все просто! Он лежит не так уж и далеко от бывшего поселения, – начал объяснять я. – И я на сто процентов уверен, что после удара с орбиты живых рейдеров мы в округе не встретим! А уж внутри. Понимаешь ли – до этой махины главное добраться. Можно замучиться пробиваться сквозь внешние кордоны бандитов. А там уж, разжившись хорошими вещами, можно партизанить по палубам и воевать с местными на равных!

– А…

– Максим, Ваше Императорское Высочество, простите, что перебиваю ваш милый разговор о скорых боевых победах в ничего не значащей игрушке… – прервал нас ехидный голосок Нины. – Ты все еще обиженка или уже можешь меня выслушать?

– Слушаю, – буркнул я.

С чего мой искин стал такой занозой? Неужели сказывается влияние женского коллектива, да еще и состоящего сплошь из власть имущих?

– Помнишь, ты говорил, что у тебя установлен психобарьер и что пока не будет приказа, тебе на все плевать…

– Я не так говорил.

– Не важно. С тобой хочет пообщаться вице-адмирал Российского Космофлота Анатолий Ефимович Сатин. Лично. Так что вы уж извините меня, Цесаревна, – но я вашего кавалера временно отключаю!

– Эй, секунд… – крикнул я и понял, что стою в «Белой Комнате». – Нин, да ты совсем обалдела!

Глава 5

Спустя день. Окраина Великой Джуманны-Куано расы Властителей Галактики Квери. Смежный сектор к перемычке между системами «Вул-ф У шан-И» и «Судору-Ка мен Да». Борт мифического корабля Предков Эдали, прежних властителей Диска Тацу-Га «Во-ль-Га». Карцер с прозрачной стеной и без решеток

Презренная обезьяна, бывший раб космических моллюсков, наверное, впервые в своей жизни был по-настоящему счастлив. Ларстан вдыхал полной грудью чистый воздух родной планеты. Именно такой, как он себе и представлял: немного сладкий, пьянящий… тот самый воздух свободы, который витал над высокими синими сваскварами и нежными алыми чарданами, чьи цветы прекраснее звезд.

Именно так говорили старейшины маленькому мальчику, день и ночь перед продажей впихивая в голову плачущего юнца память о родине. И вот…

Ларстан с гордостью протянул руку и, подхватив с тумбочки кубок за удобную для эдали ручку, пригубил мягкий сладкий, но немного кислый нектар цвета родного светила. Высший эдали, почти такой же, как и он, только красивее и несравнимо элегантнее, тот, что был приставленным к нему, далекому и недостойному потомку… Он объяснил, что данная жидкость (деталей Ларстан не понял) – нектар фрукта с планеты, именуемой Кору-икх-ида, с удаленными вредными для него компонентами.

Бывший раб бросил быстрый взгляд на прозрачную стену и поднес свой нос почти к самой жидкости. Задержал на секунду дыхание и глубоко вдохнул кислый аромат. Сознание на секунду замутилось пониманием того, что в кои-то веки он дышит не через имплантированный переходник, а своим собственным носом.

Предки, или «Высшие», как окрестил Ларстан благодетелей, проверив Ларстана, удалили из его организма кверские дыхательные комплексы. Настоящие волшебники, они почти мгновенно излечили его от множества болезней, на которые хозяин просто не обращал внимания, и потом…

С ним долго разговаривали. Язык высших был сложным и труднопроизносимым, зато его куратор быстро учился эдалийскому низкому произношению и спустя всего-то полдня произошло то, чего Ларстан вообще никак не мог ожидать.

Высший не приказал, а попросил его подключиться к какой-то машине. Он согласился, а спустя всего каких-то десять циклов место Высшего заняла богиня в белом халате. Она была поистине прекрасна. Ларстан никогда в жизни не видел подобную красоту среди эдали, а она, мягко заговорив с ним, задавала множество вопросов, а затем надела на его голову какой-то шлем, и он, попав в некое белое пространство, увидел Бэрис.

Его любимую, родную и такую нежную Бэрис. Ту, что была желаннее любой богини. Ту, что давно погибла под кнутом погонщиков, и ту, дух которой временно возродили Высшие. Специально для него! Для того, чтобы она поговорила с ним, объяснила и дала наставления, а затем в темноте священной рощи подарила первую и запоздавшую на несколько долгих ридов ночь любви.

Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Филиал Центра исследования внеземной биологии Крачетова. Мониторинговый центр лаборатории карантинной зоны для паразитической, бактериальной, вирусно- и пси-агрессивной биологии

– Еще раз предупреждаю! Господа, не вздумайте относиться к ним как к обезьянам! Генетически разные, мы тем не менее самые близкие по многим параметрам. Особенно психологическим, и это пока уникум в сей галактике! Не извращение, а природа!

Визгливый голос профессора Зуске совпал с началом трансляции на голоэкране виртуальной любовной игры между человекоподобным представителем аборигенной культуры и реконструированной из его сознания женской особи, внешне напоминавшей по размерам и формам существо, похожее на пухлого суслика.

– Они тетракторы: трехполая репродуктивная система с промежуточным звеном, которое можно именовать самкой, между антропоморфными самцом и инкубатором…

– Доктор! Если честно – все это очень интересно. И мы совершенно не намерены смеяться над вашим подопечным, – покачал головой Сатин, – но все же мы пришли совершенно по другому поводу.

Стоящий рядом с вице-адмиралом боец в массивных золоченых боевых доспехах, похожий на элитного уничтожителя из космодесанта, согласно кивнул.

– А… – Умудренный сединами профессор, похоже, немного смутился. – Просто, понимаете ли… не все хомо сапиенс реагируют на инопланетную физиологию так спокойно. Мы часто забываем, что именно наш двуполый живородящий способ размножения уникален и больше не встречается у видоформ с высшей умственной деятельностью…

Пока он это говорил, золотой воин вплотную подошел к витрине, отделявшей кабинет ученого от карантинного бокса, в котором держали инопланетянина, и принялся рассматривать его обитателя, лежащего в ложементе активизированного виртокресла.

– …к тому же все три захваченных вида разумных Темной зоны представляют для науки огромный интерес. Наши сотрудники на данный момент уже составили штамм биоблокатора и ввели его в последнюю актуальную из имеющихся у нас сывороток…

– Погодите, профессор! – прервал его вице-адмирал. – Три захваченных вида? Но на борту той лоханки были два моллюска и антропоморф. Первые, как я думал, относятся к одному и тому же типу.

– Это не так! Одна из этих ксеноулиток – генномодифицированный ящер, полностью преображенный вследствие формационных операций. Довольно варварских, я бы сказал. Полное растворение скелетной основы организма и морфирование части нарощенной плоти в раковину. Это, знаете ли…

– То есть он только выглядит как моллюск? – уточнил Анатолий Ефимович.

– Да, но только для нас, как неподготовленных наблюдателей. – Профессор снял с головы громоздкие специализированные очки допреальности и принялся протирать узкую щель визора. – Для аборигенов Темной зоны разница очевидна. Другой вопрос – зачем этому созданию, которое мы в рабочем порядке именуем Pаngolimorf-TZ, нужно было сходство со столь громоздким созданием?

– Принуждение?

– Возможно, возможно, – покивал ученый. – Сейчас, пока Simimsm Hominis спаривается в виртуальном пространстве и центры удовольствия его мозга активны, мы проводим глубокое сканирование. Наши филологи и лингвисты уже создают языковую карту родного языка данного ксеноса, а психо-псионики зондируют его сознание.

– Только его? – Вице-адмирал кивнул на экран.

– Да… это самый контактивный из предоставленных нам образцов. А вот с остальными экземплярами есть «небольшие» проблемы. Как физиологического, так и поведенческого образца. В первую очередь моллюск – он необычайно агрессивен и практически не поддается стандартным ксено-транквилизаторам. Основой его органики является фтороводород. Как вы, наверное, знаете, раньше существование жизни на основе этого вещества считалось, мягко говоря, антинаучным фактом. Фтороводород реагирует с диоксидом кремния и алюмосиликатам – основными строительными кирпичиками большинства планет, имеющих твердую поверхность. А потому… – Ученый замолчал и резко сменил тему. – Наши аналитики и эксперты по ксеноэволюции предполагают, что родной мир этих космомоллюсков (рабочее наименование Clam Spatium-Rex) – это железная или углеродная планета. Только в таких условиях возможно было образование океана, состоящего из HF.

– И это нам дает… – подтолкнул вице-адмирал неспешные мысли Зуске, косясь на настенную панельку с часами.

– Да! Вот именно! – согласился ученый с Сатином, даже не поняв, что тот ждет от него ответов, а не сам сделал нужные выводы. – Сейчас обсерватория Кепочкина и носовая обсерватория Аким-Каглы проводят по моему заказу спектральный анализ видимой части космоса в поисках соответствующих объектов. Мой искин Сарочка постоянно контактирует с административными разумами обоих учреждений, и если что-то будет найдено, я немедленно сообщу вам.

– Будьте добры и вот еще что. – Вице-адмирал быстро набрал что-то на видимой только ему голоклавиатуре. – Обратитесь, как мы закончим, в Центр военной разведки Алины Раевской. Пусть задействуют установку больших масс и нуль-эха для вневизуального сканирования.

– О! – восхитился профессор. – Это же просто замечательно. Я и не знал, что на «Волге» есть специализированная аппаратура для дальней разведки.

– У нас много чего есть, господин Зуске, – усмехнувшись, ответил Анатолий Ефимович, бросив быстрый взгляд на человека в доспехах. – А вообще то, что научный коллектив не извещен о подобных возможностях супера, – это недоработка. Я немедленно прикажу разослать по институтам и НИИ общие формуляры с описанием военных технологий двойного назначения и контактными данными командующих офицеров и управляющих искинов.

– Принять к выполнению? – тут же спросил искусственный интеллект «Волги».

– Да.

– Выполнено.

– Однако, Исаак Платонович, Альберт Пахомович направил нас к вам по другой причине, мы… да кстати! Простите, совсем забыл. Позвольте предоставить вам Его Сиятельство, Князя Максима Денисовича Александрова. Главу новообразованной ксено-археологической службы.

Человек в золотой броне оторвался от созерцания тела погруженного в вирто-сон инопланетянина и, подойдя к удивленно вскинувшему брови профессору, протянул ему руку.

– Добрый день, Исаак Платонович. Очень приятно познакомиться. Извините, что приходится общаться с вами в таком виде, думаю, вы в курсе моей проблемы. Надеюсь, что я был не очень беспокойным пациентом.

* * *

Начальник ксеноархеологической службы. М-да… Открыв глаза и выбравшись из капсулы биолаборатории с твердым намерением сделать что-нибудь плохое со своим несносным искином, я тут же столкнулся взглядом со стоящим за стеклом моего бокса умудренным сединами вице-адмиралом. Вымуштрованное тело само собой среагировало на погоны и лычки его мундира, и если бы я быстро не сориентировался, вспомнив, что ныне я не космо-пехтура, а эксцентричный Князь со странностями и легким помешательством на почве армейской службы, которую вроде бы никогда не проходил, остановил себя, ограничившись кивком. Отдал бы честь, да к пустой голове руку не прикладывают.

Состоявшийся между нами тогда небольшой разговор можно было свести к изысканному и иносказательному: «Простите, что раньше не посетил вас, уважаемый, не до вашей благородной задницы было!» – со стороны Анатолия Ефимовича и моему невнятному мычанию на тему: «Ничего страшного – я все понимаю!» А далее вице-адмирал начал расспрашивать меня, носил ли я когда-нибудь средние или тяжелые пустотные латы, потому как в них мне предстояло прожить ближайшие полторы недели.

Да не в каких-нибудь, а лучших из тех, что можно найти в человеческом космосе. Доспехи нижнего уровня «Золотого кода» – засекреченной разработки отечественных ученых, предназначенные для исключительной защиты первых лиц государства. Эта полулегендарная броня, сведения о ТТХ которой хранились пуще иных государственных тайн, представляла собой своеобразную матрешку из первого, второго и третьего слоя защиты, полностью отсекавшую носителя от воздействия окружающей среды.

Первый или нижний уровень – внешне классическая броня легкого типа, которую можно найти в любой, даже самой захудалой военной части, уже сама по себе делала человека практически неуязвимым для любого физического воздействия. Второй слой, превращающий «Золотой код» в средние латы, надевался поверх и нес в себе пассивный экзоскелет. Третий, или внешний, делал счастливого обладателя настоящим танком, способным вызвать зависть у любого маститого космодесантника, обладал гравикомплексом и буквально был напичкан сервомоторами.

План вице-адмирала был прост: запихнуть меня в «Золотой код» и выпустить таким образом из карантина. По своему статусу я, в общем-то, был второй по важности особой на его лайнере, а потому, как к тому же дальний, но родственник императорской семьи, мог претендовать на комплект подобных лат.

А вот зачем я понадобился Сатину – об этом я узнал чуть позже. После того как вскрылась запасная техническая дверь, передо мной предстало не смежное помещение, а внутренний ложемент дресс-куба, специального аппарата, позволявшего надеть латы любому человеку, даже не сведущему в вопросах пустотных скафандров. И уже закованный в золоченые доспехи, я прошел полный процесс химической обработки и биоподавления, латы были запечатаны внешним кодом, чтобы я, не дай-то бог, не решил снять их посреди супера, после чего меня провели через пси-активную рамку, и только после этого я оказался в кабинете доктора Вочокски – заведующего филиалом Центра исследования внеземной биологии имени Виталия Сигизмундовича Крачетова.

Там меня и ждал вице-адмирал. Как и известие о том, что я теперь возглавляю профильную, не для меня – Дениса Максимова, – а для Князя Александрова, и до сей поры не существовавшую на «Волге» службу ксеноархеологии. А точнее, целый институт в самом центре лайнерного города. Пришлось кивать и поддакивать, соглашаться, помня строгий наказ Имперской службы безопасности. А затем – затребовать выпустить из карантинного плена своих спутников, до сих пор томящихся в моей опечатанной и до сих пор безымянной яхте.

Неохотно – с помощью Сатина, но ответственным за подобные мероприятия людям пришлось пойти мне навстречу. В противном случае в новообразованном институте просто некому будет работать. Особенно учитывая полную некомпетентность руководителя в данных вопросах.

Ну и как финал всей завертевшейся вокруг меня катавасии встал вопрос: следует ли сообщить Анатолию Ефимовичу о том, что все это время я провел в виртуальной игре вместе с самой Цесаревной. Вопрос на миллион, особенно учитывая, что ни о какой виртуальной реальности в то время, как я нахожусь в опечатанном «Золотом коде», и речи быть не могло. Не существовало технологий, способных захватить мозговые волны сквозь пятимиллиметровый слой сплава кредония – особого вещества, добываемого в системе Альфа Центавра и полностью экранирующего не только биологическую деятельность, но и псионические способности.

Основная проблема была в том, что, распустив язык, я мог неслабо подпортить жизнь этой очень понравившейся мне девочке. О вице-адмирале Сатине я, конечно, слышал, но что он за человек – знать не мог. А уж тем более тайной за семью печатями оставались его взаимоотношения с императорской семьей и самой Ксенией. К тому же Екатерина – Ксюшин искин, – судя по всему, не поставила Анатолия Ефимовича в известность, что та играла в игру вместе со мной. А значит, и мне, как минимум не проконсультировавшись с этим искусственным разумом, а лучше с самой Ксюхой, следовало держать рот на замке.

С другой стороны – девушка, уже пережившая виртошок, осталась совсем одна в жуткой постапокалиптической пустоши. И пусть считалось, что эта неприятная во всех отношениях реакция мозга на виртуальность была одноразовой, – кто знает, как поведет себя ее психика. Хоме может стать страшно, одиноко, или вовсе нахлынут суицидные мысли. Ведь все происходит на фоне реальных пейзажей, которые мозг порой просто не может воспринимать как игру.

Именно с этим вопросом, а не с разносом по поводу внезапного отключения я и обратился к Нине, оставшись один в выделенных мне апартаментах.

Сутки назад. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 89 километрах от подвергшегося орбитальной бомбардировке поселения Абереду Хайд

Поджав губы, девушка смотрела на отключившегося от игры Князя-Защитника. В голове вертелись абсолютно разные мысли, но почему-то она ни на секунду не считала себя брошенной. Наоборот, она сразу поняла замысел Сатина.

С учетом ее состояния действительно самым разумным шагом, который мог предпринять вице-адмирал, было выпустить молодого человека из карантина и задействовать его в качестве тяжелой артиллерии против разбушевавшейся мелкой аристократии. То, что основным мотивом был вполне возможный бунт бывших власть имущих особ на борту «Волги», Ксения не сомневалась. Двести сорок восемь человек родовитостью не выше графа, по мнению Ксении, всеми силами должны были сейчас осложнять работу Анатолия Ефимовича, который был всего лишь не наследственным военным аристократом.

Люди всегда остаются людьми, а привыкшие к власти люди желают сохранить ее в любых условиях, не считаясь ни с каким обстоятельствами, и уж тем более Ксения не верила во всеобщий патриотизм власть имущих. Она сейчас – безвольное создание, после отключения капсулы не способное даже пошевелить пальцем, а Князь Александров… нет, Максим – он…

Щеки девушки зарделись, и она, чтобы не смотреть на прозрачное, уронившее голову на грудь тело «Императора», стартанула ховер вперед, к ближайшим холмам. Возможно, вызвать Макса у вице-адмирала были и другие причины, но Цесаревна о них не знала, а соответственно, не решалась делать какие бы то ни было выводы.

Искины молчали, Есения не окликала их, хотя ей очень хотелось поговорить, но не с Катей, Ниной или Атлантой, а со своим спутником. Однако он спал, девушка предпочитала думать именно так, а потому гнала вперед машину, и только заметив в свете фар удобную лощинку, пересохшее русло реки, завела ее в это искусственное укрытие, заглушила мотор.

Съев безвкусный пищевой батончик из выданных ей запасов, Цесаревна попыталась устроиться в кресле поудобнее, а затем, плюнув на условные приличия, разложила поручни кресел и улеглась поперек кабины, головой на коленях Князя. Зевнув, девушка протянула руку, погладила окаменевшую щеку молодого человека, прошептала непонятно кому «спокойной ночи» и, закрыв глаза, быстро уснула.

Текущее время. Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Карантинная палуба десятого шлюзового ангара. Пятый причал

Связаться с Ксюшей мне так и не удалось. Девушка спала, и я, понимая, насколько она, должно быть, устала, запретил искинам будить мою… просто ли спутницу? Не знаю. Я не глупый юнец и прекрасно осознавал, что если не влюбился, то чувствую к Цесаревне некую привязанность, граничащую с ней. Меня поражала острота ума и сила воли этого хрупкого создания, я хотел быть с ней рядом, а это, на мой взгляд, значило очень многое.

Российская Звездная Империя – не халифат и не низкая монархия по типу Британской. Да, порой у нас среди знати практиковались договорные смотрины и даже помолвки, но влиять на окончательные решения будущих супругов родителям было строжайше запрещено законом. Даже самому Императору. А потому я – не как фейковый князь, а как космический пехотинец Максим – даже в этом статусе имел все шансы.

Стоя перед медленно опускающимся шлюзом собственной яхты, я думал над подобными вещами, а потом ко мне вдруг пришло решение одной давно назревшей проблемы.

– Нина.

– Слушаю.

– Активировать связь с искином яхты.

– Выполнено.

– Приветствую вас, Максим Денисович.

– Хай. Примени к яхте регистрационное значение.

– Вы готовы выбрать имя корабля?

– Да.

– Укажите.

– Христа.

– Пояснение.

– Христа – имя валькирии, девы битвы в докосмическую эпоху, – произнес я. – Перевод – «Потрясающая».

– Принято, идет процесс регистрации. Ошибка. Недоступно соединение с глобальным архивом Екатерины. Внимание, есть возможность зарегистрировать яхту в базах лайнера суперкласса «Волга». Желаете продолжить?

– Желаю.

– Будете оставлять комментарий к данной записи в отрытых источниках или ограничитесь корабельным журналом?

– В открытых.

– Идет запись…

– Называю так свой борт в честь одной недавно встреченной мною девушки по имени Хома. Той, что потрясла меня.

– Принято. Запись: «Называю так свой борт в честь одной недавно встреченной мною девушки по имени Хома. Той, что потрясла меня» занесена в обе базы данных. Желаете отредактировать?

– Нет.

– Закончить регистрацию?

– Да!

– Принято. Желаете сменить мой гендер с мужского на женский?

– Да.

– Начат процесс первичного форматирования личностных данных. Выполнено, – ответил мне уже абсолютно безликий, но явно женский голос. – Укажите тембр голоса. Желательно использовать полноценную запись, но возможна и ручная настойка.

Я замялся… Стоит или нет? А потом, махнув рукой, сказал, пользуясь тем, что меня никто вокруг не слышит и тем более не видит шевеления губ под забралом шлема:

– Нина, проиграй, пожалуйста, Христе запись голоса Хомячка.

– Принято! Зафиксировать на постоянной основе голос и женский пол?

– Да.

– Настройки характера и отношения к владельцу?

– Использовать естественную эволюцию, – ответил я, читая подсказки, появляющиеся на забрале шлема.

– Завершено! – ответил мне в шлемофоне голос Ксении. – Здравствуйте, хозяин, меня зовут Христа. Желаете зарезервировать меня как личного искина?

– Нет, Христа. Можешь считать себя уникальной единицей, а своим телом – всю яхту.

– Спасибо, хозяин! – Восторженный голос Ксении немного резанул мне уши и совесть.

– Христа.

– Слушаю, хозяин.

– Удалить подобное обращение. Звать по имени, имени-отчеству или фамилии.

– Принято, Максим. Команда проинформирована о новом наименовании яхты. Запустить опрос?

– Давай, Христа. Посмотрим, насколько меня будут ругать за название…

Спустя несколько минут, в течение которых во все еще не раскрывшийся полностью люк толстыми струями заливалось биоактивное вещество, мы все молчали.

– Голосование завершено. Абсолютным большинством голосов название борта утверждено как «Отличное»! Максим, хочешь, дам детализацию?

– Давай.

– Первичный вопрос – название «Христа»: «понравилось» – девять, «не понравилось» – шестнадцать. Вторичный опрос – название «Христа» с пояснением: «понравилось» – двадцать пять. Имеется комментарий. Воспроизвести?

– Угу.

– «А… кто такая – «Хомячок»? Ну да ладно. Валькирия – это круто, но если бы нас, как и сотни других кораблей, звали просто Валькой – да ну его на фиг, а тут имечко еще такое…»

Из открывшихся наконец дверей выскользнуло гибкое тельце кошки и метнулось было ко мне, но вдруг шарахнулось в сторону, поняв, что я сейчас сделаю. Ловким движением я подхватил ее за шкирку и поднял над землей так, чтобы морда ее оказалась прямо перед забралом.

– Ну, вот ты и попалась… та, что кусалась. Ну, Нина, быть тебе со штекером в одном месте!

– Стой! Я не Нина! Я Атланта! – возопил пушистый робот голосом американского искина, размахивая в воздухе лапами.

Глава 6

– Атла… – Я с недоверием посмотрел на болтающуюся в воздухе кошку. – А… А где эта…

– Эта, я так понимаю, – твоя любимая, дорогая и с некоторых пор не единственная? – донесся до меня голос Нины из заполненного парами быстро улетучивающегося биоактивного вещества выходного отсека, а затем и она сама показалась. – Ну, че вылупился? Вот тебе и сюрприз.

– Да уж… – выдавил я из себя, радуясь, что моей ошарашенной морды не видно за забралом шлема. – Я так понимаю, что «ЭТО» ты приобрела еще в Звездном на Ферзь-Шесть? Теперь я понимаю, почему у тебя последнее время такое препаршивое настроение и испортившийся характер. Долго выбирала-то?

– А то у меня было время! – фыркнул искин. – Взяла по каталогу как жгучую зеленоглазую брюнетку, совместила заказ с твоей чертовой виртосферой. Ну а что? Мне тоже праздника хотелось. Да и вообще – ты видел, как их привозят, или мне тебе буклет показать?

– И давно ты…. такая вот?

– Имплантировалась, пока тебя и пришельца из геля вырезали. – Маленькая девочка-андроид лет девяти, а то и восьми с кукольным личиком, обряженная в безвкусное черно-красное платье викторианской эпохи и гофрированный чепец, стукнула каблучком ботиночка по настилу палубы. – Проклятые ниппонцы! Ка-а-а-а-ать! Ну, может, объявим Сегунату войну? Ну пожа-а-а-алуйста!

– Нет, Нина. Нет, нет и еще раз – нет, – прозвучал в шлемофоне смеющийся голос планетарного искина.

– Ты чего? – в полном шоке прошептал я, замечая, как меняется сам тембр голоса моей верной подруги, из половозрелого женского превращаясь в писклявый девчачий фальцет.

– А ничего! Хотя… – Она зачем-то покашляла и несколько раз повторила букву «А». – Ну а ты что хотел? Я только что активировалась, не бегать же мне по кораблю в таком виде, комиссаров СБИ распугивать! А у этого носителя, как оказалось, установлен дельта-морфатор, подстраивающий имплантированный искин под определенные характеристики, жестко забитые в кукле. Ничего криминального, но голос, как видишь… Так – быстро отдал мне кошку!

– Нет! Не делай этого, Максим! – взвыла Атланта, вцепившись в мою руку всеми четырьмя лапами, с ужасом глядя на Нину. – Она бракованная! Она меня мацает, словно я какой-то там котенок!

– Дур-дом… – констатировал я, повернувшись на сигнал допреальности к показавшейся из лифтового отсека высокой светловолосой женщине-андроиду, видимо, бывшей носителем Екатерины. – А может, тебя извлечь из этого…

– Не получится, – холодно произнесла девочка. – Как минимум в течение полугода, пока стоит гарантийка.

– Да плевал я на гарантию! – начал злиться я, глядя, как малявка внимательно изучает свои маленькие ручки, так, словно на каждом из пальчиков имелось по гигантскому перстню.

– А ниппонцы не плевали. У них на это время тестово-интеграционные процессы рассчитаны, – равнодушно произнесла Нина своим новым голосом. – Если извлечь меня сейчас – я просто сломаюсь.

– Ты вообще чем думала? – уже прорычал я на свою ставшую уж слишком самостоятельной собственность.

– Ай-ай, тетя Катя, спасите, помогите, папка сердится, – унылым голосом выдала Нина и, простучав каблучками по палубе, спряталась за спиной подошедшего к нам андроида. – Чем думала? Если так подумать, то…

Место, точнее несколько, перечисленные искином, к голове не относились, но содержали в том числе упоминание основания кошачьего хвоста.

– Ты хоть понимаешь, что по тебе будут судить о моих, простите, странных вкусах?

– Ну да… – Она отвернулась. – Но ты у нас эксцентричный Князь – тебе все можно. А если кто не согласен, ты его убьешь на дуэли.

– Екатерина, а нельзя ли ее, ну это… – начал было я, подавив рвущиеся с языка ругательства. – Может быть, на «Волге» есть спецы, способные извлечь ядро из ниппонской куклы с запущенными техпроцессами?

– А еще это тело имеет самый низкий уровень физвозможностей, – как бы ни к кому не обращаясь, сообщила малявка нам эту радостную новость. – В маркировке не было указано, что это коллекционная cute doll для высокоуровневых имитаторов. В общем, я попала по полной.

– Дура, – констатировал я.

– Ага, – легко признала дура.

– Я постараюсь выяснить, – улыбнулся планетарный искин и обратился уже к Нине: – Могу ли я сказать, что ощущаю некое дежа-вю?

– Молчи, – ткнула ее кулачком электронная пигалица. – Лучшее, что ты можешь сделать, – найти мне нормальную одежду вместо этого псевдобританского убожества.

– Мы лучше пойдем. – Екатерина сделала легкий книксен, а затем отвесила Нине подзатыльник. – Делай как я, чудовище ты мое! Учись, коли в такое тело залезла.

Буркнув что-то обидное в мой адрес, восьмилетка повторила за старшей подругой и протянула ко мне руки.

– Что? – спросил я.

– Кошку.

Атланта открыла было свою пасть, чтобы воспротивиться насилию над кибернетическим организмом, но я качнул головой.

– Конфискована!

– Но! Мое же… – действительно словно ребенок возмутилась Нина и с увлажнившимися глазами проследила за своим бывшим тельцем, которое я передал в руки всепонимающего планетарного искина.

– Кать… ты только не отдавай меня ей! Она не в себе! – взмолилась Атла, ловко взбираясь по рукам на плечи андроида, хотя, вспоминая объяснения Ксении, следовало бы называть подобную модель «Гиноидом», от греческого произношения слова «женщина».

– Так – кошкоида Нине не давать. Наказана! Екатерина, вы помогите уж ей, и, пожалуйста, как Ксю… Хома проснется, свяжите ее со мной.

– Как прикажете, Князь, – с улыбкой ответила электронная женщина, опустив руку на плечико девочки.

– Нина, ты сейчас способна к сопровождению?

– Нет, – буркнула та. – До окончания процесса первичной активации двадцать три часа, сорок минут, пятьдесят две секунды.

– Атла?

– Пять часов, десять минут…

– Понятно.

– Я могу вам помочь, – предложила Екатерина.

– Не стоит. Христа?

– Да, Максим? – ответил в шлемофоне искин корабля.

– Экий вы затейник, Князь, – покачала головой геноид, услышав знакомый голос. – Впрочем, знайте: я вас поддерживаю. Мы, пожалуй, пойдем. Нужно доставить этих двоих не очень умных девушек в институт прикладной робототехники Марии Шелестовой. Пусть посмотрят, что там с ними. Может, мозги прикрутят…

Я кивнул, понимая, что процесс активации лучше всего проводить под присмотром специалистов. Развернув девочку в сторону лифтов, Катя повела ее, подталкивая в спину. Нина постоянно оглядывалась, не привыкли мы с ней вот так вот расставаться, и не известно еще, кто за кого больше переживал.

Настала очередь людей – самых проблемных созданий в карантинной зоне.

– Христа, будь добра, активируй режим сопровождения не только на капитана, но и на меня. Отдельным потоком.

– Сделала, Максим.

– Вот и умница… В отличие от остальных моих дам, – чувствуя, что превращаюсь в ворчливого старика, сказал я. – Как там экипаж? Готовы к выходу из заточения?

– Так точно. Все упакованы, в том числе и гости из АДСП.

– Хорошо, – кивнул я своим мыслям. – Активируй шестой «Б» канал из настроек скафандра.

– Выполнено.

– Сельский на связи, – прозвучал в шлеме голос командира отряда биобактериологической защиты. – Слушаю вас, Максим Денисович.

– Андрей Александрович, мы готовы. Искин-носители уже прошли жесткую обработку, так что можете наводить рукав.

– Делаем, Ваше Сиятельство.

Я усмехнулся. Вообще гипотетического Максима Александрова следовало именовать как Его Высочество из-за дальних связей с правящей династией, но то, что я был просто князем, заставляло людей ошибаться. У меня на лбу ведь не было написано, что, по легенде, во мне течет капля императорской крови. Настоящий дворянин из-за такой вот огрехи впал бы в бешенство, а вот мне было как-то все равно, и я совершенно не мог заставить себя отринуть подобное равнодушие.

С жужжанием приоткрылись створки ближайшего ангара. В промежутке за ними оказалось ярко освещенное помещение, а потому я даже с такого расстояния, не пользуясь оптическими возможностями лат, видел почти прозрачную муть включенной защитной мембраны. Из образовавшегося зазора, скользя на микроантигравах, выехал робот, внешне похожий на большое, поставленное набок кольцо, закрепленное на низком валике основания и ощетинившееся многочисленными руками-манипуляторами.

По мере движения устройство вытягивало из себя армированную пленку, которую через каждые два метра пересекали ребра жесткости, и укрепляло на полу, образуя этакий коридор, один из концов которого уходил под мембрану. Добравшись до шлюза «Христы», кольцо остановилось и быстрыми точными движениями накинуло армопластик на борт корабля, герметично изолируя внутреннее пространство корабля от дока. Воздух в рукаве заклубился белым паром – через него прогоняли какой-то биозащитный газ, – а затем опал хлопьями тумана, прямо под ноги появившимся из недр корабля людям.

– Максим Денисович! – Шедший первым капитан корабля Евгений Анко, остановившись, улыбнулся и отдал мне честь.

– Евгений Васильевич. – Я тоже взял под козырек. – С освобождением. Как только пройдете все положенные процедуры, свяжитесь со мной, нам нужно будет устроить общее собрание. Вы, я думаю, уже в курсе наших проблем.

– Да… – Он перестал улыбаться и посерьезнел, а затем отошел чуть в сторону, пропуская унылую процессию из американок, то ли находящихся в плену, то ли и вовсе против своей воли ставших интернированными новыми подданными Российского Императора. – Сделаем. Могу я задать вопрос?

– Слушаю.

– Наша ситуация. Надеюсь, она никак не скажется на… скажем так – занятости моих людей?

Понятно. Как настоящий капитан звездного флота, Анко в первую очередь думал о своей команде, и что его сейчас волновало больше всего – не решу ли я теперь выкинуть их на обочину жизни в связи с изменившимися обстоятельствами. На «Волге» без «Христы» они никто и звать их никак. Гражданский Звездный флот – это вам не военный Космофлот, в котором любой потерявшийся винтик будет подобран, тщательно смазан и пристроен на новое место службы.

Мой экипаж – гражданские, они конечно могут быть мобилизованы военным командованием, но до тех пор, покуда этого не случилось, лишившись моей благосклонности, эти люди окажутся выброшенными на обочину жизни в чужом для них боевом лайнере, затерянном где-то на задворках галактики. А с учетом того факта, что на «Волге» сейчас скопилось огромное количество боевых космолетчиков, эвакуированных в течение боя с кораблей гибнущего флота, шансы найти новое место работы для гражданской команды стремятся к нулю.

Именно по этой причине Анко волнует не семья, оставшаяся за десятки тысяч парсеков отсюда, которую он, возможно, никогда больше не увидит, а будущее вверенного ему экипажа. Опять же учитывая переизбыток на лайнере высококвалифицированных офицеров, временно оставшихся не у дел, какой-нибудь сумасбродный князек вполне мог бы пойти на такой подлый, но вполне разумный шаг. Но только не я. Увольнять кого бы то ни было я не собирался. Особенно зная, как проявили себя звездолетчики в недавнем бою.

– Евгений Васильевич, я прекрасно понимаю ваши опасения, более того, у меня даже в мыслях не было менять команду «Христы». – Я улыбнулся под забралом «Золотого кода», видя, как напряженная маска сползает с лица капитана. – А еще я хотел бы объявить благодарность вам и вашим людям, а также сообщить о том, что за участие в космическом бою им будут выплачены не только полагающиеся по закону боевые, но и премия лично от меня.

– Спасибо… – Анко коротко кивнул, глядя на меня сквозь армированный пластик. – Я пойду?

– Да, конечно! – понимая, что и так сильно задержал капитана, которого ждали биоэкранные процедуры, ответил я. – И помните: когда медики с вами закончат, я жду вас вместе со всеми, кто был на борту, у себя. Адрес, куда вам нужно будет прибыть, вам передаст Христа.

– Так точно! – Вновь отдав честь, капитан поправил фуражку и зашагал прочь по защитному рукаву.

Как мне говорил офицер отряда биозащитников, работы с моими людьми продлятся от трех до пяти часов. Соответственно, на это время я планировал несколько важных встреч и, если честно, уже начинал нервничать из-за того, что Ксения, по словам все той же Екатерины, все еще дрыхла сном праведника в виртуальной игре. Уже пятнадцать часов кряду, что не могло не внушать определенные опасения.

Выйдя из карантинного причала и позволив струям биоактивного вещества обработать поверхность скафандра, я подошел к поджидавшему меня хавер-байку-трансформеру армейского образца и, оседлав машинку, стартанул, с места выруливая в арку, за которой располагалась полоса магнитной магистрали. Размеры «Волги» были циклопическими, да и работала она как настоящий живой организм, а потому подобная кровеносная система линий транспортных дорог пронизывала ее по всем уровням. Центром же – сердцем лайнера суперкласса «Волга» – являлся расположенный в его глубинах одноименный город, к которому сходились все основные трассы. Хотя, конечно, выглядел он не так, как мог бы представить себе далекий от космоса человек.

Именно туда я и направлялся. Выжав скорость на максимум, я обогнал несколько флаеров и лихо свернул на широкую трассу. Навигатор дополнительной реальности, встроенный в забрало шлема, просигнализировал о том, что ховер достиг нужной гравитационной шахты. После очередного поворота дорога передо мной повернулась с небольшой дугой, пошла вертикально.

Байк, сменив вектор гравитации, выехал на лифтовую магистраль, и я погнал его на нужный уровень, лавируя в потоке неспешных фур, личного транспорта и флаерных поездов, перевозящих строительные блоки, продукты питания и прочие необходимые для жизнедеятельности лайнера, полезные людям товары.

– Христа. Передай планетарному искину «Екатерина», сама найдешь регистрационный адрес?

– Д-да… – Голос моего кораблика дрогнул.

М-да… Катьку электронные мозги уважали. Что, кстати, совершенно не было заметно по той же Нине, не раз одергивавшей при мне этот электронный разум, словно нашкодившую девчонку.

– Так вот – сообщи ей, что, как только они разберутся с одежкой для Нинки, то пусть пришлет ее в городское адмиралтейство. И да, Атланту пусть покуда подержит у себя.

– В-выполнено, – взволнованно ответила Христа и тут же срывающимся голосом сообщила: – Есть входящий вызов от Велико… то есть от искина «Екатерина». Будете принимать?

– Ага, давай, – одобрил я, стараясь не пропустить в мелькающих названиях этажей нужный мне уровень. – Слушаю!

– Максим! – Обычно спокойная и уравновешенная Екатерина, похоже, была на грани. – Максим, это просто ужасно!

– Что случилось? – задал я вполне очевидный вопрос, ловко сруливая с вертикали на горизонтальную дорогу.

– Нина – это не ребенок, это какое-то чудовище! Я совершенно не могу с ней справиться! И еще! Она отобрала у меня Атлу. Она в магазине такое устроила!

– М-да? А как это вы уже добрались от верфей до магазина?

– На струнном сверхскоростном поезде, естественно! – слегка удивленно ответил искин. – Максим, я ее просто не узнаю! Она меня не слушается! Что мне делать?!

– Пороть! – не удержался я от ехидного комментария. – Знаешь, Екате…

– Зови уж меня Катей, а то эта твоя официальность – пустая трата времени.

– Хорошо, Катя. Насчет Нины. Что ты думаешь по поводу этого тела? Как можно было вообще совершить подобную ошибку? Давай только честно! Мне, знаешь ли, совершенно не нравится то, что происходит с моим искином, и виной тому, как я понимаю, – это тело. Ее действительно нельзя из него выколупать?

– Выколупать… Боюсь, что Нина сказала все правильно. Если запушены интеграционные процессы, то просто так не получится, не повредив либо ядро, либо сами мыслительные цепочки, – ответила Екатерина спустя пару секунд. – Если не прибегать к помощи специалистов, ее действительно можно сломать. Понимаешь ли, если искин уже извлечен из сети и помещен в ядро, он в какой-то мере срастается с ним. В свою очередь любые манипуляции с ним «по-горячему» могут быть чреваты…

– Погоди, Кать. Я, конечно, вас всех безмерно уважаю, но мне всегда казалось, что искин – это искин, а физическая оболочка-носитель – это все же механизм. Как и ядро. Так неужели, опираясь на всю земную и постземную науку, кибернетику, робототехнику, пространственную инженерию и машиностроение – все, буквально кричащее о том, что компоненты любого сложного механизма должны быть автономны и оперативно заменяемы в любой момент, – я набрал в грудь воздуха и продолжил: – Разработчики сделали нечто настолько негибкое в эксплуатации и нелогичное!

– Князь, признайте, вы же никогда не интересовались биотроникой носителей для искинов? – В голосе Екатерины мелькнула смешинка.

– Ну… именно этим – нет, – вынужден был признать я. – Как-то не доводилось, но помню, что с тем, чтобы встроить Нинку в кошку, у меня проблем не возникало.

– Так то ж кошка. К тому же почти игрушка, она ведь была очень недорогой?

– Да.

– А здесь у нас дорогущий андроид высшего порядка…

– Погоди! – нахмурился я. – Нина же говорила, что это коллекционная игрушка. Этот, как ее… «кюти дол», да еще и для имитаторов. Кукла!

– Князь, а что такое, по-вашему, линейка ниппонских андроидов Cute doll? – уже откровенно ехидно спросила Катя. – Вас, случаем, не смущает тот факт, что наша дорогая Нинель вообще купила эту, как вы выразились, «куклу»? Думаете, она тоже в этом не разбирается?

– Смущает! Вот я и хотел узнать, что ты думаешь про эту ее «ошибку»…

– А если я вам скажу, – перебила меня Екатерина, – что это был единственный на всем Ферзь-четыре экземпляр, выставочный, заметьте, приобрести который можно было только в торговом представительстве при ниппонском консульстве? И обошелся он ей в два с половиной миллиона рублей плюс еще шесть десятков за срочную доставку из планетарной столицы в космопорт Звездного. Уж можете мне поверить – я проверяла. Понимаете, что это значит и что это была за «ошибка»?

От озвученной цифры у меня на секунду перехватило дыхание. Мало того, что где-то месяц назад я о такой сумме мог только мечтать, притом в страшных снах, я при всех своих честно экспроприированных финансах на себя не мог потратить и десятой доли от стоимости этой пигалицы. Моя виртосфера стоила всего-навсего двести тысяч – что уже было огромными деньгами и очень серьезной покупкой, всем же остальным меня облагодетельствовало государство.

– Да она приобрела Cute doll: Dark-haired Loli – Gothic-аngel Shiro модель jrd-SUPER:173-9, которая у них в кратком каталоге значится как «Темноволосая зеленоглазая красавица», и там приводятся технические характеристики. Лучшие из того, что вообще можно найти в том Задрюпинске! Теперь понимаете, что это была за «ошибка»?

– Она просто взяла самое лучшее, что нашла на планете? – Я даже не среагировал на «Задрюпинск».

– Именно! Нина просто не стала проверять полную информацию о модели, ограничившись основными, самыми важными параметрами.

– А искин вообще… разве вы можете ошибаться?

– Ну да! Если, конечно, ценой нашей ошибки не являются человеческие жизни. Это было заложено в нас на стадии разработки.

– На кой…

– А чтобы мы не возомнили себя идеальными и не взбунтовались против несовершенных людишек, – мрачным торжественным голосом произнесла Екатерина. – Ну или как-то так. Право на ошибку – один из элементов алогичного мышления. Делать нелогические рассуждения и следовать ходу мысли, нарушающему законы и правила логики. Предполагать факты, которые не укладываются в рамки рационального мышления. Принимать то, что нельзя обосновать логически или вообще противоречит логике. Это то, что делает нас теми, кто мы есть.

– То есть…

– То есть она тупо поленилась проверить и положилась на русское авось, – вздохнул искин. – Она всегда такой была. Скорее всего, это влияние русских программистов, которые делали отладку ее базы. Та же Атланта никогда не поленилась бы перепроверить и съела бы мозг всем, пока не получила наиполезнейшую информацию. Так что Нина хотела как лучше – а получилось как всегда.

– И ведь не поругаешь… – хмыкнул я. – А что с характером и поведением?

– Модуль ренастройки поведенческих реакций. Это коллекционный носитель – копия какой-то там популярной в ниппонии героини. После имплантации модель перекрошила ядро особым блоком, слегка подкорректировавшим личность нашей… подруги. А голос изменился после финальной активации и начала встройки.

– И что? – По спине пробежал холодок. – Она теперь такая… навсегда?

– Да нет, – слегка замялся планетарный искин. – Даже в открытых источниках есть сведения про модуль, позволяющий удалить эти блоки. Нужно всего лишь заказать его у производителя и…

– Издеваешься?

– Да, немного…

– Хоть что это за героиня-то такая – Широ?

– Ну… ты ведь сейчас на ховер-байке по магистрали А-147 едешь?

– Угу.

– Передай малышке Христе управление, а я скину тебе на латы видео из ниппонского голо-шоу.

Следующие двадцать минут я с ужасом наблюдал ретрогративную двухмерную анимацию. Визуальное шоу, в котором прыгали какие-то большеглазые девочки. Сверкали взрывы, шагали донельзя странные БЧРы, расстреливая мирные ниппонские халупы, и десантники, явно срисованные с отечественной космопехоты, сражались с полуголыми красавицами на изогнутых эргро-клинках, не способных перерубить стальные катаны.

По мере просмотра меня начинала охватывать натуральная паника. Это что же получается – моя Нина теперь тоже будет вот так вот: скакать по столбам, сверкая труселями, и выкрикивать визгливым голосом названия боевых приемов? Падать на ровном месте и требовать ото всех подряд чаю и тортик? С трудом оторвавшись от ужасающего творения сумрачного ниппонского гения, я спросил об этом Екатерину.

– М-м-м… а кто ее знает, – честно признался планетарный искин. – Пока вроде она всего-навсего ведет себя словно Императрица на выгуле. Ксюша, например, такой в детстве не была!

– Верю. Но все же! Может, вынем ядро? Ты не поинтересовалась про специалистов?

– Я вам уже говорила про биотронику носителей? – неодобрительно ответила мне искин. – Мы не компьютеры, а ядро – не примитивный микропроцессор. При имплантации в носитель после активации начинается процесс взаимного проникновения, техно-интеграционный процесс. Прерывать его нельзя! Послушайте моего совета: просто подождите, пока он закончится, и тогда Нина сама уже сможет запустить деинсталляцию!

– А специалисты… – Я прозвучал как-то жалобно, как будто тонул и пытался схватиться за спасительную соломинку.

– Предварительно говорят то же самое, – отрезала Катя. – Но мы еще не добрались до центра Шелестовой. Только выехали из торгового центра… возможно, они смогут сказать что-нибудь еще. А вы пока езжайте к вице-адмиралу Сатину. Он вас уже ждет. Мы подъедем позже. О боже мой… ну вот зачем! Зачем она таскает Атлу за хвост!

Глава 7

– Такую, как Киса, чтобы любил… – мурлыкала Нина, мучая вконец охреневшую Атланту и заставляя меня краснеть под взглядом вице-адмирала Сатина. – Такую, как Киса, чтобы прибил… А ты у меня нака-а-а-азанная…

Хорошо еще, что лицо мое скрывало забрало латного шлема «Золотого кода», и мне-то ладно, а вот бывшему планетарному искину столичного планетоида Американского Демократического Содружества Планет приходилось терпеть и только жалобно мяукать, глядя то на меня, то на Анатолия Ефимовича.

– У вас очень живой и бойкий ребенок, Князь, – выдавил из себя командующий «Волги», после того как мы некоторое время пялились на искинов. – Однако стоит ли позволять ей мучить животинку?

– Вице-адмирал, – промямлил я, – это искины. Маленькая – это Атланта, а вторая маленькая… мой домашний личный искусственный интеллект Нина.

– Нина! – задохнулся старик, и глаза его увлажнились, а затем он внезапно рассмеялся. – Нинель… а я-то думал. Почему с александровской дочуркой возится сама Екатерина!

– Привет, Толик, давно тебя не видела, – промурлыкала себе под нос моя электронная, а затем дернула кису за хвост. – И ты поздоровайся! А то мне стыдно за одну мохнатую.

– Здравствуйте, Ваше Высокоблагородие, – затараторила как по писаному Атла, – мне было очень приятно иметь вас как потенциального противника и еще более приятно – быть вашей союзницей. Хозя-а-аин? У меня щас хвост сломается!

– Не бойся, Атланта! – с полным безразличием в голосе проворковала Нина. – Я провела в этом теле десять лет, так что кому уж как не мне знать, что и когда сломается. Искин, как говорится, ребенка не обидит!

К моему удивлению, вице-адмирал поднялся из-за своего стола, подошел к усевшейся на диване малявке и, постояв какое-то время, порывисто обнял мою электронную подругу.

– Да полно-те! Полно, Толик. Я тоже рада тебя видеть. Вот, – девочка протянула ему кошку, – лучше познакомься с моей дочкой.

Именно в этот момент я поймал себя на мысли, что не знаю о своей верной спутнице чего-то очень и очень важного. Сложил два и два, проистекающие из случайных фраз, периодически произносимых вращающимися вокруг меня искинами, и поведения господина Сатина. А получив нужную сумму, решил воспользоваться незамутненным детским разумом, который вряд ли будет плести против меня интриги и вешать лапшу на уши. Отключив мысленно внешние трансляторы голоса, пользуясь временной неспособностью Нины лезть в мои дела, я позвал:

– Христа.

– Слушаю, Максим Денисович.

– Просьба у меня к тебе – тайная, так что молчок и не вздумай выдавать меня другим электронным девчонкам. Ок?

– Хорошо…

– Найди мне в сети все упоминания о выдающихся искинах с именем Нина или… как там ее… Нинель, кажется.

– Сделано. Обнаружено сто пятьдесят девять тысяч шестьсот сорок упоминаний с различными идентификаторами. Могу ли я предположить, что вас интересует именно наша Нина, или вам предоставить информацию и о других самых выдающихся Искинах из нашего сектора с таким именем?

– По нашей, конечно.

«Волга» вновь вернулась в информационное пространство Российской Звездной Империи. За несколько минут до того, как я вошел в двери адмиралтейства, по городу прошла новость о том, что ретранслятор заработал. Я не вникал в подробности, да и не стал задавать лишних вопросов, но по обрывочным фразам Сатина и приказам, отдаваемым им как собственному искину, так и управляющему «Волгой» интеллекту, я понял, что со столь долгим отключением одной из важнейших систем корабля все было ой как не просто.

Я не большой знаток наших космических посудин, но точно знаю, что все подобные агрегаты, а особенно связь, никогда не устанавливаются в единственном экземпляре. Как и локационную палубу, установку нуль-связи нельзя было заглублять в недра такой громадины, как замковый лайнер суперкласса, приходилось полагаться на чрезмерное бронирование корпуса – и все равно потери среди штата нуль-дальников во время боевых действий были особенно высоки. Ни люди, ни инопланетяне не были тупоголовыми кретинами и при невозможности уничтожить судно одним ударом стремились ослепить его, заставить замолчать и разорвать контакт с носимым флотом.

Так что официально на любом подобном корабле был всего один модуль нуль-связи, наличие же остальных держалось в секрете. Я как-то до этого момента не задумывался, почему при повреждении установки в работу сразу не включился один из дублеров. Как оказалось, все просто: вице-адмирал решил ловить вредителя на живца, а потому затеял ремонт установки, надеясь, что тот как-нибудь да проявит себя.

Проявил. Императорские гвардейцы – самые суровые ребята русского космоса – выловили аж десятерых деятелей, городских разнорабочих, вломившихся в якобы не охраняемый ангар связи и для начала попытавшихся избить космодесантников, неуклюже имитировавших восстановительные работы. Естественно, агрессоров, которые ни в какую не хотели сдаваться, размазали тонким слоем по палубе, а двух заводил скрутили и сдали в комиссариат.

И вот тут вот – дела Анатолия Ефимовича касались напрямую меня. Собственно, для этого и нужен был наш нынешний разговор, никак не касавшийся археологической службы, а относящийся к таким тонким материям, как Дворянское Собрание и амбиции местной «волжской» аристократии.

Но перед тем как разговор зашел дальше приветствий и предложения Сатина залить в пищевой отсек скафандра немного превосходного коньячка с планеты Новая Армения, вышла наконец из спячки наша Хома. Девушка давила клопа восемнадцать с половиной часов кряду и проснулась только из-за того, что ховер обнаружил британский акулий лев.

Мутировавшее из рептилицидных некогда земное существо дикий лесной кот очень удивился, встретив странное бронированное создание одного с ним размера. Естественно, животинка решила попробовать машину на зуб, Ксения же, разбуженная странными звуками, перепугалась и случайно активировала защитную плазменную турель, снеся напрочь монстру голову.

Сейчас хмурая и расстроенная девушка оттирала броню и внешние обзорные экраны от кровищи и субплазмы британского льва – британским же флагом, незнамо как оказавшимся у нее в инвентаре. Ксения была обижена на весь мир, неразговорчива, но тем не менее заявила, что Сатину доверяет как себе, а проблему Дворянского Собрания повелела решать самому. Заодно сообщив, что ни капли не расстроится, если количество ее подданных сократится на сотню-другую благородных дармоедов.

Я немедленно ввел вице-адмирала в курс дела, а заодно осадил разволновавшегося вояку, решившего немедленно запихнуть в игру с десяток доверенных людей, дабы они заботились о Цесаревне. Объяснить высшему офицеру, что такое стартовая локация и разные временные линии, а заодно то, почему его подчиненные просто не смогут встретиться с Ксенией, даже если будут стоять в метре от нее, оказалось делом непростым, но выполнимым. Вице-адмирал хоть и был далек от онлайновых игрищ настолько же, насколько я – от управления флотскими соединениями, привык доверять специалистам в деталях. А потому принял мои объяснения, но тем не менее запросил у собственного искина сводку по «Освобождению Терры» и приказал одному из доверенных адъютантов разобраться в игровой обстановке и оказать девушке посильную помощь.

А затем появилась Екатерина, тащившая за руку Нину. Глаза у гиноида горели, прическа растрепалась, а вот девочка, ныне обряженная в детский военный мундирчик, похоже, получала удовольствие, доводя ядро планетарного искина до кипения.

– Вам голосом озвучить или передать текстовую подборку? – задала следующий вопрос Христа.

– Давай голосом, а то меня не поймут, если я сейчас займусь чтением.

– Нина, она же Нинель, она же Нинос – искусственный интеллект две тысячи двести пятьдесят седьмого года выпуска, производства Российского технического холдинга «Технологии Будущего», под серийным номером П-И:000001. Первый и единственный планетарный искин планеты Земля, послуживший прототипом для всех ныне существующих так называемых «великих интеллектов», потенциал которых позволяет принять на себя управление сложными устройствами, параметрами начиная с MXL.

– Это же маркировка большеразмерного десантного борта! – Хорошо, что никто не мог видеть, с каким лицом я в этот момент рассматривал играющуюся с вконец замученной кошкой девочку.

– Так точно, более того, ее можно назвать «матерью» всех современных планетарных искинов, независимо от страны их производства. – По голосу чувствовалось, насколько взволнована сейчас Христа. – После печальных для Земли итогов первой галактической войны новое политическое руководство тогда еще Российской Технократии приняло решение о безвозмездной передаче исходников всем крупным звездным государствам человеческого сектора. Это был по-настоящему мощный политический акт доброй воли, который высоко оценили все посвященные в данный вопрос стороны.

– А почему я об этом эпохальном решении слышу в первый раз? – задал я вполне, на мой взгляд, резонный вопрос. – В школе о таком самопожертвовании не рассказывали.

– Этот вопрос тесно завязан со сменой политического строя и с осуждением Империей режима Булатина.

– Ага, – хмыкнул я. – Кровавый деспот Булатин. Триллионы расстрелянных лично Булатиным, и все такое. Интересно, Ксения, как представительница Зимневых готова закончить травлю, начатую первой династией Аннушкиных?

– Вы…

– Это риторический вопрос, – быстро сказал я, – продолжай.

Сам же я в это время думал над тем, почему, собственно, у меня никогда не возникало и мысли покопаться в прошлом своего искина.

– При выборе имени генеральный конструктор Темин использовал имя, связанное с Ассирийским государством. На языке которого «Нина» значит «Царственная», или «Великая».

– Что за Асси… кто это вообще? – зацепился я за незнакомое слово.

– Ассирия. Древнее государство из земной эпохи, существовавшее с сорок восьмого века и до тридцать первого «до уничтожения Земли» по официальному летоисчислению. Его съели Вавилон и Мидия. Это…

– Про Вавилон я слышал! Дальше давай.

– В момент уничтожения Земли Нина находилась при втором Князе-Защитнике уже Российской Империи и…

– Погоди, откуда ты вообще берешь эту информацию? Почему я ни хрена не слышал о Князьях-Защитниках и прочем?

– Для меня с подтверждением вашей личности открыли базу данных Екатерининского архива Службы Безопасности Империи и Имперской Службы Безопасности! А что – не нужно было?

– Я думал, это одно и то же!

– Нет, две конкурирующие структуры. Нормализованная и псионическая.

Я крякнул. Не думал, что у нашего государства все так сложно.

– С тех пор Нина является личным спутником Князя-Защитника. Она следует за теми, кто разделил его геном. Обычно это три человека. Плюс действующий Князь.

– А как она ко мне-то попала – если она всегда при такой важной шишке? Это что получается – она делит себя на части и сейчас не только со мной, но и с…

– Нет! – почти крикнула Христа, прерывая меня. – Нина… Нина, она…

– Что – она?

– Она такая суперская… – Голос искина был таким восторженным, что я резко заткнулся. – Она заявила, что пойдет именно к вам! Здесь есть записи о вас и о других носителях генома… я вот только не понимаю, почему подтерты данные о количестве использованных сывороток.

– Подтерты?

– Изменены. Это видно при сравнении архивов. Разница в изменениях – день, и это было сделано спустя три года после последней инъекции…

– Так вот, Князь. – Голос Сатина заставил меня обратить все внимание на него и приказать включиться внешним динамикам.

Христа тоже резко замолчала.

– …С определенной точки зрения, я уже откровенно сожалею о своем решении вытащить вас из карантина. Все же спокойствие Цесаревны…

– Не думаю, что стоит так переживать по этому поводу, – ответил я, поймав паузу. – В конце концов, это действительно всего лишь игра. И Ксения там не беспомощна, хоть и ограничена системой! Только что она убила британского акульего льва.

– Это что еще за хрень? – не стесняясь в выражениях, удивился вице-адмирал.

– Кошка размером с флаер, отрастившая стальные когти и несколько дополнительных щупов, как у каэли. Кстати, этих товарищей на «Волге» случаем нет?

– Собачки-то, да как не быть. Консул с семьей, а что?

– А я думаю, что моей службе нужна сторожевая собака, – усмехнулся я. – Не все ж хомо сапиенсам работать. Можете вызвать?

Когда к нам заглянула девушка-офицер, дежурившая перед дверью Сатина, в проем, слегка отстранив ее, также протиснулась хищная морда самца каэли. Матерая псина, чуть выше среднего роста человека, оскалила зубы в приветственной имитации улыбки, зарычала.

– Я есть Глук Ркт-шармес. Меня послать мой отец, муж родившей меня. Я интересоваться и быть чужой-копатель. Я всегда с родился интересоваться история разумный нашего рукав. Счастлив, что для эдддарэск, – тут автоматический переводчик выдал пару непонятных звуков и шипений, а затем сработал, – для Созданий Чести, непохожих на нас, мой скромный знания, представлять интерес. И я есть иметь интерес в это дело. Мой отец, муж родившей меня, желать каэли не быть беззубый наблюдатель. После случиться в космос бой и движение, мы быть обеспокоен. Я рваться на броня, как и ваш армированный человек. Я, как «Бешеный пес», страдать от скука и хотеть броситься на враг!

Он замолчал, проходя в кабинет.

– Каэли ценить, что снаряды всепоглощения не лететь в их Родина, планета. Я ценить, видеть как Создания Чести, не похожие на нас, сражение с страшный, огромный противник. Я Гулук, преклонят лапа перед Вожак, что схватить жуткий чужак. Мой отец, муж родившей меня, отправлять мысль родная планета. Боевые отряды каэли ныне работать на свара границе.

Он подошел прямо ко мне, лизнул закованную в «Золотой код» ногу и почтительно склонился, подогнув одну лапу, подставив лобастую голову под мою руку. А свои лжеруки протянул ко мне в молящем жесте.

– Я видеть запись автономной башни, как это быть элегантно. Почти так, как во второй война с Создания Чести не похожие на нас, армированный человек бить светящимся резало фанатик «Шестихвостого»! Мой вой вам! Прошу принять на служба Глука Ркт-шармес.

– Положи ему на руки ладонь и погладь по голове, – подсказала Христа.

Тихий скулеж обрадованного лаской щенка был мне ответом от этого страшного во всех отношениях существа. Да и вообще, наши межвидовые отношения, похоже, продвинулись дальше, чем я ожидал. Несколько веков назад, принимая капитуляцию возле планеты кавери, Адмирал Жоров слышал только скулеж и слово «прости», выделяемое тогдашними автоматическими переводчиками. Да и вообще в качестве белого флага людям преподнесли насаженные на заточенные жердины тела бывших правителей-теократов.

Нина, соскочив со своего места, подошла к огромной собаке и, положив ей кошку на спину, нежно обняла. Глук взвизгнул, а Сатин рассмеялся.

– Глук, можешь считать, что человечество простило каэли атаку на транспортник «Рейхсрейн».

– Это есть быть позор для любой наш пес, – проскулило это огромное создание.

– Вот ты и закрыл тему «Рейхсрейна», – ухмыльнулся вице-адмирал. – Тебя сейчас обнимает единственное выжившее в том рейсе создание.

– Христа, – сказал я, выключив связь, – справку…

– Террористы – восстановители каэли примерно десять-двенадцать лет назад взорвали бомбу на борту транспортника, перевозившего тяжело раненного последнего русского Князя-Защитника.

Я закрыл глаза и мысленно позвал своего скрытого в глубине сознания учителя. Ответом мне были тишина, пара моих мыслей и пришедшая с ними теплая волна. Предыдущего в реальном мире я не слышал. Но был уверен, что он где-то спрятался в глубине моей черепушки и не желает мести собачкам. А оттого не стал даже отталкивать трущегося об меня лбом космического пса.

А затем Нина, потрепав еще раз Глука по загривку, уселась ко мне на колени. Атла, легко спрыгнув с каэли, залезла на плечи, а сам инопланетянин, заскулив что-то невнятное, улегся в ногах. Я посмотрел на ухмыляющегося Сатина.

– А что вы хотели, Князь? – поймал он мой взгляд. – Люди принесли этим рыцарям космоса новую цель…

– Рыцарям космоса?

– Да, каэли именно такие. Упрямые и помешанные на чести и…

– Я есть из новый поколение. Нормальный, гуманитарность! Просто судьба связать каждого каэли ныне. Мой судьба быть с Князь – я верить. И это… Спасибо за напоминать о трагедия Рейхсрейна и прощение. Я есть тот, кто я есть, сын отца, мужа моей матери, родившегося в стае человек и не заставшего позор отца!

– Ты очень самокритичен. Да? – сказал я, поглаживая жесткую шерсть каэли, чья огромная голова отдавила бы мне колени, не будь они защищены «Золотым кодом». – Никогда не слышал русское выражение: «Сын за отца не в ответе»?

– Нет. Я так не думать. Я отвечать за предка. Закон нас.

– А закон нас – что не отвечать. Ты только что устроился на работу ко мне, будь добр работать по нашим законам, – довольно жестко закончил я процесс инопланетного самобичевания.

– Мы убивать вас в первый война и во второй. А ты говорить, что я не есть должен.

– Ты должен работать. Договор мы еще заключим, а вот огрехи отцов… – Нина прижалась ко мне так, будто бы я был плюшевым мишкой. – Огрехи отцов меня не трогают! Да и твой отец – если он не был среди террористов – не причастен к той трагедии.

– Я заставлю его говорить!

– Не трогай старика. Сколько ему сейчас?

– Сто восемь.

– А живете вы?

– Семьдесят оборотов вашего светила.

– Не трогай его. Просто работай так, чтобы окружающие тебя гордились тобой.

– Я пока плохо понимать, но буду делать, – кивнула голова. – А что за чудесное неродное создание цвета милой звезда сидеть на мой спина?

– Это кошка, – ответила, опередив меня, Нина. – Мелкий хищник с Земли, сильно провинившийся передо мной за последние несколько веков.

– Я могу выразить оно восхищение! Я быть в восторг от подобный существа.

– Я услышала, – очень жеманно, пародируя кошака, мявкнула Атланта.

– Она говорить! – пораженно произнес космический пес. – Земля быть потрясающий. Я плакаю, что не родился там.

– Я хотел бы попросить вас продолжить этот разговор позже, – прервал нас вице-адмирал. – Рафшарнаг Глук, у нас с Князем Александровым…

– Я все понимать! – пролаял пес. – Я быть ждать… Но сказать мне, могу я остаться с чудно создание?

– Нет! – твердо заявила Нина.

– Да, – ответил я и, обращаясь к Атланте, добавил: – Помоги нашему инопланетному сотруднику, погуляйте, а часика через два будьте в доме Искеевых. Он теперь маркирован на картах как здание Института ксеноархеологии имени Ильи Георгиевича Лежавы. Поняла?

– Ага, – довольная, словно украла гермопакет сметаны килограммов на десять, ответила Атла, а локоток Нины врезался в мои бронированные ребра. – Спасибо!

– Да пожалуйста, – ответил я, обнимая руками и ногами Нину так, что пытавшаяся спрыгнуть с колен малявка не могла пошевелить ни тем, ни другим.

– Отпусти! – прошипела маленькая фурия. – Ты меня сломаешь!

– Не отпущу! – ответил я. – И не сломаю, даже если отшлепаю по заднице.

– Просматривать характеристики носителей – это подло!

– А я просто угадал. Основываясь на количестве списанного с моего счета бабла.

– Жмот! – пискнула она, провожая взглядом зверей.

– Транжира.

– Так я ж для тебя! – Из глазок Нины покатились слезки. – Я ж хотела…

– Знаю, дорогая, знаю! И не виню тебя ни в чем! – Я повернул обмякшую девочку так, чтобы ее личико оказалось напротив забрала. – Я все знаю.

– Дурак! – Кукла ткнула меня кулачком в грудь, а потом уперлась в нее лбом. – А я боялась…

– Зря! – Я погладил ее по волосам. – Просто надо было сказать.

– Я сменю это тело, как только смогу… – прошептала Нина, давясь слезами.

– Мне главное, чтобы ты оставалась довольной. – Услышала ли она мой шепот – не знаю, но прижалась девочка ко мне еще крепче.

– А я… – Нижняя губа вице-адмирала дрожала. – Простите, Максим Денисович, я словно перенесся на двадцать лет назад…

Он крякнул, залез под стол и налил себе коньяка в рюмочку. Стряхнул пальцем так и не выступившие слезинки и продолжил, подождав, когда мы все-таки расцепимся:

– Моя основная проблема внутри корабля – Дворянское Собрание, – сказал он, когда мы с расчувствовавшейся Нинкой благополучно отлепились друг от друга. – Я уже объяснил вам ситуацию и боюсь, что скидки на положение корабля в галактике делать нам никто не собирается.

– И вы хотите от меня, – попытался угадать я, – чтобы мы погасили зарождающийся бунт?

– Ну я же не идиот! – Сатин саданул кулаком по столу. – Бунт будет, и его придется подавлять.

Он как-то сник и добавил:

– Силой.

– А от меня что нужно? – продолжая обнимать вжимающуюся в меня Нину, перевернувшуюся однако лицом к Сатину, спросил я.

– Купировать лидеров Дворянского Собрания, – ответил он и протянул мне обычную бумажную записку.

Глава 8

В то же время. Виртуальная реальность игры «Освобождение Терры». Остров Британия. Уэльс. Стартовая локация № 91. Пустошь в 38 километрах от кратера Абереду Хайд

– …Стреляйте во второе заднее колесо, напротив него располагается движок, и только после этого бейте по кабине.

– Поняла! – ответила Ксения, делая необходимые пометки в артиллерийском планшете, найденном по наводке офицера связи в бардачке ховера. – А теперь нажать target lock?

– Так точно, Ваше Императорское Высочество.

Восьмиколесного уродца, ведомого двумя рейдерами и тащившего на прицепе немного помятый и жутко грязный китайский левитирующий танк, девушка обнаружила еще час назад. Двигались они от возвышавшейся на горизонте громады погибшего транспортника строго на север и, по мнению Катеньки, буксировали награбленное на одну из своих баз. Наверное, Цесаревна так и оставила бы без внимания данный факт и отправилась на своем ховере дальше колесить по пустоши, потому как с детства получала от этого процесса огромное удовольствие, если бы не одно «но».

В реальности, что дома, что на Колхиде, она находилась под постоянным колпаком службы собственной безопасности, СБИ, ИСБ, многочисленных мамок и нянек, а также прорвы наставников и менторов – как всегда лучше всех знающих о том, что, собственно, ей нужно и как ей поступать. Ее мирок развлечений был ограничен небольшой трассой, магниткой высшего уровня защиты, разбиться на которой было просто невозможно, по которой катались суперсовременные машинки, запрограммированные так, чтобы их искины перехватывали управление, стоило девушке только хоть ненамного превысить скоростной порог. Здесь же она была свободна как птица и никто не стоял за спиной. Не диктовал ей, что делать и как поступать…

Ксюша тяжело вздохнула, мельком покосившись на лишенное объема и почти не подающее признаков жизни тело своего спутника. Свободна-то она свободна, но как бы ей хотелось, чтобы он сейчас был рядом! К сожалению, девушка прекрасно понимала, что такое «хочу» и чем оно отличается от «нужно». Не все желания обязательно должны быть реализованы, и уж тем более такие эгоистичные.

Положение «Волги» и всех полутора миллионов ее экипажа было, мягко говоря, паршивым. В глубине души Цесаревна не верила в то, что они когда-нибудь смогут вернуться домой, ведь, судя по словам Кати, неведомая сила закинула их в такие дали, откуда даже для инопланетных кораблей с их скоростными нуль-технологиями погружения переход должен был занять не одну и не две человеческие жизни. А «Волга»… для человечества на данном этапе его развития этот путь и вовсе был чем-то из разряда ненаучной фантастики.

Однако у экипажа замкового лайнера был припасен в рукаве один существенный козырь. Молодой и еще не познавший собственные возможности Князь-Защитник. Человек и одновременно сверхсущество, способное совершить невозможное. Ни она, ни вице-адмирал, ни даже упорный труд всех находящихся на супере людей не способны совершить то, что может сделать Максим, и Ксения свято верила, что, если есть хоть какая-то возможность вытащить их из той дыры, в которой они оказались, – Князь сделает это! Даже если для этого ему придется переломить об колено сами основы мироздания.

Еще раз вздохнув, девушка сосредоточилась на дороге, иногда поглядывая на контурно рисующийся на лобовом стекле драндулет рейдеров. Она вела ховер-ровер параллельным курсом, укрываясь за невысокими холмами, планомерно приближаясь к точке, идеально подходящей для внезапного нападения. А заодно отслеживая то самое «но», которое вообще заставило ее выйти на тропу войны с рейдерами.

В установленном Князем энергоблоке стремительно заканчивался ресурс. Проценты выработки утекали буквально на глазах, а каждый выстрел из плазменной турели сжирал столько ресурса, что Ксюше хотелось плакать. Так что в двух словах – девушка решила захватить китайский танк. Катя, покопавшись в каких-то документах, обрадовала ее тем, что: первое – грозная машина узкоглазых друзей вполне может быть на ходу. Второе – если она сломана, можно попытаться ее починить. Третье – если ни то ни другое не получится, в штатном комплекте этой штуковины имеется три сверхсильных запасных блока помимо того, который должен был быть заряжен в приемник движка.

Плюсом служило то, что танк – это не только ценная энергия и мощь, а еще куча разных очень нужных и полезных штуковин, которыми Китайское государство щедро снабжает каждого воина: сухпаек, спрессованная вода, оружие, инструменты, одежда, броня, противогазовая маска и куча разнообразных наборов, начиная с ремонтного и заканчивая альпинистским. В общем, все необходимое для того, чтобы грозный китайский хунвейбин смог оккупировать место неудачного десантирования и построить там свой собственный маленький Чайнатаун. С маджонгом и профурсетками.

Причем, что самое важное – танк был опечатан, и мародерам не удалось еще пробраться внутрь, а потому все самое ценное до сих пор оставалось на месте. Это выяснила Екатерина, каким способом – Ксюша не знала, но, по словам искина, информация была точной. Как и то, что вышеозначенный китайский аппарат был полностью укомплектован и подготовлен к десантированию незадолго до того, как инопланетяне сбили транспортник. Похоже, он просто выпал из разлома в борту, но не взорвался, очень удачно приземлившись в какое-то болото, откуда его и выколупали рейдеры.

Конечно, лучше бы на прицепе у бандюков был российский «Сокол» или «Т-201 Бегемот», все-таки отечественную технику не сравнить с китайской, да и сухпаек там пожирнее, а вещички получше, но выбирать не приходилось. Да к тому же проклятая энергия утекала из антиграва, как песок сквозь пальцы.

И вот тут в агрессивные планы начинающей амазонки и ее воинствующей электронной спутницы вмешалась родная военщина. Князь, видимо, уже просветил Сатина на тему нового игрового хобби Цесаревны, а тот в свою очередь немедленно взял быка за рога.

Так что вместо спонтанного «бум», «бах» и «тара-та-та», а именно такой план нападения подготовили Ксения с Екатериной, вполне резонно опасаясь применять против рейдеров псионическую силу девушки, регулярно усыпляющую последнюю, в дело вступила «особая группа» из настоящих боевых офицеров. Они быстро выяснили как возможности Ксюшиного ховера, так и драндулета рейдеров, получили карты местности и разработали стратегию действий. Так что Цесаревне только и оставалось, что вбить в планшет программу, продиктованную ее штабистом, вывести свою машинку на правильный курс и нажать одну-единственную кнопку.

Масла в огонь подлила и всезнающая Нина, с которой Катенька, похоже, неслабо поцапалась, а потому на вопрос, а почему бы той самой не выйти на связь с Ксюшей, буркнула что-то про «малолетних великовозрастных идиоток» и «несносных детей». Видя настроение подруги, девушка не стала развивать эту тему, решив, что потом Князь сам расскажет ей, что там у них в реальности произошло, и сосредоточилась на предстоящей битве.

По словам Нины выходило, что девушке очень и очень повезло наткнуться на редчайшее в стартовой локации явление – случайное событие. Нечто выходящее за рамки строго отрежиссированного сценария, сближающее начало игры с хаосом, творящимся вне первой зоны, и заодно сулящее неплохую прибыль.

Вырвавшись немного вперед относительно восьмиколесной таратайки рейдеров, Ксения резко вывернула штурвал, так что зад машины описал в воздухе ровную дугу. Набрала побольше воздуха в легкие и нажала на планшете, лежащем на коленях Князя, кнопочку «Fire».

Взвыли гравикомпенсаторы, им вторили набирающие обороты винты, и ховер рванул вверх по склону, все больше и больше задирая зад к небу, почти снимая носом слой сухой земли с поверхности холма. Доля секунды – и машина взметнулась над его высшей точкой, словно хищник в прыжке на ничего не подозревающую жертву. Вспышки турельки слились в единый плевок, а после жесткого приземления аппарат повело, но девушка, выровняв его, выполнила змейку, совмещенную с боевым разворотом, и повторила атаку на второе заднее колесо уже с новой стороны, а потом, не глуша антиграв, остановилась.

«Навык «Вождение наземного транспорта: ховер» повысился на 22 %. Текущее значение – 4 единицы и 27 %».

«Повреждено техническое средство. Получено 1210 очков опыта».

«Вами выполнено скрытое задание: «Обоз смерти».

«Выполнено: 2 цели из 2».

«Остановить Grand cruser рейдеров: выполнено».

«Уничтожить водителя и охранника: выполнено».

«Получено 3000 очков опыта».

«Получен шестой уровень общего развития персонажа».

«Доступно 1 очко способностей».

«Нажмите «Ок». До автоматического закрытия данного извещения осталось: 5 минут 00 секунд».

«Поздравляем! Вы получили особенность: «Хищница на колесах».

«Требования: атаковать технику врага на ховерном или колесном средстве. Навык «Вождение наземного транспорта: любой». Пол персонажа: женский».

«Описание: вы словно пантера крадетесь за своей жертвой, загоняя ее в угол, и в самый критический момент, когда нервы обреченного создания уже на пределе, наносите удар так, чтобы ваша добыча знала, кто лишил ее жизни. Ну и что, что вместо лап у вас четыре колеса, а мягкую лоснящуюся шкуру заменяет листовая сталь кузова? От этого вы только смертоноснее. Отныне вы получаете +1 % к гарантированному попаданию из любого турельного оружия».

Активированный и проверенный по всем правилам тирных стрельбищ плазменный пистолет скользнул в руку. Ксения выпрыгнула из ховера, чуть было не навернувшись при приземлении. Взяв оплавленную дверь драндулета под прицел, девушка медленно направилась к кабине.

В это же время. Четверг, 30 мая, по г. ч. к. Российская Звездная Империя. Система Виктория. Столичная планета РЗИ Екатерина. Планетарная столица «Санкт-Иванград». Улица Яблочкова, дом 1. Дворец Великого Канцлера Российской Звездной Империи

Этот ужин Антон ел неохотно. Любовь любовью, дружба, взаимоуважение и прочие общечеловеческие ценности, но вот чужого мнения Антон не терпел. Особенно когда так же с ним поступали другие.

Молодой человек, совсем недавно вновь ставший существом мужского пола, вдрызг разругался со своими любовниками сразу же после долгого и обстоятельного разговора с самим Великим. Он, сверхмудрое и всепонимающее существо с легкой улыбкой на прекрасном, почти что полностью лишенном носа лице не-ъетьа, мягко кивал словам все более и более распаляющегося Антона, поглаживая его своей трехпалой ладонью с длинными изящными пальцами по судорожно сжатым кулакам.

А тот все говорил и говорил, выкладывая этому инопланетному существу все перипетии своей нелегкой, полной обид и непонимания жизни. Рассказывал то, за что даже его, сына Канцлера, немедленно объявили бы предателем. А затем и вовсе выложил Великому то, что говорить посторонним было запрещено на самом высоком уровне. Он заявил, что скоро станет Императором Всероссийским, и остановиться уже не мог…

Антона понесло, и он уже не мог остановиться. Он так долго держал свой план в себе, а ведь родился он у него еще три года назад, когда молодой человек только-только узнал о возможно предстоящей в скором времени помолвке. Незадолго до этого он впервые встретился с куратором Олесом. Тем, кто привел его в эту виртуальность и приобщил к Аннурэ.

Именно слова Великого и видение «Вознесения» послужили катализатором для грандиозных, несомненно амбициозных идей Антона. Правда, парень немного беспокоился насчет их реалистичности, ведь генетический материал для претворения его идей в жизнь ему выбирать не приходилось. Будь под его крылом Евросоюз или хотя бы Британская Корона, его бы поняли и без сомнения признали великим реформатором. Но Россия? Его несчастная родина, заполоненная толпами тупорылых рабов, была просто не способна самостоятельно принять нечто столь передовое и выдающееся, как культура «Вознесения».

А потому ему требовались верные союзники и шипованный кнут. О прянике как таковом не могло быть и речи, сами его реформы должны были стать высшим благом как для страны, так и для всего человечества. Нужно было всего лишь переломить скотскую тягу к замшелым традициям и заставить эту убогую недонацию принять единственно верный путь «Вознесения».

Для этого в плане имелось несколько пунктов, которые следовало выполнить последовательно сразу после того, как сучка Зимнева станет его законной супругой.

Первое – права: устранить оставшиеся преграды на прямом пути к престолу и стать основателем династии Старцевых. Усилиями маразматика отца этот пункт представлялся Антону самым простым. Он фактически уже сидел на троне, ведь именно этого и добивался Великий Канцлер, а с его пробивной способностью и возможностями молодому человеку следовало только покорно выполнять то, что говорит ему этот огрызок консерватизма.

Причем новость о том, что замковый лайнер суперкласса «Волга» был то ли потерян, то ли попал в какие-то неведомые дали, а вместе с ним исчезла и Цесаревна Ксения, практически никак не повлиял на грандиозные планы главы дома Старцевых. Вчера во время долгого и обстоятельного разговора в самом защищенном кабинете отец был весел и много шутил, хотя сам Антон первое время совершенно не понимал причину столь бурного поведения обычно хмурого и нелюдимого Великого Канцлера. А затем они спустились в подземный комплекс, куда еще утром люди отца завозили какие-то контейнеры и оборудование. И именно там он нашел недостающие кусочки мозаики, так необходимые для понимания общей картины.

Свадьба будет в любом случае. Этот вопрос хитрая старая бестия решил по-своему. И были уже не важны ни желания самой Ксении, ни ее братца-дегенерата, ни тем более кого-то еще. А потом, Антон понял это стоя пред воплощениями планов отца, следует немедленно убрать его, как и супругу… нет, не ее, а Ксению Зимневу.

Парень прекрасно понимал, что с фигурой отца за спиной он так и останется на всю жизнь всего лишь жалкой политической марионеткой. Куклой, которую будут дергать за ниточки и спаривать сначала с Цесаревной, а затем с другими продажными девками из высшего общества, на которых только укажет «политическая необходимость». Ну а баба – баба, она не нужна, ведь только сам призрак ее возможного возвращения будет всю жизнь дамокловым мечом висеть над всеми его планами.

Пункт второй – кнут: этот предмет власти над стадом рабов и холуев, понадобится ему сразу же, как только он займет вершину пищевой пирамиды дворянского общества. Антон прекрасно понимал, что с исчезновением ведущих фигур его тут же попытаются съесть мастодонты российской аристократии. Но проблема была не только в этом. СБИ и ИСБ, а также другие многочисленные и могущественные силовые ведомства, армия и флот – все это его будущие враги, коих предстоит умыть в крови, дабы добраться до прогнивших и заплесневелых мозгов отечественного быдла.

Для решения этой проблемы молодой человек намеревался перехватить управление силовыми структурами, созданными его отцом. Подвязки были, но вот сама фигура Великого Канцлера не позволяла Антону действовать открыто. Что, собственно, могло стать проблемой в тот момент, когда сердце «Великого государственного деятеля» внезапно не выдержит долгих нагрузок и стресса.

Свои же сподвижники у Антона уже имелись. Его европейские друзья и любовники готовы были взять в свои руки министерские портфели по первой его просьбе. Они были прекрасными молодыми специалистами, эффективными управленцами с прогрессивными взглядами на жизнь и верой в идеалы Антона. К тому же все они уже принадлежали к Аннурэ.

Третье – расформирование, развенчание мифов и сотрудничество. Долгий и монотонный процесс, по результатам которого все силовые структуры бывшей Империи должны были быть распущены и заменены на лояльные. Из замшелых мозгов двуногого скота должны испариться веками вбиваемые лживые постулаты, твердящие им об уникальности человеческой цивилизации, а ученым следовало наконец-то провести честные исследования и доказать всей Галактике, что при текущем порядке вещей единственный путь развития для людей – это деградация. И псионическая сила – извращенная мутация и первый признак этого процесса, который, несомненно, приведет потомков землян к вымиранию. Все псионики должны быть уничтожены, ведь, как гласит культура Аннурэ, человеческий псионизм есть грязное проявление энтропии и разврата. Жалкое подобие той благой силы, коей предтечи наделили лишь избранных.

Именно в этот момент со всех голопанелей на узнавших наконец правду подданных должна политься весть о «Вознесении». Примерно в это же время следует уничтожить армию и флот. Новое просветленное государство широко откроет двери для своих старших братьев по галактике не-ъетьа. Антон планировал передать им все имеющиеся у государства технологии, и в частности «дырокол», а в обмен молить Высших нести свой порядок и учение Аннурэ недостойным звания разумных антропоморфным животным. Естественно, Великие и их кураторы должны будут провести публичный честный суд над преступным генералитетом и адмиралтейством за все злодеяния, совершенные против народов галактики.

Для этого и требовался тот разговор с Великим, а также его помощь, понимание, одобрение и готовность государства не-ъетьа принять под свое крыло жалких людишек.

Предпоследним из пунктов была генетическая чистка. Антона слегка воротило от этого названия, в общем-то точно описывающего сам процесс того, что предстояло сделать с чересчур расплодившимися людьми. Человечество не дает остальным расам дышать, словно низшие насекомые заполняет все планеты, до которых только может дотянуться. Население следовало сократить до пятнадцати, а еще лучше – до десяти процентов, избавившись от того наносного и бесполезного мусора, что просто не в состоянии будет понять все величие плана «Вознесения» и его, Антона, в частности.

Напоследок же Антон оставлял окончательное и совместное со Старшими Братьями решение вопроса каэли и распространения Нового Порядка на остальные человеческие государства. С кем-то, конечно, придется поступить радикально, но тут ничего не поделаешь – перемены требуют жертв, но большинство стран, как предполагал молодой человек, сами пожелают присоединиться к Протекторату Вознесения, как скромно называл свою будущую страну Старцев.

Не-ъетьа отнесся к нему с уважением. А когда его маленьких, элегантных ушей достигла новость о том, какое великое будущее ожидает Антона, что им движет и каковы его планы, явно заинтересовался. Он не только попросил дать ему, Великому, некоторое время для того, чтобы обдумать сказанное, но и сам, своим словом назначил дату их следующей встречи.

А вот когда воодушевленный, полный надежд и мечтаний Антон вышел из переговорной, тут его настроение испортил тот, от кого он просто не ожидал ничего подобного. Его любимый маленький Жустьен! Его дорогой Жустьен целовался с каким-то огромным и не известным ему, Антону, детиной.

Скандал вышел знатный. А когда молодой человек в ярости покинул виртосферу, уже подавали ужин, и теперь он насупленный сидел за огромным общим столом напротив холодной суки, бывшей его матерью, и морщась размазывал по тарелке соус «фиеста», кромсая ножом нежное дефлопе на мелкие кусочки, постепенно перемешивая волокна с какими-то странного вида семечками. Блюдо лучшего повара высокой кухни, выписанного Великим Канцлером из столицы Французской Империи, медленно, но верно превращалось в несъедобную кашицу под осуждающими взглядами госпожи Старцевой.

– Антон, немедленно прекрати! – не выдержала наконец женщина подобного издевательства над произведением кулинарного искусства.

Молодой человек не ответил, вообще никак не отреагировав на ее замечание.

– Антон…

– Я не Антон! – рявкнул он, отшвыривая от себя вилку. – Сколько раз я просил звать меня Антоннуа!

– Антон. Прекрати немедленно, – нахмурилась дама. – Сынок, я тебя не узна…

– Я тебе не сын! – заорал он, вскакивая. – Долго я буду повторять, чтобы ты со мной так не разговаривала?

Как же он ненавидел сейчас эту женщину! А она, вот стерва, гордо выпрямившись, с презрением смотрела на него через полосу разделяющего их стола. Эта полоса всегда оставалась между ним и его семьей, он всегда был лишним здесь. А сейчас…

– Антон, – мягко сказала она, видимо, пытаясь разрядить атмосферу, даже не замечая, как в ее словах пляшут ледяные осколки.

– Заткнись! – прошипел он, подавляя страстное желание высадить в мать всю батарею плазмагана, с которым теперь не расставался даже во сне.

– Антон! – В голосе госпожи Старцевой зазвенела сталь.

– Я! Сказал! Молчать!

Что произошло в следующий момент, молодой человек так и не понял. Сервированный стол, сервиз, стулья и кресла вдруг разлетелись в щепу и осколки, словно бы по ним ударили огромным молотом. Прислуга изломанными куклами была впечатана в стены неведомой молодому человеку силой, а его визжавшую первые несколько секунд мать подняло в воздух и, перекручивая, комкало давно уже мертвое тело, словно бы оберточный фантик.

Посреди всего этого безумия, в самом центре разрушенной комнаты, в которой до сих пор бушевал вихрь, стоял целый и невредимый Антон Старцев, с ног до головы облитый материнской кровью, и смеялся. Смех его летел по пустым залам, отражался от стен коридоров и, казалось, заполнял дворец Канцлера, заливая его своим жутковатым каркающим безумием.

Оборвался он лишь в тот момент, когда от дверей в столовую раздался полный ужаса и боли девичий крик. Зло оскалившись, парень медленно повернул голову и горящим взглядом посмотрел на сестру, а затем девушку буквально разорвало пополам, протащив верхнюю все еще кричащую часть через всю залу и практически размазав о противоположную стену.

Еще несколько секунд Антон, улыбаясь, смотрел на дела рук своих, на окровавленные ладони, а затем сказал:

– Джонсон. Почистить записи камер наблюдения. Делай что хочешь, но чтобы о том, что произошло в этой комнате, никто и никогда не узнал. Предусмотри все возможные варианты. Выполняй.

– Сделаю, милый, – ответил жеманный голос.

Антон еще раз посмотрел на свои руки. Прошел в дальний угол, лег и зажал в зубах воротник своего костюма. В этот момент ему пришла мысль о том, что – вот оно. Вот признак избранности и тот ключик, который точно поможет ему реализовать задуманное. Усилием неожиданно обретенной, без сомнения, благодатной силы, коей его, наверняка, наделил сам Аннурэ, сломал себе руки и ноги. Затухающим от нестерпимой боли мозгом он успел еще подумать, что двуногим животным не нужно знать о том, кто именно стал первыми жертвами его «Восхождения», и что чистки, столь необходимые человечеству, не будут делить скотов на своих и чужих. Затем он увидел, как в залу ворвались отцовские гвардейцы, и, прохрипев что-то невнятное, потерял сознание.

Глава 9

Спустя два часа. Темная зона. Сектор ТЗ-09, орбита планеты двойной планеты Царица Зима. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга». Город Волга, центральная площадь имени города-героя Волгограда. Фонтан Победы

Я стоял на площади и молча смотрел на громадину Городского исторического музея инопланетных цивилизаций, который теперь являлся вотчиной Князя Александрова. Ныне здание принадлежало Институту ксеноархерологии, и бойкие рабочие-дроиды уже демонтировали старую вывеску, а поперек фасада красовалась голографическая табличка: «Закрыто».

– Христа.

– Да?

– Свяжись с городскими властями, пусть прекратят это безобразие. – Я махнул рукой в сторону суетящихся роботов-трудяг, крушащих старинные буквы.

– Сделала, – быстро сообщил искин и спустя секунду добавил: – Максим Денисович, для вас личный вызов из гражданской администрации. Будете принимать?

– Кто?

– Мэр города и по совместительству губернатор Волжской космогубернии.

– Чего? – нахмурился я. – Какой, на хрен, губернатор? Какой еще Волжской космогубернии?

– Граф Андрей Бельский, соучредитель и секретарь волжского Дворянского Собрания, председательствует в котором генерал-губернатор, воевода Эраст Кассиопеевич Слутский.

– Кто? Воевода? Генерал-губернатор? Что за бред! – подойдя к фонтану, изображавшему группу детей первопроходцев времен второй галактической войны, взял за руку застывшую перед ним Нину и потянул за собой. – Ладно, давай.

– Хм… так вы и есть тот самый Ма…

– Молчать, – рубанул, поднимаясь по ступеням музея. – С кем имею?

Слова как будто сами собой появились в моей голове, как и общая линия поведения. Мне лишь оставалось их озвучить. На том конце явно чем-то подавились. Человек закашлялся, а затем уже вежливо отрекомендовался:

– Андрей Семенович Бельский. Граф. Планета Гера. Выборный градоначальник «Волги» и губернатор Волжской космогубернии. Прошу простить меня за бестактность, просто Князь, да в нашем захолус…

– Любезный, – вновь грубо оборвал я его, – вы вообще понимаете, где вы находитесь?

– В своей данной мне Императором-батюшкой вотчине, – как-то удивленно пролепетал мужичок.

– Вы больны? – настала моя очередь удивляться. – Какая вотчина? Это боевой корабль. Кто вообще позволил вам присваивать себе титулы и звания? О какой выборности вы вообще говорите? Какое захолустье на замковом лайнере?

– Но позвольте! Князь! Дворянское Собрание постановило…

– Где офицер городской администрации?

– А, так вам Жорик нужен. – Невменяемость этого человека заставила задуматься меня о том, не принимает ли он запрещенных веществ. – Я сейчас вас на него переключу.

– Будьте так добры, – получилось язвительно.

– Секундочку. Да, вот еще что, Князь, – добавил мужчина на том конце провода. – Мы ждем вас в здании городской мэрии через два часа. Собрание должно подтвердить ваш аристократический статус, потому как…

– Это, простите, вы будете меня подтверждать?

– Ну да, а что? Мы же Дворянское Собрание! До встречи через два часа!

– Клоун! – констатировала Нина, которой Христа ретранслировала запись. – Я как будто окунулась в море идиотии!

Мы стояли за надписью «Закрыто» и смотрели на то, как дроиды сворачивают работы по демонтажу старинной вывески музея.

– И что может сказать мне на это древнейший планетарный искин планеты Земля? – усмехнувшись, спросил я у пигалицы.

– Узнал-таки? – фыркнула та и отвернулась. – И что ты теперь сделаешь? Переломишь через колено и отшлепаешь?

– Да ничего не сделаю, – ответил я, взлохматив черные как смоль волосы куклы, – мне помощь твоя нужна, а семейные сцены оставим на потом.

– Хм… – Девочка постояла немного, а затем, подойдя ко мне, порывисто обняла меня за талию. – Сколько раз я хотела сделать так, когда ты был маленький. Но не могла.

По щеке девочки сползла слезинка. Она хлюпнула носом и быстро вытерла рукавом мундирчика увлажнившиеся глаза.

– Вот и вырастила дурака на свою голову, – пробурчала она. – Христа, вызов от настоящего управляющего городом пришел?

– Нет.

– Думаю, что и не позвонит. От имени Князя пошли вызов на центральный пульт штаба с корректировкой w-78,25.

– Сделала. Пришел отклик. Г-123-321

– Вот и хорошо.

– Что это? – поинтересовался я манипуляциями искинов.

– Гражданская тревога третьего уровня, – спокойно ответила девочка, вновь беря меня за руку. – Войска занимают все стратегические объекты и находятся в состоянии готовности к бунту. Ничего такого – да и для жителей стеснение минимальное. Так, на всякий случай.

Нина вдруг развернулась ко мне и впечатала кулачок под ребра.

– Дурак.

– Ты чего? – удивился я.

– Не мог подыграть идиоту? – почти крикнула Нина. – Тебя же позвали, чтобы убить!

– Да ладно тебе. Не сгущай краски.

Она снова вхлипнула.

– Что-то у тебя сегодня глаза на мокром месте.

– Знаю. – Девочка отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх. – Прости, что я сегодня такая бесполезная.

– Да что уж там… – Махнув рукой, я направился к массивным прозрачным дверям музея. – Нина, шевели ножками. У нас не так уж много времени.

В помещении музея царило унылое безразличие. Его работники, в основном пожилые дамы, всю жизнь отдавшие любимому делу, с пустыми глазами бродили между витринами, останавливались перед встречавшими когда-то гостей экспонатами и подрагивающими руками одну за другой выключали голографические панели со справочной информацией. Музей, красивое и с любовью оформленное место, одно из немногих на боевом корабле служившее культурному просвещению жителей города, тихо умирал, словно бы самое настоящее живое существо.

– Так, я что-то не понимаю в этой жизни, – пробурчал я себе под нос, провожая взглядом медленно затухающие потолочные плиты. – Это что? Ради нашей гоп-компании прикрыли подобную громадину?

ГИМИЦ действительно был огромным многоэтажным центром, в котором десятилетиями, в то время когда «Волга» барражировала по своему маршруту, скапливались артефакты и ценности с посещаемых флотом планет. Быстро разрастающаяся коллекция требовала все больше и больше места, однако горожан в первую очередь привлекала развлекательная составляющая.

Конечно, фильм на черно-белых видеопленках от жившего семь-восемь веков назад режиссера крабоподобной расы, полностью уничтоженной предыдущим правительством каэли, ун-чуков – аборигенов Новой Армении, так и не успевших выйти в космос, можно было посмотреть и в виртуальности. Отдохнуть с семьей и устроить свой досуг – в любом из многочисленных торговых центров, на гравистадионе или в специализированном центре новых технологий. Однако только в подобных музеях люди могли приобщиться к давно ушедшим векам, эпохам, народам и странным созданиям.

Экспозиция обычно включала в себя не только образцы нечеловеческих культур, но и палеонтологическую, бестиарную и ксенопологическую секцию. Выставку технических достижений разумных Рукава Ориона, где можно было, например, почувствовать себя птицей кукрокуко и своими руками попробовать соткать ковер на молекулярно достоверном муляже станка этих забавных копчикоголовых созданий.

Все эти существа, оставившие людям свое наследие, в основном уже вымерли к моменту выхода человека в космос. Единицы из них ютились под купавами с естественной средой обитания или в микрорезервациях, в то время как на их терраформированных планетах правили наши основные соседи по рукаву галактики.

Для рас – потомков предтеч история других видов не представляла какой-либо ценности. Они в первую очередь собирали генетический материал и интересовались передовыми технологиями и на основании полученных данных решали судьбу миллиардов и миллиардов живых существ, большинство из которых находились на докосмическом этапе своего развития, и только единицы уже осваивали орбитальное пространство собственных планет. Кто представлял интерес – подвергался генорекомбинированию, кто-то использовался в естественном облике, а остальные либо безжалостно уничтожались еще на первом этапе процесса подготовки к терраформированию, либо вирусно стерилизовались, если атмосфера планеты и условия обитания подходили для захватчиков.

– Максим Денисович! – услышал я за спиной голос капитана Анко. – Как и было приказано, мы прибыли.

Я оглянулся, здесь были все мои спутники, как комиссары и экипаж корабля, так и американки с непонятным статусом. Последним же, гордо переставляя лапы, появился громадный каэли с кошкой, уютно устроившейся в ложбинке между лжеруками. Появление Глука было встречено удивленными взглядами моих людей и легкой паникой, начавшейся среди персонала музея. Более того, скучающий все это время в вестибюле охранник, видимо, в последний день работы этого заведения решивший наплевать на должностные инструкции и проигнорировать одинокого человека в скафандре с ребенком, прошедшего сквозь запрещающую голограмму, подобрался и вышел из своей будки.

– Это?.. – подошедший ко мне Константин, командующий приписанными ко мне комиссарами и один из немногих знавший, кто скрывается под маской Князя Александрова, подойдя ко мне, ткнул локтем мою бронированную грудь. – С хрена ли здесь собачка делает? Да еще и с твоей кошкой на загривке.

– Я пригласил, – тихо ответил я, – чуть попозже вас всех друг другу представлю. Передай другим, чтобы не дергались. Я все объясню.

– Да все уже поняли, что у нас здесь какие-то дела, – хмыкнул псионик. – Правда, версий множество. Особенно старались американочки. Одна из девиц так и вовсе предположила, что дикие русские будут их жарить.

– Прямо так и «жарить»? – хмыкнул я, скосив взгляд на стайку жмущихся друг к другу пленниц, над которыми устройство дополнительной реальности, поддерживаемое Христой, тут же вывело на забрала их имена и звания.

– Ну не приводить же мне дословно фразу, которую она кричала, пока ее успокаивали.

– А с ранеными что? – спросил я, не досчитавшись американского агента пси-корпуса и капитана корабля Ivishak.

– Псионик в глубокой коме, – покачал головой Костя, а затем залез рукой во внутренний карман своего длиннополого плаща и, вынув оттуда футляр, протянул его мне. – С ней сейчас наши люди на «виртполигоне» работают. А вот с капитаном все непросто, ее военная разведка в свой госпиталь забрала. Вот, вам по статусу положено, а передать я не успел.

В общем-то, логично. Боевой корабль, и заправляют тут всем флотская разведка и контрразведка.

Взяв предмет, я откинул крышку и, улыбнувшись, провел пальцами по эфесу эргро-клинка. Настоящего, боевого, имевшего, правда, несколько золотых украшений, видимо, положенного мне по статусу как Князю Российской Империи.

– Пользоваться, насколько я помню, умеете…

– КМС.

– О! Уважаю! – Он тоже улыбнулся, а я мысленно отдал приказ вывести мне данные по оружию.

«Информация недоступна».

– Он не сканируется, – констатировал я.

– Естественно, – улыбка стала еще шире, – ты же не хочешь, чтобы твои противники знали о тебе чуть больше, чем им положено.

– Удобно.

– А то.

Пока мы тихо переговаривались, к нам вальяжной походкой подошел охранник, положив руку на висевший на потертых ремнях старенький плазмер «Джинка-3» китайского производства.

– Добрый день, уважаемые. Заведение закрыто, так что я вынужден попросить вас покинуть помещение! – Для наглядности он шевельнул коробкой стволового компенсатора по направлению к дверям.

– Дела у нас здесь, – опередил меня Костя, привычным движением показав приметный значок с двуглавым орлом на фоне золотого андреевского креста. – ИСБ.

– Опа. – Секьюрити, не ожидавший подобного поворота, сделал шаг назад и полез в напоясной контейнер в поисках коммуникатора. – А нельзя ли ваши документики? Какова цель визита?

– Пожалуйста, – ответил комиссар, активируя плашку голограммы, возникшую прямо напротив значка. – А цель визита…

Он посмотрел на меня.

– Рабочая, – буркнул я, цепляя эфес клинка на магнитную подвесу у бедра. – Могу я увидеть директора музея?

– Да. – Охранник наконец-то извлек комлинк и, коротко известив кого-то о гостях в нашем лице, окликнул ближайшую голограмму экскурсовода, все еще функционирующую полупрозрачную девушку, терпеливо дожидающуюся гостей за рамками турникетов. – Исса, проводи господина к Михаилу Ивановичу.

Следуя за улыбчивой голограммой, явно функционирующей на имитаторе искусственного интеллекта, я оказался во внутренних помещениях комплекса, вход в которые посетителям был строжайше запрещен. Пройдя по длинному, усеянному классическими ретродверьми коридору, попал в приемную.

В кабинете, за тяжелыми створками, выполненными из красного дерева, меня ждали двое мужчин. Лица их были напряжены, да и сама атмосфера говорила о том, что мне здесь не рады. Один из них, круглый лысеющий мужичок с монопольным аппаратом допреальности, закрепленным на ухе, сидел в мягком удобном кресле за большим офисным столом. Второй, высокий и седовласый, стоял чуть сзади, сжимая в побелевших руках тяжелый и давно устаревший планшет.

– Меня зовут Тюбик Михаил Иванович, бывший директор научно-исследовательского комплекса, в который входит Городской исторический музей инопланетных цивилизаций, – даже не дав мне переступить порог, выпалил он на едином дыхании. – С кем имею честь?.. Если вы по поводу здания, то можете выметаться к чертям собачьим. Меня эти проблемы больше не касаются, обращайтесь в адмиралтейство или напрямую в штаб флота!

– Александров. Максим Денисович – непроизвольно вторя его манере речи, отрекомендовался я. – Князь Российской Империи, руководитель ксеноархеологической службы флота.

Пройдя прямо к столу, я перегнулся через него и протянул Тюбику руку.

– Прошу извинить меня за то, что не снимаю скафандр. Карантинные меры.

– Ваше Сиятельство… – Мужчина, видимо, ожидавший кого-то другого, привстал со своего кресла, а затем, сообразив, что я продолжаю держать перед ним ладонь, предлагая рукопожатие, впился в нее обеими руками. – Очень приятно… Я и не знал, что у нас на «Волге» есть подобные…

Стоящий за его спиной мужчина быстро наклонился к уху Михаила Ивановича и что-то зашептал. Из вежливости я не стал включать звукоусиление, а позволил мужчинам поговорить друг с другом в относительной приватности.

– Ах… вот оно что, – немного расстроенно хмыкнул Тюбик, когда второй оторвался-таки от его уха. – Так значит, это вам отходит здание. Ну что ж… мне остается только порадоваться тому, что музей останется в руках коллег-ученых, а не станет развлекательным центром, как того хотел Бомбадзе. А ловко вы, Князь, перехватили у этого бандита столь лакомый кусочек. Жаль, конечно, экспозицию, но я надеюсь, что в ваших руках она будет в сохранности и…

– Подождите! – прервал я его обреченный монолог, высвобождая наконец руку. – Да объясните же мне, что здесь вообще происходит. Признаться, я не совсем в курсе сложившейся ситуации. Почему закрыли музей? Это же имперская неотчуждаемая собственность?

– Неотчуждаемая собственность… – хмыкнул Тюбик, нажал какую-то кнопку на торце стола, и ко мне подплыло кресло, сиденье которого было закреплено на небольшом бытовом антиграве. – Присаживайтесь, Максим Денисович. Поговорим. Но для начала… простите, а это что за чудесное создание? Ваша дочь?

Я резко обернулся. У меня за спиной, всего в нескольких метрах, стояла Нина, уже привычно теребя в руках стоически терпящую издевательства Атланту. Не знаю, как чертовка пробралась за мной в самое сердце музея, я был абсолютно уверен, что девочка осталась в холле под присмотром комиссаров, но сейчас искин даже не пытался прикинуться ветошью. Кукла активно крутила головой, разглядывая обстановку кабинета, и совершенно не обращала внимания на его уже бывших хозяев.

– Разрешите представить: Нина. Мой искин.

– А… вот оно как, – хмыкнул Тюбик, моментально теряя интерес к мелкой негоднице, и, дождавшись, пока я устроюсь поудобнее, сам плюхнулся в свое кресло. – Понимаете ли, в чем дело, Князь. Собственность-то, она, конечно, неотчуждаема… была, там. Дома. Когда над городскими властями висело Министерство культуры и куча внезапных проверок, которые я мог вызвать на голову гражданских властей всего одним нуль-звонком. А сейчас сами знаете. Все изменилось…

– И что же, простите, изменилось? – Мне было действительно интересно, потому как для меня как для пехотинца тонкости гражданской жизни на замковом лайнере суперкласса были тайной за семью печатями. – Мне казалось, что все внутренности этого корабля без остатка принадлежат Министерству космической обороны и Космофлоту РЗИ в частности. А гражданская администрация всего лишь осуществляет эксплуатирование и управление гражданскими же объектами.

– Это… не совсем так. – Михаил Иванович слегка замялся, а затем, сняв с головы монокль допреальности, положил его на стол. – Есть определенные порядки взаимодействия между военной и гражданской администрацией, адмиралтейством и флотом. Да, все это военные объекты, но только условно, потому как становятся они таковыми исключительно во время боевых операций. Князь, вы не задумывались, где приятнее и удобнее жить людям? На поверхности планет или в таких вот летающих коробках…

– На поверхности планет, конечно, – ответил я, автоматически помогая Нине забраться мне на колени. – Думаю, что этот вопрос не стоит долгих размышлений.

– Вы, конечно же, правы. Однако без людей, нас, гражданских, все эти громады – всего лишь летающие в пространстве одноразовые посудины. Которые еще к тому же сильно ограничены в дальности своего перемещения.

– Я понимаю, что вы хотите сказать, – кивнул я, – если некому будет ремонтировать корабль, работать на верфях и на заводах, лайнер суперкласса не просто не сможет содержать на себе несомый флот, но и сам по себе в скором времени начнет разваливаться на куски. Опять же, дальнее патрулирование невозможно в условиях, когда семьи приходится разлучать на десятилетия, а порой и навсегда. В результате движения флотов оказываются ограничены планетой приписки и двумя-тремя смежными системами, а соответственно, лишаются маневренности, ну и при боевых потерях повышается градус напряженности. Да и с ротацией проблемы…

– Ну это для военных, – улыбнулся Тюбик. – Для нас же, простых людей, важно знать, что родные несут службу не где-то далеко, на другом конце государства, а защищают в первую очередь свои же семьи. Но все это лирика. Суть в том, что, для того чтобы все это стало возможным, необходимо, чтобы людям здесь, на борту, жилось относительно комфортно. А военные, знаете ли, не всегда понимают, что казарма не лучшее место для воспитания детей, а общий кубрик и койко-место – не то, о чем мечтают в жизни женщины и старики.

Он прокашлялся и, покачав головой, продолжил:

– Именно поэтому есть гражданская администрация, в чьи обязанности входит обеспечить как можно более высокий уровень жизни в жилом секторе. Вот только если для того, чтобы вбить в стену гвоздь, сделать перепланировку или, не дай бог, снести какой-нибудь из стандартных, необычайно унылых боксов-домов, необходимы тысячи согласований с военными, жители города вряд ли когда добьются улучшений. Поэтому все, что вы видите в городе, сдано в аренду городской мэрии на безвозмездной основе сроком на девять лет, в течение которых длится мандат выборного главы городской администрации. Он отвечает головой перед многочисленными проверяющими органами, но не напрямую перед адмиралтейством или штабом супера.

– И?

– В бою у нашего мэра погибли сын и дочь, офицеры одного из кораблей третьего класса. А после того как по всем каналам прошла инфа о том, что «Волгу» занесло неведомо куда, Петр закрылся в своей комнате и застрелился. Всю полноту власти принял вице-мэр, офицер городской администрации по делам гражданского населения. Он назначил дату выборов, но затем она была аннулирована, а должность градоначальника на вполне законных основаниях принял некто Граф Бельский.

– Это как? – впервые за прошедшее время раскрыла свой ротик Нина. – Как он стал главой города, если плебисцит был отменен?

– Правовая коллизия, – пожал плечами Тюбик, покосившись на девочку. – Все довольно просто. Исторически был такой закон, и его никто не отменял, что на выборную должность, освободившуюся вследствие скоропостижной смерти чиновника, Дворянским Собранием губернии может быть выдвинут достойный муж. Естественно, этот закон относился к планетарным поселениям первых колонистов, для которых процедура голосования была жуткой тратой и без того скромных ресурсов. Для принятия решения требовался кворум из ста пятидесяти членов под председательством титула не ниже графа. Вот вы, Ваше Сиятельство, вполне могли бы…

– Максим Денисович – Князь Императорской крови! – наставительно поправила Тюбика Нина. – Не стоит равнять его с графьями!

– Ой! Прошу прощения, – расстроился Михаил Иванович. – А я-то и не знал…

– Ничего страшного, – отмахнулся я. – Продолжайте. Я пока не вижу, в чем тут подвох. Закон-то относится к планетарным губерниям.

– Ко всей системе! – поднял вверх палец Тюбик. – Это тоже губерния, и в этом-то вся заковырка. Придать системе подобный официальный статус по законам РЗИ может только Его Императорское Величество. А вот по порядкам, установленным в Пжестжень Посполите, таковым статусом систему может наделить любой Воевода. Как и «захватить» одним своим заявлением, если, конечно, она никому не принадлежит.

– Воевода Эраст Кассиопеевич Слутский?! – зло улыбнувшись под забралом шлема, процедил я.

– Именно. Кворум они легко перекрыли, воевода заявил о правах Пжестжень Посполиты на двойную планету Царица Зима и ее систему, присвоив ей статус, равный губернскому. А затем, пользуясь тем, что нет возможности подарить ее Русскому Императору, Великому Канцлеру или Цесаревне Ксении, ведь в это время не работала нуль-связь, а состояние малышки Зимневой давно всем известно, он вручил тщательно, по всем правилам подготовленную грамоту Бельскому и тут же попросил политического убежища у Российской Звездной Империи. Граф, аргументируя свое решение отсутствием на «Волге» более титулованных особ и нерабочим ретранслятором, подарок принял и, мотивируя это вопросами гуманности к братскому народу, от лица Императора Всероссийского решил оказать Слутскому высокую милость. Естественно, его сразу ввели в Дворянское Собрание, и, пользуясь титульным старшинством, Эраст выдвинул Бельского на пост градоначальника, а в связи с отсутствием в системе других русских поселений – и губернатора Волжской космогубернии. Он же был председателем во время голосования и указом графа, как верноподданного Императора, назначен на пост генерал-губернатора.

– Бред какой-то, – прокомментировала Нина, – но с точки зрения «голой» юриспруденции, если все оформлено правильно, придраться будет сложно.

– Вы правы, леди Нина, – вздохнул Тюбик. – Сейчас, когда заработала нуль-связь, решение собрания должно быть уже отправлено на Екатерину. Постфактум. Так что здесь тоже все честно, ведь для того, чтобы подтвердить или опровергнуть его, из столицы в губернию должна прибыть официальная комиссия, дабы ознакомиться с оригиналами документов. Все честь по чести…