Светлана Нарватова

 

Грязные уроки. Моё наваждение

 

© Нарватова Светлана

© ИДДК

 

 

 

Глава 1

Кристи

 

...А ведь ничего не предвещало. Было второе сентября, и я болтала на перемене с девчонками-однокурсницами. Учеба на экономфаке не доставляла мне сложностей. Учитывая положение моего отца и количество нулей на его счете, мне было всё равно, где учиться. В любом вузе, на любом факультете мне были бы рады и подобострастно рисовали бы мне «отлично» в зачётке, но я выбрала эконом. Наследница же, всё такое.

Я разглядывала новый маникюр, когда Меланья, моя соседка по парте, завела этот разговор о новом преподе:

— Да он просто зверь!

— Страшный и волосатый? — уточняю, чвякая жвачкой. Всё же маникюрша закосячила мне мизинец!

— Злой как чёрт! Особенно к девкам, — выдаёт она. — Наверное, не дают.

— Да пусть идёт сосёт! — кривлю губы. — Они все страшные, пока с ними декан не поговорит.

— Тебе-то хорошо... — завистливо гундит Лизка, сидящая перед нами. Ей тоже не даётся математика. Но она хотя бы пытается её взять!

— Есть такая штука, Лизавета. «Карма» называется. Видимо, в прошлой жизни я была трудолюбива и добра. А в этой жизни оттягиваюсь!

— Ну посмотрим, посмотрим... — бросает оценивающий взгляд на мои ноготки Настя, Лизина соседка по парте.

И как в воду глядела.

Только поняла я это гораздо, гораздо позже.

Он вошел в кабинет практически сразу со звонком.

Высокий, сухощавый, с широкими плечами, длиннорукий, длинноногий, какой-то весь нескладный. Негибкий. Будто плечи к позвоночнику гвоздями прибиты. В классической белой рубашке с расстёгнутым воротом и в не менее классическом костюме. Но пиджак на нём сидит, как на вешалке. Рукава слегка коротковаты. Крупные кисти выступают из них целиком.

Лицо тоже словно наспех вырублено. Кожа грязновато-смуглая, какой бывает у людей, легко хватающих загар, но редко бывающих на солнце. Крупный прямой нос. Прямые черные брови над карими глазами, очерченными неожиданно длинными ресницами. Две упрямые морщинки меж бровей. Линия твёрдых губ тоже прямая, будто он никогда не улыбается.

— Здравствуйте! — приветствует он и ждёт, пока все замолчат и встанут. Удивительно: замолчали все. — Меня зовут Глеб Евгеньевич Колесов, и я буду вести у вас анализ финансово-хозяйственной деятельности. Можете садиться.

На камчатке послышится какой-то гомон, который мгновенно стихает под чёрным взглядом преподавателя.

— Вы обязаны посещать все мои занятия. Пропуски, опоздания и двойки должны быть отработаны. Всё, что вы не успели сдать в течение семестра, уходит на экзамен, поэтому советую не затягивать. Сейчас я буду вас называть по фамилии, вы поднимаетесь и говорите «я». Всем понятно?

— Да! — хором отвечают эти дебилы, будто вопрос не риторический.

Колесов идёт по алфавитному списку, и мои однокурсники подскакивают навытяжку, будто новобранцы перед генералом.

— Лисицкая Кристина! — доходит очередь до меня.

— Ну я, — лениво выползаю из-за парты.

— Жевательную резинку изо рта уберите, когда с преподавателем разговариваете. — Его губы недовольно кривятся.

— А то что? — презрительно хмыкаю.

— А то выглядите, как особа пониженной социальной ответственности, которая страдает умственной недостаточностью, — без капли юмора в голосе отвечает этот козёл.

Группа дружно ржёт. Прихлебалы гонимые!

Вынимаю жвачку.

— В карман, пожалуйста. Или в волосы. Куда угодно, только не под парту, — комментирует он мои действия. — Лосев Валерий!

Лосик сусликом подскакивает с первой парты. Он — убеждённый зубрилка и всегда пресмыкается перед преподами.

Закончив перекличку, Колесов начинает лекцию. А я смотрю на него и думаю, что он не из тех, кому дают или не дают. Он из тех, кто берёт. И такому не отказывают.

 

Мысль зацепилась за край мозга и благополучно рассосалась, как и любая другая в моём мозгу. В конце концов, какое мне дело до его сексуальных игрищ? Меня занимали другие. Как быстро он сломается и станет рисовать мне пятёрки, как все остальные? Сколько продержится в своей принципиальности против декана и ректората? Неделю? Месяц?

Принимаю ставки!

Лекцию я просидела, наблюдая за его повадками. Завершив перекличку, он подошёл к кафедре и начал вещать. Без бумажки, что говорило в его пользу. Приводил какие-то примеры, довольно живые и актуальные. Похоже, сам в теме бизнеса. Значит, не книжный червь. Впрочем, по Колесову и так было видно, что он из отряда плотоядных и далеко не мягкотелых.

Потом лектор подошёл к доске. Но перед тем аккуратно снял пиджак и повесил на стул. Расстегнул манжеты рубашки. Причём этот жест так шарахнул по моей нижней чакре, что стриптизёры бы удавились за эффект. Затем подтянул рукава, обнажая тугие жгуты мышц предплечий. В таком виде препод неожиданно выглядел гораздо естественней, как хищник в родной среде обитания. И даже руки его смотрелись не длинными, а брутальными. Мелок казался в его пальцах невесомым стилусом.

За всю лекцию никто в аудитории ни разу не зашептал. Не было слышно ни шороха разворачиваемых шоколадок, ни глухого стука пальцев по монитору смартфона, не говоря о вибрации приходящих сообщений. В кабинете было тихо, и только скрип ручек отражался эхом от белоснежных стен...

— Лисицкая, подойдите, — обратился Колесов, когда звонок развеял его злые чары, и студенты зашевелились, собираясь на выход.

— Слушаю, Глеб Евгеньевич. — Подхожу с победной улыбкой. Наверное, до него всё же дошло, с кем имеет дело.

— Покажите конспект сегодняшней лекции, — небрежно бросает он, старательно отряхивая руки от мела, и вынимает кончиками пальцев из нагрудного кармана пиджака упаковку влажных салфеток. Ты посмотри, какие мы аккуратист!

— Что, простите?.. — Даже не понимаю сначала, глядя, как завороженная, за движениями грубых, на первый взгляд, ладоней.

— Конспект. Кон-спект! Его пишут в тетрадках, — он изображает указательными пальцами прямоугольник. — Ручками пишут. В ручках держат такие штучки, которые тоже называются ручками, только шариковыми. Understand?

— Yes, of course. I understand you.

— А на первый взгляд не скажешь, — иронизирует он. — Покажите конспект.

— У меня его нет, — заявляю со скрытым вызовом. Надо же, какой козёл глазастый! Я думала, он только на доску смотрит да на Лосика, который всю лекцию выслуживался.

— Почему? Боитесь ногти о ручку сломать? — не скрывая сарказма, интересуется препод.

— Нет. Мне просто не нужно.

— Да?! — Теперь препод расправляет рукава рубашки и застёгивает манжеты, и я снова залипаю. — С чего вдруг?

— У меня прекрасная память! — вру.

— А. Это очень хорошо. Потому что на практической у вас будет проверочная. — Он надевает пиджак, на котором нет ни единой молекулы мела, и одёргивает полы. — С удовольствием прочитаю ваши ответы.

Берёт со стула кожаную папку и уходит, не попрощавшись.

Экий невежливый тип!

Ничего, администрация университета пояснит ему за жизнь!

 

Глава 2

Кристи

 

Стоит ли говорить, что к проверочной я не готовилась? Принципиально. Я мечтала увидеть его размазанным катком по асфальту, а для этого нужно было создать достаточно конфликтную ситуацию по оценкам. Проверенные работы Колесов принёс на следующую лекцию.

— Кристина Лисицкая, — обращается он ко мне в начале лекции. Ага, сработало! Ровно неделя. — На прошлой лекции я сказал, что вы выглядите как особа с умственной недостаточностью. Я должен извиниться.

Я вся во внимании его извинений.

В аудитории зашушукались.

— Я должен извиниться, — продолжает он громко, поднимая в руках листок, исчёрканный красным, — перед особами с умственной недостаточностью за нанесённое им оскорбление, — заканчивает скотина Колесов, теперь не скрывая злорадства, и мои одногруппники весело ржут, кони непуганые. — Кристина, вы как вообще дошли до третьего курса со своим лексиконом блондинки-ч-ч... — демонстративно спотыкается он на шипящей согласной, — в некоторой части человеколюбивой блондинки, — завершает он свою речь изысканным эвфемизмом, в котором без труда распознаётся эпитет «членососка».

Судя по повторному взрыву смеха, его распознала не только я, хотя чисто формально оскорбления не было, всё в пределах собственной испорченности слышащего, и придраться не к чему.

— Вообще-то, — встаю из-за парты, — я на отлично училась до этого момента!

— Видимо, вас подменили, — кривит губы препод и делает паузу, как актёр в стендапе. — Причём ещё в роддоме.

Мне показалось, или это был намёк на то, что он в курсе, кто мой отец, и только что намекнул, что я его недостойна?

— Вы присаживайтесь, присаживайтесь. Уши развешивайте поудобнее. У вас же память отличная? Готовьтесь запоминать дальше.

Села и полезла в сумку за единой на все предметы тетрадью.

 

Я честно записала всю лекцию. Но всё равно почти ничего в ней не поняла. Не потому что Колесов рассказывал путано. Нет, я осознавала, что он всё разжёвывает буквально на пальцах. Просто внезапно выяснилось: чтобы его понять, нужны знания из других, пройденных мимо предметов. Я осознала, какой глубины пропасть лежит между мной и моими однокурсниками.

И в эту пропасть падали и падали двойки...

К концу месяца стало понятно, что администрация бездействует. Я подошла к декану.

— Виталий Александрович, — обратилась я. — У меня проблемы с АФХД.

— Да, Кристина. Вам нужно что-то с этим делать.

От такой формулировки у меня упала челюсть. Мне? Мне нужно что-то делать?! Это его обязанность — защищать студентов от нападок зарвавшихся козлов!

— Глеб Евгеньевич показывал на кафедре ваши письменные работы. Должен сказать, что не вижу никакой возможности поставить под сомнение его компетентность и объективность как преподавателя, — с намёком заканчивает он.

То есть этот козёл меня не только в группе на смех поднял, но ещё и перед кафедрой обгадил?!

— Но ничего, до конца семестра ещё время есть. Вы, Кристина, главное не затягивайте с хвостами. — Он утешающе похлопал меня по плечу. — Не затягивайте!

 

Я вышла из деканата не то что раздавленная — вес у декана не тот. И не сломленная. Не ломай меня, да не ломаем будешь, как говорили великие. Но озадаченная. Я ожидала быстрого и простого решения вопроса. Однако по-простому не вышло.

Пойдём сложным путём...

— О, Кристи, ты чего такая опущенная? — слышу голос Лосика.

— Лосик, ты о чём? — Оборачиваюсь и тукаю ему указательным пальцем меж бровей. — Рога последние потерял?! Я тебя сейчас сама так опущу!..

— Т-с-с-с! Тихо, тихо. — Он защищается от меня поднятыми ладошками. — Чё ты агришься? Ты, Кристина, в последнее время напряжённая какая-то. Может, того?.. — дёргает бровью камикадзе. — Расслабимся?

— Лосик, ты к рогам и фаберже потерять хочешь? — Замахиваюсь коленкой, но он прикрывает самое ценное, как защитник на пенальти.

— Крись, ну не злись! Хочешь, я тебе с АФХД помогу?

— В жопу себе засунь свой АФХД, понял? Как-нибудь сама разберусь!

Разворачиваюсь и ухожу в закат.

Не разберусь я — разберётся папочка.

 

— Папа, у меня траблы. — Вхожу в рабочий кабинет отца, поскольку в другом месте дома его застать нереально.

— Ноготь сломался?

— У меня серьёзные проблемы, папа. С учёбой. Один козёл понаставил мне неудов по предмету.

Тут отец отрывает взгляд от ноутбука и смотрит на меня, удивлённо вскидывая брови:

— У вас в университете появился настоящий мужик?

— Он меня оскорбляет.

— Как? — Папа складывает руки на груди и удостаивает заинтересованного взгляда.

— Говорит, что я веду себя как особа с пониженной социальной ответственностью.

— Не веди себя так больше, — советует чадолюбивый отец.

— ...и что я страдаю умственной недостаточностью!

— Да он у вас ещё и правдоруб!

— Папа!

— Что «папа»?

— Я не сдам сессию!

— А от меня ты чего хочешь?

— Хочу, чтобы он со мной позанимался. — Мысль вынудить Колесова служить мне вспыхивает в голове внезапно и тут же выжигает предвкушением все внутренности. — Индивидуально.

— В чём проблема? Тебе не хватает денег на оплату его услуг?

— Папа, он вообще считает, что мне нечего делать в вузе! Думаешь, он будет со мной разговаривать?

— А ты что, действительно собираешься учиться? — Отец поднимает левую бровь.

— Ну придётся.

— Ладно. Договорюсь. Всё? Больше проблем нет? Я могу работать дальше?

— Да, папа, спасибо.

Я мысленно потёрла руки.

Ну что, Глеб Евгеньевич? Посмотрим, как вы запоёте после беседы с Дмитрием «Питбулем» Лисицким!

 

Глава 3

Глеб

 

Мой преподавательский опыт утверждал: в каждой бочке мёда обязательно найдётся ложка дёгтя. В любой академической группе обязательно будет хотя бы одна паршивая овечка. Даже если это баран. Опыт владельца не очень большого, но вполне процветающего бизнеса, добавлял: а если нет, её нужно назначить. Чтобы остальные боялись и беспрекословно слушались.

Кристина Лисицкая была просто создана для этой роли.

Правда, на фоне остальных овец и баранов Кристина была явной козой: тупой, упрямой и бодливой. Из достоинств Лисицкой следовало признать одно: она умела держать удар. Не устраивала показательных истерик, не ныла, не грозила страшными карами... Хотя как раз она могла бы, если бы захотела. Папаша Кристины был серьёзным дельцом с отягощенным прошлым. У нас закон един для всех. Но к некоторым он чуть более снисходителен. В отношении прошлого Дмитрия Лисицкого закон был снисходителен даже более, чем чуть.

Если честно, я не понимал его позицию в отношении дочери. Кристинка была как картинка. Такой бы подиумы покорять и косметику в модных журналах рекламировать. С папашиным кошельком она давно взлетела бы первой звездой и сейчас получала бы гонорары под стать отцовским доходам. Серьёзно: встреть я такую среди эскорт-барышень, забил бы на все принципы и забашлял, сколько попросит, за возможность вставить. Вся ладная, ухоженная... Там на одних стилистов по МРОТу в день уходит, не меньше. Коротенькие юбочки чуть прикрывают тугую попу, а идеально ровные, стройные ножки не прячут совершенно. Я всё ждал: когда же она наклонится?

Не повезло.

У меня пунктик на ножки и задницу. Готов вообще в лицо не

...