Оглавление

Глава 1

Сны майор Васильев видел редко. А те, что являлись, как правило, растворялись в памяти едва он открывал глаза, оставляя после себя лишь смутное ощущение беспокойства. Но некоторые, особо яркие и реалистичные сновидения, впивались в память когтями и оставались с ним надолго. К несчастью, это были исключительно кошмарные сны. Сейчас Алексей как раз и был пленником одного из таких.

Он брел по бесконечным лабиринтам подвала Ховринской больницы. Привычный мрак сейчас был изгнан: коридоры тонули в трепетном свете бесчисленных свечей, горевших хаотичными россыпями на полу и свисавших с потолка, словно сталактиты из живого воска. Их колеблющиеся тени плясали на стенах, сплошь исписанных оккультными символами, среди которых доминировала жутковатая демоническая печать клуба «Нимостор». Вместо тишины пространство разрывали душераздирающие человеческие крики и стоны, сливавшиеся в жуткую симфонию страдания.

Майор заглядывал в боковые комнаты, в каждой из которых разворачивались кровавые мистерии сатанистов. На пропитанных кровью кушетках корчились привязанные ремнями люди, а вокруг них, подобно воронам, стояли фигуры в черных балахонах, их монотонные заклинания низким гудением витали под сводами. Васильев не мог войти ни в одну из них и помешать ритуалам; каждый раз его останавливала невидимая стена, холодная и упругая, как стекло. Он пытался кричать, но звук застревал в горле, не в силах пробиться сквозь барьер сна.

Заглянув в очередную комнату, он увидел там жуткого безликого духа, который едва не утопил Васильева этой ночью в подвале. Монстр повернул голову на майора, продемонстрировав кровавое месиво на своем лице. На его правой руке вновь был надет ржавый кастет с четырьмя острыми шипами.

— А, мусорок! — радостно воскликнул безликий. — Давно не виделись!

Васильев инстинктивно потянулся к кобуре, но его пальцы схватили пустоту. Пистолета при нем в этом сне не оказалось.

— Тебе уже дважды фортануло выбраться живым из нашей чудо-больнички. Но удача не вечна. Ты сегодня взял кое-что, чего тебе не стоило брать. Теперь пеняй на себя, мусор поганый. Мы достанем тебя везде!

Безликий, стоявший посередине комнаты, вдруг резко телепортировался и оказался прямо перед носом майора.

— Везде!!! Слышишь, сука?! — заорал жутким голосом дух бандита.

Васильев отшатнулся от него и бросился бежать дальше по коридору, а покойник злобно смеялся ему вслед.

Коридор, извивающийся как гигантская кишка, казался бесконечным. Алексей бежал мимо кирпичных стен, где кровавые рисунки пульсировали слабым багровым светом, а огоньки десятков свечей изгибались и тянулись к нему, словно живые.

Вдруг он резко остановился возле очередного бокового ответвления. Его внимание в комнате привлекли знакомые лица. Посреди помещения стояла кушетка, к которой была привязана молодая темноволосая девушка. Майор сразу узнал её. Это была Карина Власова — жертва сектантов, чей труп был найден в подвале ХЗБ три дня назад. Сейчас она была жива и вертелась на кушетке, стараясь выбраться, а взгляд её был наполнен ужасом.

Рядом с Кариной стоял молодой сатанист с татуировкой на шее в виде языков пламени, который застрелился сегодня ночью на глазах Васильева после автомобильной погони. Он был мертвенно бледен, а на его виске была отчетливо видна багровая дыра — результат выстрела из собственного пистолета.

Молодой сектант стоял с большим ножом асимметричной формы. Именно про него рассказывал Васильеву судмедэксперт Гена Громов, описывая раны Власовой.

Сатанист с тату повернул голову и злобно взглянул на Васильева, стоявшего на пороге комнаты.

— Ты думаешь, что сегодня смог одолеть нас, майор? — сектант стоял неподвижно напротив Власовой, сжимая в руке нож. — Как бы не так! Я далеко не единственный, кто сможет совершить очищение! Помнишь, как в Библии сказано: «Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека! И спросил его: как твое имя? И сказал он в ответ: Легион имя мне, потому что нас много!»

— Помогите! — закричала Власова, дергаясь на кушетке и с надеждой глядя на Васильева.

— Слушай ты, Легион хренов! — начал с гневом говорить Васильев. — Может вас и много, но без своего артефакта вы ничего не сможете сделать! Ты уже труп, а скоро я доберусь и до остальных чокнутых уродов из твоей секты!

— Не будь наивным, майор, — сатанист ухмылялся, поглаживая рукой волнистое лезвие ножа. — Думаешь, мы не сможем забрать артефакт обратно? Да мы способны менять реальность вокруг себя и подчинять волю людей! А что можешь ты и твои друзья с Петровки? Махать пистолетом и проводить оперативно-розыскные мероприятия, или как там это у вас называется? Лучше смирись с неизбежным, силы не равны. Твоя сегодняшняя маленькая победа для нас — как укус комара. Ты еще сотню раз пожалеешь, что принял решение противостоять нам и нашей миссии!

— Это мы еще посмотрим…

— А знаешь, — сатанист склонился над Власовой, та начала еще сильнее выть и извиваться. — Ты ведь в курсе, что тебе это снится, так? По идее, человек сам может мысленно контролировать свой сон. Но я тебе сейчас докажу, что даже во сне ты не сможешь нам противостоять, не говоря о реальности. Сейчас я на твоих глазах убью эту девчонку, которую убил и в реальной жизни, а ты ничего не сможешь с этим сделать.

— Нет! — жалобно закричала Власова.

Васильев и правда понимал, что спит. Он рванулся вперед, но в проеме комнаты вдруг взметнулся к потолку ослепительный столп пламени. Сатанист залился колким, звенящим смехом. Алексей попытался силой мысли рассеять огонь, но пламя лишь взревело с новой силой. «Это сон, боли не будет», — убеждал он себя и сделал шаг в огненную стену.

Он ошибался. Адская боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. Даже здесь, в царстве снов, он действительно оказался беспомощен.

— Ну что я говорил? Наслаждайся теперь её нежным пением! — надменно произнес сатанист.

Затем он резко вонзил нож в живот беспомощной Власовой. Потом еще раз. Потом еще несколько раз подряд, при этом злобно смеясь. Девушка громко и истерично кричала от боли. Васильев наблюдал это жуткое действие сквозь пламя и чувствовал глубокое отчаяние.

— Не воспринимай это всерьез, — думал про себя Алексей. — Всё это только сон. Власова в реальной жизни и так мертва, как и этот чокнутый сектант. Всё в порядке…

Вдруг Васильев краем глаза уловил в конце коридора движение. Он повернул голову и увидел, что там стояла молодая светловолосая женщина, которая показалась Алексею до боли знакомой. Он пригляделся повнимательней и не мог сначала поверить своим глазам. Это красивое женское лицо он видел раньше исключительно на старых фотографиях у себя дома. Голубые глаза женщины пристально смотрели прямо на майора.

— Мама! — вырвалось у Васильева, и он замер, пораженный.

Это была она. Та, кого он в последний раз видел живой, едва научившись говорить. Разумеется, в таком возрасте Алексей не смог запомнить её тембр голоса, характер и манеру двигаться. Но сейчас она стояла перед ним, живая и настоящая.

Немного постояв с озадаченным, почти невидящим взглядом, она резко развернулась и скрылась в темноте коридора.

— Мама, стой! — крикнул майор и тут же бросился вдогонку.

Даже осознавая иллюзорность происходящего, он был потрясен до глубины души. Она никогда не являлась ему в снах.

Алексей бежал, из последних сил. Ее силуэт, окутанный легким свечением, уплывал вглубь коридора, уходящего в никуда.

— Подожди, куда ты?! — отчаянно кричал ей вслед Васильев.

Впереди коридор оборвался, уступив место проему в новое помещение. Мать скользнула внутрь, и Васильев ринулся за ней.

Комната показалась знакомой. Здесь не было свечей, царила кромешная тьма, но глаза постепенно привыкли, и он узнал настенную живопись. Это была та самая комната «Нимостор». На стенах проступали знакомые стихи, пентаграммы и логотип секты.

И тут он увидел маму. Она стояла неподвижно в центре комнаты, и ее взгляд был прикован к нему.

— Мама, это правда, ты? — с надеждой спросил Алексей.

Разумом он понимал — это лишь очередная проекция его сна. Но сердце отчаянно верило в чудо.

— Скажи что-нибудь, пожалуйста!

— Леша, — тихо произнесла, наконец, мама, продолжая неподвижно стоять.

Её голос был просто завораживающим. Именно таким Алексей и представлял его, когда смотрел на пожелтевшие фотографии из семейного альбома.

— Мама, — прошептал майор, почувствовав, как у него всё перевернулось в голове.

Он подбежал и крепко обнял ее, чувствуя под руками шелк ее волос и тонкую ткань платья. Она ответила ему тем же, ее объятия были теплыми и настоящими.

— Почему ты здесь? Ты мне раньше никогда не снилась, — спросил Алексей, прижимая к себе мать.

— Я здесь, Леша, чтобы сказать, что ты всё делаешь правильно, — её интонация звучала по-матерински заботливо.

— Правда? — спросил Алексей, едва сдерживая слезы.

— И еще, чтобы сказать, что я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю! Я, конечно, тебя совсем не помню, но все равно люблю! Папа очень долго не мог оправиться после твоей смерти, он тоже так сильно тебя любил.

— Ты так вырос, Леша. Стал таким красивым, благородным, смелым. Я горжусь тобой. Мне очень жаль, что я не смогла дожить до этого момента.

— Прости мам, я пока так и не нашел тех выродков, которые убили тебя. Но я догадываюсь, кто это сделал, и скоро они ответят за все!

— Ты ни в чем не виноват, Леша. С тех пор прошло много лет. Зато ты защитил сотни других людей.

В этот момент комната резко озарилась. На стенах, словно по мановению волшебной палочки, вспыхнули десятки факелов, отбрасывая на пол длинные, пляшущие тени.

Открывшаяся их взору картина была адской. Пол был усеян человеческими черепами и костями, в липких, черных лужах застывшей крови валялись отрубленные конечности, по которым копошились отвратительные насекомые. Потолок пылал, и на месте логотипа «Нимостора» теперь наблюдалась та самая демоническая печать, сияющая багровым светом.

Васильев и его мать в ужасе огляделись, и в следующее мгновение невидимая ударная волна отшвырнула их в разные стороны. Тело Алексея с силой прижало к холодной стене, и тут же из камня выползли ржавые железные прутья, с хрустом оплетая его, сковывая каждую мышцу. Та же участь постигла и его мать — ее пригвоздило к соседней стене, прямо в центре огромной демонической печати, которая словно ожила и пульсировала.

И тут в комнате из ниоткуда появился виновник всей этой метаморфозы, происходящей во сне Алексея.

Это был Аполлион. Он шествовал по комнате с невозмутимым видом, а его ступни с противным хрустом раздавливали кости и разбросанные останки. Лицо и глаза упыря как обычно были красными и налитыми кровью своих жертв.

— Мразь! — крикнул Васильев, пытаясь освободиться от железных прутьев, сковавших тело.

Аполлион дошел до середины комнаты, остановился и пристально посмотрел сначала на Васильева, потом на его мать.

— Семейные встречи — это всегда так трогательно, — спокойно произнес Аполлион.

— Тебя здесь нет! Это сон! — злобно ответил ему майор.

— Безусловно. Как и твоей матери. Разве не так?

Васильев промолчал, его взгляд встретился с испуганным взглядом мамы.

— Ты совершил большую ошибку, ввязавшись в дела нашего братства.

— Ошибку совершил ты, когда эту секту создал! Я уже приблизился к вам вплотную и скоро положу конец всей вашей дьявольщине!

— Скажи мне, Алексей, вот зачем тебе всё это? Почему тебя так задело это дело? Другой бы давно бросил всё, увидев ту жуть, с которой можно столкнуться по ночам в Ховрино. Но только не ты. Ты снова пришел сюда, на этот раз даже с подмогой: экстрасенс-недоучка и твой полудурошный дружок.

— Зачем мне это? Да затем, что я всю жизнь боролся с такими, как вы. А ваша секта оказались для меня настоящим апогеем бессмысленного и жесточайшего зла, которое только можно увидеть в этом мире.

— Что за чепуху ты несешь? Тебе сколько лет? Двенадцать? Зла или добра нет, есть мир и люди, его населяющие. И люди эти в массе своей совершенно бесполезны. Этот мир требует очищения от излишков человечества. А очищение возможно только через насилие. Ты думаешь, что невинные люди должны быть защищены от агрессии и насилия. Но это не так. Человек должен защищать себя сам, иначе он бесполезный червь. Так было всегда, и не надо строить глупых иллюзий насчет вселенской справедливости.

— Очищение через насилие? Это как раз ты чепуху несешь. Очищение может быть только через созидание и помощь окружающим, а не через бессмысленную кровавую резню.

— Ты сам-то себе веришь? Думаешь, я не знаю, почему ты на самом деле хочешь с нами покончить? Геном дьявола, как ты его называешь, здесь не причем.

Аполлион повернул голову в сторону матери Алексея и указал на неё пальцем.

— Это из-за неё ты прицепился к нам! Тобой, Алексей, движет банальная месть, а не тяга спасти как можно больше совершенно незнакомых тебе людей.

— Это неправда! — воскликнул майор, прекрасно понимая, что Аполлион в чем-то прав.

— Ты же думаешь, что это я убил твою мать. Ведь из-за её смерти ты и пошел в ментовку.

— Так это ты сделал, тварь?! — закричал Васильев.

— Отец хоть и не отговаривал тебя, — проигнорировав вопрос Алексея, продолжил Аполлион. — Но предупреждал, что работа в милиции сильно изменит тебя и сделает более черствым человеком. И он оказался вполне прав. Со временем твой характер постепенно грубел, ты становился более жестким и не терпимым. Тобой двигала справедливость, но на самом деле тебе постепенно становилось все больше плевать на посторонних людей, потому что они в большинстве своем представляют никчемный биомусор. Тебе и сейчас по большому счету плевать на тех, кто может стать нашими жертвами. Ты жаждешь только мести за убитую мать, которую даже толком не помнишь! Мести любым, даже непричастным к её смерти убийцам и насильникам, которых ты в итоге поймал за годы своей службы.

— Ты ничего обо не знаешь, тварь! Но я обещаю, что скоро ты будешь гореть в аду!

Аполлион рассмеялся и направился к матери Алексея. Мама испуганно посмотрела на упыря, который приблизился к ней вплотную. Затем Аполлион снова повернул голову и устремил взгляд своих красных глазниц на Васильева.

— Ад — это есть то, чего мы добиваемся, неужели ты еще не понял? Только гореть в нем будешь ты. А мы — править.

Аполлион снова повернул голову к матери Алексея.

— Не повезло твоей маме, что она зачала и родила тебя до своей смерти. Иначе она тоже могла бы стать нашим вкладом в пришествие Антихриста.

— Что!? Что это значит? — встревожено спросил Васильев.

— Ну, хоть здесь, в твоем сне можно провести с ней ритуал. Тебе, я думаю, понравится, — вместо ответа с довольной интонацией произнес упырь.

Аполлион резко, с размаху, вонзил руку в живот матери Васильева. Пальцы, словно когти, пронзили плоть, и она издала пронзительный, разрывающий душу крик.

— Нет! — закричал майор.

Мама кричала, а Аполлион с довольным лицом сильно проворачивал руку внутри её живота.

— Прекрати, сука! Я тебя голыми руками разорву, слышишь, урод! — истерично кричал Васильев упырю, ерзая внутри прутьев.

— Леша, срочно просыпайся! Это только сон! — между криками услышал речь матери Васильев.

Мысль, как молния, пронзила панику. Он и правда забыл. Забыл, что все происходящее — иллюзия. Картина была слишком невыносимой. Пора было выбираться.

— Проснись! — снова, уже слабее, крикнула мама.

Глава 2

Сознание вернулось к майору внезапно, словно его выдернули из ледяной бездны и швырнули обратно в реальность. Он резко сел на кровати, сердце бешено колотилось, а легкие жадно хватали воздух. Резкое движение отозвалось в спине острой, раздирающей болью — безжалостное напоминание о вчерашнем падении в затопленный подвал Ховринской больницы.

Кошмары были ему не в новинку, но этот… этот был иным. Он не просто пугал, он впивался в душу, оставляя после себя ощущение осквернения. Та реалистичность, та плотная, почти осязаемая ткань ужаса, из которой был соткан сон… И мама. Его мама! Что этот исчадье с ней сделало?

Васильев заставил себя дышать глубже и ровнее. «Спокойно, это всего лишь сон. Плод переутомления и пережитого стресса. Нервы на пределе — вот психика и выплескивает всю эту грязь».

Он окинул взглядом комнату. Лены в постели не было — сегодня у нее дневная смена, и она, судя по всему, уже уехала на работу. За окном лился рассеянный утренний свет.

Алексей потянулся к телефону. Черт! Без двадцати девять. Он чуть не проспал встречу с Лещинской. Пора срочно бежать!

Он стремительно сполз с кровати, плеснул в лицо ледяной воды в ванной, наскоро оделся и вылетел из квартиры.

За рулем своего «Опеля» Васильев нырнул в поток машин, взяв курс на МКАД. Взгляд его то и дело метался к зеркалу заднего вида, выискивая в потоке знакомые очертания черной «Тойоты» или любой другой машины, что могла бы неотступно следовать за ним. К счастью, ничего подозрительного он не обнаружил.

До Песчаной улицы ехать было прилично, минут тридцать без пробок, а с учетом московского утра он уже точно опаздывал.

Майор набрал номер Анны Эдуардовны, предупредив, что задержится минут на двадцать, а то и больше.

— Ничего страшного, Алексей, — с привычной теплой интонацией ответила Лещинская. — Я назвала время ориентировочно. Неудивительно, что вы проспали после такой насыщенной и тяжелой ночи. Буду ждать вас, сколько потребуется.

Ее слова слегка успокоили его. Интересно, куда они направляются? И что это за таинственный специалист, не выходящий из своего жилища?

По дороге мысли вновь и вновь возвращались к кошмару. А вдруг это был не просто сон? Вдруг Аполлион и впрямь каким-то извращенным образом способен проникать в его сновидения? Возможно ли это? Почему бы и нет, учитывая те невиданные, богохульные способности, которыми обладал этот упырь. Даже мама… она явилась ему впервые за все эти годы.

Допустим, сон был не совсем обычным. Что он может из него вынести, помимо очевидного — что с Аполлионом и его сектой нужно покончить как можно скорее?

Даже во сне он не получил ответа на главный вопрос: причастен ли «Нимостор» к убийству его матери в 85-м? «Повезло твоей матери, что она родила тебя до своей смерти. Иначе она тоже могла бы стать нашим вкладом в пришествие Антихриста». Что Аполлион имел в виду? Какое отношение рождение Алексея и его мать имеют к концу света? Пока единственная догадка: сатанисты обычно приносили в жертву девственниц, а мама Васильева под этот критерий явно не подходила.

И тут в голове у майора созрела идея, как можно проверить подробности гибели матери и возможную причастность «Нимостора». Но для этого ему сейчас понадобится помощь Лещинской. Пусть поездка к загадочному специалисту еще подождет.

Майор осознавал, что в какой-то мере Аполлион был прав. Да, им двигала месть. Даже не зная наверняка, причастны ли сатанисты к смерти матери, он жаждал их уничтожить не только как страж порядка, но и как сын, лишенный самого дорогого. Это дело стало для него отчасти личным.

За годы службы в уголовном розыске Алексей и впрямь стал циничнее и жестче. Его принципы, конечно, не испарились, желание защищать людей осталось. Но в последнее время оно отступило на второй план, приглушенное ежедневным столкновением с грязью, лицемерием и корыстью, которые он видел не только у преступников, но и у обычных, вроде бы законопослушных граждан.

Большинство людей — эгоисты, живущие по принципу «моя хата с краю». Их не заботят чужие беды, они думают о своем благополучии. Если кто-то рядом попал в неприятности, многие предпочтут пройти мимо, не ввязываясь в проблемы. «Не делай добра — не получишь зла». С этим и живут.

Алексей всегда считал себя иным. Не особенным, просто иным. Как тот самый подросток-романтик, он верил в справедливость и добро. Верил, что люди заслуживают помощи. Эта вера и привела его в милицию. С тех пор много воды утекло. Сталкиваясь с мерзкой изнанкой общества, он чувствовал, как эта вера понемногу угасает. Но, к счастью, не угасла совсем. Именно поэтому он все еще служит и какую бы горькую правду ни говорил ему Аполлион, Алексей по-прежнему хотел защищать людей от зла. Даже от такого необъяснимого и всепоглощающего, как мистический кошмар Ховринской больницы и клан черных сатанистов.

Спустя сорок минут он наконец добрался до дома Лещинской на Песчаной. Она стояла недалеко от подъезда и, кажется, узнала его машину, хотя видела ее впервые.

Васильев остановился рядом, помахал ей рукой через окно. Лещинская села на пассажирское сиденье рядом с ним.

— Здравствуйте, Алексей, ну, как вы? — сразу поинтересовалась она.

— Я в порядке, Анна Эдуардовна, спасибо.

— А где Николай? Я думала, он с нами поедет, с ним что-то случилось?

— Нет, просто он сейчас будет занят другим очень важным делом, которое также напрямую касается нашей общей проблемы.

— Расскажите, что с вами произошло ночью, когда я уехала?

— Чуть позже, по дороге. Вы извините, конечно, Анна Эдуардовна, — Васильев немного замялся. — Я и так задержался, но мы можем сейчас отложить нашу поездку еще примерно на час?

— А что случилось?

— Мне прямо сейчас нужна ваша помощь как ясновидящей.

Лещинская сделала небольшую паузу, после чего неуверенно спросила:

— Это тоже касается нашего дела?

— Пока не знаю, может, и так. В любом случае это очень важно лично для меня. Поможете?

— Ну, хорошо, мы в принципе можем приехать туда в любое время, просто я хотела сделать это как можно раньше. А что от меня требуется?

— Я сейчас отвезу вас в одно место в Битцевском лесу, это недалеко от моего дома.

— Битцевский лес? Я была там однажды в молодости, а что там?

— Приедем на место — расскажу.

***

Они шли по тропинке вдоль бесконечных зарослей деревьев Битцевского леса. Васильев шел чуть впереди, безошибочно находя дорогу. Он вел Лещинскую к месту, где тридцать лет назад нашли его мать с многочисленными ножевыми ранениями.

За все те разы, что он бывал здесь, Алексей мог дойти сюда с закрытыми глазами. Он знал этот лес, знал его скрытые тропы и тихие поляны. И знал, какое зло он может таить в себе — будь то убийца его матери или очередной маньяк вроде Пичушкина.

Васильев был уверен, что Фальшь не лгал ему в «Матросской Тишине», говоря, что клуб «Нимостор» изначально базировался именно здесь, в Битце. Это место, как и Ховринка, идеально подходило для укрытия и жертвоприношений фанатиков-сатанистов.

Наконец они пришли. Васильев узнал знакомый, поросший мхом валун и извилистую ленту реки Городни, через которую чуть поодаль перекинут был небольшой деревянный мостик. Майор почувствовал, как по его спине пробежала ледяная дрожь, а в груди сжался комок тревоги. Это случалось каждый раз, когда он приходил сюда.

Алексей остановился у края тропинки, на том самом месте, где в 85-м нашли тело его матери.

— Мы пришли, это здесь, — холодным тоном произнес Васильев. — Вы что-нибудь чувствуете, Анна Эдуардовна?

Лещинская сосредоточилась, закрыла глаза и приподняла голову. Она стояла и медитировала так около десяти секунд. Васильев в это время смотрел на неё с надеждой.

— Конкретно в этом месте я вижу лишь одну смерть, — начала говорить Анна Эдуардовна, не открывая глаз.

— Опишите человека, который здесь умер, — тут же возбужденно сказал Васильев.

— Я вижу молодую женщину, идущую по этой тропинке… Длинные светло-русые волосы, голубые глаза, высокий лоб, аккуратный нос и немного пухловатые губы. Одета в бежевую осеннюю куртку и длинную юбку с сапогами… Её здесь убили, это произошло достаточно давно…

Алексей пока не говорил Лещинской, кого и как именно тут убили, лишь намекнул, что узнать обстоятельства смерти этого человека — очень важно для Алексея.

— Кто её убил?

— Их было двое, парни, совсем молодые, где-то не больше двадцати лет. Они напали на неё из леса… Один схватил её сзади, другой стоял спереди…

— Как они выглядели, Анна Эдуардовна? Кто они такие? — возбужденно спросил майор.

— Я не знаю… С тех пор прошло немало лет… Я не смогу многого сейчас увидеть.

— Пожалуйста, Анна Эдуардовна! Я вас умоляю, напрягитесь! Постарайтесь рассмотреть все мельчайшие подробности, это вопрос жизни и смерти!

Лещинская продолжала медитировать с закрытыми глазами. Теперь Васильеву казалось, что она еще сильнее прижала руки к голове, а её лицевые мышцы вновь поразили легкие судороги, как это происходило в подвале Ховринки.

— Один из них был с каштановыми волосами, второй… не могу рассмотреть… кажется, рыжий.

Васильев по ассоциации тут же вспомнил про жестокого шизофреника и главного палача секты Нимостор по кличке Цербер. Фальшь говорил майору, что Цербер был именно рыжим. Возможно, это совпадение, мало ли рыжих людей в Москве и во всей стране?

— А черты лица? — поинтересовался Алексей.

— Нет, лиц я не могу рассмотреть… Рыжий схватил её сзади, приставил к горлу… Вроде это нож, но какой-то странный…

— Извилистой формы?! — тут же спросил Алексей.

— Похоже на то… Второй парень стоит спереди… Рыжий приказывает женщине молчать… А потом говорит второму: «Проверь!»

— Проверь?

— Да… Женщина испугана… Говорит, чтобы её отпустили, у неё маленький ребенок, она сама отдаст все деньги… — со лба Лещинской потекла капелька пота. — После её слов рыжий злобно воскликнул: «Сука!», убрал нож с её шеи и…

Она остановилась.

— Что, Анна Эдуардовна, что?! — воскликнул майор.

— … Потом вонзил нож в живот этой женщины… Много раз… Наверное, десяток… О боже! Всё, я больше не могу…

Она резко убрала руки от головы и открыла глаза. Потом чуть опустила верхнюю часть тела и начала тяжело дышать.

— Простите, Алексей, — оправдательным тоном начала Лещинская, не поднимая головы. — После сегодняшней ночи я немного растеряла форму. Больше я вам ничего рассказать не могу про это жуткое убийство, сейчас это предел моих возможностей.

Васильев ответил не сразу. Он был под впечатлением даже от этих скупых подробностей, о которых раньше не знал и не догадывался.

Лещинская увидела всё: внешность матери, обстоятельства смерти, даже количество ударов. Теперь, спустя тридцать лет, Алексей знал, что убийц было двое, молодых парней. Но мотив оставался загадкой. Сначала рыжий приставил нож к горлу, приказал что-то «проверить», а потом, после мольбы матери о пощаде, его вдруг охватила ярость, и он зарезал ее. Все это было более чем странно.

Были ли это сатанисты из «Нимостора»? Теперь эта версия казалась еще вероятнее. Во-первых, один из них — рыжий, как Цербер. Во-вторых, нож странной, извилистой формы. В-третьих…

И тут его осенило. Мать сказала убийцам, что у нее маленький ребенок, и это разозлило рыжего. Она как потенциальная жертва для ритуала не подходила под их критерии! Вот оно! Они хотели «проверить», девственница ли она, а она сама, моля о пощаде, дала им ответ. Возможно, именно это спасло ее от куда более жуткой и ритуальной смерти.

И все же… это лишь догадки. Аналитический склад ума майора, выработанный им за годы оперативной работы, требовал железных доказательств.

— Спасибо, Анна Эдуардовна. Вы мне только что очень помогли.

— Теперь я могу узнать, кто эта женщина? — Лещинская уже отдышалась и говорила почти ровно. — Она кто-то явно близкий человек для вас.

Васильев молчал и задумчиво смотрел в сторону мостика через речку.

— Боже… — Лещинская, сделав сосредоточенное лицо, уже догадалась сама. — Неужели это ваша мать?

***

— Так вы думаете, что её 30 лет назад убили наши черные сатанисты? — спросила Лещинская у Алексея, когда они возвращались через лес к припаркованной у Красного маяка машине Васильева.

— Это я и хотел выяснить с вашей помощью. Пока это были лишь мои предположения.

— Невероятно! У меня просто нет слов. Мне очень жаль, Алексей. Кто бы ни был убийцей вашей матери, вы их обязательно найдете и накажете.

— Я твержу себе это уже с того момента, как поступил в университет МВД, — с обреченной интонацией ответил Васильев.

— Вы обязательно достигнете своей цели, я в этом уверена даже без ясновидения!

— Хотелось бы верить, — Васильев тяжело вздохнул. — Давайте пока закроем эту тему. Я даже думать об этом стараюсь как можно реже, не то, что обсуждать.

— Вы правы. Извините.

— Лучше скажите, наконец, куда мы едем? И что это за специалист по дьяволу и чертовщине, покрытый пеленой тайны?

— Ах, да, — Лещинская видимо, и сама уже подзабыла, куда и зачем они сегодня едут. — Мы поедем сейчас в небольшой действующий храм в Сергиево-Посадском районе. Там нам понадобиться помощь русской православной церкви. Точнее, не совсем обычного её представителя.

Майор вскинул брови от удивления.

— Я не ослышался? Русская православная церковь?

— Верно.

Хоть Васильев и был крещеным, но в Бога не верил. А само словосочетание «Русская Православная Церковь» в последние годы вызывало у него лишь горькое раздражение.

В светской России сложился незыблемый, почти государственный авторитет православия. Пропаганда веры лилась отовсюду — из уст влиятельных «верующих», с экранов телевизоров, из ура-патриотических фильмов, снятых на государственные деньги. Результат не заставил себя ждать — волна православного рвения вновь накрыла умы граждан.

А после введения уголовной статьи за оскорбление чувств верующих, как грибы после дождя, появились православные активисты, чье агрессивное поведение мало напоминало смиренных и кротких «ангелов божьих». Под прикрытием веры и при попустительстве чиновников они были готовы запретить и «линчевать» любое, по их мнению, неугодное Богу проявление искусства — будь то концерт рок-группы или художественная выставка. Запретить все, что могло задеть их столь «ранимые» чувства. И все это в стране, где декларировались свобода вероисповедания и свобода слова. Выходило, что Конституция сама себе противоречила.

Абсурд ситуации с РПЦ доходил до того, что бородатых попов привлекали к «освящению» ракет перед полетом в космос — тот самый космос, существование которого христианская церковь веками яростно отрицала. Алексей, будучи прагматиком и атеистом, не понимал, откуда в стране, прожившей семьдесят лет в атеизме, взялось столько православных фанатиков. Да еще в XXI веке, когда наука шагнула так далеко и может объяснить практически любой природный феномен.

То, что творилось в Ховрино, конечно, наука едва ли могла объяснить. Но дело было не в том, что Алексей не верил в Христа. Его бесило это грубое, на государственном уровне, навязывание православия. Он ничего не имел против самой веры и верующих. Кому-то православие реально помогало обрести новый смысл в жизни. Верите в Бога? Верьте на здоровье. Но не навязывайте все это мне и миллионам других. Взрослый человек сам в состоянии выбрать, во что верить и как жить. Он сам решит, что ему смотреть, слушать и читать.

Неважно, верующий ты или нет. Важно, какие поступки ты совершаешь и что делаешь для других. Если ты по жизни мудак, то никакие походы в церковь и иконы в салоне тачки тебя не исправят.

— И каким образом этот представитель РПЦ сможет нам помочь? — слегка недовольным тоном спросил майор. — Будет выгонять демонов из Ховринской больницы, как тот священник из девочки в фильме «Изгоняющий дьявола»?

— Почти в точку. Его зовут отец Матвей, с виду он обычный настоятель в маленькой подмосковной церкви, но на самом деле этот священник — тайный специалист РПЦ по экзорцизму и белой магии. К его услугам обращаются лишь в самых крайних случаях, когда в каком-либо месте стопроцентно существует угроза потустороннего происхождения для жизни человека или группы людей. О его истинной деятельности в России знают лишь десяток человек, среди которых ваша покорная слуга и сам Патриарх всея Руси.

— О как, — сдержанно удивился Васильев и саркастично добавил: — А президент тоже в курсе его талантов?

— Не иронизируйте, Алексей. Этот человек действительно сейчас единственный, кто сможет нам помочь. Он настоящий и исключительный профессионал своего дела.

— Хорошо, хорошо, я вам верю. Я уже согласен на любую помощь, лишь бы был результат.

Глава 3

Дорога до пункта назначения заняла около часа с небольшим. Васильев с Лещинской приехали в небольшую, словно заснувшую во времени, деревушку, приютившуюся в нескольких километрах к северу от Сергиева Посада.

— Вот она, — произнесла в машине Лещинская и показала пальцем налево. — Мы на месте.

Алексей взглянул в указанном направлении и сквозь ряды деревьев увидел на небольшом, поросшем молодой травой возвышении каменную церковь. Храм, сложенный из потемневшего от времени белого камня, был невелик и скромен. Несколько куполов цвета ночного неба мягко выгибались вдоль крыши, а сбоку, словно свеча, возвышалась колокольня с узкими арочными окнами. Это была тихая, ничем не примечательная русская церквушка, каких по всей стране были тысячи.

Майор подъехал по узкой, ухабистой дороге и припарковал машину на небольшой поляне рядом с храмом.

— И кто бы мог подумать, что в такой глуши обитает реальный укротитель бесов, — спокойно произнес Васильев, выйдя из машины и взглянув на округу.

— Именно поэтому отец Матвей здесь и обосновался, подальше от мирской суеты.

— А мне к нему так и обращаться? Отец Матвей?

— Ну да, к нему все прихожане так обращаются. Его реального имени и фамилии не знаю даже я.

— Прям как агент 007, только на службе небесных сил.

Лещинская, как женщина, следуя правилам церковной этики, начала надевать на голову платок.

— Идемте, — приглашающе сказала Анна Эдуардовна.

В этот момент у майора в кармане зазвонил телефон. Алексей тут же достал его и посмотрел на экран. Звонил Валера Савкин, которого Васильев вчера оставил следить за бывшим омоновцем Мавриным у его дома. Неужели есть результаты?

— Сейчас, одну секундочку подождите… — остановил Лещинскую Алексей и поднес трубку к уху.

— Алло! — ответил майор.

— Саныч! — резко закричал на ухо майора Савкин.

— Что такое, Валера?

— Тут… Тут короче беда случилась! Мужика, которого ты меня пасти оставил, чуть не убили полчаса назад!

— Что!? — взбудоражено воскликнул в трубку майор. — Как это произошло, кто это был?

— Я не знаю. Час назад он вышел из дома, пошел в магазин. Все вроде спокойно было. Вышел с пакетом продуктов, пошел обратно к дому. Потом, когда зашел в свой двор, на него там в подворотне напали двое с ножами. Этот бывший мент хоть почти на пенсии, но видно, навыки и реакция остались. Он, видать, почуял, как на него хотели сзади накинуться и успел резко увернуться. Одного сразу приложил с вертухи и начал мутузить, а второй в это время напал на него сзади и ударил ножом под ребра. Бывший мент этот упал и схватился за рану. Второй напавший хотел его добить и вскинул руку с ножом, но тут уже подлетел я. Первый напавший, которого бывший мент приложил, к этому времени очухался и встал на ноги. Они сразу убежали от меня, я попытался их догнать, хотел уже стрелять в воздух, но они забежали за угол дома, а потом как по волшебству испарились! Я тебе не вру, Саныч! Они просто исчезли, как призраки! Я их упустил.

— Приметы тех двоих запомнил?

— Нет, слушай, не успел как следует рассмотреть. Одежда темная, неприметная.

— А с этим мужиком самим что? Сильно его порезали?

— Не особо. Повезло ему, лезвие едва до печени не дотянулось, так бы уже холодный валялся. А в целом жить будет. Ты извини меня, товарищ майор. Не уследил я, и этих двух тоже упустил. Просто я никак не ожидал, что такая жесть посреди утра произойдет.

— Ничего, Валера, это ты меня извини, я сам подобной ботвы не предусмотрел, иначе бы тебя одного там ни за что не оставил. Ты сам-то в порядке?

— Да я-то в норме.

— А мужик этот где сейчас?

— В 68-й городской больнице.

— Нашим никому не говорил про это?

— Нет, а надо было?

— Ни в коем случае! Ты молоток, Валера! Прости, пожалуйста, я твой должник! А теперь забудь про этого мужика и про то, что я велел тебе следить за ним.

— Без вопросов, потом хоть расскажешь, кто это был на самом деле?

— Непременно всё узнаешь!

— Ладно, я понял.

— В 68-ю его повезли, говоришь?

— Да.

— Ладно, спасибо. Давай, Валер, на работе увидимся.

— Так точно, товарищ майор.

Васильев нажал на кнопку сброса и взглянул на Анну Эдуардовну, ожидающую его у входа в церковь.

— Что-то случилось? — тут же тревожно спросила она.

— Да, — задумчиво ответил майор и продолжил: — Я, к сожалению, не смогу надолго здесь задержаться. В Москве кое-что стряслось. Так что давайте быстро пообщаемся с вашим священником, отдадим ему артефакт, а потом я сразу поеду обратно.

— Ну, хорошо. Идемте.

Переступив порог церкви через массивные деревянные ворота, Алексей окунулся в знакомую атмосферу. Воздух был густ и сладок от запаха ладана и старого дерева. Внутреннее убранство было аскетичным и каноничным. Они прошли через притвор в главный зал. Стены, расписанные потемневшими от времени фресками, смотрели на них ликами святых. Перед иконами, за стеклами киотов, мерцали огоньки лампад и свечей, отбрасывая на стены трепетные тени. В конце зала возвышался иконостас, а с высокого потолка, словно небесное светило, свисал хорос — кольцевидный светильник с зажженными лампадами.

Людей в церкви практически не было. Васильев увидел лишь двух прихожан: старушку и девочку лет двенадцати, видимо, бабушку и внучку. Они ставили свечки в один из подсвечников и по очереди крестились. У одной из икон что-то делал одинокий монах, а у стены рядом с алтарем стоял другой монах в черной рясе и надетой на голову камилавке. Он чем-то мазал штукатурку. Возможно, очищал поверхность стены.

— Вот он, идемте, — тихо произнесла Лещинская, указав на монаха, занимавшегося штукатуркой.

Они подошли к священнику со спины почти вплотную, а сам настоятель продолжал мазать стену раствором.

— Доброе утро, отец Матвей, — негромко поздоровалась Анна Эдуардовна.

Монах остановился, отложил строительную кисть, а затем всем телом медленно повернулся к ним. На вид священнику было чуть больше сорока лет, у него были длинные каштановые волосы, а острые черты лица и узкие губы покрывали усы и борода средней длинны. Он посмотрел сначала на Васильева, потом на Лещинскую. Взгляд его карих глаз был очень выразительным и мудрым, казалось, он мог видеть любого человека насквозь.

— Анна? — вопросительно произнес отец Матвей, при этом на его лице отсутствовали какие-либо эмоции. Голос монаха был тихим и спокойным, но в нем чувствовалась некая таинственная сила.

— Да, святой отец, это я. Только немного постарела за те годы, что мы с вами не виделись, — ответила Лещинская и улыбнулась ему.

— Господь с тобой, — тем же тихим голосом ответил монах. — Ты так же прекрасно выглядишь, как и 8 лет назад.

С этими словами отец Матвей сделал шаг вперед и слегка, по-отечески обнял ее. Его невозмутимость дрогнула, но лишь на мгновение.

— Ну, здравствуй, Анна, — сказал священник, закончив объятия. — По какому божьему промыслу ты решила скрасить сей храм своим посещением? Твой визит явно не случаен спустя все годы.

— Ты прав, святой отец, я тут не проездом. Беда случилась… — Лещинская перестала улыбаться и сразу серьезно заговорила по делу. — Большая беда. В столице объявились черные сатанисты.

Священник пристально посмотрел на Лещинскую, требуя своим взглядом продолжения её реплики.

— Им удалось открыть дверь к дьяволу в одном заброшенном здании и выпустить могущественные потусторонние силы. Люди там погибают уже несколько лет. Я с таким раньше не сталкивалась, только на тебя одного теперь надежда.

Отец Матвей опустил глаза и, судя по всему, задумался. На Васильева он так и не обращал никакого внимания.

— Какие данные о них есть? –в той же спокойной манере спросил священник, подняв после раздумий голову.

— Вот, кстати, познакомься, — Анна Эдуардовна указала жестом на Васильева. — Это Алексей, он оперативник уголовного розыска. Благодаря ему я и узнала все подробности и ужасающий масштаб проблемы.

— Очень приятно, — немного равнодушно сказал отец Матвей, слегка пожав Васильеву руку.

— Взаимно, — в похожей интонации ответил ему майор.

— Алексей проделал огромную работу, которую сложно переоценить, — продолжила Лещинская. — Ему удалось вычислить двух сатанистов, которые тайно совершали жертвоприношения в том здании и добыть их артефакт с демонической печатью.

— Артефакт? — переспросил священник, взглянув на Алексея.

Васильев достал из внутреннего кармана куртки металлический шар. Печать на нем, казалось, впитывала в себя скупой свет храма. Он протянул его отцу Матвею. Тот взял артефакт с неожиданной осторожностью, словно держал в руках не металл, а нечто хрупкое и опасное. И впервые за весь разговор его невозмутимое лицо исказилось. Глаза расширились, в них вспыхнули искры неподдельной тревоги и изумления.

— Господь всемогущий! — тихо воскликнул отец Матвей, не отрывая взгляда от магического шара. — Этого не может быть…

— Что такое, отец Матвей? — спросила Лещинская.

— Это же печать Абаддона! — будто сам себе ответил монах.

— Это… точно? — с запинкой неуверенно спросила у него Лещинская.

Отец Матвей наконец перестал разглядывать артефакт. Он посмотрел на Васильева и озадаченно спросил:

— Как и где вам удалось раздобыть эту вещь, молодой человек?

— Для начала скажите, что такое печать Абаддона и для чего эта штуковина сатанистам? — ответил ему вопросом на вопрос Алексей и вдруг, почувствовав сильнейшую и нестерпимую боль в спине, скрутился пополам с протяжным стоном.

— Алексей, что с вами? Опять спина? — испуганно спросила Анна Эдуардовна и подхватила его за плечо.

Васильев через силу кивнул, подтверждая её слова.

— Так, срочно идемте в мою келью, — сказал отец Матвей и направился в сторону участка стены, где располагалась крупная прямоугольная икона в человеческий рост.

Лещинская, держа под руку Васильева, последовала за ним. Отец Матвей подошел к иконе, проделал на её поверхности некую странную манипуляцию руками, после чего икона волшебным образом начала медленно отодвигаться в сторону, открывая некий потайной ход. Видимо, это и был вход в секретную келью отца Матвея.

Когда дверь-икона целиком открылась, священник сделал пригласительный жест Лещинской с майором и начал спускаться вниз по лестнице…

***

— Удивительно, как вы еще смогли столько часов самостоятельно передвигаться, — произнес отец Матвей, закончив читать молитвы. — Еще немного времени, и я бы уже не смог самостоятельно вылечить ваши кости и суставы в позвоночнике.

Васильев теперь чувствовал себя гораздо лучше. Он не знал, что там наколдовал этот угрюмый священник с его спиной, но боли совершенно исчезли, словно их и не было.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил монаха Алексей.

— Не за что. А теперь расскажите всё по порядку, — требовательно произнес Отец Матвей.

Они сидели в личной небольшой подвальной комнатке отца Матвея, у которого здесь, видимо, был мини-штаб. Вокруг было расставлено небольшое количество свечек и икон, а на стене висело различное колющее и стрелковое оружие. Некоторые из этих орудий были весьма экзотичного внешнего вида. Неужели вот этими прибамбасами и воюет отец Матвей с нечистью?

О том, как он ввязался в эту необыкновенную историю, Васильев рассказывал отцу Матвею быстро и внятно, попутно слово брала Лещинская и рассказывала те обстоятельства, которым и сама была свидетельницей. Священник слушал внимательно и ничего не переспрашивал вплоть до того момента, когда речь зашла о погоне за сатанистами и добытом в качестве трофея артефакте, который священник назвал печатью Абаддона.

— Значит, их было двое в машине? — задал Алексею вопрос отец Матвей.

— Да, двое. Но мне кажется, что они не единственные участники ныне существующей секты.

— Разумеется, — подтвердил его догадки монах. — Их гораздо больше. Вам просто невероятно повезло, что печать в тот момент была у них на руках, и вы смогли её забрать. Без неё сатанисты — как без рук. Но теперь ваша жизнь в большой опасности. Эти люди не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть печать Абаддона обратно себе.

— Моя жизнь и так уже несколько раз висела на волоске.

— Кто добро творит, того Бог благословит.

— Я скорее, говоря вашим языком, действую по принципу: на Бога надейся, а сам не плошай. Вы лучше, отец Матвей, расскажите, что это за печать Абаддона такая и чего хотят добиться с помощью неё черные сатанисты?

— Абаддон, или Аваддон — один из самых могущественных демонов ада, — тем же спокойным и тихим тоном рассказывал отец Матвей. — У каждого из самых влиятельных демонов царства Люцифера есть своя печать, с помощью которой можно призвать на свет земной любого из них. Конкретно в этом магическом шаре заключена сила Абаддона. Это изображение на шаре является его символикой. Подобными печатями с древних времен обладали наиболее влиятельные и сильные черные маги всего мира. Печати при грамотном использовании способны придавать её владельцу немыслимые силы и могущество, почти сопоставимое с силой демона, которому принадлежит печать. Так же с помощью этих печатей возможен и вызов самих демонов в наш мир, но как именно это делать — узнавали далеко не многие черные маги. Такие обряды были крайне объемными и сложными в исполнении. Еще со времен крестовых походов церковь вела тайную войну с нечистой силой и теми людьми, кто их призывает. Некоторых великих черных магов удалось найти, а также найти демонические печати, которыми они пользовались. Эти печати обычно уничтожали путем заклинаний белой магии, а если это было невозможно — прятали настолько тщательно, чтобы никто и никогда не смог их найти. До нашего времени я видел своими глазами лишь одну уцелевшую печать — печать Самаэля, её показывал мне один влиятельный испанский священник. Но я даже в страшном сне не мог и подумать, что здесь, в России у кого-то может быть печать самого Абаддона. Те сектанты, с которыми вам пришлось столкнуться, очень влиятельны и могущественны, раз у них в руках оказался столь разрушительный артефакт.

— Но почему именно Абаддон? — спросил Васильев.

— Абаддон — это демон разрушения и смерти. Другое его имя, Аваддон, на иврите обозначает «место уничтожения». В Откровении Иоанна Богослова Аваддон представляет собой повелителя адской бездны, из которой вышел ангел смерти, ведущий за собой полчища страшного вида саранчи. «Царем над собой имела она ангела бездны; имя ему по-Еврейски Аваддон, а по-Гречески Аполлион.

«Вот оно что, — подумал майор. — упырь Аполлион не просто так взял себе это прозвище, он всерьёз ассоциирует себя с демоном, силу которого использует».

— Воспользоваться силой Абаддона могут лишь самые могущественные и опытные черные маги, которые знают, какими разрушительными последствиями не только для них, но даже для всего мира может обернуться вызов в нашу реальность этого демона. Абаддон сметет всё на своем пути, не различая понятий добра и зла, очистив таким образом землю практически от всего живого. Если сатанисты, с которыми вы столкнулись, просто использовали печать в личных целях — то это еще пол беды. Если же они целеустремленно хотят вызвать Абаддона в наш мир, то они — настоящие безумцы, которых нужно немедленно остановить.

— А их постоянные кровавые ритуалы — это тоже часть вызова демона?

— Безусловно. Это наиболее необходимая часть для призыва злых сил ада. Подобные бесчеловечные ритуалы нужно проводить регулярно для достижения конечного результата. Лично самого демона можно вызвать лишь раз в 25 лет и только в Вальпургиеву ночь.

— Вальпургиеву ночь? — переспросил Васильев.

— Именно так. В ночь с 30 апреля на 1 мая. В эту ночь демоны и слуги ада особенно активны и легко поддаются манипуляции со стороны ведьм и чернокнижников. Кстати, 30 апреля уже завтра. Ты, Анна, сказала, что засекла в Ховринской больнице давнюю попытку подобного мощного ритуала, которая по неизвестной причине сорвалась, но оставила после себя след в виде ожившего верховного жреца секты. Возможно, это как раз и была попытка вызова Абаддона. Мне нужно знать: когда это произошло?

— Прости, но когда это произошло — я не знаю, — виновато развела руками Анна Эдуардовна.

Васильев, вспомнив про дату штурма Ховринской больницы ОМОНом в 1990-м году, вдруг осознал, что он точно знает ответ на этот вопрос.

— Это было в Вальпургиеву ночь 1990-го года! — почти закричал Васильев, как только до него дошло.

— Вы уверены? — недоверчиво спросил священник.

— Почти на 100 процентов! Именно в ту ночь в больнице на секту совершил рейд отряд ОМОНа, в результате которой она и перестала существовать. Я общался с одним из участников того штурма, и он явно что-то скрывал. Судя по его поведению, в эту ночь там происходило что-то очень странное и ужасное. Может, это как раз и была попытка вызова Абаддона, а милиции удалось этот ритуал пресечь и ликвидировать сатанистов?

Отец Матвей на несколько секунд задумался, после чего ответил:

— Если допустить, что именно тогда проводился последний ритуал, то выходит, что с тех пор прошло как раз 25 лет. Сегодня 29 апреля и это означает, что вызов Абаддона и свершение Апокалипсиса возможно уже завтра ночью!

— О боже… — сдавленно произнесла Лещинская.

Отец Матвей повернулся к майору, сделал сосредоточенный взгляд и строго спросил:

— Алексей, кто еще из ваших знакомых знает, что вы завладели печатью?

— Только мой ближайший коллега и друг, с которым мы вместе обезвредили тех сатанистов.

— Это, конечно, хорошо. Но было бы еще лучше, если бы об этом вообще никто не знал кроме вас. У черных сатанистов благодаря магии очень большие возможности. Ради своей цели они любым способом доберутся до кого угодно.

— Если вы не доверяете моему другу — то спешу вас успокоить. Николай не знает, что артефакт я отвез именно сюда, вам.

— Всё равно ситуация крайне опасная, до Вальпургиевой ночи остался один день. Сектанты уже сейчас землю носом роют, чтобы отыскать печать и вернуть её себе.

— И что вы предлагаете? Какие планы?

— За этим вы ко мне и пришли, — вздохнув и опустив голову, произнес отец Матвей. — Пришли, кстати, очень своевременно. Хвала Господу за это.

— Разумеется, мы пришли за этим! — не выдержав, вдруг гневно произнес Алексей. — Не благословения же у вас просить! Причем тут Господь? Да если б не я и мой пытливый характер, вы бы так и сидели тут в своей церквушке, даже не подозревая, что в каком-то заброшенном здании на окраине столицы готовят Апокалипсис!

Лещинская удивленно вытаращила на него глаза, а отец Матвей поднял голову и устремил равнодушный взгляд на майора, после чего спокойно произнес:

— А вот этого не надо, молодой человек. То, что вы не верующий — я и так уже понял. Но свои мысли на сей счет лучше держите при себе. Сейчас не та ситуация, чтобы выяснять, кто к какой вере принадлежит. На данный момент есть более актуальные вопросы. Пока эта вещь у нас, — священник постучал пальцем по артефакту, — мы фактически решаем судьбу человечества. И решающий вклад в это, безусловно, внесли именно вы, Алексей. Скажу вам искренне, видит Бог, за то, что вы сделали, вас уже пора причислять к лику святых. Нам не стоит ссориться на ровном месте по пустякам. Сейчас нужно действовать вместе, и при этом каждый действует по своим возможностям.

— Ладно, вы правы. Извините меня, — виновато отведя взгляд, уже спокойно ответил майор. — Просто последнее время нервы сдают из-за происходящего.

— Я прекрасно понимаю, вы многое пережили и повидали за эти дни.

— Но вы так и не ответили, что теперь делать?

Отец Матвей начал медленно ходить по комнате и отвечать:

— Артефакт оставите у меня, я попробую его уничтожить. Раньше я подобными вещами не занимался, но надеюсь, что с божьей помощью у меня это получится.

— Уничтожить? — Васильев непонятливо вскинул брови. — Взорвать, разрушить, в этом плане?

— Нет. В печатях заключены мощнейшие внеземные силы. Они абсолютно неуязвимы для естественных внешних воздействий. Этот артефакт можно уничтожить только специальными заклинаниями и магическими манипуляциями.

— Прекрасно. А как же тогда простым бойцам ОМОНа удалось пресечь попытку конца света 25 лет назад? Их ведь в милиции не обучают белой магии.

— Как им удалось сорвать ритуал, я вам не могу ответить. Для меня это тоже пока загадка. Но можно сказать точно одно: саму печать им уничтожить не удалось. Кто-то из сектантов сумел скрыться тогда и забрать печать с собой. Именно с этими выжившими мы сейчас и имеем дело.

— А что мне делать, пока вы тут будете пытаться уничтожить печать?

— Своей прямой работой. Вы уже наступили на пятки сатанистам и нанесли им серьёзный удар. Наверняка вы сможете установить связи тех двоих, что были в машине, и вычислить их верхушку. Но на самом деле я бы посоветовал вам остаться здесь и никуда не высовываться. Эти люди крайне опасны, если они узнают, что артефакт у вас, то их ничто не остановит. Ваша жизнь будет висеть на волоске.

— Ну уж нет. Сидеть здесь и ждать неизвестно чего? А вдруг у вас не получится, и что тогда? В городе у меня жена, лучший друг, а если с ними что-то произойдет? Меня будут искать на работе, в конце концов. Лучше я и правда, как вы выразились, займусь своей работой и доберусь до этих выродков первым.

— Решать вам, Алексей. Но ради бога, будьте очень осторожны.

Васильев понял, что получил всю необходимую информацию. Теперь нужно спешить в больницу к Маврину. Вдруг сатанисты придут добивать его прямо там.

— Ладно. Вы извините, но у меня срочное дело в Москве, — деликатно извинился майор. — Это тоже касается наших сектантов. Похоже, они как раз начали ответные действия.

— Вы точно уверены, что вам надо ехать, Алексей? — взволнованно поинтересовалась Лещинская. — Может, всё-таки останетесь здесь ради собственной безопасности?

— Нет, Анна Эдуардовна. Я должен ехать, пускай каждый занимается своим делом. Вы едете со мной или останетесь тут?

— Я пока что останусь, Алексей. Езжайте один, но будьте очень осторожны и почаще звоните. Даже если не будет никаких новостей. Я буду сильно волноваться за вас.

— Обязательно позвоню!

Васильев посмотрел на отца Матвея и протянул ему руку.

— До свидания, отец Матвей. Приятно было познакомиться, надеюсь у вас всё получиться.

— До свидания. Я тоже надеюсь, что у вас всё получиться. Помните, никому ни слова, что печать здесь. Берегите себя, близких, и храни вас Господь.

Глава 4

Дорога от затерянной в подмосковной глуши церкви до 68-й городской больницы на Шкулева растянулась почти на полтора часа. По пути раздался звонок от полковника Хорошилова. Тот интересовался местонахождением майора. Алексей, не моргнув глазом, соврал, что после ночных приключений слег с простудой и болью в спине. Полковник, явно довольный задержанием двух опасных преступников, был настроен в этот раз благодушно и поверил майору, разрешив ему отлежаться пару дней.

Васильев же обдумывал встречу с загадочным отцом Матвеем. Но беспокоил майора не столько библейский демон Абаддон и близкий апокалипсис, сколько другая, более приземленная опасность. Слова священника-экзорциста о том, что сатанисты не остановятся ни перед чем, чтобы вернуть артефакт, засели в сознании колючей занозой. Внешне Алексей сохранял спокойствие, но внутри все сжалось от холодного предчувствия. Страх был не за себя. Страх был за Лену.

Мысль о том, что эти твари из «Нимостора» могут выйти на его жену, была невыносимой. Лена становилась его уязвимым местом, ахиллесовой пятой, о которой он раньше не задумывался, рискуя лишь собственной шкурой. Осознание этого пришло внезапно и сокрушительно.

Едва выехав за пределы деревни, он принял кардинальное решение и набрал номер жены. Та, вероятно, все еще обиженная на его ночную отстраненность, взяла трубку почти сразу.

— Алло, — громко ответила жена Алексея. На заднем фоне был слышен шум. Видимо, Лена ехала в машине скорой на очередной вызов.

— Лена, пожалуйста, выслушай сейчас меня и постарайся не перебивать, — требовательно и четко произнес в трубку Васильев.

— Что на этот раз? — нервно спросила супруга.

— Это прозвучит очень странно и пугающе, но ты ничего не бойся. Просто сделай всё, как я тебе сейчас скажу. Отпросись сейчас же с работы, придумай что-нибудь. Сразу езжай в любую ЖД кассу и покупай билет на самый ближайший поезд до Питера. Поедешь к своим родственникам отдохнуть на несколько дней.

— Что… — начала было спрашивать Лена.

— Подожди, Леночка, это очень важно. Как только приедешь домой — сразу собирай самые необходимые вещи и ни в коем случае никому не открывай дверь кроме меня. Даже если придут от моего имени — не открывай, лучше звони мне! До дома с работы пускай тебя кто-нибудь сопроводит, одна не иди и на вокзал тоже.

— Господи, да что всё это значит, какой Питер?! Леша, ты в порядке? — Лена почти кричала в трубку, голос у неё был обеспокоенный.

— Лена, послушай, я не шучу, положение серьёзней некуда! Прости, но я впутался в намного более опасную историю, чем думал сначала. Но ты не бойся, за тобой никто не охотится и не собирается этого делать, просто нужно перестраховаться. Сам за себя я еще смогу постоять, а вот тебя я хочу уберечь от любых возможных проблем. Покупай билет только на самый ближайший поезд, даже если он отходит через пару часов. Забирай из дома только самое важное! И, повторяю, никому не открывай дверь! Не иди домой и не выходи из дома одна!

— Ты уверен, что всё настолько плохо? — после небольшой паузы тревожно, но спокойным голосом спросила Лена, видимо, поверив в искренность требований мужа.

— Более чем. Пожалуйста, Леночка, золотце, сделай всё — как я сказал. За меня не бойся, я решу все проблемы в течение двух дней. А потом сразу вернешься в Москву. На работе даже отпуск можешь не брать, просто отгул дня на три-четыре.

Васильев услышал, как Лена тяжело вздохнула в трубку, после чего будто сама себе спокойно и обреченно произнесла:

— Господи, да что же это происходит…

— Прости меня, Леночка, это всё из-за меня. Можешь проклинать меня, подать на развод, что угодно — но только сделай всё немедленно и именно так — как я прошу.

— Хорошо, Леша, я сделаю. Но только пообещай, что с тобой всё будет в порядке.

Хоть Васильев и не видел лица жены, но почувствовал по её интонации, что она едва не плачет.

— Я обещаю, любимая. Я всё улажу и не дам себя и тебя в обиду, я уже и так через многое прошел. Всё у нас будет хорошо и ничего не произойдет.

— Я на это надеюсь. Береги себя, Леша.

— Непременно. Звони мне каждый час, чтобы я был в курсе твоих передвижений и действий.

— Хорошо.

— Умница. До связи. Я очень сильно люблю тебя.

— Я тоже…

Лена положила трубку. Васильев мысленно возблагодарил судьбу за ее характер — здравомыслие и выдержку в критических ситуациях. Другая бы на ее месте закатила истерику, засыпала вопросами. Но Лена смогла поверить в невидимую угрозу, восприняла всё с пугающим спокойствием и подчинилась. Эта уверенность позволила майору немного выдохнуть. Теперь он мог сосредоточиться на другом.

Его мысли вернулись к покушению на Олега Маврина. Если бы не Валера Савкин, бывший омоновец уже был бы мертв. Что это — зачистка свидетелей или месть за старые грехи? Почему его не нашли раньше? Вспомнилась черная «Тойота», преследовавшая его до визита к Маврину и после. Ответ напрашивался сам собой: сатанисты вычислили, кто копает под их секту, и вышли на Маврина по его, Васильева, следу. Выходит, это он, сам того не ведая, подписал бывшему омоновцу смертный приговор?

А если они следили за ним, то могли проследить и до церкви под Сергиевым Посадом? Мысль о том, что он мог навести этих исчадий на отца Матвея и укрытую у него печать, была подобна удару под дых. Нет! — мысленно крикнул он себе. Рано паниковать. Сейчас главное — выжать из Маврина всю правду о штурме 90-го года. Это может быть ключом ко всему. Теперь внимание Алексея переключилось на происшествие с Олегом Мавриным, к которому он сейчас ехал в больницу. Если бы не Валера Савкин, Маврин бы был уже на том свете.

Васильев подъехал к больнице, куда отправили Олега Маврина, и прошел через главный вход. Затем подошел к окну регистратуры, где сидела миловидная женщина лет тридцати.

— Слушаю вас, — спросила через окно, одарив Васильева мимолетным взглядом, медсестра.

Алексей достал удостоверение и показал его в окошко женщине.

— Я из уголовного розыска. Скажите, в какой палате находиться Олег Юрьевич Маврин, он поступил к вам сегодня часа 3 назад. Мне нужно задать ему пару вопросов.

Медсестра немного удивленно повела взглядом и спросила:

— Так к нему уже приходили из полиции, двадцать минут назад ушли.

— Я знаю, — соврал майор. — Просто это были полицейские из местного отделения. Но в связи с новыми обстоятельствами это дело перешло к нам в ГУВД на Петровку.

— Понятно.

Судя по лицу медсестры, она на самом деле толком ничего не поняла из объяснений Васильева, но решила всё равно назвать палату:

— Третий этаж, хирургическое отделение, восьмая палата.

— Спасибо. А как, кстати, его состояние?

— Состояние стабильное. Ножевое ранение глубокое, но угрозы для жизни нет.

— Я понял, спасибо.

Васильев поднялся на лифте на третий этаж, нашел вывеску «Хирургическое отделение», а затем направился на поиски палаты номер восемь.

Долго искать не пришлось. Васильев постучал в дверь, и открыл её. Палата была двухместной, одна больничная кушетка была пустой, а на второй лежал под капельницей укрытый по грудь одеялом бывший сотрудник ОМОН Олег Маврин.

— Здравствуйте, Олег Юрьевич, — поприветствовал майор Маврина, закрыв за собой дверь.

Как только Маврин повнимательней разглядел, а затем узнал вошедшего, его бледное лицо стало еще белее прежнего, а глаза округлились в испуге. Он нервно дернулся и приподнял свое тело на кушетке.

— Ты! — нервно воскликнул он. — Это ты, сука!

— Эй, Олег Юрьевич, полегче, — недоуменно ответил ему майор.

— Добивать меня пришел. Ну давай! Чего тянуть?

— Тихо, тихо, — Васильев вытянул ладони рук в успокаивающем жесте. — Вы что-то не так поняли.

— Да всё я правильно понял! Я вчера чуть не поверил тебе, а ты действительно один из них!

— Так, — Васильев подошел чуть ближе. — Давайте успокоимся и расставим всё по своим местам. За кого вы меня приняли? О ком идет речь? Эти люди, что напали на вас, вы их знаете?

— Ну, давай же! Почему ты меня не мочишь? — с удивлением на лице спросил Маврин.

— Наверное, потому, что я не собираюсь этого делать, а, наоборот, хочу выяснить, кто на вас напал несколько часов назад. Тот человек, кстати, что спас вас от смерти, мой подчиненный из МУРа. Так что успокойтесь, я вам ничего не сделаю.

Маврин замолчал, его лицо немного переменилось, но небольшие признаки беспокойства остались.

— Ничего не понимаю. Так ты что, правда, с Петровки? — осторожно и тихо спросил Маврин.

— Вам еще раз удостоверение показать?

— Что мне с твоей ксивы? Они на всё способны. Подделать удостоверение — для них так, как на асфальт плюнуть.

— Они — это сатанисты из клуба Нимостор? — решил сразу напрямую спросить майор.

Маврин посмотрел на Васильева настороженным взглядом, а затем спросил:

— Откуда ты про них знаешь? Как ты вообще вышел на меня? Про это никто не мог знать. Остался только я.

— Олег Юрьевич, не спрашивайте, как, но я знаю и про Нимостор, и про штурм Ховринской больницы, про мистические явления и про то, что некоторые из верхушки сектантов смогли выжить 25 лет назад после вашей операции. Сейчас они снова начали охоту на людей. Я уверен, что на вас сегодня напали именно сектанты Нимостора. Я уже почти подобрался к ним вплотную и в скором времени их накрою. Поверьте, я вам не враг, а союзник.

— Ты не знаешь, с чем имеешь дело, парень. Они — настоящие дьяволы. Существа не с этого мира. Я знаю, что в интернете про наш штурм всякие жуткие байки ходят, но они даже и четверти всей правды не отражают. То, что я видел в 90-м году, до сих пор мне иногда снится в кошмарах.

— Олег Юрьевич, я серьёзно продвинулся в этом деле и сам прекрасно знаю, на что способны эти люди. Они не просто жестокие сатанисты. Это потомственные черные маги, способные менять реальность вокруг и воплощать в ней жуткие и необъяснимые с любой точки зрения явления.

Маврин опустил взгляд и, немного помолчав, уже более спокойно сказал:

— Ладно, майор. Допустим, я тебе теперь поверил. Другого выбора у меня всё равно нет. Что ты от меня хочешь?

— Расскажите всё о штурме Ховринской больницы и обо всём, что вы знаете про сатанистов из Нимостора. Возможно, это поможет мне быстрее выйти на них.

— Присядь, — Маврин указал взглядом на соседнюю пустую койку.

Алексей сел на кушетку напротив лежащего омоновца и приготовился слушать.

— То, что я тебе сейчас расскажу, покажется бредом сумасшедшего, но всё было именно так.

— Знаете, я уже столько повидал за последние дни, что готов поверить во что угодно.

Маврин направил в пустоту сосредоточенный взгляд, тяжело выдохнул, а затем немного сморщил лоб и начал свой рассказ…

Хроника 1

1990 год

Белый «Пазик» пробирался по ночным улицам Ховрино, увозя в своем нутре восемь человек — семь бойцов и их командира. Для младшего лейтенанта Олега Маврина эта поездка была первой серьезной операцией с момента зачисления в ОМОН полтора года назад.

Отряды милиции особого назначения, или просто ОМОН, были созданы чуть больше двух лет назад в нескольких крупнейших городах Советского Союза. Перестройка шла полным ходом, обстановка в стране накалялась с каждым годом, всё чаще выходя из-под контроля. Политический кризис и нарастающая дестабилизация и побудили руководство страны создать в структуре МВД хорошо подготовленные спецотряды. Их задачами были обеспечение безопасности на случай массовых беспорядков и быстрая нейтрализация вооруженных преступных групп. В столицах советских республик ОМОН стал чем-то вроде милицейского спецназа — настоящей боевой элитой органов внутренних дел.

Именно в такой отряд два года назад и направили Маврина, едва он отслужил срочную службу во внутренних войсках. Отбор в ОМОН был жестким — ценились не только физическая и боевая подготовка, но и морально-нравственные качества. Каждый кандидат должен был быть преданным патриотом. Олег идеально подходил под все критерии и был сразу зачислен в один из столичных отрядов.

Без дела сидеть не приходилось: тренировки шли практически ежедневно, дисциплина была строжайшей. Хотя до этого момента ответственных операций не предвиделось, Олег нисколько не сомневался в своём выборе. Наоборот, он гордился службой в милицейском спецподразделении, аналогов которому в стране не было.

И вот — первая серьёзная операция. Примерно час назад, в начале двенадцатого ночи, в милицию поступил странный звонок от молодого человека, утверждавшего, что в заброшенном здании на севере столицы засела группа религиозных сектантов. По его словам, те были вооружены и удерживали людей, которых собирались принести в жертву.

Звучало всё это, конечно, безумно. Но в нынешние времена, когда в обществе чувствовался воздух свободы и вседозволенности, стали появляться откровенные психи с дикими для советского человека нравами и идеями.

По данным местной милиции, заброшенное здание действительно пользовалось дурной славой: на его территории часто пропадали люди, а некоторые жители неоднократно видели рядом странно одетых личностей. Милицейское руководство восприняло вызов со всей серьёзностью и вызвало на место ОМОН.

Отряд, с которым выехал Маврин, состоял из восьми человек. Командиром был капитан Морозов, опытный офицер, прошедший Афганистан. Морозов — крепкий, высокий мужчина тридцати лет, с мужественными чертами лица и холодным, пронзительным взглядом. Подчиненные, включая Олега, уважали его. Хоть он и был строг, но умел правильно наставить подчинённого и убедительно мотивировать бойцов. За «капитаном Морозом», как его называли между собой, можно было и в огонь, и в воду.

Сейчас бойцы в пятнистой форме, берцах и шапках, с автоматами наперевес, тряслись в салоне микроавтобуса. Олег, хоть и был уверен в себе, чувствовал лёгкое волнение — предстояло первое боевое крещение.

Морозов, сидевший напротив водителя, лицом к подчинённым, окинул их взглядом и произнёс низким, властным голосом:

— Значит так, бойцы. Для некоторых из вас это первый серьёзный вызов. Повторю еще раз, судя по всему, мы имеем дело с психически нездоровыми людьми, а от таких можно ожидать всё, что угодно. Так что действуем стремительно, при малейшей угрозе жизни открываем огонь на поражение, речь идет не только о жизнях невинных граждан, но и о наших собственных. Помните всё, чему вас учили. Все всё поняли?

— Так точно! — дружно ответили бойцы.

В окне Маврин рассматривал проносившиеся мимо панельные высотные дома, типичные для окраин Москвы.

— Ну что, Олежа, готов к боевому крещению? — спросил у Маврина сидевший рядом с ним Рома Лебедев, еще один младший лейтенант, с которым Олег сдружился еще во время обучения и тренировок.

— Вроде готов. Как говорится: тяжело в учении, легко в бою, — бодро ответил ему Маврин.

— Я думал, мы антисоветские митинги разгонять будем, а тут вон: какие-то сектанты чокнутые.

— Да я бы лучше митинг разгонял. Там хотя бы знаешь, чего примерно ожидать. А тут и правда, как говорит капитан Мороз, психи настоящие и не знаешь, что у них на уме.

— Ничего, мы им мозги сейчас вправим!

Тут Олег увидел в окне, на фоне ночного неба, очертания необычного крупного здания. Примерно в десять этажей, от центра расходились три одинаковых крыла. Сначала можно было подумать, что здание действующее, но, приглядевшись, Маврин не увидел ни машин, ни людей — только деревья и трава. Главным признаком заброшенности были отсутствующие стёкла в оконных рамах и полная темнота.

— Ого, — с удивленной интонацией произнес Олег, смотря в окно. — Неужели эта странная громадина и есть то самое здание, где засела группа фанатиков?

— Подъезжаем! — подтвердил его предположение Морозов. — Маски наденьте!

Бойцы подчинились и начали натягивать на лицо черные балаклавы с прорезями для глаз. Пазик вскоре остановился на Клинской улице, напротив тропинки, ведущей к главному входу в огромное заброшенное здание.

Неподалеку уже стояли две машины: чёрная «Волга» с одинокой синей мигалкой и милицейский УАЗ. Рядом с ними — несколько милиционеров. Двое сразу подбежали к микроавтобусу.

— Выходим! — скомандовал Морозов.

Водитель открыл передние и задние двери Пазика, из которых тут же, друг за другом начали выходить бойцы.

— Здравия желаю! Майор Анисимов, уголовный розыск, — представился один из подошедших милиционеров Морозову, едва тот вышел.

— Капитан Морозов. Какова задача? — сразу спросил капитан у майора.

— Вас как раз и ждем. В подвале этого здания, по рассказу очевидца засело около двух десятков вооруженных сектантов. Они держат у себя людей и, судя по всему, намерены убить их в скором времени.

— Что за очевидец?

— Сейчас я его позову. Вон тот парень, это он и позвонил в милицию.

Майор Анисимов приглашающе махнул рукой молодому светловолосому парню лет двадцати трёх, который стоял чуть в стороне. Молодой человек, увидев призывающий жест майора, быстро подошел к беседующим милиционерам.

— Вот он, — сказал Анисимов, глядя на парня. — Этот молодой человек всё вам объяснит.

— И вы ему вот так просто поверили? — недоверчиво поинтересовался Морозов.

— К нам уже пару раз до этого поступали подобные вызовы. По показаниям других свидетелей в здании действительно проводятся по ночам таинственные собрания неформально одетой молодежи. Мы выезжали сюда до этого, но никого не находили. Этот гражданин утверждает, что хорошо знаком с местными оккультными фанатиками, знает их меры предосторожности и точное местонахождение их логова в подвалах.

— Как зовут? — спросил Морозов, повернувшись к подошедшему парню.

— Кирилл, — ответил чуть взволнованным голосом тот.

— Кирилл, а ты сам лично видел их сейчас?

— Да, они в одной из подвальных комнат. Они настоящие безумцы, и у них есть оружие.

— А сам кто такой? Как узнал про этих сектантов?

— Они уже давно там обитают, я за ними следил. Знаю, что они убили здесь много невинных людей, — парень опустил голову.

— Так, ладно, подробности потом расскажешь. В какой они комнате?

— Я вас лучше сам проведу, там темно и заблудиться можно, к тому же у них там сигнальные ловушки на всех входах. По незнанию их можно задеть и подать сигнал тревоги сектантам, тогда они сразу скроются в своих тайных укрытиях.

— Уверен, что сам проведешь? Это вообще-то опасно.

— Если вы пойдете без меня, то только спугнете их и тогда точно упустите.

— Ладно. Раз ты так уверен, тогда веди нас, но смотри, без шуток.

— Идите быстро за мной, я покажу самый безопасный вход.

Капитан Морозов повернулся к подчиненным и громко произнес:

— Ну что, бойцы, все всё слышали? Идём за этим парнем и не отстаем ни на шаг.

Затем Морозов обернулся к Анисимову и вручил ему портативный передатчик с