Оглавление

Часть 1. Щель в броне

Глава 1. Несокрушимый

Тишину пронзил резкий, металлический лязг. Два клинка, тонких и гибких, сплелись в молчаливом танце. Четырнадцатилетний Максим, закованный в защитную амуницию, не видел ничего, кроме едва заметного движения плеча противника. Он парировал, отступал на шаг, чувствуя упругую податливость планшета под ногами. В его мире не было ни шума зала, ни зрителей — только шестнадцать квадратных метров дорожки, дыхание в такт движениям и холодная рукоять рапиры.

Его выпад был стремительным и неотразимым. Стальной клинок изогнулся и мягко уперся в грудную клетку соперника. Раздался электронный сигнал, зажигая лампочку на его стороне.

«Победа! Максим, отлично! — голос тренера прозвучал как из другого измерения. — Чистый, как слеза, укол! Ты был несокрушим!»

Макс высоко поднял защитную маску. Его лицо, влажное от пота, не выражало торжества. Лишь легкая усталость в глазах и привычная собранность. Он кивнул, отдавая рапиру. Эта победа была пустой. Он чувствовал себя не воином, а просто хорошо отлаженным механизмом.

Глава 2. Единственный островок

Тишина в его собственной квартире показалась ему куда громче, чем лязг оружия. Она была густой, звенящей, нарушаемой лишь монотонным жужжанием холодильника. Макс стоял на пороге, вдохнув знакомый запах чистящих средств и одиночества. Родители снова задержались на работе. На столе лежала записка: «Ужин в холодильнике. Разогрей. Целую, мама».

Он механически выполнил указание. Тарелка с пастой, разогретой в микроволновке, телевизор, молча показывающий ток-шоу. Он взял телефон. Лента социальных сетей пестрела улыбками одноклассников, кричащими селфи, мемами. Их заботы были такими далекими, чужими. Он отложил телефон экраном вниз. Звук щелчка был оглушительно громким в тишине.

Глава 3. Первый удар

Единственным местом, где тишина была живой и наполненной смыслом, была квартира его деда, Бориса Ивановича. На следующий день Макс шел к нему, чувствуя, как каменная маска с его лица понемногу спадает.

Здесь пахло заварным чаем, старой бумагой и пылью, которую не сметают с книжных полок. На стенах — черно-белые фотографии, пожелтевшие карты. Макс молча копался в механизме старых настольных часов, а Борис Иванович, бывший военный инженер с руками, исчерченными глубокими морщинами, как топографическими картами, подавал ему инструменты.

«Фехтование, Максим, — дед говорил, не глядя на внука, вглядываясь в хитросплетение шестеренок, — это не про то, чтобы кого-то задеть. Это про то, чтобы себя защитить. И защитить того, кто не может сам. Помни это».

«Помню, дед, — голос Макса прозвучал почти тепло. Он чувствовал себя здесь своим. Нужным».

Идиллию разорвал пронзительный звонок стационарного телефона. Борис Иванович с некоторым усилием поднялся и взял трубку.

«Алло? Сын? Какой сын?.. — его голос, обычно твердый, дрогнул. — В ДТП? Задержали?..»

Макс насторожился, отложив отвертку.

«Номер карты? — дед заморгал, его взгляд стал растерянным. Он потянулся к записной книжке дрожащей рукой. — Пин-код… Сейчас, я… не помню…»

Макс молнией подскочил к деду и почти вырвал у него трубку.

«Алло! Кто это?!» — его голос прозвучал низко и яростно.

В ответ — лишь короткие, издевательские гудки. Макс опустил трубку и посмотрел на деда. Тот сидел, опустив голову, стараясь скрыть смущение и страх.

«Голос… так похож был на твоего отца… — прошептал он. — Говорил, срочно нужны деньги…»

Макс впервые почувствовал не абстрактную злость, а холодную, острую, как клинок, ярость. Враг был безликим, он атаковал из тени, и против его яда не было ни парирования, ни защиты.

Глава 4. Клятва у больничной койки

На следующий день Макс мчался по больничному коридору, и его сердце колотилось чаще, чем после десятка спаррингов. Он влетел в палату.

Воздух был густым и тяжелым от запаха антисептика. Возле койки стояла бабушка Лида, их соседка, и бессильно всхлипывала в платок. На белых простынях, казалось, таким маленьким и хрупким, лежал Борис Иванович. Его рука с выступившими синими венами была неподвижна, к ней тянулась трубка капельницы. Ровный писк кардиомонитора отбивал секунды.

«Максимка… Господи… — запричитала бабушка Лида, увидев его. — Они опять позвонили… Сказали, что ты… что ты под машину попал… Что нужны деньги на операцию… Он… он собрал все, что было, отдал какому-то курьеру… А потом… сердце…»

Макс не слышал больше ни слова. Он подошел к койке и упал на колени, схватив холодную, неподвижную руку деда. Он сжимал ее, пытаясь передать ему свою силу, свою ярость, свою жизнь. По его лицу текли горячие, беспомощные слезы. Он был силен. Он был чемпионом. И он не смог защитить самого близкого человека.

Он поднял голову. Слезы высохли. В его глазах, влажных и блестящих, горел теперь только один огонь — холодный, стальной, неугасимый.

Я их найду, — пообещал он беззвучно, глядя на бледное лицо деда. Я найду их всех.

Глава